Гриффиндорский гамбит

      Небольшой, но весьма стильный и со вкусом обставленный кабинет начальника мракоборческого отдела, Руфуса Скримджера, окружал светловолосую женщину, находящуюся на пятом десятке лет своей жизни. Несмотря на стервозный характер и желание раздуть шумиху из малейшего повода, журналистка все же понимала сгустившуюся над ней ситуацию, а потому сидела смирно и не издавала ни звука, ощущая себя крохотным жуком, над которым занесли огромный ботинок, готовый в любой момент прихлопнуть ее и отправить на свалку истории.       — Добрый день, мисс Скитер, — поприветствовала ее из-за спины вошедшая колдунья. — Вас тяжело было найти.       — Я не скрывалась, — отвечала она. — Просто временно ушла из журналистики и волшебного мира в связи с некоторыми… Событиями.       Женщина обошла скандально известную особу, испортившую своими статьями не одну жизнь и приземлилась за стол напротив нее, разложив папку и несколько документов. Ей был неприятен этот человек до глубины души, и будь ее воля, то отправилась бы Рита из страны ближайшим порталом без возможности вернуться. Но увы, таких полномочий у нее не было, а сейчас эта писака могла помочь разгадать одну очень занимательную загадку.       — Меня зовут Амелия Боунс, — представилась чародейка.       — Рита Скитер, — зачем-то назвала себя она. — Я знаю вас, мадам Боунс, вы глава ДМП.       — Именно, — кивнула та в ответ. — Не волнуйтесь вы так, я не собираюсь выдвигать вам никаких обвинений, просто хочу задать несколько вопросов, касающихся вашей прошлой работы.       — Моей прошлой работы? — удивилась Рита. — Полагаю, что редакция…       — Нет, — не дала договорить мадам Боунс. — «Пророк» здесь ни при чем. Я имею в виду далекие годы, когда вы работали секретарем Визенгамота.       — Я не понимаю вас, — посмотрела на нее журналистка. — Что может быть интересного в том, что я лишь стенографировала некоторые собрания?       — Вы узнаете этот документ? — показала женщина издалека дело №24583-2 с красующейся там ее подписью.       — Э-э-э… — протянула Скитер, сглотнув слюну. — Да… Узнаю…       — Значит, признаете факт вашей работы секретарем Визенгамота третьего ноября восемьдесят первого?       — Признаю, — кивнула она. — Но это было лишь временно. В тот период суд проводил огромное количество дел, людей не хватало и я, как лицо связанное с бумажной работой, была приглашена для ведения протоколов судебных заседаний. Кажется, мною были составлены около десятка протоколов, после чего я вернулась к работе в «Пророке».       Мадам Боунс кинула взгляд за ее спину, где стоял хозяин кабинета и слушал рассказ Риты. Немой вопрос Амелии получил столь же безмолвное пожатие плечами, поскольку уследить за всем бардаком в то время было практически невозможно, а уж временные списки должностей так и вовсе затерялись в прахе истории.       — Хорошо, мисс Скитер, — продолжила разговор мадам Боунс. — Мне не важно, сколько вы там работали, а требуется лишь ваша память. Как вы видите, дело помечено цифрой два, что обозначает откорректированный и измененный документ, а я все не могу найти первую его версию.       — Напомните суть дела, возможно я смогу вам помочь…       — Суд над Сириусом Орионом Блэком, состоявшимся без его присутствия, — посмотрела на нее мадам Боунс. — Вы помните это? Отвечайте правду.       — Да, — кивнула Рита, побледнев лицом. — Я помню. Я лично писала первый документ и заверила его своей подписью.       — В таком случае, не расскажете нам о его содержании?       — Простите, мадам Боунс, — еле слышно пискнула журналистка, — но я не могу.       — Почему? — чуть грозно спросила она.       — Непреложный обет…       Тишина повисла в небольшом кабинете и трое волшебников молча уставились друг на друга. Слова журналистки значили лишь одно: дело Сириуса Блэка было архиважным, а первая его версия могла быть совсем иной, нежели та, что была в доступе, причем сам факт того, что простого секретаря заставили принять Обет о неразглашении, подтверждал наихудшие подозрения Амелии.       — Хорошо, — кивнула мадам Боунс. — Я вас поняла. Тогда давайте попробуем отойти от прямых вопросов и зайти со стороны. Что вы можете рассказать нам об этом деле, не запрещённое Обетом?       — Ничего, — отвечала бледная, что мел, Рита, понемногу приходя в себя. — Обет был составлен максимально подробно и запрещает мне рассказывать хоть какую-то информацию о ходе суда над мистером Блэком и задаваемым ему вопросам.       — Задаваемым вопросам? — вздернула брови Амелия. — Видимо, не все детали учел накладывающий Обет, раз вы сообщили столь важную информацию, но все еще живы.       — Мадам Боунс, — чуть подсобралась журналистка. — Я много лет училась изворачиваться как жук на сковородке и, пожалуй, могу найти лазейки в заклинании, но вам придется самой догадываться о большей части сказанного мной, ибо почти все слова будут косвенными.       — Хорошо, — привела себя мадам Боунс в готовность. — Приступайте.       — Только сначала одна просьба, — возвращалась в свою стихию Рита. — Вы и мистер Скримджер сами дадите мне Непреложный обет о том, что никому не скажете о моем участии в этом деле, а также не станете ссылаться на меня: хоть как-то указывать мое имя или иным способом давать понять, что я рассказала вам. Особенно это касается бывшего главы Визенгамота.       — Бывшего главы… — нахмурилась мадам Боунс. — Вы имеете в виду…       — Не произносите его имя! На всякий случай, мало ли… — шикнула Скитер. — На счастье, он и не представлял, что слетит с должности, так что…       — Хорошо, — кивнула мадам Боунс, безусловно поняв намек на одного любителя тайн. — Руфус, скрепите клятву. Разговор будет долгим.

***

      Гермиона лежала на кровати, нежась в объятиях Гарри и не желая прерывать этих спокойных утренних минут. Девушка и представить себе не могла, что за эти годы столь сильно привязалась к нему, а теперь чувства рвались наружу, словно прорвав плотину и сметая все на своем пути. Ей было хорошо, приятно и удивительно тепло, а тело отзывалось небольшой дрожью и мандражом, когда парень проводил руками по бокам и спине, пытаясь неловко прощупать новые границы доступного, чему Гермиона нисколько не препятствовала, даже когда его ладони «случайно» наезжали на ее ягодицы.       Это был удивительный, ранее не встречавшийся опыт, ведь с тем же Крамом они лишь гуляли вокруг замка и в Хогсмиде, в основном разговаривая о культуре разных народов, и только разок Гермиона позволила себя неловко клюнуть в губы, да и то без ответа. С Гарри же все было иначе, по-настоящему, с полной взаимностью чувств, продолжающих будоражить нутро и перемешивать мысли. Ей следовало уже давным-давно признать эти эмоции, а не бегать от них с глупой отмазкой про дружбу, но зато теперь все встало на свои места. Однако любые события, даже самые приятные, рано или поздно должны закончиться, и резкий стук в дверь буквально заставил молодых магов отскочить друг от друга на несколько футов.       — Гермиона, дорогая, — раздался из-за двери голос Молли, — завтрак готов, спускайся.       — Хорошо, миссис Уизли, — крикнула она ей в ответ. — Скоро буду.       — Ты не знаешь где Гарри? В комнате его нет.       — Э-э-э… — протянула Гермиона, глянув на Гарри, активно мотающего головой в стороны. — Нет, не знаю.       — Ладно, возможно он снова у Сириуса.       Несколько секунд волшебники простояли в тишине, а затем рассмеялись почти истерическим хохотом, на счастье, сдерживаемым наведенными, за пару секунд до этого, чарами тишины. Ситуация выглядела крайне глупой и абсурдной, отчего гриффиндорцы не могли успокоиться даже тогда, когда прошло несколько минут непрекращающихся судорог.       — Не знаю, Гарри, — сквозь слезы пыталась говорить Гермиона. — Как ты хочешь сохранить все в тайне, если мы чуть не спалились в первые пару часов наших отношений?       — Придумаем что-нибудь, — смеясь отвечал он, чмокая свою девушку. — Но все же я уверен в своих словах, ибо не хочу подвергать тебя излишнему вниманию и риску.       — Я не боюсь этого, — повторяла Гермиона. — И ты знаешь, что мне плевать на общественное мнение с высокой колокольни.       — Я бы так не сказал, — посерьезнел Гарри. — Нет, ты, конечно, неплохо контролируешь эмоции, но все же будет лучше, если гребаный Малфой, к примеру, не станет цепляться к тебе из-за меня…       — Он все равно будет цепляться, — пожала плечами Гермиона. — Мы с тобой четыре года не встречались, однако каждый раз он не преминул обозвать меня грязнокровкой или еще как-нибудь.       — Тем не менее…       — Я поняла тебя, Гарри, — улыбнулась она. — И это очень мило, что ты пытаешься оградить меня от негативных эмоций. Я согласна, что не стоит орать об этом на каждом углу, но если кто-то догадается, то прошу тебя, не отнекивайся, дабы я не считала, что ты стесняешься наших отношений.       — Я не стесняюсь! — воскликнул он. — И, на самом деле, другая часть меня готова расклеивать по всей школе объявления о том, что мы встречаемся, дабы ни у кого не возникло желания к тебе подкатывать, но…       — Но ты из двух зол выбираешь меньшее, — закончила за него Гермиона. — И вполне справедливо считаешь, что шансов на подкаты ко мне куда меньше, чем на задирания от слизеринцев… — нахмурилась она.       — Что ты имеешь ввиду? — не понял парень.       — Я — вечно лохматая, не следящая за собой заучка с синдромом командира, — констатировала Гермиона с небольшой грустью на лице. — Кому я нуж…       — Ты самая красивая и умная девушка на планете! — не дал ей закончить самобичевание Гарри, заключив в объятия. — И не смей думать иначе! Мерлин, прости меня за то, что я не заметил этого раньше, а потому ты, возможно, решила, что не привлекаешь меня внешне! Я уже сказал, что все давно увидел, просто не понял как правильно поступить и решил, что полюбил тебя как сестру, а не как девушку, но это не так!       — Ты что, только что признался мне в любви? — чуть ошалело уставилась на него Гермиона.       — Э-э-э… — дико покраснел Гарри. — Видимо, да… Все же ты удивительна в своем умении вычленять слова из фраз, когда я и сам не замечаю того, что сказал…       — То есть, ты не хотел этого говорить?       — Гермиона! — вспыхнул Гарри. — Может быть, наоборот? Раз я сказал это столь легко, что даже не заметил…       — Тогда повтори еще раз! — требовала она, дабы разобраться уже в себе окончательно. — Повтори, чтобы я поверила!       — Я… — чуть растерялся Гарри. — Я…       — Не можешь…       — Да драть того Мерлина десятью хвосторогами! — воскликнул Гарри и, набрав воздуха в грудь, громко произнес: — Я. ТЕБЯ. ЛЮБЛЮ!

***

      Просторный кабинет главы ДМП всегда был наполнен различными запахами. Дерево, пергамент, чернила, книги. Все это обычно насыщало помещение непередаваемым ароматом, описываемым некоторыми людьми как «запахом офиса», но не сегодня. В этот час оно было заполнено легким сизым дымом и не всем приятным, однако столь узнаваемым ароматом табака и тлеющей бумаги.       Он буквально пропитывал каждую молекулу, заставлял задуматься и остановиться, но двое волшебников затягивали сигарету за сигаретой и не могли прекратить. Мадам Боунс давно бросила эту маггловскую привычку, но после длительного разговора с Ритой Скитер чуть ли не вырвала полпачки длинных белых палочек у своего коллеги и смолила одну за одной, вчитываясь хоть и не в оригинал, но в восстановленный протокол суда над Блэком.

Дело №24583-1 от 2.11.1981

      Настоящим документом подтверждается ускоренный допрос подозреваемого в убийстве двенадцати магглов, Сириуса Ориона Блэка, обозначаемого далее как СБ.       Допрос ведет: Председатель Визенгамота, Бартемиус Крауч, обозначаемый далее как БК.       Глава Визенгамота: Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, обозначаемый далее как АД.       Подсудимый, с настоятельного пожелания главы Визенгамота, был подвергнут заклинанию «Империус» и приказу отвечать исключительно правдиво.       Протокол допроса:       БК: Сириус Орион Блэк, это вы?       СБ: Да.       БК: Вы признаете себя виновным в причине смерти двенадцати магглов?       СБ: Признаю.       АД: Вы признаете себя виновным в причине смерти Джеймса и Лили Поттеров?       СБ: Признаю.       АД: Согласны ли вы с утверждением, что Лорд Волдеморт нашел защищенное заклинанием «Фиделиус» жилище Поттеров по вашей вине?       СБ: Согласен.       БК: Уважаемый глава Визенгамота, убийство мистера и миссис Поттер не относится к данному делу.       АД: Прошу прощения, господин председатель, но это признание следовало записать в протокол.       БК: Считаю, допрос можно завершить. Подсудимый признал свою вину и я предлагаю назначить наказание в виде поцелуя дементора.       АД: Прошу простить меня, господин председатель, я бы хотел воспользоваться своим правом вето и заменить наказание на пожизненное лишение свободы в Азкабане.       БК: Право вето принято, уважаемый глава Визенгамота. Сириус Орион Блэк, за вину в убийстве двенадцати магглов вы проговариваетесь к пожизненному заключению в Азкабан без права помилования. Вам есть, что сказать?       СБ: Нет.       БК: Дело №24583 закрыто, прошу подписать протокол и привести следующего подсудимого.

Подписи: глава Визенгамота: Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Начальник департамента по магическому законодательству, председатель Визенгамота: Бартемиус Крауч. Секретарь Визенгамота: Рита Скитер

      — Скажи мне, Руфус, — выпускала клубок дыма мадам Боунс. — Зачем? Зачем он это сделал?       — Я не знаю, Амелия, — пожал плечами начальник мракоборческого отдела. — Хотя я давно уже говорил, что у Дамблдора не все дома, но нет же. Великий светлый волшебник, желающий мира во всем мире и что мы узнаем? Влияние на Визенгамот, давление на суд, непростительные заклинания, подделка документов, сокрытие фактов… Он ведь знал, что этот протокол может вызвать множество вопросов в будущем, а потому скрыл его от нас!       — Не говоря уже о том, что крестный мистера Поттера действительно может быть невиновен, — закончила за него женщина. — Увы, но судя по записям сложно судить, ведь они с Краучем задавали настолько расплывчатые вопросы, что их можно было интерпретировать в десятке разных смыслов и каждая фраза мистера Блэка была и правдой, и ложью одновременно. Он действительно мог считать себя виновным из-за какой-то ошибки с этим… Как его… Петтигрю! И ведь никто даже не задал вопросы про него! Суд за убийство двенадцати магглов, про волшебника ни слова!       — И все же мисс Скитер по-своему гениальна, — оценил таланты журналистки Скримджер. — Настолько прочувствовать надвигающийся пиздец, что заранее припрятать свои воспоминания, а потом дать нам намеки на их местонахождение! Она действительно сама ничего нам не сказала, а лишь показала куда копать! Хоть я и презираю ее как человека за всю ту грязь, что она льет на страницы «Пророка», но не могу не оценить ее ум и нюх на всякие мерзости.       — К слову, мисс Грейнджер также весьма ловко обставила свой Обет со мной, — улыбнулась Амелия, затянувшись еще разок. — Я не могу рассказать весь наш диалог, однако почти не ограничена в методах расследования и даже смогла подключить тебя.       — Говорят, она очень умная ведьма, — кивнул Руфус. — Я поговорил с профессором Макгонагалл и она отзывалась о ней, как о практически безупречной ученице с самыми лучшими оценками.       — В общем, я напишу им и приглашу на встречу, — потушила сигарету мадам Боунс. — Увы, но второй Обет весьма жесткий и я вынуждена буду отправиться одна.       — Не боитесь, мэм? Вдруг Блэк действительно убийца?       — Работа у меня такая, — пожала плечами мадам Боунс. — Но я верю мистеру Поттеру и мисс Грейнджер. Они произвели хорошее впечатление и были весьма убедительны в своих словах.       — Если он и вправду невиновен, — задумчиво почесал подбородок Скримджер, — то этот факт совместно с делами Амбридж настолько разбаламутит магическое общество, что лучше нам свалить как можно дальше и не отсвечивать. Крауч, будучи в сговоре с Дамблдором, засаживает потенциально невиновного человека, да еще и из могущественной в те времена семьи Блэк, подделывают протоколы суда, заставляют всех молчать под угрозой смерти от Обета, а потом делают вид, что ничего не знают… Неудивительно, что Альбус так и не встал на защиту мистера Блэка, хотя мог легко его очистить.       — Боюсь, нас ждут и не такие перемены, — вздохнула Амелия, вспоминая слова юных магов о наличии доказательств о возрождении Волдеморта, смерти Барти Крауча-старшего и еще много чего неизвестного. — Увы, я пока скована Обетом, но могу сказать лишь одно: готовься к переменам, Руфус. Большим и серьезным переменам.

***

      Гермиона стояла в своей комнате в обнимку с Гарри и слезы счастья лились из ее глаз. Конечно, родители много раз говорили ей об этом, как и многочисленные бабушки и дедушки, но никогда в жизни она еще не слышала таких слов от кого-то вне ее семьи. Гарри уверенно и с полной ответственностью признался ей в любви и не собирался забирать свои слова назад, подтверждая их полнейшую искренность. Это настолько поразило Гермиону, что она не могла вымолвить и слова, а внутри словно лился водопад эмоций и переживаний. Чувствовала ли она тоже самое в его отношении? Месяц назад сознание бы выдало сомнительный ответ, хотя и начинало догадываться о своих искренних желаниях, но теперь, после всего пережитого, все встало на свои места. Она окончательно поняла, почему решилась на настолько трудный и сложный поступок, поскольку иначе быть просто не могло.       «И как я вообще могла не заметить своих чувств и посмотреть тогда на этого игрока в квиддич?» — рассуждала она про себя. — «На кой хрен мне сдался этот…»       — Гермиона? — прервал ее мысли Гарри. — Ответь что-нибудь…       — А что мне ответить? — не отрывалась от его груди девушка. — Что я люблю тебя уже несколько лет? Что загасила все это дебильной идеей о любви брата и сестры? Да с какого перепуга-то вообще, если мы ни разу не родственники?       — Несколько лет? — поразился Гарри. — И…       — Да! — воскликнула она. — Но кто вообще вбил мне в голову этот идиотизм? Я — девушка, ты — парень, нам хорошо вместе. Так почему мы закрылись друг от друга? Почему не осознали, что нужно двигаться дальше, а не топтаться на месте? Почему я так долго не делала даже попыток обратить на себя твое внимание?       — Страх потери дружбы? — предположил Гарри. — Подсознательный, в смысле, не дающий даже возможности подумать в сторону какой-то романтики.       — Сириус подсказал? — улыбнулась Гермиона.       — Ну а кто же еще, — поддержал ее поднятыми уголками своих губ Гарри. — Сказал, что я идиот, раз не подумал о тебе, как о возможной спутнице на бал. Даже до Рона тогда дошло, хоть и в его манере, а я…       — Не напоминай, — нервно хихикнула Гермиона. — Я его убить тогда хотела, а в итоге даже чуть повстречалась с самым известным ловцом мира.       — А говоришь, что никто на тебя не обращает внимания, как на девушку, — подбодрил ее Гарри. — Вон, сам Крам первый разглядел в тебе умницу и красавицу, хотя это как раз потому, что он-то не дружил с тобой и не закрывался этим идиотизмом…       — Видимо, меня тянет на спортсменов, — оторвалась от него Гермиона и легко поцеловала. — Хотя я все еще считаю, что квиддич — это бесполезная трата времени, но…       — Гермиона…       — Но что я могу поделать, если у меня теперь парень — самый молодой ловец за последние сто лет? — с улыбкой закончила она свою фразу, не дав ему разразиться тирадой о столь великолепном спорте.       — Будешь за меня болеть на матчах и носить бутерброды на тренировки? — игриво спросил Гарри.       — Если ты в ответ начнешь, наконец, учиться и таки будешь посещать библиотеку чуть чаще, чем кухню с эльфами!       — Я весь тот год в ней сидел с тобой! — парировал Гарри. — А квиддича так вообще не было!       — Уговорил, — сдалась Гермиона. — Но только попробуй опять учиться кое-как! Я не позволю своему парню получать сплошные «Тролли» на зельях и «Удовлетворительно» на Трансфигурации!       — Зато «Превосходно» на Защите от темных сил! — смеялся Гарри, получая легкий тычок под ребра. — Ладно, не переживай, возьмусь я за ум, обещаю!       — Смотри мне, Поттер, — пригрозила она пальцем, — ты обещал. А теперь пойдем уже на завтрак. Только, раз уж ты решил секретничать, то спускайся минут через пять и держи себя в руках за столом.       — Угу, — кивнул Гарри. — Скажу, что был у Клювика и сяду чуть подальше.       Общий завтрак прошел без каких-либо происшествий и все обитатели дома на площади Гриммо мило беседовали друг с другом, да смеялись над шутками близнецов. Гарри, как и обещал, сел подальше от Гермионы и лишь кидал на нее короткие взгляды, а вот Рон, наоборот, разместился рядом с ней и пытался всячески угодить, чем вызывал чувство некой ревности и злости. Гарри пообещал себе как можно быстрее поговорить с другом на эту тему, дабы решить все вопросы и с силой заставил себя отвернуться в тот момент, когда Уизли наполнял ее кружку с чаем.       — Ты в порядке, Сохатик? — тихо поинтересовался находящийся рядом Сириус, слова которого практически тонули в общем гомоне.       — В полном, — чуть резко ответил Гарри. — Пташка в клетке, — пользовался он кодовыми фразами.       — Неужели? — изумился крестный. — Право, не ожидал что так скоро, учитывая твои метания. Хотя ты был крайне близок на концерте.       — Угу, — буркнул Гарри и уткнулся в свой омлет.       — Тогда в чем причина твоего настроения? Ты же должен плясать от радости.       — А ты сам посмотри, — вновь кинул взгляд на ту сторону Гарри, где Рон что-то увлеченно рассказывал его возлюбленной.       — Негодник напрягает? — заметил Бродяга.       — Угу, — вновь пробубнил волшебник, но все же легко улыбнулся от кодовых имен своих друзей.       Это была задумка Сириуса, на случай, если кто подслушает из-за двери или же случайный диалог в коридоре. Гарри рассказал ему о том, что кто-то в этом доме услышал его рассуждения насчет Гермионы, но вот кто это был — оставалось неизвестным. Хотя понемногу люди отпадали один за одним и, в основном, подозрения падали на Рона и Джинни, но они явно не подавали виду и вели себя естественно.       — Не затягивай разговор с ним, — посоветовал Сириус. — Чем дольше ждешь — тем хуже.       — Знаю я, — чуть раздраженно ответил Гарри. — Завтра поговорю, а сегодня таки прошу побыть таксистом. Ну и еще на несколько ночей тоже.       — Таки пригласил? — усмехнулся Бродяга. — Хорошо, расскажешь свои планы чуть позже.       День прошел без каких либо приключений и неожиданных событий. Поскольку все комнаты уже были вычищены, то друзья валялись на кроватях, бесцельно болтались по дому и не знали чем себя занять. До отправления в Хогвартс было еще полторы недели, а выходить на улицу днем было нежелательно, что, правда, не мешало тем же близнецам вечно пропадать где-то вне дома, пока остальные помирали от скуки.       — Послушай, Гарри, — хихикала Гермиона у него в объятиях, — если ты так и будешь меня зажимать в каждом коридоре, то вся твоя идея сохранить нас в тайне не продержится и недели.       — А я так тренируюсь, — поцеловал он возлюбленную. — Сириус научил чарам отвлечения внимания и советовал больше практики.       — И чему же он тебя еще учит? — стало интересно девушке, наблюдающей за тем, как Джинни проходит мимо и даже не смотрит в их сторону.       — Да всяким полезным мелочам вроде щитов, глушилок и прочей защиты, — отвечал Гарри, пока не хвастающийся такой себе дезиллюминацией. — Все же он несколько лет успел поработать мракоборцем и знает множество способов обороны и скрытности.       — Полезные навыки, — кивнула Гермиона, — особенно учитывая надвигающееся противостояние с Волдемортом.       — Кстати, радость моя, — посмотрел на нее Гарри, не желая пока говорить о Темном Лорде и портить себе настроение. — Чем ты занималась целый час с Кикимером за запертой дверью?       — Э-э-э… — протянула Гермиона, считавшая, что сделала это незаметно. — Я… разговаривала с ним по поводу того, что мне сообщил тогда Сириус. Оказывается, я была такой наивной, считая, что эльфы — это глупые создания, не желающие быть сами по себе, а на самом деле они действительно зависимы от своих хозяев чуть ли не на генетическом уровне, и потому могут жить невероятно долго в связи с ним, но очень мало, будучи на свободе.       — А как же эльфы Хогвартса?       — Они воспринимают указания школы, — пояснила Гермиона. — Эта возможность была заложена еще основателями и для эльфов замок считается хозяином, а директор — проводником его воли.       — Нужно будет поговорить с Добби, — предложил Гарри. — Он же работает там как свободный домовик и я не уверен в том, что замок дает ему силы.       — Поговорим, — кивнула девушка. — А теперь снимай свои чары и дай мне пройти.       — Куда это? — уставился на нее Гарри. — Фините!       — У меня назначено свидание, мистер Поттер, — чуть официально отвечала ему возлюбленная, хотя на губах читалась улыбка. — Так что попрошу оставить меня. Мне нужно посетить магазин и подготовиться.       — Свидание? — решил подыграть ей парень. — С кем это?       — А это мое личное дело.       — Прошу прощения, мисс Грейнджер, — легонько клюнул он девушку на прощание, — не хотел вам мешать. Надеюсь, ваш ловец будет в восторге.       — О! — улыбнулась и порозовела она. — Непременно!       Гарри направился к себе в комнату, глупо улыбаясь своим мыслям и чувствуя, как в груди крутится ураган приятных эмоций от предстоящей встречи. Это будет его первое настоящее свидание с любимой девушкой, и Гарри настоятельно убеждал себя в том, что оно должно пройти безупречно. Поднявшись на пару лестничных пролетов и обойдя задумавшегося над чем-то Рона, Гарри зашел в свою комнату и направился к шкафу. К своей огромной радости они успели набрать абсолютно разной одежды и вся она была новой, а потому было из чего выбирать.       Парень никогда еще так не волновался в столь простом деле, как выбор наряда, сосредоточенно прикидывая свой будущий внешний вид, как внезапно его прервал легкий стук в окно, от которого он даже чуть вздрогнул и резко обернулся. Сидевшая на подоконнике коричневая сова смотрела на него немигающим взглядом и протягивала лапку с письмом, причем держалась столь важно и официально, что сомнений в том, что птица была министерская, не оставалось.       Гарри подошел к крылатому почтальону, отвязал послание со знакомой печатью, чуть трясущимися руками раскрыл его и стал читать, осознавая каждое из написанных слов.       Уважаемый мистер Поттер!       Я провела небольшое внутреннее расследование, связанное с обстоятельствами ареста и осуждения мистера Блэка, вскрывшее несколько весьма интересных фактов. Увы, я не могу написать все в письме, так что принимаю ваше предложение о встрече.       Приглашаю вас, мистера Блэка и мисс Грейнджер на беседу в каком-нибудь маггловском районе, дабы не вызывать лишних волнений. Предлагаю зал ожидания номер четыре вокзала Чаринг-Кросс, он обычно пустует, а магглоотвод позволит обеспечить конфиденциальность.       В соответствии с нашим договором я прибуду одна, без каких-либо намерений относительно немедленного ареста мистера Блэка. Буду ждать вас в указанном месте послезавтра, двадцать второго августа, в полдень, и надеюсь на скорую встречу.

С наилучшими пожеланиями,

Амелия Боунс.

      Гарри несколько раз перечитал послание и не знал, как на него реагировать. С одной стороны, он был рад, что мадам Боунс согласилась прислушаться к ним и тщательно взялась за расследование, но что за факты вскрылись при этом, что даже намека на них нет? Неужели дело Сириуса настолько серьезное? Или было нечто иное, даже не поддающееся догадкам?       Гарри немедленно направился в комнату к крестному, где показал ему письмо и ждал реакции. Бродяга также внимательно его изучил, нахмурился и, оторвав взгляд от пергамента, уставился на зеленоглазого мага.       — Ну, — поинтересовался тот. — Что скажешь?       — Хрен его знает, Сохатик, — пожал плечами Сириус. — Что же такого там произошло, учитывая, что я даже не присутствовал на заседании?       — А может ты этого не помнишь? — высказал догадку Гарри. — Да и Обливиэйт никто не отменял…       — Может быть, — пожал плечами Блэк. — У меня в то время действительно чердак словно был сам не свой. Смерть твоих родителей, предательство Питера, меня садят в Азкабан… Поражаюсь, как я с ума не сошел от всего этого… Надеюсь, что послезавтра многое прояснится.       — Угу, — кивнул Гарри. — Мадам Боунс, судя по нашей не длительной встрече, весьма адекватная и умная женщина, опирающаяся только на факты, а не догадки. Уверен, что она примет верное решение и выслушает тебя со всей ответственностью.       — Уж надеюсь на это, — вздохнул Бродяга, у которого от мыслей о возможной свободе давно уже пылала весьма странная смесь эмоций. — Ладно, давай пока к делам насущным. Как ты собрался удивлять свою Пташку?       — Ну это… — сбился с мысли Гарри. — Ты что-то намекал на романтический ужин и столик? Мы можем это организовать?       — Как стемнеет — можем все, — заговорщицки ухмыльнулся Сириус. — Сколько у тебя времени на подготовку?       — Пока не определился, но несколько дней есть, так что можем все сделать толково и не спеша.       — Отлично, — кивнул Сириус. — Наряд-то выбрал?       — В процессе… Я как-то даже не знаю, что лучше надеть…       — В таком случае займемся этим завтра, — раздавал указания Сириус. — А пока иди за мантией-невидимкой и возвращайся. Слетаем, да поразмышляем о прекрасном. Заодно обсудим нашу тактику поведения на встрече с мадам Боунс, а также обязательный разговор с Негодником.       — Так точно, капитан, — улыбнулся Гарри. — Что бы я без тебя делал?       — Глупости, разумеется, — потрепал его по волосам крестный. — Все, двигай, время не ждет.