Гриффиндорский гамбит

      Первая неделя учебы прошла как по маслу, не вызывая никаких проблем и трудностей, за исключением того, что нужно было вновь заставить мозги работать на полную катушку. Гарри, постоянно подпинываемый Гермионой, весьма усердно познавал новый материал, старательно работал над домашним заданием и проводил довольно-таки много времени в библиотеке, награждаясь за усердия жаркими поцелуями в укромных местах, а сама девушка тихо радовалась тому, что может проводить с ним время, гулять и обниматься, а всем вокруг, по большому счету, было наплевать, ведь каждый знал о их близкой дружбе, а потому даже не задумывался о чем-то большем.       К сожалению Гарри, пока у них не было какого-то тайного личного места и на нечто большее рассчитывать было бессмысленно, но парень был невероятно удовлетворен и текущим положением дел. Единственной реальной странностью стала Джинни, которая смотрела на Гермиону с какой-то обидой и злостью, не отвечала на ее вопросы и вообще старалась не находиться рядом, а потому было трудно понять причины подобного поведения. Но, в целом, не их дело было разбираться в голове очередного Уизли, а потому возлюбленные проводили уйму времени вместе, зависая на улице, в гостиной или же библиотеке.       — Радость моя, — обращался Гарри к Гермионе в пятницу вечером, когда они сидели в глубине полок с книгами, надежно скрытые от посторонних глаз, — я объявил на завтра отборочные для вратарей.       — Угу, — кивнула она, старательно дописывая доклад о свойствах лунного камня.       — Ты придешь посмотреть?       — Не знаю, — подняла Гермиона взгляд. — Я еще не начинала эссе для Сириуса, а там весьма обширная тема для рассуждений.       — Да брось, — улыбнулся Гарри. — Мы всю неделю пахали как проклятые, а тебе просто не помешает смена обстановки. К тому же, Бродяга не станет сильно придираться к твоей успеваемости.       — Родной, — серьезно посмотрела на него Гермиона, откладывая перо, — если ты считаешь, что сможешь отлынивать по той причине, что у тебя крестный в учителях, то спешу тебя заверить, что нет.       — Да не собираюсь я, — чуть обиделся Гарри. — Все же ЗОТИ мой любимый предмет, плюс его еще и ведет Сириус, просто я не думаю, что он ждет от тебя десять футов философии о страхе.       — Ну эт да, — вздохнула она. — Скорее он растопит им камин, чем станет все читать.       — Давай, не отказывайся, — подначивал ее Гарри. — Погода должна быть хорошая, а пара-тройка часов на свежем воздухе без мыслей об учебе тебе не повредит.       — Уговорил, — улыбнулась Гермиона. — Все же у меня парень ловец и капитан команды по квиддичу, а потому я обещала ему иногда заходить на поле.       — Повезло же ему, — хихикнул Гарри и чмокнул ее в щеку.       — Не то слово, — обвила она ему шею руками и нежно поцеловала в губы.       Утро субботы, как по заказу, выдалось теплым и солнечным, хотя это не могло скрыть некоторый мандраж Гарри, которому впервые предстояло выступить перед студентами в качестве капитана команды, и потому тело немного потряхивало от волнения, а сердце колотилось чуть сильнее, чем обычно.       На его счастье, на пробы пришло не так много человек, однако отбор все же предстоял достаточно серьезный. По настоянию Гермионы, парень решил вдобавок к вратарю взять в команду запасных игроков, дабы на случай травмы или иных причин не бегать в панике по всей школе в поисках замены, а иметь под рукой натренированных людей. Гермиона долго штудировала правила квиддича и нигде не нашла запрета на запасных, а потому они очень удивились тому, что ни одна команда не держала их при себе. Видимо, за нежеланием растрачивать силы на обучение нескольких лишних человек.       Одевшись в алую спортивную форму с золотистой фамилией и номером на спине, Гарри, не забыв также взять в руки верную «Молнию» дождался в гостиной свою девушку и побрел вместе с ней в сторону стадиона. Час был ранний, а потому покрытая росой трава обещала довольно быстро промочить ноги, однако вовремя наложенный «Импервиус» не дал ей это сделать и потому все оставалось в тепле и сухости.       — Я все думаю насчет Рона, — рассуждал по пути Гарри. — Близнецы сказали, что они эту неделю погоняли его в качестве вратаря, но держится он пока неуверенно, хотя и есть некоторые задатки на нормального игрока.       — И что?       — Ну… — вздохнул Гарри. — Если он все же покажет себя хорошо, но будет кто-то на уровне с ним, то следует ли мне взять именно его? За эту неделю мы почти не общались, хотя он, вроде как, ведет себя вполне нормально и адекватно. Не смотрит как на врага народа, спокойно реагирует на нас, да и помог в поезде и за ужином первого числа. Хотя в остальное время просто не обращает внимания и молчит.       — Ты капитан и решать тебе, — серьезно ответила Гермиона. — Но я уверена в том, что он крайне надеется попасть в команду, дабы наконец проявить себя. Возможно, его статус старосты и поубавил пыл, напополам с завистью, поскольку Рон теперь важная птица, а ты лишь обычный студент, но…       — Я тоже так подумал, — кивнул Гарри. — Кажется, одиночество действительно пошло ему на пользу, но ведь Рон даже не стал подходить на разговор, хотя возможности были.       — Скорее всего, боится после вашего мордобоя, — пожала плечами Гермиона. — Плюс ему, возможно, впервые в жизни, действительно стыдно за свое поведение. Да, мы все ссорились раньше из-за крысы, метлы или Турнира, но никогда еще вы не дрались по причине внутренних противоречий и любовного треугольника.       — Хочешь сказать, что Рон понял, что ты ему не светишь, а потому и перестал подбивать клинья к нам в несбыточной надежде вновь заобщаться?       — Скорее всего, — отвечала Гермиона. — Однако и явной ненависти я в нем не вижу. На тех же собраниях старост он продолжает сверлить Малфоя взглядом, а на меня глядит почти безразлично.       — Я понял тебя, — хмыкнул Гарри, когда они подходили к стадиону. — Будем решать проблемы по мере их поступления.       — Именно, — легонько приобняла его девушка. — Все, я на трибуны, а ты двигай на поле.       Осеннее солнце приятно грело пару десятков студентов с метлами, стоящих посреди огромного зеленого луга, окруженного массивными деревянными конструкциями с трибунами и вышками. Будь это в маггловском мире, то можно было предположить большой субботник для сбора листвы, но здесь и сейчас должны были начаться отборочные испытания в команду Гриффиндора.       — Дамы и господа, — обратился к присутствующим капитан. — Сегодня я позвал вас для того, чтобы отобрать четверых человек. Насколько вы все знаете, нам требуется постоянный вратарь, а также я планирую взять троих запасных игроков. Это будут охотник/ловец, охотник/загонщик и охотник/вратарь, тренирующиеся со всеми и, если все хорошо, отыгрывающие одну из игр в этом году. Всем все ясно?       — Да, Гарри, — ответил неровный строй волшебников.       — Я очень надеюсь на то, что мы в этом году вновь завоюем кубок школы, а потому приму лишь лучших из вас. Вопросы?       — Никаких!       — Тогда начнем с вратарей и охотников, — поднял Гарри из ящика квоффл. — Все на метлы!       Гарри очень обрадовался тому, что по совету Гермионы назначил отборочные аж на семь утра, пока большинство студентов мирно дрыхли в своих койках. Несмотря на то, что многие не выспались, удалось избежать лишних глаз, а следовательно психологического давления на игроков. Гарри оседлал метлу, поднялся в воздух, сделал круг над стадионом, подмигнув Гермионе на пролете мимо, а затем занял позицию возле колец, наблюдая за ходом соперничества.       Анджелина, Кэти и Алисия играли невероятно, как и все эти эти годы, понимая друг друга без слов и легко обводили практически каждого из претендентов на звание вратаря, забивая гол за голом, не давая даже шанса на адекватное сопротивление. К огорчению Гарри, ни один из них не мог не то, что сравниться с Вудом, а они в принципе были настолько далеко от него, насколько вообще возможно, соревнуясь скорее не в том, сколько мячей они перехватят, а в том, сколько не пропустят и не сдуются психологически.       — Уизли! — махнул рукой Гарри. — К воротам!       Бледный что мел Рон, коротко кивнув без тени улыбки, оседлал свой новенький «Чистомет-11», подаренный семьей по случаю получения значка старосты и занял рабочую высоту. К удивлению Гарри, он держался весьма неплохо и отбил с десяток подач, но продолжалось это ровно до того момента, как он пропустил первый мяч, после чего стал заметно нервничать и совершать ошибки. По итогам вышло, что Рон шел вровень с четверокурсником Филом Диркинсом и осталось решить, кто же из них войдет в основной состав.       — Претенденты на место охотников, — обратился Гарри к нескольким ребятам, — разбиваетесь на тройки и играете друг против друга, а Диркинс и Уизли защищаете противоположные ворота. Начали!       Мини версия матча длилась почти полтора часа, за время которых Гарри смотрел за ходом развернувшегося сражения за место в команде, советовался со своими охотницами, кидал взгляды на что-то читающую Гермиону, периодически пишущую пометки в свой блокнотик, а Фред и Джордж в сторонке обкатывали желающих на позицию загонщика.       — Что думаете, дамы? — краем глаза наблюдал за игрой Гарри, обращаясь к команде.       — Вратари, конечно, так себе, — хмуро отвечала Анджелина. — Их вон даже новички переигрывают и я не знаю, кто из них хуже. Конечно, есть еще Викки Фробишер, и Джеффри Хопер, летающие чуть лучше, но Хопер самый настоящий нытик, он вечно на что-то жалуется, а Викки состоит во всех сообществах, какие есть. Она по секрету мне сказала, что если тренировка совпадает с собранием Клуба ворожбы, то она выберет клуб.       — Это да, такие нам не нужны, — согласился Гарри. — Тогда будем выбирать наименьшее зло. Как насчет охотников?       — Мелкая Уизли держится весьма уверенно, — оценивала Кэти полет Джинни. — Стиль быстрый, смелый и дерзкий, а хорошая маневренность за счет маленького веса позволит неплохо уворачиваться от бладжеров. Ей бы метлу пошустрее и можно рассмотреть как запасного ловца.       — Принято, — кивнул Гарри. — Еще кто?       — Томас, на удивление, играет очень неплохо для того, кто больше увлекается этим маггловским футболом, — комментировала Алисия. — А тело весьма развито, так что, думаю, можно отправить его к близнецам на доработку.       — Я тоже так считаю, — кивнул Гарри. — Как там у нас счет по очкам?       — Малыш Ронни лидирует на один мяч, — подлетел поближе Фред. — Но у него еще пять минут на опозориться. Надеюсь, он не упустит свой шанс.       — Тогда скрестите пальцы.       По окончанию импровизированного матча, разрыв так и остался неизменным. Под аплодисменты основного состава в команду попали: Рон, ставший лучшим из худших, Джинни, прекрасно словившая несколько раз снитч, Дин, весьма метко посылающий бладжеры в цель и Фил, куда бодрее играющий в качестве охотника, чем вратаря, а остальные с грустными минами поплелись прочь со стадиона.       — Четыре Уизли из десяти, — усмехалась Джинни. — Скоро завоюем всех количеством!       — Именно так, сестренка, — смеялся Джордж. — Смотри только не переломайся, а то маман нам уши пооткручивает.       — А это уже ваша забота будет, — показала она язык близнецам. — Защищайте и буду целой.       Под общий смех, раздающийся над стадионом, команда направилась в раздевалку, дабы приступить к отдыху и различной болтовне. Гарри хотел было направиться вместе со всеми, но многозначительный взгляд Рона заставил его остаться на поле, махнуть рукой своим игрокам, дабы не ждали, и замереть на месте, на что получил понимающие кивки. Ведь все уже успели заметить, что бывшие лучшие друзья практически не общались, а Джинни так и вовсе посмотрела с каким-то сочувствием и некой печалью в глазах.       — Спасибо тебе, Гарри, — протянул руку Рон.       — За что? — не понял он, но ответил на рукопожатие.       — За то, что взял меня в команду, — ответил Рон. — Ты мог послать меня нахуй, учитывая, мягко скажем, далеко не самый лучший результат, но не стал.       — Признаю, Вуд был на две головы выше, — не стал смягчать Гарри, — но из всех пришедших, по совокупности данных — ты лучший, так что было бы глупо отказываться исключительно из-за эмоций.       — Ну спасибо, — усмехнулся Рон. — Еще я хотел попросить у тебя прощения за тот срыв и за мое поведение на четвертом курсе. Я действительно старался задавить в себе все эти негативные эмоции в виде зависти и прочего дерьма, но не мог, что вылилось в нашу ссору перед Турниром и вот сейчас. Не знаю, лучше стало или нет, но с тех пор, как я высказался, то словно камень с души свалился и мне стало намного легче и спокойней думать.       — Я заметил, — кивнул Гарри.       — В общем, я не жду, что ты во второй раз простишь меня и вновь станешь моим лучшим другом, — говорил Рон, — но все же надеюсь, что мы сможем нормально общаться. Как бы мне не хотелось этого порой признавать, но мне очень не хватает тебя и Гермионы. Прошло всего две с половиной недели, а я словно два с половиной года слоняюсь как дурак в одиночестве, коря себя за свое поведение и идиотизм.       — Тогда чем ты думал, когда бил морду своему другу? — раздался голос Гермионы, подошедшей сзади к Гарри. — Тогда тебя это все не особо-то волновало.       — Уж явно не головой, — усмехнулся Рон. — Эмоциями, злостью, возможно, как ты весьма метко выразилась, членом, но никак не сознанием. Признаю, я действительно начал осознавать то, что ты мне серьезно нравишься, и тот факт, что вы стали парой, буквально сорвал мне башню. Я разозлился, что вы начали встречаться за моей спиной, считал, что вы лишь насмехались над моими попытками обратить на себя внимание, а потому и поступил как неуравновешенный псих… Я был не прав, даже не подумал над тем, что вы бы никогда так не поступили, но из-за глупой ревности убедил себя во всем этом дерьме…       Троица магов осталась совсем одна на поле, а следовательно могла вполне свободно общаться на любые темы, не опасаясь того, что их подслушают. Солнечный свет приятно грел своим теплом, легкий ветерок колебал волосы, а Рон тупо пялился куда-то себе под ноги, стесняясь поднять взгляд на пару друзей.       — И что же изменилось за эти две недели? — продолжала девушка.       — Когда я сбежал в «Нору», — рассказывал Рон, — мне было очень хреново и стремно. Я два дня просто бродил по окрестностям, не заходя домой, и не зная как жить дальше, а потом мне крайне захотелось поговорить на эту тему хоть с кем-то знающим, но не чужим человеком. Родители не подходили, по понятным причинам, братья тоже, однако удалось связаться со своим дядей и серьезно пообщаться. Он сквиб и работает мозгоправом в маггловской больнице, а мы почти не пересекались, так что мне было довольно легко рассказать ему все как есть.       — Ты хотел сказать психологом? — уточнила Гермиона.       — Э-э-э, да, — почесал затылок Рон. — Хотя раньше я думал, что он бухгалтер… В общем, я описал свои проблемы, твой и мой характер, причины конфликта и предпринятые действия, а он довольно категорично заявил мне, что я идиот.       — Тебе много кто это говорил, — скептически глянула на него Гермиона. — Только я, наверное, раз пятьсот.       — Будто я тебя слушал, — буркнул тот. — Гарри вон Сириус мозги лечил, запираясь в комнате Клювокрыла, а до меня смог достучаться лишь дядя.       — Мог бы тоже пообщаться с Бродягой, — хмыкнул Гарри. — Ладно, продолжай.       — Ну короче, — вздохнул Рон, — он весьма авторитетно прояснил, что было глупой идеей думать о тебе, как о возможной девушке. У нас слишком разные характеры, мы постоянно ссоримся, я — ленивый любитель еды и квиддича, а ты — старательная ученица, любительница покомандовать, но при этом с так себе навыками готовки и не интересующаяся игрой.       — Я нормально готовлю! — вспыхнула Гермиона.       — А не ты ли жаловалась нам, что постоянно сжигаешь в духовке рождественскую утку? — подколол ее Гарри.       — Было-то пару раз… — буркнула Гермиона. — Да и то, в детстве…       — Да пофигу, в целом, — пожал плечами Рон. — Суть в том, что наши отношения, даже в случае их начала и возможного продолжения после школы, привели бы лишь к постоянным ссорам, недовольству и разводу через пару лет, так что мне нет никакого смысла думать о тебе в этом ключе.       — Не говоря уже о том, что я сама бы не захотела отношений с тем, кто может в любой момент отвернуться, — холодно добавила Гермиона.       — Ну да… — помрачнел он. — Тут я действительно косячу со страшной силой…       — Слава Мерлину, хоть кто-то смог донести до тебя эту мысль, — хмыкнула Гермиона.       — В любом случае, ты не перестала мне нравится, — со вздохом признался Рон, — но я понимаю, что ты и Гарри теперь вместе, а потому, по совету дяди, ищу себе другую девчонку, дабы не сидеть на глупой ревности и не беситься от ваших отношений.       — И что, есть кто на примете? — поинтересовался Гарри.       — Если честно, — набрался смелости Рон, — то поглядываю на Браун. Она красивая, забавная, любит ходить на матчи и искренне болеет за команду, а судя по тому, что я слышал в гостиной — так еще и весьма хозяйственна.       Гермиона с легкой улыбкой смотрела на Рона, немного удивляясь своим мыслям, однако никто не заметил выражения ее лица, поскольку были заняты разговором между собой и не смотрели на нее. Слова Рона вызывали странное ощущение, поскольку она сама думала над тем, чтобы намекнуть ему на Лаванду, ибо та весьма неплохо подходила парню характером, при некоторой обработке. Ну, по крайней мере, эта идея висела до того, как произошла драка на Гриммо.       — Это из-за нее ты все же решился прийти на отборочные, несмотря на то, что я капитан? — спросил Гарри. — Ведь шансов-то было немного и, найдись кто более способный, то не видать тебе места в команде.       — В том числе, да, — кивнул Рон. — Конечно, это не отменяет того факта, что я искренне хочу играть, но все же надеюсь произвести на нее впечатление.       — А почему бы тебе не набраться смелости и просто не подойти к ней? — с небольшим смешком спросила Гермиона. — Гарри именно так и сделал, а потому мы сейчас вместе.       — Не напоминай, а? — поморщился он. — И так тошно.       — Я помочь тебе хочу, — убеждала его Гермиона. — Поверь, не ты один заметил, что Лаванда стала весьма красива с возрастом и не ты один боишься к ней подойти.       — Ты-то откуда знаешь? — удивился Рон.       — Я не только в библиотеке сижу, — с превосходством сообщила Гермиона, — но и вообще-то живу с ней в одной комнате, да слушаю, как они с Парвати и Фей обсуждают парней.       — И-и-и что? — чуть заикаясь спросил Рон. — Она что-нибудь говорила обо мне?       — Скажем так, — подбирала слова Гермиона, — они с Патил видят в тебе несколько минусов. Например твой «чудесный» поход на бал с Падмой, а также слабоватая культура поведения за столом, но в остальном Лаванда отзывается о тебе в довольно положительном ключе, особенно отмечая, как ты вырос и улучшился внешне.       — Значит, у меня есть шанс? — с надеждой произнес парень.       — Вполне, — кивнула Гермиона, — но мой тебе совет — прояви себя на первом матче со Слизерином и тогда можешь смело подкатывать к ней. Плюс научись, наконец, такту и более культурному поглощению пищи.       — Я буду стараться, — кивнул Рон. — А что будет между нами? Мы сможем вновь общаться? Я уже не надеюсь на то, чтобы вновь стать настолько близкими друзьями, но хотя бы как с Дином или Невом…       — Если пообещаешь больше не устраивать таких сцен, — ставил условия Гарри, — а также забудешь о любых возможных подкатах в сторону Гермионы, включая даже самые безобидные, при этом перестанешь завидовать тем вещам, которые от меня совсем не зависят, то я готов дать тебе еще один шанс. Но в этот раз — точно последний.       — Я согласен, — активно закивал Рон. — Я обещаю, что исправлюсь, обещаю, что не дам даже мысли о каких-либо поползновениях в этом направлении и буду работать над собой дальше. В случае, если не смогу сдерживать эмоции, то сразу подойду и попрощаюсь уже навсегда.       — Заметано, — протянул руку Гарри. — Надеюсь, что такого не произойдет.       Обратно в замок троица друзей возвращалась в вполне приподнятом настроении. Гарри еще не знал, как теперь относиться к бывшему лучшему, а теперь просто другу, но, пожалуй, обычное общение было вполне допустимым и приемлемым. Все же Рон не был прямо плохим парнем, мог неплохо развеселить и поддержать в какой-нибудь шалости, однако надеяться на него в трудной ситуации было бы весьма опрометчиво, а потому волшебник твердо решил не посвящать его в догадки по поводу крестражей, детали дела Сириуса и прочие мысли, что могли хоть как-то относиться к будущему противостоянию с Волдемортом.       Гермиона шла рядом с ними и мыслила примерно теми же идеями, что недвусмысленно читалось в ее глазах. Она уже давно поняла, что Рон больше привязан к своей семье и личным достижениям, чем к общему делу. Это было вполне нормально, ибо каждый мыслит по-своему, но такие люди не подходили для ведения действительно серьезных вещей. Пусть Рон строит себе отношения с Лавандой, заводит в будущем семью и детей, но даже не думает о чем-то большем, если так и продолжит оставаться настолько эгоистичным болваном, как раньше.       — Слушай, Гарри, — спрашивал Рон, — а это правда, что вы с Дином рассказывали нам об этом вашем Гитлере?       — А смысл нам врать? — пожал плечами Рон.       — Ну может вы хотели посмеяться над нами…       — Такими вещами не шутят, — подключилась Гермиона. — Если почитать маггловскую историю, то там столько жестокости…       — Да просто вся эта чехарда с именами, — чуть смутился Рон. — Сначала ты, потом Сириус. Я никогда серьезно не задумывался над тем, почему все так боятся простого имени, которое в голове свободно крутится, но не может произнестись устами, зато теперь понимаю, почему ты так легко произносишь его.       — И что надумал?       — Бродяга, безусловно, прав, — отвечал Рон. — Нам просто с детства это вбили в башку как установку, но именно личных причин на такой страх у меня нет. Я всю эту неделю пытался изложить это на бумаге для эссе и даже как-то попривык к нему что ли. К тому же, этот ваш Гитлер, несмотря на куда более ужасные злодеяния, не вызывает у меня никакого страха, видимо, как у тебя имя Темного Лорда.       — Прогресс-то есть?       — Есть! — с уверенностью выпалил он и остановился на месте.       — Рон? — уставились на него друзья.       — Сейчас… — собирался он с силами. — Я не боюсь и могу смело произнести имя Лорда Волд… кхм-кхм… Волде… сука… Волдемо… ДА ЕБ ТВОЮ МАТЬ, ЛОРДА ВОЛДЕМОРТА! СУКА, ДА, БЛЯТЬ!       Громкий вопль Рона, выдавленный явно через силу и впервые перед иными людьми произнесшего имя их злейшего врага, привлек внимание нескольких студентов, выходящих на улицу из замка. Некоторые из них с недовольством посмотрели на парня, а некоторые, вспоминая уроки профессора Блэка, показывали большие пальцы вверх и улыбались. Все же Сириус действительно смог чуть расшевелить мозги юных магов и заглянуть в саму причину страха перед обычным набором букв, дав понять, насколько это глупо.       — Неплохо, — оценил Гарри. — А еще раз слабо?       — Слабо, — признался Рон. — Но буду учиться перед зеркалом.       — Ну, успехов тебе, — усмехнулась Гермиона. — И раз вы закончили с примирением и квиддичем, извольте тогда…       — Нет, родная, — не дал ей договорить парень, прекрасно понимая, чем все сейчас закончится. — Ты можешь сколько угодно заставлять меня учиться, но суббота или воскресенье будет обязательным выходным.       — Но…       — Выходной, Гермиона, — твердо сказал Гарри. — Тебе он, кстати, тоже не помешает хоть иногда, а то будешь как на третьем курсе с маховиком.       — Не напоминай, — вздохнула Гермиона, усмехнувшись своим мыслям. — Хорошо, я согласна на один выходной от учебы, но завтра я заставлю тебя написать эссе для Сириуса! И даже не вздумай находить отмазок!       — И не подумаю, — хихикнул Гарри. — Все, идем гулять к озеру!       Остаток дня прошел именно так, как и планировал Гарри. Троица друзей болтались на улице, наслаждаясь теплым осенним днем, в сотый раз обсуждая свои взаимоотношения, прикидывая дальнейшие планы и вновь притираясь характерами, а под вечер Рон, с грустной улыбкой поняв недвусмысленный намек, оставил их недалеко от Астрономической башни, куда поднялась пара юных волшебников, дабы самозабвенно целоваться и обниматься до самого вечера.       Гарри даже осмелел настолько, что осторожно и с молчаливого согласия партнерши, прижал ее к себе одной рукой за талию, а вторую запустил ей под юбку и поначалу неумело, но очень старательно гладил промежность девушки сквозь ткань белых хлопковых трусиков, вызывая удовлетворенные стоны Гермионы, обжигающую его шею горячим дыханием.       — Чуть выше, родной, — шептала она на ушко, получая несравнимое удовольствие, — там есть небольшая горбинка… АХ!       Найдя нужное место, которое, судя по судорожному дыханию Гермионы, приносило наибольшее наслаждение, Гарри неловко пробрался пальцем под краешек нижнего белья и стал уже напрямую продолжать доводить ее до экстаза, повинуясь томному шепоту, слегка корректирующему действия. Он чувствовал ее жар, ощущал скользкую влагу, начавшую выделяться через несколько секунд после начала, целовал шею и ключицы, не прекращая движений между бедер. Девушка с трудом стояла на ногах, оперевшись спиной на перила и повиснув на руке парня, ее прерывистые стоны ласкали слух, а горячее дыхание и прикрытые глаза, вместе с откинутой назад головой, прямо говорили о верности выбранного пути.       — Гарри… Пожалуйста… — задыхалась Гермиона. — Еще… Еще!       Дважды повторять не пришлось и волшебник глубже погрузил руку в ее трусики, проводя пальцами между разбухших половых губ, истекающих естественной смазкой. За эту неделю он успел немного познать об аспектах женской физиологии, а потому довольно скоро добрался подушечками пальцев до небольшого отверстия, открывающего дорогу в самое сокровенное место его любимой девушки и плавно погрузил туда одну фалангу.       — Гарри… — кинула взволнованный взгляд Гермиона.       — Не волнуйся, я не глубоко…       — Хорошо… — вновь расслабилась она. — Как же хорошо…       Успокоив Гермиону, парень продолжил массировать горячую плоть, плавно двигаясь внутри ее лона, перенеся вторую руку на грудь и сжимая через тонкую ткань блузки и бюстгальтера округлую вершинку, дабы усилить эффект, вновь вернув девушку на облака блаженства и заставив стонать ему в ухо. Не прошло и несколько минут, как Гермиона затряслась и изо всех сил обхватила любимого, выгнувшись в спине и сквозь зубы закричав от наступившей разрядки. Гарри, дабы звуки не привлекли посторонних, обхватил ее сзади головы, прижал к себе и накрыл рот своими губами, а рукой продолжал активно поглаживать чувствительное место, продлевая ее оргазм и позволяя продолжать судорожно трястись в его объятиях.       — Спасибо тебе, — глубоко дышала Гермиона, когда ее чуть-чуть отпустили нахлынувшие эмоции. — Признаться — это намного приятнее, когда делает кто-то другой… Мне очень понравилось…       — И давно ты занимаешься… Этим? — стало интересно улыбающемуся парню, не отпускающему объятий.       — Честно? — глянула на него Гермиона, восстанавливая контроль над сознанием и легкими. — Примерно после Святочного бала. Все же тогда начались мои первые отношения и гормоны поперли целой волной. Сам факт того, что на меня обратил внимание никто иной, как Виктор Крам, безусловно поднимает самооценку, а следом за ней напоминает, что мальчики и девочки, в общем-то, занимаются некоторыми вещами.       — Ты думала о Краме в таком ключе? — изумился Гарри.       — Ну а о ком мне еще тогда было думать? — залилась краской Гермиона. — Он был моим парнем и естественно я вполне могла себе представить, что наши отношения могут дойти и до секса, в случае, если я сама в него влюблюсь…       — Но он же взрослый…       — Между нами всего два года разницы, — пожала плечами Гермиона. — Не такая уж много, но, на счастье, мне хватило самоконтроля не допустить подобного и мы ограничились лишь простым поцелуйчиком.       — Я рад этому, — признался Гарри. — Нет, не думай, что я ханжа и все такое, но мне очень приятно, что я первый, кто смог довести тебя до оргазма своими руками.       — А еще первый, кому я сделала минет, — хихикнула Гермиона.       — Да уж, — наполнился приятными воспоминаниями Гарри. — Вот честное слово, пока мы были лишь друзьями, я вообще не думал о том, что ты можешь наедине развлекаться сама с собой, думать о ком-то в сексуальном плане, да и вообще…       — Не считал меня девушкой, а видел лишь бесполого друга, — закончила она. — Да, я знаю, Гарри, но про тебя я закончила так думать еще в конце третьего курса. Все же девушки действительно взрослеют раньше, да и к тому же я почти на год тебя старше. Хоть я и не перестала быть твоим другом, но все же прекрасно понимала, что ты порой ложился спать с эротическими фантазиями насчет Чжоу и зажатым в руке членом.       — Блин, Гермиона, — краснел Гарри, — ты так легко говоришь обо всем этом, а я до сих пор смущаюсь… Вот Рону тяжело произносить имя Волдеморта, а мне сложно рассуждать вслух на тему секса и всего остального…       — В этом нет ничего постыдного, Гарри, — улыбалась Гермиона. — Просто тебе нужно привыкнуть.       — Ну или молча лезть тебе под юбку, — засмеялся Гарри, поддерживаемый своей девушкой.       Солнце давно уже свалилось за горизонт, а вечерние сумерки уступали место светящимся белым точкам на темном небосводе. Гриффиндорцы не один десяток раз посещали эту башню ночью, но на уроках Астрономии не увидеть той красоты, что видна тогда, когда рядом любимый человек. Бескрайние поля смешивались с горными вершинами, величественное озеро манило своей гладью, а легкий ветерок обдувал их тела, позволяя немного остыть после нескольких горячих минут.       — Всегда мечтал оказаться с прекрасной дамой под звездным небом, — улыбался Гарри. — Мечтал целовать, обнимать и доставлять удовольствие.       — Мечты сбываются, — хихикнула она. — Не так ли, мистер Поттер?       — Безусловно, мисс Грейнджер, — кивал Гарри, зарываясь носом в ее пышные волосы и вдыхая чудесный запах цветочного шампуня.       «И не врали тогда мысли», — чуть горько подумала про себя Гермиона, ощущая столь знакомый аромат, исходящий от его груди. — «Стоило все понять еще давно…»       Волшебники вернулись в гостиную глубоко за полночь, когда все уже отправились спать и лишь тихий треск камина нарушал тишину общей комнаты. Гарри хотел было еще раз поцеловать свою колдунью перед сном, дабы попрощаться и отправиться уже к себе, как внезапно услышал тихий стук за окном. Сначала даже показалось, что это начался дождь и забарабанили капли, но догадка была ошибочной.       — Смотри, там сова! — обратила внимание Гермиона.       Гарри подошел к окну и впустил явно запыхавшуюся птицу необычной раскраски и словно окруженную какой-то магией. Одно крыло было обычного серого цвета, а второе слегка переливалось почти всеми цветами радуги, словно у экзотического попугая, напоминая тех почтальонов, что доставляли письма от Сириуса, пока тот прятался где-то в тропических странах.       — Это кому хоть? — уточнил Гарри, глядя на привязанное к лапке послание. — О, дак мне же…       — Тебе? — с недоверием посмотрела на письмо Гермиона.       — Ну да, — протянул он ей пергамент. — Мистеру Гарри Поттеру, Хогвартс, башня Гриффиндора.       — А ну-ка дай сюда, — вытащила девушка палочку и стала усердно колдовать над ним, однако не обнаружила никаких чар или иной магии.       — Гермиона?       — После посылки с гноем бубонтюбера, — поясняла она, — я выучила несколько заклинаний, позволяющих проверить письма на предмет скрытых опасностей. Это, вроде как, чистое.       — Ну давай посмотрим, что там внутри…       Гарри взял письмо в руки, осторожно распечатал, развернул довольно плотный пергамент, поднес его к одной из ламп, висящих на стене и стал вчитываться в текст весьма странного содержания. С каждой строчкой брови все выше ползли на лоб, а лицо выражало все разрастающееся удивление, напополам с недоверием и ноткой страха.       — Что там? — стало интересно Гермионе.       — Э-э-э… — не знал что ответить парень. — На, посмотри.       Девушка приняла пергамент и сразу обратила внимание на необычный почерк. Текст был написан почти печатными буквами, но то там, то тут, словно по привычке, добавлялись небольшие завитушки, очень напоминая стиль письма одного крайне известного седовласого старца.       Уважаемый мистер Поттер!       Не спрашивайте кто я, не спрашивайте откуда, просто признайте тот факт, что я в курсе о вашей проблеме с Темным Лордом и его крестражах. Насколько я знаю, вы же абсолютно без понятия о том, что они из себя представляют и где их искать, а я могу вам помочь и, более того, один из них я уже прикончил.       Итак, вот полный список частиц души Тома Реддла:       1. Дневник. Уничтожен вами на втором курсе.       2. Кольцо Марволо Мракса. Находится в особняке Мраксов, недалеко от того кладбища, где был воскрешен Темный Лорд, в районе деревни Литтл-Хэнглтон. Возможно, у меня получится самому достать его, но если нет, то оно выглядит как небольшое золотое колечко с темным камнем в форме ромба. На нем установлены мощные защитные чары, надевать запрещается под страхом мучительной смерти.       3. Медальон Салазара Слизерина. Уничтожен мной несколько дней назад.       4. Чаша Пенелопы Пуффендуй. Местоположение неизвестно. Около тридцати лет назад была украдена у коллекционерки Хепзибы Смит, ныне покойной, после чего след теряется.       5. Что-то ценное, принадлежащее Кандиде Когтевран. К сожалению, даже я не знаю о конкретной вещи.       6. Змея Нагайна. Всегда находится при хозяине, за исключением особых случаев. Окружена мощной защитой.       7. Гарри Поттер. Уничтожен этим летом посредством атаки дементора.       8. Лорд Волдеморт собственной персоной.       Как вы видите, целыми остались четыре штуки, а именно: кольцо, чаша, что-то от Кандиды и змея. Плюс сам Волдеморт, но он пока не в счет. Надежные способы уничтожения: клык Василиска, Адское пламя и меч Годрика Гриффиндора. Советую начать именно с кольца, поскольку оно уже почти полвека валяется без охраны, но я не имею возможности скакать по всей стране в поисках одного дома, поскольку не могу надолго отлучаться от своего места обитания в связи с необходимостью защищать его. Остальные же крестражи могут быть у кого-то из Пожирателей, а могут и валяться в лесу на другом конце планеты под маскировкой, так что здесь я не помощник.       Я понимаю, что для вас это звучит весьма необычно, но поверьте, я не желаю вам зла, а хочу лишь дать возможность одолеть того, кто погубил очень дорогого мне человека. Увы, я не могу раскрыть себя, иначе навлеку беду, но надеюсь, этого и не потребуется. Кстати, не пытайтесь отследить сову, поскольку она фантом и по прилету должна будет исчезнуть. Также не забудьте сжечь письмо, на всякий случай.

С наилучшими пожеланиями и надеждами на понимание,

П.М.С.