Гриффиндорский гамбит

      Тихий сентябрьский вечер в гостиной Гриффиндора плавно перетекал в глубокую ночь, серебристые точки звезд покрывали небо за окнами величественного замка, а темный Запретный лес плавно превращался во мрачный лабиринт из стволов старых толстых деревьев и низких веток. Однако внутри Хогвартса продолжал гореть свет, а некоторые люди так и не собирались ложиться спать, особенно пара лохматых магов, что находилась на диванчике возле камина и вглядывалась в буквы странной формы, сложенные в очень волнующие слова и предложения.       Гермиона, облокотившись спиной на плечо Гарри, несколько раз внимательно перечитала послание, и на ее лице было написано крайнее удивление и непонимание, что случалось крайне редко, особенно учитывая объем ее знаний. Она покрутила головой, попыталась найти сову, но та, в соответствии с письмом, действительно исчезла, словно ее и не было, а затем перевела вопросительный взгляд на нахмурившегося Гарри.       — Ты говорил кому-нибудь о крестражах? — спросила Гермиона.       — Нет, конечно, — помотал головой парень. — Я же не идиот. Ну, по крайней мере, не такой…       — Значит, знать могут только ты, я, Сириус и Дамблдор… — рассуждала она. — Быть может, кто-то еще, но, учитывая секретность, вряд ли…       — Угу, — взял письмо Поттер и еще разок прочитал. — Кстати, директор пишет с этакими завитушками, а здесь они весьма явно прослеживаются, хоть отправитель и пытался замаскироваться печатными буквами.       — Думаешь, это он отправил сообщение?       — Ну а кто еще? — хмыкнул Гарри. — Он весьма странно ведет себя последнее время, не желает общаться, даже не смотрит в мою сторону, а потому вполне может помогать тайно через такие послания. В его голове черт ногу сломит, прежде чем поймет ход мыслей.       — И что? — спросила Гермиона. — Директор хочет, чтобы ты занялся проблемой крестражей? Бегал по всей стране и искал их? А сам он что, будет сидеть на жопе и жрать свои лимонные дольки?       — Тише, любимая, — успокаивал Гарри, — что на тебя нашло?       — Да задолбало уже, — пылала гневом Гермиона. — На тебя каждый год сыпятся неприятности и вот, теперь это. Волдеморт бессмертен, пока целы якоря души, так что иди-ка, мой пятикурсник, да займись ими? Так он рассуждает?       — Может, это все же не Дамблдор? — предположил Гарри. — Подписано каким-то П.М.С, а я что-то не помню таких инициалов ни у кого.       — Это может быть абсолютно случайный набор символов, — пожала плечами она. — Ну так, дабы хоть что-то было.       Гарри крепко задумался над ее словами и через несколько секунд осознал, что в целом Гермиона была права. Подписаться можно было как угодно, а следовательно — инициалы могли и ничего не значить и быть лишь простой подписью для идентификации в дальнейших возможных посланиях. Но вот особенности письма все не выходили из головы и прямо кричали о причастности Дамблдора ко всему этому. Вот только почему бы не подойти и не сказать прямо? Да или через ту же Макгонагалл, раз самому не хочется?       — К слову, он пишет, что некий медальон уже уничтожен, — ткнул пальцем Гарри в нужную строчку.       — Мы пока не можем верить его письму, — скептически произнесла Гермиона. — Во-первых: он слишком много знает, а значит, следит за нами или же за Орденом, а во-вторых: вполне может преследовать собственные цели.       — Это да, — выдохнул Гарри, у которого от осознания этого слегка защемило в груди.       Неизвестный маг вполне мог быть рядом, следить за каждым их шагом, подслушивать все разговоры, а значит, и знать о его отношениях с Гермионой, что никак не вписывалось в желаемую картину. С другой стороны, если это действительно был ведущий свою тайную игру Дамблдор, то все было несколько проще и безопаснее, однако продолжало навевать какую-то тоску.       — В любом случае, — заключила Гермиона, — сейчас мы ничего уже не порешаем. Пойдем пока спать, а с завтрашнего дня начнем узнавать об этих вещицах. Возможно, этот таинственный отправитель прав и они действительно являются крестражами.       — Хорошо, родная, — кивнул Гарри, поднимаясь вслед за ней и целуя на прощание. — Спокойной ночи.       Несмотря на все усилия, ни в воскресенье, ни на протяжении всей следующей недели, волшебники не смогли достать и крупицы информации, перерыв все доступные источники знаний. Обращаться напрямую к Дамблдору они не хотели, ввиду утраченного доверия, да и не просто так он секретничал, а больше-то особо и не к кому было. Все же речь шла о реликвиях основателей Хогвартса, а это должны были быть очень древние и крайне ценные артефакты.       — Не знаю, Гермиона, — потянулся на диванчике в гостиной Гарри утром понедельника. — Мне кажется, он не просто так выбрал столь редкие вещи, а еще запрятал их так, что найти сможет только тот, кто залезет к нему в голову. Плюс мы еще и не уверены в истинности письма.       — Да уж, — терла виски Гермиона. — Может и зря дементор высосал из тебя часть его души?       — Зря? — уставился на нее в удивлении Гарри.       — Ну, ты мог чувствовать его мысли, — пожала плечами она. — Нет, я не хочу, чтобы в тебе вновь засел этот урод, но все же…       — Практичный мозг ищет пользу в любой ситуации, — закончил за нее Гарри.       — Вроде того, — улыбнулась Гермиона.       — Я думаю перетереть с Бродягой сегодня после урока, — поведывал Гарри. — Быть может, он подскажет что-то дельное. Все же древний род, все такое, да еще и с матерью вроде как наладил отношения.       — О, да, — засмеялась Гермиона. — Миссис Блэк может многое рассказать. Ну, когда не ругается матом на весь дом…       Отучившись первые занятия и сытно пообедав, гриффиндорцы вновь направились на третий этаж, где их уже ждал Сириус в своем обычном амплуа этакого пижона: в стильном маггловском костюмчике и начищенных до блеска туфлях. За почти три недели студенты успели попривыкнуть к тому, что занятия ведет разыскиваемый в прошлом человек и даже их родители чуть поумерили пыл, перестав закидывать гневными письмами деканов и самого учителя, о чем он с небольшим смехом поведал в начале урока, продемонстрировав не такую уж толстую пачку пергаментов, после чего кинул ее в камин и приступил к подаче материала.       — Я изучил ваши эссе о страхе, — вещал он, — и очень рад, что многие осознали, где кроются его причины и из-за чего он возникает. В частности, пример с именем Темного Лорда ясно показывает факт того, что страх навязан другими людьми, а не личным опытом.       — Прошу прощения, профессор, — подняла руку одна из слизеринок. — Но разве это не отличает нас от неразумных существ? Передача опыта, особенно негативного, посредством общения, а не за счет синяков и шишек?       — Весьма правильное замечание, мисс Паркинсон, — кивнул Сириус. — Но нужно знать грани того, когда опыт других верен, а когда нет. Например: никто же не спорит с тем, что когда мама говорит: «Не прыгай с высокой крыши, а то убьешься», — это верное высказывание?       — Нет, сэр.       — Но если та же мама, в силу каких-либо причин, говорит, что нельзя пить воду, иначе будет плохо, — продолжал Сириус, — будет ли верным решением строго следовать ее указанию?       — Но как связана вода и имя определенного человека? — спросил Симус.       — Максимально прямо, мистер Финниган, — отвечал Сириус. — Ничего плохого не случится от того, что вы будете пить воду, ровно как и от произношения имени Волдеморта. Я никогда его не боялся и, тем не менее, жив и здоров.       — Но, сэр, — подняла руку Парвати, — вы же провели тринадцать лет в тюрьме!       — А где связь, мисс Патил? — усмехнулся Сириус. — Там сидит столько человек, ни разу в жизни не произносивших этот набор букв, что и не счесть. Нет, если пытаться все мои жизненные беды подвести под тот факт, что я без тени сомнений говорю «Волдеморт» по десятку раз на день, то, конечно, это можно как-то связать, но это же полный бред. С тем же успехом я могу сказать, что сел в Азкабан потому, что пил воду, ведь откажись я от нее, то помер бы от обезвоживания лет тридцать пять назад, не так ли?       Неровные смешки пронеслись по классу, а Парвати смущенно уставилась в стол, связав, наконец, воедино мысль, что желал донести до них учитель. Он был абсолютно прав в том, что если пытаться подвести решение под готовый результат, то можно увидеть причины чего угодно в чем угодно.       Это была классическая ошибка, когда теория подгоняется под определенный вывод, а не наоборот, что вводит в заблуждение и заставляет думать неверно.       — Ну хорошо, — хлопнул в ладоши Сириус. — Пока оставим эту тему и вернемся к ней чуть позже, когда в ваших головах осядут и обработаются сказанные мной слова. На прошлых занятиях вы хорошо отточили Щиты и Обезоруживающие, но это базовые и простейшие заклинания, не требующие ни большой силы, ни концентрации. Тема ближайших уроков: оглушение и оживление. Кто-нибудь может назвать верные формулы? Да, мисс Грейнджер?       — Оглушающие чары звучат как «Ступефай», а Оживляющие как «Энервейт», — скороговоркой проговорила Гермиона.       — Прекрасно, — кивнул Сириус. — Заклинания, опять же, довольно простые в изучении, но предельно эффективны в бою. В отличии от «Экспеллиармуса», оглушение позволит вам ненадолго полностью вывести противника из боя без причинения какого-либо физического вреда, что важно для вашей же судьбы при возможных разбирательствах. Ну, за исключением случаев, когда он при падении неудачно ударится обо что-нибудь головой.       — Скажите, сэр, — поднял руку Малфой. — Они эффективны против любого существа?       — Нет, мистер Малфой, — помотал головой Сириус. — Обычные люди, не защищенные щитами или же защитными артефактами, довольно легко поражаются этим заклинанием, однако те же великаны абсолютно не подвержены его действию. Я лично видел, как десятки «Ступефаев» буквально отскакивают от них, словно горох от стенки. В целом, чем крупнее существо, тем больше нужно силы на его оглушение, а потому драконологи, например, бьют целыми группами.       — А пауки? — с дрожью в голосе уточнил Рон. — Ну не домашние, а те, что в лесах…       — Если вы про Акромантулов, мистер Уизли, — невозмутимо отвечал Сириус, — то опять же, все зависит от размера. Однажды, в бытность моей работы мракоборцем, нашему отряду пришлось пробираться сквозь их логово недалеко от Бристоля. Скажем так, нам крупно повезло, что нас было пятеро, а колония не насчитывала и трех дюжин особей. Относительно маленькие, размером с человека, вполне поддавались единичным чарам, а вот кто покрупнее могут и выдержать атаку одного-двух магов. Главного же мы били всей группой, и лишь тогда он слег без чувств.       Класс с благоговением слушал рассказы опытного чародея, явно имеющего большой опыт борьбы с темными силами. Порой они успевали забывать о том, кто ведет их урок и даже слизеринцы не морщили носы, улавливая каждое слово и мотая на ус. Сириус смог завладеть их вниманием, говоря с интересом и живым блеском в глазах, с каждой минутой все больше завоевывая их доверие. Наконец, после заики Квиррелла, идиота Локонса, да сумасшедшего Грюма у них появился действительно опытный, хоть и с подмоченной репутацией, учитель.       — Еще вопросы? — поинтересовался Сириус. — Если нет, то тогда встаньте со своих мест и выстройтесь в линию. Сейчас я наколдую мишень и вы по очереди будете пытаться выстрелить в нее Оглушающим заклинанием. Замах палочкой следует делать с небольшой хлесткостью, дабы последний слог формулы примерно совпадал с наведением кончика на цель. Показываю для наглядности, — достал он палочку, создал нечто напоминающее летающий металлический лист и произнес:       — Ступефай!       Оранжевый луч с небольшим шипением вырвался из палочки и с ярким звоном стукнулся в мишень, отзываясь эхом от каменных стен кабинета. Ученики стали по очереди повторять увиденное, пытаясь поразить цель, но это было не так просто, учитывая, что на палочке явно не наблюдалось нормального прицела, а лист был весьма небольшого размера, да еще и немного двигался по воздуху. Хуже всего, как обычно, выходило у Невилла, поскольку он так волновался, что палочка ходила ходуном, направляя лучи то на шкафы, то на столы, разбивая стекла и снося дверцы с петель.       — Спокойней, мистер Лонгботтом, — подбодрил его Сириус, восстанавливая разрушения. — Не стоит так торопиться и это абсолютно нормально, если не выходит с первого раза.       — Но у Гарри получилось сразу! — с разочарованием в себе воскликнул Невилл.       — Мистер Поттер изучил его еще во время Турнира, — отвечал Сириус. — А поначалу косячил не меньше, не так ли?       — Конечно, сэр, — кивнул Гарри. — А те же простейшие Манящие чары мне поддались только спустя сутки непрерывных попыток, так что все мы не без греха, Нев.       — Ну хорошо, — чуть приободрился парень. — Я попробую… Ступефай!       Через полчаса тренировки, когда все более-менее научились выпускать нужные лучи в примерно верном направлении, Сириус несколько изменил подход и вновь расставил учеников по группам, но теперь из четверых человек. Один накладывал заклинание на другого, а двое за спиной ловили падающего студента, дабы тот не расшибся об пол, после чего тренировали заклинание оживления, и так по очереди.       — Ну давай, сквиб, — презрительно бросил Невиллу Драко, держа рядом Крэбба и Гойла. — Или ты, как обычно, обоссышься передо мной?       — Я не боюсь! — хотел было решительно ответить Невилл, но вышло весьма слабым и дрожащим голосом.       — Тоже мне, гриффиндорец, — продолжал издеваться слизеринец, пока учитель отошел в другой конец класса и не слышал. — Тебе разрешили оглушить меня без последствий, а ты наложил в штаны.       — Согласен, Нев, — подошел к нему Гарри. — Оглушалка это слишком слабо. Может лучше повторить пример профессора Грюма и превратить его в хорька?       — Это будет весьма забавное зрелище, — поддержал услышавший перепалку Рон, вставший с другой стороны и наблюдая за стремительно бледневшим лицом Драко. — Неву как раз не помешает тренировка по Трансфигурации, а профессору Макгонагалл так и не удалось вернуть прежнюю форму той шкатулке.       — Ты не посмеешь! — шипел Малфой.       — А может проверим? — хмыкнул Поттер. — Хотя, если тебе его жалко, Нев, то можешь и всего лишь оглушить его, а то мамочка не будет рада получить на Рождество сынулю в форме полухорька.       — Да я тебе сейчас… — начал было выхватывать палочку Малфой, но не успел.       — Ступефай! — вылетел яркий оранжевый луч со стороны Невилла и Драко упал на спину, в последний момент пойманный своими громилами.       — Красавчик, — одобрительно хлопнул его по плечу Рон. — Пойдем, пусть эти пустоголовые его сами пытаются оживить.       Сириус, издалека наблюдавший эту сценку, удовлетворенно хмыкнул про себя и вернулся к другим ученикам. Он сразу заметил дичайшую неуверенность в себе у сына смелейших Фрэнка и Алисы, решив хоть как-то помочь ему преодолеть себя. Ставить его одного против троих слизеринцев, хоть и для тренировки, было весьма опасно, поскольку те явно начнут давить психологически, еще больше загоняя его в пучину страха, но вовремя подошедшие Гарри и Рон, очевидно, помогли морально, дав тому впервые в жизни, хоть и на уроке, но все же оглушить ненавистного ему человека.       — Отлично поработали все! — привычным хлопком в ладоши завершил урок Бродяга, когда услышал звонок. — Оценки за эссе указаны на ваших листах, домашней работы сегодня не будет. Да, по пять баллов мисс Грейнджер и мистеру Лонгботтому за правильные ответы и отличный прогресс. Все свободны.       Ученики шумно собирали свои вещи, галдели, двигали стулья и выходили из класса, оставляя троих магов в большом кабинете, дабы они могли обсудить весьма важные вещи, не предназначенные для чужих ушей. Рон с понимающим вздохом также выбрался вместе со всеми, а Сириус поначалу даже не заметил крестника и его девушку, намереваясь направиться к себе, но потом таки обратил на них внимание.       — Коллопортус! — запечатала на всякий случай дверь Гермиона, когда последний студент прошел через нее.       — Смотрю, вы не просто поболтать остались? — вопросительно поднял бровь Бродяга.       — Не просто, — подтвердила она.       — Скажи, Сириус, — начал Гарри, — Ты не знаешь ничего о таких артефактах, как чаша Пуффендуя или что-то ценное для Когтеврана?       — Хм… — задумался он. — Я слышал о чаше давным-давно, когда моя матушка еще была жива и мечтала пополнить свою коллекцию драгоценностей. Вы же видели, что дом буквально доверху наполнен всякими артефактами, ибо она, как и любой чистокровный аристократ, считала их крайне выгодными вложениями.       — Ты не в курсе, не нашла ли она ее? Или что-то от воронов?       — Вроде бы нет, — пожал плечами Сириус. — Насколько я помню, то ее держала при себе некая мадам Смит и при этом весьма бережно хранила в тайне ото всех, хотя от моей матушки такое было скрыть крайне сложно. А что? Ты тоже решил набрать себе побрякушек основателей?       — Как бы тебе сказать… — взяла слово Гермиона. — Нам тут поступили сведения, что эти два артефакта могут оказаться крестражами Волдеморта.       — Крестражами? — с недоверием посмотрел на нее Сириус. — С чего вы это взяли?       — Нам поступило анонимное письмо, — рассказывал Гарри, — в котором, судя по некоторым особенностям почерка, можно узнать нашего дорогого директора, хотя это и не факт.       — В общем, этот тайный писатель весьма осведомлен о нашей борьбе с Волдемортом, — продолжала за него девушка. — Он даже был в курсе о том, что дементор высосал один из кусков из Гарри, а знать это могли лишь мы втроем и директор.       — Где это письмо? — сразу спросил Сириус.       — Мы сожгли его, по настоянию отправителя, — признался Гарри.       — Зря, — нахмурился Сириус. — Есть чары, позволяющие отследить его.       — Признаю, ступил, — кивнул Гарри. — В общем, если верить посланию, то у Волдеморта было семь крестражей, что вписывается в нашу теорию о их количестве. На данный момент уничтожено три из них, осталось четыре.       — Уничтожены? — удивился он. — Ну хорошо, ты говорил о дневнике и твоей части из головы, а какой третий?       — Судя по письму, — говорил Гарри, — это был медальон Салазара Слизерина. Еще два — это чаша Пуффендуя и что-то от Когтеврана, а также личная змея Нагайна.       — Серьезная заявочка, — присвистнул Блэк. — Но я даже не знаю, верить ли тому, что написано в том письме.       — Это легко проверить, — посмотрела на него Гермиона. — Последний из указанных крестражей — кольцо некоего Марволо Мракса, живущего в деревеньке Литтл-Хэнглтон.       — Погоди, — поднял руку Гарри. — Я только сейчас понял. Марволо.       — Чего Марволо? — уставились на него Гермиона и Сириус.       — Том Марволо Реддл, — ответил парень. — Это полное и настоящее имя Волдеморта. Вполне возможно, что Марволо Мракс — это его отец.       — Скорее уж дед, — хмыкнул Сириус. — Мраксы были одним из самых чистокровных родов в истории. Говорят, что они являлись потомками самого Салазара Слизерина, но с годами растеряли все свое богатство и жили как отшельники в остатках родового поместья, превратившегося, со временем, в разваливающуюся лачугу. Матушка всегда отзывалась о них как о великих, но опустившихся чародеях. Насколько я помню, примерно в двадцатых годах Марволло и его сына Морфина упекли в Азкабан за какие-то нарушения, но у него еще была дочь Меропа, лет так двадцати от роду, и она уже вполне могла стать матерью Волдеморта.       — А это и вправду согласуется с тем, что мне рассказывал его дух из дневника, — вспоминал Гарри. — Мать волшебница, а отец маггл, очевидно один из живущих в той деревне. Я видел их могилы на том кладбище, где он проводил свой ритуал. Он достал кость своего отца и использовал ее в качестве ингредиента для зелья воскрешения.       — Вот и славно, — потер руки Сириус, предвкушая очередное дело. — Тогда я найду эту деревеньку и поищу там колечко. Если все будет хорошо, то тогда мы сможем доверять этому анониму.       — Возьми нас с собой! — попросился Гарри.       — Вас? — удивился он. — Но вам нельзя покидать территорию школы.       — Через две недели поход в Хогсмид, — моментально ввернула Гермиона. — А кто там следит шатаются ученики по магазинчикам или же трансгрессировали со своим учителем на другой конец страны?       — Отлично, дети мои, — потрепал Сириус их по волосам, — я рад, что вы не хотите отсиживаться в сторонке. Не знаю, как твои родители, Гермиона, но Джеймс бы точно гордился тобой, Гарри. Пожалуй ничего страшного не произойдет, если пара студентов в сопровождении своего учителя по ЗОТИ прогуляются по одной из маггловских деревенек. Вот только, как туда добраться?       — Эм… — замялся Гарри. — А трансгрессия?       — Трансгрессировать нужно куда-то, — развел руками Бродяга. — Для этого нужно четко представлять необходимое место, а я без понятия где оно и как выглядит. Конечно, можно добраться на маггловском автобусе, но это долго и нудно.       — А можно как-нибудь использовать мои воспоминания? — уточнил он. — Я же был на том кладбище и все прекрасно помню.       — Ну, технически, да, — кивнул Блэк. — Можно использовать Омут памяти, как вы поступили с мадам Боунс, или же легиллименцию.       — Легиллименцию? — не понял Гарри.       — Особое заклинание, позволяющее заглядывать в мысли к другому человеку, — пояснил Сириус. — Я не специалист в этих делах, хотя пару раз на задержании преступников использовал его. Увы, но защиту даже простого окклюмента, прошедшего базовое обучение, пройти уже не смогу.       — Я не учился подобным защитам, — пожал плечами Гарри. — Что нужно сделать?       — Ну, на самом деле, все довольно просто, — говорил Сириус. — Думай о том месте и я увижу образы, словно сам побывал там. Но старайся не сбиваться, иначе могу заметить то, чего бы ты не хотел показывать другим.       Пару секунд Гарри не понимал куда клонит крестный, но затем в голову полезли обстоятельства его свидания с Гермионой в Париже, а также встреча на Астрономической башне и в сердце резко похолодело. Нет, он не боялся того, что это увидит Сириус, поскольку вполне мог догадываться о подобном, хотя не хотелось бы, но что, если полезет кто-то иной? Тот же Снейп, к примеру.       — Ну что, готов? — спрашивал Сириус, замечая, как стоящие перед ним юные маги синхронно окрасили свои уши в розовый цвет. — Гарри? Гермиона? — врубался он, как одна простая мысль посетила его голову. — Вашу ж мать, детишки выросли… Я-то имел ввиду обычные поцелуйчики, а они…       — Мы не…       — Ой, да ладно вам, — махнул рукой Блэк, чуть посмеиваясь. — Будто я не помню себя в вашем возрасте. Это вполне естественно, хотя и не очень одобряется старшим поколением. Особенно, Молли.       — Молчи, Бродяга, — пытался парень загнать как можно дальше одни из самых приятных своих воспоминаний, а они, как назло, лезли все ярче. — Просто молчи…       — Хорошо, хорошо, — улыбался крестный. — Как будешь готов — кивни.       Несколько мучительных минут Гарри старательно работал над мыслями, вспоминая обстоятельства его появления на том кладбище. Смерть Седрика, возрождение Волдеморта, духи родителей и побег с помощью портала. Это помогло, но увы, сильно испортило настроение молодого мага, придав лицу отрешенно-печальное выражение и заставив вспоминать практически все свои невеселые страницы истории.       — Все нормально, Сохатик? — заметил перемены Сириус.       — Да, — тихо, но твердо ответил тот, крутя в голове картинки кладбища. — Действуй.       — Уверен?       — Как никогда, — кивнул Гарри.       — Ну как знаешь, — поднял палочку Сириус. — Легиллименс!       Кабинет перед глазами словно поплыл, сменяясь бесконечным потоком смазанных воспоминаний, начинающихся, почему-то, с самого детства, словно Гарри так и не смог зацепиться за нужную точку. Вот бульдог тетушки Мардж вцепился ему в ногу, вот дядя Вернон заколачивает отсек для писем, первый взгляд на Хогвартс, рассыпающийся Квиррелл, василиск и десятки дементоров, окружающих выпускающего струйки серебристого пара волшебника и мужчину у его ног.       — Гарри! — раздавался в голове голос крестного. — Сконцентрируйся на нужном месте!       Поток резко ускорился, показывая то тренировки в пустых классах, то огромного дракона, защищающего кладку яиц, то подводный город и привязанную веревками Гермиону. Гермиона… Она выглядела столь безжизненной, что в сердце вновь словно впились ледяные иглы. Гарри хотел немедленно броситься к ней и вытащить наружу, но, повинуясь истинности воспоминаний, отдал эту роль Краму, а сам достал Рона и Габриэль.       «Баран, блять…» — мысленно выругался он про себя. — «Неужели Рон действительно был тогда для меня самым дорогим? У всех заложники девушки или сестра, а у меня рыжий увалень, кинувший меня буквально за пару месяцев до этого? Странно, что геем не обозначили еще тогда».       Отбросив второй тур, волшебник продолжил путешествие и, наконец, оказался в самом центре лабиринта, наблюдая за стоящим на постаменте кубком. Мысленно сожалея, что не может забрать свои слова назад, он с Седриком касается артефакта и, наконец, оказывается там, где нужно. Почти не обращая внимания на Питера и Волдеморта, Гарри внимательно огляделся по сторонам, показывая Сириусу как можно больше деталей места, и позволяя отпечататься в его сознании нужным образам.       — Достаточно, — произнес Бродяга и снял чары.       Зрение пришло в норму и перед глазами вновь появились каменные стены кабинета Защиты от темных сил, а также два самых близких человека в этом мире. Воспоминания о прошлом были столь яркими, что Гарри не выдержал и буквально бросился к своей девушке, заключая ее в самые крепкие объятия, на которые только был способен в этот момент, стараясь словно слиться воедино.       — Гарри… — с трудом произнесла она. — Что с тобой?       — Прости меня, родная, — шептал он ей в ухо. — Я должен был вытащить тогда тебя…       — Что…       — Он немного сбился в мыслях и вновь побывал в подводном городе, — пояснял Сириус, чуть морщась. — Поверь, картина далеко не из приятных. Вы, словно четыре утопленника, болтались там, привязанные к камням.       — Не переживай ты так, все хорошо, — чуть улыбнулась Гермиона, поглаживая его по голове. — Тогда Рон тебе действительно был важнее меня…       — Да не был же! — воскликнул Гарри. — Какого хрена я вообще решил, что это так? С чего бы тот, кто кинул меня из зависти, стал важнее той, кто столько времени убила на помощь мне и прочее? Я такой идиот, Гермиона…       — Не страшно, — убеждала она. — Главное, что все это привело к тому, что сейчас мы вместе и, вроде как, поняли важность друг для друга.       Сириус с небольшим умилением наблюдал за этой картиной, не мешая подопечным проявлять свои чувства. Им сейчас это было крайне важно, а потому сам он, стараясь отодвинуть свои воспоминания от мыслей крестника, размышлял над увиденным, хотя то, что он там лицезрел, было далеко не тем, что должно быть у такого молодого парня.       Несмотря на то, что увиденное им было лишь обрывками, но Сириус четко осознал, что жизнь Гарри была никакой не сказкой, а скорее постоянным кошмаром напополам с волнением и опасностью, о которых он хоть и рассказывал, но далеко не в таких деталях.       Да, это безусловно закалило характер Гарри, но именно сейчас, а не после разговора с Гермионой на площади Гриммо, Бродяга проникся ее словами о том, что Дамблдор явно тронулся головой, раз заставлял парня раз за разом сражаться за свою жизнь. А еще ему не понравился тот факт, что даже после подготовки и настроя, да еще и не сильного вмешательство легиллименцией, мысли Гарри буквально выдавали все на гора, даже не пытаясь ничего скрыть, и позже с этим определенно нужно было что-то делать.       — Наобнимались, голубки? — попытался придать он спокойное выражение своему лицу, когда крестник и его девушка наконец оторвались друг от друга.       — Продолжим уже без тебя, — отбивался Гарри.       — Успехов вам, — улыбнулся он. — Ладно, тогда через две недели слетаем в этот ваш Литтл-Хэнглтон и глянем, что там и как. А пока шуруйте на ужин.

***

      Светловолосая пятикурсница спускалась по каменным ступеням в самое глубокое подземелье Хогвартса. Несмотря на поздний час, она совершенно не боялась оказаться перехваченной патрулями, поскольку здесь их банально не было. Студенты обычно попадались возле кухни, на Астрономической башне или в коридорах верхних этажей, а во владения Ужаса подземелий никто и не совался ночами, ибо он сам прекрасно ловил нарушителей и потому можно было быть спокойной.       Девушка, освещаемая неровным пламенем вечно горящих магических факелов, добралась до искомой двери, пару секунд постояла перед ней, постучалась в толстые дубовые доски условным сигналом и, не дожидаясь ответа, прошла внутрь, где ее уже ожидал хозяин кабинета, распивающий Огденский виски высшей пробы.       — Опять бухаешь, Северус? — скептически уставилась на него колдунья.       — Не твое дело, Дафна, — бросил он в ответ. — Как рука?       — Ты еще на уроке все видел, — оголила она предплечье. — Работает идеально, никаких последствий. Ты все же гений зельеварения.       — Еще бы, — с легким смешком говорил Снейп. — Что, пришла ставить следующий эксперимент?       — Именно, — кивнула она. — Мне теперь интересно, как оно сработает на слое другого тела.       — Знаю я твое «другое тело», — передразнил зельевар. — Учти, мы еще не в курсе о возможной токсичности или накопительном эффекте, а потому не стоит бездумно глотать его почти каждый день! Ты слишком много времени проводишь в измененной форме, Дафна! Даже обычное Оборотное может быть опасно, не говоря уж о моей модификации!       — Ты знаешь, почему я так делаю, — вновь говорила ему она. — Я должна добывать информацию любыми средствами и плевать на возможные последствия.       — Да знаю я, соплохвост тебя дери! — воскликнул Снейп. — Но ты же не дура, могла бы придумать и иной план, а не эту твою диверсионную операцию! Думаешь, Поттер будет плясать от радости, когда узнает всю правду? Ставлю на то, что мальчишка тупо придушит тебя на месте и все.       — С Гарри я разберусь сама, — остановила речь учителя девушка. — И, поскольку только у меня есть знания, то мне решать — какой план идиотский, а какой нет, идет? И не бойся, твой Обет не даст мне разболтать лишнего даже ему, так что никакой опасности от моего общения с ним нет.       — Да делай что хочешь, — махнул рукой Снейп. — Куда уж мне, я же всего лишь двойной агент, водящий за нос величайшего темного мага всех времен, что мне, думать что ли?       — Ну не бузи, Северус, я нисколько не принижаю твоих заслуг, — хмыкнула она. — Мне прекрасно известно, что нужно быть осторожной, а потому давай сюда зелье.       — Волосы-то взяла? — съязвил зельевар, протягивая густую субстанцию.       — Смешно, — хихикнула блондинка, кидая образец ДНК и наблюдая, как оно меняет цвет. — Донор-то всегда при мне и под моим надежнейшим контролем. Практически в плену, хоть и на свободе. Любой Империус позавидует такой послушности и степени доверия.       — Как остроумно, мисс Гринграсс, — кинул на нее взгляд Снейп. — Пожалуй, спрошу у нее лично, когда все это закончится.       — Ну… — вздохнула она. — Вперед!       Девушка привычным движением поднесла к губам стакан и одним большим глотком осушила его до дна. Ощущение было не самым приятным, ведь все тело начинало перестраиваться и принимать иную форму, подчиняясь велению магии Оборотного зелья. Однако за последнее время колдунья настолько часто пользовалась им, что даже не поморщилась. Не прошло и минуты, как перед Снейпом предстала пышноволосая кареглазая ведьма, одетая в непривычную для ее вида мантию с цветами змеиного факультета. Снейп оценивающе оглядел преобразившуюся чародейку, криво ухмыльнулся и спросил:       — Ну и каково оно, вновь стать такой Гермионой Грейнджер?