Гриффиндорский гамбит

      Утро двадцать первого августа началось для обитателей дома на площади Гриммо не самым приятным образом. Первое, на что наткнулись спустившиеся на завтрак волшебники — так это крайне расстроенное лицо миссис Уизли и помогающую ей Джинни, что-то неустанно бубнящую матери. Женщина то и дело хотела было разразиться гневной тирадой, но дочь успевала ее вовремя успокоить, а находящийся за столом глава семейства лишь задумчиво и хмуро уставился в газету не говоря никаких слов.       — Что случилось? — поинтересовалась со входа Гермиона.       — Рон вчера ушел, — пояснила Джинни. — Сегодня написал письмо, что заночевал в «Норе», а потом свалил к какому-то другу до конца лета. Просил не искать, ибо хочет побыть один, но обещался вернуться к поезду.       — Вы не в курсе о причинах произошедшего? — поинтересовалась миссис Уизли.       — Мы поссорились вчера, — не стал скрывать Гарри, поймав на себе непонятный взгляд Джинни. — Извините, не могу рассказать подробности, ибо это наше личное дело, но ушел он из-за меня. Я пытался его остановить, но, увы, не удалось…       — Гарри, — строго посмотрела на него миссис Уизли. — Ну как это могло произойти? Быть может ты…       — Быстро и больно, — нахмурился парень. — Миссис Уизли, я не хочу говорить на эту тему, а Рону действительно пора уже начать думать головой! Простите меня за дерзость, но я тоже не желаю видеть вашего сына до самой школы!       Слова Гарри лишили дара речи миссис Уизли. Она считала, что ее сын настолько дружен с Гарри, насколько это вообще возможно, и вот теперь вышло так, что они поссорились столь сильно, что Рон сбежал в неизвестном направлении, а Гарри не особо-то желает мириться. Молли задумалась было, что это могло быть вызвано накопленной обидой за события в начале того года, но глупо было гадать, лучше попытаться узнать настоящую причину и, может быть, помочь решить этот кризис.       — Может все же скажешь, что произошло? — через несколько секунд спросила она.       — Нет, — помотал головой Гарри. — Это наша ссора и я не хочу выносить сор из избы.       — А ты, Гермиона, — переключилась миссис Уизли на стоящую рядом девушку. — Может ты знаешь хоть что-то?       — Знаю, — честно ответила та. — Но если Гарри не хочет вдаваться в подробности, то я не стану их раскрывать.       — Все верно, — послышался голос за их спинами. — Если хочешь подробностей — допрашивай своего сына.       — Гарри мне как сын! — воскликнула в сердцах миссис Уизли.       — Тем не менее, — обходил их Бродяга, усаживаясь за столом, — он не твой сын, Молли, и имеет право на личные тайны.       — И не твой! — вспыхнула волшебница. — Но ведешь себя, словно его отец!       — Он мой крестник, — меланхолично продолжал Сириус. — Джеймс назначил меня исполнять его обязанности в случае своей гибели, чем я с радостью и занимаюсь.       — Но…       — Молли Уизли, — не дал ей разразиться тирадой Сириус. — Я, как хозяин этого дома, прошу вести себя в нем спокойно и соответствующе своему статусу. Я в курсе причин конфликта юных Гарри и Рональда и считаю, что они должны разобраться в нем сами, без помощи со стороны. Если есть желание, то можете попытаться выяснить все у своего родного сына, но я уверен — он тоже будет молчать, а потому имеет смысл успокоиться и не вмешиваться.       Само высказывание не дало бы такого эффекта, если бы не крайне непривычная для всех форма его подачи. Сириус сделал это не как привычный всем шалопай, а как взрослый и рассудительный волшебник, принявший под своей крышей секретную организацию и позволяющий им вести свои дела. Гарри и Гермиона во все глаза глядели на него и понимали, что Бродяга наконец решил воспользоваться советом портрета своей матери и вести себя достойно звания главы рода, а учитывая конфликтную ситуацию, выглядело это весьма действенно.       Вся комната погрузилась в молчание, крайне удивленная таким поведением Сириуса, а тот спокойно, и не подавая вида как ему самому непривычно вести диалог подобным образом, приказал Кикимеру подать ему кофе и свежую газету, на что эльф тоже отреагировал с некоторым запозданием и чуть шокированным выражением лица. Он слышал, как Вальбурга разговаривала с сыном, учила его манерам и правильным словам, а теперь своими глазами видел, как хозяин приструнил эту предательницу крови и был несказанно рад таким переменам.       Еще бы грязнокровку выкинуть из дома…       — Молли, — серьезно посмотрел на нее мистер Уизли, до этого не вмешивающийся в диалог. — Мистер Блэк прав. Мы находимся у него в гостях и должны следовать тем правилам, которые он для нас укажет.       — Но…       — Дорогая, — поднял руку Артур. — Повторяю еще раз. Орден в целом и мы в частности, обитаем здесь исключительно с разрешения Сириуса и потому он имеет полное право в любой момент попросить освободить помещение. Насколько я понимаю, он не желает этого делать лишь по той причине, что мы связаны одной целью — одолеть того, кого не стоило бы называть, однако, пока мы здесь, его слово — закон. Я прав, мистер Блэк?       — Все верно, мистер Уизли, — кивнул Сириус.       — Тогда я надеюсь, что конфликт улажен, а Гарри и Рон сами разберутся в своих противоречиях, — посжимал переносицу Артур.       — В таком случае, — поджала губы женщина, обращаясь к Гарри, — я прошу прощения. Надеюсь, что суть вашей ссоры не станет проблемой для дел Ордена?       — Нет, миссис Уизли, — помотал он головой. — Это наши личные разногласия, копившиеся уже длительное время и вылезшие вчера наружу. Я считаю, что нам как раз не помешает эту неделю побыть порознь, дабы поразмышлять насчет всего этого.       — В таком случае садитесь уже за стол, — пригласила она. — Естественно, я не рада вашему конфликту, но, видимо, он не в моей власти, а потому решайте все сами.       Обычно наполненный разговорами завтрак прошел в практически полной тишине и даже спустившиеся чуть позже близнецы уловили напряженную атмосферу комнаты и не стали шутить направо и налево, а спокойно поели и ушли. Последовав их примеру, Гарри, Гермиона и Сириус также не задержались, а потому, поблагодарив миссис Уизли и Кикимера за еду, направились в комнату с Клювокрылом, дабы обсудить предстоящую вылазку и не только.       — Не бойся, кареглазка, — улыбнулся Сириус, наблюдая за неуверенными шагами Гермионы, — он тебя помнит, а потому не станет нападать первым.       — Я не боюсь, — поклонилась она гиппогрифу, хотя голос все же выражал некоторый трепет перед величественной птицей. — Просто давно его не видела.       — Он очень умный, — гладил его по перьям Гарри. — Жаль, что заперт в этом доме и не может даже нормально расправить крылья.       — Может перевезти его к Хагриду? — предложила Гермиона. — Ну а что, дадим ему другое имя, а в Запретном лесу обустроим жилище. Это всяко лучше, чем сидеть хоть и в просторной, но все же закрытой комнате.       — Неплохая идея, — улыбнулся Сириус. — Вот только Хагрид еще не вернулся с задания Ордена, а потому пока реализовать ее не получится.       — Надеюсь, у него все получится, — вздохнул Гарри, знающий о задании, но не сведущий в подробностях. — Ладно, вернемся к делам насущным. Смотрю, ты таки решил наконец взять на себя обязанности главы рода Блэк? Весьма забавно было услышать от тебя такие официозные речи.       — Вроде того, — кивнул Бродяга. — Конечно, мне еще учиться и учиться, но матушка сказала, что из меня еще можно будет вылепить что-то получше, чем дерьмо кентавра.       — Так и сказала?       — Это у нее за комплимент можно посчитать, — засмеялся Сириус. — Что будем делать с мадам Боунс? Благодаря вашей клятве на встрече-то она будет одна, вот только что мешает ей окружить вокзал толпой мракоборцев исключительно в качестве меры безопасности? Про это же речи в Обете не было?       — Нет, — помотала головой Гермиона, гладя гиппогрифа по клюву. — Но я уверена в ее честности и адекватности. Все же о человеке многое можно сказать по поступкам, а судя по тем сведениям, что я добыла из прошлых выпусков «Пророка», женщина она умная, рассудительная и весьма одаренная магически.       — Хорошо, — согласился Сириус. — Конечно, будет обидно оказаться к вечеру в Азкабане, но ради свободы я готов рискнуть. Как будем шифроваться от Ордена? Не думаю, что директор будет рад узнать о том, что я сбегаю из дома посреди дня?       — По легенде мы с тобой сидим здесь, — обвел рукой помещение Гарри. — Учитывая, сколько я проторчал тут за последнее время — подозрений не будет, а больше ты никого сюда не пускаешь.       — Ну а я решила навестить родителей, — подключилась Гермиона. — Все же скоро в школу и я хочу немного побыть с ними до разлуки.       — Выбираемся под мантией, — продолжал Гарри, — а там трансгрессия прямо на вокзал. Гермиона вчера достала фотографию площади перед ним, так что будет куда нацелиться.       — Трансгрессия по фотографии? — нахмурился Сириус. — Не думаю, что это адекватная замена реальным воспоминанием о месте. Может и расщепить, особенно втроем…       — Ну можем прыгнуть на Кингс-Кросс, а там несколько остановок на метро, — предложила Гермиона.       — Я подумаю над этим, — пообещал Сириус. — Что там дальше? О чем будем говорить с мадам Боунс?       Ближе к полудню троица магов, стараясь действовать как можно тише, вышла из дома на площади Гриммо и оказалась в самом пекле продолжающегося жаркого лета. Гарри столь давно не был на улице днем, что и забыл как парился буквально месяц назад у своих родственников в Суррее, поскольку в доме Блэков эффективно и исправно работали охлаждающие чары, а во время похода в магазин было все же несколько прохладнее.       — Сваримся под мантией моментально, — оценила Гермиона. Учитывая важность встречи, одеты они были весьма официально, а не в шорты и футболки, и потому как можно скорее отошли от дома и скинули хоть и легкую, но непродуваемую ткань.       — Давай фотку, — протянул руку Сириус.       — Решил-таки прыгать по ней? — улыбнулась Гермиона.       — Сначала один, — рассказывал свою идею Сириус, — дабы все хорошенько запомнить и было безопаснее, а там вернусь за вами.       — Дезиллюминацию набрось, — напомнил Гарри.       — Угу, — кивнул Бродяга и исчез из виду.       Долго ждать не пришлось и буквально через минуту легкий хлопок известил о том, что все прошло удачно. Сириус, зная что крестник и Гермиона еще не освоили эти чары в совершенстве, по очереди коснулся палочкой голов гриффиндорцев, заставив почувствовать, как по телу разливается ощущение разбитого на макушке яйца, после чего взял их за руки и трансгрессировал прямо ко входу в нужный вокзал.       — Идите осторожнее, — шепнул Сириус после пары секунд неприятного сжатия, становящегося уже привычным. — Помните, что вы под дезиллюминацией и другие не станут вас обходить.       — Тут недалеко, — ответила Гермиона, изучившая заранее схему вокзала. — Идемте за мной, следуйте за голосом.       Трое магов довольно быстро дошли до одного из залов ожидания, игнорируемых всеми пассажирами, несмотря на весьма большое количество людей. Магглоотталкивающие чары, наведенные Амелией, работали безупречно, позволяя обеспечить конфиденциальность разговора. Войдя внутрь, Гарри первым приметил сидящую за столиком одного из пустых кафе знакомую женщину, увлеченно читавшую какой-то журнал.       — Добрый день, мадам Боунс, — подошел к ней Гарри, снимая маскировку с помощью Фините. — Я рад, что вы пришли.       — Здравствуйте, мистер Поттер, — улыбнулась она. — Не боитесь колдовать вне школы?       — Для вас же не тайна, что Надзор — это фикция, — пожал плечами парень. — Для меня тоже. И, если не колдовать при магглах, то Статут не будет нарушен, а следовательно никаких претензий ко мне быть не должно.       — А вы весьма осведомлены для будущего пятикурсника, — внимательно осмотрела его мадам Боунс. — Далеко не все в курсе этого секрета, особенно выросшие в среде магглов.       — У меня хороший наставник, — улыбнулся Гарри.       — Вы про мистера Блэка? — уточнила мадам Боунс.       — Про него самого, — кивнул Гарри.       — Как скоро его ожидать?       — О, он уже здесь, — обернулся он себе за спину. — Сириус, Гермиона, выходите из тени.       Глава департамента магического правопорядка с интересом наблюдала за появляющимися из воздуха девушкой и взрослым мужчиной, разыскиваемым последние пару лет. Она бесчисленное количество раз смотрела на фотографию Блэка, изображающую его практически безумным, грязным, со спутанными волосами и отвратительной щетиной на лице, одетого в тюремную робу с проглядывающими из-под нее татуировками, однако сейчас перед ней предстал абсолютно спокойный, чистый и гладко выбритый мужчина, явно побитый жизнью, но с ясным и адекватным взглядом.       Встреть она его на улице, то никогда бы не признала сбежавшего убийцу, уж слишком яркий был контраст, особенно учитывая отличный костюм и начищенные туфли.       — Мистер Блэк, я так понимаю? — решила она все же уточнить личность.       — К вашим услугам, мадам Боунс, — чуть поклонился Сириус и присел за столик. — Я рад, что вы согласились со мной встретиться, учитывая обстоятельства.       — Мистер Поттер и мисс Грейнджер были весьма убедительны, — отвечала она. — К тому же я перерыла кучу бумаг, допросила свидетелей и пришла к выводу, что ваше дело весьма противоречиво и шито белыми нитками настолько, насколько это вообще возможно.       — Что вы имеете ввиду? — заинтересованно спросил Бродяга.       Глава ДМП поправила свой монокль, немного прокашлялась, покосилась взглядом в составленный список вопросов и вновь перевела взгляд на него.       — Начнем с главного, — приступила волшебница. — Что вы помните об обстоятельствах вашего допроса Визенгамотом?       — Моего допроса? — удивился Сириус. — Насколько я помню, меня засадили без суда и следствия. Точнее, суд, возможно, и был для соблюдения формальности, но меня, — он усмехнулся, — не потрудились на него пригласить.       — Вы ошибаетесь, мистер Блэк, — огорошила она всю троицу. — Суд над вами был и вас даже допрашивали, я сама это видела в воспоминаниях секретаря заседания, но потом, видимо, вам стерли память об этом событии.       — Но зачем? — нервно спросил Бродяга.       — Судя по протоколу допроса, — протянула она пергамент первой версии дела, — вы не сказать, что прямо признали свою вину. Точнее, признали, что чувствуете себя виновным в инкриминируемых вам преступлениях, но так и не сказали четко, что убили тех магглов.       — Я и не убивал, — потер подбородок Сириус, читая текст. — Хотя все еще признаю, что были они убиты по моей вине, ибо я на эмоциях решил поймать настоящего предателя, а он устроил взрыв.       — Вот и я о том же, — продолжила мадам Боунс. — Суть в том, что ваша семья могла нанять хорошего адвоката, а он бы разнес это дело в пух и прах. Поскольку то время и так было очень непростым, а разбираться еще и с одной из могущественных семей Министерству попросту не захотелось, то все было переиначено во вторую версию протокола, — протянула она другой листок, где было затерто имя Скитер, — в которой вас осудили заочно и направили в Азкабан.       Волшебники по-тихому охреневали от действий Визенгамота, которому было проще засадить человека за решетку, чем как следует разобраться в его деле, однако увы, но в кризисные времена это было весьма распространенной практикой что в магическом, что в маггловском мире, о чем Гермиона незаметно шепнула Гарри.       — Здесь сказано, что Альбус Дамблдор не позволил применить ко мне поцелуй Дементора, — изучил содержание Сириус. — Почему?       — Возможно, он всегда догадывался о вашей невиновности, — пожала плечами Амелия, — однако, по какой-то известной только ему одному причине, решил лишь смягчить ваше наказание, а не назначить полноценный повторный допрос.       — Смягчить наказание? — скептически процедил Блэк. — Тринадцать лет в Азкабане — это издевательство, а не милость.       — Я так понимаю, у вас с ним налажен контакт, так что спросите лично у Альбуса.       — Боюсь, он не станет рассказывать всей правды, — пробурчала Гермиона, — а лишь вновь будет прикрываться своей идеей всеобщего блага, по которой никто ничего не должен знать. Вы прекрасно знаете, как директор любит утаивать информацию.       — В любом случае, это сейчас не особо важно, — продолжала мадам Боунс. — Если вы хотите собрать Визенгамот для нормального допроса под сывороткой правды и снятия всех обвинений, то вам следует серьезно подготовиться к нему.       — Что вы имеете ввиду? — не понял Гарри. — Разве суд не обязан будет принять новые факты, доказывающие невиновность моего крестного?       — Мистер Поттер, вы еще молоды и не осознаете всей сути бюрократической машины, — горько усмехнулась мадам Боунс. — Множество из тех, кто сейчас сидит в Визенгамоте, полтора десятка лет назад голосовали за поцелуй дементора в отношении мистера Блэка. Сейчас им придется признать свою ошибку и принести искренние извинения, что, как вы должны понимать, никто не любит делать. Даже учитывая неоспоримые факты, вам всем придется сильно постараться, дабы убедить их переступить через свои принципы и эмоции.       О таких трудностях, как человеческое упрямство и желание усидеть в теплом кресле, молодые волшебники даже не задумывались. В их головах всегда сидела подсознательная мысль о том, что на таких высоких постах должны находиться исключительно беспристрастные, словно роботы, люди, но ведь это было не так. Тот же Фадж был прямым доказательством того, что даже тыкая ему в нос улики, он умудрялся закрыться от них в своем мирке и делать вид, что все хорошо.       — Кто будет вести допрос? — спросила Гермиона.       — Учитывая, что место Верховного чародея пока вакантно… — задумалась мадам Боунс, — то, скорее всего, это будет лично министр магии.       — Это плохо, — погрустнела Гермиона. — Он последний, кто готов признать свои ошибки.       — Есть одна лазейка, — подсказывала мадам Боунс. — Если вам удастся доказать, что министр лично заинтересован в ходе дела, то вы имеете полное право попросить замены, дабы суд был беспристрастным.       — И как нам это сделать?       — Весьма трудно и долго, но, — внезапная мысль посетила ее голову, — Корнелиус сейчас находится под следствием о делах своего заместителя. Хоть он и проходит как свидетель, но все же еще четыре дня не имеет права исполнять свои обязанности. До двадцать пятого августа я, как глава ДМП, являюсь его заменой на подобных делах.       — А вы не являетесь заинтересованным лицом? — уточнила Гермиона. — Ну в том плане, что вы сейчас лично встречаетесь с мистером Блэком и обсуждаете его дальнейшую судьбу.       — Я заинтересована лишь в справедливости, — улыбнулась Амелия. — А это именно то, что требуется от судьи.       — Значит, у нас есть четыре дня на то, чтобы я получил относительно нормальный суд… — задумчиво произнес Сириус. — Ну, в целом, затея того стоит. С чего начнем?       — Для начала, — достала мадам Боунс чистый пергамент и письменные принадлежности, — расскажите мне все с самого начала.       Больше двух часов Гарри, Гермиона и Сириус посвящали мадам Боунс в полную версию произошедших событий. Сириус поведал о предательстве Питера Петтигрю и почему считает себя виновным в смерти старших Поттеров, описал событие с магглами и причины сдачи властям, пересказал жизнь в Азкабане и как мысль о невиновности позволяла сохранить ему сознание.       — Как вы смогли сбежать, мистер Блэк? — поинтересовалась Амелия. — Корнелиус весь мозг проел, что вы воспользовались тайными знаниями Темного Лорда.       — Тогда зачем я терпел тринадцать лет? И почему не сбежали остальные Пожиратели? — горько усмехнулся Сириус. — Но раз уж мы тут за честность, то скажу вам, что я — анимаг.       — Анимаг? — удивилась она.       — Ну да, — кивнул Сириус, встал из-за стола, обернулся собакой и обратно. — Тощий пес без проблем проскочил через приоткрытую решетку и переплыл залив.       — Это поразительно, — признала мадам Боунс. — Но тогда что вам мешало сбежать почти сразу? Я так понимаю, вы могли это сделать почти в любой момент, стоило лишь похудеть на голодном тюремном пайке.       — Я был идиотом, — признал Блэк. — Я практически добровольно отбывал наказание за свои ошибки, а дементоры не давали мыслить трезво. Но когда я увидел, что Питер находится столь близко к Гарри, то у меня словно прочистились мозги и появилась единственная цель защитить крестника и схватить предателя.       — Понятно, — записала мадам Боунс. — Что случилось дальше?       Пересказав с двух точек зрения события третьего курса, в основном завязанные на непонимании сторон, волшебники подобрались к самому важному, а именно четвертому курсу и воскрешению Волдеморта, прямо связанного со сбежавшим Петтигрю.       — Значит, вы тоже утверждаете, что Темный Лорд жив? — уточнила мадам Боунс.       — Со всей ответственностью да, — кивнул Сириус. — Гарри был свидетелем этих событий и у него есть необходимые воспоминания. Как глава рода Блэк и его крестный отец, я даю вам разрешение на их извлечение и изучение.       — К этому мы вернемся позже, — кивнула она. — Я пока не могу окончательно поверить в это, а точнее — не хочу, но видимо, будет просто необходимо признать возможность такого исхода. Полагаю, мы плотно займемся этим уже после начала учебного года.       — Но мадам Боунс, — взял слово Гарри, — разве Волдеморт не должен стать первостепенной целью Министерства?       — Возможно, — чуть вздрогнула женщина от его имени, — но даже если принять факт его воскрешения, то пока он слаб и не может вести активных действий, — вспоминала Амелия таинственное письмо. — Я уже начала некоторые перемены, но пока не слишком глобальные, дабы возможные шпионы Того-кого-нельзя-называть не заметили суматохи. Сейчас нужно действовать скрытно, чтобы был эффект неожиданности, а в случае ложной тревоги не случилось конфуза.       — Вы так доверяете нам? — удивилась Гермиона.       — Повторюсь еще раз, — улыбнулась женщина, — вам нет смысла лгать и пока каждое ваше слово на поверку оказывается истинным. По крайней мере, вы ведете себя адекватно, а не как наш министр, пользующийся своей властью, дабы поливать помоями невиновного мальчишку через главное издание магической Британии. Так что да, я вам верю.       — В таком случае, мадам Боунс, — подсобрался Сириус, — учитывая ваши слова и желание не допустить больших потерь в будущем конфликте, у меня есть для вас очень серьезное предложение…       Вечер в доме на площади Гриммо уже не был таким безмолвным как завтрак. Миссис Уизли хоть и была расстроена побегом Рона, но приняв заверения Гермионы, что все в порядке и им просто нужно подумать над своими дальнейшими отношениями, волновалась уже не так сильно. Близнецы вновь развлекали всех своими шутками и приколами, а Тонкс корчила рожицы по заказу Джинни и Гермионы. Лишь Гарри и Сириус не участвовали в общей свалке и спокойно беседовали друг с другом, не опасаясь, что их подслушают в этом хоре голосов.       — Уверен, что это было хорошей идеей? — спрашивал Гарри. — Ну, предлагать мадам Боунс вступить в Орден? Она же может и отказаться, а в ответ задуматься, что это за нелегальная сила появляется на карте.       — Все в порядке, — похлопал его по плечу Сириус. — Дамблдор так заколдовал наше общество, что если кто-то отказывается от вступления в его ряды, то тут же забывает об этом. Иначе было бы слишком опасно делать такие предложения тому же Кингсли или Нимфадоре, ведь они служащие Министерства и могли быстро рассказать обо всем Скримджеру.       — Умно, — оценил парень. — Значит, я могу звать хоть каждого встречного безо всякой опаски?       — Можешь, — кивнул Сириус, — но зачем? Нам нужны умные и важные люди, а не рядовые бойцы. Основной боевой костяк уже набран, а значит, нужны свои во власти и мадам Боунс как раз такой человек.       — Что думаешь по поводу ее предложения? В целом-то звучит здраво.       — Так-то да, — чуть улыбнулся Сириус. — Идея провести меня как рядовое дело, безо всякой шумихи, просто отличная, а взамен лишь отказ от претензий. Хоть я был бы и не против пары сотен тысяч компенсации от Визенгамота, но лучше пусть повысятся шансы на успех.       — Жаль мне и Гермионе нельзя будет посетить слушание, — вздохнул Гарри. — Мы бы могли выступить в качестве свидетелей.       — Воспоминания и сыворотка будут свидетелями, — успокоил его крестный, — а также правильные и четкие вопросы, на которые нельзя будет ответить двусмысленно.       — Чувствую, что завтра я буду весь день как на иголках, — поморщился Гарри. — И не прощу себе, если к вечеру ты все же поцелуешься с дементором!       — Риск того стоит, Сохатик, — уверил Сириус. — Ради свободы и чистого имени я готов даже на столь большие ставки.       — Как же я тебя понимаю, — хмыкнул Гарри. — Хотя куда мне…       — Не нагружай себя лишними заботами, — посоветовал он. — Завтра к вечеру я либо буду свободен, либо мне будет уже все равно. Хоть я целиком и полностью за первый вариант, но и второй всяко лучше, чем гребаная клетка и невозможность вести полноценную жизнь в этих стенах…       — А как же я? — посмотрел на него Гарри. — Сириус, ты действительно стал мне как отец и я не хочу потерять еще и тебя. Что будет, если я не смогу больше с тобой поговорить? Что будет, если сейчас твой последний ужин, на котором ты еще не овощ без души? Ты и Гермиона самые близкие мне люди и я не переживу потери любого из вас…       — Жизнь не кончается на мне, — слезились глаза Сириуса от таких откровений. — Ты и твоя кучеряшка сможете продолжить свой путь и без старой блохастой псины, так что не стоит так переживать.       — Может, лучше сбежать? — предложил Гарри. — Бросить все нахрен, забрать Гермиону, ее родителей и свалить как можно дальше? Пусть Дамблдор сам разбирается с Волдемортом, а я не хочу!       — Не говори так, Сохатик, — успокаивал его Сириус. — Директор не справится один, ему нужны соратники.       — С которыми он не делится самой важной информацией, — шипел Гарри, вспоминая догадку о крестражах.       — Возможно, у него на то свои причины…       — Слишком часто я слышу подобную фразу в отношении директора последнее время, — не унимался Гарри. — Весь в причинах, а ты в итоге все еще преступник, я чуть не сдох от Дементора, а в моей башке…       — Гарри! — оборвал его крестный, замечая что близнецы навострили уши. — Потом.       Гарри встал из-за стола, развернулся на каблуках и бросился в свою комнату, кипя злостью на директора. Сейчас, лежа в кровати и обдумывая свое прошлое, он осознавал, что каждый год он влезал в передряги, рисковал жизнью и боролся с трудностями, но везде проглядывалась невидимая ниточка кукловода с длинной седой бородой.       Еще месяц назад мысли находились словно в тумане, занятые смертью Седрика, возрождением Волдеморта, да банальной злостью на друзей, подкрепленное давящей и раздражающей частицей Темного Лорда, но теперь, когда появилось время и возможность поразмышлять чистым разумом, многое вставало на свои места.       Отвратительное детство у Дурслей, а не тех же Уизли, сверхохраняемый философский камень с полосой препятствий для первокурсников, Василиск, о котором никто не догадался, кроме второкурсницы, мутное дело Сириуса, загадочная история с Турниром и сотни тайн — были словно частицами одной мозаики, складывающейся в большую картину.       — Чего ты хочешь от меня, Альбус? — задавал сам себе вопросы Гарри, лежа на спине с закинутыми за голову руками. — Почему так заваливаешь меня трудностями, но не даешь ответов?       Через несколько минут дверь отворилась и в темную комнату проскочила небольшая фигурка с очень пышными волосами. Она не сказала ни слова, лишь легла рядом на кровать и плотно прижалась своим телом к телу Гарри, обвив рукой вокруг груди и потеревшись щекой о плечо.       Тепло Гермионы словно выгнало из головы весь негатив, заставляя перестать хмуриться и думать о неизвестности. Лишь она была важна в его жизни, она стала его светочем и будущим, а остальное пусть катится к дементорам.       — Нам нельзя спать вместе, — опустил ладонь Гарри и приобнял любимую за талию.       — Я знаю, — прошептала она, — но мне плевать. Сегодня я хочу быть с тобой.       — И я хочу, — улыбнулся Гарри, выбрал более удобную позу и позволил чарам Морфея принять себя в свои объятия.