Нить Ариадны

//Flashback //

      Большая белая кружка с недопитым и давно остывшим какао одиноко стояла на углу стола, за которым, поджав под себя одну ногу, сидел Чонгук, открывая вкладку за вкладкой на сайте по подбору актуальных вакансий.       За окном сгущались тяжёлые тёмные тучи, угрожая пролиться дождём. От резких порывов ветра, проникающих через приоткрытую створку, занавеска то и дело активно колыхалась.       Сегодня он провалялся в постели чуть ли не до полудня, ведь очень поздно вернулся домой, когда его родители уже спали. Подавляя беспрестанные зевки, парень поднимает вверх руки и потягивается.       Со стороны гостиной слышатся торопливые шаги под аккомпанемент мелодии входящего. Чонгук опять бросил телефон на диване перед телевизором после того, как дождался, когда мама пожарит для него хоттоки.       — Спасибо, мам, — Гук принимает из рук вошедшей в его комнату женщины телефон. Она в ответ кивает, слабо улыбается и машинально поглаживает сына по плечу, после чего покидает помещение, привычно прикрывая за собой дверь.       На экране высвечивается незнакомый номер, что, впрочем, не является странным. Контакты Чонгука могли дать кому-нибудь его прошлые клиенты, заказывающие фотосессию в студии, которую фотограф-любитель периодически арендует у знакомого.       — Слушаю, — парень пытается придать тону голоса официальность.       — Здравствуйте, я разговариваю с Чонгуком? — на том конце фоном звучат приглушённые голоса, а в следующее мгновение в трубке можно уловить шелест бумаги, как если бы листали документы. По голосу звонящего можно предположить, что им является мужчина средних лет. И это несколько непривычно, ведь в девяти случаях из десяти съёмку заказывают девушки, даже, если это семейная фотосессия.       — Здравствуйте. Да, это я.       — Вас беспокоят из национального агентства полиции, моё имя Сон Сочжон, — мужчина делает небольшую паузу, чтобы собеседник смог переварить эту информацию, а затем продолжает. — Могу я узнать, кем вы приходитесь Хван Суджину? И, скажите пожалуйста, достигли ли вы возраста совершеннолетия? У вас достаточно молодой голос.       Внутри Чонгука словно что-то обрывается. Не к добру такие звонки, это ясно, как день.       — Другом, — без заминки отвечает Чон. — Мне двадцать один. Скажите, что-то случилось? — тревога в груди продолжает разрастаться.       — Мне очень жаль,— полицейский произносит это безэмоционально и заученно. Сколько раз за годы службы ему приходилось произносить эту фразу? Страшно представить. — Произошло несчастье. В настоящее время мы ведём работу, чтобы исключить насильственное вмешательство. Вы сможете в ближайшее время прийти к нам в отдел на опознание тела? Я вышлю вам адрес сообщением на этот номер телефона? Мне также необходимо узнать ваше полное имя и год рождения.       — Что? Тела? — ошарашенно переспрашивает Гук, когда до него наконец доходит. Он надеется, что ослышался или не так что-то понял.       — Если вы были достаточно близкими друзьями, и вам сейчас очень тяжело, то, пожалуйста, вы можете быть с сопровождением. У нас есть психолог, который с вами переговорит при необходимости. Или, если по каким-то причинам вы не можете провести опознание, нет ли у вас ещё информации о ком-то, кто может нам помочь? — Сочжон делает небольшую паузу, но ответа не следует. — Мы выяснили, что Хван Суджин был сиротой. В найденном в его квартире телефоне единственный сохранённый контакт — ваш, — это объясняет, почему из полиция позвонили именно Чонгуку.       — Я… я могу подъехать сегодня, — Чон слышит свой голос будто со стороны, словно он принадлежит другому человеку. Происходящее кажется чем-то нереалистичными. Может быть сейчас он проснётся, а это всё окажется обычным кошмарным сном?       Полицейский всё продолжает говорить. Его речь плавная и поставленная:       — Сожалею, но таков порядок, мы должны пригласить кого-то для опознания.       Чонгук делает глубокий вдох, но он выходит прерывистым и рваным. Возможно, это подкатывает волна истерики. Он называет своё полное имя и год рождения.       — Все детали произошедшего, которые вам захочется знать, я сообщу при личной встрече. Пожалуйста, возьмите с собой документ, удостоверяющий личность. И есть ещё один момент… Когда вы в последний раз с ним виделись? — вопрос звучит всё таким же сухим тоном.       — Вчера. Я был у него дома, — Чонгуку даже не приходит в голову увильнуть от ответа или соврать.       — Тогда, очевидно, множество отпечатков принадлежат вам, — звучит, как утверждение, нежели вопрос. Сон Сочжон на несколько мгновений замолкает. Связь настолько чёткая и стабильная, что слышно стук пальцев по клавиатуре.       Полицейский говорит ещё несколько формальностей и вежливо прощается.       Уставившись пустым взглядом на всплывшее окно с сообщением, Чонгук замирает на несколько долгих секунд, а затем на автомате блокирует телефон и кладёт его на стол вниз экраном.       Надо сказать маме о звонке из полиции, ведь она несколько раз видела Суждина и знала, что Гук часто у него бывал. Она обязательно найдёт как поддержать. Её поддержка сейчас так необходима.       Отойдя от первичного шока, Чонгук в полной мере ощущает затапливающую боль своей утраты. Внутренности будто что-то сильно сдавливает, особенно в районе груди. Сердце протестно сжимается и отказывается работать должным образом, ведь мозг посылает какие-то совершенно сумасшедшие сигналы под влиянием эмоций.       Только сейчас приходит осознание всего, через что ему придётся пройти.

//End of flashback//

***

      Мимо пролетают машины и спешат по своим делам пешеходы. Солнце начинает постепенно клониться всё ближе к горизонту.       Из парадных дверей учреждения, возле которого они остановились, выходит группа девушек и женщин разного возраста. Сегодня Чимин ушёл из офиса пораньше, чтобы забрать из больницы Чонгука, а эти сотрудницы, очевидно, только что закончили свой рабочий день.       Все в считанные секунды начинают разбредаться в разные стороны. Две молодые девушки, которые направляются на парковку, с интересом косятся на белоснежное авто Чимина, а затем садятся в крошечный Ниссан и уезжают.       Чонгук начинает вертеться на сидении, озираясь по сторонам.       — Вряд ли сейчас за нами следят, — тихо произносит Чимин. — Даже, если и так… Мне плевать. У меня на Намджуна столько компромата, что это способно колоссально подпортить его безупречную репутацию.       — Тогда… Можно я пешком пойду? — пряча взгляд, спрашивает Гук.       — Не понимаю твоей логики. Поясни. До твоего дома ещё довольно далеко, — Пак говорит спокойно, без доли раздражения или удивления. Он даже не пытается шутить или иронизировать. Ему попросту не понятно, чем сейчас руководствуется Чон, и что у него в голове.       Никогда в своей жизни Чимину не приходилось сталкиваться с паническими атаками. Но что-то подсказывало, что сейчас именно это и происходило с его пассажиром. То как он сначала впал в ступор, а теперь пытается сбежать, определённо могло служить признаками. Но что конкретно стало толчком к такому состоянию?       — Мне бы на воздух, — Гук предпринимает очередную попытку слинять и не видит в этом ничего предосудительного. Лицо парня вытягивается, когда с его стороны начинает плавно опускаться стекло.       — Достаточно воздуха? Ты только что выписался из больницы, — подмечает Чимин с расстановкой на каждое слово. — Будет лучше, если ты не станешь шарахаться в одиночку по городу.       Чон прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Он вынужден согласиться:       — Хорошо. Едем.       Чимин, убедившись по зеркалам в безопасности начала движения, плавно выруливает на проезжую часть. В салоне автомобиля на какое-то время повисает тишина. Кажется, Чонгуку становится лучше. Он расслабляется на пассажирском сидении и скучающе скользит взглядом по мелькающим за окном локациям.       — Прости, если я спрошу лишнего… Твоя терапия или как это называется… Тебе помогли, раз сняли с учёта? — Чимин закусывает губу, мысленно ругая себя за дурацкое любопытство. Возможно, ему вовсе не следовало ничего спрашивать. Что, если у Чонгука настолько травмирующие воспоминания, которые могут пустить насмарку всё их общение?       — Всё в порядке, — произносит Гук с напускной небрежностью. — Сейчас я в норме.       Принимая решение больше не затрагивать эту тему, Пак уточняет о следующем повороте. Они уже достаточно близко.       — Останови после перекрёстка, — просит Чонгук. — Дольше будешь объезжать ту многоэтажку. Срежу путь через двор.       — Тебе не надо в магазин? — интересуется Чимин. У самого желудок вот-вот начнёт выдавать себя звуками синего кита.       — Нет.       — Хм. А я, пожалуй, зайду в тот супермаркет, — блондин вытягивает шею, высматривая, где лучше пристроиться для остановки, чтобы высадить Чона. — Не забудь свой фотоаппарат на заднем сидении, — напоминает. — Если хочешь, завтра или в другой день могу подвезти.       — К-куда? — Чон несколько раз моргает. Его рука уже вцепилась в дверную ручку.       — Твоя машина на парковке перед зданием моего производства, — проговаривает Чимин спокойно и терпеливо. Таким тоном обычно обращаются воспитатели в детском саду к своим подопечным. Причём, самой младшей группы.       — Ах, прости, — Гук, потупив взгляд, тяжело вздыхает. — У меня что-то с мозгами. Всё враз вылетело из головы. Я могу доехать на автобусе. Правда, Чимин, ты так сильно мне помог…       — Я позвоню завтра, — голос Чимина мягкий и обволакивающий. — Не забудь принять таблетки.       — Откуда ты…       — Я проконсультировался с твоим врачом.       В очередной раз их прощание выходит неловким и сумбурным. Они оба выбираются из машины и расходятся, помахав друг другу на прощание: Чимин направляется в супермаркет, а Гук — в сторону дома.       Чонгук движется к своему подъезду неспешно. Так непривычно было две ночи провести вне стен квартиры спустя довольно длительный период.       Как только он переступает порог, в кармане начинает вибрировать телефон, и парень ловко достаёт его, опуская на пол прихожей сумку с фотоаппаратом и пакет с вещами.       Очередной незнакомый номер. Возможно, попросят о подработке в выходные.       Чонгук нажимает на кнопку принятия вызова прикладывает к уху мобильник.       — Чон Чонгук слушает, — у него с недавних пор появилось это приветствие, чтобы звонящий не переспрашивал, туда ли он попал.       — Здравствуйте. Моё имя Ким Тэхён, — в динамике слышится молодой и красивый голос, но интонация сдержанная с холодными нотками. — Ваш начальник Ким Сокджин предоставил мне информацию о вашей выписке из больницы. Не знаю сообщал ли он вам или нет… Но мне, как представителю правоохранительных органов, необходимо с вами встретиться и переговорить. И я могу подъехать к вам прямо сейчас.       Спешность полицейского заставляет напрячься. Становится не по себе. Если бы Чимин не предупредил об этом повышенном внимании со стороны полиции заранее, Чонгук скорее всего растерялся бы и совершенно точно запаниковал.       Они договариваются о встрече во дворе. Примечательно, что Тэхён уже знает адрес проживания Гука.       Чонгук на всякий случай набирает Чимину, а тот приятно удивляется входящему, однако, его быстро охватывает беспокойство после объявления причины звонка.       — Я сейчас дойду до тебя, — в трубке слышится пиканье кассы. — Вы договорились встретиться на улице? Хм-м, это странно, Чонгук. Давай говорить правду о нашем знакомстве? Так мы не запутаемся. Нас не в чем обвинить, не будем добавлять себе ещё больше проблем ложью.       Пак отключается и быстро складывает покупки в пакет. Изначально он планировал разогреть в микроволновке на кассе купленные сэндвичи с тунцом и запить всё клубничным Милкис, но сейчас на это нет времени.       На выходе из супермаркета прямо с пакетом в руках Чимин сверяется с навигатором, где сохранился адрес Чона, и спешным шагом направляется к нужной многоэтажке.       Три однотипные высотки стоят в параллельных линиях, а тротуар вдоль их торцов ведёт в небольшой огороженный сквер с несколькими раскидистыми маньчжурскими кедрами, лавочками в их тени и буйно цветущими клумбами.       Вскоре открывается картина, представляющая собой Тэхёна, который прижимает к капоту чёрного авто Чонгука, заламывая тому руку и защёлкивая на запястье наручники. Глаза блондина максимально расширяются. Это похоже на захват опасного преступника в каком-то фильме или выпуске новостей.       Пак ускоряется насколько хватает физических возможностей.       — Инспектор, что происходит? — Чимин старается подавить истеричные нотки в своём голосе. Он возмущён до глубины души. — Вы вообще имеете на это право? А это что? О, Боже… — приблизившись к машине, Чимин замечает на нижней губе Чонгука явную ссадину, кровь на которой ещё не успела свернуться и бьёт в глаза ярко алым. — Вы применили силу, инспектор? — акцентирует внимание на телесном повреждении.       Ставший невольным свидетелем этого неожиданного и, судя по всему, грубого задержания встречается глазами с Чоном, но по его лицу сложно что-то уловить.       — Вы ведь просто споткнулись и ударились об открытую дверцу автомобиля, да, господин Чон? — Ким бросает на Чимина совершенно невозмутимый взгляд, его тон как всегда спокойный и крайне уверенный.       Ответа со стороны Чонгука не следует, что вызывает ещё бо́льшее подозрение.       — На каком основании происходит задержание? — Чимин никогда не попадал в подобную ситуацию и пытался поднять все свои теоретические знания, почерпнутые из фильмов и сериалов. Но если брать в расчёт зарубежный кинематограф, то в других странах законы могут существенно отличаться… Поэтому сейчас лучше не показывать свою неосведомленность в этом вопросе.       — За неисполнение указаний полиции может быть осуществлено задержание до выяснения обстоятельств на сутки, — инспектор словно смакует каждое слово.       — Какие ещё сутки? — шипит Чимин. Он перегораживает путь к задней дверце и кладёт руку на крышу автомобиля, предположительно принадлежащую полицейскому лично.       — Двадцать четыре часа, господин Пак, — медленно кивает Тэхён. Впервые на его красивом лице появляется хоть какое-то выражение похожее на смесь злорадства и превосходства. — Если вы сейчас не отойдёте от машины, вас тоже придётся задержать за препятствующие следствию действия.       — Задерживайте, — юноша резко вытягивает руки вперёд под ошарашенным взглядом Чонгука, подначивая полицейского, который остаётся предельно спокойным.       Между присутствующими на несколько секунд повисает тишина.       — Ну раз вы настаиваете, — ироничная улыбка приподнимает уголки рта Тэхёна. — Тогда мне нужно взять ещё пару наручников из багажника.       — Чимин, ты с ума сошёл? — наконец обретает дар речи Гук.       — Я просто хочу удостовериться, что в действиях инспектора Кима нет ничего противоправного. Ваши методы ведения дела вызывают сомнения, — Чимин пожимает плечами в ответ на вопросительный взгляд полицейского.       Чимин накрутил себя больше некуда. В его мозгу уже сгенерировались различные идеи относительно того, как Тэхён позволяет себе намного больше допустимого и устраивает допрос с пристрастием, выбивая признания в том, что фотографом не было совершено.

***

      Возле центрального входа в небольшой полицейский участок их встречает напарник Тэхёна.       По инструкции инспектор должен был вызвать подкрепление при необходимости задержания более чем одного человека. Но поскольку он этого не сделал, чтобы сохранить хоть какие-то крупицы порядка, было решено прибегнуть к помощи Чон Хосока.       Стройный, среднего роста брюнет с прямыми волосами и чёлкой, закрывающей лоб, мало был похож на полицейского. Его добрые глаза могли свидетельствовать о том, что он выбрал эту профессию из желания помогать людям.       Хосок оглядел вышедшую из машины троицу и присвистнул.       — Тэ, ты конечно извини, но твои преступники выглядят как безобидные котята, — тихо проговорил Хосок, поровнявшись с коллегой, когда их небольшой конвой двинулся по направлению к крыльцу.       Арестанты следовали подсказкам инспектора Кима в каком направлении по коридорам учреждения им двигаться. Наконец, размеренным шагом они добрались до нужного кабинета.       В небольшом помещении с потрескавшейся кое-где штукатуркой обосновались всего два рабочих стола и несколько стеллажей с бумагами.       — Вам, может быть, кофе принести? — Хосок переводит участливый взгляд с одного на другого.       — Хо, ты им ещё спа-программу предложи! — фыркает Ким, закатывая глаза.       Чонгук молча мотает головой, а Чимин — напротив: даже инструктирует сколько ложек сахара положить в его напиток, после чего закидывает ногу на ногу и расслабленно откидывается на спинку стула, словно заглянул к приятелю в гости, а не на допрос в полицию.       У Пака в животе еле слышно начинает урчать, но он не подаёт виду.       Тэхён стягивает свой пиджак и небрежно набрасывает его на рабочее кресло. Он опирается на край стола и складывает руки на груди, принимая грозный вид. Его возвышающаяся фигура свидетельствует о том, кто тут хозяин положения и идёт вразрез с хлопочущим Хосоком, который возвращается в кабинет с чашкой кофе.       — Думаю, можно снять наручники, — с лёгкой улыбкой на губах озвучивает предложение напарник Тэхёна. — Хотите шоколадный батончик? — оживлённо обращается к Чимину Хосок, выдвигая верхний ящик своего стола, стоящего у противоположной стены. У него всегда имеются приличные запасы вкусностей.       — Нет, спасибо, — Пак испытующе взирает на инспектора напротив, что навис тёмной тучей и проигнорировал замечание коллеги о наручниках.       Тэхён покачивает в воздухе носком ботинка, его ноги скрещены. Вся поза зажатая и колкая, как и его взгляд.       — Так и будем играть в гляделки, инспектор Ким? — Чимин нахально вскидывает подбородок. — В чём конкретно вы подозреваете Чонгука и какие у вас доказательства? Я хочу воспользоваться правом на звонок и вызвать своего личного адвоката, без присутствия которого, мы не будем строить с вами диалог. И, да, это теперь адвокат Чонгука тоже.       После этих слов Гук, словно выходя из транса, поворачивает голову к сидящему рядом и устремляет ему в лицо вопросительный взгляд. По дороге в участок Чимин тихо заверил, что со всем разберётся, а Чонгуку лучше вообще молчать, чтобы не сболтнуть лишнего.       — В адвокате нет необходимости, — торопливо проговаривает Хосок. Он берёт со своего стола тонкую папку и подходит вплотную к напарнику, протягивая свободную руку ладонью вверх. Из его глаз летят искры, а губы сомкнуты в плотную линию.       Тэхён секунду всё так же безмолвно смотрит на открытую ладонь, а затем цокает языком и нехотя вынимает из кармана брюк маленькую связку ключей.       Парочку арестантов вскоре избавляют от наручников, после чего Хосок открывает папку и зачитывает обращение Намджуна. Его взгляд перемещается на лицо Чонгука и задерживается на разбитой губе.       — Произошла череда случайностей, — начинает Чимин, отпивая кофе. — Все предположения Намджуна ошибочны. Если вы хотите услышать больше, то, повторяюсь, я буду говорить только в присутствии адвоката. А ещё у меня большие сомнения по поводу законности оснований нашего задержания. И я обязательно это проверю.       Заметно, как Хосок нервно сглатывает, но в остальном не подаёт виду.       — Проверяйте, господин Пак, удачи вам в этом, — подаёт реплику Тэхён.       Хосок садится за свой стол и заполняет два бланка, где общими фразами указывает, что данные граждане были приглашены для дачи показаний, и нарушений выявлено не было. Затем он просит предъявить документы Чимина и Чонгука, заполняет соответствующие графы, отдаёт им ознакомиться с формулярами, которые Пак внимательно читает, и только после этого они подписывают бумаги.       — Надеюсь, инцидент исчерпан, — дружелюбный тон Хосока сглаживает острые углы, желание Чимина немедленно устроить разбор полётов постепенно угасает.       Хмурый Тэхён отмалчивается в стороне, пока его напарник разгребает сложившуюся ситуацию, а затем и вовсе выпроваживает задержанных. Когда Чимин и Чонгук покидают кабинет, Хосок резко поворачивается к Тэ. Он превращается в сгусток отрицательной энергии, готов рвать и метать.       — Какого чёрта?! Что за самоуправство?! — децибелы достигают критических отметок. — Да его костюм стоит как три наших зарплаты! Если он натравит своего адвоката, понижение в должности будет самой безобидной мерой. Скажи, Тэ… Этот Намджун ведь обратился к нам не по прописке… Почему он пришёл именно к нам? Признайся, вы знакомы? Это что-то личное, да? — Чон прищуривается и ставит руки на пояс, ожидая ответа.

***

      В кабинете преобладают серые тона и прямые, чёткие линии. Мрачности этой отделки позавидовал бы любой склеп. Даже дизайнер убеждала заказчика внести несколько светлых либо ярких акцентов, но он был непоколебим.       — Значит они всё отрицают? — Намджун кусает щёку изнутри и раздувает ноздри от негодования.       — Естественно они будут всё отрицать, — кивает Тэхён. Он стоит, опираясь филейной частью на столешницу из лакированного тёмного дерева.       Хозяин кабинета подходит вплотную к полицейскому, решившему нанести внезапный визит.       — И нет никаких доказательств? — звучит несколько сокрушенно.       — Абсолютно не за что зацепиться, — подтверждение впивается острыми осколками разрушенных планов. — Тебе нужно выбрать другую тактику воздействия на Пака. Я сделал всё, что было в моих силах.       — А что с фотографом? — в голосе проскальзывает интерес, который всячески пытаются скрыть.       — Что конкретно тебя волнует? Вместе они или нет? — Тэхён вскидывает бровь и ухмыляется. — Скорее нет, чем да. — изящные длинные пальцы невесомо скользят по ткани, забираясь под отворот лацкана классического чёрного пиджака. — Забудь его. Он этого не стоит.       Намджун резким движением перехватывает чужое запястье и сдавливает чуть сильнее, чем это было необходимо.       Тэхён тихо шипит и прикусывает нижнюю губу, а уголки его рта тянутся всё шире в стороны, обнажая ряд белоснежных ровных зубов.       — Тебе нравится грубость и боль? — голос Намджуна низкий и глубокий, а взгляд становится тёмным, эмоции — трудно определимыми.       — А тебе?

***

      Чонгук морщится, и Чимин улавливает это боковым зрением.       — Что с тобой? — тихо спрашивает Пак. Они едут на заднем сидении в такси.       — Я не выпил таблетки. В боку немного болит, — признаётся Гук.       За окном мелькают огни проезжающих автомобилей и фонари уличного освещения. Стремительно стемнело, как только они вышли из здания полиции. Чимин сразу отверг предложение поехать на общественном транспорте, вызвав машину через приложение.       — Уже недалеко, — почти шёпотом говорит Чимин. — Потерпеть немного осталось.       — Да, недалеко, — эхом отзывается Чонгук, пытаясь выдавить слабую улыбку.       После того, как таксист высаживает пассажиров у дома Чонгука и уезжает, происходит небольшая заминка. Парни не спешат распрощаться, а потом Чимин вдруг что-то вспоминает, и его губы принимают форму буквы «о».       — Я оставил пакет с сэндвичами в машине инспектора, — неожиданно на его лице появляется злорадная ухмылка. — Надеюсь, Ким забудет о пакете, и сэндвичи стухнут, а он обнаружит их слишком поздно, когда провоняет весь салон!       Они начинают тихо посмеиваться.       — Чонгук, у меня в машине есть антисептик. Тебе бы рану обработать, — откашлявшись, сообщает Чимин. — Ну… На случай, если у тебя нет дома антисептика.       — У меня и правда нет, — подумав, выдаёт Гук. — Но, это ерунда! — вдруг спохватившись, заверяет парень.       — А ещё у меня в багажнике есть неоткрытая бутылка Хеннесси, — Чимин как-то мечтательно смотрит в небо. — Не помню, кто подарил… Так что можно провести всестороннее обеззараживание и изнутри тоже. Я бы выпил, кстати.       — А как ты тогда домой поедешь? — удивляется Чон такому, казалось бы, простому и логичному в данной ситуации желанию.       — Останусь в машине ночевать, — отмахивается блондин. — А утром как раз тебя отвезу.       Оба упорно игнорируют тот факт, что можно попросту подняться в квартиру к Чонгуку и не усложнять жизнь.       — А я не пью. Вообще, — звучит так, словно Гук сознаётся в какой-то провинности.       — Значит мне больше достанется, — расслабленно улыбается Пак и вдруг подмигивает игриво.       Они шагают по направлению к стоянке перед магазинчиком. Витрина освещает часть тротуара, на котором почти нет прохожих. Все скорее всего ужинают или отдыхают перед следующим рабочим днём.       Чимин достаёт из багажника аптечку и бутылку коньяка, а затем парни забираются на просторное заднее сиденье. За глухой тонировкой стёкол дверей с улицы ничего не разглядеть, даже когда Пак щёлкает кнопкой включения лампочки на потолке.       Когда Чимин делает пару больших глотков прямо из горлышка бутылки, он вспоминает, что с самого обеда у него во рту и рисового зёрнышка не было. Очевидно, его моментально «унесёт». Вот и прекрасно. После такого стресса немного расслабиться — абсолютно не зазорно.       В это время Чонгук открывает аптечку и находит среди различных медикаментов хлоргексидин. Он какое-то время задумчиво выбирает между стерильными марлевыми салфетками и ватными шариками, останавливаясь на втором. Гук также замечает блистер с аналогом обезболивающего и противовоспалительного, которое ему выписали.       — Давай помогу, — предлагает Чимин, вновь прикладываясь к бутылке, из-за чего ловит странный взгляд на себе. — Что? У меня нет алкоголизма, — на всякий случай уведомляет. — Подожди, у меня в бардачке антибактериальные салфетки. Надо сначала руки обработать.       Чимин, кряхтя, протискивается корпусом между передних сидений и с трудом дотягивается до панели. Спустя несколько секунд борьбы и шелеста содержимого бардачка, ему удаётся извлечь заветную упаковку.       Даже в относительно тусклом освещении становится заметным изменение оттенка лица брюнета на розоватый.       В достаточно тесном пространстве салона автомобиля взгляду упасть особо некуда, когда прямо перед тобой кто-то вроде симпатичного молодого парня в отменно сидящих узких брюках совершает определённые телодвижения. Чонгук подвисает, сгорая от смущения под внимательным взглядом синих из-за контактных линз глаз.       Чимин откидывается на спинку сиденья и понимает, что в глазах всё начинает немного плыть, но виду не подаёт, стараясь держаться ровно.       Чон отказывается от помощи, пожалев, что он не отправился прямиком домой. Ему всё ещё неловко в обществе человека, к которому он испытывает явную симпатию.       Когда Чонгук наспех обтирает руки влажной салфеткой и вскрывает упаковку с ватными шариками, смачивает ватку антисептиком, а затем на ощупь прикладывает к нижней губе, до него доходит, что Чимин сидит не шелохнувшись и медленно моргает, внимательно следя за всеми действиями другого.       — Чонгук… — выходит еле слышно. Алкоголь в крови делает своё тёмное дело. — У тебя такая красивая арка Купидона.       Чонгук впадает в откровенный ступор:       — Арка кого?       — Купидона, — повторяет Пак с некоторой нежностью в голосе.       — Что это? Где это? — с опаской спрашивает Гук.       И тут время замедляет свой ход.       Чимин поднимает руку и подносит указательный палец к губам Гука. Он невесомо обводит контур верхней губы в самой середине, где образовано чёткое углубление:       — Вот.       Чонгук не дышит. Его щёки начинают гореть огнём, а нежная кожа под подушечкой пальца Чимина покалывает словно от электрических импульсов. Для него это слишком интимное касание, до невозможности будоражащее. Он просто не может ничего сказать в ответ, находясь в полном оцепенении.       Чимин в свою очередь находится в той степени лёгкого и приятного опьянения, когда рядом с привлекательным парнем хочется позволить себе немного лишнего. Совсем чуть-чуть. Он придвигается ближе, скользя пальцем к правому уголку таких манящих губ, а затем костяшками ведёт по линии челюсти.       В следующую секунду их дыхание перемешивается.       А ещё через мгновение Чонгук ощущает на своих губах терпкий привкус Хеннесси, который никогда в жизни даже не пробовал.