Гриффиндорский гамбит

      Тьма. Полнейшая и беспросветная тьма. Это то, что окружало Гарри Поттера с того момента, как он на себе испытал что это такое — когда из тебя вытягивают душу. Вокруг него была абсолютная темнота, словно он висел в непроглядном мраке космоса без единой звезды, однако все же стоял на некой твердой поверхности и пытался осознать происходящие с ним события. Сначала даже казалось, что у него тупо отказало зрение, но непонятная внутренняя уверенность твердила, что это не так. К удивлению Гарри, изначально не было и толики страха, ибо непонимание ситуации слегка притушило все эмоции.       — Ау! — попытался сказать он, но из горла не вырвалось и звука, словно в этом месте его и не было. Было очень странно не видеть и не слышать буквально ничего, и вот это уже очень испугало молодого мага. Гарри хотел было бежать к выходу из этого места, но внезапно осознал, что не представляет куда идти. Парень пошевелил руками и ногами, попробовал похлопать себя по бокам и, к своему счастью, все же ощутил свое тело, что позволило несколько взять себя в руки.       «Зашибись…» — констатировал про себя Гарри. — «И где я?»       Разумеется, никакого ответа не последовало, а потому он сел на ничто и глубоко задумался, пытаясь унять беззвучно колотящееся сердце и глубокое дыхание. Теоретически, если его поцеловал дементор, то это были его внутренности, что нисколько не добавляло оптимизма, однако, кажется, было воистину свершившимся фактом. Довольно неприятным и мерзким, но все же фактом.       «И что теперь делать?» — вопрошал он сам себя. — «Бродить в темноте этого склизкого урода?»       «Можно хоть куда-то пойти и найти выход», — подсказывало подсознание.       «Куда? Откуда тут выход?» — вздохнул Гарри. — «Чай не в темном чулане Хогвартса».       «А что, так и будешь сидеть на жопе целую вечность?» — язвило оно. — «Двигайся!»       «Идти в темноту?» — хмыкнул Гарри про себя. — «Ну раз другого выбора нет, вперед!»       Волшебник сделал шаг, затем еще один и еще. Он не знал куда идти, не понимал даже примерной цели и не видел возможных препятствий, однако оставаться на месте было бы еще большей глупостью, а потому продолжал просто шагать в неизвестном направлении, надеясь достичь хоть какой-то точки. Гарри не понимал, сколько он прошел, какое количество раз поворачивал, да и вообще выдерживал ли прямую линию, однако некое ощущение подсказывало, что он на верном пути, хотя ничего, кроме мрака и тишины, даже не намекало на это. Он словно плыл где-то внутри своего сна, однако мысли, на удивление, были чисты и ясны, чего не случалось курса так с третьего, словно пропал вечно давящий на него угнетающий фон.       Время практически перестало существовать, ни один из органов чувств не мог подсказать, какое количество часов Гарри провел в пути, хотя явно не минуту и даже не час. Однако, неожиданно он запнулся о что-то маленькое и податливое, и чертыхнулся про себя. Маг присел на корточки и попытался ощупать предмет, оказавшийся чем-то напоминающим маленького ребенка, хоть и весьма странного на ощупь. Но откуда ему знать, как должны ощущаться маленькие, едва родившиеся люди?       «И что, дементоры высасывают души даже из детей?» — пришла ужасающая мысль. — «Жаль, но похоже, что так…»       На всякий случай, он взял с собой свою находку, поскольку был уверен в том, что дитя не сможет само добраться в нужное место, и двинулся в дальнейший путь. Гарри размышлял о смысле своей короткой жизни, пытался понять причины поведения других и вспоминал близких, но чем дольше была дорога, тем меньше мыслей крутилось в голове молодого мага, словно прошлая жизнь забывалась и превращалась во что-то мирское и незначительное. Лишь какие-то отрывочные воспоминания о паре каких-то карих опалов продолжали болтаться в плавно угасающем сознании.       Практически ничего не держало гриффиндорца в прошлом, словно что-то навязывало мысль о будущем. Ему казалось, что он уже несколько дней брел в одном направлении, постепенно забывая то, кем являлся в далеком прошлом, и готовясь к переходу в следующий мир, как увидел вдалеке точку белого света.       «Может это выход?» — задумался Гарри и ускорил шаг. Она манила его, заставляла ускоряться и под конец почти бежать, желая оказаться как можно ближе, при этом не потерять душу младенца на руках. С каждым моментом точка словно росла в размерах, превращаясь в крупный шар и маня к себе все сильнее, подсознательно внушая мысль о конечной цели путешествия. Но буквально за несколько шагов до цели, когда парень хотел уже просто прыгнуть в сторону света, он услышал первый за длительное время посторонний звук, заставивший его встать на месте как вкопанный и прислушаться.       — Гарри… — доносился с противоположной от «выхода» стороны знакомый и почти забытый шепот. — Пожалуйста… Вернись…       — Гермиона? — изумился волшебник и уставился назад во тьму.       Его словно окатило его ледяной водой, заставляя изо всех сил потрясти головой, вернуть контроль над сознанием и вновь получить мысли о жизни и прошлом. Голос подруги, прорвавшийся сквозь оковы безмолвия, буквально встал якорем, связывающим его с миром живых. Он был здесь, он был уверен, что все еще являлся человеком, помнил свое имя. И Гарри точно знал, как бороться с наваждением от желанного «выхода», ведь Барти Крауч отлично обучил его сопротивлению Империусу.       — Гарри… — продолжила звать подруга.       — Гермиона! — беззвучно кричал он, с ужасом осознавая свое положение. — Я слышу тебя! Гермиона! Говори со мной!       Светящийся шар не добавлял освещенности в целом, не позволяя разглядеть ни себя, ни малое дитя, но продолжал манить к себе, словно притягивая внимание и не давая сосредоточиться на голосе девушки. Гарри не знал, что делал этот сгусток света, но всегда целиком и полностью верил Гермионе. Выход не сдавался, убеждая его в том, что все может закончится именно сейчас, мир и покой ждут, а там, во тьме, было неизвестно что, но…       — Гарри… Пожалуйста… — продолжала шептать Гермиона, а парень словно почувствовал на себе ее руки и лежащую на груди голову.       Гарри с трудом соображал как поступить, едва сохраняя контроль за своим телом, но подошел к шару и опустил возле него маленького человечка, тут же принятого им и исчезнувшего во вспышке света, явно намекающего на то, что это действительно путь наружу и просто необходимо было качнуться вперед. Всего одно движение, одно напряжение мышц и все, конец непонятной тьме, свет зовет дальше. Вперед. Туда, где будет намного лучше, чем здесь, и маг хотел было уже сделать последний шаг, но…       — Гарри… — вновь раздался зов подруги и Гарри, невероятным усилием воли, поднял ногу и сделал шаг назад, оборачиваясь себе за спину и прислушиваясь к столь родным интонациям. — Пожалуйста, Гарри… Борись… Услышь меня…       — Гермиона! — окончательно прорвался сквозь чары шара парень, разворачиваясь на месте и устремляясь вновь во тьму, набирая скорость и унося себя как можно дальше от белого света. — ГЕРМИОНА!       Сколько Гарри бежал на ее зов он не знал. Возможно час, возможно полдня, возможно несколько суток, но усталости не было, а потому Гарри не сбавлял темп, ориентируясь в полнейшей темноте лишь на звук ее голоса, порой прерывающегося, но со временем возвращающегося вновь, словно путеводный маяк, ведущий его к жизни среди ледяного океана вечной темноты, помогающего избежать гигантских айсбергов и водоворотов.       — Гарри… Вернись…       — Я бегу! — кричал он в ответ, надеясь что она сможет услышать его и не прекратит зов. — Бегу, Гермиона! Зови меня! Не прекращай!       Казалось, что с каждым шагом к нему возвращается жизнь и чувства. С каждым движением в груди буквально разгорался пожар чувств и эмоций, начинало стучать сердце, работали внутренние органы, а до ушей стал доноситься гулкий звук собственных шагов, будто он несся по абсолютно гладкой и твердой поверхности, напоминающей каменные коридоры Хогвартса.       — Гарри… — доносилось все ближе и ближе.       — ГЕРМИОНА-А-А! — орал он во всю мощь своих легких и, наконец, смог услышать свой голос. — ГЕРМИОНА-А-А-А-А-А-А-А-А!       Последние несколько шагов гриффиндорец пробежал целиком и полностью ощущая себя живым человеком, вернув себе все органы чувств. Он слышал свое дыхание, чувствовал биение сердца, ощущал свои запахи и подступал к чему-то, по звуку напоминающему невидимую воронку, засасывающую все вокруг. Это столь напомнило ему ощущения от поцелуя дементора, что по началу даже испугался повторения произошедшего. В один момент он даже подумал, что это ловушка и хотел было развернуться и направиться в сторону шара света, все еще удивительным образом маячащего на горизонте, несмотря на столь долгий путь от него, однако…       — Гарри… — в очередной раз донесся голос подруги, шедший прямо из этой воронки. — Пожалуйста… Возвращайся… Ко мне…       — Я иду, Гермиона, — доверился он ее голосу и, собрав всю свою смелость и силу воли в кулак, прыгнул в невидимый вихрь, затянувший его словно мощный поток из ничего, и утягивающий как можно дальше из этой непроглядной тьмы.

***

      Гермиона подняла взгляд и уставилась на замершего в проходе Рона. Он застал ее врасплох в весьма двусмысленном положении, а потому следовало исправлять неловкую ситуацию, хотя бесцеремонность Рона весьма раздражала. Он всегда отличался способностью просто вломиться в комнату, даже не предупреждая о своем прибытии, и потому мог увидеть то, чего не следовало бы, иначе конфликт был неизбежен.       — Вот умеешь же ты испортить настроение! — воскликнула Гермиона. — Хоть бы постучался!       — Ты сама просила проводить больше времени с Гарри и я решил пораньше зайти к нему, — оправдывался тот. — Прости, но дверь была не заперта и тут я увидел, как ты выбираешься из его кровати!       — И что с того? — не стала она отнекиваться.       — Гермиона, это не нормально! Я так понимаю, ты уже неделю живешь в этой комнате и спишь с Гарри в обнимку!       — И что? — повторяла Гермиона. — В чем проблема-то, Рон? У тебя ревность проснулась что ли?       — Но он же твой друг, а не парень! Как ты…       — Перестань думать членом и начни, наконец, мозгом! — прошипела она. — Если это поможет найти ему путь в жизнь, то я готова хоть целыми днями лежать с ним в одной постели и, к слову, это сработало!       — В смысле? — вытянулось лицо Рона. — Он очнулся?       — Не совсем, — помотала головой Гермиона, растрепывая свои пышные каштановые волосы. — Но он чуть пошевелился и произнес мое имя, когда я голосом поздоровалась с ним.       — Правда? — чуть смущенно уточнил он. — Прости, я чуть вспылил… Видимо, действительно иногда нужно включать мозг, особенно когда видишь двоих друзей под одним одеялом.       — Это нормально, — улыбнулась она, подошла к нему и чуть потрепала по голове. — Тебе взрослеешь и гормоны заставляют смотреть на все в несколько ином свете.       — Откуда ты знаешь?       — Оттуда, что я тебя еще старше, — весело ответила Гермиона, будучи в хорошем настроении, которое улучшилось благодаря услышанному голосу Гарри, — а если учитывать использование маховика, то биологически я еще немного вырвалась вперед, не говоря уже о том, что девушки взрослеют раньше.       Друзья, решив конфликтную ситуацию, направились на завтрак, спускаясь вниз по скрипучей лестнице и проходя в большой зал с массивным дубовым столом, где за плитой уже занимался приготовлением пищи Кикимер. Хоть Сириус и не воспылал к нему любовью, но с некоторых пор перестал шпынять, а чуть налаженные связи с портретом матери благосклонно сказались и на эльфе, так что тот, по крайней мере, перестал обзывать Гермиону грязнокровкой, а к остальным относился как к нормальным гостям.       Девушка, заметив явные улучшения в состоянии Гарри, практически светилась от счастья и распирающих ее эмоций. Целая неделя неизвестности высосала все силы и энергию, зато всего одно слабое слово друга вернуло их сполна, позволяя вновь почувствовать всю прелесть жизни. Теперь она была уверена, что Гарри обязательно очнется и придет в себя, нужно было лишь немного подождать.       — И что делать с этим всем? — рухнул на стул Рон. — Я про гормоны и прочее.       — Не сопротивляться, — пожала плечами Гермиона, — ибо бесполезно. Советую найти себе кого-нибудь в пару и завести отношения вне нашей троицы, дабы начать познавать этот дивный мир общения с противоположным полом.       — Как ты с Крамом? — чуть резко бросил Рон.       — Ну вроде того, — кивнула она. — Хоть это был лишь мимолетный романтический эпизод, не выросший во что-то большее, но все же он помог расслабиться и получить удовольствие. Ну и лучше понять, что происходит в эти моменты.       — Прости, Гермиона, — вздохнул парень. — Походу, я действительно увидел в твоей заботе о Гарри немного иной подтекст.       — Это какой же? — усмехнулась она, хотя у самой уже был ответ на этот вопрос.       — Ну не знаю, — уставился на нее друг. — Но очень похоже на то, что вы встречаетесь.       — Мерлин, Рон! — воскликнула Гермиона. — И что с того? Будто тебя больше ничего не волнует во всей этой ситуации?       — Так это правда? — с некоторой сталью в голосе спросил Рон.       — Нет! — отвечала Гермиона. — Но даже если бы это было так, то тебе-то какое дело? Мы с Гарри свободные люди, и если бы видели друг в друге нечто большее, то начали бы встречаться, невзирая на мнения окружающих, даже тебя. Но он, если ты не помнишь, сохнет по Чжоу, так что твои дебильные подозрения не имеют оснований.       — Ну да, — притих Рон. — Извини еще раз… Просто эта сцена выбила меня из колеи и я немного не так все понял… Разумеется, ты права…       — Ничего, со временем поймешь, — отвечала Гермиона, решив без промедлений расставить все точки над «ё». — Говорю сразу, дабы потом не было недомолвок: ты и Гарри мои друзья, и я не хочу разрушить наши отношения дебильной ревностью или чем-то похожим. Мне хватило твоей недовольной физиономии в прошлом году!       — Что ты имеешь… — хотел было начать Рон, но вспомнил свой прокол со Святочным балом. — А, понял. Прости, я тогда действительно повел себя как идиот.       — Умнеешь на глазах, — кивнула она и захотела накинуть несколько советов. — Но если тебе неймется и в голове пляшут странные мысли, то тогда наберись смелости и найди себе девушку!       — Девушку? — изумился Рон. — Но…       — А что такого? — хихикнула Гермиона. — Тебе вроде как не двенадцать, и пора бы задуматься насчет общения с противоположным полом, иначе всех красивых разберут. И будешь потом, как перед тем Рождеством, предлагать встречаться мне, как последнему шансу, а затем бегать и истерить, что я пошла на бал с другим! Это было тупо обидно!       Рон с покрасневшим лицом задумался над ее словами и прикинул, что в целом она была права. Ему всегда внешность была важнее внутренних качеств человека, а потому до бала он действительно не замечал в своей подруге красивую девушку, но все изменилось в прошлое Рождество и с тех пор внутри что-то щелкнуло, заставив его смотреть на нее по-иному.       Он увидел ее с другой стороны, в чудесном наряде, с восхитительной прической и макияжем, да еще и в компании такой знаменитости, как Крам, а потому нутром стал мыслить о ней иначе. Лохматая заучка в один момент показала всем, что внутри нее скрывалась прекрасная женщина и это надолго засело в мозгах Рона.       — Ну прости еще раз! — воскликнул парень. — Все, признаю, был идиотом! Еще признаю, что ты действительно красивая девушка и я приревновал тебя к Краму, считая в некотором роде твою дружбу со мной и Гарри, как некоторую исключительность! Да, мне было непривычно то, что ты проводишь время в его компании, а не нашей, и потому я вел себя как кретин!       — Буду считать это комплиментом, — хихикнула она, — особенно про красивую девушку.       — Вот только что мне теперь делать-то? Чем привлечь внимание хоть кого-то? Это же девчонки, они всегда ходят кучками, словно обороняются от атаки парней… Гарри чудом тогда уговорил Падму пойти со мной на бал, но я просто забил на нее… — хватал себя за волосы Рон. — В общем, я совершенно не представляю, с чего начать даже разговор… А если все зайдет дальше? Что если дойдет до поцелуев?       — Доля правды в этом есть, — улыбнулась Гермиона. — Но по поводу охмурения однокурсниц могу тебе дать два совета.       — Это каких же? — подсобрался Рон.       — Попробуй пробиться в команду по квиддичу, — отвечала она. — Девушки любят спортсменов, а другого спорта у магов-то и нет…       — Ну, это я и так хотел, — кивнул Уизли. — А второй?       — Попроси Сириуса тебе помочь, — заливисто засмеялась Гермиона, откинув назад свои пышные волосы. — Этот старый пес в школе пользовался немалой популярностью у противоположного пола, и потому может научить вести себя с дамами как джентльмен, а не как полный придурок, пускающий слюни от вида декольте.       — Хм, — задумался парень, вновь заливаясь краской от такого высказывания, но пытаясь держать лицо. — А ведь это идея! Я что-то и забыл о том, что Бродяга был популярен в школе, хотя он и намекал на это несколько раз.       — От этого блохастого только непристойностей не наберись, — раздался со входа слабый голос бледного, но улыбающегося парня, — а то только хуже сделаешь.       — ГАРРИ!

***

      С невероятным усилием открыв глаза, Гарри обнаружил себя в большой и весьма опрятной комнате, лежащим на огромной кровати, окруженной бархатным зеленым пологом. Тело практически не чувствовало в себе и капли сил, а мышцы сильно затекли и не желали слушаться. Он огляделся по сторонам, но не увидев никого рядом, попытался позвать хоть кого-то, однако вместо голоса получил лишь несколько сиплых звуков, не способных привлечь внимание даже сидящего бы рядом человека. Из приоткрытой двери доносились еле различимые, но все же узнаваемые голоса Рона и Гермионы, явно о чем-то жарко спорящих, однако, судя по начинающемуся рассвету за окном, было раннее утро и остальные еще спали.       «Так», — мыслил Гарри, у которого душа наполнялась теплом от близости друзей, — «если Рон и Гермиона тут, то, очевидно, я в доме Сириуса».       С большим трудом и прилагая всю мощь силы воли, Гарри приподнялся на локтях и получше оглядел комнату. На противоположном конце стояло небольшое кресло и столик, заваленный несколькими книгами, а рядом, на тумбочке, стоял стакан воды и его волшебная палочка. Гарри залпом выпил живительную влагу и смочил пересохшее горло, отчего стало легче дышать и двигаться. Очевидно, вода была с каким-то восстанавливающим составом, а потому маг смог почувствовать прилив энергии, скинуть ноги с кровати и неуверенно встать.       Обнаружив на комоде свою одежду, в которую он был одет еще у Дурслей, Гарри аккуратно влез в нее, запихнул в задний карман джинсов волшебную палочку и чуть шатающейся походкой пошел на голос своих друзей, расположившихся этажом ниже. Держась за перила и стараясь не рухнуть на крутой лестнице, Гарри подошел к проходу в достаточно большой зал и прислушался к разговору, в котором Гермиона своим звонким голосом и редкими смешками рассказывала Рону, как обратить на себя внимание какой-нибудь девушки.       «Забавно», — хихикнул про себя Гарри. — «Походу, Ронни тоже решил найти себе объект интереса, как я Чжоу…»       Гарри попытался вспомнить лицо привлекательной когтевранки, ощутить тепло от мыслей о ней, но к своему дичайшему удивлению, получил практически отсутствующую реакцию организма. Еще несколько дней назад он размышлял над тем, как стоит себя вести с Чжоу, учитывая тот факт, что совсем недавно погиб Седрик, с которым она встречалась почти полгода. Буквально перед нападением дементоров он, с приятными нотками в душе, вспоминал ее и мечтал, что Чжоу не пошлет его на три буквы, если он решится позвать ее на свидание, но вот теперь этого совсем не хотелось. В один момент Чжоу стала для него просто милой девушкой, без какого-либо интереса в ее сторону, словно тьма забыла вернуть ему чувства к ней. Но было и нечто иное, поселившееся в сознании молодого парня. Нечто более глубокое, непонятное, но столь близкое сердцу, словно всегда находящееся рядом.       Заливистый смех Гермионы вырвал его из своих мыслей, и он уставился взглядом на то, как она откидывает свои пышные волосы назад и что-то говорит Рону. Невольно волшебник засмотрелся на нее и заулыбался, замечая каждое движение и слово. Она спасла его от смерти, ее голос вытащил его с того света, а теперь она сидела здесь живая, розовощекая, невероятно привычная и такая домашняя. Из глубин сознания вспомнились слова Сириуса о ее ногах, и Поттер перевел на них свой взгляд, отмечая то, насколько крестный был прав, но быстро выгнал из головы эти мысли, поскольку было неприлично думать о подруге в таком ключе, хотя и неожиданно приятно.       — От этого блохастого только непристойностей не наберись, — решил он наконец обратить на себя внимание, собрав все силы для фразы и улыбки, — а то только хуже сделаешь.       — ГАРРИ! — воскликнула Гермиона и бросилась к нему на шею. — Мерлин! Живой! ЖИВОЙ!       — Тише, Гермиона, — схватился он рукой за дверной косяк, а второй обхватывая столь родного человека, вновь моментально утопая в запахе ее волос, — я еле стою на ногах.       — Ой, прости, — оторвалась от него девушка и тут же подхватила под руку, помогая стоять ровно. — Зачем ты встал? Тебе нужно отдыхать!       — С пробуждением, дружище! — крепко обхватил его Рон, несмотря на сдавленное дыхание и протестующие нотки подруги. — Мы рады, что ты очнулся!       Друзья провели его к столу, усадили, налили чаю, поставив несколько тарелок с вкусняшками, и сели напротив него, уставившись взглядами, словно как на оживший призрак, подталкивая в его сторону тарелку с едой. Смеха ради, Гарри даже прикинул, что был бы не прочь, если бы та же Гермиона регулярно кормила его с ложечки. Такое внимание было несколько непривычным, но довольно милым и приятным.       — Спасибо, — сипло поблагодарил Гарри. — Что со мной было-то?       — Это ты нам скажи! — потребовала Гермиона. — Мы в последний момент отбили тебя от дементора, после чего ты почти неделю пролежал на кровати без движения, и вот сегодня очнулся сам по себе.       — Неделю? Ну… — собирался с мыслями Гарри. — Если вкратце, то я оказался в какой-то пустоте, где не было ни света ни звука, и тупо бродил по ней очень долгое время, не зная куда идти.       — Осматривающий тебя целитель подразумевал что-то подобное, — кивнула Гермиона. — Только он говорил о неком лабиринте…       — Нет, просто плоская твердая поверхность без каких-либо стен. В общем, я шел куда-то, увидел манящий меня белый шар и направился к нему.       — Это был выход? — уточнила Гермиона.       — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Я почти вошел в него, но в один момент услышал твой голос, зовущий меня назад во тьму.       — Мой голос? — прижала руки ко рту Гермиона. — Я ведь действительно постоянно звала тебя вернуться…       — Угу, — кивнул Гарри. — В общем, я не знал, что там за шар, но доверился тебе и ломанулся назад, следуя за ним, как за маяком во тьме и он привел меня к другому, почти незаметному выходу, в который я прыгнул и очнулся на кровати.       — Поразительно! — воскликнул Рон. — Целитель говорил, что у тебя там должно было быть два пути, один из которых смерть, а второй это возвращение к нам…       — Тогда могу только сказать спасибо Гермионе, — улыбнулся он крайне удивленной такими обстоятельствами подруге. — Если бы не она, то я бы без проблем пошел в первый выход и ушел бы дальше.       — Какой же я идиот, — вздохнул Рон. — Видимо, мне нужно будет говорить это чаще, но прости меня еще раз, Гермиона, я вновь был не прав…       — Что ты имеешь ввиду? — уставился на него Гарри.       — Я считал, что ее потуги почти бесполезны, учитывая твое состояние… Я доверился словам целителя, говорящего что ты сам по себе и мы не особо сможем тебе помочь… Даже не подозревал, что ты мог слышать нас…       Неловкое молчание повисло в воздухе, нарушаемое лишь звуками хлопочущего у плиты Кикимера. Рон уставился в стол с виноватым взглядом, ожидая упреков и обиды, но Гарри и не особо собирался это делать. Парень прекрасно понимал причины такого мышления, ведь он лишь доверился более компетентным людям.       — Ничего, Рон, — похлопал его Гарри по плечу, — все в порядке. Ты слушал старших и следовал их опыту, а Гермиона просто решила поступить по-своему.       — Спасибо, — тихо произнес он в ответ. — Я очень рад тому, что ты выкарабкался и я вновь могу поговорить с тобой.       — Не бери в голову, — махнул рукой Гарри. — Лучше расскажите, что произошло за неделю? Орден нашел тех, кто наслал дементоров?       — А откуда ты знаешь про Орден? — уставился на него Рон. — Мы же ничего не писали тебе…       — Я много чего знаю, — не стал он подставлять Гермиону и Сириуса. — Поверь, мир общения не ограничивается совами.       — В любом случае, пока ничего, — не стала развивать тему связи Гермиона, украдкой кинув ухмылку Гарри. — Но очень хорошо, что ты сегодня очнулся, ведь завтра тебя ждет суд.       — Суд? — удивился Гарри такой информации. — За что?       — За то, что мы с Грюмом отбили тебя от дементоров и колдовали в твоем доме.       — Но это же был не я! — возмутился Гарри. — И почему напали стражи Азкабана, а теперь я должен защищаться?       — Успокойся, — взяла его за руку Гермиона, — просто Надзор посчитал, что сражался ты, как тогда на втором курсе с Добби, но профессор Дамблдор и Грюм убедили нас, что никакой угрозы нет. Аластор просто возьмет слово и признает, что это он совершал заклинания, а сыворотка правды или Приори Инкантатем подтвердят это и с тебя снимут все обвинения. К тому же буду я, в качестве свидетеля.       — Ну надеюсь на это, — кивнул Гарри.       Со стороны лестницы донеслись звуки шагов и на кухню ввалился заспанный Сириус, идущий почти вслепую и потирающий глаза. Он не замечал присутствующих и их количество, лишь примерно понимал по голосам о наличии кого-то на кухне, ибо зевота немного закладывала уши.       — Салют всем! — поздоровался он с порога.       — Привет, Бродяга, — улыбнулся ему крестник.       — Гарри? — услышал он знакомый голос и оторвал руки от глаз. — Гарри! Очнулся!       — Тихо ты, задушишь! — просипел сжатый в крепких объятиях парень. — Я тоже рад тебя видеть!       — Напугал ты нас, конечно, здорово, Сохатик, — улыбался счастливый Сириус. — По правде говоря, прогнозы были пятьдесят на пятьдесят, так что мы уже готовились к худшему…       — Не развивай тут драму, тебе не идет, — хихикнул Гарри. — Все нормально, я живой и невредимый и, несмотря на физическое истощение, морально чувствую, что словно сбросил какой-то тяжелый груз.       — Что ты имеешь ввиду?       — Да хрен его знает, — пожал плечами Гарри. — Такое ощущение, что на меня до этого что-то давило и нагоняло негатива, а теперь мне даже думается как-то легче. Может дементор высосал какую-то давнюю болячку и ему нужно сказать спасибо? Ну или я просто наконец-то хорошо выспался.       — Шутник хренов, — хмыкнул Сириус, не заметив крайне внимательного взгляда, которым Гермиона окинула своего друга и достала волшебную палочку. — Кикимер, будь так добр, накорми моего крестника чем-нибудь вкусным и полезным. Ну и нам чего-нибудь организуй.       — Да, хозяин, — поклонился ему домовик и принялся расставлять пищу. — Кикимер не хочет работать на якшающегося с предателями…       — Заткнись и делай свое дело, — меланхолично оборвал его причитания Блэк.       Несмотря на плохо скрываемое недовольство, эльф бубнил скорее по привычке, чем от реального нежелания служить Сириусу, а потому порадовал друзей вкуснейшей яичницей с беконом, свежими тостами и легким салатом с травяным чаем, после чего вернулся к своим обязанностям. Его причитания скорее вызывали улыбку, чем негатив, а потому общая атмосфера радости от пробуждения Гарри не была испорчена ничем.       — Смотрю, вы подружились? — заметил Гарри, приступая к приему пищи.       — Вроде того, — кивнул Блэк, с аппетитом поглощая завтрак. — Спасибо Гермионе за советы, в доме стало действительно намного приятней обитать и он теперь не напоминает Азкабан. Хотя еще есть над чем поработать.       — Я, пожалуй, пойду пока наверх, — внезапно для всех встал из-за стола Рон. — Кажется, я забыл кое-что сделать в своей комнате.       — Э-э-э… — протянул чуть удивленный Гарри, замечая, что он даже не притронулся к еде. — Ну иди…       Пронаблюдав за вышедшим другом, Гермиона, к изумлению Гарри, взмахом палочки заперла и запечатала дверь, наложив заглушающие чары. Учитывая скорый суд по поводу его колдовства, Гарри смотрел на это все с отвисшей челюстью и выражением удивления на лице. Ведь он и представить себе не мог, чтобы она вот так вот нагло нарушала один из важных законов Министерства.       — Гермиона? — непонимающе уставился на нее Сириус.       — Давайте в темпе, — серьезно начала она. — Рон скоро очухается от «Конфундуса» и вернется, а тема не терпит отлагательств.       — Так это ты его…       — Да, — прервала его девушка. — Гарри, ты сказал, что тебе стало легче после пробуждения. Конкретизируй, чем это отличается от того, что было раньше?       — Ну… — задумался совершенно сбитый с толку Гарри. — Раньше я как будто ощущал настроение Волдеморта, а поскольку он всегда злой, то это и на меня давило своим негативом. Но с момента пробуждения, хотя даже и раньше, примерно когда я попал в ту тьму, я словно потерял эту связь, да и вечно ноющий шрам теперь словно обычная рана, безо всяких эффектов…       — Поразительно! — воскликнула она. — Нет, правда, невероятно!       — Что ты имеешь ввиду? — уставился на нее Сириус.       — Я давно раздумывала над тем, — поясняла Гермиона, — что Гарри может быть как-то связан с Волдемортом не простой магией. Он раньше часто жаловался на то, что чувствует его и видит мысли.       — Было такое, ага, — подтвердил парень. — Особенно сильно это проявилось с момента его возрождения, хотя и половину того курса я видел его мысли.       — А слова целителя о некой второй оболочке, защитившей от поцелуя, плюс пара тонн перелопаченной литературы, навели меня на вполне конкретную теорию. Возможно, что дементору действительно можно вручить премию и пожать руку.       — Кажется, я начинаю понимать, куда ты клонишь, — говорил Бродяга. — Мне тоже приходили в голову эти мысли, но я боялся даже думать о том, что они могут быть реальными. Слишком уж невероятная теория, чтобы быть истиной.       — Поясните же наконец! — не врубался Гарри.       — Я, а похоже даже мы с кареглазкой считаем, — набрал воздуха в грудь Сириус, — что из-за криво сработавшей Авады, в тебе сидела частица самой сути Волдеморта, связывающая вас воедино и позволяющая лазить друг другу в мысли.       — Частица сути Волдеморта? — удивленно воскликнул Гарри. — Что-то вроде куска души?       — Ну а какие еще объяснения могут быть? — сцепил руки в замок крестный. — Что еще может так сильно связывать двух магов на любом расстоянии? И что еще может вытащить страж Азкабана?       — Хочешь сказать, что дементор, помимо моей души, выдернул еще и его осколок? — ошалело произнес парень.       — Ага, — кивнула за Сириуса Гермиона. — Поскольку иного воздействия, кроме как высасывания души, поцелуй не делает, то вывод напрашивался лишь один. Он был в тебе, Гарри, но ты смог вернуться, а он нет.       — Слушай, а я ведь натыкался на него! — вспомнил Гарри. — В темноте я запнулся о какое-то маленькое существо, но там не было света и я не видел, что это… Я взял его с собой и дотащил до другого выхода, закинув дальше! Я считал, что это высосанная дементором душа ребенка но…       — Но нет, — шокированно заключал Сириус, — похоже, что ты выкинул в загробную жизнь частицу сидящего в тебе Волдеморта!       — Нихрена себе… — выдохнул Гарри. — То-то он был таким мерзким наощупь! Твою мать, я же его на руках носил! Сука!       Трое магов сидели на кухне и не могли вымолвить и слова от новых знаний. Собранная воедино информация, плюс догадка от целителя, позволили связать все вместе и выдвинуть довольно-таки ужасающую теорию о том, что Гарри все это время таскал в себе частицу Волдеморта, позволяющую присоединяться к его сознанию, а никто и не подозревал об этом. Радовало лишь то, что дементор выдернул осколок, а значит опасность миновала, однако оставалось одно но…       — Надеюсь, вы понимаете, что это не должно стать достоянием общественности? — посмотрела на них Гермиона.       — Угу, — синхронно кивнули они. — Такие вещи уж точно лучше держать при себе…       — И все же я продолжаю поражаться твоей гениальности, — взял слово уже Сириус. — Видит Мерлин, не знай я, что ты еще не закончила Хогвартс, решил бы, что ты несколько лет проработала в Отделе Тайн! Я сколько мог подсознательно отмахивался от этих мыслей с того момента, как Гарри начал рассказывать о своих странных снах, боясь признать очевидное! А ведь знал, что такое возможно!       — Книжек надо читать больше, — наставническим тоном проговорила Гермиона, чуть улыбнувшись и взмахом палочки сняв защиту с двери. — Ну и не бояться прорабатывать все, даже самые нежелательные теории.       — А почему тебя не вызывают в суд за магию вне школы? — стало интересно Гарри.       — Сохатик, — потрепал его по волосам крестный, — уж за несколько раз до тебя должно было дойти, но видимо, нет. Министерство не может определить точно, кто колдует, лишь в каком районе.       — Значит, поэтому они считают, что это я сотворил Патронуса? И поэтому приняли тогда магию Добби за мою?       — Именно, — кивнул Сириус. — Вообще, конечно, идиотизм, ведь любой случайный волшебник в твоем районе мог подставить тебя в абсолютно непредсказуемый момент.       — И многие об этом знают?       — Артур точно в курсе, — улыбнулся Сириус, — но не хочет, чтоб его дети подавали плохой пример, а потому молчит, как и Молли. Вспомни, как ты рассказывал, что он пытался все делать руками на Чемпионате мира по квиддичу, хотя каждый вокруг колдовал безо всяких проблем. У него такой фетиш.       — Значит, тот же Малфой, скорее всего, не парится и колдует все лето?       — Естественно, — подтвердила Гермиона. — Также, как и большинство древних магических семей, не считающих Министерство своим истинным правительством и плюющих на некоторые законы.       — А почему на меня не кидаются за трансгрессию? Я слышал, как Наземникус прыгнул практически от моего дома, но ничего.       — Во-первых: трансгрессия выполняется без помощи палочки, — пояснял Сириус, — а во-вторых: трансгрессии обучают только к концу шестого курса, и потому на нее не обращают внимания, считая, что ты к ней не способен.       — А на четвертом курсе…       — Мистер Уизли заранее предупредил Министерство о своем приходе, — сразу поняла его вопрос Гермиона, — и даже подключил камин. В общем, все было согласовано.       — Точно! Я же сражался в Волдемортом явно не в школе, однако и слова не было о том, что я колдовал! — догадался Поттер. — На том районе не было Надзора, а значит Министерство и не узнало!       — Смотрю, заработала голова, — ухмыльнулся Сириус. — Проделывай такой трюк почаще и жить станет легче.       — Да уж, — откинулся на спинку стула Гарри. — Сколько же идиотизма в магическом мире…       — В маггловском не меньше, просто это не так бросается в глаза.       Наконец пришло время, когда остальные обитатели дома семьи Блэк стали спускаться на завтрак. Они очень обрадовались выздоровлению Гарри, особенно Молли, заключившая его в крепкие объятия и не отпускающая долгое время, словно желающая через них передать частицу своей энергии для лучшего восстановления.       — Я так рада тебя видеть в добром здравии, дорогой, — ворковала она. — Мы так волновались за твое состояние!       — Я тоже рад, миссис Уизли, — с трудом прохрипел Гарри. — Только не придушите меня вместо дементора.       — Не шути так, Гарри! — с повлажневшим взглядом говорила женщина. — То, что с тобой произошло — это немыслимо, а еще и Министерство хочет обвинить тебя в том, что Аластор спас тебе жизнь!       — Я уверен, все будет хорошо, — успокоил ее Гарри.       — Конечно, будет, — взял слово Артур. — Профессор Дамблдор вчера разъяснил мадам Боунс, главе Департамента магического правопорядка, о сути дела, а Аластор подтвердил ей и министру его слова, доказав это своими воспоминаниями. Там такой переполох поднялся, когда ответственные люди узнали, что они проворонили парочку дементоров, решивших поживиться волшебником, да еще и самим Гарри Поттером. Хоть Министерство и хочет выставить тебя в дурном свете, но все же ты это ты, а народ до сих пор помнит тебя.       — К сожалению, это выдало возможным шпионам Волдеморта сведения о твоем плачевном состоянии и они могут воспользоваться ими в своих целях, — сложил руки на груди Сириус, — но зато тебе, по сути, нужно будет просто доехать до Министерства и подписать заключение и отказ от претензий.       — Отказ от претензий? — возмутился Гарри. — Я чуть не сдох и теперь отказываюсь от…       — Гарри, — поднял руку его крестный, — я прекрасно понимаю твои чувства и целиком поддерживаю их, но сейчас не время конфликтовать с Министерством и наезжать друг на друга. Наши люди уже вовсю заняты поиском виновных и обязательно докопаются до истины, а тебе не стоит злить Фаджа, если не хочешь испытать его гнев на себе.       — Хорошо, — кивнул Гарри. — Я понял. Не создавать лишних проблем Ордену…       — В таком случае, — заключил мистер Уизли, — Гарри, Гермиона если вы уже позавтракали, то оставьте нас на несколько минут.       — Я так полагаю, это опять не должно касаться моих ушей? — вновь начал заводиться Гарри. — Сколько можно уже…       — Гарри, — положила руку ему на плечо девушка, не дав разразиться тирадой. — Пойдем. Я уверена, что наиболее важные выдержки нам потом расскажут, ведь так мистер Уизли?       — Э-э-э… — покосился он на свою жену. — Пожалуй, да…       — Ну и секретничайте, не будем вам мешать, — язвил Гарри. — Пойдем, Гермиона, мы слишком маленькие для тех, кто лично видел возрождение Волдеморта, поэтому не смеем совать свой нос в чужие дела!       Не испытывая внутренних противоречий, Гарри схватил за руку свою подругу, развернулся на каблуках и буквально вылетел из обеденного зала, оставив там крайне удивленных Уизли и помрачневшего Бродягу, явно недовольного поведением что старших, что младших. Такая реакция была вполне ожидаема, но тем не менее, не добавляла позитивного настроя.       — Не хмурься так, Сириус, — взяла слово Молли, нарушив повисшую тишину. — Ты знаешь, что это приказ Дамблдора и мы не можем рассказать им все.       — Тогда они и без нас обо всем догадаются, только будут при этом еще и злы за тайны, — отвечал тот.       — Они еще так юны для всего этого, но…       — Но выбора у них нет, — заключил Блэк. — Ладно, где там Аластор и Кингсли? Давайте покончим с этим и я хочу, наконец, поговорить с Гарри один на один.