Гриффиндорский гамбит

      Большая комната с высоким потолком и потускневшими от времени деревянными стенами в очередной раз окружала пару волшебников, стоящих друг напротив друга и держащих палочки на изготовке. Гарри внимательно следил за движениями своего наставника, обращал взгляд на любое шевеление мышц и старался понять направление следующей атаки, дабы учиться отражать их. Все прошедшие четыре года на уроках по Защите от темных сил их учили не бог весть чему, а реальной практики было раз, два и обчелся, и потому следовало начать наверстывать упущенное. Нельзя было просто идти в будущее, где возродился величайший темный волшебник современности, без должной на то подготовки.       — Экспеллиармус! — совершил неожиданный выпад Сириус, пытаясь ловким движением обезоружить парня.       — Протего! — выставил щит Гарри, успев направить палочку в нужную сторону.       — Неплохо, — кивнул Сириус. — А если так?       Он сделал очередной пасс и начал кидать слабенькие отталкивающие заклинания, не произнося при этом ни звука, делая это с совершенно разных направлений и с разной частотой, дабы крестник не видел системы, а Гарри, даже используя свою натренированную реакцию ловца, с трудом успевал реагировать на вылетающие лучи и произносить уже практически заплетающимся языком заклинание щита.       — Протего! — вскрикивал Поттер. — Протего! Протего! Протфьуг…       — Риктусемпра! — бросил Сириус в открывшуюся брешь чары щекотки и Гарри согнулся пополам от смеха, не имея возможности взять себя под контроль.       С полминуты понаблюдав за катающимся по полу Гарри, держащего себя за ребра и пытающегося хоть как-то сбросить действие заклинания, но не имея такой возможности, ввиду занятости легких смехом, Сириус снял чары и помог тому встать, отряхнуться и дойти до пыльного от времени кресла. Гарри все еще тяжело дышал, но все же смог найти в себе силы и протянуть руку, дабы погладить находившегося рядом Клювокрыла, с интересом наблюдавшего за действиями волшебников.       — Выпустить бы его полетать, — вздохнул Гарри.       — Да я бы с радостью, — кивнул Сириус, — но увы, этого мы точно сделать не можем. Слишком уж он большой и громкий, а потому приходится держать его здесь.       — Хорошо хоть чары расширения пространства дают ему иногда побегать, — чуть улыбнулся Гарри. — Конечно не лес, но сколько? Футов триста в длину выходит?       — Четыреста пятьдесят, — чуть горделиво ответил крестный, глядя в дальний угол увеличенной комнаты. — Не бог весть что, но все же я старался дать ему как можно больше свободы даже под крышей этого дома.       — Я уверен, он рад этому, — потрепал гиппогрифа по холке Гарри. — Ладно, мы вроде размялись, ты вроде хотел научить меня чему-то особенному?       — Ага, — кивнул Бродяга. — Я бы хотел рассказать о невербальной магии, которая позволила бы тебе скинуть чары, не произнося словесную формулу, но это довольно сложный навык и далеко не всем дается с первого раза. Не зря даже в Хогвартсе его начинают изучать только на шестом курсе…       — Ну, там и научусь, — усмехнулся Гарри. — Не хочу сейчас терять весьма ограниченное время на то, что будет медленно прогрессировать. Есть что-то еще?       — Разумеется, — пожал плечами Блэк. — Конечно, в идеале была бы трансгрессия, но опять же, еще рановато, да и в Хогвартсе от нее толку мало, а вот дезиллюминационные чары могут быть весьма полезными, да и осваиваются не очень долго, хотя и имеют своим особенности.       — У меня есть мантия… — неуверенно говорил Гарри.       — Это, конечно, полезная вещь, — кивнул Сириус. — Мы с Джейми много бродили под ней, но ты сам понимаешь, сколько ограничений она накладывает, не говоря уже о том, что ее может просто не оказаться под рукой.       — Эт да, — согласился Гарри. — Я так полагаю, вы немало провели времени с ней.       Сириус не задумываясь, скорее по привычке, взял со столика пыльную бутыль, налил себе в бокал немного янтарной жидкости и чуть покрутил ее внутри. Хоть его настроение и было сильно лучше, чем до прибытия Гарри и Гермионы в родовую обитель, но все же мрачные мысли, такие как воспоминания о погибших друзьях, иногда преследовали Сириуса, а потому он все же давал волю своим желаниям. Не сказать, чтобы он много пил, но порой пропускал стаканчик-другой в день, чем вызывал некоторое недовольство крестника.       — Сириус, — напомнил оный о себе. — Ты же обещал не пить на наших занятиях…       — Знаю, — вздохнул он, держа в руке бокал, — но…       — Но?       — Но не могу я! — выпалил Сириус. — Ты же сам все понимаешь… Вот просто представь, что Рона или Гермионы больше нет… Ты никогда не сможешь поговорить с ними, никогда не услышишь их смех, никогда не прикоснешься к их рукам… А самое поганое в том, что это действительно моя вина! Ведь я предложил этого ебаного крысены…       — Бродяга! — резко выкрикнул Гарри. — Мои родители уж точно бы не хотели, чтобы ты занимался самобичеванием до конца своих дней! Ты же понимаешь, что не приедь мы сюда, то ты бы уже спился и превратился в тот бесполезный балласт, каким тебя постоянно пытается выставить Снейп!       — Понимаю, — понуро согласился он, продолжая глядеть в бокал. — Но…       — Ты бы хотел, чтобы Джеймс видел, как ты винишь себя всю жизнь и бухаешь, вместо того, чтобы готовить меня ко встрече с опасностями? — обосновывал свою точку зрения Гарри. — Думаешь, он был бы счастлив, что ты ведешь наши тренировки в пьяном виде?       — Нет…       — Ты взвалил на себя вину за смерть моих родителей и я тебя даже немного понимаю, ибо сам попал в похожую ситуацию всего пару месяцев назад, — продолжал Гарри, — но будет ли лучше, если Волдеморт прикончит еще и меня, потому что мой наставник и крестный отец порой сидит с кислой миной и бутылкой в руке? Я же слышал, что миссис Блэк говорит тебе то же самое!       Сириус еще раз заглянул в бокал и замолчал, словно решал в голове крайне сложную для себя дилемму, хотя давно и прекрасно знал верный ответ. Воспоминания о погибших друзьях и тринадцати годах в Азкабане никогда не отпускали и висели мертвым грузом на сердце, но то было прошлое, которое уже не изменить, в отличии от будущего. Он был нужен им, нужен Гарри, нужен этому миру, особенно сейчас, а потому нельзя было пускать все на самотек и следовало как можно сильнее включиться в борьбу с Волдемортом, невзирая на указания Дамблдора сидеть тише воды и ниже травы.       — Ты прав, Сохатик, — поставил он бокал на стол и встал с кресла. — Прости за то, что я расклеился… Ваш приход чуть взбодрил меня, но порой накрывает так, что я готов за раз выжрать бутылки три Огденского и не заметить этого…       — На моих глазах убили Седрика, — вздохнул Гарри. — Убили по моей вине, ибо это я, сыграв в благородство, предложил ему вместе взяться за кубок… Его смерть на моих руках и я корю себя за это не меньше, чем ты за неверный выбор Хранителя. Но все же я стараюсь бороться за будущее, а не горевать о прошлом!       — Я знаю, — ходил туда-сюда Блэк. — Я ведь тоже слышал твои ночные кошмары, когда ночами оказывался возле твоей комнаты, поднимаясь сюда… Хотя сейчас, вроде бы, тебя колбасит уже меньше…       — Угу, — согласился Гарри. — Я пытаюсь думать о том светлом, что есть у меня в жизни перед сном. О тебе, о семье Уизли, о Хогвартсе и квиддиче… О Гермионе…       При упоминании девушки уголки губ Гарри сами расползлись в немного блаженной улыбке, отчего и у Сириуса на душе стало намного светлее. Все же были еще причины бороться за этот мир, а значит, следовало взять себя в руки и встряхнуться, выгоняя тот негатив, что он сам на себя наводил под гнетом изначально безумного портрета и отвратительного домовика, даром что ставшими лучше последнее время. Раз совсем еще молодой крестник смог пережить и ослабить свою боль, то и ему тоже следовало лучше контролировать свои эмоции, а не бесконечно корить себя за ошибки прошлого.       — Смотрю, ты питаешь к ней действительно искренние чувства, — улыбнулся Бродяга. — Вот бы мне найти такой светлый якорь…       — Еще бы! — горячо закивал Гарри. — Не представляешь, как сильно я хочу пойти к ней прямо сейчас и рассказать все как есть, но боюсь до одури! Что если она откажет мне?       — Понимаю, — сказал Сириус. — Гляжу, ты уцепился за мой совет не торопиться и теперь используешь его как отмазку?       — Ну почти…       — В общем, поступай как знаешь, — продолжал он, — но я на полном серьезе тебе говорю, что можешь и чуть ускориться. Утром она действительно была рада тому, как ты ее приобнял, а потому, как я считаю, вполне готова для следующего шага в ваших отношениях.       — Все же пока я не готов… — вздохнул Гарри. — Мы столько лет были лишь друзьями, а я даже не догадался позвать ее на бал, мечтая лишь о Чжоу! Я такой идиот…       — Если не хочешь так и остаться им до конца жизни, то делай это либо до школы, либо в первые же дни там, — советовал Блэк. — Иначе Гермиона посчитает, что все твои обнимашки — это лишь следующая стадия дружбы, привыкнет к ним и окончательно перестанет обращать на тебя внимание, как на парня.       — Хорошо, — ответил Гарри. — Я попытаюсь пересилить себя… Что там по дезиллюминации?       — Вот только с кареглазкой так темы не переводи, когда решишься признаться, — хохотнул Сириус. — Доставай палочку, сейчас все расскажу.       Гарри поднялся на ноги, взял свой волшебный инструмент на изготовку и принялся ждать речи Сириуса. Все же дезиллюминационные чары были действительно очень полезными как в мирной жизни, так и в бою, позволяя атаковать неожиданно, но при этом тратилось довольно много сил, так что использовалась подобная тактика весьма редко и в единичных случаях, а не в массовых затяжных битвах.       — Эти чары являются одними из немногих, — начал Сириус, — что не требуют определенной словесной формулы, примерно как с трансгрессией. Достаточно коснуться палочкой любой части тела, в идеале головы, и изо всех сил пожелать скрыть предмет или живое существо.       — Так просто? — уточнил Гарри.       — Просто? — усмехнулся он. — Поверь, первые попыток двести у тебя будет получаться лишь стать чуть прозрачным, словно призрак, затем по мере опыта появится эффект хамелеона.       — Что это значит?       — Ну, ты не будешь полностью невидимым, а словно покроешься маскировкой и сольешься с фоном за тобой, — пояснил Сириус. — В темном помещении этого хватит, но на свету будет виден контур, да и некие искажения.       — А оно позволяет полностью исчезнуть, как с помощью моей мантии? — спросил Гарри.       — При должном старании и большой силе — да, — кивнул Сириус. — Говорят, Дамблдору одному из немногих удалось полностью избавиться от любых побочных эффектов. Большинство же доходит до уровня едва заметных очертаний тела.       — Хорошо, — кивнул Гарри, подняв палочку. — Давай пробовать.       Как и предсказывал Сириус, чары действительно вышли довольно сложными в освоении. Не менее пары часов Гарри тужился и пыжился, стучал себя по голове, пытаясь стать хоть немного прозрачным, но у него ничего не выходило и лишь подбадривающие слова наставника не позволяли опустить руки. Последний раз так туго ему давались манящие чары, изучаемые вместе с Гермионой, и воспоминания о ней вселяли больше уверенности в своих силах, стоило лишь представить ее восторг, когда Гарри покажет свои новые навыки. В один момент Гарри почувствовал знакомое ощущение разбитого яйца на своей голове и понял, что добился наконец хоть какого-то результата.       — Отлично, Сохатик! — похвалил Сириус. — Первый уровень достигнут.       — Я невидимый? — покрутился он вокруг.       — Если бы, — хихикнул Блэк, материализуя небольшое зеркальце. — Скажем так, ты теперь немного кресло за своей спиной.       Гарри уставился в зеркало и увидел, что он действительно словно стал немного не то прозрачным, не то покрашенным в цвет фона, так что мог смотреть словно сквозь себя. Однако все части тела, одежда и прочее были прекрасно видны и различимы даже в не самой освещенной комнате. Это скорее позволило бы хорошо разыграть друзей, чем основательно спрятаться, а потому Гарри лишь презрительно фыркнул.       — Ой, да ладно тебе, — махнул рукой Сириус, наблюдая за его реакцией. — Думаешь, остальные начинали с чего-то большего?       — Без понятия, — пожал плечами парень. — Ладно, суть я уловил, буду тренироваться дальше сам.       — Да, — кивнул Бродяга. — Пожалуй, нам все же не помешает нормально выспаться, дабы вечером быть готовыми.       — Готовыми к чему? — удивился Гарри.       — Увидишь, — подмигнул ему крестный. — Все, пока иди к себе и будь готов произвести впечатление на кареглазку.       — Ты хоть намекни…       — Так будет слишком просто, — хохотнул Сириус. — Но скажу, что было крайне непросто убедить Молли и Аластора. Мы с Тонкс и близнецами три дня висели над их душами, прежде чем они сдались.       Не добившись ничего от смеющегося Блэка, Гарри поплелся к себе в комнату, что находилась парой этажей ниже. Он размышлял над задумкой Сириуса, и чем больше гадал, тем менее реальными казались сценарии. Хотя, раз уж в курсе старшие и даже дали на это свое добро, то ничего особо экстраординарного не предвиделось. Открыв дверь в свои покои, Гарри, к своему удивлению, обнаружил там пару знакомых волшебниц, и если одну из них он был крайне рад видеть, то вторая стала явной неожиданностью и заставила сердце сжаться в небольшом волнении.       — Привет, Гарри! — поздоровалась Гермиона с легкой улыбкой, отчего сердце парня сделало очередной кульбит.       — Доброе утро, мистер Поттер, — произнесла сидящая на кресле женщина.       — Здравствуйте, профессор Макгонагалл, — вежливо кивнул он. — Чем обязан вашему визиту?       — Мистер Поттер, — чуть дернула уголками губ она, — мы все же не в школе, а потому не нужно столько официоза.       — Конечно, мэм, — произнес Гарри.       — Мы с мисс Грейнджер обсуждали ваше пребывание в доме у Дурслей, а также обстоятельства нападения дементоров, — объяснилась декан. — Вы не могли бы рассказать ещё каких-нибудь деталей? Может что-то необычное, что могло бы дать зацепку по поводу того, как они смогли пройти сквозь защиту?       — Увы, но нет, мэм, — помотал головой Гарри. — Все что я помню — уже рассказал мистеру Грюму и Сириусу, а они Ордену и вам. К сожалению, я спал в этот момент, а потому мне больше нечего добавить. Быть может, эта Амбридж каким-то образом нарушила защиту?       — Нет, — вздохнула Минерва. — Допрос при помощи сыворотки показал, что она не приближалась к вам, а лишь отдала указ дементорам.       — Возможно, это так и останется тайной, — пожал плечами Гарри.       — Вас это не волнует? — подняла брови Макгонагалл.       — Ну почему же, — отвечал он. — Волнует, но боюсь, я здесь бессилен, так что какой смысл переживать? Вот в квиддиче я хорошо разбираюсь, а в раскрытии заговоров не очень, да и не пускают нас на собрания Ордена и потому информации очень мало.       — Тут вы правы, — усмехнулась она. — В квиддиче вы действительно мастер… Ваша безупречная игра позволяет мне уже второй год наблюдать кубок в своем кабинете…       — Спасибо, мэм, — чуть смущенно улыбнулся Гарри. — Я рад, что хоть как-то помогаю Гриффиндору, а не только теряю баллы на уроках профессора Снейпа.       — Скажем так, пока баланс в вашу пользу, — произнесла Минерва. — Скажите, Гарри, вы себя хорошо чувствуете? Вам не кажется, что вам тяжело или что слишком много дел ждет вас в следующем учебном году? Не боитесь предстоящих экзаменов СОВ?       — Да нет, — пожал плечами он. — А почему вас это интересует, мэм?       — О, ничего необычного, — махнула она рукой. — Всего лишь рассуждения о будущем и его событиях. Пожалуй, я оставлю вас. Всего хорошего.       — До свидания, профессор, — попрощались одновременно Гарри и Гермиона, отчего все трое чуть усмехнулись и Минерва покинула комнату.       Гермиона с интересом наблюдала за тем, как ее друг скидывает с себя тонкую кофту, оставаясь лишь одной из тех футболок, что они купили ему несколько дней назад. Девушке было очень приятно, что парень оценил ее усилия и пытался выглядеть не таким оборванцем как раньше, да и в целом старался быть рядом и вел себя вежливо и учтиво, лишь иногда тренируясь с Сириусом.       — Опять занимались у Клювика? — уточнила Гермиона.       — Угу, — кивнул Гарри, отбрасывая кофту. — Там весьма прохладно, дабы ему было проще бегать и не перегреваться.       — Сириус уже сообщил о каких-то планах на вечер?       — Сказал быть готовым к шести, но вот куда они собрались я без понятия, — плюхнулся Гарри на кровать. — А ты когда успела узнать?       — Мне и Рону сообщили близнецы, — хмыкнула Гермиона. — Опять же, без подробностей, но обещали, что будет весело.       — Насколько я понял, — рассуждал Гарри, — они с Бродягой и Тонкс решили вытащить нас на прогулку куда-то. Даже смогли убедить миссис Уизли с Грюмом.       — Знать бы куда, — нахмурилась Гермиона. — Хоть намекнули бы на форму одежды…       — Зная близнецов и Сириуса, смею предположить, что это будет явно не поход в оперу, — хихикнул Гарри, закинув руки за голову и любуясь пышными волосами любимой девушки. — Я думаю, стоит готовиться к чему-то активному.       — Может быть, — кивнула она. — Чем планируешь заняться до вечера?       — Честно? — поднял бровь Гарри. — Спать. Все же я устал за ночь, да и тренировки тоже непростые…       — Редиски вы с Бродягой! — внезапно воскликнула Гермиона. — Шляетесь где ни попадя и даже не предупреждаете!       — Давай с нами, — тут же предложил Гарри. — Я серьезно, лю…кхм-кхм…рмиона.       — Как ты меня назвал? — прищурилась она, разглядывая залившегося краской волшебника.       — Гермионой, как же еще, — со сжавшимся сердцем отмазался он. — Просто закашлялся.       — В любом случае, я пока предпочту спать ночами, ибо днем изучаю те книги, что дал мне Сириус из своей библиотеки, — продолжила она, сделав вид, что ее удовлетворил ответ. — Это вы с Роном балбесничаете в основном, я же — учусь!       — Хорошо, хорошо, — сдался Гарри, в душе коря себя за слабость духа.       Он так хотел признаться в своих чувствах, но так боялся это сделать. Страх не шел ни в какое сравнение с тем, что было перед Рождественским балом. Казалось, что сейчас он мог тысячу раз позвать ту же Чжоу на танцы, встретиться в очередной дуэли с Волдемортом или заколоть зубочисткой десяток Василисков, но вот поговорить с Гермионой не решался.       — Я пойду пока, — вырвала его из своих мыслей подруга. — Спи, увидимся вечером.       — Герм… — начал было Гарри.       — Что?       — Ничего… — выдохнул она. — Увидимся…       — Приятных снов, — улыбнулась Гермиона и направилась к выходу.       — Угу, — только и смог что ответить Гарри, наблюдая за закрывающейся дверью.       Ближе к назначенному времени, когда Гарри досматривал весьма приятный сон, в комнату, бесцеремонно и не утруждая себя даже стуком в дверь, ввалился Рон, разбудив друга громкими звуками и заставив чуть ли не подпрыгнуть на кровати. Такое поведение было в его стиле и за многие годы Гарри привык к таким неожиданностям, но порой так хотелось приложить Уизли чем-нибудь этаким.       — Вставай, Гарри! — начал он тормошить друга. — Нам двигать через полчаса.       — Я тебе это припомню, — пробурчал Гарри и уткнулся головой в подушку.       — Я тебе тоже, — уселся в кресло Рон и закинул в рот пару орешков. — Пока ты тут отсыпался, я домывал ту огромную кладовку на третьем этаже, так что не жалуйся.       — Уговорил, — принял он более вертикальное положение. — Ты выяснил куда нас ведут?       — Неа, — помотал головой Рон. — Близнецы молчат, Гермиона и Джинни там уже час собираются, а я не парюсь.       — Хорошо, — кивнул Гарри. — Сейчас надену чего-нить и пойдем.       Спустя несколько минут гриффиндорцы спустились в общий зал, где их уже ждали двое средних братьев, глава дома, а также три девушки, явно подготовившиеся к выходу в свет. Гарри с удовольствием отметил, что судя по виду близнецов, с одеждой в виде штанов и футболки он не прогадал, ибо они были одеты примерно также, а Гермиона выглядела весьма мило в красной майке, слегка обтягивающих джинсах и темных кедах.       — Ну, — хлопнул в ладоши Сириус, — наконец все в сборе и мы можем выдвигаться.       — Не забудь оборотку, — напомнила яркая Тонкс в несколько вырвиглазной футболке. — Ты все же вне закона.       — Все с собой, — поболтал фляжкой Сириус, напоминающей таковую у Грюма.       — Тогда в путь! — хором сказали близнецы и компания направилась к выходу из дома.       Теплый летний ветерок обдувал их лица, когда портал, представляющий собой ржавый кусок трубы, перенес их за добрую сотню миль от Лондона. Уже вечерело, сумерки начинали поглощать свет Солнца, однако не столь далеко от них находилось что-то очень яркое и шумное, напоминающее огромную толпу людей и лучей света вокруг них. Слегка отходя от не самых приятных ощущений, Гарри огляделся, подошел к крестному, принявшему вид случайного маггла и поинтересовался:       — Где это мы?       — Добро пожаловать в Касл-Донингтон, Лестершир, — улыбнулся он. — Пожалуй, тебе должно здесь понравиться.       — Что именно? — все еще не понимал парень.       — Вон там, — махнул рукой Фред в сторону света и шума, — концерт одной из самых охрененных маггловских групп современности.       — Да, брат, — хлопнул его по плечу Джордж. — Готовьтесь к поистине улетному шоу, ведь это Металлика!       Приглядевшись еще раз, Гарри наконец увидел среди вспышек прожекторов огромную сцену, окруженную бескрайними полями. Усиленный звук отдавался эхом, а приветственный рев зрителей явно говорил о том, что они прибыли очень вовремя. Волшебник никогда не посещал подобных мероприятий, однако, судя по горящим глазам Сириуса, близнецов и Тонкс, зрелище и вправду обещало быть впечатляющим.       — Металлика? — удивился Рон. — Раньше я у вас ее не слышал.       — Мы наткнулись на их записи в конце учебного года, — поведал Джордж.       — А в доме на Гриммо особо не послушаешь, — продолжил Фред с улыбкой. — Мама, как обычно, не рада нашим музыкальным вкусам. Ей все Селестину Уорлок подавай.       — Не напоминай, — засмеялась Джинни. — От ее завываний вешаться хочется, а не танцевать.       — В общем, если помните Ведуний и их самые бодрые песни на Святочном балу, то вот здесь нечто подобное, — махнула рукой Тонкс и направилась вперед. — Идемте, скоро услышите настоящую музыку!       Непонимание, что сидело в Гарри с самого утра, наконец сменилось расслабленностью и удовлетворенностью. Идея выбраться на отвлекающий от всех мыслей маггловский рок-концерт показалась ему весьма странной и такой непривычной, словно он и вправду был всего лишь молодым парнем в компании друзей. Это было великолепной возможностью расслабиться и повеселиться, а потому он с радостью двинулся вслед за крестным и остальными.       — Как знала, что нифига не платье нужно было надевать, — хихикнула идущая рядом Гермиона.       — Выглядишь замечательно, — сделал комплимент Гарри. — Тебе очень идет.       — Спасибо, — смущенно улыбнулась она. — Джин считала, что мы двинем на природу с ночевкой, а потому вообще хотела взять спортивную мантию.       — Не хотела я! — чуть надулась Джинни. — Просто, зная братьев, надо быть готовой ко всему!       — Именно так, сестренка, — подмигнул ей Джордж. — Ко всему!       Чем ближе они подходили к сцене, тем сильней раздавался рев ликующей толпы, тысячи рук соприкасались друг с другом, вызывая бурные аплодисменты, а на подиум на данный момент выходили несколько человек в темных одеждах и с длинными волосами. Висящие на их плечах гитары явно говорили о том, что это и была готовящаяся к выступлению группа, а яркий огонь в их глазах разжигал эмоции ликующих зрителей.       Начавшая было играть из колонок вступительная музыка шла всего несколько секунд, прежде чем резко прерваться звуком помех и белым шумом, словно что-то пошло не так, вызвав непонимание на лицах зрителей, хотя близнецы были явно готовы к чему-то подобному, а потому засмеялись неожиданной паузе.       — По техническим причинам, а также из-за внезапной смерти хэви-металл группы Металлика, концерт отменяется, — объявил один из музыкантов в микрофон под смешанный рев фанатов. — Пожалуйста, расходитесь и езжайте домой, соблюдая правила движения.       — В смыс… — начал было Рон, но не успел закончить.       — Ну что, поверили, сукины дети? — продолжил насмешливый голос, получив в ответ одобрительный крик. — ДУМАЛИ, МЫ СЪЕБЕМСЯ ПРОСТО ТАК?       — Это Хэтфилд! — восторжено воскликнул Фред. — Джеймс Хэтфилд, солист и лидер!       — Весьма эффектный, — оценила Гермиона.       — А сейчас что начнется!       Не успел Гарри отметить, что крестный и Тонкс на всякий случай окружили их с двух сторон, как из колонок донесся мощный звук удара по струнам электронной гитары, приковывающий к сцене взгляды многотысячной толпы. Все моментально забыли о своих разговорах и затихли, ожидая речи их кумира.       — Привет, Англия! — весело поздоровался мужчина, смотря ярким взглядом вдаль. — Вы готовы?       — Да-а! — прокричали зрители.       — А чего так тихо, народ? — заводил он толпу. — Я СПРАШИВАЮ: ВЫ, БЛЯТЬ, ГОТОВЫ?       — ДА-А-А-А-А!!! — взревело в ответ поле.       — ТОГДА ПОГНАЛИ!       Гитары резко начали свою музыку, поддерживаемые ударами барабанов и световым шоу. Мощные рифы следовали один за другим, зажигая внутри огонь и желание двигаться в едином потоке, а горящие глаза группы добавляли энергии в желающую зрелища толпу, что и происходило прямо сейчас. Заждавшиеся шоу люди поддавались динамичной музыке и двигались словно одно целое, прыгая и крича, стараясь выплеснуть наружу эмоции и получить удовольствие.       Гарри окинул взглядом моментально вошедших в нужное состояние Сириуса, Тонкс и близнецов, скачущих вверх и вниз, да и Джинни от них не отставала. Музыка так и требовала присоединиться ко всеобщему безумию и волшебник не стал этому сопротивляться, вливаясь в действие и поддаваясь настроению окружающих его людей.       Короткое вступление закончилось так же быстро, как и началось, но люди были этому только рады, ведь это значило, что сейчас начнутся так полюбившиеся им песни. Хэтфилд подошел к микрофону, обвел взглядом своих фанатов и, взяв небольшую паузу, произнес:       — У вас все заебись?       — Да!       — Я буду много материться сегодня вечером, идет?       — ДА-А!!!       — Точно?       — ДА-А-А!!!       — Тогда вот вам сразу наша охуенная новинка! ДВА НА ЧЕТЫРЕ!       Гитары заиграли вновь, ритмично поддерживаемые барабанами и голосом солиста. В общем шуме и эхе не особо были понятны слова, однако это и не было важным. Та энергетика, что исходила от нескольких человек на сцене, казалось, способна была разорвать на части планету. Аккорд за аккордом шли сквозь усилители, вырываясь мощнейшим звуком, что распространялся на многие мили вокруг, яркие лучи света могли добить до самых дальних облаков, а столбы огня, стреляющие из пиротехнических установок обдавали жаром даже за несколько десятков ярдов.       Через некоторое время все, включая даже обычно спокойную Гермиону, влились в концерт и с удовольствием прыгали и скакали в такт движениям светлой головы Джеймса, ревели вместе с остальной толпой в ответ на его вопросы и фразы, крутились по кругу в своеобразном безумном хороводе, толкались плечами с соседями и срывали голосовые связки, перекрикиваясь друг с другом и выпуская наружу требующее выхода накопившееся нервное напряжение. В отличии от бала в Хогвартсе, здесь не требовалось никаких заученных движений, никаких улыбок и смущающего внимания других, а потому можно было быть собой и просто получать удовольствие, чем обитатели дома на Гриммо и занимались.       Крики, выстрелы из дымовых и огненных шашек, отпущенные эмоции и дичайшая свистопляска лились на огромное поле, жесткий, невероятно быстрый и столь завораживающий электрогитарный металл до хрипа срывал акустику, бой барабанов разрывал барабанные перепонки но кого это вообще волновало в этот момент? Музыканты скакали по сцене, зажигая все сильнее, распаляя себя и отрываясь по полной, даже сама одежда ощутимо вибрировала от огромнейшей громкости и мощности звука, а фанаты рукоплескали в безудержной поддержке и овациях.       Больше полутора часов артисты Металлики жгли напалмом песню за песней, не сбавляя темпа и гоняя кровь зрителей по сосудам на максимальном напоре, а съемочная группа едва успевала за их движениями. Гарри давно уже устал скакать на месте, и поражался тому, как они могли при этом еще держать гитары в руках, крутить длинными волосами и держаться на ногах. Не смотря на теплый вечер, от мужчин валил пар, одежда давно промокла от пота, однако в глазах все еще держался тот огонь, что мог заставить молить о том, чтобы это не прекращалось никогда.       — Ну что, народ? — улыбался Хэтфилд. — Охуенный вечер, не так ли?       Сил на осмысленные слова уже не оставалось, сознание лишь лениво махало ручкой, а потому толпа только прокричала что-то бессвязно-одобрительное, но и этого хватило для того, чтобы воспрять духом и вновь обратить внимание на сцену, где группа жадно глотала воду из заранее заготовленных бутылок.       — У нас осталось еще несколько охренительных песен для вас, — произнес Джеймс. — Пожалуй, сейчас самое время вам и нам чуть отдохнуть и расслабиться, дабы закончить наш концерт диким слэмом. Вы же хотите этого?       — Да!       — Точно?       — ДА!!!       — Что, совсем сил не осталось? — усмехнулся Хэтфилд. — Я НЕ МОГУ УСЛЫШАТЬ ВАС! ХОТИТЕ ЕЩЕ?       — ДА-А-А-А-А-А!!!       — Отойду пока в туалет, — воспользовалась небольшой паузой Джинни.       — Я провожу, — проявил братскую заботу Рон.       — Тогда сейчас переведите дух, — продолжал солист, — пропитайтесь атмосферой и помните: Все остальное не важно. Nothing Else Matters, леди и джентльмены!       Начавшаяся с простого перебора струн песня настолько не совпадала с происходившим до этого безумием, что Гарри на всякий случай пригляделся, в попытке увидеть не сменились ли артисты. Та мелодичность и спокойствие, что шли сейчас со сцены, вызывали в груди чувство умиротворения и расслабленности. Толпа сначала одобрительно взревела от одной из самых знаменитых песен, а затем затихла и, подняв горящие зажигалки, покачивалась в такт музыке, а Гарри пришла в голову одна идея. Он бы никогда не решился на это раньше, но вся атмосфера просто требовала сделать этот шаг, а потому он повернулся к своей возлюбленной и произнес:       — Гермиона, не составишь мне компанию?       — Компанию? — удивилась восстанавливающая сбитое дыхание девушка.       — Я вел себя как идиот на балу, даже не позвал тебя на танец, — смущенно улыбнулся Гарри. — Но хочу исправиться и…       — Я поняла тебя, — расслабленно хихикнула Гермиона. — Хорошо, давай.       Фонтан радости взметнулся в груди Гарри от того, что она так легко согласилась на его предложение. Чуть нервничая, он подошел ближе, положил руки ей на талию и стал плавно покачиваться из стороны в сторону, а Гермиона разместила свои ладони у него на плечах, повторяя движения и глядя прямо в глаза. Друзья медленно кружились на одном месте, не отрывая взгляда друг от друга и практически соприкасаясь лбами. От активных танцев до этого, волосы девушки были еще более растрепанными, лицо чуть красноватым, а по шее стекала капелька блестящего пота, но все это лишь еще больше красило ее в глазах Гарри. Она была столь живой, родной и близкой, что он хотел прижать ее к себе и никогда не отпускать. Хотел стать для нее всем, хотел жить для нее, творить для нее и мечтать для нее, перевернуть мир ради нее, а слова солиста словно подтверждали его мысли.       Trust I seek and I find in you.

Я искал правды — я нашёл её в тебе.

      Every day for us something new.

Каждый день вижу что-то новое в нашей судьбе.

      Open mind for a different view,

Открой свой разум для иного взгляда,

      And nothing else matters

А все остальное не важно.

      Спокойствие и счастье смешивались в груди, лицо девушки было столь близко, что можно было разглядеть каждую клеточку ее кожи, каждую волосинку на ее голове, почувствовать каждое движение этих потрясающих глаз. Гарри смотрел на нее, как на самое дорогое в своей жизни, а Гермиона отвечала ему практически тем же, отчего хотелось совершить нечто особенное. Парень чуть опустил взгляд и заметил чуть приоткрытые губы, что обжигали его горячим дыханием и манили к себе сильнее любого «Империуса», а мелодичная и красивая музыка, на пару с ее руками, обвивающими за шею, лишь усиливала желание, заставляя приближаться к ним все сильнее.       So close no matter how far.

Мы близко друг и не важно как далеко.

      Couldn't be much more from the heart.

Всем сердцем говорю это легко.

      Forever trusting who we are,

Вечно доверяю тому, кто мы есть,

      And nothing else matters.

А остальное не важно.

      Казалось еще секунда и они соприкоснутся, ведь были на расстоянии каких-то долей дюйма, оставалось сделать еще один мимолетный толчок, а сознание словно орало: «Ну же! Целуй ее!», однако краем глаза Гарри заметил за ее спиной возвращающихся Рона и Джинни, а потому в последний момент сделал лишь небольшое движение головой в сторону и положил ее на плечо любимой, заключая в крепкие объятия. Возможно ему показалось, но он словно услышал легкий выдох разочарования, однако теперь момент был явно упущен, да и песня почти закончилась.       Ненавидя Рона за то, что тот умел появляться в ненужном месте в ненужное время, а также коря себя за слабость и нежелание устраивать тут сцены, Поттер неохотно отпустил Гермиону и наткнулся на чуть прищуренный взгляд Сириуса, словно говорящий о том, что нужно было доводить дело до конца, наплевав на всех, однако добравшиеся до них Уизли не дали развить тему.       — Ну что, — явно был доволен концертом Рон, — еще попрыгаем и домой?       — Ага, — вздохнул Гарри, стараясь не смотреть в глаза ни ему, ни Гермионе. Он не знал, что та чувствует в душе, да и боялся узнать, а Рон, к его счастью, ничего не успел заметить.       Как и обещал Хэтфилд, они проиграли еще несколько динамичных песен, в процессе которых толпа вновь вошла в раж, толкалась и пихалась, прыгала и бесилась изо всех сил, но Поттера это уже не очень интересовало. Он лишь грустил из-за очередной слабости духа, находя новую отмазку того, почему он не поцеловал возлюбленную прямо сейчас. Просто хотелось сделать это мирно и романтично, без лишних сцен ревности от Рона, имеющих возможность испортить момент своим поведением. С ним он разберется потом, не так ли?       — На сегодня все, друзья! — объявил Джеймс, когда отыграла последняя мелодия и отгремел масштабный салют, втихаря выстреливший в поддержку из палочек близнецов. — С радостью будем ждать вас на наших будущих концертах! Охуенных вам оставшихся дней и ночей этого лета! Сделайте все, что не успели, ибо потом может быть поздно! Доброй ночи!       «Да», — кивнул про себя Гарри. — «Я сделаю это. Обязательно. Все остальное не важно».