Гриффиндорский гамбит

      Жаркий вечер на площади Гриммо, плавно перетекающий в ночь, хоть как-то сглаживался охлаждающими чарами, вплетенными в сам дом, а потому спор, ведущийся на кухне несколькими разгоряченными магами, не прерывался на обмахивание себя веерами и потоками воздуха из палочек. Пожилой волшебник с яростно вращающимся глазом и более молодой, но не менее активный коллега, пытались убедить их лидера в необходимости перевезти одного юного парня в это место, а тот отбивался как мог, находя все новые причины для отказа, руководствуясь одними известными ему мотивами.       — А я тебе говорю, Альбус, — распылялся Грюм, — мальчишку нужно забрать оттуда! Нам всем будет проще!       — Но Гарри находится в безопасности у своих родственников, — перечил ему Дамблдор. — Он надежно защищен от любой угрозы, а Орден прикрывает снаружи. Волдеморт не сможет добраться до него там!       — И какой толк распылять наши не столь великие силы? — не сдавался Аластор. — Мы вынуждены целыми днями торчать на жаре в маггловском районе, не имея даже возможности колдовать простейшие чары, дабы не привлекать внимания, вместо того, чтобы держать его здесь, под защитой Фиделиуса, половины состава Ордена и его друзей! В штабе ему точно ничего не будет угрожать!       — Но мы не можем…       — Бросьте, директор, — взял слово Сириус. — Так и скажите, что вы не доверяете Гарри и боитесь того, что он узнает слишком многое о нашем деле.       — Я этого не говорил…       — Тогда я не вижу иных причин, по которым мой крестник вынужден терпеть своих мерзких родственников и беситься от того, что мы держим его в неведении!       — Откуда тебе знать это? — пытался выглядеть добродушным Дамблдор, а сам внимательно посмотрел в глаза Сириуса.       — Это понятно по его письмам, — уставился на него в ответ Сириус.       — Короче так, — хотел подвести черту Грюм, — с твоего разрешения или нет, но я заберу мальца от магглов и привезу его сюда! У нас куча работы, для которой просто необходимо освободить людей, а парень уже достаточно насиделся там! Мы просто не имеем права больше растрачивать силы, когда можем их сконцентрировать и действовать более эффективно.       — Хорошо, я согласен, утром я попрошу Артура съездить за ним, — сдался Дамблдор. — Но если он узнает о делах Ордена больше, чем необходимо, то тереть ему память будешь сам!       — Через мой труп! — вскочил с места Сириус. — Гарри имеет право знать о том, что делает Орден! Если бы не он, то мы бы до сих пор были в неведении относительно возрождения Волдеморта!       — Не вынуждай меня…       Спор мог бы продолжаться еще долгое время, если бы не был прерван ворвавшейся на кухню, от чего то по-уличному одетой и явно сильно испуганной, Гермионой. Девушка замерла на несколько секунд, ошалелым взглядом обвела притихших присутствующих и только лишь потом смогла молча протянуть им записку от Гарри, только что доставленную взбаламошенной и очень уставшей Буклей.       — Что там, мисс Грейнджер? — взял письмо Аластор и быстро пробежался глазами. — ТВОЮ МАТЬ! Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ!       — Что случилось? — подбежал к нему Сириус, вник в суть и буквально переменился в лице. — Я выдвигаюсь!       — Сиди дома! — рявкнул Грюм. — Мисс Грейнджер, вы со мной, на всякий случай. Альбус?       — Я в Министерство, — кивнул директор, также прочитав записку. — Очевидно, без Патронуса не обойтись, так что попытаюсь успеть перехватить сообщение о чарах возле магглов в Суррее.       Грюм и Гермиона, держась за руки, появились буквально в нескольких футах от входа в дом Дурслей. Вокруг них явно ощущалось присутствие дементоров, воздух был очень холодным и будто загустевал, превращаясь в кисель, а из головы начали пропадать любые позитивные мысли. Грюм не стал медлить, заклинанием отпер дверь и, насколько позволяла металлическая нога, ломанулся внутрь дома, держа палочку наготове.       — Гарри! — не выдержала напряжения и крикнула Гермиона.       — Гоменум Ревелио! — запустил заклинание поиска Аластор. — Четверо на втором этаже… И два дементора… БЛЯТЬ!       С невероятной, для его травмы, прытью, мужчина заскочил вверх по лестнице, взмахом палочки разнес в щепки дверь и замер на месте, словно громом пораженный, от представшей перед ним картины. Две высокие и черные фигуры, одетые в длинные плащи, парили в небольшой комнате с открытым окном, через которое они, очевидно, попали внутрь. Один из них склонился над телом лежащего на кровати парня и словно присосался к нему своим ртом, а второй охранял подступы. Всего на долю секунды Грюм замешкался от страшного зрелища, поскольку десятки раз видел то, как дементор высасывает душу из преступника, но теперь это происходило с тем, кого им следовало оберегать как зеницу ока.       — ГАРРИ! — завопила стоящая за спиной Гермиона и это привело мракоборца в чувство.       — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — проревел мужчина и серебристый тигр выскочил из его палочки, отбросив когтистой лапой сначала одного, а затем и другого дементора, после чего стал кружить вокруг волшебников, создавая защитный барьер и позволяя вновь почувствовать окружающее тепло.       Несколько длительных секунд, растянувшихся почти в вечность, прошло прежде, чем Грюм и Гермиона смогли сдвинуться с места и подбежать к телу Гарри, продолжавшего лежать на кровати. Его глаза были закрыты, палочка валялась рядом на полу и лишь продолжающееся дыхание, а также легкая дрожь тела говорили о том, что он все еще жив. Но вот невредим ли — оставалось загадкой.       — Что с ним? — панически спрашивала Гермиона.       — Пока не знаю, — пытался продиагностировать состояние парня мракоборец, но заклинание давало совершенно непонятный отклик.       — ПОТТЕР! — раздался из коридора крик дяди Вернона. — Что здесь…       — Сомниум! — направила на него палочку Гермиона и мужчина отправился в глубокий сон.       — Что за самодеятельность? — уставился на нее магическим глазом Грюм. — Захотелось вылететь из школы?       — Директор обещал перехватить сообщения о магии в этом доме, — чуть панически отвечала она, переводя взгляд с него на друга. — А нам сейчас не нужны свидетели и истерики.       — Логично, — кивнул Аластор. — Скорости мышления вам не занимать.       — Плевать сейчас на нее, что с Гарри?       — Не знаю, — повторил Грюм. — Пока он без сознания, а потому сейчас отнесем его на Гриммо, потом я вернусь и чуть подотру память его родственникам. Они забудут о дементорах и решат, что Поттер уехал от них вчера вечером.       — А что если они успели сделать свое дело? — с ужасом в голосе спрашивала Гермиона, продолжая в упор смотреть на лежащего ничком друга. — Что если они высосали из Гарри душу?       — Узнаем через несколько часов. Все, мисс Грейнджер, давайте руку и в путь.       Сириус метался по дому и не находил себе места. Грюм и Гермиона отлучились не более, чем на десяток минут, однако вернулись с бессознательным телом крестника на руках и сообщением о том, что дементоры могли успеть применить к нему свой поцелуй. Это покруче любой другой новости практически убивало мужчину изнутри, заставляя сердце сжиматься от подступающего ужаса, руками трястись в неконтролируемом треморе, а бардак в мыслях не давал возможности взять себя под контроль.       — Успокойся, Бродяга, — пытался утихомирить его Грюм. — Я уверен, Гарри скоро придет в себя и все будет в порядке.       — Да пошло оно все нахуй! — почти кричал тот в ответ. — Если с ним что-то случится, то клянусь, я лично убью Дамблдора за его идиотскую идею держать Гарри под «надежнейшей, блять, защитой!»       — Я понимаю тебя, — с небольшим раздражением продолжал Грюм, — но своими нервами ты тут не поможешь! Да, звучит грубо, но мы здесь уже ничего не сможем сделать, остается лишь ждать.       — Хорошо, — рухнул в кресло Сириус и закрыл лицо руками. — Но тогда держите Наземникуса подальше от меня! Это его вина в том, что он не уследил за вверенной ему территорией!       — Флетчер свое получит, а пока иди наверх и попробуй успокоить мисс Грейнджер. Для нее это стало мощным ударом, плюс она лично наблюдала за этой картиной… Не стоило ее брать с собой…       Блэк не стал возражать, поскольку и сам нуждался в разговоре, а потому направился вверх по скрипучей лестнице, в одну из свободных этой ночью комнат, куда определили бессознательного крестника. По хорошему, стоило отвезти его в больницу святого Мунго, но в таком случае известия о его состоянии могут просочиться дальше, а это только сыграет на руку Волдеморту. Да и вряд ли ему сейчас что-то угрожает, остается просто ждать, пока Гарри очнется и расскажет о своем состоянии.       — Прости меня, Гарри, — раздались из-за двери рыдания Гермионы. — Я хотела как лучше, но вновь теряю тебя!       — Не кори себя, — вошел в комнату Сириус. — Это не твоя вина в том, что дементоры напали на него.       — Но не будь меня, то все было бы иначе!       — С чего ты взяла? — приобнял ее Сириус, стараясь успокоить. — Ты никак не влияла на Гарри, а точнее наоборот, заставляла сидеть дома под защитой. Боюсь представить, что бы произошло, напади они на гуляющего по улице Гарри, не успевшего отправить нам письмо…       — Все было бы лучше! — всхлипывала она. — Он бы не надеялся на защиту, сразу бы применил Патронуса и…       — Ну-ну-ну, — прижал к себе явно шокированную девушку Бродяга, успокаивая больше себя, чем ее. — Я уверен, что скоро он проснется и все будет хорошо…       — Не будет! — вырвалась из его объятий Гермиона и вновь прижалась к груди своего друга. — Я все испортила! Посмотри на него, Сириус! Он ледяной, что труп, а из признаков жизни лишь дыхание!       — Гермиона… — только и мог вымолвить он, не понимающий такой самокритической реакции на произошедшее, поглаживая ее по спине.       По его мнению, все было максимально логично и именно они убедили Гарри остаться под щитами, установленными Дамблдором. Но теперь нужно было узнать причину, по которой те не сдержали дементоров. Судя по записке, сначала все было хорошо и дом был в безопасности, но вот затем они смогли каким-то образом прорваться и совершить свое злодеяние. Неожиданно постучавшаяся в окно сова не добавила оптимизма, поскольку принесенное ей послание лишь увеличило количество проблем в этот вечер.       Уважаемый мистер Поттер!       Согласно имеющимся у нас сведениям, сегодня, в ноль часов и тридцать две минуты ночи, в населенном магглами районе, вы использовали заклинания Аллохомора, Поиска, Редукто, Патронуса, Усыпления, а также применили Обливиэйт в присутствии маггла. За это грубое нарушение Указа о разумном ограничении волшебства, вы исключены из Школы чародейства и волшебства «Хогвартс». В ближайшее время представители Министерства явятся к вам по месту проживания, с тем чтобы уничтожить вашу волшебную палочку.       Поскольку за предыдущее нарушение вы, согласно разделу 13 Статута о секретности, принятого Международной конфедерацией магов, уже получили официальное предупреждение, мы с сожалением извещаем вас о том, что ваше личное присутствие ожидается на дисциплинарном слушании в Министерстве магии 12 августа в 9 часов утра.

С пожеланием доброго здоровья, искренне ваша, Муфалда Хмелкирк. Сектор борьбы с неправомерным использованием магии. Министерство магии.

      — Класс, — прочитал письмо Сириус. — Значит Дамблдор не успел перехватить сообщение… Впрочем у него было-то всего несколько минут…       — Что ты имеешь ввиду? — поднялась красная от слез Гермиона.       — На, — протянул он послание. — Почитай.       Девушка пробежала глазами по строчкам сообщения, неопределенно хмыкнула и вернула взгляд на Сириуса, размышляя над тем, что ему сказать. Ситуация казалась ей максимально абсурдной, на друга напали, его попытался защитить взрослый волшебник, а Министерству казалось важным лишь включить бюрократическую машину и немедленно лишить парня палочки.       — Значит им все равно, что Гарри в этот момент лежал без сознания и его душу вытягивал Дементор?       — В целом, да, — кивнул Блэк. — Заклинание Надзора следит не за конкретным человеком, а за его местом жительства.       — Значит здесь я могу колдовать без опаски? — сделала вид, что была не в курсе этого Гермиона. — Я же в магическом доме?       — Ну да, — подтвердил Сириус. — Как и в «Норе» или любом другом официально зарегистрированном жилище волшебников. Точнее, технически нельзя, но отследить конкретного мага невозможно.       — Замечательно, — кивнула Гермиона, у которой теперь появилось официальное оправдание тому, что она и так все эти недели незаметно колдовала для себя, а также для защиты от обнаружения Сириуса у телефонной будки.       — Только не рассказывай это остальным, — хмыкнул Бродяга. — На самом деле, это весьма большая тайна, которая иначе расползется по всей школе и Надзор полетит в тартарары.       — А мне ты, значит, доверяешь?       — Тебе — да, — кивнул Блэк, — а вот Уизли не очень. Точнее не то чтобы не доверяю, но у них у всех мозгов меньше, чем у тебя одной.       — Это, типа, комплимент? — чуть усмехнулась Гермиона.       — Скорее констатация факта, — улыбнулся ей Сириус. — Ладно, смотрю ты чуть успокоилась?       — Немного, — кивнула она.       — Тогда сейчас пойдем спать. Гарри требуется… Да что такое?       Новая сова влетела в открытое окно и буквально сбросила на них письмо с печатью Министерства, круто развернувшись в воздухе.       — Они что там, круглосуточно сидят? — не понимал Бродяга, держа в руках конверт. — Ну и что тут у нас?       Уважаемый мистер Поттер!       В дополнение к нашему письму, отправленному приблизительно двадцать две минуты назад, сообщаем вам, что Министерство магии отменило свое решение о немедленном уничтожении Вашей волшебной палочки. Вы можете сохранить ее до дисциплинарного слушания, назначенного на 12 августа, когда и будет принято официальное решение.       После консультаций с директором Школы чародей­ства и волшебства «Хогвартс», Министерство согласилось отложить до этого времени также и решение вопроса о вашем пребывании в школе. Вам, таким образом, надлежит считать себя временно исключенным, вплоть до окончания расследования.

С наилучшими пожеланиями, искренне ваша, Муфалда Хмелкирк. Сектор борьбы с неправомерным использованием магии. Министерство магии.

      — Зашибись, — оценила письмо читающая через плечо Сириуса Гермиона. — Профессор Дамблдор, видимо, все же подсуетился, а на слушании Грюм ходатайствует о том, что это он использовал заклинания. Вот только нужно узнать, осталось ли кого защищать…       — Гермиона, — доверительно посмотрел на нее Сириус, — я надеюсь, что с Гарри все хорошо. Я верю в лучшее и что ему повезло, так что верь и ты.       — Верю, — вздохнула она. — Он выкарабкается… Всегда выкарабкивался…       — И еще раз говорю тебе: ты ни в чем не виновата, Гарри находился под надежными щитами и спокойно ждал нас несколько часов, пока летела Букля, — убеждал девушку Бродяга. — Другой вопрос — почему они слетели, но уж явно не из-за тебя! Скорее всего, их работу нарушил тот, кто послал дементоров.       — Я знаю, — грустно кивнула Гермиона. — Но если бы я действовала более активно… Быть может, забрала Гарри с собой еще несколько дней назад…       — Мы не можем утверждать, как могло быть иначе, — вздохнул Сириус. — Все наши действия дают лишь возможные предположения, а никак не гарантируют стопроцентный результат. И легко судить, когда смотришь в прошлое, ведь будущее не такое явное и очень даже неопределенное.       — Я все это понимаю, Сириус, — смахнула Гермиона очередную слезу. — Но я должна была предпринять хоть что-то, чтобы не допустить подобного! Я должна была действовать иначе! Только я ответственна за…       — Знаешь, если так рассуждать, то всему человечеству стоит немедленно засадить себя за решетку, — усмехнулся Блэк. — Каждый может совершать ошибки, делать или не делать вещи, от которых потом будет хуже. Ведь я тоже мог наплевать на Орден и забрать Гарри сюда, но не сделал… Грюм мог, Назем мог, да даже близнецы легко могли в пару прыжков притащить его в штаб, чай трансгрессируют теперь по поводу и без. И что, нам всем впасть в апатию, что мы послушались Альбуса и это привело к таким последствиям? — мрачно говорил он. — Да, мне тоже тяжело, что Гарри сейчас находится в таком состоянии, но это не повод бесконечно винить себя в том, что от тебя никак не зависит.       — Возможно, ты прав, — вздохнула Гермиона. — Прошлое уже не изменить и нужно решать, что делать в будущем…       — Тогда пойдем, — повел он Гермиону из комнаты, — тебе нужно поспать, завтра тяжелый день.       Но на следующее утро, несмотря на все желание и веру взрослых волшебников, Гарри продолжал лежать без сознания и лишь мерно дышать, не подавая иных признаков присутствия сознания. Грюм впервые в жизни видел такую реакцию тела на поцелуй дементора и совершенно не знал что делать, поскольку, в теории, организм, даже если остался без души, должен был продолжать функционировать нормально, просто у него исчезали все чувства, эмоции, воспоминания и, как таковая, личность.       — Хуйня какая-то, — рассуждал мракоборец уже ближе к вечеру, на внеочередном собрании Ордена, — мальчишка должен был проснуться и дать нам понять результат, однако этого не происходит.       — Может это из-за того, что ты согнал дементора в середине процесса? — высказывал предположение Сириус. — Может душа наполовину вышла, а теперь не знает, что дальше делать?        — Такого быть не может, — помотал головой Аластор, от чего подглючивающий глаз задергался в разные стороны. — Душа либо высосана, либо нет, третьего не дано!       — Я приглашу Поппи, — взял слово Дамблдор. — Поскольку в Мунго нам пока хода нет, то может быть она сможет чем-то помочь…       — Она школьная целительница, Альбус, — глянул на него Грюм. — Ты слишком сильно на нее полагаешься.       — Может быть, но пока у нас нет выбора.       — А если нанять кого-нибудь извне? — задумчиво чесал подбородок Кингсли. — Мунго не единственное лечебное заведение в мире.       — Если мадам Помфри не справится, то я обязательно последую этому совету, — заверил его директор. — Но пока я хочу обойтись минимальным вниманием.       Гермиона целый день не находила себе места. Несмотря на заверения Сириуса, она корила себя за произошедшее и считала единственной виноватой в случившемся. Гермиона не отходила от кровати Гарри и хоть и прекратила плакать ближе к обеду, но все же не могла покинуть своего друга, решив лишь к вечеру отвлечься и привести комнату в порядок. Простые действия позволяли хоть как-то оживить помещение и превратить его из палаты умирающего в обычную спальню, а движение и работа не давали мрачным мыслям окончательно завладеть сознанием.       — Тергео! — направляла она палочку на запыленные и загрязненные поверхности, от чего они начинали сиять первозданной чистотой. Простое «Репаро» чинило отвалившиеся и прогнившие дверцы шкафов, а «Эскуро» уносило кучки мусора в никуда.       С помощью магии, весь огромный дом можно было привести в порядок меньше, чем за день, однако миссис Уизли, поддерживая легенду о запрете колдовства, заставляла их убираться руками. Второй же причиной, по которой миссис Уизли сама не сделает это, было, очевидно, ее желание занять детей хоть чем-то, дабы они не лезли в дела Ордена. Такое количество молодых колдунов крайне мешало скрытности организации, а следовательно нужно было запрячь их нудной и выматывающей работой.       — Гарри, — прошептала девушка, сидя на кровати рядом с ним, окончив с комнатой, раздвинув взмахом палочки тяжелые шторы и наполнив ее светом закатного солнца, — пожалуйста, приди в себя! Я не прощу себе, если ты покинешь нас…       — Гермиона, — раздался голос появившегося в дверях Рона. — Ты сегодня совсем ничего не ела и мама зовет тебя на ужин.       — Я не голодна, — помотала головой Гермиона, радуясь тому, что он не зашел парой секунд раньше.       — Как ты так быстро очистила комнату? — удивился прошедший в нее Рон.       — Если меня не отвлекать, я очень продуктивна, — хмыкнула она.       — Да уж, — присел рядом с ней на кровати Рон и приобнял за плечи. — Идем, тебе действительно нужно поесть. Нельзя же так…       — Это тебе еда важнее всех, Рональд! — неожиданно вспылила она и скинула его руки с себя. — Повторяю еще раз: я не голодна, так и передай маме! И попрошу больше не отвлекать меня, пока я пытаюсь понять, что происходит с Гарри!       — Тише ты, — поразился ее реакции Рон. — Мне еда не важнее всех, но он сейчас в безопасности, завтра прибудет мадам Помфри и поставит его на ноги.       — Она школьная медиковедьма, а не целитель-менталист из Мунго, — горько усмехнулась Гермиона. — Я не сомневаюсь в ее желании помочь, но не думаю, что она каждый день лечит последствия от прерванного поцелуя дементора.       — Она справится, — уверенно отвечал Рон. — Дамблдор верит в нее, а я…       — А ты веришь ему, я знаю. А потому прошу, оставь меня и иди ужинай.       — Хорошо, — сдался Рон. — Может ты не голодна, но я все же да, однако, если что, спускайся вниз, мы будем тебя ждать.       — Иди, — грустно кивнула своим воспоминаниям Гермиона и взмахом палочки заперла дверь за спиной своего друга. — Ты не меняешься, Рональд…       Гермиона нашла в библиотеке Блэков несколько книг о разуме и душе, которые Сириус прежде проверил на опасность и разрешил взять, после чего вернулась в комнату с Гарри и погрузилась в чтение. Неровный свет масляной лампы плохо способствовал усвоению материала, а потому она вновь наколдовала «Люмос» и воткнула палочку в изголовье кресла, чуть упростив себе задачу, хоть и не очень успешно. К сожалению, в этих книгах было крайне мало написано про поцелуй дементора и его последствия, делая в основном упор на иные повреждения мозга и ужасы сошедших с ума людей, а потому с каждой строчкой у Гермионы опускались руки.       Уже глубоко за полночь девушка захлопнула книгу и кинула ее на стол, понимая, что ничего полезного там не найдет. Глаза буквально слипались и намекали на то, что ей самой пора бы идти спать, но она словно боялась уйти от Гарри, считая, что не имеет права это делать, поскольку была уверена в своей вине за случившееся. Несколько бесконечно тягучих минут она стояла у изголовья огромной кровати, на которой тело ее друга занимало не больше четверти пространства, словно прилипнув к полу и не решаясь двинуться к выходу.       — Не могу я тебя отпустить, — вздохнула она. — Не в этот раз.       Гермиона, наплевав на все нормы приличия и возможные непонимания, но все же оставаясь в уже привычной ей майке и шортах, аккуратно забралась на кровать с другой стороны от Гарри и легла рядом с ним, вглядываясь в его умиротворенное, но ледяное лицо. Колдунья готова была на все, лишь бы он сейчас проснулся, посмотрел на нее своими яркими изумрудными глазами и просто поздоровался, но тот продолжал лишь тихо дышать и ничего более.       — Гарри, — прошептала Гермиона, пододвинувшись ближе и обняв своего друга, положа голову ему на плечо, — пожалуйста прости меня… Умоляю, приди в себя и скажи хоть что-то… Вернись…       К сожалению, тот так и остался недвижимым, но было бы глупо надеяться на мгновенное излечение простыми словами. Из глаз Гермионы вновь брызнули слезы, стекающие по ее щекам и пропитывающие футболку на груди друга. Психологическое состояние девушки было просто отвратительным и она не могла себя заставить бросить Гарри одного, в очередной раз обещая всегда быть рядом. Гермиона накрыла их обоих легким покрывалом, запечатала магией дверь и, обняв его и шепча его имя, беспокойно уснула.       На следующее утро, к сожалению Гермионы, ничего не изменилось. Гарри все также лежал неподвижно и не издавал и звука, чему она нисколько не обрадовалась. Уже второй день он не мог прийти в себя и это не означало ничего хорошего, а наоборот вытягивало надежду из нутра Гермионы, заставляя скручиваться всему организму в неприятный ком. Неопределенное состояние Гарри убивало даже сильнее, чем прямое доказательство отсутствующей души, ибо заставляло рвать себя изнутри надеждой на чудо.       — Доброе утро, Гарри, — все же поздоровалась с ним Гермиона, ожидая, что внутри он слышит ее. — Надеюсь, тебе там лучше и скоро ты вернешься к нам.       Она абсолютно не смутилась того, что проснулась в одной кровати со своим другом, словно это было для нее нормой. С другой стороны, они уже многие годы были знакомы, всегда помогали друг другу и она хотела быть к нему так близко, как только могла, если это только поможет ему очнуться. Девушка, повинуясь мимолетному желанию, провела рукой по линиям лица Гарри и с удивлением обнаружила, что тело начало набирать температуру. Оно все еще было холоднее, чем нужно, но уже не столь ледяным, как раньше, что несказанно ее обрадовало и вселило больше сил в слабую надежду на исцеление.       Прибывшая к обеду мадам Помфри не особо разделила ее энтузиазма, считая это слишком малым признаком оживления. Повышение температуры тела могло обозначать совершенно разные вещи, включая начинающуюся лихорадку, но факт оставался фактом. Она несколько часов колдовала над Гарри, вливала в него восстанавливающие эликсиры, но увы, была вынуждена признать свое поражение перед состоянием парня.       — Я все же советую обратиться в Мунго, — говорила женщина вечером на собрании Ордена. — Мистер Поттер, если верить моим заклинаниям, завис где-то между нашей реальностью и чем-то иным, словно он действительно почти покинул свое тело, но теперь не знает, как в него вернуться.       — Увы, но мы не можем этого сделать, — вздохнул Дамблдор. — Если Волдеморт, а еще хуже, «Пророк», прознает о его состоянии, то это сильно навредит ему и всем нам.       — Тогда я могу посоветовать одного целителя частной практики, — предложила мадам Помфри. — Он опытный менталист и я уверена, за определенную плату, будет готов принять Обет о неразглашении.       — Вы хорошо с ним знакомы? — уточнил Альбус. — Как он отреагирует на подобные вещи, а также людей, живущих в этом доме? — перевел директор взгляд на Бродягу.       — Он давал клятвы о целительской тайне, ему без разницы кого лечить, — пожала плечами Поппи. — Вопрос лишь в цене услуг.       — Если этот человек вытащит Гарри с того света, — взял слово Сириус, — то я готов отдать ему все деньги Блэков и дом в придачу. Давайте контакт вашего знакомого, он нам сейчас просто необходим.       Увы, но даже рекомендованный женщиной целитель, мистер Симсон, появившийся на пороге дома через пару дней, не смог понять причин такого состояния молодого мага, а лишь предполагал о них, стараясь не отвлекаться на окружение и личность его пациента. Он, конечно, был готов ко всему, но увидеть полуживого Гарри Поттера, в компании серийного убийцы Сириуса Блэка, а также директора Хогвартса, было крайне странно, но, как профессионал, он отбросил все предрассудки и честно проработал без отдыха практически целые сутки, хоть и без особого результата.       — Мадам Помфри была права, — заключил целитель. — Мистер Поттер, судя по всему, подвергся почти завершенному поцелую дементора, однако что-то защитило его душу от окончательного высасывания, удлинив необходимое время для завершения процесса и позволив мистеру Грюму успеть помешать. Я даже не могу представить, что это могло быть, возможно нечто, напоминающее другой слой души, но сейчас он находится там, откуда может выбраться лишь сам, а потому остается только ждать и надеяться на лучший исход.       — Что вы имеете ввиду? — уточнил Сириус. — Как может быть в человеке два слоя души?       — Я не знаю, как это правильно описать, — вздохнул мистер Симсон, пощелкав пальцами и подбирая слова, — но вы должны благодарить эту защиту, что не позволила дементору закончить свое дело. Однако сейчас мистер Поттер должен словно бродить в темном лабиринте без единого лучика света и пытаться наугад найти одну из двух дорог.       — Одну из двух?       — Он может как вернуться в мир живых, так и окончательно покинуть тело, — пояснил он. — Я не знаю способов, как указать ему путь, да и никто не знает, так что все будет зависеть от него. К сожалению, для подобных вещей еще не придумали методов исцеления.       — И как скоро мы увидим результат?       — Если бы я мог хотя бы предположить… — пожал плечами целитель. — Случай мистера Поттера уникален, а потому я не могу дать прогнозы. Возможно, он очнется в эту минуту, а может быть через месяц… В любом случае, я рекомендую оставаться рядом с ним, дабы ваши магические и ментальные ауры могли притягивать к жизни. Не уверен, что это поможет, но лучше, чем ничего.       — Спасибо вам, мистер Симсон, — кивнул Бродяга. — Если вы сможете узнать хоть что-то, сообщите нам.       — Разумеется, мистер Блэк, — пообещал целитель, собрал свои вещи и ушел из дома.       Ситуация складывалась весьма неоднозначная. Сириус, рассказавший все ожидающей его Гермионе, чуть ли не молился на эту неведомую защиту, что спасла Гарри от окончательной потери, дав шанс найти дорогу домой. Бродяга не был специалистом по ментальной магии, зная лишь основы окклюменции и легиллименции, но готов был простить Дамблдору все его грехи, если это его чары помогли Гарри при атаке дементоров.       — Так что, нам остается только ждать, — закончил Сириус монолог. — Целитель, увы, лишь высказал предположения, без какой либо конкретики… Раньше подобного не было…       — Его можно понять, — усмехнулась Гермиона. — Гарри целиком состоит из уникальных случаев, которые ранее не поддавались изучению… То спасение от Авады, то выживание при укусе Василиска, то телесный Патронус на третьем курсе…       — А еще победа в Турнире, спасение от Волдеморта, при помощи Экспеллиармуса и единичных палочек-близнецов, — поддерживал ее рассуждения Сириус, — а теперь еще неведомый щит против высасывания души… Да свались на меня столько всего в этом возрасте, я бы пошел и весело повесился, чтобы с ума не сойти, а Гарри еще держится…       — И надеюсь, что скоро он придет в себя, — слабо улыбнулась девушка. — Температура растет с каждым днем и это не может не радовать.       — Ага, — рассеяно кивнул Бродяга. — Ладно, время позднее, идем пока спать.       Следующие несколько дней Гермиона практически ничего не ела, проводя целые сутки в комнате Гарри и не обращая внимания на остальных обитателей дома. Иногда к ней заходили Рон, Джинни или близнецы и пытались хоть как-то отвлечь девушку, принося бутерброды, вызывая на разговор или рассказывая шутки, но она лишь продолжала читать книги и винить себя за случившееся, а ночами запирала дверь и тайно спала в обнимку со своим другом, следуя совету целителя и надеясь на то, что Гарри почувствует ее и пойдет по верной дороге.       Несколько раз в день стабильно появлялся Сириус, также тайно надеясь, что слова целителя о близком контакте помогут крестнику прийти в себя. Порой по несколько часов Сириус обсуждал с Гермионой прочитанные ею талмуды из библиотеки, объяснял непонятные моменты, рассказывал забавные истории, позволяя настроению чуть улучшаться и не погружаться в пучину мрака. Девушка весьма сильно удивилась тому, что у него был довольно неплохой педагогический талант к объяснениям, хоть и скрытый в глубине.       Шутки ради и пользы для, он даже подробно рассказал о том, как накладывать Дезиллюминационные чары, попросив потренировать их по прибытию в Хогвартс. Гермиона лишь поблагодарила Бродягу и, после его ухода, стала активно учиться делать их самостоятельно, в те промежутки, когда глаза дико уставали от полувыцветших строчек текста. Однажды даже чуть не попалась Рону, когда тот пришел в очередной раз проведать ее и Гарри.       — Ты целыми днями сидишь здесь, — пытался растормошить ее Уизли, — засиживаешься допоздна, а утром уже как штык. Такое чувство, что ты и спишь в этой комнате.       — Не говори ерунды, — не желала говорить правды Гермиона, дабы не провоцировать возможные неприятные разговоры. — Я его друг и ты, к слову, тоже, а потому мы должны приложить все усилия к его выздоровлению.       — Ты же слышала целителя, — вздохнул Рон. — Гарри сейчас сам по себе и мы мало чем можем ему помочь. А дом наполнен кучей волшебников и их аурами.       — И что? — вскинула она на него свой взгляд. — Сдаться? Бросить его одного в трудной ситуации? Извини, Рональд, но я никогда так не сделаю!       — Я не бросаю! — запротестовал тот. — И я тоже всегда буду готов быть рядом, несмотря на трудности, но сейчас…       — А что сейчас? — горестно усмехнулась Гермиона его словам. — Сейчас Гарри нуждается в нас как никогда, а ты целыми днями валяешься на диване, жрешь всякую хрень и…       — Я занят заданиями мамы по уборке дома, — не дал ей договорить чуть разозлившийся парень.       — О, Мерлин! — почти крикнула Гермиона. — Дом он убирает, какой кошмар! Мама, наверное, загоняла бедного мальчика? Ты за целый день нашел лишь пять минут на то, чтобы прийти сюда и уточнить как у меня дела!       — Не говори так, Гермиона! — явно обиделся он. — Если бы я знал как, я бы обязательно помог, но я не целитель!       — Тогда не мешай это делать мне. Все, Рон, иди, я занята.       Несмотря на то, что она была немного зла на Рона, девушка вполне понимала его характер и привязанность больше к своей семье, чем к другим, а потому не сильно заставляла делать что-то иное и не кидалась на него с предъявами каждый раз, когда они сталкивались в коридоре, однако сама целиком и полностью посвятила себя заботе о Гарри. Каждое утро она проверяла температуру друга и удовлетворенно хмыкала, замечая, как она постепенно приходит в норму, что по ее мнению, вполне говорило о верном пути к исцелению. Каждый раз, когда она просыпалась рядом с ним, то по несколько минут словно любовалась его расслабленным лицом и спокойным мерным дыханием.       Это было так необычно, поскольку в большинстве своем, особенно последний год, оно выражало озабоченность и страхи, а никак не умиротворение. Гарри рос в тяжелых и трудных условиях, постоянно переживая далеко не самые приятные эмоции, что отражалось на внешности и характере. Да, он все еще был худ и не отличался горой мышц, но при этом жилист и вынослив, а внутри находился настоящий стальной стержень, не позволяющий сломаться даже под гнетом самых сильных испытаний. И девушка бы сильно лукавила, если бы сказала, что Дамблдор не приложил руки к выращиванию этого стержня, пусть и своими, довольно странными методами.       — Здравствуй, Гарри, — здоровалась она с ним по привычке, гладя по непослушным волосам. — Я знаю, что ты меня не слышишь, но надеюсь, все же идешь нужной дорогой к жизни. Сегодня я планирую закончить ту жуткую книгу и перейти к следующей, а ты отдыхай и набирайся сил.       С этими словами она, поддаваясь внезапному порыву, прикоснулась своими губами к его лбу, где наконец не почувствовала холода и на ее лице появилась счастливая улыбка. Девушка верила, в отличии от целителей, что именно температура Гарри являлась одним из самых важных признаков исцеления и значит он уже близок к тому, чтобы вернуться к ним. Она хотела было встать, заправить постель и начать протирать влажной марлей тело друга, как тот внезапно пошевелился, чуть раскрыл рот и с трудом прохрипел:       — Гер…м…и…на…а…а…а…       Сказать, что Гермиона была в шоке — значит ничего не сказать. Внутри нее буквально кувыркалось сердце от радости, а на душе пели птицы, но Гарри пока не просыпался и продолжал лежать на кровати, однако под закрытыми веками было видно, как зашевелились глаза, а по телу шло почти незаметное, но все же движение, которого так не хватало всю эту неделю.       Эти малейшие признаки жизни, а также факт наличия памяти о ее имени, позволяли осторожно ликовать от восторга, что душа Гарри, возможно, осталась при нем. Оставалось лишь подождать еще немного, прежде чем организм полностью придет в себя и пробудится, так что, возможно, уже к вечеру она сможет вновь увидеть его красивые изумрудные глаза.       — Гарри… — прошептала она с улыбкой и мокрым взглядом, — пожалуйста, возвращайся ко мне скорее… Я столько хочу тебе рассказать…       — К тебе? — уточнил стоящий в проходе и чем-то недовольный Рон. — Значит, ты действительно ночуешь здесь?