Полуденный зной

Он гнал во весь опор, но даже быстрейший дорнийский скакун не помог Эртуру достичь Хайгардена вовремя. Внучка сестры, истекающая кровью в объятьях своего брата, укрытые пеплом руины древней твердыни и скорбные лица северян, чьи взгляды были прикованы к жестокому побоищу, — вот, что застал Дейн. Он проталкивался через толпу, следуя на звук поющей стали и страдальческих стонов. Картины, одна хуже другой, мелькали в голове, однако ни одна из них не была даже в половину так страшна, как реальность. Молодая Лианна. Ее всклокоченные каштановые волосы, ее упрямый румянец на высоких скулах, и ее серые глаза, цвета пасмурного неба. Впрочем нет, глаз Лианны никогда не покидал юношеский задор, молодецкая горячность, так отличавшая ее от прочих женщин, а эти… Эти были полны темной решимости, ярости, гнева, ненависти. Ни следа раскаяния, несмотря даже на то, что девушка, Арья Старк, стояла на коленях в окружении сотни тысяч лоялистов своей сестры. На что она надеялась, вернувшись в Вестерос? На что рассчитывала, угрожая собственным племянникам? — У тебя кишка тонка убить меня! — сплюнув кровь, усмехнулась Блудная Волчица. — Это не милосердие, не справедливость, это страх! Ты боишься, что чувство вины уже никогда не даст тебе вздохнуть спокойно. Робб, Рикон, Джон — наши братья мертвы из-за тебя. Ты позволила им умереть. Ты убила их! — Не правда! — излишне резко ответила Аша. Она стояла напротив, опираясь на рукоять меча, воткнутого в землю. Из раны на ноге сочилась кровь, по предплечью она бежала ручьём, но племянница была тверда, словно камень. — Кого из нас ты пытаешься убедить, братоубийца? — смеялась над ней Арья. Сноу сжала зубы до скрипа, эхом пронёсшегося над целым лагерем. Страх, что к ней привяжется это прозвище, Эртур видел так же ясно, как солнце на безоблачном небе. — Но знаешь, я готова смириться, даже простить их кровь на твоих руках, ведь я останусь жива и проживу достаточно долго, чтобы увидеть, как твои дети станут такими же монстрами, как ты сама. Я увижу, как мои племянники поубивают друг друга, а ты будешь лить слезы над их костями… Разногласия в семейном кругу не редки: дети часто не могут поделить игрушки, друзей или внимание родителей, однако важно не дать этому перерасти в зависть, в соперничество, как случилось с Ашей и Арьей. Но против воли Эртур подумал о вспыльчивости Дейси, надменности Элларда, упрямстве Алина и мягкосердечности Санды, вспомнил о многочисленных ссорах, а порой и драках внучатых племянников. Аша, очевидно, тоже. — Не увидишь, — коротко ответила она, и Эртур услышал твёрдую веру в благородство своих детей, однако она почудилась ему лишь на мгновение. Левой рукой Сноу схватила сестру за волосы, правая же выхватила из-за пояса кинжал. Безглазый волк, вдруг вспомнил Дейн о последнем видении принцессы Рейны, но было поздно — Арья Старк корчилась на земле в луже собственной крови и беспомощно выла, закрывая пустые глазницы руками. Не ненависть была в этом крике, не ярость, а бесконечная агония от предательства сестры, неверие в то, что их вражда зашла так далеко… — Убирайся отсюда, — сухо прошипела Аша, на лице которой не мелькнуло ни сожаления, ни презрения. — Убирайся в ту нору, где пряталась со своим любовником эти семь лет, и забудь дорогу в Семь Королевств. Вздумаешь снова угрожать моей семье — я сдеру с тебя кожу и скормлю собакам. Ее тихий вкрадчивый тон ловил не слух, а сама душа, она же содрогалась от ужаса, но, очевидно, только у Эртура. Амбер обменивался с Морригеном торжествующими ухмылками, Гловер кривил губы в презрении, а Баклер и вовсе плюнул в сторону Блудной Волчицы. — Спрячь сочувствие, дядя, — шепнул Эдрик, беззвучно возникнув рядом. По другую сторону оказался Берик Дондаррион. — Мне не нравится это представление и Аше, уверен, тоже… — Но вас не было при Штормовом Пределе, — добавил Берик. — Вы не видели, как леди Сноу истекла кровью, пронзённая стрелой родной сестры. Будет жестоко сказать, что Арья заслужила это, но… не менее жестоко шантажировать Ашу смертью дочери. Эртур едва слышал их слова. Все его внимание было сосредоточено на корчащейся от невыносимой боли девушке: ее воплях, ее руках, скребущих землю в тщетной попытке отползти, ее крови, покрывавшей лицо, тело, одежду, землю на три фута вокруг. — Дайте ей уйти, если сможет, — нетерпеливо приказала Аша. — Сир Гарлан, вернёмся к нашей беседе? В свете последних событий нам нужно многое обсудить. Эртур отказывался верить в это показное равнодушие. Сноу слишком дорожила семьей, чтобы отречься от родной крови, даже столь дурной, как та, что текла в жилах Арьи Старк. Но ее руки, вытирающие багряные капли, брызнувшие в лицо, не дрожали, глаза, не полнились ни скорбью, ни отчаянием, в них не было даже пустоты, лишь сухая… скука, пренебрежение, брезгливость. Аша не сожалела о сделанном ни на мгновение, и невольно это наводило Дейна на темные воспоминания, мрачные мысли о прошлом… — Теперь лишь дождь в пустынный зал по лорду слёзы льёт, — протянул один из сыновей лорда Бракса, глядя на пепелище, некогда бывшее гордым Хайгарденом, и Эртур понял, кого разглядел в племяннице.

***

Когда снег идёт, и северный ветер поёт, одинокий волк умирает, но стая живет. Аша слышала эти слова от отца чуть ли не каждый день. Он говорил, как важно беречь свою семью, защищать родной дом, братьев и сестёр, и в Королевской Гавани она едва не умерла, стараясь сдержать данное обещание: крала донесения шпионов ради Робба, бросалась под стрелы Джоффри ради Сансы, почти год спустя она не побоялась встать против Ночного Дозора и целой армии Болтонского Бастарда, надеясь спасти Джона и Рикона. Но Арья… Несмотря на вольную натуру и горячий нрав обеих, а может как раз из-за них, между сёстрами никогда не было тёплых отношений, о чем Аша не могла не жалеть. Впрочем теперь она понимала: то, что девушка на протяжении всей жизни принимала за простое соперничество, присущее всем семьям с несколькими детьми, на деле оказалось бережно взращённой завистью. Ее ошибкой было закрывать глаза на очевидные знаки, но было уже поздно судить о том, что стоило сделать по-другому… Фигурка волка, которую Арья перебирала в руках не более часа назад, полетела в огонь жаровни, согревающей шатёр. Любое напоминание о ней отдавалось жгучей виной и болью глубоко в груди. Аша опасалась отныне смотреть в лицо тети Лианны, так похожей на племянницу, но особенно тяжело будет взглянуть в серые, словно пасмурное небо, глаза собственной дочери. Никогда прежде Сноу не видела в Ромашке сестру, лишь отца, но теперь… Теперь она будет видеть Арью, истекающую кровью, ее пустые глазницы, будет слышать ее крик, взывающий к милосердию сестры, и чувствовать вес кинжала в ладони, что не дрогнула в решающий момент. — Я бесконечно благодарен вам, миледи, что вы сохранили жизни мне и моей семье, — прокашлялся Гарлан, вырывая Сноу из мрачных размышлений. — Но я понимаю, что вы больше ничего не обещали… Тот, кто восстал однажды, — говорил Аше Тайвин, — восстанет снова. Если тебе не хватит духу разобраться с мятежниками раз и навсегда, лучше сразу сложи голову на плаху, чтобы годы спустя не увидеть, как падет твоё наследие. О каком наследии могла думать безродная бастардка, трижды опороченная лишь за последний час? Эти слова тогда пролетели мимо ее ушей, теперь однако всплыли в голове с поразительной ясностью. Оба Джона, Санда и Алин — столько жертв, лишь чтобы указать Аше на ее беспомощность. Оленна, Пакстер, Хоррас, Хоббер и Десмера — столько жертв, лишь чтобы доказать, как они ошибались. Аша — не Тайвин, отныне с неё хватит жестокости. — За вами останется титул лорда Ясноводной крепости, сир, — вздохнула девушка, пробежавшись глазами по расстеленной карте. — За вами будут наследовать сыновья или брат, если вы не обзаведётесь таковыми. Достаточно смертей, достаточно угроз. Лорды, что вновь поклянутся в верности Железному Трону, смогут вернуться в свои замки, сохранить земли и жизни их близких. Гарлан резко выдохнул сквозь зубы, будто под ним вдруг провалился пол эшафота, однако вместо того, чтобы беспомощно повиснуть в петле, он встретился с землей. Боль ощутимая, но терпимая. Он поспешил опустить выпученные глаза, чтобы не показаться невежливым, и к его чести произнёс: — Мы восстали против Штормовых Земель, нанесли серьёзное оскорбление Железному Трону, Северу и Западу, а вы отпустите просторцев по домам, лишь разрушив один замок? Аша прикрыла глаза, возвращаясь в мыслях к сотням и тысячам воспоминаний о крепких руках Джона, сжимающий ее в объятьях, его ласковых губах, о веселом визге Дейси и заливистом смехе Алина, о понимающем взгляде Элларда и невинной улыбке Санды. Она так устала! Так устала от бесконечных интриг, сражений и войн. Так сильно сильно ей хотелось тихого счастья в семейном кругу. Никакая месть не имела значения и все же… — Титул Верховных Лордов Простора и Хранителей Юга переходит к Тарли, — произнесла Аша, потирая виски. — Пятая часть земель Простора будет отдана Штормовым Землям, десятая часть — Западу, а Арбор перейдёт к Дорну и отныне станет принадлежать Дейнам. Налог для тех, кто поддержал ваше восстание, увеличится втрое на ближайшие десять лет либо же до смерти мятежников. В остальном же… да, я позволю вам всем вернуться домой, однако попрошу почаще посещать руины Хайгардена и не забывать, чем может быть чревато вызывать мой гнев. От смиренной благодарности Гарлана не осталось и следа. Брови, что прежде удивленно лезли на лоб, теперь сошлись у переносицы, распахнутый рот скривился от недовольства. — Могу я покинуть вас, миледи, чтобы донести вашу волю до остальных? — едва сдерживаясь, процедил Тирелл, на что Аша лишь рассеянно кивнула, а он продолжил: — Надеюсь, наши пути больше не пересекутся… Но Сноу надеялась на это, куда сильнее него.

***

Только Старк, попав в заложники и пережив столько страданий, мог винить себя за то, что не сумел защитить близких. Исключением не были ни прихрамывающий Алин, ни исхудавшая в плену Эрмесанда. Рейгар прибыл к развалинам Хайгардена гораздо позже Эртура и не застал кровавой расправы над Арьей, о которой не говорил разве что немой, но ужас в лиловых глазах Дейна был весьма красноречив. Таргариен не мог винить его за желание ненадолго спрятаться от племянницы и отложить мрачный разговор хотя бы до завтра, а потому с готовностью согласился присмотреть за маленькими Коннингтонами, пока Аша обсуждала с просторцами условия их капитуляции. — Как там отец? — будто невзначай поинтересовался Алин, перебирая волосы уснувшей у него на коленях сестры. В свете жаровни они горели словно настоящее пламя, как и у близнецов, и у Дейси. Лишь у Джона этот огонь обратился в пепел. Нечеловеческих усилий Эшаре, Эртуру и Сансе стоило заставить Коннингтона отложить лезвие, когда пару лет назад он собрался сбрить посеребрённые сединой виски, затылок и бороду. Лишь угрозы вновь выкрасить его в синий, поумерили пыл Джона. Те жаркие споры остались одними из счастливейших воспоминаний среди мрака последних лет. — Справляется, — уклончиво ответил Рейгар, когда молчание затянулось, но, разумеется, мальчик ни на мгновение не поверил дрожи в голосе Таргариена. Ему пришлось пояснить: — Уж точно лучше, чем предыдущие четыре года. Рычит, кусается, но направляет свою ярость в правильной русло… — Лучше? Он потерял руку, — с ощутимым сомнением протянул Алин. — Руку, ногу, да хоть обе! Джон предпочтёт потерять жизнь, но не вашу маму… — Пусть попробует, — тихо фыркнула Аша, приподнимая полог шатра. — Тоже мне, романтик! Я из-под земли его достану, а потом прикончу собственными руками. В движениях показная легкость, на губах веселая улыбка. Лишь воющую тоску Сноу не сумела прогнать из потухшего взгляда, и даже зрелище мирно посапывающей дочери на коленях у зевающего брата не вернуло ей ни толики былого света. Рука, потянувшаяся было к детям, вдруг сжалась в кулак. — Рейгар, мы можем поговорить? — шепнула она, кивнув на выход. Он был в замешательстве, но не посмел отказать. Оказалось слишком легко отвыкнуть от беспокойного метания военного лагеря после славной битвы, если грянувший сегодня ад можно было так назвать. Отовсюду раздавался хмельной смех и нестройное пение, среди простирающихся до горизонта палаток сновали люди: кто-то торопился отметить победу за кружкой эля, кто-то — в объятьях женщины. Рейгар забыл, какого это — испытывать радость от поражения противника, если хоть когда-то знал. И судя по опустошению Аши после стольких месяцев ожесточенной борьбы с Тиреллами, это чувство было чуждо и ей. — Сколько отсюда до Летнего Замка? — не отрывая взгляда от руин Хайгардена, тихо спросила девушка. — Верхом? Около недели, — пожал плечами Рейгар, находясь в лишь большем замешательстве. — На драконе, наверняка, меньше часа, но так ли необходимо… И вдруг он понял, от чего ей хотелось сбежать. Боги, он услышал! — Реки крови с глаз слепых разольются по полям, Ты услышишь голос смерти: «По заслугам вам раздам!» Впредь оглядывайся, парень, коль гуляешь ты в саду, У-у-у-у, бойся волчицу ту. Ее маска слетела, разбиваясь на мириады кусочков. Дрожащие руки взлетели к приоткрытым губам, не давая вырваться сдавленному всхлипу, но ничто не помешало слезам сорваться с ресниц и прочертить по болезненно бледным щекам влажные дорожки. — Вот они, — рвано пробормотала Аша. — Мои «Рейны из Кастамере». Песня, которая запечатлеет в веках мою безжалостность к родной крови. Ни слова про Тиреллов, про Редвинов, про то, почему я собрала у стен Хайгардена стотысячную армию, за что обрушила на них небеса. Все запомнят лишь то, что я вырезала Арье глаза, а причины затеряются в веках, если не годах или месяцах… Рейгар тяжело вздохнул, возводя глаза к безоблачному небу, что медленно темнело в преддверии сумерек. — Тебе нужен не я и не Летний Замок, Аша, — покачал он головой. — Возьми Санду, Алина и возвращайтесь домой! Сейчас тебе необходимо отвлечься от всего этого… — Ошибаешься, — резко прервала его Сноу, но заговорила сама лишь через несколько мучительно долгих мгновений. — Ты ведь собирался поднять восстание против отца… Не отрицай! Но как ты… убедил себя в необходимости предательства собственной семьи? Из легких будто выбили весь воздух. Рейгар нахмурился, обернувшись к племяннице своей жены, отчаянно надеясь, что ему послышалось, но твердость в ее взгляде не давала ошибиться. Аша спрашивала, как он решился убить родного отца, и ждала ответа. — Он подозревал Элию в супружеской измене из-за дорнийской внешности Рейнис, — с трудом подбирал слова Рейгар. — Он обещал казнить Эртура и Освелла, потому что они хранили верность мне, а не своему Королю… Он бил и насиловал мою мать, запугивал брата, сжигал невинных… И я знал, что никто кроме меня не прекратит его безумств. Я был обязан защитить близких! У-у-у-у! — выли северяне вокруг лагерных костров. Бойся волчицу ту! — подпевали штормовики. — Я не могу простить себя за то, что сделала с ней, — всхлипнула Аша, не решаясь произнести имени сестры так же, как Рейгар не называл отцовского. — Никогда не сможешь, — не стал врать он. — Но подумай о том, что собиралась сделать она, если бы ты ее не остановила.