5 Триггер
9 июня 2021 г., 21:24
Фоновый шум становится более отчётливым из-за их зашедшего в тупик разговора. В палате негромко общаются как минимум два пациента, слышно звяканье ложки о керамическую кружку с противоположной стороны, а ещё кто-то приглушенно покашлял.
Прозрачная жидкость в капельнице почти закончилась, и надо бы вскоре нажать на кнопку вызова медсестры возле изголовья кровати.
Повисшую за ширмой тишину нарушает короткий вибросигнал. Чимин без каких-либо тревожных мыслей проверяет сообщение. Вот только его содержание носит неприятный характер, поселяющий внутри липкое чувство отвращения. Хотя, всё вполне логично, и такой исход можно было предположить, ведь Пак тоже отправил множество нелестных слов бывшему.
«Не думал, что ты опустишься до какого-то замухрышного фотографа, сладость моя. Надеюсь, он хотя бы хорошо отсасывает».
Примечательно, что Намджун не ответил на предыдущие колкости никакими угрозами. Вероятно, он посчитал, что Чимин блефует и ничего никому не расскажет.
— Чонгук, ты не особо интересуешься жизнью города? — обращает на себя внимание блондин, пряча телефон в карман. Гипнотизирующий свою капельницу пациент тут же переводит на него вопросительный взгляд. — Возникли кое-какие трудности из-за нашей маленькой лжи. — Чимин на мгновение прислушивается к разговорам за ширмой, создающей ложную приватность. — Но лучше это обсудить где-нибудь в другом месте. Сейчас тебе необходимо сосредоточиться на своём здоровье и полном восстановлении.
Чон слегка нахмуривается из-за отсутствия каких-либо предположений. Тон Чимина мягкий, но в то же время серьёзный.
— Предлагаешь мне мучиться от любопытства? — уголки рта Гука против его воли приподнимаются.
— Тебя ведь завтра к вечеру выпишут? — задаёт встречный вопрос Пак. — Твоя фотокамера катается со мной, а твоё авто до сих пор на парковке перед моим зданием, — на эти слова Чимина Чон усердно делает вид, что не понимает тонких намёков. Приходится выразиться конкретней. — Предлагаю завтра тебя встретить. Если ты, конечно, не против. Тогда и поговорим. Если будешь не в состоянии сидеть за рулём своей машины, отгонишь её как-нибудь потом, а я отвезу тебя сразу домой.
— Почему ты со мной возишься? — на грани слышимости выдавливает из себя брюнет.
— Альтруизм? — пожимает плечами.
— Эм-м, а как мы… договоримся? В таком случае, тебе надо записать мой номер? — выходит излишне смущённо.
— А он у меня уже есть. Твой начальник поделился, когда я звонил объяснить ему всю ситуацию, — поясняет Пак. — Не забудь позвонить родным и рассказать о своих приключениях, — его зрачки остаются неподвижны, взгляд прикован к лицу напротив.
Чонгук же не знает, куда себя деть. Люминесцентные лампы над головой внезапно начинают слепить. Ему кажется, что на висках выступили капельки пота. Действительно ли в палате так душно, или же это всё внутренние переживания?
— Надеюсь там ничего серьёзного. Заинтриговал ты, конечно, — проглатывая вязкий ком, выдаёт Гук. — Надеюсь, не будет никаких осложнений и меня действительно выпишут.
Чимин согласно кивает. Он словно ведёт внутренний диалог, судя по еле ощутимому движению мимики. Наконец, спустя пару секунд, придя к какому-то определённому умозаключению, парень изрекает:
— И всё же… Но это на твоё усмотрение, разумеется! — уточняет. — Если ты решишь рассказать мне, от чего медсестра так засуетилась, с удовольствием послушаю. Думаю, коробка вкусных шоколадных конфет и бутылка игристого сделали её более доброжелательной.
— Ну зачем ты… Чимин, — Чонгук шумно выдыхает и собирает сбившиеся мысли. Он пытается придать голосу твёрдось. — Медсестра мне вообще не внушает доверия. Она влезла туда, куда не следует, причём, показав свою негативную оценку ситуации.
— Оу. Не знал, — озадаченно поджимает губы Пак.
— Ты сталкивался с неприятием… твоих вкусов? — Чонгук осторожно подбирает слова на случай, если их вдруг подслушают.
— Сталкивался, — ограничивается коротким ответом. Чимин хмурится, мимолётно погрузившись в себя. — Прости, я не должен был вновь вспоминать, но… Это ведь та самая причина, по которой я здесь.
— Ты мог послать её куда подальше и сказать, что это какая-то нелепая случайность, — довод вполне весомый. В широко открытых глазах застывает множество немых вопросов, озвучить которые и страшно, и неловко, и, к тому же, в этих стенах рискованно.
— Давай сейчас просто остановимся на том, что ты помог мне, а я помог тебе. Хорошо? — Чимин списывает неказистое течение их разговора на то, что Чонгук недавно очнулся. Не умеющая держать язык за зубами медсестра не сказала ничего конкретного, никаких определённых фраз, но всю эту ситуацию можно было использовать как неплохой повод для флирта. Чон и не отрицает ничего, однако, фотограф то ли прикидывается, то ли он действительно такой зажатый и застенчивый.
— Хорошо. А сейчас… Мне нужно позвать медсестру, чтобы она убрала капельницу, — Гук тянется к кнопке.
— Окей. Думаю, мы договорились, — Чимин поднимается со стула. — Я позвоню тебе завтра днём. Набирайся сил, Чонгук.
«Они тебе понадобятся», — думает про себя.
Если полиция решит сфабриковать дело, то парня затаскают по инстанциям.
Теперь Паку кажется, что Тэхён слукавил. Есть вероятность, что громкий скандал на тему того, как кандидата хотели скомпрометировать, а он с честью вышел из ситуации и, якобы, вывел на чистую воду непорядочных конкурентов, только сыграет ему на руку.
***
— Если вы нормально себя чувствуете, то уже можно попробовать встать и пройтись, — голос медсестры вырывает из размышлений Чона, стеклянный взгляд которого упирался в белую стену. — Ваш друг, кстати, такой милый. — Что? — рассеянно переспрашивает Гук. — Я бы на вашем месте тоже о нём мечтала и то, что вы… — Давайте так, — пациент, похоже, хочет побыстрее её спровадить. Хотя Чонгук считает себя довольно терпеливым человеком, такая контрастная перемена точки зрения и склонность к непрошеным советам напрягают. — Вы мне рассказываете, что я нёс в бреду, а затем мы просто закроем эту тему? Медсестра ведёт плечом, изображая оскорблённость на то, что её перебили, но всё же заговорщицки понижает голос: — Слово в слово не скажу, но вы говорили что-то про мягкие волосы, которые хочется потрогать, пухлые манящие губы, красивые глаза и несколько раз повторили его имя. У меня не возникло вопросов, кого именно вы имели ввиду, ведь этот молодой человек позвонил ещё до того, как вы начали отходить от наркоза. — Вы понимаете, что я в ж… в затруднительной ситуации из-за вас? Я его сейчас четвёртый раз в жизни увидел, и то, все наши встречи мимолётные, — Гук устало прикрывает веки и откидывается на подушку. Его подсознание сыграло с ним злую шутку. — Если у вас что-то и выйдет из этого, ещё спасибо мне скажете, — женщина хмыкает и удаляется. Чонгук лежит в таком положении примерно полчаса, а затем, пошевелив конечностями, решает всё же добраться до санузла. От ледяной воды лицо пощипывает и немеют пальцы, но это позволяет несколько взбодриться и прийти в себя. В отражении зеркала над умывальником Чон отмечает довольно ясный взгляд и порозовевшую кожу. Он вытирает бумажным полотенцем стекающие с подбородка капли и поправляет свою всклокоченную шевелюру. Всё-таки ощущается небольшая слабость, и ему необходим постельный режим до завтра. В тумбе обнаружился подписанный запечатанный прозрачный пакет со всеми его вещами, кроме обуви (которую придётся получить при выписке в гардеробе на нижнем этаже). Вероятно, это делается на случай… непредвиденного исхода во время или после операции. По страховке в палату ему предоставили всё необходимое: простые шлёпанцы, сменную больничную сорочку и набор для гигиенических процедур. Отыскав свой телефон, Чонгук позвонил родителям, а затем немного пообщался с Юнги. Мин Юнги с присущими ему сдержанностью и спокойствием пожелал скорейшего возвращения в их строй. Такие пожелания он выразил не без оснований: часть обязанностей Чонгука по редактированию фото перед непосредственным выпуском номера возложили на Мина, который занимается исключительно официальным сайтом их издательства. Благо, за Гуком не нужно было особо редактировать фото. Доктор Бан предупредил, что к ночи могут возникнуть проблемы с засыпанием, и медсестра, в таком случае, по просьбе даст успокоительное. С облегчением Чонгук обнаружил на посту уже другую женщину. Та без лишних разговоров достала из ящика своего рабочего стола нужный медикамент и с вежливой улыбкой подала пластиковый стаканчик с водой из кулера. Все надоедливые мысли из его головы улетучились, и спал он как младенец. Наутро Гук даже уточнил название препарата, но погуглив, понял, что злоупотреблять этим не стоит.***
— Должен буду, — Чонгук натягивает чистую белую футболку, которая не принадлежит ему, но размер вполне подходящий, ведь Юнги тоже любит оверсайз. Чёрные волосы парня всё ещё слегка влажные после душа. — Можешь оплатить мне доставку в офис шашлыка из свиной шеи, — выдвигает условие Мин, больше в шутку. — На завтра, пожалуй. А сейчас я уже успел проглотить буррито, пока ехал, — Юнги делает из стакана жадный глоток американо со льдом, ведь после острого его мучает жажда. Чтобы навестить товарища, пришлось использовать обеденный перерыв. — Идёт, — легко соглашается Чон, принимая все слова за чистую монету. — Я реально пропотел в той футболке, как в сауне побывал. Юнги понимающе кивает, а затем интересуется: — На такси домой поедешь или на автобусе? Если совсем хреново, могу забрать, — предлагает. По его данным парню помочь больше некому. Чонгук ерошит пятернёй слипшиеся пряди на затылке и уклончиво произносит: — Вполне нормально себя чувствую, разберусь по ситуации. Не сказать, что Чонгук и Юнги очень близкие друзья, скорее, приятели. Их более тесное общение началось примерно полтора года назад, когда Мин ушёл в отпуск, и Гуку поручили следить за сайтом. Кроме напутственных наставлений непосредственно перед отпуском, им пришлось пару раз созваниваться по ходу работы Чона над электронной версией журнала. Их коммуникация почти не переходила в разговоры о личном, в основном, они обсуждали рабочие вопросы, изредка — семью (оба из другого города) и события из новостей. Их встречи вне работы происходили в основном по случаю крупных национальных праздников и дней рождений, за редким исключением по другим делам. Юнги быстро смекнул, что у коллеги определённые проблемы с общением и не докапывался. Он сам то не слишком любил шумные компании и вечеринки. Старший просто приглядывал за странным нелюдимым фотографом и писал ему каждые выходные различную не серьезную ерунду. Впервые Чонгук попросил о чём-то. Юнги без колебаний откликнулся и удовлетворённо обозначил для себя, что они всё же немного больше, чем просто коллеги.***
В прошлый раз, вытянувшись на заднем сидении в полубессознательном состоянии, он не испытал должного благоговения перед этим автомобилем, как сейчас. Чон осторожно с очень тихим хлопком закрывает дверь (не дай Бог что-то сделать не так), впрочем, ремень безопасности здесь такой же, как и везде, не космический корабль всё-таки. Надо признать, что на красивом лице водителя не было ни намёка на усталость. Пак улыбался тепло и приветливо, словно они знакомы очень давно и являются чуть ли не лучшими друзьями. О романтическом подтексте Чонгук старался не думать. Он не слепой и не глупый, чтобы не замечать проявлений особого внимания, но внутренности сковывало банальным страхом чего-то нового. Ему до жути приятно было находиться в компании Чимина, и в то же время, конечности деревенели от тревоги и смущения. Зато непосредственности и уверенности самого Чимина можно было позавидовать — настоящий хозяин положения. Обычно, так раскованно ведут себя люди, которые знают себе цену, вот только Чонгук этой цены не знал и боялся даже предполагать, пребывая в убеждённости о своих ничтожных шансах завоевать долгосрочное расположение красавчика. Случайные интрижки Гука никогда не интересовали. Они выезжают на широкую улицу и попадают в довольно плотный поток машин. — Ты не хочешь перекусить? — Чимин расслабленно держит руку на руле, пока они пристроилось во втором ряду на светофоре. — Мне успели подать ужин. Кормили неплохо, кстати, — Чон, посчитав, что этого будет достаточно для вежливого отказа, замолкает. — Окей, — Пак предпочитает не настаивать. — Так куда тебя везти? Домой? Брюнет называет свой адрес и сбивчиво мямлит себе под нос что-то наподобие благодарственной речи, на что водитель удивлённо косится. Зажатость фотографа выглядит уже не просто, как нечто случайное и временное. — Чонгук, возьми пожалуйста из бардачка газету и открой второй разворот, — Чимин дожидается, пока пассажир выполнит эту простую просьбу. — Посмотри внимательно, не кажется ли тебе какое-либо лицо знакомым? Гук быстро находит среди нескольких прямоугольных фото людей в официальных строгих костюмах Намджуна и читает заголовок статьи: — То есть, ты хочешь сказать, что тот чувак с парковки участвует в гонке на пост мэра, которая только недавно началась? — Намджун, прежде всего, бизнесмен, у которого сколочено неплохое состояние. Видимо, ему было недостаточно влиятельности, иначе зачем лезть в политику? — на лице Чимина появляется ироничная ухмылка, но она тут же меркнет. — Из-за его самомнения у нас появились небольшие проблемы… — Проблемы? У нас? — непонимающе таращится Чон. — Ко мне приходили из полиции, — Пак делает небольшую паузу. — И к тебе придут тоже. Их версия совершенно дурацкая, они считают, что ты в сговоре с его конкурентами и чуть ли не следил за ним, чтобы врезаться на машине, и он должен был тебя побить или типа того. А может быть они и меня подозревают. Намджун из тех людей, которым дорогу лучше не переходить, но мы что-нибудь придумаем, главное не паниковать. Чимин продолжал ещё что-то говорить, но Чонгук уже не разбирал слов. Все звуки слились в монотонный гул, а уши словно заложило. Его дыхание замерло на полу вдохе, и теперь лёгкие сдавливало. Сердце сначала упало куда-то вниз, а потом забилось с удвоенной силой прямо в глотке, удушая. — Эй, Чонгук? Ты меня слышишь? С тобой всё нормально? — когда собеседник не подаёт никаких реплик, невольно начинаешь переживать. — Чимин, ты можешь остановить? — глухо отзывается Чон. — Конечно, — Пак тормозит на первой попавшейся парковке неподалёку от учреждения, названия которого не очень хорошо видно с такого расстояния. — Возможно, проблема не такая уж и маленькая, — Гук разворачивается к водительскому сидению, но его взгляд мечется по сторонам. — Если полиция плотно взялась за это дело, то за тобой могут следить. Вдруг нас сейчас видели? А если ещё и эта медсестра разболтает кому-либо… Тогда проблема может быть очень даже серьёзная… — О чём ты? Только не говори, что… у тебя проблемы с полицией? — Чимин звучит напряжённо, ему вовсе не хочется, чтобы предположение подтвердилось. Чонгук прочищает горло и начинает теребить рукава своей худи. Он медлит с ответом, но потом делает глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Меня год назад сняли с учёта в психоневрологическом диспансере, — как гром среди ясного неба. — До этого я приходил на отметку каждый месяц, моё дело перевели из моего родного города. На работу никакую справку не требовали, и вообще они по закону не разглашают такие данные, но меня предупредили, что отметка будет в базе у полиции… — То есть, ты думаешь, что полицейские сразу всё выяснили, как только пробили по базе твоё имя? — осторожно начинает Чимин. Чонгук кивает: — Если это добросовестные полицейские. — Но ты ведь ничего такого не сделал, верно? — с надеждой в голосе. — Я проходил по одному делу, как свидетель. Но вначале меня даже пытались сделать подозреваемым. На фоне стресса у меня начались проблемы, — объясняет Гук. Он мысленно возвращается в те времена и с трудом сдерживает дрожь, в горле появляется разрастающийся ком. Кажется, в случае Чонгука время не слишком лечит.
