Гриффиндорский гамбит

      Конец июля продолжал быть таким же жарким, как и его начало. Столь высокая температура была весьма необычной для туманной и дождливой Англии, но у природы было своё видение насчет погоды, а потому доказывать ей что-то было бесполезно. Даже ранним утром, когда палящее Солнце едва поднялось над линией горизонта, идти под хоть и почти невесомой, но тем не менее, непродуваемой мантией было довольно жарко, и потому Гарри, даже не смотря на тонкую майку и шорты, обливался потом уже через пару сотен ярдов, однако не мог ее снять, пока не выйдет за пределы видимости дома миссис Фигг.       Весь вчерашний день он провел в своей комнате, с нетерпением ожидая встречи со своей подругой, словно она могла вырвать его из серых будней и внести нечто новое, дав возможность отвлечься от себя и тяжести на душе. Парень давно изнывал от одиночества и пустоты внутри, что разрывали сердце, а вина за смерть Седрика, вызванная дважды проявленным благородством, припечатывала сверху многотонной плитой.       Разговоры по телефону конечно помогали, но ничто не могло заменить живое общение, и мысли о Гермионе, нашедшей возможность увидеться, словно выталкивали наружу весь негатив, заставляли ощущать тепло и вести себя адекватнее. Вот только бы еще разобраться с этой непонятной дверью, что снится не первый раз, но это можно отложить на потом.       Подойдя к обозначенному кафе в пять минут седьмого, Гарри незаметно скинул мантию-невидимку и зашел внутрь, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Хотя в такую рань, да еще и в воскресенье, здесь присутствовали лишь заспанная девушка за кассой, да пара работяг с ночной смены, уплетающих нехитрую пищу и переговаривающихся о своих делах.       Краем глаза наблюдая в окно за соседней железнодорожной станцией, Гарри заметил прибывший на нее серебристый поезд и принялся выглядывать среди выходящих пассажиров свою подругу. Он очень надеялся на то, что она сможет приехать к нему сегодня, да еще и не попадется на глаза кому-нибудь из Орденцев, начинавших подбешивать своей бессмысленной защитой, только мешающей вести спокойную жизнь.       Не прошло и пяти минут, как глаза зацепились за столь знакомую пышную шевелюру каштанового цвета, снующую туда-сюда среди зевающих людей и направляющуюся прямо к нему. Девушка определенно успела хорошо изучить карту, а потому уверенно двигалась в нужном направлении и всего через несколько секунд решительно потянула на себя входную дверь, а оказавшись внутри, окинула взором небольшое кафе и наткнулась взглядом на одиноко сидящего зеленоглазого парня.       — Привет, Гарри! — громко поздоровалась она, подбегая к столу и заставив засыпающую работницу вздрогнуть и недовольно посмотреть на нее.       — Привет, Гермиона! — поднялся он и тут же очутился в столь привычных объятиях подруги, обхватывая ее в ответ.       Душистый запах ее волос ударил прямо в нос, заставляя принюхаться и даже немного наслаждаться им, ибо казался столь близким и родным, что мучившийся эти месяцы в одиночестве Гарри словно оказался дома. Подруга хоть и не пользовалась косметикой, а на голове было вечное воронье гнездо, но тем не менее, не позволяла себе ходить с грязными волосами, а потому от них всегда веяло чем-то приятным, напоминающим о теплоте, уюте и доме.       — Все нормально, Гарри? — уточнила девушка, когда заметила затянувшиеся объятия.       — Да, — отпустил он ее с улыбкой. — Просто сильно соскучился.       — Я тоже, — хихикнула она. — Хочешь есть? Я не успела позавтракать, так что голодная, как Рон на ужине первого сентября.       — Как и второго, третьего и так далее, — засмеялся Гарри. — Да, я тоже не против чего-нибудь перекусить.       Подойдя к стойке с различными готовыми блюдами и набрав себе на подносы пару тарелок с яичницей, легкие салаты и внушительные по размерам кружки с чаем, волшебники расплатились несколькими хрустящими бумажками и вернулись за свой стол. Хоть Гарри и заранее предупредил о том, что у него нет маггловских денег, да еще и попросил в долг на оплату жилья у Дурслей, но тем не менее немного смутился и пообещал, что непременно вернет ей все до пенни, на что Гермиона поставила ему небольшой щелбан и сообщила, что ей несложно угостить друга, попавшего в трудную ситуацию. Она лишь взяла взамен символическую плату в виде его черного, что смоль, волоска.       — Спасибо, что приехала, — благодарил Гарри, — я соскучился по тебе и вам всем.       — Я тоже, Гарри, — улыбнулась Гермиона. — Мне так грустно, что тебя здесь держат одного, пока мы там все вместе. И хоть ничего интересного нам не рассказывают, но все же там не так уныло, как у тебя здесь.       — Тем не менее уже не так обидно, как в начале лета, — делился он. — Признаться честно, я так бесился от ваших писем поначалу, что хотел спалить их вместе с совами, приносящими их.       — Посмотрела бы я на обгоревшего Сычика по возвращении, — засмеялась Гермиона. — Рон бы точно тебе этого не простил.       — Мог бы тогда и сам найти способ связи со мной, — бурчал он. — Пару лет назад ему было как-то начихать на всех и он прилетел за мной на Фордике мистера Уизли…       — А потом вы врезались на нем в Гремучую иву и машина сбежала от вас в Запретный лес, — скептически напомнила девушка. — Ладно, рассказывай, как ты живешь с подобревшими родственниками эти дни?       Весело болтая на самые отвлеченные темы и с аппетитом поедая свой завтрак, волшебники мирно проводили время, не замечая ничего вокруг. В один момент Гарри показалось, что его подруга намеренно избегает тем, связанных с возрождением Волдеморта, смертью Седрика и прочим негативом, однако парень крайне радовался такой обходительности. За эти пару месяцев ему настолько осточертело грузить себя этим всем, что он был только счастлив окунуться в простое и спокойное времяпрепровождение со своей подругой, невольно оглядывая ее под разными углами.       Непонятно, как так получилось, но Гарри крайне редко видел ее в исключительно маггловской одежде, без мантии сверху и волшебной палочки в руке, да еще и в окружении самого обычного пригорода Лондона. За эти четыре года она всегда была рядом только в волшебной среде, а потому сейчас казалась чем-то новым и неизведанным, в этом легком желтом сарафане, едва достающем до колен и белых босоножках практически без бретелек.       Даже несмотря на то, что последние две недели того лета они провели в «Норе», дождливая погода и события на Чемпионате мира по квиддичу не способствовали легкости в нарядах, заставляя скорее кутаться в кофты и джинсы, зато сейчас Гермиона предстала во всей красе, в очередной раз доказывая некоторым идиотам, считающим ее страшненькой, насколько они ошибаются.       — Слушай, а ты чудесно выглядишь сегодня, — вывалился сам собою неожиданный даже для него комплимент.       — Спасибо, — открыто улыбнулась Гермиона. — Я порой люблю ходить в платьях, жаль в Хогвартсе с этим проблемы… Да и зимой как-то не до них…       — Нужно внести изменения в правила ношения школьной формы, — усмехнулся Гарри.       — Ну попробуй, — встала она из-за стола. — Будешь что-нибудь еще?       Отрицательно мотнув головой, Гарри слегка удивленно уставился на девушку, устремившуюся ближе к кассе. Он привык, что волшебники весьма туго ориентируются в обычном мире, и наблюдая за тем, как его подруга привычными движениями подходит к автомату с газировкой, кидает туда пару монеток, нажимает на панель с кнопками и возвращается с банкой Кока-колы, словил некий диссонанс и тупо пялился на Гермиону с чуть зависшим выражением лица.       — Что такое, Гарри? — обратила она внимание на странное поведение друга.       — Да просто… — приходил в себя парень. — Просто… Непривычно видеть, как волшебник общается на «ты» с электрическим автоматом, не желая при этом приложить его пару раз «Конфундусом»…       Пару секунд Гермиона соображала над смыслом его слов, а затем залилась неожиданным смехом, вызывая очередной недовольный взгляд официантки, прервавшей свой сон на самом важном моменте. Гермиона не могла успокоиться и Гарри, сначала удивившись ее реакции, вскоре поддержал свою подругу и выпустил наружу сидящие внутри теплые эмоции, наблюдая за пышной копной волос, распыляющих свой приятный запах по заведению.       — Ну ты даешь, — с трудом выдала Гермиона. — А ничего, что я выросла в среде магглов?       — Будто бы я часто наблюдал тебя в этой среде, — посмеиваясь, отвечал парень, наблюдая за ее улыбкой. — Мы виделись-то только в школе и в Норе.       Все же, несмотря ни на что, исправленные в том году зубы значительно улучшили ее внешние данные, чем теперь девушка часто пользовалась, не стесняясь проявлять свои эмоции, как раньше. Хотя и пару лет назад Гарри не посмел бы назвать ее уродливой, но все же было видно, что раньше юная ведьма стеснялась своего небольшого изъяна и редко улыбалась открыто, а Гарри радовался, что хоть и косвенно, но все же смог помочь ей выправить ситуацию, вступив в очередную дуэль с Малфоем и направив тем самым подругу в больничное крыло, где мадам Помфри уменьшила заметно большие передние зубы.       — Опять виснешь, Гарри? — подметила Гермиона.       — А с чем у тебя шампунь? — в очередной раз неожиданно для себя выпалил он и тут же притих, словно спросил что-то очень личное. — Ну, в смысле, ароматизатор…       — Эм… — чуть смутилась она. — Я два использую, в зависимости от настроения. Один цветочный, а другой тыквенный. Сегодня второй.       — То-то он так напомнил мне о Хогвартсе, — с небольшой улыбкой произнес Гарри, отмечая, как ее щеки приятно розовеют. — Все же сколько тонн тыквенного сока мы выпили за эти годы…       — Это да, — согласилась Гермиона. — Хотя можно было бы и разнообразить меню…       — А что бы ты хотела? — поинтересовался Поттер. — Ну я просто не знаю какие у тебя вкусы…       — Мог бы и узнать за четыре-то года, — со смешком ответила она. — Хотя вообще я много чего люблю, — задумалась Гермиона. — Чай с различными добавками, кофе, различные соки… Не против молока или кефира, порой не прочь угоститься сухим вином. Хоть я стараюсь не пить много сладкого, но иногда могу себе позволить и что-то вредное, — потрясла она баночкой колы. — В противовес же я ненавижу хмельное пиво и крепкий алкоголь, а также плохо отношусь ко всякой непонятной экзотической бурде, что в туристических странах называют натуральным коктейлями из местных фруктов.       — Плохой опыт? — усмехнулся Поттер.       — Несварение желудка и соответствующие длительные последствия, — смеялась Гермиона.       — Сочувствую, — поддержал ее друг, а затем скривился от внезапно проступившей боли во лбу.       — Что случилось, Гарри? — взволнованно спросила Гермиона.       Резкий укол в районе шрама, словно он мгновенно накалился добела, прошел так же быстро, как и появился. С момента воскрешения Волдеморта, старая рана постоянно давала о себе знать неприятными ощущениями в самые разные моменты времени. Это не сказать, чтобы сильно беспокоило Гарри, ведь он давно привык к периодическому беспокойству в голове, но все же иногда надоедало, особенно если проявлялось в расслабленном состоянии, заставляя испортиться настроению.       — Ничего, — вздохнул парень. — Так, кольнуло и все.       — И часто тебя так «колет»?       — Раза по три в день, — пожал он плечами. — Ничего такого, просто бесит иногда.       — И дверь все еще снится? — уточнила девушка.       — Почти каждую ночь, напополам с кошмарами о смерти Седрика…       — А ты не пытался как-то абстрагироваться от всего этого?       — Пытался, — кивнул Гарри. — Иногда, если я думаю перед сном о чем-то приятном и как-то выталкиваю все лишние мысли из головы, то могу спать без всего этого, но получается один раз из десяти, да и то с трудом… Хотя, с момента начала наших бесед стало легче.       — И о чем же ты думаешь? — с хитринкой спросила она.       — Гермиона! — воскликнул парень. — Это личное!       — Знаю я твое личное, — веселилась она. — Милое личико, длинные черные волосы, синяя форма ловца Когтеврана… Мне продолжать?       — Не нужно, — заливался краской Гарри, отвлекаясь от негативных эмоций. — Да, ты права. Я думаю перед сном о Чжоу, но…       — Но?       — Но с мыслями о ней приходят и мысли о Седрике… — вновь помрачнел Гарри. — Поэтому иногда мне сложно концентрироваться…       — Попробуй тогда найти другой светлый кусочек своей жизни, — предложила она. — Что-то, что не вызывает у тебя плохих ассоциаций.       — Я пробовал думать о тебе, — изумляясь своей внезапности выпалил Гарри и моментально покраснел ушами.       — Обо мне? — удивилась Грейнджер.       — Ну о тебе и Сириусе, — быстро произнес Гарри. — Вы вдвоем столько делаете для меня, а явно связанного с вами негатива нет, так что…       — Ну, кроме случая с «Молнией», — хихикнула подруга.       — Ой да брось, — махнул рукой Гарри. — Я давно уже не злюсь на тебя за этот случай, ведь ты была абсолютно права насчет отправителя, а я был дураком и не понимал твоей мотивации. Но мне теперь стыдно…       — Стыдно? — посмотрела на него девушка. — За что?       — За то, что я использую тебя в качестве мысленного щита, — тихо произнес Гарри. — Я разок вспоминал твой голос перед сном, твой смех, твою помощь мне в Турнире и твой образ на балу… И это помогало… Ты действительно тогда поразила всех своей красотой и мне кажется, я не имею права на…       — Брось, Гарри, — вновь заалели щечки Гермионы. — Если несколько часов моих мучений с прической и макияжем помогают тебе спать спокойно, то я с радостью повторю каждый завиток на голове.       — И даже изведешь очередное ведро «Простоблеска»? — усмехнулся он. — Кажется ты жаловалась на то, сколько с ним мороки…       — Если нужно, то и два, — подтвердила Гермиона и глянула на часы. — Прости, но что-то мы засиделись. Следующий поезд отправляется через пять минут, да и тебе пора вернуться домой.       — Угу… — чуть недовольно буркнул Гарри столь резкой перемене, не желая расставаться с подругой. — Мы еще сможем встретиться до Хогвартса?       — Не знаю, — вздохнула она. — Надеюсь, смогу вырваться, но даже если нет, то обещаю, что буду звонить иногда вечерами.       — Спасибо, Гермиона, — кивнул он, обнимая ее на прощание и вновь погружаясь в столь родной запах. — Тогда до встречи.       — Удачи тебе, Гарри, — достала она небольшой плотный конвертик из сумочки. — Вот, здесь то, что ты просил. До конца лета должно хватить.       — Спасибо, — кивнул Гарри, принимая занятые фунты. — Пока!       — Пока!       Незаметно добравшись до своего дома и убедившись, что никто из его тайных наблюдателей не обнаружил самовольного побега, Гарри заперся у себя в комнате, откинулся на кровать и мечтательно уставился в потолок, прокручивая в голове сегодняшнюю встречу.       Ему было крайне приятно на душе, что Гермиона смогла вырваться и встретиться с ним, поддержав таким образом в трудной ситуации, как она и делала всегда, не особо обращая внимания на общественное мнение. Даже столкнувшись с негативом в ее сторону в виде десятков писем от недовольных читателей «Пророка», девушка не отступила от своих убеждений и, если бы не она, то его путь в Турнире, как и в жизни, завершился бы еще на схватке с драконом.       Решив поспать еще немного, Гарри устроился поудобнее и вспоминал теплую улыбку подруги, ее развевающиеся пышные волосы и звонкий смех, отражающийся от стен кафетерия. Да и внешний вид девушки явно говорил о том, что она становилась краше с каждым днем, а в маггловской легкой одежде, не висящей мешком, как бесформенные мантии, а показывающей ее в новом свете, так и вовсе привлекала внимание многих, на что и обратил внимание Сириус в первом разговоре по телефону.       Гарри очень радовался тому, что его подруга вырастает действительно красивой девушкой, вполне сравнимой по внешности с признанными красавицами потока, такими как Чжоу Чанг, Лаванда Браун или же Дафна Гринграсс. Разница была лишь в том, что иные девушки активно начинали пользоваться косметикой, особенно после Святочного бала, а Гермиона все также старалась выглядеть естественно и не особо запаривалась по поводу своего вида, чем иногда вызывала насмешки сокурсниц, которые доблестно игнорировала.       Невольно сравнивая Гермиону с Чжоу, Гарри прикинул что бы произошло, если бы именно Чжоу сегодня появилась в этом кафе. Было ли бы им о чем поговорить, что обсудить и какое бы послевкусие осталось от встречи? Конечно, квиддич стал бы основной темой беседы и Гарри был не против поболтать о нем с девушкой, нравившейся ему уже длительное время. Однако также он прекрасно понимал, что Чжоу явно бы затронула тему гибели своего бывшего парня Седрика и это вбило бы очередной клин в сердце гриффиндорца, заставив тем самым сейчас грустить, а не радоваться тому, что подруга одарила его теплом и заботой, подкинув заодно деньжат на оплату проживания у Дурслей.       — Спасибо тебе, Гермиона, — благодарно произнес Гарри в воздух, засыпая. — Это действительно то, что мне сейчас было крайне нужно.       Прошло несколько дней с тех пор, как произошла их утренняя встреча и после этого никаких сигналов от Гермионы не поступало. Видимо, она решила сделать небольшую паузу, дабы не нарываться лишний раз на возможные неприятности, однако Гарри продолжал каждый вечер утаскивать к себе телефон в комнату, дожидаясь возможного звонка, и с небольшой грустью возвращал его на место, не услышав близкий голос.       Ободряющее письмо от Рона, лежавшее на столе со вчерашнего утра, уже не вызывало желания спалить его, ибо Гарри, с подачи Гермионы, прекрасно понимал зависимое от мнения матери положение друга, а потому лишь прочитал его и ухмыльнулся содержимому, почти точно повторяющему предыдущие три послания.       Не столь давно прошел его восемнадцатый день рождения, когда Гермиона все же не удержалась и позвонила ему, с радостью поздравив и пообещав прислать вкусняшек из «Сладкого королевства», чему Гарри был несказанно рад, учитывая очередную диету для Дадли и крайне скудное питание для всех обитателей дома на Тисовой улице, ибо в холодильнике не наблюдалось ничего, кроме овощей, фруктов и салатов, а в магазин удавалось выбраться нечасто.       Он дорожил своей возможностью общаться с ней и Сириусом, каждый раз с трепетом слушая их голоса и чувствуя себя частью единого целого, хоть и не особо посвященного в тайны Ордена.       Через несколько суток, третьего августа, вновь раздалась трель телефона, надежно заглушенного подушкой. Привычно нажав на кнопку принятия вызова, Гарри с радостью и облегчением на душе услышал знакомые нотки и лег на кровать, просто слушая все то, что говорила ему подруга, иногда отвечая и смеясь над ее репликами. Несколько минут друзья увлеченно болтали на разные темы, пока обернувшийся человеком Сириус не попросил трубку и не поднес ее к уху.       — Привет, Сохатик, — поприветствовал он крестника, — я тут слышал, ты приструнил своих родственничков?       — Привет, Бродяга, давно не слышались, — ответил он, вспоминая, что крестному не всегда удается превратиться в человека из-за свидетелей. — Угу, стоило только пообещать, что ты зайдешь в гости, как они мигом вспомнили о мерах приличия.       — Ну хоть чем-то я тебе полезен, — усмехнулся Сириус. — В общем, я пытаюсь убедить Дамблдора в том, что тебя таки следует перевезти к нам, но он уперся рогом и все, как баран.       — Не грубовато ли ты про него?       — Говорю как есть, — вздохнул Блэк. — Нет, я верю ему и понимаю, что в целом он прав, но уже даже Молли и Аластор встают на мою сторону в этом вопросе, а директор все мнется. Он не говорил прямо, но по косвенным словам можно предположить, что Волдеморт благодаря тебе может узнать об Ордене секретную информацию.       — В смысле? — чуть ли не подскочил Гарри. — Дамблдор что, считает, что я побегу к нему рассказывать обо всем? Он что, совсем с дуба рухнул?       — Да нет же, не кипятись, — успокаивал его Сириус, — но Волдеморт может схватить тебя, пытать, накачать сывороткой и ты расскажешь ему все даже против своей воли.       — Об этом я как-то не подумал… — чуть отрешенным голосом говорил парень. — Но ведь он может схватить любого из Ордена…       — Они скреплены Непреложным обетом и не смогут выдать тайну никаким образом.       — Может, объяснишь наконец, что это такое?       — Ну, если в двух словах, — пояснял Сириус, — то эта такая магическая клятва, пожелав нарушить которую, человек умирает. Другими словами, как только кто-то из Ордена начнет выдавать информацию, то все, мгновенная смерть.       — Как-то слишком жестоко… — нахмурился Гарри. — Тебе не кажется, что это уже перебор? Я бы никогда не подумал, что Дамблдор способен на такое.       — Близится новый этап противостояния с Волдемортом, а потому информация — это самое ценное, что у нас есть, — рассказывал Сириус. — В той войне подобные методы применялись не менее активно.       — Ну тогда я начинаю немного понимать мотивы директора с его тайнами, — вздохнул Гарри. — Хотя я готов принять Обет ради того, чтобы не сидеть в неведении.       — Не торопись с этим, Сохатик, — доверительно говорил Блэк. — Обет — это такая вредная штука, от которой еще хрен избавишься, поэтому я на твоем месте не стал бы брать его на себя почем зря.       Несколько десятков секунд Гарри обдумывал слова крестного, понимая, что не хотел бы себе на всю жизнь вешать ограничитель, имеющий возможность мгновенно убить его при неверном слове, и потому ему оставалось лишь согласиться с ним.       — Хорошо, я понял, — наконец произнес Гарри. — Ладно, как там твои взаимоотношения с родом Блэк? — вспомнил он один из прошлых разговоров. — Помирился с мамой?       — Ну, как тебе сказать, — вздохнул Сириус. — По крайней мере, мы перестали орать друг на друга и можем говорить почти спокойно. Хоть она и никогда не признает это вслух, но матушка рада тому, что я начал браться за ум. Однако она не забывает напоминать о том, как во мне разочарована и так далее.       — Ты сказал ей, что это Гермиона тебя надоумила? — ехидно спросил Гарри.       — Пока нет, — хмыкнул Бродяга. — Она все еще не хочет видеть в магглорожденной умную и сильную волшебницу, а потому пока рано потрясать ее подобными известиями.       — И все обзывает меня грязнокровкой, — добавила стоящая рядом Гермиона. — Хотя мне уже давно плевать на это слово.       — Короче, не все сразу, — продолжал Сириус. — Будь мой братец Регулус жив, то мать не стала бы даже говорить со мной, но выбора у нее нет, а потому ей приходится переступить через себя ради восстановления Благороднейшей и Древнейшей семьи Блэк.       — Собственно, как и тебе, — улыбнулся на том конце провода Гарри. — Но Гермиона права, нам нужен политический вес твоей фамилии.       — Смотрю, тебе тоже промыли мозги этими фразами, да, Сохатик?       — Я не промывала! — воскликнула девушка. — Но это действительно необходимо!       — Ага, ага, — смеялся слышащий ее возгласы парень. — Передай Гермионе, что я благодарен ей за то, что она заставляет меня хоть немного начинать думать, а не плыть по течению и руководствоваться лишь эмоциями.       — Чмокнешь ее в щечку, при следующей встрече, — хихикнул Сириус. — Ну или не в щечку…       — СИРИУС! — резко возмутились оба молодых волшебника и синхронно покраснели, хоть и не видели друг друга.       — Смешные вы, — хохотал Блэк. — Ладно, не об этом сейчас.       — Продолжай.       Сириус чуть подсобрался, намереваясь высказать несколько важных мыслей, которые желал сообщить крестнику в этот вечер, дабы обезопасить его от необдуманных поступков. Все же Гарри мог, даже несмотря на общую спокойную обстановку на Тисовой улице, сорваться с места и рвануть куда подальше от дома, ибо характер был весьма импульсивным, а такое поведение крайне не рекомендовалось до момента возможной эвакуации.       — Я в общих чертах знаю о твоей охране и хочу предупредить, — посерьезнел Бродяга. — Короче, Гарри, завтра старайся не выходить из дома. Там будет очередь Назема дежурить, а он крайне ненадежный тип, хоть и полезен своими связями в Лютном.       — Да я и так почти не выхожу из своей комнаты, — грустно вздохнул Гарри. — Жара заебала уже в край, а тут хоть вентилятор себе достал, да книжки за четвертый курс перечитываю. Скоро буду умным, как Гермиона…       — Вот и сиди, — кивнул в трубку Сириус. — Старушка Фигги со своими кошками совсем уже бесполезна, а Аластор завтра на другом задании, так что будь настороже.       — Все же я выскажу Дамблдору свое «фе», когда его увижу, — хмыкнул Гарри. — Все эти годы смотреть на то, как надо мной издеваются Дурсли и даже пальцем не пошевелить…       — Я уже говорил, — пояснял Сириус. — Ему сложно уследить за всеми деталями, а потому он старается каждое из дел максимально облегчить, невзирая на чувства и эмоции других людей. Ты не подумай, что я его прям защищаю, просто понимаю, как человека.       — Тоже мне облегчатель, — язвил Гарри. — Мог бы давно доказать твою невиновность и скинуть просто огромную кучу дел со своих плеч, но нет же!       — Не кипиши, — успокаивал его крестный. — Надеюсь, вскорости я смогу уговорить его перевезти тебя сюда и нам всем будет проще.       — Уже мечтаю об этом, — вздохнул тот в ответ. — Ладно, зови Гермиону, будем прощаться до следующего раза.       Практически весь следующий день Гарри, по совету Сириуса, проторчал в своей комнате, выходя лишь в туалет и за едой. Он крайне плохо спал прошлой ночью, мучаясь от очередной пачки кошмаров, а потому глаза стали слипаться уже ближе к обеду, однако парень не стремился расслабляться, активно наверстывая упущенное по учебе.       Несмотря на активный мозговой штурм во время Турнира, тогда основной упор был сделан на различные полезные заклинания, обходя стороной такие важные предметы как Зельеварение или Трансфигурацию, а потому Гарри действительно занимался тем, что наверстывал школьную программу и перечитывал учебники, хоть и не мог применять знания на практике. Пару раз за день он слышал знакомые хлопки трансгрессии и хмыкал про себя, но не его ума было дело, куда могла прыгать «незаметная» охрана, ибо происходило это весьма регулярно.       Жара, стоявшая целый день, высасывающая все силы и не отпускавшая уже больше месяца, к вечеру наконец спала, чему обитатели Тисовой улицы были безумно рады. Никого даже особо не волновали некоторые странные ощущения и тот факт, что температура снизилась очень резко, а увлеченный книгами и защищенный чарами Дамблдора Поттер, так и вовсе ничего не почувствовал, только лишь расслабленно вдохнул остывшего воздуха.       — Жаль, здесь нет профессора Макгонагалл, — зевая, бурчал он про себя, перелистывая очередную страницу учебника по Трансфигурации. — Эти долбанные формулы любого доведут до ручки…       Спустившись вечером на кухню и застав там всю семейку Дурслей, Гарри вежливо поздоровался с ними и принялся готовить себе ужин, параллельно слушая разговоры родственников, не обративших на него особого внимания. Такая манера общения полностью устраивала обе стороны, а потому можно было находиться в одной комнате без желания убить друг друга.       — Что-то ты рано вернулся домой, Дадличек, — ворковала Петунья.       — Мы с друзьями решили, что на сегодня хватит развлечений, — невинным голосом отвечал ей сын, моментально схомячивший свой грейпфрут и салат.       «Ага», — хмыкнул про себя Поттер, разогревая бутерброд в микроволновке. — «Знаю я ваши развлечения, в виде избиения малолетних и порчи имущества, параллельно распивая пиво за углом».       — Как-то сегодня резко похолодало, — обратил внимание Вернон. — Даже настроение было отвратительным, пока я не доехал до дома.       — Да, пап, — кивнул Дадли. — Тоска невыносимая, а вот дома намного лучше.       «Правильно, лучше», — улыбнулся Гарри, с трудом подавляя зевоту. — «Тут хоть какая-то еда и телевиз…»       Прервав себя на полуслове, Гарри чуть ли не выронил из рук тарелку с едой и практически замер на месте. Осознание причин произошедшего буквально заставило его сердце сжаться и рухнуть практически к ногам, резко терявшим силу и тянущим вниз, вслед за липким потом, моментально выступившим на спине.       — Никому не выходить из дома! — резко повернулся он к родственникам и выдернул из-за спины волшебную палочку.       — Убери эту хуевину! — моментально взвизгнул Вернон, заметив волшебный инструмент. — Ты обещал вести себя смирно!       — Тихо! — прикрикнул на него Гарри. — Если вы не хотите провести остаток жизни в виде овоща, то советую вам немедленно заткнуться и выслушать меня!       — Что ты имеешь ввиду, Поттер? — спросила Петунья.       — Резкое похолодание и плохое настроение — это верный признак дементоров! — высказал свою догадку Гарри.       — Каких еще, ебать тебя в сраку, дементоров?! — раскраснелся дядя. — Что ты нам опять голову морочишь!       — Стражи Азкабана, — пояснял он. — Тюрьмы для волшебников.       — Тюрьмы? — резко стушевался мужчина. — Это все из-за твоего крестного? Он рядом?       — Может быть, — не стал отрицать Гарри, видя, что это сбило спесь с дяди. — Короче так, дом защищен множеством чар и здесь нам ничего не угрожает, а снаружи меня оберегает охрана.       — Что? — не поняли они. — За нашим домом следят?       — А то вы не знали, — язвил Гарри. — Директор Дамблдор каждый год напоминал вам об этом, убеждая принять меня на лето, не так ли?       — Так… — пролепетала Петунья. — Но мы не знали о таких сильных мерах…       — В общем, в доме мы в безопасности, а потому сидите смирно. Дементор — это очень злое создание, способное высосать душу и превратить человека в живое растение. А еще они невидимы для вас.       — Высосать душу? — чуть ли не рухнул со стула обычно смелый Дадли.       — Что, страшно, да? — нервно усмехнулся Гарри. — Это тебе не малолетних школьников избивать и карманные деньги отбирать!       — Что он такое говорит, Даддерс? — уставился на сына Вернон.       — Я…       — Потом разберетесь, — прервал возможные споры Гарри. — Я сейчас же напишу Сириусу и он отгонит дементоров, но нужно пару часов, пока долетит сова.       — А сам ты не можешь? — уточнила Петунья.       — Могу, — чуть успокаивался парень, опуская палочку, — но мне же запрещено колдовать вне школы. Только при непосредственной опасности жизни, чего пока не наблюдается.       — Хорошо, — взял себя в руки дядя. — Пиши своему крестному, а потом выметайся из моего дома! Мне надоело все это дерьмо!       — С радостью, — хмыкнул Гарри и направился в свою комнату.       Гарри очень сожалел, что в доме Блэков не было телефона, а потому связь в их сторону была возможна только совой. Парень сел за стол у открытого окна, с которого приятно веяло прохладой, однако причина этого была весьма мерзкой, а потому волшебная палочка всегда оставалась в зоне видимости. Он взял в руки обычную маггловскую авторучку, вырвал листик из блокнота и принялся быстро строчить текст.       Сириус!       Вокруг моего дома на Тисовой трутся дементоры. Защитные чары пока сдерживают их, но ты был прав, и Наземникус либо испугался, либо его уже давно здесь нет. Я мог бы отогнать их сам, но не хочу нарываться на конфликт с Министерством, а потому прошу вашей помощи. Только пожалуйста, если ты там не один, то попроси кого-нибудь еще вытащить меня из этой задницы, дабы не выдать себя.

Поторопись,

Гарри.

      Гарри был крайне рад тому, что Букля сидела на своем месте, а потому он быстро привязал письмо к ее лапке и выпустил птицу в окно. Всю дневную сонливость словно сняло рукой, но надолго выброса адреналина бы не хватило, а потому ему требовалось получить помощь без промедления.       — Лети как можно скорее, — крикнул он ей вдогонку. — Если будут спать — заклюй, но разбуди!       — Ух-ух-у-ху! — отозвалась сова и рванула на максимально возможной скорости.       Проводив белоснежного почтальона взглядом, Гарри лег на свою кровать и стал ждать. По его прикидкам, было необходимо около двух часов на то, чтобы она доставила послание, после чего еще минут тридцать на сборы, трансгрессию и очистку Тисовой улицы от этих мерзких созданий, а потому парень твердо решил для себя, что не будет сегодня спать, как бы ему не хотелось.       — Вот какого хера они тут забыли? — рассуждал вслух Гарри. — Это явно не случайность.       «Тоже мне, Шерлок», — ехидничало подсознание. — «Ясен перец, их послали за тобой, но щиты держат и не дают подобраться».       — Лишь бы никто посторонний не пострадал, — вздохнул Гарри, прислушиваясь к своим ощущениям. Пока защита держала, мысли были чисты, но если бы в голову стал лезть мрак и предсмертные крики его матери, то он бы не задумываясь выпустил Патронуса, наплевав на Министерство и запрет магии, однако в данный момент все было тихо.       Минуты текли, словно густой мед, тянулись так медленно, что время будто остановилось. Глаза буквально слипались от усталости и нервного напряжения, а в мыслях то и дело появлялся образ знакомой двери, за которую крайне хотелось попасть, словно это была его крайне важная жизненная цель. Гарри как мог боролся со сном, то умываясь холодной водой, то делая зарядку, но в один момент, даже не заметив как, чувствуя себя под надежной охраной заклинаний Дамблдора, расслабился на кровати и провалился в царство Морфея, выронив из расслабленной руки волшебную палочку.       «И снова этот сон», — вздохнул Гарри, ходя по темному коридору и пытаясь проникнуть за дверь. Попытка за попыткой, раз за разом он дергал ручку, колдовал, пытался выломать силой, но ничего не происходило. Парень начинал злиться сам на себя, не обращая внимания на тихий, почти незаметный, но назойливый голос, зовущий его по имени. Ему было плевать на все, лишь бы попасть туда, где он еще не был, однако ничего не менялось, кроме одной вещи. Мысли словно стали мрачнее, наполнились негативом и страхом, а недоступная дверь сменилась кладбищем, где погиб Седрик.       Второй сон не стал для него откровением, поскольку чередовался с первым по нескольку раз за ночь и Гарри, в очередной бесполезный раз, пытался хоть как-то спасти своего друга и опять терпел поражение за поражением, не имея никакой возможности что-то изменить.       — Тебе не победить меня, Гарри Поттер, — шептал практически в ухо Волдеморт, наблюдая за бессилием юного мага.       — Пошел нахуй, урод змееголовый! — яростно отвечал он. — Ты — лишь воспоминание!       — Нет, мальчишка, — засмеялся тот, — я часть тебя и ты это знаешь!       — Тогда свали из моей головы! — пылал злостью Гарри, пытаясь бороться со сковывающим его холодом. — Иди туда, откуда пришел!       — ГАРРИ! — доносился откуда-то женский крик.       — Гермиона? — обернулся он на голос, но не увидел никого.       — Жалкий глупец! — хохотал Темный Лорд. — Неужели ты думаешь, что твоя грязнокровая подружка поможет тебе одолеть меня?       — А ты решил, что трус Малфой и предатель Петтигрю лучше? ВОН ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ, МЕРЗКАЯ ЛИЧИНКА СОПЛОХВОСТА!       Ответить Волдеморт не успел, поскольку настойчивый голос становился все ближе и ближе, пока наконец не превратился в столь знакомый вопль умирающей женщины, знакомый ему столь хорошо, что сердце буквально сжалось от тоски и печали.       — Мама? — просипел Гарри и осознание произошедшего буквально вышвырнуло его из сна для того, чтобы открыв глаза увидеть темный зев склонившегося над ним дементора, откинувшего свой капюшон и втягивающего в него всю ткань мироздания.       Гарри пытался вскочить с кровати, но холодные и костлявые пальцы надежно держали его за лицо, не давая вырваться, а леденящий ужас сковал руки, так и не нашедшие свою волшебную палочку, закатившуюся под кровать.       В последние секунды ему вновь почудился голос Гермионы и серебристое свечение, но это явно были жалкие попытки угасающего разума найти выход из ситуации, где оставался всего один путь — смерть.       «Ну вот и все», — только и успело пронестись в его голове, прежде чем Гарри почувствовал, как из него в течение нескольких мучительных секунд с усилием вырывают сопротивляющуюся душу, отрывая ее от тела, раздирая между собой жизнь и разум, не оставляя никаких шансов на спасение, а затем погружая его во мрак.