Гриффиндорский гамбит

      Амелия Боунс проводила вечер среды у себя дома в компании своей племянницы и пушистого кота. За эту неделю женщина невероятно устала, перелопачивая просто кипы документов почти двадцатилетней давности и была практически шокирована тем, насколько отвратительно велись дела во времена мнимой смерти Волдеморта. Всем было абсолютно плевать на реальное положение дел, допросы велись чисто формально, больше для галочки, многие невиновные люди рисковали оказаться за решеткой, особенно после посадки Крауча-младшего, когда его отец словно слетел с катушек, Людо Бэгмен, рисковавший своей шкурой, не даст соврать.       Во многих случаях лишь вето главы Визенгамота Альбуса Дамблдора помогало сохранить суду здравый рассудок и не казнить невиновных по ошибке, но в иных же на свободе оставались и настоящие последователи временно павшего Темного Лорда.       Мадам Боунс даже не поняла, в какой момент доверилась словам Гарри Поттера и Альбуса Дамблдора, а потому подсознательно признала возвращение Темного Лорда и понемногу начинала готовиться к будущей войне, которая могла быть куда более страшной, если не принять меры уже сейчас. Необходимо было кардинально перестроить практически все Министерство, встряхнуть все отделы и перестать заниматься ерундой, но дела прошлого не отпускали ее внимания.       — Сколько же Пожирателей отмазались от тюрьмы золотом? — рассуждала она вслух. — А прикрытие «Империусом» без проверки Сывороткой правды? Вздор!       — Что такое, тетя? — поинтересовалась сидящая рядом Сьюзен.       — Да так, — не хотела впутывать она племянницу. — Говорю, что работать надо лучше, а не деньги считать и своим эмоциям потакать.       — А-а-а, — кивнула она. — Это да.       Влетевшая в окно сова была весьма неожиданной гостьей в этот вечер. Все было бы нормально, ибо ввиду своей должности, Амелия получала много писем, если бы не необычная расцветка одного из крыльев, переливающегося всеми оттенками радуги. Птица была явно не знакома женщине, а потому она, как опытный борец с преступностью, для начала проверила послание на темную магию, однако, не обнаружив буквально ничего, отвязала письмо и развернула его на своем столе.       Амелия моментально обратила внимание на то, что текст был написан чуть ли не печатными буквами явно для того, чтобы потом нельзя было опознать отправителя по почерку, однако иногда в нем проступали какие-то витиеватые закорючки, явно на полуавтомате выводимые рукой и напоминающие об одном весьма загадочном старце.       Уважаемая мадам Боунс!       Не стану расписывать кто я и каковы мои мотивы, а сразу приступлю к делу. Волдеморт воскрес из мертвых и активно собирает своих приспешников. Сейчас он не предпринимает никаких активных действий, однако ведет подпольную игру и внедряет своих людей на важные и значимые посты в Министерстве. Причем это не обязательно крупные шишки, а могут быть вполне рядовые сотрудники, шпионящие для него и собирающие информацию.       По моим сведениям, полученным из надежного источника в окружении Волдеморта, у вас есть около полугода для того, чтобы подготовить ему достойный ответ. Рекомендую вам действовать скрытно, однако начать проверять всех сотрудников Министерства при помощи Сыворотки правды, и первым следует допросить Уолдена Макнейра. Думаю, что дело Долорес Амбридж ясно дало понять, что даже на столь высоком посту люди могут нарушать законы и вести свою игру.       Я бы не хотел, чтобы это письмо попало к кому-либо, кроме вас, а потому настоятельно советую сжечь его в камине сразу же после прочтения. Птица же является фантомом и исчезнет через несколько минут после доставки. Не сочтите меня наглым волшебником, дающим рекомендации главе ДМП, но поверьте, так будет намного лучше. В будущем я отправлю вам еще несколько писем, а пока практически умоляю вас не уподобляться Корнелиусу Фаджу и высунуть голову из песка.

Искренне ваш, П.М.С.

      Амелия несколько раз перечитала письмо и задумалась над его содержимым. С одной стороны, его текст был весьма странен и довольно нагл, но в отличие от той же Амбридж, мадам Боунс не была самодовольной сукой. Она вполне спокойно относилась к таким обращениям и вникала в суть, поскольку у каждого свои манеры вести диалог. Было что-то такое в этом письме, что заставляло ему верить, а потому, запомнив содержание, она кинула послание в воздух и сожгла его взмахом волшебной палочки по совету таинственного доброжелателя.       — П.М.С… — задумчиво смотрела мадам Боунс на опадающий пепел. — Кто такой П.М.С?

***

      Гарри лежал на своей кровати уже не первый час, а глупая улыбка все никак не хотела сходить с его лица. Их разрастающиеся чувства с Гермионой шли настолько могучим ходом, что он себе и представить не мог. Точнее, втайне он мечтал о чем-то подобном, но теперь из головы все не могли выветриться мысли о любимой девушке, заполняя сознание без остатка и погружая в блаженство. Она была рядом, была с ним и не отвергла его глупые эмоции и он был счастлив, вспоминая о ней и чувствуя сильное напряжение в паху.       Учитывая то, что они самозабвенно целовались чуть ли не до утра, а потом незаметно разбежались по своим комнатам, парочка магов с удовольствием проспала и завтрак, и утреннее собрание Ордена, а сейчас время уже подходило к обеду, но ни он, ни она, все не выходили из комнат. Да и не хотелось особо.       Единственное, о чем парень сожалел, так это о том факте, что им для сохранения тайны пока приходилось все же спать в разных кроватях. Гарри пообещал Гермионе, что все же расскажет секрет хотя бы Рону, иначе было бы подло, но это в любом случае пришлось бы делать, поскольку тот каждый день со все большей настойчивостью пытался обратить на себя внимание девушки и это уже начинало конкретно раздражать.       Стук в дверь прервал его мысли и Гарри резко натянул одеяло до пояса, дабы скрыть все еще напряженное естество, взмахом палочки раздвинул шторы и взял первую попавшуюся книгу из лежащих на прикроватной тумбочке, дабы, если это была миссис Уизли, то у нее не создавалось подозрений, что он просто бездельничает.       — Войдите! — разрешил Поттер и в дверь просунулась рыжая макушка его друга.       — Привет, Гарри, — поздоровался он.       — Легок на помине, — чуть мрачно ответил он, зная, какой непростой разговор им предстоит. — Заходи.       — Ты чего такой грустный? — приземлился Рон на кресло напротив. — Мама говорит, что ты целый день не выходишь из комнаты. Не заболел?       — Да нет, — пожал плечами парень. — Просто отдыхаю.       — Ну да, делать-то больше нечего, — усмехнулся Рон. — Дом прибран, на собрания нам нельзя, а до школы еще больше недели…       — Угу, — кивнул Гарри. — Ты хотел что-то обсудить?       — Есть такое, — вздохнул Рон. — Я хочу поговорить о Гермионе.       Сердце Гарри моментально пропустило несколько ударов от того, насколько их мысли были схожи. Походу, Рон действительно захотел выяснить все прямо сейчас, замечая как близок он стал в общении с Гермионой, а теперь явно намеревался разобраться во всем один на один. Хотя, возможно, все было несколько иначе, ибо Рон был весьма спокоен, а не раздражен видом конкурента.       «Ну… Он оказался смелее, чем я», — грустно подумал про себя Гарри, желающий как можно дальше отодвинуть этот разговор и уже голосом произнес: — Я тебя слушаю.       — В общем… — собрался с мыслями его друг. — Последнее время она словно отдаляется от меня. Мы практически не разговариваем, за исключением пары фраз за столом, да дежурных диалогов во время уборки дома. С начала лета она стала словно по-иному и даже с небольшим отвращением смотреть на меня, будто я чем-то ее сильно обидел или даже предал…       — А ты не обижал? — уточнил Гарри. — Ну, пока я тусовался на Тисовой улице?       — Нет, — замотал головой Рон. — Я бы не посмел… Поначалу я подумал, что она очень сильно прикипела к тебе и даже встречается с тобой, но…       — Но? — перехватило дыхание у парня.       — Я слышал ваш диалог на лестнице вчера, — признался Рон. — Ты обо всем в курсе, да?       — О чем ты? — пытался понять его мысли Гарри.       — Вы говорили о ее свидании с каким-то ловцом… — уткнулся в пол Рон. — Она встречается с Виктором, не так ли? Скрывает это ото всех, но не от тебя… А говорит, что ездит к родителям.       Гарри напряг память и вспомнил их шутливый диалог, в котором не упоминалось имен, но зато была речь о любимом занятии таинственного для Рона кавалера Гермионы, а тот, считая, что его друзья не могут встречаться, решил, что девушка возобновила свои отношения с самым известным ловцом современности. Ведь Краму не составит никаких проблем перемещаться в Лондон порталами или трансгрессией.       — А почему тебя это так волнует? — решил Гарри зайти со стороны.       — Ну… — собирался с мыслями Рон. — Мне кажется, она мне нравится. Именно как девушка нравится.       — И давно? — пытался говорить спокойно Гарри, а внутри все скручивалось от осознания верности своих подозрений относительно друга.       — Пару недель как, — признался тот. — Видимо, с того момента, как я застал ее в одной постели с тобой. Тогда во мне что-то щелкнуло и вот такая херня пошла… Хотя в первый раз такое было еще на балу, но полгода назад я не понял причин, а вот теперь дошло… Видимо, это и называется ревность…       — Я заметил, — хмуро кивнул Гарри. — Ты последнее время словно стремишься подкатить к ней. То разговоры заводишь, то за столом пытаешься услужить.       — Есть такое, но она словно не замечает меня. Ей абсолютно плевать, ибо ее мысли, походу, заняты Крамом и встречами с ним.       — Может, ты не в ее вкусе? — старался мягко намекнуть Гарри, а в голове корил себя за трусость. Он просто обязан был прямо сейчас все рассказать, но не мог. Боялся, что после такого Рон точно рассорится с ним навсегда. — Может, ее интересуют другие?       — Скорее всего, — вздохнул Рон. — Она намекала мне об этом еще тогда, когда ты проснулся, но что мне делать? Может, ты мне поможешь убедить ее, что Крам это не тот, кто ей нужен?       — Ты же знаешь Гермиону, — отвечал парень. — Если она в чем-то уверилась, то изменить это будет крайне сложно.       — Но почему она не поговорит со мной? Я столько раз пытался начать диалог…       — Возможно, не хочет изливать свои эмоции? — скрывался как мог Гарри.       — Но тебе-то все рассказала! — вспыхнул Рон. — Ты обо всем в курсе! Я ведь прав, да? Я видел, как она постоянно сбегает из дома! Она встречается с этим болгарином? С ним, да?       — Нет, Рон, — внезапно и неожиданно даже для себя выпалил Гарри. — Она встречается со мной.       Рон одномоментно замер на своем кресле и практически перестал дышать. На его лице выражалась невероятная смесь эмоций, среди которых сначала ярко показалось непонимание и неверие, а затем появлялись гнев, зависть и обида. Гарри четко видел, что друг пытался держать себя в руках, но это у него крайне плохо получалось, и потому парень уже был готов получить кулаком в лицо, но произошло что-то весьма странное для эмоционального Рона.       — С тобой? — холодно проговорил он. — Гермиона встречается с тобой? Но как же…       — Я тоже ловец, если что, — напомнил Гарри. — И да, прости меня. Я должен был первым подойти и все рассказать, ведь видел твои действия, но к сожалению, мне не хватило яиц сделать это. В общем, да, мы встречаемся.       — И давно? — с трудом сдерживал себя от вырывающихся эмоций Рон. — Давно вы морочите мне голову? Давно смеетесь по углам над другом-идиотом?       — Нет, — помотал головой Поттер. — Мы объяснились вчера утром, причем ни разу не обсуждали тебя. Я буквально несколько часов назад пообещал Гермионе, что расскажу тебе обо всем, ну и как видишь, теперь ты знаешь. Только прошу, никому ни слова, я не хочу, чтобы на нее накидывались в школе из-за меня, как в том году.       — Вчера утром? — вжимал руки в подлокотники Рон. — Значит, до этого она по своей воле не обращала на меня внимания?       — Я не знаю, что она думала даже обо мне пару дней назад, не говоря уже о тебе, — рассказывал Гарри, — но это я стал инициатором начала отношений, а она и не ожидала подобного от меня, хотя и приняла их. Я понимаю, как тяжело это для тебя прозвучит, ибо сам последнюю неделю боялся услышать эти слова, но увы, Гермиона, скорее всего, не чувствует к тебе ничего, кроме дружбы.       Рон хотел было что-то сказать, но вместо этого лишь наклонился вперед, уперся локтями в колени, а голову вложил в ладони, дабы скрыть свое лицо. Гарри слышал, как он тяжело дышит и переваривает его слова, рассуждая над тем, что делать дальше и куда держать путь. Слова друга стали для него действительно тяжелым ударом, на который он никак не рассчитывал, ведь Крам казался чем-то эфемерным и далеким, а Гарри был здесь, прямо перед носом.       — Скажи мне честно, — произнес он. — Это правда? Ты действительно уже объявил ей о своих чувствах, а не отваживаешь меня сейчас, дабы не путался под ногами?       — Спроси у нее сам, если не веришь мне, — вздохнул Гарри. — Я никогда не врал тебе, Рон, и события с Кубком огня должны были хоть чему-то тебя научить.       — Знаю, — отвечал Рон, подняв голову обратно. — Я тогда был болваном и чуть не позволил своей зависти окончательно разрушить нашу дружбу.       — А сейчас? Я не хочу, чтобы мои отношения с Гермионой таки сделали то, что не смог Волдеморт со своей идеей вкинуть мое имя в Кубок.       — Я… — запнулся Рон и внезапно его понесло, да причем так, как никогда ранее. — Я… Блять, я не знаю, Гарри! Твою мать, вот почему все так происходит? Почему? Да ебись оно все конем, за что мне это? Какого хуя я постоянно на вторых ролях, а тебе достается все? И не надо мне тут рассказывать, что тебе это нахрен не надо! Пиздец нахуй, ты даже первую девушку, на которую я обратил внимание, буквально забрал из-под моего носа! — с каждой фразой все сильнее и сильнее распалялся Рон. — Знал бы ты, как я тебя порой ненавижу, Поттер, но ебаный рот, я даже не вижу причин набить тебе морду, чтоб тебя соплохвост в задницу трахал! СУКА! Да какие у меня вообще могли быть шансы с Гермионой, когда рядом такой идеальный ты? Как же — богатенький, известный на весь мир, но при этом скромный, сиротка, добрый, отзывчивый, предсказуемый, самый молодой ловец, да еще и ебучий победитель Турнира трех волшебников, а рядом ленивый раздолбай и любитель пожрать — я! Да еще и без кната за пазухой! На что я вообще рассчитывал? Блять, да знал бы я всю эту залупу, то хуй бы когда подсел к тебе в вагон на первом курсе! Иди ты нахуй, Поттер! Уж лучше бы я дружил с Малфоем, чем с тобой!       Гарри слушал этот поток сознания не мешая и не прерывая поехавшего крышей Рона. Сириус предупреждал, что у него на душе засело столько негатива, что рано или поздно, но он должен был вырваться на свободу, показав все мысли друга. Гарри целиком и полностью понимал его чувства, но был ли он виновен в них? К сожалению, приходилось признать, что Уизли сам засадил себя в такую яму из зависти и желания выбраться в свет за счет знаменитого друга, но выходило все с точностью до наоборот.       — Высказался? — уточнил Гарри, когда парень затих.       — ДА! — почти крикнул тот в ответ. — И не буду просить прощения за свои слова!       — Не проси, — пожал плечами внешне спокойный Гарри, хотя внутри начинала закипать злоба на друга. — Это твои мысли и кто я такой, дабы менять тебя изнутри?       — Твою мать, Поттер! — вскочил на ноги Рон. — Еще и твое ебучее всепрощение!       — И что с ним не так? — резко спросил Гарри. — Тут-то в чем я накосячил?       — Да во всем, блять! Я предал твою дружбу почти год назад и ты, сука, меня простил, заставляя чувствовать ебейшую вину, и вот теперь снова! — кричал Рон. — Сука, я буквально на хуях тебя оттаскал и тебе все равно! Поднимай, блять, свою задницу с кровати!       — Зачем? — не понял Гарри, но последовал практически приказу.       — За этим! — кинулся на него Рон и с размаху засадил кулаком в лицо.       Двое магов сцепились в жарком обмене ударами и с садистским удовлетворением мутузили друг друга за невыпущенные обиды и претензии. Гарри с сожалением пришлось признать, что за последнее время Рон значительно прибавил в росте и весе, а ударом его руки можно было легко ломать доски, но на стороне Гарри была верткость и отличная реакция, не раз спасавшая его от бладжеров, и потому они держались практически на равных.       — Не надоело ныть о своей печальной жизни? — уворачивался он от кулака длиннорукого друга, всаживая ему под ребра. — Или так и будешь это делать до конца своих дней?       — Тебя вообще не спрашивали! — подловил его на развороте Рон и вмазал коленом под дых, заставив Гарри на несколько секунд потерять способность дышать. — Не тебе учить меня жизни! Не ты все время прозябаешь в тени своих успешных братьев! Не ты вечно думаешь, где бы достать хоть лишний кнат!       — Ну ты и долбоеб, Рон! — сделал подсечку Гарри и добавил удар по скуле, отчего соперник отшатнулся на пару шагов, а из разбитой губы закапала кровь. — У меня нет ни братьев ни сестер, чтобы быть в их тени! У меня вообще никого нет! Я не виноват в том, что родители оставили мне свое состояние!       — Да мне плевать на то, виноват ты или нет! — вскользь прошел он рукой по торсу Гарри. — Ты бесишь меня своими выходками с самого момента поступления в школу! Кого бы еще приняли ловцом на первом курсе, да еще и подарили лучшую на тот момент метлу от имени школы? Да соверши я тот же поступок с ебучей напоминалкой Невилла, так на следующий день уже бы ехал на поезде домой!       — Ты не знаешь, что бы было! — делал Гарри прыжок назад, уворачиваясь от очередного выпада. — Сколько можно подгонять свои мысли под происходящее? Ты несколько месяцев дулся на меня как девочка за то, чего я не совершал! Это предательство, Рон, самое настоящее! — попытался достать его ногой Гарри.       — Так почему ты тогда со мной общаешься? — отскочил на пару шагов Рон, все же довольно сильно получив по бедру босой ступней. — Что, на моем фоне можешь сверкать, как свеженький сикль? Можешь делать все, что тебе захочется? Ты даже девушку у меня отобрал, хотя видел, что я начинаю к ней присматриваться! И после этого ты еще называешь себя другом?       — А с какого хуя мне ее тебе отдавать? — выпалил Гарри, тяжело дыша и наступая вперед, делая неудачный замах, почти дотянувшись до лица оппонента. — Или я должен был благородно отступить ради предавшего меня человека? Нет уж, Ронни, ищи другого идиота! — наконец достал Гарри до физиономии друга, ловким ударом сверху заставив того чуть потерять ориентацию и рухнуть на спину.       — У тебя есть все, о чем я только могу мечтать! — рычал с пола взбешенный Рон, сплевывая кровь из разбитой губы и утирая едва ли не сломанный нос, размазывая красные пятна. — Слава, богатство, лояльность Дамблдора, лучшая метла и место в команде! А теперь еще и Гермиона!       — Я не просил этого! — с вызовом выкрикнул Гарри, держа небольшую дистанцию. — Не просил ничего, хоть и получил! Но ради Гермионы я готов отказаться и отдать тебе все! Слышишь? ВСЕ! Как же ты этого не поймешь?! Она не отвернулась от меня, когда каждый решил, что я обманщик, даже ты! Она не стала кротко слушаться Дамблдора, а поддерживала меня все лето! А потому и я не собираюсь отходить в сторонку, чтобы ты забрал ее у меня! Пойми же это, придурок! Я НИКОМУ ЕЕ НЕ ОТДАМ, ДАЖЕ ТЕБЕ!       — ДА МНЕ ПОХУЙ! — бешено заорал тот, вскочил на ноги и, чуть согнувшись, побежал на таран, пользуясь физическим превосходством обхватил Гарри за тело и, не обращая внимания на сопротивление и град кулаков по спине и бокам, повалил его на пол, начав буквально вколачивать в пыльные доски, разбивая физиономию друга изо всех сил. — ТЫ! — удар. — МЕНЯ! — удар. — ЗА! — удар. — Е! — удар. — БАЛ!       Лицо Гарри так бы и получало повреждение за повреждением, отзываясь болью и превращаясь в кровавое месиво, если бы не вломившаяся на шум Гермиона, на пару секунд впавшая в ступор от картины избиения своего парня, но затем выхватившая палочку и прокричавшая:       — Депульсо!       Рона откинуло в ближайшую стену, а последующий Петрификус Тоталус заставил его тело замереть и нелепо перекатиться на бок, позволив, однако, наблюдать за тем, как девушка, с выражением истинного ужаса вперемешку с яростью, подскакивает к Гарри и панически осматривает залитое кровью лицо.       — Гарри! — упала она на колени рядом с ним. — Тише, тише, сейчас! Акцио Бадьян!       — Гермиона… — подавился он собственной кровью. — Это…       — Так, — схватила девушка влетевшую в комнату баночку и стала обильно поливать избитого парня, — сейчас немного пожжет, так что терпи!       — Я… А-щ-щ-с-с-с… — скривился Гарри, у которого буквально на глазах стали затягиваться все еще свежие раны. — Неприятно-то как.       — Вы что тут устроили? — дрожащим голосом спрашивала ведьма, наведя палочку на его лицо. — Эпискеи! Эскуро!       Сломанный несколько секунд назад нос вщелкнулся на место, а засыхающая кровь втянулась в палочку, оставляя лицо ее возлюбленного практически в том же состоянии, что и было до драки, за исключением заплывшего правого глаза и нескольких отметин, что в будущем, определенно, будут окрашены в синий цвет.       — Поговорили тут, — прохрипел Гарри, ощупывая грудь и пытаясь понять, сломаны у него ребра или нет. — Немного выяснили отношения.       — Идиоты! — воскликнула Гермиона. — И ты идиот, Поттер, и ты, Уизли! Фините!       — Это мы-то идиоты? — шипел освобожденный от заклятия Рон.       — Нет, ведь это здесь я устроила мордобой! Какой дементор вас покусал?       — Рончик слегка выпустил пар, — с запоздалой злостью выплюнул Гарри. — Видите ли, я ему жизнь тут порчу и девушек увожу! Завидует тут немного, что сидит в тени своих братьев и меня…       — Чего… — упала на задницу Гермиона и уставилась взглядом во все еще лежащего на полу рыжего парня. — ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ, УИЗЛИ? ТЫ, БЛЯТЬ, СВОИМИ ОСТАТКАМИ МОЗГА ЧАСОМ НЕ СТУКНУЛСЯ, ПОКА НА МЕТЛЕ ЛЕТАЛ?       — Гермио…       — А ты не затыкай меня, Поттер! — рыкнула на него девушка. — Этот кусок волшебника решил, что он самый обиженный в этом мире? Все его тут должны холить и лелеять, пока он будет валяться на диване и жрать мамину еду? А что ты, собственно, сделал для того, чтобы стать лучше? Что твоя задница совершила для заметности? Или ты решил, что Билл просто так вылез в люди? Что на Чарли снизошло умение обращаться с драконами? Что Фред с Джорджем получили свои гениальные, хоть и работающие немного не туда, мозги на блюдечке?       — Тише ты, — все же обхватил свою девушку Гарри и прижал к себе.       — Будешь тут тихой! — кипела Гермиона. — Не смей обвинять Гарри в том, что он увел меня! Я видела, как ты ко мне подкатывал, Рон, хотя предупреждала, что не стоит этого делать! Ты серьезно надеялся на то, что я посмотрю на тебя, как на возможного парня? Разве что из жалости, Уизли, или если у меня случится помутнение сознания! Уж не на эту ленивую тряпку, обвиняющую всех и каждого вокруг себя в неудачах, но не желающего делать ничего, ради того, чтобы вылезти из задницы! Мне нахрен не всрался такой инфантильный распиздяй, на которого я никогда не смогу положиться!       Слова Гермионы наносили в сотни раз более серьезный вред, чем самые сильные удары Гарри. Рон практически потерял лицо и сидел настолько пораженный, что казалось, будто это его тут вколачивали в пол, а не наоборот. Он совершенно не привык, что ему вот так прямо высказывают все претензии, особенно та, к кому он испытывал романтические чувства, буквально уничтоженные и спаленные ею на корню. Каким бы глупым парень не казался порой, но мозги у него все же были и их хватило для того, чтобы понять, что ничего и никогда с этой девушкой ему не светит и было просто идиотизмом на что-то надеяться.       Рон, пробыв некоторое время в неподвижности, принял какое-то решение, молча встал с пола и, не говоря ни слова, прошел мимо все еще обнимающего Гермиону Гарри. Медленно, шаг за шагом и чуть прихрамывая, Рон вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, оставив их наедине друг с другом и печальными мыслями.       — Поговорили, блять… — заключил Гарри и устало рухнул на пол, охнув от боли в теле.       Девушка начала немного отходить от зрелища драки двух лучших друзей и нервное напряжение стало понемногу отпускать, заставив слезы вылиться из глаз и начать стекать по ее щекам. Гарри не знал, как успокоить любимую в подобной ситуации, а потому лишь приобнял ее за талию и притянул к себе, позволив уткнуться головой в грудь и начать активно смачивать слезами грязную от пыли и крови футболку.       — Тише, Гермиона, этого стоило ожидать на самом деле, — прошептал Гарри.       — Идиоты! — бубнила она. — Идиоты с переизбытком гормонов!       — Какие есть, — усмехнулся Гарри, чуть закашлявшись. — На самом деле, он, походу, давно хотел этого, просто сдерживался все это время. Видимо, факт того, что ты предпочла меня ему, окончательно вырвал из равновесия и Рон дал волю эмоциям.       — Что дальше будет? — продолжала плакать Гермиона. — Вы же больше не помиритесь никогда…       — Не знаю, любимая, — вздохнул Гарри. — Лучшими друзьями уж точно теперь вряд ли будем, учитывая, что Рон, оказывается, считал меня все это время жаждущим славы богатеньким уродцем, мечтающим отравить ему жизнь.       — А то ты этого не увидел этого в том году, — понемногу успокаивалась Гермиона. — На самом деле, я была крайне поражена тем фактом, что ты простил его за предательство.       — Мне на мозги Волдеморт давил, — со смешком оправдывался Гарри. — С критическим мышлением и адекватным восприятием ситуации было слишком туго… Да и все же первый друг в волшебном мире… Видимо, теперь уже бывший…       — Мир в равновесии, — шмыгая носом проговорила Гермиона. — Что-то найдя, обязательно что-то потеряешь…       — Что ты имеешь ввиду?       — Да так, — отмахнулась она. — Мысли вслух.       Из коридора донесся звук стаскиваемого по лестнице тяжелого предмета и матерящийся голос Рона. Гарри с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, пошел посмотреть что происходит. На площадке уже оказалось пусто, а потому он, прихрамывая и морщась, спустился вниз и обнаружил одетого Рона со своим школьным чемоданом, стоящим возле камина.       — Далеко собрался? — поинтересовался Гарри, но не получил ответа.       Рон так и стоял к нему спиной, замерев на месте и словно рассуждая о правильности своего поступка, не обратив внимания на оклик. Через несколько секунд Рон сделал шаг в камин, развернулся и посмотрел на Гарри взглядом, не выражающим абсолютно ничего, после чего кинул себе под ноги горсть летучего пороха и четко произнес:       — «Нора»!       Ревущее зеленое пламя унесло молодого парня в пустующий этим летом дом Уизли, а Гарри оставалось лишь тяжело вздохнуть и поплестись обратно в свою комнату, где его ждала с подробностями Гермиона. Поступок Рона был довольно-таки неприятным, но весьма логичным, учитывая произошедшее. Он просто не хотел больше оставаться в этом доме, где будет постоянно натыкаться на бывших друзей и их проявления чувств.       — Что? — с порога спросила девушка.       — Ушел, — закрыл за собой дверь Гарри. — Отправился камином в «Нору».       — Сбежал от проблем, — процедила Гермиона. — Это в его стиле.       — Слушай, Гермиона, — сел рядом с ней Гарри, чуть приобняв. — За что ты так его невзлюбила этим летом? Постоянно шикаешь, придираешься, смотришь как на врага народа, а эта речь не только его повергла в шок. Я даже и не представлял, что ты можешь так выражаться…       — Я много чего могу, — буркнула она. — Просто знаю, когда можно давать волю эмоциям, а когда нет. Это ты материшься к месту и нет… Я делаю это лишь для усиления эффекта, иначе Рон не воспринял бы мои слова достаточно четко.       — Ну так что случилось?       — Я… — задумалась она. — Просто… Ну, на самом деле, давно уже думала о том, что Рон, скажем так… Не самый надежный человек на планете. Я никогда не говорила тебе это, ибо ты всегда хотел с ним дружить, даже когда он не поверил тебе, а потому ты воспринял бы меня в штыки.       — Говоришь один в один, как Бродяга, — ухмыльнулся Гарри.       — А что ты думаешь? Ну про его поведение и так далее.       — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Мне еще Сириус сказал практически то же самое, что и ты, но я не хочу, чтобы Рон стал мне врагом. Все же может он и не тот, с кем стоит идти в бой, но просто общаться как с тем же Симусом или Невиллом-то можно?       — Неисправимый оптимист, — усмехнулась Гермиона и потрепала его по волосам. — Он набил тебе морду, а ты все еще не хочешь терять его.       — Ну вот такой я есть, к тому же, я тоже успел его нормально поколотить, — улыбнулся Гарри. — Но в целом, уже не буду так переживать, как во время Турнира, ибо у меня есть ты, а большего и не надо. По крайней мере, я сделал свой выбор и он сейчас сидит в моих объятиях. Я был бы таким оленем, если бы пожертвовал тобой ради дружбы с ним, поэтому Рон может гулять лесом в вопросах каких-либо желаний насчет тебя.       — Спасибо, конечно, мне это очень льстит, но я не смогу заменить тебе друга мужского пола, с которым вы будете обсуждать задницы проходящих мимо девчонок и…       — Гермио…       — Да брось, Гарри, — хихикнула она. — Это нормально все и я не такая дура, чтоб ревновать тебя к каждой юбке, ибо прекрасно понимаю физиологию и прочее.       — В какой там тысячный раз мне сказать, что ты великолепна? — засмеялся парень. — Нет, серьезно! Умна, рассудительна, хладнокровна и позволяешь пялиться на других девчон…       — Изредка! — со смехом не дала ему договорить Гермиона. — И желательно, чтобы не в те моменты, когда мы сидим в обнимку!       — Боюсь, когда ты рядом, то даже самые красивые девушки не смогут приковать к себе мой взгляд.       — Это почему же? — порозовела она.       — Потому что ты самая красивая! — воскликнул Гарри, повалил ее на кровать и впился жарким поцелуем.       Ближе к вечеру Гарри направился в комнату Клювокрыла, где хотел продолжить обучаться защитной магии под началом крестного, уже ждавшего его, поглаживая величественную птицу по крылу. Сириус стоял к нему спиной, а потому не сразу разглядел состояние лица крестника, продолжая что-то тихо бормотать гиппогрифу.       — Привет, Бродяга, — поздоровался с порога Гарри. — Чему будешь учить сегодня?       — Здарова, Сохатик, — развернулся к нему Сириус. — Ба, кто это тебя так?       — С Роном подрались, — вздохнул Гарри, один глаз которого все еще был заплывшим, а синяки начали набирать свой оттенок. — Ты был полностью прав насчет него. Он много дерьма в себе держал, но мои отношения с Гермионой стали последней каплей.       — Поговорили, значит, — почесал подбородок Блэк. — А ну иди сюда, будем тебя править.       Сириус достал палочку, направил ее на лицо крестника и произнес несколько заклинаний, снявших опухоль и убравших синяки, окончательно приведя его лицо в форму. Гарри крайне удивился той легкости, с которой он справился с довольно сильными, по мнению парня, повреждениями. Ведь даже мадам Помфри пользовалась какими-то мазями и кремами, хотя и характер травм был несколько иной.       — А Гермиона говорила, что им придется самим заживать, — хмыкнул Гарри, осмотрев себя в зеркало.       — Базовое целительство, отлично заживляет не магические синяки и ссадины, — пожал плечами Сириус. — Начальная подготовка на курсах мракоборцев. Твоя подружка, конечно, умная, но не все же на свете ей знать?       — Этому определенно нужно будет научиться, — улыбнулся Гарри.       — Научу, — кивнул Сириус. — А пока скажи, что ты думаешь делать с Роном?       — В смысле?       — Ну, вам еще спать в одной комнате ближайшую пару лет, — пояснял Бродяга.       — А, ты про это, — помрачнел Гарри, не подумавший о жизни в Хогвартсе. — Не знаю, но я первым мириться точно не пойду! Это его тараканы в голове, так что пусть трахается с ними сам. Если сможет их перебороть и придет с извинениями, то я еще подумаю, а так может гулять Запретным лесом.       — Ну, в целом, верно, — хмыкнул Сириус. — На самом деле, хорошая драка случается даже между лучшими друзьями. Помню, как мы с Джеймсом поколотили друг друга на четвертом курсе, да так, что потом почти полгода не разговаривали…       — Ты дрался с папой? — удивился Гарри. — Почему?       — Ну а как ты думаешь? — усмехнулся Сириус. — Из-за девчонки, конечно же. И нет, не из-за твоей матери, про нее Джеймс задумался чуть позже. Мы в то время оба были увлечены одной красавицей с Когтеврана и пытались подкатить к ней, а в один момент решили выяснить отношения.       — И что вышло в итоге? — стало интересно Гарри.       — Вышло то, что она обозвала нас глупыми идиотами, послала нахрен и стала встречаться с каким-то ботаником с ее потока, а мы с Джейми злились друг на друга, — со смехом вспоминал инцидент Сириус. — Рем все пытался вправить нам мозги, но пока сами в себе не переварили все дерьмо — так и не разговаривали. Сейчас это все кажется таким глупым, но вот тогда…       — И ты думаешь, Рон сможет исправиться? — спросил Гарри.       — Может быть, — пожал плечами Сириус. — Со стороны своего опыта я вижу, что вся проблема решается за пару простейших действий, но вы, малолетки, еще глупые и спотыкаетесь о каждые грабли, что лежат перед вами.       — Ой, а сам-то, а! — чуть обиделся Гарри.       — Не дуйся, Сохатик, — потрепал его волосы крестный. — На самом деле, Рону просто нужно побыть одному и набраться самостоятельности. Он привык, что Гермиона тащит его по учебе, а ты вносишь разнообразие в скучную жизнь, так что прибежит со временем, как миленький. Идеально, если он тоже найдет себе даму сердца и перестанет мечтать о твоей кареглазкой.       — Я не дуюсь, — отвечал Гарри. — Просто действительно теперь не знаю, стоит ли вновь общаться с Роном? Да, нам жить еще три года в одной спальне, но и что с того? Он из-за своей идиотской зависти не сможет вести себя нормально, особенно после того, как высказал мне все это.       — Он молод и глуп, а значит может совершать ошибки, — рассуждал Сириус. — В этом возрасте вы все максималисты донельзя и любите жечь за собой мосты, но жизнь такая штука, что порой приходится возвращаться назад.       — Философ блохастый, блин, — улыбнулся Гарри. — Ладно, давай уже учиться и спать, у нас завтра встреча с мадам Боунс, если ты не забыл.       — Помню, — кивнул Сириус, поднимая палочку. — И раз уж на то пошло, сегодня будем тренировать лечение синяков и ссадин, так что смотри и запоминай.