Гриффиндорский гамбит

      Субботнее утро встретило Гарри приятным видом собственной кровати, алым пологом и столь знакомыми запахами школьной спальни. Несколько минут он нежился в постели, вспоминая чудесный сон, где он с Гермионой гулял и отдыхал где-то на побережье Италии, не беспокоясь ни о чем, хотя и гриффиндорская башня, по уровню расслабленности, была вполне ничего. Все это было столь родным, что казалось бы ничто не могло испортить его настроения. Хотя пулей вылетевший из спальни Симус все же внес свои коррективы в начало нового дня.       — Не обращай внимания, — вздохнул наблюдавший эту картину Дин, словно оправдывая своего друга. — Он перебесится и сам придет извиняться.       — Да мне, в общем-то, плевать, — пожал плечами Гарри. — Если он так хочет, то пусть хоть сейчас записывает меня и Сириуса в сторонники Волдеморта, я уж как-нибудь переживу.       — Не произноси его имени, — попросил Невилл.       — Почему? — все не понимал этого Гарри. — Это просто имя, оно само по себе не несет никакой сути. Какая разница по имени его звать или эвфемизмами, если один хуй все понимают о ком идет речь?       — Просто… — набрал воздуха в грудь Лонгботтом. — Ты не рос в волшебном обществе и не знаешь каково это — когда тебя все детство настраивают на то, что Сам-знаешь-кто творил в прошлом.       — Адольф Гитлер своими амбициями погубил миллионы людей, причем некоторых такими методами, что Волдеморту и не снились, — продолжал гнуть свою линию Гарри, — но никто не называет его Тот-самый-австриец. Почему магическое общество столь трусливо?       — Кстати, да, — нахмурился Томас. — Я вот как-то привык к тому, что Волдеморта не принято упоминать и делаю это чисто из вежливости, но мне, в целом, пофигу. Ведь он, по сути, весьма посредственный убийца, по сравнению с тем же Гитлером и его придворным извергом — доктором Менгеле. Сколько погибло за первую магическую войну?       — Эм… — задумался Невилл. — Ну несколько десятков… Ну может быть до сотни, но не больше…       — Увы, — вздохнул Дин, — но это, как бы цинично не звучало, лишь крохи. Пшик, практически незаметный для всего мира. Во время Второй мировой войны, развязанной Гитлером в тридцать девятом, по всему миру погибло больше семидесяти миллионов человек.       — Зато этот пшик заметный для меня! — вспыхнул Невилл. — Хотя стоп… Семьдесят миллионов?       — Я тоже не в восторге от пшика Волдеморта, — мрачно добавил Гарри, — но речь не об этом. Дин полностью прав в том, что не стоит бояться ушлепка, который с трудом дотягивает до роли обычного маггловского серийного убийцы.       — Он крайне жесток! — подключился проснувшийся Рон, обращаясь больше к Дину. — Использовал Круциатус на десятках, если не сотнях магов!       — Круциатус, конечно, очень больно, — вспоминал крайне неприятный момент с кладбища Гарри, — но зато после снятия действия чар нет почти никаких побочных эффектов по сравнению с тем же «Ипритом».       — Ипритом? — удивился Невилл, даже забывший высказать пару фраз по поводу последствий от Круциатуса. — Это такое заклинание?       Чистокровные волшебники были совершенно не осведомлены о истинных ужасах реальных войн, где гибло разом количество солдат, вполне сравнимое с населением магической Британии. Они мало интересовались историей, особенно маггловской, а в Хогвартсе преподавали либо совсем уж древности и гоблинские восстания, либо лишь поверхностно задевали другой мир. А уж о вооружениях магглов так и вовсе были не в курсе.       — Нет, — помотал головой Гарри. — Это такой газ, который распыляют в сторону противника на огромной площади и заставляют им дышать. Через некоторое время он воздействует со слизистой и у человека начинает буквально покрываться волдырями кожа, сгнивая через несколько суток без лечения, а легкие, при их физическом наличии, перестают работать. Ты пытаешься дышать, но не можешь получить достаточно кислорода, выхаркивая кровь и остатки твоих альвеол, — буднично рассказывал Гарри увиденное в одной из исторических передач своим ошарашенным друзьям. — Ты словно начинаешь тонуть, хотя просто лежишь на земле и длится это долго, порой несколько часов или даже суток, а затем, без медицинской помощи, наступает мучительная смерть.       — Не забудь про плавно наступающую и практически неизлечимую слепоту, — добавил также сведущий в этом Дин, росший среди магглов. — И все это на гигантской площади, под которую попадают сразу десятки тысяч солдат.       — Ах да, — подхватил Гарри, — есть же еще ядерное оружие, способное одним ударом полностью уничтожить любой город на другом континенте. А при большом желании можно сделать так, что над всей планетой поднимется завеса пыли, не пропускающая солнечный свет и все умрут от голода и холода. Это называется ядерная зима. Я хоть и учусь всего на пятом курсе, но что-то не слышал, чтобы у волшебников было оружие настолько массового поражения.       — И в добавок, место удара становится в принципе непригодным для жизни на несколько лет, отравленное невидимым убивающим излучением, — добил Томас. — Это уже так, как чисто побочный эффект, от которого пока не могут избавиться. Ну как, способен на такое Волдеморт или же нет?       Невилл и Рон сидели разинув рты, не веря, что существует такая разрушительная мощь. В волшебном мире были весьма сильные заклинания, такие как «Бомбарда» или «Конфринго», сравнимые по эффекту с мощной гранатой, а также Адское пламя, напоминающее живой огнемет, но они не шли ни в какое сравнение с тем, о чем рассказывали выросшие среди магглов друзья. Ни одни чары не были способны вызывать глобальные катаклизмы, замораживать целую планету или же просто разом уничтожать десятки тысяч человек мучительными методами.       — Целые города? — просипел Рон. — Одним махом?       — Лет пятьдесят назад американцы наглядно это продемонстрировали, — просвещал их Гарри. — Две бомбы — и два японских города превратились в руины, унеся с собой порядка четверти миллиона жизней. И опять же, никто не зовет ядерное оружие Той-штукой-которая-убьет-нас-всех. Это просто глупо.       — Четверть миллиона? — выдавил из себя пораженный Лонгботтом. — Двумя ударами?       — Скажу тебе больше, мой друг, — усмехнулся Томас, глядя на него, — это были самые первые образцы весьма слабой мощности. Для простоты понимания — то было как легкое «Депульсо» первокурсника, а современные заряды можно сравнить с «Бомбардой Максима» от пятерых-шестерых взрослых магов одновременно. И скажу больше: теоретически, мощность термоядерной бомбы не ограничена вообще ничем, а самое крупное испытание, проведенное Советским Союзом еще в шестидесятых, способное просто испарить Лондон, было зарезано в половину по той причине, что некоторые ученые боялись раскола планеты пополам.       Гарри и Дин замолчали, давая своим однокурсникам переварить услышанное. На фоне таких откровений, Волдеморт действительно мог считаться лишь мелкой пешкой, недостойной даже упоминания нигде, кроме как в сводке мракоборцев и страшилках для детей. Его действия, конечно, вызывали ужас и тоску, но не являлись чем-то выдающимся, если учитывать всю историю человечества, а не только его магическую часть.       Да на одних только дорогах Британии в день гибло по десять-двадцать человек, так что уже через неделю нужно было бояться произносить слово «автомобиль». Удовлетворенный эффектом Гарри легко хмыкнул, кивнул чуть улыбнувшемуся Томасу и направился в сторону выхода из комнаты.       — Надеюсь, теперь вы понимаете, почему мне и Дину не страшно имя того, кто и в подметки не годится реально плохим людям? — бросил он напоследок и двинулся к ступеням.       Радуясь тому, что в этом году второе сентября выпало на субботу, Гарри быстрым шагом спустился в гостиную, надеясь обнаружить там Гермиону, но, увы, девушка либо еще спала, что маловероятно, либо уже ушла на завтрак, пока парни читали лекцию софакультетникам. Гарри пожал плечами и двинул через портрет, дабы направиться в Большой зал и еще раз убедиться в том, что вчера директор не шутил по поводу назначения нового профессора в виде его крестного.       Пройдя сквозь двери, Гарри сначала зажмурился, а затем резко раскрыл глаза и уставился за стол преподавателей, где все же обнаружил мирно поедающего овсянку Сириуса и сверлящего его взглядом Снейпа. Ходили слухи, что зельевар сам каждый год претендовал на должность учителя ЗОТИ, но раз за разом Дамблдор обламывал его в этом деле, и потому была неудивительна подобная реакция. Еще бы, сначала Люпин, теперь Блэк, а дальше кто? Сын ненавистного ему Джеймса Поттера?       Коротко кивнув крестному и получив в ответ легкую ухмылку, словно говорящую: «Ну как тебе такая шалость, Сохатик?», Гарри пошарил взглядом и таки обнаружил нужную ему пышную прическу любимой, после чего направился к ней и приземлился на соседнее место.       — Доброе утро, Гермиона, — чуть приобнял он ее за плечи.       — Привет, Гарри, — улыбнулась она и продолжила уже более тихим голосом. — И что это за обнимашки? Таки захотелось проиграть?       — Да ладно тебе, — хмыкнул Поттер. — Я так посмотрел — остальные старшекурсники точно также приобнимают своих подруг при встрече. Ну, как рукопожатие среди парней.       — Ну ладно, убедил, — кивнула она. — Как спалось?       — Нормально, — пожал он плечами, — хотя без тебя, конечно, не то.       — Привык, блин, — хихикнула Гермиона. — Хотя признаюсь, мне тоже было как-то одиноко, но видимо, придется теперь потерпеть. Ну если ты, конечно, не передумал скрывать наши отношения.       — Нет, — помотал он головой. — Я не хочу привлекать к тебе лишнее внимание тех же слизеринцев, а потому готов немного пострадать ради спокойствия нервов.       — Нашелся тут страдалец, — съязвила девушка. — Что планируешь делать эти пару дней?       — Ну… — задумался Гарри. — Для начала — хочу поговорить с Бродягой. За такие сюрпризы он заслужил пару Жалящих чар.       — Это да, — смеялась Гермиона. — Мог бы и предупредить. А дальше?       — Пока не думал, — отвечал Гарри. — Может быть пообщаюсь с командой и назначу время отборочных для вратарей, а может, пошерстю замок да поищу нам какой-нибудь заброшенный класс…       — Гарри! — порозовела Гермиона.       — Что, «Гарри»? — смеялся он. — Я хочу иметь место, где смогу проводить с тобой время, не беспокоясь о посторонних глазах и ушах.       — Только не ори об этом на весь стол, — шипела она.       — Да брось, — махнул рукой Гарри. — Галдеж стоит такой, что никто не услышит.       Зал действительно был наполнен голосами студентов со всех сторон, обсуждающих новости, рассказывающих летние приключения и смешивающихся в настолько непонятный поток, что было сложно разобрать не то, что удаленного человека, но и своего соседа, находящегося практически вплотную.       — Ну хорошо, — согласилась она. — Как там Рон? Вы говорили?       — Да как-то не срослось, — почесал затылок Гарри. — Вчера я почти сразу вырубился, а сегодня мы с Дином просвещали наших чистокровных в том, какое мощное оружие существует у магглов и почему Волдеморт, по сравнению с тем же Гитлером, лишь мелкая пыль во всей бесконечности вселенной.       — Какими словами-то заговорил, а, — оценила Гермиона. — Что это на тебя нашло?       — Стараюсь повышать свой интеллектуальный уровень, — пошутил Гарри, — дабы не разочаровать свою умную и образованную девушку.       — Да ну тебя, — хихикнула указанная дама. — Ладно, давай уже поедим, ты двинешь к Сириусу, а я…       — В библиотеку, — с улыбкой закончил за нее Гарри. — Других вариантов твоего отдыха в школе я пока не вижу.       — Ой все, — притворно закатила глаза Гермиона и они рассмеялись громким хохотом.       После завтрака Гарри попрощался с Гермионой, не торопясь вышел из Большого зала и в одиночестве направился по мраморной лестнице на третий этаж в столь знакомый снаружи, но каждый раз новый внутри кабинет Защиты от Темных Сил. Сегодня был выходной, да еще и весьма теплый день, а потому большинство студентов расслаблялись на свежем воздухе, заставляя замок пустовать и не издавать ни звука. Словно сейчас была глубокая ночь, но по какой-то причине освещенная сквозь окна ярким сентябрьским солнцем, под лучами которого, чуть постояв в нерешительности у двери, Гарри постучался и услышал приглушенное:       — Войдите!       Толкнув деревянную преграду, Гарри двинулся внутрь, оглядываясь по сторонам. Практически каждый год это место выглядело иначе. При Квиррелле отовсюду пахло чесноком и были развешаны различные обереги от вампиров, Локонс любил себя больше, чем все остальное вокруг, а потому заполонил класс своими портретами, лже-Грюм везде расставил разные магические приборы для обнаружения опасностей или врагов, а сейчас кабинет напоминал тот, что был при Римусе Люпине. Всюду находились книги, научные пособия, несколько накрытых темной тканью шевелящихся кубов и огромный шкаф, в котором вполне мог обитать Боггарт.       — Привет, Сохатик, — раздался с небольшого балкончика винтовой лестницы, ведущей в личные покои профессора, голос крестного. — Я так и думал, что ты недолго продержишься.       — Ага, — кивнул он в ответ. — Продержишься тут, когда узнаешь такие новости. Почему не сказал?       — Сюрприз хотел сделать, — улыбаясь, ответил Сириус, опираясь на перила. — На самом деле, все висело на волоске. Директор все не мог найти учителя на эту должность и, насколько я понял, Министерство даже хотело принудительно выделить кого-то из своих. Но благодаря нашим действиям я теперь оправдан и с радостью предложил свои услуги. Учитывая раскрывшиеся приколы с крестражами и тайны Альбуса, я посчитал, что лучше я буду рядом с тобой, чем за сотни миль отсюда, хоть и с трансгрессией.       — Да уж, родители студентов будут просто в восторге, — хмыкнул Гарри, опираясь спиной на стену. — То одержимый Волдемортом, то самовлюбленный болван, затем оборотень, Пожиратель смерти и вот теперь — недавний убийца, об обстоятельствах оправдания которого ходят весьма туманные слухи.       — Это какие же? — со смешком спросил Сириус, спускаясь вниз.       — Ну, вчера вечером Симус заявил мне, что ты просто подкупил суд, пользуясь богатствами Блэков, а я из-за статеек в «Пророке» считаюсь косвенным убийцей Седрика.       — Этого следовало ожидать на самом-то деле, — чуть поморщился крестный. — Но людям действительно нужно время на то, чтобы привыкнуть к моему новому статусу. Я уже третий день тренирую ответы на самые идиотские вопросы, непременно полетящие в мою сторону с первых же минут уроков. Особенно жду занятия у твоего любимого Малфоя. Племяш по-любому будет извиваться как уж на сковородке, зато ты сам сможешь на это посмотреть.       — Это да, — чуть дернул уголками губ Гарри. — Я по его змеиной роже видел, что он на пару со Снейпом сильно недоволен твоим назначением.       — Просто он знает, что пока я жив, то не видать ему наследия рода Блэк, хотя и после смерти тоже.       — Это почему же? — поинтересовался Гарри. — Я так понял, он первый в списке, ибо он мужчина, а Нарцисса и Белла все же женщины, хотя и ближе по родству.       — А ты хорошо запоминаешь наши занятия в комнате Клювика, — похвалил его Сириус. — Но я уже давно написал завещание, по которому, в случае чего, ты станешь следующим лордом Блэк, как хоть и дальний, но все же кровный родственник.       — Готовишься к худшему? — мрачно спросил Гарри.       — Грядет война, Сохатик, — потрепал он его по волосам, — а потому нужно продумывать все варианты, включая самые худшие.       Мысли крестного были хоть и безрадостными, но вполне реалистичными, учитывая творящиеся вокруг события. Все же, если снять розовые очки, то жизнь человека настолько непредсказуема и настолько легко прерываемая, что по-хорошему не помешало бы каждому написать завещание еще при рождении, поэтому Сириус об этом давно уже задумался, предприняв все необходимые меры.       — Ладно, не будем о грустном, — чуть улыбнулся Бродяга. — Скажи, ты хоть рад тому, что я рядом?       — Спрашиваешь! — горячо воскликнул Гарри. — Я даже не мог представить лучшего учителя по ЗОТИ! У нас за четыре года каких только уродов не было, ну за исключением Люпина, пожалуй.       — Наслышан, — усмехнулся профессор Блэк. — К слову, Лунатик мне тут советы накидывает теперь, так что думаю мой стиль обучения будет чем-то похож на его, ибо сам понимаешь, опыта мне было набраться негде. Хотя насчет первых занятий есть несколько весьма необычных идей.       — Посмотрим, — хихикнул Гарри. — Учти, Гермиона даст тебе просраться по уровню знаний, так что не опозорься перед классом.       — Да в курсе я, — искрил глазами Сириус. — Твоя кареглазка, если захочет, сможет завернуть в дугу хоть весь Отдел Тайн, только дай ей волю и библиотеку с нужными книгами.       — Эт да… — мечтательно протянул Гарри, расплывшись в глупой улыбке. — Она и не такое может…       — Эх, мне бы твои чувства, — завистливо произнес Сириус. — Любить так, что от одного только упоминания тащишься.       — А что, ты на такое не способен?       — С возрастом люди черствеют, — пожал плечами Сириус. — Увы, но уже через несколько лет ты не сможешь испытывать такие же яркие эмоции как сейчас.       — Почему? — чуть взволнованно спросил Гарри.       — Они уже не будут первыми, — пояснял крестный. — Пятые, десятые, но уже не то. Для простоты понимания — сравни первый полет на метле и все остальные.       Парень задумался над словами крестного, прикинул свои воспоминания и осознал, что он был абсолютно и безоговорочно прав. Ничто не сравнится с тем ощущением, когда он впервые в жизни воспарил в небо над Хогвартсом, ощутил это пьянящее чувство полета и победил Малфоя в короткой стычке за напоминалку Невилла, а каждый следующий раз хоть и был приятен, но уже привычен, и не вызывал ту бурю эмоций, что случилась на первом курсе.       — Как бы мне не хотелось это признавать, — вздохнул Гарри, — но я вынужден согласиться. Вот только совсем не желаю этого…       — Да не переживай, Сохатик, — подбодрил его Сириус. — Если вы не разругаетесь, в чем я практически уверен, то чувства будут жить и вы каждый раз будете рады друг другу. Просто все это сгладится и превратится в ту самую истинную любовь, а не просто гормональный выброс, что у вас сейчас обоих практически из ушей льется.       — Скучный ты, Бродяга, — махнул на него рукой Гарри. — Мне нравится то, что происходит сейчас между мной и Гермионой. Я бы этот гормональный выброс до конца своих дней держал.       — Кому надо сказать спасибо? — хохотнул Сириус.       — Тебе, тебе, — не спорил Гарри. — О великий наблюдатель, заметивший, что два друга давно уже не друзья, хоть и тупят по-страшному…       — Обращайтесь, — козырнул Сириус. — Ладно, вернемся к делам насущным. Поскольку особо много времени на адаптацию у меня не было, расскажи подробнее, чему вы учились на прошлых курсах по Защите?       Несколько часов Гарри старательно пересказывал произошедшие за четыре года события на уроках по весьма важному, в текущих обстоятельствах, предмету и, к превеликому сожалению, лишь Люпин и, отчасти, лже-Грюм учили хоть чему-то полезному. Даже их небольшие тренировки в комнате Клювокрыла дали куда больше знаний и умений, чем четыре года переливания из пустого в порожнее, без какой-либо системы и практики.       — В общем, ты еще на Гриммо видел, что я в целом знаю Щитовые, Оглушающие, пару чар Помех, но это благодаря Гермионе и ее помощи, — завершал рассказ Гарри. — В большинстве своем, студенты могут лишь защищаться от нескольких магических тварей, таких как: болотники, гриндлоу, красные колпаки и прочие, а также мы насмотрелись на Непростительные от Крауча-младшего.       — Ясно, — задумчиво почесал подбородок Бродяга. — Ладно, порешаем, чем вас развлекать, а заодно обсужу с Флитвиком пройденные на его уроках чары. Кстати, ты не против, если я тебя поиспользую первое время, как наглядное пособие? Заодно покажешь свои навыки остальным.       — Да нет, — пожал плечами Гарри. — Я дуэлился с самим Волдемортом, так что что мне какой-то там учитель?       — Ох ну простите, великий мастер, — притворно поклонился Сириус, — не признал. Ладно, не кипятись, ты большой молодец, но ведь сам знаешь, что выжил исключительно благодаря случайности и прикола с вашими палочками, а никак не из-за навыков и умений?       — Да знаю я, — кивнул Гарри. — Но выжил же?       — Ага, — подтвердил Блэк. — Короче, жду тебя в понедельник, а пока иди. Небось кареглазка уже соскучилась и ждет, дабы затискать тебя в объятиях.       — Мы не показываем своих отношений… — смутился Гарри.       — На людях — да, — с озорством в глазах глянул на него крестный, — но что мешает найти место поинтимнее?       Хотя Гарри и сам был бы не прочь получить в свое распоряжение какой-нибудь класс да защитить его от вторжения посторонних, но все же это было бы незаконно, а потому было не так уж много вариантов. Во время одной из бесед на Гриммо, Сириус намекнул, что в давние времена, когда практиковалось раннее замужество, школа предоставляла молодым семьям отдельные апартаменты, но идти с таким вопросом к профессору Макгонагалл было банально опрометчиво.       Во-первых: они с Гермионой не были женаты, а во-вторых: об этом узнала бы вся школа, что напрочь ломало сам смысл затеи, а значит, было необходимо искать иные варианты.       — Место поинтимнее, — бурчал себе под нос Гарри, ступая по мраморным ступеням в свою башню. — Где я тебе найду его?       С этими мыслями ноги донесли Гарри до входа в гостиную факультета львов, где царил обычный хаос и веселье. Близнецы Уизли, пользуясь случаем, демонстрировали всем свои изобретения, параллельно испытывая их на желающих чуть заработать, в дальнем углу Дин и старательно отводящий взгляд Симус играли во взрыв-карты, а Невилл все возился со своим растением, рассматривая его со всех сторон и что-то записывая на листе пергамента. К своему неудовольствию, Гарри не обнаружил Гермиону, а потому поплелся в спальню, надеясь застать там отсутствующего внизу Рона и хорошенько поговорить. Но и эта надежда, к сожалению, не оправдалась.       Рухнув на свою кровать, Гарри закинул руки за голову и стал рассуждать над дальнейшими действиями. Неожиданное осознание, что в огромном замке будет порой сложно найти Гермиону чуть расстраивало и удручало, ведь он так привык всегда видеть ее рядом с собой на протяжении последних недель, мог в любой момент подойти, обнять, поговорить, поцеловать… В Хогвартсе же с этим могли быть проблемы. Но зато всегда есть один полезный артефакт, дающий возможность хотя бы прикинуть примерное местоположение Гермионы.       — Акцио, Карта Мародеров! — взмахнул палочкой Гарри, дабы не искать ее среди гор вещей в сундуке. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость! — ткнул он ей же в чистый лист пергамента сложенный в несколько раз, наблюдая за тем, как на нем прорисовываются множество линий, а также движущиеся сотни подписанных точек.       Задумчиво почесав нос, Гарри первым делом обвел взглядом район библиотеки, но к своему удивлению, не обнаружил там лучшую ученицу Хогвартса и принялся обшаривать остальную часть замка. Карта хоть и показывала абсолютно всех, но учеников были целые толпы, чьи имена на карте перемешивались и накладывались друг на друга, чем занимали целые коридоры и комнаты, а потому порой было крайне сложно найти одну единственную, но так нужную.       — Где же ты, Гермиона? — вопрошал он вслух, не обнаруживая искомого. — Так… Может, в зале? Или у Макгонагалл?       Гарри бродил взглядом по разным частям карты, переворачивая страницы и исследуя все новые этажи и помещения, даже личную территорию Плаксы Миртл. Нигде и не виделось знакомой фамилии и это начинало настораживать, хотя Гарри все еще надеялся на свою невнимательность.       Решив еще раз начать все сначала, он перевел взгляд на библиотеку и в этот раз уже обнаружил нужную точку недалеко от мадам Пинс. Гарри очень удивился, как это не заметил ее сразу, будто она появилась из ниоткуда, ведь вокруг больше не было никого. Но оставалась возможность, что девушка отходила в туалет или еще куда, а потому он успокоился, сложил карту и решил направиться к ней, дабы поделиться разговором с крестным и обсудить планы на будущее.       Быстро поднявшись с кровати, Гарри выскочил из спальни, в несколько больших шагов пересек гостиную и быстро, пока Гермиона вновь куда-нибудь не сбежала, начал спускаться на четвертый этаж в столь знакомое помещение, где они вдвоем провели столько времени в прошлом году, готовясь к заданиям Турнира. К его большому облегчению, Гермиона действительно была здесь и что-то увлеченно писала в небольшом маггловском блокнотике, а перед лицом лежали несколько раскрытых книг.       — Ну как оно, вновь окунуться в учебу? — окликнул он Гермиону чуть издалека.       — Гарри! — вздрогнула она, закрывая блокнотик. — Испугал! Я думала, что тут одна сижу!       — Пришел развеять эти скучные стены, — хихикнул Гарри, садясь напротив и кивая на книжечку, радуясь тому, что некий негатив, преследовавший с начала того дня, испарился как не бывало и на душе вновь стало легко и тепло. — Что ты там пишешь?       — Да так, — махнула она рукой. — Помечаю нужные страницы и темы, которые будем проходить в этом году, чтобы потом проще было искать информацию. Я всегда так делаю перед началом каждого семестра.       — Скукотища, — улыбнулся Гарри с небольшой улыбкой. — Хотя ладно, это твое дело, учись как хочешь.       — Спасибо за разрешение, о великий магистр, — съязвила Гермиона. — Сам-то когда планируешь приступить? Учти, я с тебя теперь не слезу!       — Понимаю, — кивнул Гарри. — С понедельника и начну. Там как раз Бродяга начнет нас обрабатывать.       — Он сказал что-нибудь умное? Хоть к чему готовиться, а то учебник простой и стандартный, большинство из этих чар мы освоили в том году…       — Пообещал некий сюрприз, — пожал плечами Гарри. — В основном просто так поболтали.       — Поделишься, пока я книги запихиваю назад?       — С удовольствием… В общем, слушай…

***

      Высокая светловолосая девушка, одетая в мантию с серебряно-зелеными знаками отличия, сидела на изъеденном молью и старостью кресле, оглядывая поросшую пылью и явно неоднократно разрушенную и восстановленную комнату, со следами крови и когтей на стенах. Последний раз она была здесь несколько лет назад, став свидетелем весьма серьезных событий и теперь вернулась вновь, дабы совершить один из наиболее безумных поступков в ее жизни, за исключением самой причины появления здесь.       — Вы уверены, что хотите, чтобы я сделал это мисс… Гринграсс? — спросил темноволосый волшебник, закутанный в темную мантию с высоким воротом.       — Уверена, профессор Снейп, — серьезно кивнула колдунья.       — Но вы же понимаете, что раньше никто не проводил подобных экспериментов? — пытался предостеречь свою ученицу Снейп.       — Кто-то же должен быть первым, не так ли? — нервно усмехнулась она. — К тому же, некоторые предварительные испытания дают обнадеживающие результаты.       — Как далеко вы зашли?       — Я резала руки, вырывала волосы, один раз даже сломала кости на запястье, кстати, спасибо вашим зельям, помогающим при излечении, — буднично перечисляла она. — Но надеюсь вы понимаете, почему в этот раз я прошу вашей помощи.       — Признаться, когда вы пришли ко мне в первый раз, мисс Гринграсс, — вещал Снейп, — я и не предполагал, что у нас дойдет до такого. И кстати, вы так и не сообщили, зачем вам столь радикальные методы?       — Я должна быть уверена в том, что смогу справиться со своей миссией, — вздохнула она. — А для этого необходима защита.       — Есть же куда более простые чары и я показывал вам их пару дней назад, — все еще не хотел совершать задуманное Снейп. — Мне не хочется калечить вас, хотя многие, особенно гриффиндорцы, просто уверены в том, что у меня есть своя пыточная.       — Была бы у вас пыточная, мы бы не сидели в этом гадюшнике, не так ли? — хмыкнула девушка.       — Мисс Гринграсс, — вздохнул профессор. — Последний раз пытаюсь вам вправить мозги, хотя они у вас и так есть. Не стоит это делать!       — Стоит, — закатала она рукав и положила левую руку на небольшой покосившийся столик. — И если все будет удачно, то мы двинемся дальше.       — Как знаете, — достал палочку Снейп и навел ее на предплечье девушки. — Может хоть обезболивающих?       — Мне не привыкать к боли, — хмыкнула чародейка. — Уж Круциатус-то явно помощней будет, а я успела его испытать на себе. Плюс я должна знать, что произойдет, дабы быть готовой к таким… Ощущениям.       — Ну, как знаете, — сдался зельевар. — Секо!       Режущее заклинание вырвалось из кончика волшебной палочки, прошло точно поперек предплечья и выполнило свое предназначение, одним моментом отрубив часть руки и заставив алую кровь брызнуть на окружающие предметы, а молодую девушку заорать благим матом так сильно, что жители ближайшей деревни вполне могли услышать подтверждение своим опасениям.       — А-А-А-А!!! БЛЯТЬ!!! СУКА!!! — пыталась криками задавить боль колдунья. — СЕВЕРУС!       — Волнера Санентур! Ферула! — прекратил он кровотечение и наложил повязку из бинтов на культю. — Я же говорил, что будет больно! Глупая девчонка!       — Ащ-щ-щ… — шипела она, заливая все сверху бадьяном, что стоял рядом, и наблюдая за заживлением, также чувствуя, как уходят мучения. — Ничего, терпимо!       — Я вижу! — язвил Снейп. — Дафна, твою-то мать, не знай я всей истории, то решил бы, что ты крышей поехала! Хотя, может, так оно и есть!       — Ты знаешь, зачем это, Северус! — подняла она зажатой в правой ладони палочкой обрубок руки и с интересом осмотрела со всех сторон. — И мне придется творить и совершать такие вещи, от которых меня возненавидит каждый, кто со мной знаком, а поэтому просто необходимо знать, что я могу пойти на небольшой риск, а потом вернуться в норму в случае неудачи. Я дала тебе Обет о неразглашении, но и без этого получу столько яда, что проще откинуться прямо сейчас!       — Я-то знаю! — воскликнул он. — Но методы! Ты же понимаешь, что если не получится, то и тебе, и мне пизда! Я, конечно, смог доработать формулу зелья и провести дополнительные тесты, но шансы в лучшем случае пятьдесят на пятьдесят!       — Понимаю, но уверена в твоих навыках на все сто, — кивнула волшебница. — Но все же хорошо, что мои родители об этом не узнают…       — Учитывая, что я о них слышал, особенно об отце, то лучше бы была Авада, — нервно усмехнулся декан Слизерина. — Смотрю, уже не смущает, что мы опять, как и тогда, общаемся на ты?       — Нисколько, учитывая обстоятельства, — отвечала его ученица. — Хотя в школе все же лучше оставаться на официальном уровне.       — Ну нет, блять, я побегу с тобой обниматься при всем классе! — все еще потряхивало от зрелища зельевара.       — Будешь обниматься и не так, — слабо улыбнулась она. — Если все сработает, то ты заработаешь на этом столько золота, что хватит еще десятку поколений твоих потомков.       — Ты знаешь, что этому не быть, Дафна, — не смотрел на нее Снейп. — Я не собираюсь заводить наследников.       — Северус, — доверительно говорила ему девушка, — я все понимаю, но сколько можно? Пусть она единственная, что еще держит тебя здесь и заставляет бороться с Волдемортом, но не нужно на этом зацикливаться. Светлая память придает сил, но когда все закончится — найди себе уже свое личное счастье. И, желательно, живое, а не воспоминания!       — Время, — глядел Снейп на часы, не реагируя на слова. — Я снимаю повязку и прижимаю, а ты старайся не шевелиться.       — Север-у-у-ус, — не давала она ему съехать с темы. — Я говорю тебе это не просто так. И ты знаешь, что я права.       — Сейчас снова будет больно, — продолжал гнуть свою линию Снейп. — Лучше помолчи, пока я тебе кляп не воткнул.       — Она хотела бы… АЙ! — резанула рана в предплечье, сквозь нее вновь ударили струи крови и полезло нечто белое, напоминающее появляющуюся кость после костероста. — А-А-А! СУКА!       — НЕ ШЕВЕЛИСЬ! — рявкнул Снейп, держа обрубок в нужном месте.       — Лили бы не хотела таких страданий для тебя… — из последних сил прошептала его ученица, меняющая свой внешний вид и отключающаяся от невыносимой боли.