Гриффиндорский гамбит

      Жизнь на площади Гриммо шла своим чередом и, казалось бы, не замечала происходящего во всем остальном мире. С уборкой в доме было давно покончено, члены Ордена Феникса приходили и уходили, собрания проводились с завидной регулярностью, а в один из вечеров Аластор Грюм рассказал о своем свидетельствовании по делу заместителя министра, что вылилось в довольно серьезные последствия. Буквально сегодня утром сова принесла свежий выпуск «Пророка», с заглавной страницы которого на них смотрела похожая на жабу женщина в тюремной робе и с поникшим взглядом, а статья рассказывала о ее слушании.

Заместитель министра магии заключена в Азкабан!

      На прошедшем вчера слушании, проводившемся за закрытыми дверями, достопочтенный Визенгамот разбирал дело о превышении должностных полномочий и покушении на убийство первым заместителем министра Долорес Джейн Амбридж. В интересах следствия нашему изданию не передали подробностей, однако надежные источники сообщили, что мадам Амбридж, пользуясь служебным влиянием, пыталась убить неизвестного мага. Мы смогли получить комментарий от главы Департамента магического правопорядка, Амелии Боунс, ведущей дело, а также самого министра Корнелиуса Фаджа.       — Это вопиющее событие, — пояснила мадам Боунс. — Я не могу рассказать вам подробностей, однако такое самоуправство не может оставаться безнаказанным. На ее счастье никто не пострадал, а потому Долорес Амбридж была приговорена к десяти годам Азкабана вместо пожизненного заключения.       — Скажите, связано ли это с недавним интервью с министром Фаджем, в котором он публично извинился за оскорбления в адрес мистера Поттера и мистера Дамблдора?       — Я не знаю о сути этого конфликта, однако могу сказать, что ни мистер Поттер, ни мистер Дамблдор не принимали участия в слушании, а потому не выступали в качестве пострадавшей стороны…       Гермиона сидела за столом в своей комнате, держа в руке газету и тихо охреневала от происходящего вокруг нее. Комментарии министра были уже не особо интересными, ибо состояли из стандартной воды, но она и представить себе не могла подобных вещей, вызванных, казалось бы, совершенно несвязанными событиями. И вот теперь Долорес Амбридж, которая являлась просто ужасным и отвратительным человеком, поедет в Азкабан, а Сириус наоборот — получает возможность отмыть свое имя и вернуться в свет.       Девушка взяла в руки свой блокнот и начала активно писать в нем маггловской авторучкой. Множество тезисов были несколько раз перечеркнуты, другие написаны заново и протянуты стрелочками на другие листы, а третьи обведены и несколько раз подчеркнуты. Гермиона хмурилась и пыталась переварить новую информацию, прикидывая дальнейшие действия, но не могла выбрать наиболее верную стратегию поведения.       — Твою мать, как же поступить-то?! — в сердцах бросила она ручку на стол и уткнулась головой в руки. — Гребаный гамбит, чтоб его дракон отодрал! Придумали же мы задачку на свою беду…       Прошла уже неделя с момента слушания в кабинете мадам Боунс, однако она так и не послала сову с предложением о встрече, что не могло не волновать юную ведьму. Гермиона уже начинала жалеть о сказанном, поскольку начальница ДМП вполне могла найти какой-нибудь выход из ее Обета и теперь активно собирала отряд для захвата ее и Гарри, дабы они вывели на Блэка, но все же пока откидывала эту мысль.       Все же репутация и слухи об этой женщине говорили о том, что она не делает поспешных выводов и всегда чутко и беспристрастно разбирается в ситуации, а значит, был немалый шанс на положительный исход дела, что в общем-то уже было подтверждено посадкой Амбридж, являющейся правой рукой министра. Стук в дверь отвлек Гермиону от своих мыслей, заставил захлопнуть блокнот, спрятать его в глубине стола и пару раз глубоко вздохнуть, успокаивая нервы, после чего произнести:       — Войдите!       Дверь отворилась и из-за нее показалась лохматая голова ее друга, а затем и сам Гарри зашел в комнату с двумя дымящимися кружками и каким-то пакетом за пазухой. Они практически не разговаривали весь прошедший день, словно он избегал ее после концерта Металлики, однако сегодня все же решился зайти. Девушка не очень понимала его поведение, особенно то, что случилось во время их танца, а потому и сама не спешила заводить диалоги, дабы дать ему время собраться с мыслями.       — Привет, Гермиона, — улыбнулся он. — Смотрю, опять не спишь в такую рань?       — Доброе утро, Гарри, — поздоровалась она в ответ, дернув вверх уголками губ. — Сижу вот, книжки перечитываю за тот год, — махнула Гермиона рукой на заваленный учебниками стол, специально не прибираемый для таких отмазок. Как ты узнал, что я бодрствую?       — Я через дверь слышал, как ты что-то бубнила, — пояснял Гарри, все еще немного похрипывающим после концерта сорванным голосом, подходя к столу и ставя на него свою ношу, — так что решил налить чаю, взять печенек и прийти к тебе, раз уж мне тоже не спится.       — Спасибо, это очень приятно, — улыбнулась она, поднося к губам чашку, делая глоток и внутренне млея от заботы со стороны друга. — А ты чего не спишь?       — Да все переживаю за Сириуса, — сказал одну из причин Гарри, пока не раскрывая главной.       — В смысле?       — Думаю, правильно ли мы сделали, что рассказали о нем мадам Боунс? — поделился он своими мыслями. — Все же она официальное лицо и у нее приоритетом является исполнение закона, по которому он преступник.       — У нее приоритет — справедливость, — уверенно отвечала Гермиона. — Я уверена в том, что Амелия сделает все правильно.       — Просто Амелия? — посмотрел на нее Гарри.       — Чего? — не поняла Гермиона.       — Ну то просто фамилии профессоров, теперь глава ДМП по имени… Я не узнаю тебя, Гермиона, ты словно другой человек.       — Брось, это все еще я, — уверяла его девушка, пока сердце пропускало один из ударов. — Ты же видишь все…       — Да, вижу, — кивнул Гарри, — но некоторые вещи в тебе изменились настолько резко, что я бы проверил тебя на Оборотное зелье, если бы не знал, что ты это ты.       — И что же тебя так убеждает в этом? — прищурилась Гермиона. — Вдруг я действительно очередной замаскировавшийся Пожиратель?       — Ну, кроме того, что мы с тобой порой говорим по несколько часов и ты не пьешь как Крауч только из своей фляги, — потупил взгляд Гарри, — в стакане действительно было противоядие от оборотки…       — ЧЕГО? — чуть ли не подавилась чаем от такой наглости Гермиона. — Поттер, ты совсем охренел? Ты за кого меня принимаешь?       — Ну прости, Гермиона! — был готов к подобной реакции Гарри. — Но ты действительно ведешь себя странно с самого начала лета! Противишься приказам Дамблдора, гуляешь ночами с Сириусом ради звонка мне, забываешь о титулах и субординации, постоянно болтаешь со Снейпом один на один, смело рассказываешь главе ДМП о Бродяге и совершенно не защищаешь Рона в наших с ним перепалках! Не говоря уже о том, что практически согласилась слетать с нами в Париж… Это настолько не похоже на столь знакомую и правильную Гермиону, соблюдающую бесконечное количество норм и законов, что я действительно считал, что тебя подменили!       — А просто поговорить об этом ты не подумал? — с раздражением смотрела на него Гермиона. — Или ты, как обычно, сначала прешь напролом, а потом думаешь? Вот прям истинный гриффиндорец!       — Ну, как умею, — пожал плечами Гарри, сдерживая рвущуюся улыбку. — Результат-то вышел один. Я удостоверился в твоей истинности.       — А если бы я сейчас превратилась во врага, ты бы также спокойно говорил? — шипела Гермиона. — Хотя и без этого я готова тебя заколдовать! Подливать мне зелья в напиток и приносить под видом угощения! Знаешь ли, это подрывает доверие!       — Не превратилась бы, — чуть ли не смеялся Гарри.       — Это почему же? — удивилась она его реакции на откровенный наезд.       — Иногда чай — это просто чай, — кивнул на кружку Поттер и сделал большой глоток из своей, закусив печенюшкой.       — В см… — прервалась на полуслове Гермиона. — Просто чай?       — Ну где бы я достал противоядие? — улыбался во все зубы Гарри. — А так все было понятно по твоей реакции.       — Ты… Это так… так…       — По-слизерински? — хихикнул Гарри. — Ну, есть немного, не зря же шляпа хотела меня туда послать.       Гермиона смотрела на смеющегося друга и не знала как ей реагировать на такую выходку. Он обвел ее вокруг пальца, как маленького котенка, хотя Гермиона вполне могла догадаться о том, что ему действительно негде было достать противоядие, а сам бы сварить его он точно не мог. Она привыкла, что Гарри обычно не столь изобретателен, а потому это было настолько неожиданно, что стало даже интересно.       — А может мне тебя проверить? — хмыкнула Гермиона. — С каких это пор ты стал продумывать такие планы?       — С тех пор, как избавился от частицы Волдеморта в своей голове, — посерьезнел Гарри. — Я же говорил, что с момента пробуждения мысли словно прояснились и думать стало проще, будто до этого я сидел под каким-то зельем тупизны и наивности.       — В любом случае, это подло, Поттер! Обещай, что больше не будешь водить меня за нос, а в случае чего выскажешь словами свои подозрения! И никогда не пытайся тайно подлить мне зелья от оборотки!       — А будь ты Пожирателем, мне тоже просто поговорить? — хихикнул Гарри. — Я бы тогда даже не успел бы среагировать.       — Ну, может быть, — задумалась она. — Это поэтому ты последнее время такой молчаливый и задумчивый? Мы почти не общались, а ты все зависаешь с Сириусом в комнате Клювокрыла, да шляешься с ним по свету.       — Вроде того, — уклончиво ответил Гарри. — Пойми, Гермиона, Сириус практически заменил мне отца, а сейчас он очень хочет подобающе исполнять свою роль, да и я не прочь поучиться у него жизни.       — Я понимаю тебя, — вздохнула Гермиона. — Не могу дождаться ответа от мадам Боунс и тоже уже начинаю волноваться по поводу правильности нашего поступка.       — Это да, — допил чай Гарри, встал со стула и стал расхаживать по комнате в задумчивости, — но мы с крестным надеемся на положительный исход.       Девушка с интересом наблюдала за другом, провожая его взглядом от одного конца комнаты до другого. За эти пару недель, прошедшие с момента его пробуждения, Гарри действительно сильно изменился, словно став намного взрослее. Он несколько по-иному смотрел на мир, становился самостоятельнее, начинал больше думать головой и меньше опираться на мнение директора, отодвигая его на второй план.       «Станешь тут взрослее, когда буквально умер и вернулся назад», — хмыкнула про себя Гермиона, но было в поведении парня что-то еще.       Он стал обращать внимание на ее внешность, делал легкие комплименты, старался садиться рядом за столом и даже столь невинная вещь, как утренний чай, была явно неспроста, поскольку Гарри явно ждал момента ее пробуждения и был наготове. А то, как они танцевали на концерте, снилось ей почти всю ночь, особенно его яркие глаза, что буквально прожигали дыру.       С одной стороны, Гермионе было приятно такое внимание, особенно учитывая, что она и сама хотела бы подобного отношения, но она не могла понять стали ли разговоры с Сириусом, который должен был учить его вести себя не как инфантильный подросток, причиной подобных перемен или же было что-то иное? Гермиона была уверена в том, что ее друг увлечен сейчас Чжоу Чанг, хоть так и не набрался смелости поговорить с ней, да и после танца он лишь обнял ее, хотя поцелуй был так близок… Все это наводило на некоторые размышления о том, что он сам не хотел прикасаться к ней, а лишь…       — Гермиона? — поинтересовался Гарри, наблюдая за подвисшей девушкой. — Все нормально?       — Да, — кивнула она. — Просто задумалась…       — Что-то серьезное?       — Пустяки, — отмахнулась она рукой, глубоко вздохнув. — Не обращай внимания.       — Как скажешь, — пожал плечами Гарри и приземлился на ее кровать, без всякого стеснения развалившись на ней.       — И как это понимать? — нахмурилась Гермиона.       — А что не так? — хитро улыбнулся ей Гарри. — Ты больше недели дрыхла на моей кровати, а теперь мне нельзя поваляться несколько минут на твоей?       — Там была важная причина! — залилась краской девушка.       — Здесь тоже, — хихикнул Гарри.       — Это какая же?       — Я хочу поваляться на твоей кровати, — максимально серьезным тоном, однако нарушаемым расползающимися от смеха губами, пояснял он. — И не откажусь от твоей компании.       — Знаешь что, Поттер! — хотела было возмутиться девушка, но Гарри резко встал с кровати, подскочил к своей возлюбленной, схватил ее в охапку и рухнул вместе с ней обратно, заставив древний предмет мебели натужно заскрипеть от таких нагрузок.       — Ну так что я там должен был знать, Грейнджер? — вежливо поинтересовался Гарри, глядя на красное лицо Гермионы.       — Ты! — ткнула она его своим пальцем. — Наглый, самодовольный, беспринципный…       — Еще скажи, что такой же, как твой отец и будешь точь-в-точь как Снейп, — захохотал Гарри.       — Вот и скажу! — воскликнула Гермиона. — А еще поговорю с Сириусом и попрошу его провести с тобой беседу по поводу правильного общения с девушками!       — А то мы не говорим, — все смеялся Гарри, получая подушкой по голове.       — Тогда ему я тоже врежу чем-нибудь этаким! — хотела было злиться на друга Гермиона, но просто не могла.       На краю подсознания у нее болталась озорная мысль о том, что ей понравилось, как он схватил ее и повалил рядом, чего раньше бы никогда не произошло. Буквально пару недель назад он и обнимал-то ее лишь по праздникам, а тут сделал это столь легко, словно они живут вместе уже не первый год, но пока его поведение оставалось загадкой, а потому Гермиона чуть нахмурилась и произнесла:       — Нельзя просто так брать свою подругу и кидать ее в кровать!       — А что такого? — ухмылялся Гарри.       — Вот будет у тебя своя девушка, делай с ней это когда хочешь!       — Хорошо, — покорно склонил он голову, — свою девушку буду кидать куда хочу и когда хочу, а подругу не буду…       Гермиона хихикнула и расслабленно развалилась на спине, позволяя Гарри в очередной раз полюбоваться ее шикарными волосам, занявшими почти половину кровати. Волнистый водопад каштанового цвета практически заполонял его сознание и не давал трезво мыслить, вызывая желание немедленно высказать все, что он думает, но дурацкий страх отказа, что бесил неимоверно, вновь возник в голове, а потому едва вылетевшие слова были надежно перехвачены захлопнувшимся ртом, что однако не осталось незамеченным Гермионой.       — Ты хотел что-то сказать? — высказала она предположение. — Или поговорить о чем-то?       — Ну не знаю, Гермиона, — вздохнул Гарри, вспоминая свое обещание самому себе. — Это сложная тема…       — Это что же, та самая сложная тема, о которой ты явно молчишь уже не первый день? Я так понимаю, ты все же неспроста пришел сегодня с чаем и печеньками в такую рань?       — В который раз я сейчас скажу тебе, что ты гениальна? — хрипло хмыкнул Гарри. — А еще чертовски проницательна.       — Уже за третью сотню пойдет, — улыбнулась она. — Поделишься?       — Ну, в общем, да, — кивнул Гарри, решившись. — Я хотел поговорить с тобой о… ну… э…       — Не стесняйся, я же не подниму тебя на смех.       — Ну ладно, — собрался Гарри. — Короче о девушках, раз уж на то пошло.       — А что, Сириус не все знает о противоположном поле? — чуть хихикнула она, удивившись такой постановке вопроса.       — Гермиона…       — Ладно, я тебя поняла, — проговорила она. — Перевернись на спину.       — Зачем? — не понял Гарри.       — Делай что я говорю, так будет проще, — чуть кольнуло сожаление внутри, что раз он захотел пообщаться с ней на эту тему, то явно видит в ней всего лишь друга.       Гарри не знал, как поступить дальше, ибо сейчас все его естество буквально орало о том, что он слабовольный идиот, неспособный прямо признаться Гермионе в своих эмоциях и лишь пытается отсрочить этот момент, прикрываясь советом крестного. С другой стороны, возможно, сейчас была такая возможность, а потому волшебник выполнил ее команду, расположившись вдоль кровати, а Гермиона легла поперек, используя его тело как подголовник и распластав свои волосы по его груди.       — Эм…       — Тема в этом возрасте сложная, — поясняла свои действия Гермиона, — а потому будет лучше, если мы не будем пялиться друг другу в глаза, а станем говорить чуть отстраненно, словно на сеансе у психолога.       — Ну хорошо, — согласился Гарри, хотя вид девушки в кровати рядом с ним никак не способствовал отстраненности и спокойствию. — Мне начинать?       — Давай.       — Короче, — набрал Гарри воздуха в грудь, решив, что небольшая разведка боем будет вполне уместной, — мне нравится одна девушка. Нравится безумно сильно и я очень хочу быть с ней вместе.       — Давно? — интересовалась Гермиона, пытаясь мысленно задавить свои эмоции. Она четко осознавала, что Гарри имел ввиду одну симпатичную китаянку и даже не думал о ней, как о возможной девушке, на что оставалось лишь глубоко вздохнуть и помочь другу разобраться в себе.       — Скажем так, — подбирал Гарри слова, — думаю, уже больше года как, но осознал я это буквально недавно.       — Давай сразу проясним. Это Чжоу?       — Нет, — помотал головой Гарри, а у Гермионы замерло сердце от неожиданной новости. — Когда я понял свои эмоции, то Чжоу перестала представлять для меня романтический интерес. Я говорил на эту тему с Сириусом и он пояснил мне, что это была лишь подростковая влюбленность в красивую девчонку, но не более того. Я же даже и парой фраз с ней не перекинулся, а с чего-то решил, что она милая и прикольная.       — И о ком ты мечтаешь теперь?       — Я не могу тебе сказать пока что, — смутился Гарри, захрипев сорванным на концерте горлом. — Но с ней меня все же связывают некоторые события и общался я куда больше, чем с Чжоу, а потому я ее весьма неплохо знаю.       — Как ты думаешь, она подразумевает тебя, как возможного парня?       — Скорее всего, — отвечал Гарри. — Я точно не уверен, но судя по ее поведению, такой вариант вполне возможен. Мы даже однажды почти поцеловались.       — Хм… — чуть призадумалась Гермиона, считая, что понимает о ком идет речь.       Ей была прекрасно известна влюбленность Джинни в ее друга, а постоянное желание угодить, сесть рядом, подложить добавки или помочь с уборкой явно намекали на желание развить симпатию. Возможно когда-то они и могли даже почти целоваться, но вот когда — оставалось загадкой. Хотя в последнее время Гарри часто пропадал из ее поля зрения, а потому мог не только заниматься с крестным, но и незаметно ото всех развивать свои отношения с сестрой Рона.        — Я считаю, что тебе стоит просто поговорить с ней на эту тему и разобраться в ваших чувствах, — с горчинкой в голосе произнесла Гермиона. — Все же лучше, чем недомолвки.       — Я хочу, но Сириус советовал не торопить события, — хмыкнул Гарри. — Плюс дико боюсь этого…       — Почему?       — А вдруг я не прав и мои эмоции односторонние? Вдруг своими чувствами я разрушу нашу дружбу?       — Да брось, Гарри, — хмыкнула Гермиона. — Я уверена, что любая девушка будет не против завести с тобой отношения.       — Даже ты? — сам удивился своему внезапному вопросу Гарри.       — Ну-у-у… — вновь смутилась она. — Я думаю, что если бы… Э-э-э…       — Гермиона?       — Ну… Я никогда не рассматривала тебя и меня как пару, а потому мне сложно ответить прямо вот так… — пыталась скрыть свои эмоции Гермиона, не желая стать причиной разлада в их дружбе. — Все же мы общаемся уже столько лет…       — Прости, не хотел тебя смущать, — извинился Гарри с рушащимся сердцем внутри. — Просто ты так сказала…       — Я поняла, — продолжала краснеть как рак Гермиона, явно не ожидавшая такого поворота их разговора. — Ну… В общем… Если тебя правда это интересует, то… Думаю, при наличии твоих чувств ко мне, что-то да могло бы получиться.       — Забавно, — глубоко вздохнул Гарри, одномоментно решив окончательно наплевать на свои страхи, а проследовать уже до конца, и чихать на все возможные последствия, при этом не замечая, что подруга только что сдала себя с потрохами. — А если они и правда есть?       Гермиона хотела было встать с кровати, но по какой-то причине осталась неподвижной, лишь повернула голову налево, дабы навести зрительный контакт. Что-то в притворно-насмешливой интонации Гарри смутило ее мысли и она внимательно уставилась в изумрудные глаза волшебника, излучающие бурную смесь эмоций, среди которых были невиданные и не замечаемые ранее оттенки.       «Он что, смотрит на меня… с нежностью?» — неожиданно озарила мысль ее голову. — «Быть может, позавчера мне не показалось?»       Прислоненным к его груди ухом девушка слышала, как неистово бьется сердце молодого мага, а расширенные зрачки явно говорили о том, что Гарри сильно волновался. Она хотела было спросить что-то, уточнить о смысле его слов, а в голове уже блуждала безумная и практически невозможная идея о том, что друг имел в виду именно ее, как Гарри внезапно привстал на локтях, резким движением перевернулся, оказавшись сверху над своей возлюбленной, оперся руками по обе стороны от ее головы и уставился ей в глаза. Гермиона хотела было возмутиться, но тот полубезумный взгляд, что сейчас исходил от Гарри, буквально парализовал девушку и не давал даже возможности совершить хоть что-то.       — Понимаешь ли, Гермиона… — все еще с хрипотцой сорванных связок, но теперь такой соблазнительной, произнес Гарри, приблизив свое лицо настолько близко, что практически касался ее кожи, обжигая горячим дыханием. — Да пошло оно все к Мерлину!       — Гарри? — только и смогла вымолвить она, как волшебник резко сократил оставшиеся миллиметры, разделявшие их губы и, задержавшись на долю секунды, дабы еще был шанс оставить все как есть, поцеловал.       Девушка явно не ожидала подобных действий со стороны своего друга. Ей казалось, что объятия парня после танца прямо сказали о том, что он хочет лишь дружбы, а не чего-то большего. Нет, на самом деле она кривила душой, когда говорила что не раздумывала над возможностью их отношений и о своих эмоциях относительно Гарри, но вот его чувства стали полнейшей неожиданностью. Она была категорически уверена во влюбленности своего друга в Чжоу, а также возможных дальнейших отношениях с Джинни, поскольку та уже неоднократно заводила с ней разговоры на эту тему. Но вот теперь Гарри целовал ее со страстью и желанием, а ей, черт возьми, это нравилось! Нравилось, как Гарри решительно прервал все сомнения, нравилось, как горели его глаза, нравилось настолько, что Гермиона, после нескольких секунд замешательства, хотела было с радостью ответить на поцелуй, но не успела.       — Гермиона… Я… — внезапно оторвался Гарри, дико покраснел и отскочил на несколько футов. Ему показалось, что чувства девушки не взаимны, ибо она буквально замерла и ничего не предпринимала в ответ, а огромные карие глаза выражали искреннейшее удивление и непонимание. — Прости… Я…       — Только не говори, что не хотел, — смущаясь улыбнулась она, прорвав неожиданный ступор и приподнявшись на локтях. — Не поверю.       — Я… правда, я…       — Не переживай ты так, — ободряюще посмотрела на него Гермиона. — Мог бы просто прямо все сказать.       — То есть, ты не против?       Вместо ответа Гермиона сама приблизилась к Гарри и поцеловала его безо всяких размышлений. Да, она думала об этом и, возможно даже, втайне мечтала о отношениях с ним, но боялась потерять дружбу в случае возможного отказа, да и считала, что его сердце было занято другими, но не теперь. Она была честна сама с собой и было бы глупо отрицать свои эмоции, тянущие ее к Гарри куда сильнее, чем к простому знакомому. Все же ради него она полезла за Философским камнем, спасала Сириуса от дементоров, получала оскорбления, не говоря уже о самом смелом действии в этой жизни, и всегда была рядом.       В один момент искусственные барьеры, возведенные дружбой, были сброшены и молодые волшебники погрузились друг в друга, наслаждаясь своими первыми и неопытными, но столь горячими и желанными поцелуями. Гарри прижимал Гермиону к себе за талию, неловко гладил по спине и старался как можно сильнее передать ей свою нежность, а тела буквально трясло от нахлынувших эмоций. Их переполняла эйфория от того, что чувства оказались взаимными, а вкус губ друг друга, смешанный со сладковатым ароматом чая, казался божественным нектаром, от которого кружилась голова и плыли мысли.       Через несколько минут они смогли наконец оторваться друг от друга и вновь завалиться на кровать, хихикая и улыбаясь, обнимая друг друга и глядя прямо в глаза. Гарри не мог поверить своему личному счастью и буквально тонул в этих карих океанах, а Гермиона чуть ли не пела в глубине своей души, отпуская все сомнения, хотя остатки адекватности и пытались ей сказать о том, что все это неправильно. Но сейчас им стоило пойти куда подальше и, желательно, не отсвечивать.       — Мерлин, Гермиона, — вновь запылали уши Гарри, — почему мне так сложно это сказать, даже когда все пошло наоборот?       — Совсем не понимаю о чем ты, — пропела улыбающаяся девушка.       — Нравишься ты мне, вот о чем я, — все смущался Гарри. — Блять, уже год наверно как, но чертова мантра «мы всего лишь друзья» словно запирала в глубине мои чувства и эмоции…       — Не переживай, Гарри, ты мне тоже нравишься, — провела она рукой по его лицу, зацепила краешек взлохмаченных волос и легонько клюнула в губы. — И да, дружба наше все и бла-бла-бла…       — Я ведь чуть не поцеловал тебя позавчера на концерте! — делился Гарри. — Но струсил в последний момент… А ведь был такой шанс!       — Поверь, — коснулась она его щеки своей нежной ладонью, — я была бы не против тогда. И даже ждала…       — Значит, ты не откажешься встречаться со мной? — с надеждой произнес Гарри.       — А то, что мы целовались в обнимку на кровати тебе ни о чем не сказало? — хихикнула Гермиона. — Не, можешь конечно отмазаться, что это было «как друзья» и все такое…       — Нет! — решительно ответил Гарри, вспомнив слова Бродяги. — Не как друзья! Ты мне очень нравишься, Гермиона, будь моей девушкой!       — Пожалуй, надо посоветоваться с мамой… — искрилась сарказмом она, смеясь над выражением лица парня. — Еще прикинуть все за и против…       — Гермиона!       — Да ладно, тебе, шучу, — успокаивала она Гарри. — Просто это было настолько неожиданно, что нервы отказываются воспринимать все всерьез… Конечно, я согласна стать твоей девушкой, Гарри.       Он издал удовлетворенное рычание и вновь повалил ее на спину, дабы впиться своими губами в губы уже официально своей девушки. Он слабо представлял себе, как правильно целоваться, но, судя по реакции Гермионы, все получалось весьма неплохо и, по крайней мере, она не начинала очередную лекцию. Гриффиндорцы утопали друг в друге, зарывались в волосы и наслаждались запахами, ощущая невероятный душевный подъем от взаимности их эмоций, пытаясь насытиться ими сполна.       — Не представляешь, как я счастлив, что ты мне не отказала, — признался Гарри, когда смог оторваться от столь желанных губ. — Я так переживал, и на самом деле завалил все советы Сириуса…       — Так значит, он был в курсе? — удивилась Гермиона.       — Ну, если более точно, то он мне и открыл глаза, — кивнул Гарри. — Он заметил, что мы с тобой неровно дышим друг к другу, но прячемся под масками друзей и боимся открыться.       — Вот же жук наблюдательный, — улыбнулась Гермиона. — И что же он такого советовал?       — Ну… — протянул Гарри. — Говорил действовать плавно и осторожно, сначала легкими намеками, потом позвать куда-нибудь на свидание, а там уже все сказать. В общем, говорил не напирать, иначе это могло оттолкнуть тебя, хотя он видел, что ты вроде как была не против…       — А ты как всегда пошел напролом, — хихикнула она. — На самом деле он был прав, и если бы я была Гермионой месячной давности, то скорее всего бы не поняла твоих действий и точно бы влепила пощечину.       — Быть может, действительно стоит найти противоядие от оборотки? — хохотнул Гарри.       — Нет, — уверенно говорила она. — Мы уже тут больше часа вместе, а пила я лишь твой чай. Просто люди меняются, а твоя почти смерть тоже приоткрыла для меня завесу эмоций и позволила взглянуть по-другому. Я действительно очень боялась того, что ты не выкарабкаешься, а потому старалась всегда быть рядом и даже один раз поцеловала, пока ты был в коме.       — Серьезно? — удивился Гарри. — Я и не предполагал…       — Почему-то вспомнилась сказка о Спящей красавице, — улыбалась Гермиона, — и я решила попробовать повторить. Не знаю, совпадение это или нет, но именно тогда ты впервые пошевелился и произнес мое имя.       — В междумирье я орал его изо всех сил, — тихо произнес Гарри. — Я постоянно кричал его и просил чтобы ты не прекращала зов… Ты была единственным, что связывало меня с жизнью в бесконечной тьме, а твой голос буквально вырвал меня из чар смерти, которые действовали как «Империус». Видимо, в этот момент во мне и проснулось понимание того, что ты и Сириус — самые близкие мне люди, а та же Чжоу банально никто…       — Гарри… — прошептала Гермиона, укладываясь у него на груди и обнимая свободной рукой. — Я и не ожидала такого… Я думала, что мой голос был лишь индикатором направления, а никак не единственной ниточкой к жизни…       — А я дурак, причем такой, каких поискать, — вздохнул он. — Я сбежал от смерти ради тебя, а понял это только после слов Бродяги… Прости меня за то, что я такой тугодум, с трудом разглядевший в тебе прекрасную девушку, а не просто ходячую личную энциклопедию по имени Гермиона. Боюсь, не случись дементора, то я так бы никогда и не смог признаться тебе в своих чувствах…       — Да уж, — погрузилась в свои мысли она. — Не смог бы… Да и я бы не смогла…       Волшебники молча уставились друг на друга, переваривая произошедшее между ними и радуясь взаимности чувств. Гарри нежно гладил возлюбленную по щеке и глупо улыбался, ликуя так, как никогда раньше. Он был в настоящем восторге от произошедшего, все остальное теперь казалось таким мелочным и неважным, ведь самый близкий и дорогой человек испытывал к нему взаимные чувства, а это радовало похлеще любых иных воспоминаний, что сидели в его голове.       — Кстати, я ведь чуть не предложил тебе посетить Париж именно как девушке, — нервно хихикнул Гарри. — Но увы, тогда все же еще не смог преодолеть свой страх отказа.       — Я все еще считаю вас безответственными, — напомнила Гермиона.       — Угу, — кивнул Гарри. — Но надеюсь, что ты мне не откажешь в том, чтобы я сейчас сделал именно это?       — Возможно, — порозовела она.       — Гермиона, я приглашаю тебя на свидание на вершине Эйфелевой башни, — улыбался Гарри. — Обещаю, что приму все меры безопасности и ты не забудешь это время.       — Предложение принято, — чмокнула его Гермиона. — Когда ты хочешь это совершить?       — Я думаю, в течение нескольких дней обсужу это с Бродягой и подготовлю место для лучшей девушки на планете.       — Вы меня заинтриговали, мистер Поттер, — хихикнула Гермиона. — Хорошо, я буду готова. Не подскажите прогноз погоды в Париже?       — На ближайшую неделю ночами двадцать шесть со знаком плюс и без осадков, — моментально выпалил Гарри под ее удивленным взглядом. — Не смотри на меня так, я каждый вечер готов был сорваться туда с тобой.       — О Гарри, а я-то уже думала, что знаю тебя наизусть, — улыбалась она.       — Не всего, — подмигнул он в ответ и вновь погрузился в глубокий поцелуй.       Практически до самого момента пробуждения остальных обитателей дома, бывшие друзья наслаждались обществом друг друга, лежали в обнимку, целовались и глупо хихикали, погружаясь целиком и полностью в свои первые настоящие отношения. К сожалению, в такие моменты время летело невероятно быстро, и когда вскоре за дверью послышались шаги и голоса, Гарри наконец смог себя заставить оторваться от Гермионы и поделиться чуть более будничными мыслями.       — Есть еще кое-что, о чем мне говорил Сириус буквально вчера, — задумчиво произнес Гарри.       — А ну-ка?       — В общем, он советовал, что если у меня таки хватит яиц признаться тебе, — говорил он, — то нам будет лучше держать это в тайне ото всех.       — Почему? — уточнила ведьма.       — Ну… — набрал воздуха Гарри. — Волдеморт будет охотиться за мной, а если Пожиратели узнают о моей привязанности к тебе, то ты попадешь под удар и также станешь их целью.       — Пусть попробуют! — воскликнула Гермиона. — Я не боюсь этих уродов!       — Это, конечно, похвально, — хмыкнул Гарри, — но я согласен с Сириусом. Я не хочу подвергать тебя опасности из-за меня. В идеале стоит вообще отказаться от отношений с тобой, но я на это не готов… Это точно было бы крайне идиотским решением.       — И что, прятаться как преступники? Нет, я понимаю ваши мысли, но рано или поздно правда все равно вылезет наружу.       — Тогда пусть лучше поздно, — вздохнул Гарри. — Правда, Гермиона, вспомни тот год и письма читательниц Скитер, а теперь умножь это все раз в пять. Мы теперь на войне и гноем бубонтюбера уже не отделаться.       — А ничего, что я, даже как твоя лучшая подруга, а еще и магглорожденная, и так являюсь одной из приоритетных целей? — убеждала его Гермиона. — Пара мы или же нет — никакой разницы абсолютно, пока я рядом в любой из ролей.       — Ну тогда мы просто избавимся от лишнего внимания всяких уродов из «Пророка», насмешек слизеринцев и прочего, — гнул свою линию Гарри. — Просто для спокойствия нервов будет очень полезно, пока такая херня вокруг творится.       — Хорошо, я подумаю над твоими словами, — кивнула Гермиона. — А пока обними меня и давай просто спокойно полежим еще хоть пять минуточек… Мне этого так не хватало в последнее время…       — Давай, — согласился Гарри и прижал к себе девушку. — Я тоже не откажусь просто поваляться.