Гриффиндорский гамбит

      Гарри весь вечер лежал у себя в комнате и дожидался звонка подруги, причем так сильно мечтал об этом, что даже не заметил, как замечтался и уснул, а настроенная на самый тихий сигнал трубка несколько длительных секунд не могла его разбудить, так что диалог чуть было не был сорван. Наконец, услышав писк телефона, Гарри резко дернулся, вырываясь из дремы, вытащил аппарат из-под подушки, дрожащими пальцами нажал кнопку принятия вызова и лихорадочно заговорил:       — Алло? Гермиона, это ты?       — Гарри… — донесся из аппарата крайне взволнованный голос его лучшей подруги, — я так рада вновь тебя услышать…       — Ты не представляешь, как я солидарен с тобой, — с облегчением выдохнул Гарри, слегка коря себя за невовремя навалившийся сон. — Я так мечтал об этом весь этот гребаный месяц…       — Нет, я действительно счастлива этой возможности, — чуть заикаясь отвечала она. — Гарри, я…       — Гермиона, с тобой все в порядке?       — Я… — запнулась Гермиона, взяв небольшую паузу. — Да, все хорошо…       — А судя по всему, ты очень сильно взволнована.       — Просто рада тебя услышать, — с дрожью в голосе, совершенно непонятной для Гарри, произнесла Гермиона. — Действительно рада, что ты в норме.       — Ну, можно и так сказать, — практически кивнул в трубку он. — Если не считать того, что на меня просто забили хер.       Несколько секунд из трубки было слышно лишь ее судорожное дыхание, однако затем девушка смогла взять себя в руки и привести разбушевавшиеся эмоции в порядок. Парень абсолютно не понимал такой реакции подруги, ведь они не виделись всего месяц, но не успел развить эту мысль.       — Как ты там? — поинтересовалась она.       — На два из пяти, — хмыкнул Гарри. — Если бы не жарища и отсутствие новостей, было бы лучше, а так я вполне сносно живу со своими родственничками. Ну, по местным меркам…       — Это хорошо, — вздохнула Гермиона. — Прости меня, Гарри, мне так жаль, что я хотела сначала послушаться директора и молчать о происходящем, но я не могу предать тебя во имя непонятных мне идей.       — Спасибо Гермиона, — поблагодарил он, — я очень рад это услышать. Буду честен, я рассчитывал на то, что Рон нарушит правила, а не ты, но…       — Рон слишком зациклен на своей семье, — отвечала Гермиона. — Он будет делать так, как ему мама сказала, даже забыв о дружбе.       — Так вы там все же вместе? — горько усмехнулся Гарри своей ранней догадке. — Я предполагал это, но не был уверен точно.       — Угу, — подтвердила девушка. — Уже больше недели, как профессор Дамблдор забрал меня из дома и переселил в другое место.       — А про меня, значит, забыл… — бурчал Гарри.       — Он сказал, что у родственников ты будешь в безопасности, хотя я не думаю, что там, где мы сейчас, тебе может что-то угрожать.       — То есть, вы не в «Норе»?       — Нет, — говорила Гермиона. — Нас поселили в Лондоне, у Сириуса.       — У Сириуса? — удивился Гарри. — Значит, он рядом?       — Охраняет меня в образе собаки, — чуть улыбнулась Гермиона и потрепала пса по холке. — Сам понимаешь, в доме волшебников с телефоном напряги, а потому я звоню с городского автомата.       Гарри был рад, что с крестным все в порядке и еще тому, что Гермиона была рядом с ним, а значит в безопасности, но его разрывало внутреннее любопытство о происходящем в мире волшебников, а потому он не преминул им воспользоваться и начать расспрашивать подругу.       — Ладно, рассказывай все, о чем приходилось умалчивать в письмах.       — Ну… — собралась с мыслями Гермиона. — Директор созвал особую организацию, называемую Орден Феникса.       — Что-то вроде светлого аналога Пожирателей? — пошутил Гарри.       — Типа того, да, — кивнула Гермиона. — Увы, нас с Роном, Джинни и близнецами не пускают на собрания и мы не в курсе обо всех делах, но я так поняла, что они заняты поиском каких-то очень ценных для Волдеморта вещей и охране непонятно чего.       — Ты так легко назвала его по имени… — удивился Гарри, ведь раньше подруга, как и большинство волшебников, предпочитала использовать эвфемизмы.       — А почему нет? — хмыкнула она. — Я же не Рон, чтобы пугаться набора звуков, а потому, с некоторых пор без проблем произношу его.       — Я, видимо, привык, что обычно только я и Дамблдор спокойно называем его по имени… Ну и Сириус еще с Люпином…       — Не суть, — перевела тему девушка. — В общем, Орден охраняет что-то очень ценное, но я точно не уверена в том, что это может быть. Хотя могу предполагать, что это ты.       — Я? — спросил Гарри. — Что-то не особо заметно, учитывая, что мы с Дадли чуть ли не деремся уже прямо на улице, а никто и не думает за меня заступаться.       — Возможно, они делают это скрытно, — продолжала Гермиона. — Увы, но я не знаю всех подробностей, ибо в основном нас стараются занять уборкой дома, дабы мы не путались под ногами.       — Видимо, как и я, — хмыкнул Поттер в трубку.       — Что-то вроде того, — горько усмехнулась девушка. — Я слышала, как миссис Уизли намекала своим детям, что они не увидят тебя до самой школы.       — И что теперь, — негодовал Гарри, — мне все лето тухнуть с Дурслями, пока директор со своим Орденом меня охраняет? Какого хуя, Гермиона, почему меня держат словно в клетке?       — Не кипятись, — успокаивала она друга. — И не срывайся на меня, я же не виновата в этом!       — Ну как тут не кипятиться? — хотелось закричать Гарри, но тогда проснулся бы дядя Вернон и разговору пришел бы конец. — Если бы не я, то никто бы и не узнал о его возрождении, а теперь они буквально забили на меня хер!       — Тише ты, — шикнула девушка. — Я тоже не в восторге от идеи профессора Дамблдора, но, как видишь, все же нашла лазейку в его приказе.       — И я тебе за это безмерно благодарен, — вздохнул Гарри. — На самом деле, мне много за что нужно тебе сказать спасибо Гермиона, а то я, как самодовольный придурок, принимаю это как должное и злюсь на твои с Роном письма…       — Неужели я это от тебя услышала, — чуть хохотнула Гермиона.       — Угу, — буркнул Гарри. — Прости, но, видимо, Снейп прав, и я действительно порой веду себя как самовлюбленный уродец, не ценя тех, кто находится рядом.       — Да ладно тебе, — отвечала Гермиона. — Я же не обижаюсь, хотя мне приятны твои слова.       — Как ты там в целом? — интересовался Гарри. — Твои родители не сильно обиделись, что ты провела с ними всего ничего?       — Есть немного, — вздохнула она. — Даже чуть в шутку жаловались на то, что не видят, как неожиданно быстро взрослеет их дочь. Но они понимают, что я живу в ином мире, а потому, хоть и со скрипом, принимают мои действия.       — Повезло тебе с ними, — отвечал Гарри. — Хотел бы я, чтобы Дурсли меня понимали…       — Я бы тоже хотела, чтобы у тебя были нормальные родственники, — делилась она своими мыслями. — Хочешь поговорить с Сириусом?       — Спрашиваешь! Конечно хочу!       — Подожди минутку, сейчас организуем.       Двое магов оглянулись по сторонам, оценивая обстановку, подождали, пока группка молодых людей уйдет за угол, проверили еще разок улицу на предмет свидетелей, после чего огромный черный пес начал вытягиваться ввысь, обернулся человеком и подошел к телефонному аппарату.       — Вот это к уху, а это ко рту, — поясняла девушка.       — Я не настолько волшебник, как ты думаешь, — улыбнулся Бродяга и взял в руку трубку. — Привет, Сохатик, как ты там?       — Сириус, — выдохнул Гарри, — рад тебя услышать. Тухну вот у Дурслей, параллельно пытаясь не сорваться и не превратить их в растения. Давай, рассказывай лучше ты, как себя чувствует мой любимый крестный.       — О, великолепно, — съязвил тот, совершенно не замечая, как Гермиона безо всяких зазрений совести накладывает вокруг магглоотталкивающие и маскировочные чары. — Почти как и ты — за месяц всего пару раз вышел из дома. Дамблдор считает, что это слишком опасно, хотя мою рожу уже давно все магглы забыли. Да и не похожа она уже на худощавый полутруп с фотографии.       — Но я смотрю, дух Мародера не угасает и ты бунтуешь? — усмехнулся Гарри.       — Вроде того, — кивнул в трубку Сириус. — И да, сильно не надейся, я не скажу тебе больше, чем Гермиона, разве что подтвержу ее слова. Несколько человек из Ордена действительно за тобой приглядывают, так что не удивляйся внезапным хлопкам трансгрессии.       — И ты туда же…       — А мне больше и нечем поделиться, — вздохнул Сириус. — Альбус сидит на своих тайнах, как курица-наседка, выдает информацию крайне порционно и требует Обета о неразглашении. Я не захотел с этим связываться, а потому директор не стал делиться со мной всеми деталями, а лишь общей картиной, видимо опасаясь того, что я тебе все разболтаю.       — В чем-то он прав, да? — хихикнул Гарри.       — Безусловно, — хмыкнул Бродяга. — Если бы не твоя подружка, привлекающая своими прекрасными ножками половину Лондона, то я бы сам к тебе прыгнул в гости, но не могу оставить столь милую леди одну.       — Сириус! — прикрикнула девушка, всё ещё находясь снаружи будки. — Я все слышу!       — Да ладно тебе, — смеялся он, — я же шучу. Хотя ножки и правда ничего…       — Эм… — доносился смущенный голос Поттера из трубки, — я вам там не мешаю?       — Сохатик, — доверительно говорил Гарри, — вот увижу тебя и мне будет что сказать лично, а пока просто посоветую быть на стреме. Волдеморт сейчас ведет себя тихо, ибо он планировал оставаться некоторое время инкогнито, но ты сорвал ему все планы. Думаю, ничего серьезного с тобой не должно произойти, но и забрать я тебя пока не могу.       — Я уже заебался сидеть на Тисовой! — вновь начал распаляться Гарри. — Еще полтора месяца я тупо не вынесу и взорву тут что-нибудь!       — Язык бы тебе с мылом помыть, — усмехнулся Сириус. — Хотя…       — И не говори, что ты не ругаешься грязными словами, — прервал его Гарри.       — Не говорю, — пожал плечами Блэк, — но все же стараюсь держать культуру речи и знаю, где применять ругань, а где не стоит.       — И пялишься на ноги моей лучшей подруги? — засмеялся Гарри.       — И это тоже, — поддержал его крестный, краем глаза покосившись на чуть отошедшую в сторонку Гермиону. — Хотя она мне в дочери годится, а потому советую тебе самому обратить на них внимание, чай не маленький уже.       — Да ну тебя, — стушевался Гарри. — Она мой друг, а не моя девушка, а потому…       — Ладно, Сохатик, — с усмешкой прекратил его истязания волшебник, — пожалуй, это тоже на потом перенесем. Нам уже пора возвращаться в дом, пока никто не заметил нашей шалости, а потому, пока прощаюсь.       — Позови еще Гермиону на секунду.       — Ща, — оторвался от трубки Сириус. — Кареглазка, иди сюда, тут Гарри хочет пару слов сказать.       Чуть смущенная Гермиона, краем уха слышавшая несколько последних фраз, подошла к будке и взяла в руки телефон. Сказанные Бродягой намеки явно выходили за рамки дружбы, а потому ей теперь было весьма неловко вновь говорить с парнем на другом конце провода.       — Я здесь, Гарри.       — Слушай, не обращай внимания на этого старого пса, — пытался оправдаться он за Сириуса, — он порой несет непонятно что, хотя увидь он тебя на балу, то…       — Да ладно, — чуть порозовела девушка, — его можно понять, ибо у нас тут из женского пола только я, Джинни да миссис Уизли. Ну иногда Тонкс заскакивает, но они вроде как родственники…       — Я тоже все слышу! — хохотал уже Сириус. — И да, если что, то искать себе буду кого-то извне!       — Короче, Гарри, держись там, — продолжала Гермиона, не особо слушая эту блудливую собаку. — Мы постараемся быть на связи и хотя бы раз в два-три дня звонить и держать тебя в курсе дел.       — Я буду этому невероятно рад, — улыбался Гарри. — Спасибо тебе еще раз, что нашла способ связаться со мной, иначе я бы действительно сошел с ума от недостатка информации.       — Всегда пожалуйста, — отвечала Гермиона. — Единственная к тебе просьба только есть.       — Слушаю?       — Пожалуйста, не выходи из дома надолго, — с волнением в голосе говорила она. — У меня такое предчувствие, что пока Волдеморт затаился, но непременно должно случиться что-то нехорошее. Так что пообещай мне не нарываться на неприятности! Профессор Дамблдор все же не зря держит тебя под защитой!       — Хорошо, Гермиона, — говорил Гарри. — Я буду вести себя смирно и ждать в полночь вашего звонка. Только если трубку все же возьмут Дурсли не зовите меня, скажите, что ошиблись номером.       — Кстати, по поводу них, — вспомнила Гермиона. — А почему ты с ними всегда на ножах? Ну в плане, чем ты их не устраиваешь?       — Тем, что я волшебник, — усмехнулся он. — Ну и тем, что занимаю полезную жилплощадь, очевидно…       — Ну если по поводу первого ничего изменить нельзя, — рассуждала она, — то, может, насчет второго можно чуть исправить положение?       — Это как же?       — Ты же вроде как не беден?       — Э-э-э… — смутился Гарри, вспоминая горы золота в своем сейфе, — ну, в целом, да…       — Предложи им компенсацию за свое проживание, — подала идею Гермиона. — Договорись о том, что ты будешь не просто нахлебником, а готов платить за жилье и пищу.       — Я и так расплачиваюсь, работая слугой! — чуть злобно отвечал Гарри.       — Это все, конечно, прекрасно, — продолжала она, — но твою работу нечем измерить. Человечество не просто так ушло от бартера сотни лет назад, придумав универсальное средство оценки труда и заслуг.       — Хорошо, — вздохнул Гарри. — Я попробую поговорить с ними об этом, но не факт, что все получится. Скорее всего, лишь в очередной раз получу затрещину и пойду пропалывать газон, ожидая твоего следующего звонка.       — Как знаешь, — согласилась Гермиона. — Надеюсь, что они не такие плохие, а мы все же увидимся до отъезда в школу.       — Я тоже, — вздохнул парень. — Пока, Гермиона.       — Пока, — попрощалась она и повесила трубку.       Гарри лежал на кровати, прислонив телефон к груди и глупо улыбался. Наконец-то, хоть что-то позитивное произошло за это лето! Он смог поговорить с подругой и крестным, которые, несмотря на запрет Дамблдора, смогли найти способ безопасной связи и рассказать ему хоть что-то важное. Некоторая обида продолжала сидеть у него в груди, ибо все его друзья и близкие сейчас были вместе, однако теперь и он, хоть и по телефону, но все же был с ними, а потому с души свалился массивный булыжник, не дающий глубоко дышать.       — Печально, конечно, что мне тут сидеть до конца лета, — вздохнул Гарри, глядя в потолок, — но все же теперь хоть будет проще и легче.       Он вернул трубку на место, выпил стакан воды и вернулся к себе в комнату, переваривая разговор и вспоминая лица Гермионы и Сириуса. По их голосам было слышно, что они действительно скучают по нему и рады возможности общаться, чему Гарри также был несказанно счастлив. Он вспоминал их голоса и улыбки, но теперь, после слов крестного, бурное юношеское воображение не желало выпускать из головы образ Гермионы и ее ног.       — О чем я вообще думаю? — говорил Гарри сам с собой. — Она моя подруга, а этот блохастый пялится на нее и еще мне что-то говорит…       Он никогда особо не задумывался над тем, что Гермиона, в общем-то, девушка, а не бесполое существо, почему-то носящее юбки, длинные волосы и бесформенные мантии. Однако яркое воспоминание ее образа на Святочном балу вновь всплыло в мыслях и надежно закрепилось в них.       Все же Гермиона, если имела на то желание, действительно могла быть красавицей, к тому же была старше почти на год, что положительно сказывалось на ее внешнем виде, и это вдобавок к подкорректированным зубам, однако заметил это тогда лишь Виктор Крам.       — И, видимо, Рон, — чуть усмехнулся Гарри. — Не зря же он так взъелся на нее тогда. Скорее всего, ему было просто завидно, что Гермиона отшила его и пошла с другим… А может, это была ревность?       Воспоминания о скверном поведении лучшего друга на четвертом курсе вновь слегка испортили настроение юного мага. Все же Рон действительно вел себя отвратительно: сначала отвернулся из-за Турнира, затем накричал и обидел Гермиону, ну и легкое проявление эгоизма из-за того, что Гарри решил вытащить не только его, но и сестру Флер во время второго тура, тоже не давало очков в копилку его характера, не говоря уже о скрытничестве этим летом. Пообещав себе серьезно поговорить с другом, Гарри чуть поворочался, пытаясь найти удобное положение в кровати, и стал думать дальше.       Дабы чуть расслабиться и успокоить мысли, Гарри вспоминал об объекте своих мечтаний, поселившемся в его голове еще с третьего курса. Чжоу Чанг давно нравилась ему и парень мечтал однажды пригласить ее на свидание. Но были в этом деле некоторые сложности, весьма тяжелые для преодоления.       Красавица-когтевранка весь прошлый год встречалась с погибшим Седриком Диггори, свидетелем убийства которого он стал, о чем постоянно напоминали ему ночные кошмары, а потому Гарри совершенно не представлял, как к ней обратиться, дабы намекнуть на возможные отношения. Этот барьер в виде почившего пуффендуйца стоял, словно непреодолимая стена, заставляя его биться в нее головой в надежде найти небольшую щелку. Так ничего и не придумав, Гарри перевернул подушку прохладной стороной и уснул беспокойным сном.

***

      Гермиона и Сириус возвращались в штаб Ордена и радовались успешно выполненной тайной миссии по поддержанию духа в друге и крестнике. Несмотря на позднюю ночь, температура продолжала быть весьма высокой, а воздух душным, и потому легко одетая девушка чувствовала себя хоть как-то комфортно в отличии от заросшего шерстью пса.       — Слушай, Сириус, — обратилась она к нему, — а может тебя подстричь? Сжаришься же при такой погоде.       — Гав! — утвердительно кивнул пес.       — К тому же, без волос на лице и с короткой стрижкой, ты еще меньше будешь похож на себя с фотографии, — продолжала рассуждать она.       — Гав, гав! — чуть недовольно отвечал он.       — Да ладно тебе! — усмехнулась Гермиона. — Я понимаю, что стиль там, бородка, волосы до плеч, но неужели ты не желаешь свободы и возможности стать незаметным? К тому же, у магглов теперь в моде более короткие волосы, так что будешь еще меньше выделяться. Давай я займусь?       — Я подумаю над этим, — обернулся Сириус человеком и открыл дверь дома. — Хотя, перед кем мне выеживаться своим внешним видом?       — Кстати, ты же вроде как сказочно богат? — покосилась на него девушка, проходя следом. — И никакой сварливой жены, стерегущей каждый кнат, у тебя нет?       — Что ты имеешь ввиду? — поползли вверх его брови. — Если что, я предпочитаю красавиц постарше.       — Не бойся, — хохотнула она, — замуж я за тебя не собираюсь и на наследство не рассчитываю. Просто магглы с помощью хирургии могут изменить твое лицо так, что тебя даже портрет твоей матери не узнает. Причем эффект, в отличии от оборотки, будет постоянный.       — Неужели? — изумился Бродяга. — Такое возможно?       — Ага, — кивнула Гермиона. — Стоит это, конечно, дофига, но не сильно дороже, чем «Молния» для Гарри. Ну и результат будет крайне сложно обернуть вспять.       — Не знаю, хочу ли я этого, — уселся на диванчик в гостиной Блэк, — но если меня и вправду никогда не признают невиновным, то это останется моим единственным шансом на свободу. Сука, как же я уже заебался тут сидеть!       — Мне кажется, профессор Дамблдор не понимает твоих чувств, — налила Гермиона чаю и подала ему кружку. — Ты столько лет просидел взаперти, а теперь вынужден это делать вновь, только уже по его приказу.       — Вот и я о том же, — мрачно усмехнулся Сириус. — Ему-то хорошо там думать великие мысли, но как по мне, так Альбус слишком много на себя взял и даже его ума не хватает на все. Нет, возможно он прав и держать меня и Гарри по домам идея в целом верная, но твою-то мать, мы же живые люди, а не инферналы без эмоций! Нам нужна свобода и информация, а не клетка и неведение!       — Все же я надеюсь на то, что нам удастся вытащить тебя в люди и дать возможность жить как нормальный человек и глава рода Блэк, а не беглый преступник, — отпила немного чая Гермиона.       — Да нахер оно мне надо? — глянул на нее Сириус. — Я про род Блэк имею ввиду.       — Зря ты так, — покачала она головой. — Может, тебе и не нужны все эти титулы и прочее, но вот они как раз могут помочь тебе иметь определенный вес на политической арене. И не смотри на меня так. Волдеморт вернулся, а потому нужно цепляться за любую возможность для противостояния ему, включая звучное имя и наполненный золотом сейф.       Сириус пару минут раздумывал над словами столь юной, но образованной не по годам девушки и старался переварить поступившую информацию. Трезвый и свежий взгляд колдуньи на значимость его фамилии заставил размышлять над тем, что действительно даже не всплывало в его сознании.       Однако сейчас он сильно удивился тому, что сам не догадался до этого. Хотя, тут он был с собой честен, такая мысль пришла бы ему в голову одной из последних, учитывая, что он всю жизнь держался поодаль от своей семьи.       — Знаешь, Гермиона, — серьезно говорил он, — я почему-то никогда не задумывался над этим… Я привык всецело полагаться на слово Альбуса и плыл по его течению, не собираясь менять направление, а он и вовсе поддерживал мою идею отдаления от рода Блэк.       — Мы, увы, тоже, — вздохнула она, — но сейчас такое время, что мы не можем надеяться только на его ум. Ты прав, даже для профессора Дамблдора сводить воедино столько потоков информации — это слишком, а потому он отметает множество полезных идей и плохо думает об эмоциональных переживаниях своих подчиненных.       — Но все же какой из меня глава рода? — хмыкнул Сириус. — Я до двадцати лет был безмозглым шалопаем, бегающим за Пожирателями с палочкой наперевес, потом тринадцать лет сидел в тюрьме, а теперь еще два скрываюсь ото всех…       — Ну и что? — глянула на него Гермиона. — Волшебное сообщество, особенно его высший свет, весьма консервативно и им твоя фамилия важнее прошлого. Особенно, если ты очистишься от незаслуженного наказания. Да и в целом, ты же не собрался помирать в ближайшее время, а потому стоит наконец повзрослеть.       — Возможно ты права, — кивнул Сириус, — но тогда мне нужен кто-то, кто научит правильно вести дела и введет меня в этот гребаный высший свет.       Если кто и мог помочь Блэку в воспитании достойного главы семьи, то это был лишь один человек, а точнее, его крайне сварливый и крикливый портрет. Однако, она ненавидела каждого, кто присутствовал в этом доме, включая своего сына, что могло бы стать проблемой.       — Попробуй сначала восстановить свои отношения с матерью, — посоветовала Гермиона. — Конечно, поначалу будет трудно, но она и недовольна в основном тем, что ты забил на свои обязанности главы рода Блэк и ведешь себя максимально инфантильно, разрешив тут ошиваться кому ни попадя.       — Но я же не могу теперь выгнать Орден!       — Не можешь, — кивнула Гермиона, — но, возможно, сможешь убедить ее в необходимости подобного. И кстати, еще бы я советовала перестать шпынять Кикимера.       — Это же эльф, — пожал плечами Сириус. — Для него это норма.       — И что, что эльф? — вспыхнула девушка со своей активной позицией по защите любого разумного. — Он — живое существо и я уверена, общайся ты с ним лучше, то и настроение у всех бы тут стало куда позитивнее! Весь дом буквально наполнен негативом, но если пыль и грязь мы рано или поздно уберем сами, то вот с Вальбургой и Кикимером придется поработать тебе. Точнее, даже придется поработать над собой и примириться с тем, что ты есть Блэк.       — Не в восторге я от этой идеи, — бурчал Бродяга, — и совершенно не желаю претворять ее в жизнь, учитывая, что наш высший свет — это всякие там Малфои да Лестрейнджи, полирующие ботинки возродившемуся Волдеморту…       — Да и плевать, — махнула рукой Гермиона, допивая свой чай, — силам Света как раз не хватает перевеса на свою сторону, ибо там сейчас один только директор с подмоченной репутацией, но пока еще держащийся на старых связях.       — Вот откуда ты все это знаешь? — не переставал удивляться Сириус. — Еще полгода назад, когда я помогал вам с Турниром, ты была, конечно, начитаннее моего крестника и Рона, но сейчас я как будто смотрю на другого человека.       — Тогда на горизонте не висел живой Темный лорд, — пожала плечами девушка. — Сейчас же я активно работаю мозгом и не плыву по течению профессора Дамблдора, а потому у меня словно глаза открылись на многие вещи. Да и плюс читаю кучу новой литературы, что завалялась по этому дому и узнаю огромную гору информации, что раньше скрывалась от моих глаз.       — Как же нам всем повезло, — улыбнулся Сириус, — что у Гарри есть такая умная и верная подруга. Ведь ты безо всяких сомнений уехала ко мне в дом, хотя не провела с родителями и нескольких недель.       — Не сказать, что я в восторге от этого, — хмыкнула Гермиона, — но увы, сейчас приходится расставлять приоритеты. Ну и кстати, мне не запрещено выходить из дома, а потому я намереваюсь съездить к ним в гости хотя бы несколько раз.       — Может, тогда и к Гарри заскочишь? — стрельнул взглядом Сириус.       — Заскочила бы, — вздохнула Гермиона, — но он под присмотром Ордена, а значит я точно буду обнаружена ими и с потрохами сдана директору.       — Разве что я не обучу тебя дезиллюминации и трансгрессии, — хихикнул Мародер, — но увы, еще слишком рано, да и колдовать вне школы нельзя.       — Ну да, — кивнула Гермиона, не раскрывающая пока всех своих знаний, — поэтому увы, но пока связь только по телефону. Думаю, послезавтра можем повторить ее.       — Угу, — согласился Сириус, — а теперь идем спать. Мне нужно обдумать твои слова, а тебе еще поработать своим гениальным мозгом, вдруг еще чего сообразишь.       — Ну спасибо, — съязвила она, — может, мне вообще теперь занять место профессора Дамблдора?       — Я буду только рад, — подмигнул Сириус. — Все, спокойной ночи, кареглазка.       — Спокойной, — кивнула Гермиона и отправилась в свою комнату.