Гриффиндорский гамбит

      Утром среды золотистые лучи солнца проникли в спальню гриффиндорцев, отражаясь от стекла и зеркал, скача зайчиками по комнате и заставляя всех недовольно щуриться, отворачиваясь от них и закрываться одеялами. Гарри позволил себе еще несколько минут поваляться на кровати, вспоминая наиприятнейший сон с участием любимой девушки, потянулся, глубоко вдохнул, после чего распахнул глаза и поднялся на ноги. Сегодня был крайне важный день для юного мага, ведь Гермиона праздновала свой девятнадцатый день рождения и он пообещал себе, что она не забудет его никогда.       Парень порылся в своем чемодане и достал оттуда Карту Мародеров, дабы убедиться в том, что девушка все еще находится в своей спальне, произнес нужный пароль, пронаблюдал за появлением линий и точек с именами, пробежался глазами по башне Гриффиндора, удовлетворенно хмыкнул и отправился умываться, приводя себя в порядок.       — Добби! — позвал он знакомого домовика, закончив с утренними процедурами.       — Да, Гарри Поттер, сэр, — поклонился эльф. — Что вы хотите, чтобы Добби сделал для вас, сэр?       — Добби, ты помнишь о моей просьбе по… — выглянул Гарри в окно и оценил погоду, — по первому плану?       — Добби помнит, сэр, — радостно пропищал эльф. — Добби будет рад помочь Гарри Поттеру!       — Тогда приступай, — улыбнулся ему Гарри. — Но будь так добр, как можно незаметнее, хорошо?       — Добби сделает все в лучшем виде! — вновь поклонился домовик и исчез.       Гарри оделся в школьную форму, достал из прикроватного столика небольшую продолговатую коробочку, сложил ее в карман мантии и направился к выходу из спальни, где после спуска с лестницы моментально обнаружил уже готовую к походу на завтрак и явно ожидающую его Гермиону.       — Доброе утро, — привычно приобнял он ее и вдобавок чмокнул в щеку, что в общем-то было приемлемо, в текущих обстоятельствах. — С днем рождения!       — Привет, Гарри, — улыбнулась она. — Спасибо большое!       — Поздравляю, Гермиона, — донесся из-за спины голос потягивающегося Рона. — Всех благ и все такое!       — И тебе спасибо, Рон! — обняла его подруга. — Идем на завтрак?       — Пошли! — решительно кивнул Гарри и двинулся в сторону портрета.       Троица гриффиндорцев, имея прекрасное настроение, весело болтали за столом в Большом зале. Время от времени к ним подходили друзья и знакомые, дабы поздравить Гермиону, обнимая и чмокая в щеки и лишь одна только Джинни, увидев ее сидящей довольно близко к Гарри, обошлась сухим кивком и вымученной улыбкой, сев на небольшом отдалении от них, стараясь не пересекаться взглядами.       — Что это с ней? — поинтересовалась Гермиона у Рона. — Последнее время она словно избегает нас и не хочет разговаривать…       — Ну… — сглотнул слюну Рон. — Понимаешь… Джинни… Она…       — Что?       — Мы с ней не зря брат и сестра, — хмыкнул Рон.       — Что ты имеешь ввиду? — поинтересовался Гарри.       — Она ревнует, — выпалил парень.       — Ревнует? — кинул на Джинни взгляд Гарри. — Кого?       — Тебя, балбес, — криво ухмыльнулся Рон. — Уж не в курсе как она узнала о вас, но на той неделе прямо спросила меня по поводу того, не желаю ли я подкатить к тебе, Гермиона.       — Чего-о-о? — протянула она. — Кажется мы закрыли эту тему!       — Не тупите, — почти шипел Рон. — Моя сестрица же еще с пеленок влюблена в Гарри, а теперь бесится, что профукала его и надеется, что я возьму на себя Гермиону, дабы отвлечь…       — Твою-то мать… — выдохнул Гарри, чувствуя неприятное ощущение внутри. — Я-то думал это не так сильно…       — Увы, — вздохнул Рон. — Я же теперь общаюсь с умным человеком, переписываюсь с ним и потому смог перебороть свою ревность, хотя глубоко внутри все еще мечтаю о невозможном, а вот она… Еще и на год младше…       — Это мой косяк, — начала Гермиона со страдальческим лицом. — Джинни же еще в том году подходила ко мне за советом, как поступить лучше, чтобы привлечь внимание Гарри, а я поступила как последняя…       — Я поговорю с ней позже, — решительно сказал Гарри, не дав ей закончить. — Поскольку, можно сказать, что я виноват в ее состоянии, то мне и стоит расставить все точки над «ё».       — Но…       — Она страдает из-за безответных чувств ко мне, но надеется на какую-то возможность взаимности, — констатировал Гарри, чуть понизив голос, — а потому именно мне нужно принять огонь на себя и развеять ее фантазии, ибо я совершенно ничего не чувствую в ее сторону, а люблю только тебя, Гермиона.       — Спасибо тебе, Гарри, — прошептала девушка, сжимаясь сердцем внутри и смахнув выступившую слезинку, — я тоже тебя очень сильно люблю.       После завтрака лохматая парочка попрощались с Роном, отправившимся в гостиную, а сами направились на пятый этаж, в один из самых пустынных коридоров Хогвартса. Сегодня у них было свободное от занятий утро и Гарри намеревался попробовать сделать то, о чем искал информацию последние несколько недель и читал различные издания, добытые по его просьбе близнецами, дабы не ударить в грязь лицом.       — Куда мы идем, Гарри? — с небольшой улыбкой поинтересовалась колдунья, в предвкушении сюрприза.       — Сюда, — хихикнул он, открывая дверь одного из неиспользуемых классов.       Гермиона прошла внутрь и ахнула от неожиданного зрелища. Она ожидала увидеть запыленную и грязную комнату с кучей поломанной мебели, однако ее встретил чистый класс, освещенный десятками небольших фонариков, столом с парой стульев и огромным букетом цветов в красивой подставке, украшающим предмет интерьера. Ее сердце защемило от радости, а искрящиеся глаза Гарри лишь добавляли эмоций.       — Я подумал наконец провести с тобой время так, чтобы нам никто не помешал, — чуть смущенно улыбнулся Гарри, закрывая проход. — В школе с этим есть некоторые трудности, но я нашел это помещение и слегка подготовил для…       Гермиона не дала ему договорить, резко развернулась и впилась в губы своего возлюбленного. Ей крайне льстило подобное внимание от своего парня, в душе буквально пели птицы и играла музыка, вызывая чувство глубочайшей любви, поднимающей ее все выше и выше. Молодые маги самозабвенно целовались, прижимаясь друг к другу и зарываясь в густые волосы, а Гарри, не стесняясь, проникал в глубины ее уст и сталкивался с языком девушки, сплетаясь и скользя по нему, стараясь максимально показать свою любовь.       Не отрываясь друг от друга гриффиндорцы чуть неуклюже прошли вглубь класса, отступая назад, пока Гермиона не уперлась спиной в краешек стола, заставив стоящий на нем букет неуверенно покачнуться. Она хотела было что-то сделать, сменить направление или упереться в ответ, но Гарри не дал ей и шанса, посадив колдунью на него и бесцеремонно запустив руку ей под юбку.       — Гарри… — выдохнула она ему в рот.       — Не беспокойся, — поднимался он выше, проводя пальцами по внутренней стороне бедра и легко, словно играясь, задевал край ее трусиков. — Я хочу кое-что подарить тебе, в ответ за мучения в Париже.       — Мучения? — хихикнула Гермиона, чувствуя поглаживания сквозь ткань нижнего белья. — Ты уверен, что это именно так называется?       — Именно.       Не говоря больше ни слова, Гарри резко спустился ниже и встал на колени, проникая головой туда, где несколько секунд назад орудовал своей рукой и заставлял влажнеть свою девушку. Гермиона даже чуть вскрикнула от неожиданности, но парень лишь сдвинул зубами в сторону ненужный, по его мнению, хлопковый элемент нижнего белья и нежно коснулся своим языком набухших половых губ Гермионы, вызвав протяжный стон сладкого наслаждения. Гарри старался не напирать, а потому плавно облизывал все вокруг, старательно вспоминая все, что успел вычитать и услышать по этому поводу.       — О, Мерлин! — вцепилась обеими руками в край стола чародейка, ощущая нарастающее блаженство от совершенно новых ощущений и сильнее раздвигая ноги. — Как же хорошо…       Гарри провел двумя пальцами по сочащейся влагой плоти и погрузил в неё свой тёплый язык, ощущая вкус ее соков. Его свободная рука скользнула под задравшуюся блузку задохнувшейся от эмоций Гермионы, и протиснулась мимо скромного лифчика, нежно схватив за грудь, сдавливая аккуратный розовый сосок, скручивая его меж двух пальцев и слушая протяжные стоны. Очередное прикосновение Гарри заставило ее безвольно махнуть рукой и снести на пол стоящий за спиной букет цветов, но в данный момент ей было совершенно плевать на него, ибо тело подчинялось страсти и переполняющим эмоциям.       Спустя некоторое время он окончательно освоился, толкаясь языком туда, где от малейшего соприкосновения Гермиону прошибала дрожь. Он тащился от ее вкуса, от мутных глаз любимой и ее глубокого дыхания, все сильнее возбуждаясь от происходящего события, с трепетом и нежностью посасывая самую чувствительную точку своей возлюбленной, не забывая помогать себе пальцами и чуть двигая ими внутри ее естества. Гермиона уже теряла связь с реальностью, обхватив одной рукой голову старательно трудящегося Гарри и прижимая сильнее к своему естеству.       — Еще… — с трудом дышала она. — Пожалуйста… Еще! ДА!       Дважды просить не пришлось и Гарри усилил свои движения, стараясь почаще задевать чувствительную горбинку, наслаждаясь ее стонами и охреневая от дикого напряжения в своих штанах. Он старался изо всех сил, хотя по поведению Гермионы чувствовал, что иногда не попадал в такт или же слишком сильно прикусывал эрогенные зоны. Недостаток опыта иногда заставлял девушку хоть и не чувствовать боль, находясь под эхом подходящего оргазма, но все же слегка сбиваться с мыслей и немного поправлять своего любимого, на что он лишь молча кивал и продолжал свое дело, приближая неизбежное, наступившее настолько внезапно, что стало большой неожиданностью для них обоих.       — ГАРРИ! — только и успела вскрикнуть Гермиона, прежде чем затряслась всем телом, сжала ноги вместе с головой все еще находящегося там парня и громко закричала, переживая сильнейший взрыв эмоций и чувствуя непрерывное сокращение всех своих внутренностей.       Несколько длительных секунд Гермиона приходила в себя, пока Гарри плавно заканчивал свою, как он правильно выразился, пытку. Его довольное лицо, покрытое блестящей влагой, появлялось из-под форменной юбки и глупо ухмылялось от совершенной шалости, а глаза горели живым пламенем, вместе с расползающейся улыбкой.       — Гарри… — тяжело дышала Гермиона. — А… Ты… Весьма…       — Подкован? — хихикнул он, поднимаясь на ноги. — Заказал несколько журнальчиков через Фреда с Джорджем. Все же я держу у себя их деньги, а потому им было не сложно притащить необходимое.       — А говоришь я все узнаю по книгам! — засмеялась Гермиона, притягивая его к себе за галстук и приближаясь к столь манящим губам.       — Любимая, — неуверенно начал он, — я же весь в тебе…       — А я попробовать хочу, — загорелась она и приникла к разгоряченному парню.       Не одну минуту молодые маги вновь самозабвенно целовались, забыв обо всем, а девушка, заметив явное напряжение в штанах парня, поглаживала младшего Поттера сквозь ткань брюк и прекрасно понимала, чего желал ее возлюбленный, но увы, пока она не могла ему это предложить.       — Прости меня, Гарри, — прошептала Гермиона. — Я знаю, на что ты рассчитываешь, но я пока не готова…       — Никаких проблем, дорогая, — без тени разочарования ответил он. — Я прекрасно понимаю, насколько это серьезный шаг для тебя, а потому не настаиваю и готов немного подождать.       Девушка умилилась чуткости своего возлюбленного к ее желаниям, а потому еще сильнее захотела зеркально ответить ему хоть чем-то и подарить немного удовольствия, дабы не оставлять его неудовлетворенным, когда он так старался осчастливить ее. Все же некоторый опыт показывал, что Гарри действительно понравилось произошедшее несколько недель назад в Париже действие, да и сама она была не прочь набрать чуть больше опыта.       — Однако, — развернула она его к столу и стала расстегивать ремень, — я же не могу оставить тебя в таком неловком положении? Быть может не на все я пока готова, но некоторые-то вещи вполне допустимы?       — Сегодня твой день рождения, — игриво улыбнулся Гарри, понимая куда она клонит, — а потому тебе решать, что делать.       — Вот я и сделаю! — решительно заявила Гермиона и высвободила объект своего интереса. — Готовься!       Несмотря на твердый каменный пол и не защищенные ничем колени, Гермиона резко опустилась ниже, касаясь своей нежной кожей холодного покрытия и принялась нежно облизывать кончик возбужденной плоти, вызывая протяжный стон сверху. С момента начала их отношений, прошло уже довольно много времени, а потому она давно уже приняла мысль о том, что они в школе не смогут долго сдерживаться, вопрос был лишь в личном пространстве и Гарри решил его довольно оперативно, что не могло не радовать.       «Хотя есть еще один вариант…» — продолжала размышлять Грейнджер, посасывая набухшую головку. — «Но может быть потом…»       Отбросив все мысли на будущее, Гермиона добавила слюны и стала двигаться вдоль ствола, стараясь доставить ответное и максимальное удовольствие. Также имея практически никакущий опыт в столь интимных делах, девушка полагалась лишь на инстинкты и немного теоретической информации, но, судя по всему, Гарри было абсолютно плевать на ее таланты. Он лишь запрокинул голову назад и тяжело дышал, испытывая блаженство, а руками вплелся между ее пышных волос и задавал наиболее комфортный для него темп, двигая тазом.       Один лишь вид любимой волшебницы, стоящей перед ним на коленях, едва прикрытых школьной юбкой, вбирающей его член между своих разбухших губ и смотрящей практически в самую душу своими шоколадными глазами, вызывал истинное наслаждение, а обстановка Хогвартса вокруг еще сильнее распаляла сознание. Да, Гарри часто снились эротические фантазии на этот счет, но происходящая реальность куда сильнее будоражила сознание и мысли, заставляя безудержно приближаться к самому пику.       Долго перевозбужденный парень сдерживаться не мог, да и не хотел особо, а потому всего через несколько минут он ускорился, забиваясь чуть глубже, чем было нужно, после чего зарычал и излился чуть ли не в самое горло Гермионы, дрожа в экстазе и заставив ее немного отпрянуть и закашляться, но все же постараться не проронить ни капли.       — Прости… — чуть смущенно говорил Гарри. — Я не хотел так сильно.       — Ничего, — улыбнулась Гермиона, глотая вязкую жидкость, — к этому тоже нужно привыкать. Однажды я хочу попробовать заглотить весь без остатка.       — Я уже говорил, как сильно люблю тебя? — помог подняться с ей колен Гарри.       — Кажется всего семь тысяч триста пять раз, — хихикала девушка, чуть отряхиваясь и проверяя, не осталось ли следов.       — Тогда семь тысяч триста шестой раз говорю тебе, — приблизился к ее уху Гарри и прошептал: — Я люблю тебя больше всей жизни, Гермиона. Люблю как никого и никогда бы не смог полюбить, и в очередной раз сожалею, что не допер до этого раньше.       — И я люблю тебя, Гарри, — шептала она в ответ, пытаясь сдержать вновь подступающие слезы. — Люблю сильнее всего на свете…

***

      На другом конце страны, вдали от тихого и мирного Хогвартса, группа мракоборцев, возглавляемых Руфусом Скримджером и Гавейном Робардсом, скрытно подбирались к большому дому одного из работников Министерства магии. Про этого человека давно ходили всякие неприятные слухи, но то можно было связать с самой должностью, на которую шли не самые хорошие люди. С одной стороны, Палач Министерства звучит угрожающе и гордо, но с другой все же было ясно, что душа у таких магов жаждала убийства, хоть и законного.       — Как думаешь, — спрашивал Гавейн у Скримджера, — может стоит идти в открытую? Он же пока не знает зачем мы пришли, а значит может легко сдаться.       — Если он и вправду работает на Сам-знаешь-кого, — отвечал ему мужчина с копной волос, напоминающих львиную гриву, — то он все поймет очень быстро и кинется в атаку.       — Я не хочу слишком рисковать, — говорил Робардс, — все же, если Амелия права, то люди нам еще понадобятся.       — Ты видел воспоминания Поттера, — отвечал Руфус. — Корнелиус может сколько угодно зарывать голову в песок, но его возвращение, как и невиновность Блэка — это та истина, которую нам всем придется принять.       — На самом деле, поведение Фаджа нам сильно на руку, — хмыкнул Гавейн. — Пока Сам-знаешь-кто считает, что мы не верим в его воскрешение, то он сам не будет сильно лезть со своими делами. Хотя что-то мне подсказывает, что арест Стержиса Подмора — это его рук дело.       — Я согласен с тобой, — кивнул Скримджер. — С чего бы сотруднику Отдела конфискаций артефактов лезть ночью в Отдел Тайн?       Стоящий чуть в отдалении отряд мракоборцев с нетерпением смотрел на совещающихся начальников. Нервы у всех были на пределе, поскольку им предстояло задержать собственного сотрудника, да еще и с садистскими наклонностями, который, скорее всего, не станет сдаваться просто так без боя. Один из мужчин подошел к руководителям и уточнил:       — Какие будут указания, сэр?       — Рассредоточиться по периметру, — принял решение Робардс, — накрыться дезиллюминацией и наложить антитрансгрессионное поле. — Мы считаем, что Макнейр там один, но, возможно, у него гости или друзья, так что будьте готовы к сопротивлению.       — Атака начнется по сигналу красных искр, — продолжал начальник мракоборцев, — брать живыми, использовать только оглушающие и парализующие заклинания.       — Слушаюсь, сэр, — кивнул мужчина и отправился к своим.       Через добрый десяток минут, когда все приготовления были закончены, в воздух взлетел яркий салют и громким хлопком объявил начало операции. Десяток борцов с преступностью со всех сторон ломанулись в сторону крупного дома, закрываясь щитами и готовясь атаковать первого попавшегося человека.       — МАКНЕЙР! — рычал напоминающий старого льва Скримджер, приложив палочку к горлу. — ТЫ АРЕСТОВАН! ВЫХОДИ МИРНО И МОЖЕШЬ РАССЧИТЫВАТЬ НА…       — Бомбарда Максима! — раздался вскрик с окна второго этажа и на том месте, где секунду назад стоял чародей, осталась лишь воронка и разлетающиеся вокруг комья земли.       — Твою мать, Руфус! — костерил его Робардс, буквально выдернувший «Левиоссой» из-под атаки. — Он убийца, а не барыга с Лютного!       — В БОЙ! — лишь прокричал он в ответ и побежал ко входу в дом, выламывая дверь и забегая внутрь.       Оправдывая самые худшие опасения, жилище было буквально заполнено темными магами. Вспышки заклинаний начали метаться во все стороны практически наугад, а учитывая, что почти все успели наложить на себя невидимость из-за яркого сигнала к атаке, оставалось лишь ориентироваться на звук и точки вылета лучей чар.       — Ступефай! — оглушил Скримджер одного из противников и заскочил за угол, уклоняясь от просвистевшего мимо смертоносного луча. Его коллеги выбивали окна и изо всех сил заливали помещение оранжевыми молниями, но били почти наугад, не особо рассчитывая на результат.       — Ревелио Максима! — послал снимающую чары невидимости волну Робардс, позволяя обнаружить сразу троих врагов и тут же приложил их оглушающими. — СУКА, СКОЛЬКО ЖЕ ВАС ТУТ?       Бесконечные крики, взмахи палочками, звуки боли и взрывов заполонили не очень то и крупный дом. Похоже, что его хозяева были совершенно не готовы к нападению мракоборцев, а потому изначально растерялись и позволили им проникнуть внутрь, завязываясь в ближний бой, используя уже не только магию, но и кулаки с зажатыми в них предметами.       — УБЬЮ, БЛЯТЬ! — ринулся на одного из стражей закона длинноволосый преступник с огромным ножом, размахивая им во все стороны и даже успев ранить его в плечо, заставив то моментально залиться кровью.       — Депульсо! — откинул напарник убийцу и занялся следующим противником, метая заклинание за заклинанием. — Ступефай!       Казалось, что враги не кончались, поскольку отряд успел уложить уже около дюжины, но бой все шел и шел. Зачистив первый этаж, маги стали подниматься наверх, прижимаясь к стенам лестницы и держа перед собой мощнейшие щиты, образованные несколькими заклинаниями, дабы засевшие там преступники не смогли пробить их своими атакующими чарами.       — Роджерс, — приказывал начальник, пока выдалось несколько секунд передышки, — посмотри как там Свенсон. Если нужно — тащи за купол и сразу в Мунго!       — Есть, сэр! — кивнул подчиненный и побежал к раненому ножом коллеге.       — Остальные — вперед!       Дверь второго этажа оказалась запечатана наглухо и накрыта несколькими защитными чарами. Лишь тройная «Бомбарда» смогла пробить брешь, разметав осколки и щепки, позволяя служителям правопорядка проскочить через нее и начать поиск противников. Шаг за шагом, комната за комнатой были проверены почти все помещения и лишь в самой дальней оказались несколько закрывшихся преступников.       — Вы окружены, — пытался убедить их Скримджер, прячась за стеной, — ваши соратники связаны и не могут оказать помощь. Сдавайтесь или мы будем вынуждены применить силу.       — ПОШЛИ НАХУЙ, МРАКОБОРЧЕСКИЕ ВЫРОДКИ! — раздался крик искомого ими Макнейра. — КОНФРИНГО! КОНФРИНГО!       Мощнейшие взрывные заклинания без проблем прошибали насквозь стены и перекрытия, заставляя дом ходить ходуном. Создавалось такое ощущение, что Пожиратель хочет похоронить их всех вместе с собой, обрушив здание, а потому мракоборцам ничего не оставалось делать, кроме как пригнуться и моментально вломиться в комнату, пока еще оставалось на это время.       — СТУПЕФАЙ! — послали они сразу два оглушающих прямо в грудь министерского палача, но тот, в последний момент, успел направить палочку на висящий на стене рог Взрывопотама и пустить всего-лишь легкий сноп искр, заставивший его рвануть с силой небольшой авиабомбы, разнося на части почти весь второй этаж и унося жизни многих, находившихся рядом.

***

      Глава ДМП сидела в своем кабинете, работая с документами и размышляя над дальнейшими действиями. Благодаря ее членству в Ордене Феникса, ей стала известна первичная цель Волдеморта, состоящая в том, чтобы выкрасть некое пророчество из Отдела Тайн. Разумеется она знала, что взять его может лишь тот, к кому оно относится, а потому считала меры по его защите, предлагаемые профессором Дамблдором, несколько излишними. Ведь не станет же сам Темный Лорд вламываться в Министерство?       Однако несколько загадочных случаев незаконного проникновения все же имели место быть, а потому был шанс, что Волдеморт мог быть не в курсе о этой особенности. Директор отказался сообщать о сути пророчества, хотя по его глазам было видно, что он знает его содержание, однако хранил свою тайну, как и множество других, отвечая на все вопросы лишь пространным: «Амелия, дорогая моя, ты же понимаешь, что я не могу сообщить эту информацию, поскольку Волдеморт так же не должен ее узнать?»       — Будто бы я сразу побегу к нему с докладом! — бурчала она, находясь потом в одиночестве. Женщина начала понимать причины, по которым юные Поттер и Грейнджер, а также мистер Блэк, начали вести свою игру, поскольку их самих задолбало подобное отношение старого мага. Да и Амелия уже тоже была на грани.       — Мадам Боунс! — вырвал ее из размышлений голос одного из подчиненных.       — Что там, Коулсон? — поинтересовалась она, наблюдая за входящим в кабинет взволнованным мужчиной.       — Сообщение из Мунго, — протянул он пергамент. — Мистер Робардс тяжело ранен, мистер Скримджер погиб, как и Слэвор, Элвин и Паркер. Еще множество пострадавших ожидают помощи.       — ЧТО? — вскочила Амелия из-за стола, дрожащими руками хватая документ. — Как это возможно?       — Мы не знаем, — развел руками Коулсон. — За несколько минут до этого прибыл Роджерс с раненым Свенсоном и доложил, что на задержании Макнейра они наткнулись на мощное сопротивление.       — И я узнаю об этом только сейчас? — вспыхнула мадам Боунс, накидывая уличную мантию. — Камин в Мунго, немедленно!       Коридоры лечебного учреждения напоминали рой носящихся пчел, наполняя их бесконечным потоком звуков, а этаж Отдела недугов от заклятий так и вовсе был похож на нечто непонятное и кричащее. Там и тут бегали целители, колдуя над израненными пациентами прямо в проходах, вырванные из обычной умиротворенности помощницы панически опустошали склады с обезболивающими зельями, а отовсюду доносились стоны пострадавших и запахи крови.       — Что произошло? — остановила Амелия проносящегося мимо волшебника в лимонной мантии.       — Массовые травмы, множество открытых ран и сломанных костей, — бросил он в ответ и устремился дальше.       Мадам Боунс не стала больше отвлекать работников учреждения, а лишь на трясущихся ногах направилась вглубь этажа, надеясь найти своего заместителя. Заглядывая в палату за палатой она видела лишь перепуганных постояльцев, наблюдающих за экстренной помощью, а также несколько уже накрытых тканью человек.       В одном из них, судя по выпавшей наружу руке в знакомом костюме, она узнала Руфуса Скримджера, а рядом с ним лежал Джейкоб Слэвор, безжизненными глазами глядящий в потолок. Из открытых дверей напротив доносились голоса целителей, явно пытавшихся спасти еще одного несчастного, однако через несколько минут все стихло, кроме одной единственной фразы:       — Время смерти пятнадцать сорок два. Зафиксируйте в протоколе и немедленно к следующему!       — Мадам Боунс! — раздался оклик Коулсона. — Я нашел его!       Гавейн Робардс находился буквально в нескольких палатах от нее и Амелия поспешила туда, надеясь узнать хоть что-то. Зрелище, представшее перед ней, напоминало сцену из фильма ужасов. Перемотанный с ног до головы бинтами, смоченными в растворе растопырника и бадьяна, Робардс явно лишился левых руки, уха и глаза, а лицо напоминало измолоченный в кровавую кашу помидор.       — К нему нельзя! — вскочил в палату целитель Гиппократ Сметвик, которого она хорошо знала. — Он погружен в магический сон, иначе будет мучиться от боли.       — Вы же работаете в Отделе ранений от живых существ… — единственное что смогла сказать Амелия в столь шокирующей ситуации.       — Нас вырвали со всех этажей, — хмуро ответил Гиппократ. — Сами видите сколько пациентов…       — Он выживет?       — Да, мадам Боунс, — кивнул целитель. — Но увы, вся левая часть крайне сильно повреждена от мощнейшего взрыва, нам лишь чудом удалось сохранить ему ногу. Мы пока не установили причин, но, учитывая массовость поражения и количество пострадавших, это что-то очень мощное. Возможно какое-то очень ядреное зелье или рог Взрывопотама, не меньше.       — Когда я смогу поговорить с ним?       — Через несколько суток, может через неделю, — кинул оценивающий взгляд на Робардса Сметвик. — До этого момента он вам все равно ничего сказать не сможет.       — Спасибо, Гиппократ, — поблагодарила она. — Коулсон!       — Слушаю, мэм?       — Ты говорил, что Роджерс вернулся раньше? Он цел?       — Так точно, мэм! — подтвердил мужчина.       — Срочно найди его и приведи ко мне!       — Слушаюсь! — бодро доложил мракоборец и выскочил из палаты.       Ближе к вечеру глава ДМП сидела у себя в кабинете и горько плакала. На столе стояла почти пустая бутылка виски, а комната была заполнена густым сигаретным дымом. Рассказанная Роджерсом история пугала донельзя. Судя по всему, именно в этот момент Волдеморт, пользуясь домом Макнейра, организовал собрание тех, кто хотел присоединиться к его армии.       Осмотр трупов не выдал ни у кого темных меток, за исключением хозяина дома, однако все из них были так или иначе связаны с криминалом. Разрушение дома было столь сильным, что женщина даже удивилась как ее заместителю, находящемуся непосредственно в эпицентре взрыва, повезло выжить, ибо несколько человек погибли даже на другом этаже.       — Итого шестеро, включая мистера Скримджера, — заключил в итоге Сметвик, докладывая крайне расстроенной женщине. — Увы, еще двоих мы не смогли спасти, но мистер Робардс будет жить, как и остальные. Им повезло, что они находились в другом конце дома, связывая задержанных.       — Шесть человек, Гиппократ! — не сдерживалась Амелия, вытирая слезы со своего лица. — Мы явно недооценили силы этих уродов! Макнейр, сука, не зря держал этот ебучий рог у себя дома! Он был готов пожертвовать собой, но захватить как можно больше наших!       — Не вините себя, мадам Боунс, — пытался успокоить ее мужчина. — Пусть это звучит очень цинично, но у них семеро погибших и восемь задержанных.       — Это лишь мусор! — воскликнула она. — Бесполезные шавки низшей пробы, а мы потеряли главу мракоборцев и еще пятерых опытнейших ребят! Пиздец, на что я надеялась, Гиппократ? Видимо пятнадцать лет мира действительно пагубно воздействовали на боеспособность Министерства! Сам-знаешь-кто от нас и мокрого места не оставит!       — Вы не ошиблись? — уставился на нее целитель. — Вы считаете, что это он приказал собрать этих людей?       — Да, Гиппократ, — обреченно кивнула Амелия. — Видимо, до сегодняшнего дня, я сама не до конца верила в это, а потому отнеслась весьма легкомысленно, но теперь просто вынуждена полностью признать тот факт, что он вернулся.       Мужчина, так и не успевший снять после работы свою мантию лимонного цвета, уставился на нее со смесью неверия и отрешенности. Он много раз читал в газетах, как Министерство всячески отвергало саму возможность воскрешения Волдеморта, но вот теперь сама глава ДМП прямо говорит ему о том, что это была операция по задержанию его последователей, набирающих новую армию.       — Амелия, — обратился он к ней в более неофициальном тоне, — я клянусь сохранить этот разговор в тайне, даю слово целителя, но расскажи мне все. Если нас ждет новое противостояние Сама-знаешь-с-кем, то мне, как целителю, все же стоит об этом знать.       Женщина обвела его мутным взглядом, чуть подобралась, приводя эмоции в норму и рассуждая над тем, стоило ли рассказывать давнему знакомому всю информацию. Все же сейчас факт осведомленности Министерства был большим секретом, однако, учитывая будущие сражения, оканчивающиеся, обычно, серьезными травмами, то поддержка Мунго была бы очень кстати.       — Слушай, Гиппократ, — махнула она палочкой и заперла дверь. — Дело действительно весьма серьезное. Сам-знаешь-кто жив и последние несколько месяцев копит силы. Мы не знаем где он, не знаем сколько их, а самое главное — без понятия о их планах. Сегодняшняя операция должна была стать первым шагом в противостоянии, но закончилась полным провалом.       — Это очень плохо, — принял информацию Сметвик.       — Мне пришло анонимное письмо, намекающее на то, что Уолден Макнейр шпионит в Министерстве и нам бы следовало задержать его и допросить.       — Анонимное? — удивился он. — Но не могло ли это быть заманиванием в ловушку?       — Вряд ли, — пожала плечами Амелия. — Сам-знаешь-кто сейчас пользуется тем фактом, что министр всячески отвергает саму возможность его воскрешения, а потому не стал бы так открыто провоцировать нас. Увы, но я сама слишком поверхностно отнеслась к этой информации и послала отряд хоть и опытных, но все же не спецов, а обычных мракоборцев, даром что с поддержкой в виде Робардса и Скримджера, земля ему пухом…       — Значит это действительно правда? — откинулся на спинку стула волшебник и сложил руки на животе. — Новость из разряда тех, что я бы не хотел никогда услышать…       — Увы, но да, — вздохнула мадам Боунс, протерев свой монокль. — Сегодняшние события подтверждают этот факт. А это значит, что пора переводить ДМП на военные рельсы.       — Но как ты это сделаешь? — поинтересовался Сметвик. — Возможно ваша атака и будет выглядеть как многомесячный план по борьбе с преступностью, ибо кто-то мог сообщить о собрании уголовников, но дальше то?       — А вот в этом ты мне уже очень сильно поможешь.       — Я? — удивился он. — Это как же?       — Для начала, — посмотрела она на него внимательным взглядом, — мне нужны опытные зельевары из Мунго. Если нам вновь предстоит воевать с Темным лордом, то понадобятся просто тонны Оборотки, Феликса и Сыворотки правды. Также нужно убедить наиболее надежных твоих коллег в том, чтобы они держали при себе все заживляющие эликсиры и были готовы выступать в атакующих отрядах в качестве поддержки.       — Серьезное заявление, — нахмурился целитель. — Целители не боевые маги и вряд ли согласятся добровольно ходить на спецоперации.       — Сегодня началась война, Гиппократ, — заключила мадам Боунс. — Мы просто вынуждены вспомнить уроки двадцатилетней давности и не дать возможности повториться истории.

***

      Вдали от Министерства магии, в глубине шотландских гор, Гарри и Гермиона, не подозревая о происходящих в стране событиях, сидели на лужайке, скрытые ото всех густыми кустами и тенью деревьев. Они давно уже заприметили это местечко, пользуясь возможностью проявлять свои чувства, не опасаясь обнаружения, а легкие маскировочные чары, окружающие их благодаря навыкам Гермионы, так и вовсе дарили уют и спокойствие, позволяя несколько часов быть наедине друг с другом.       — Это так мило с твоей стороны, родной, — расположилась Гермиона на коленях у своего парня, распластав шикарные каштановые волосы. — Уж чего-чего, а еще и пикничка на берегу озера после занятий я точно не ожидала.       — А почему нет? — хихикнул Гарри, взяв в руку клубнику и угостив ею девушку. — В школе не так много вариантов, как провести романтическое свидание со своей дамой, а потому выбрал именно этот вариант.       — И где ты достал столько всего? — с удовольствием съела угощение Гермиона.       — Добби помог, — пожал плечами Гарри. — Я пару дней назад продумал с ним несколько вариантов на случай разной погоды. Если бы был дождь, то мы бы провели великолепный ужин в том кабинете, где были утром.       — Так вот куда ты пропадал, — смеялась она. — Скажу честно, мне очень тепло на душе от твоей заботы.       — Я старался, — с улыбкой кивнул Гарри. — Но сейчас, я думаю, пришло время подарить наконец тебе мой подарок.       — А я уж думала ты забыл, — изобразила напускную обиду Гермиона, хотя губы расплывались в улыбке.       — Вот возьму и забуду! — хохотал он в ответ. — Сядь вертикально и закрой глаза, пожалуйста.       Гермиона с заинтересованным выражением лица поднялась с его колен, прикрыла веки и стала ждать. Гарри достал алую бархатную коробочку, вытащил из нее подарок, пододвинулся поближе к девушке и нежно поцеловал, наслаждаясь вкусом ее губ с оставшимся там ароматом клубники, параллельно обхватывая шею руками и застегивая за спиной небольшой замочек серебристой цепочки.       — С днем рождения, любимая, — прошептал Гарри, едва оторвавшись от нее. Можешь открывать глаза.       Гермиона чувствовала, как у нее на груди оказалось нечто металлическое, приятно холодившее кожу в этот теплый осенний день. Она распахнула веки и увидела как Гарри держал неизвестно откуда взявшееся небольшое зеркальце, в котором красовалась она, а шею оплетала серебристая цепочка с аккуратным кулоном в виде совы, с глазами выполненными из ограненных камушков коричневого цвета.       — Я вспомнил, что совы у магглов считаются птицами ума и мудрости, — пояснял свой выбор Гарри, наблюдая за тем, как девушка крутит в руках украшение, — а эти опалы по своему цвету очень напоминают твои глаза. Надеюсь, тебе понравилось?       — Конечно, родной, — прижалась к нему Гермиона, оплетая руками и со страстью целуя. — Это очень красивый кулон, причем весьма символичный. Где ты его достал?       — По правде говоря, — почесал затылок Гарри, — я заказал его в одной магической ювелирной лавке во Франции, за несколько дней до нашего отъезда из Лондона.       — Но мы же целыми днями были вместе! — удивилась она. — А ночами находились в одной кровати…       — Ты весьма крепко спишь, радость моя, — чмокнул он ее в лоб. — И я тебе в этом сильно завидую, поскольку порой слушать храп Рона просто невозможно!       — Еще раз радуюсь тому, что именно у тебя, а не у Рона хватило яиц первым высказать свои чувства, иначе бы я потом долго страдала, — хихикнула Гермиона. — Но за прогулки с Бродягой я вам еще выскажу. Потом…       — Я не сомневаюсь, — улыбнулся парень. — В общем это не простое украшение и я очень рад тому, что Сириус завел тему о чтении мыслей в понедельник.       — Что ты имеешь ввиду? — насторожилась Гермиона.       — Я успел связаться с мастером и он добавил к нему эффект ментальных щитов, — пояснял Гарри. — Они не очень сильные, ибо это очень сложная магия, но если кто-то пожелает поверхностно прочесть твои мысли, то не сможет этого сделать, а при более сильном нажиме кулон нагреется и даст знать о атаке извне.       Девушку очень умилила такая забота со стороны Гарри, хотя на сердце от этого продолжала появляться некоторая тоска. Нет, она всегда знала, что он старается для других и делает максимум для помощи и защиты друзей, но именно с тех пор, как Гарри открыл ей свои чувства, да начал больше общаться с крестным на более серьезные темы, он стал словно взрослеть на глазах. Однако ему еще следовало стать более спокойным и трезво мыслящим, а также привить в себе все новые догмы поведения, дабы адекватно воспринять все ее мысли и идеи, а не нестись вперед с шашкой наголо.       Конечно, если разобраться, то он за этот месяц с небольшим лишь прошел ускоренный курс того, чего ему должны были обучать родители, а не забившие на все Дурсли, но все же такие перемены ей были в новинку и совершенно не соответствовали тому Гарри, которого она знала множество лет, что не могло не радовать, чуть разжимая удушливую руку страха и волнения на душе.       — Спасибо тебе, дорогой, — обвила она руками шею волшебника. — Это действительно очень ценный подарок, явно не лишний в текущей ситуации.       — Тебе правда нравится? — с волнением уточнил Гарри.       — Ну конечно же! — уверенно отвечала Гермиона. — Нет, на самом деле он великолепен, как и весь этот день!       — Я рад этому, — улыбнулся Гарри. — Рад что смог сделать твой день рождения запоминающимся. Мне даже пришлось перенести тренировку по квиддичу, ради тебя.       — О-хо-хо! — засмеялась Гермиона. — А это действительно дорогого стоит! Если сам мистер капитан готов на такие жертвы, то я могу быть уверена в том, что я для него самое ценное, не так ли?       — Самолюбия вам не занимать, мисс староста, — вновь прижался он к ней. — Но с прискорбием вынужден сообщить, что уже темнеет и нам пора возвращаться в замок.       — Только после того, как вы подарите мне самый жаркий поцелуй этого чудесного вечера, мистер Поттер, даже если кто-то нас спалит! И заметьте, я требую этого полностью трезвой головой, ибо была с вами весь день пила лишь тыквенный сок и сливочное пиво!       — С удовольствием, мисс Грейнджер! — захохотал Гарри. — Да и плевать на всех вокруг!       Молодые маги с улыбками на лицах направлялись в сторону входных дверей Хогвартса. Несмотря на открывшуюся правду о тайнах Дамблдора, крестражах, будущей войне с Волдемортом, они позволили себе на несколько недель погрузиться в атмосферу беспечности и ребячества, ведя себя именно так, как и следует в их возрасте: прилежно учились, тренировались с командой, гуляли и любили так, как в последний раз. Им просто необходима была передышка, дабы через пару недель отправиться с Сириусом в неизведанное, начиная охоту за крестражами.       — Нужно будет поблагодарить Добби за помощь, — произнес Гарри, когда они добрались до шумной гостиной.       — Полагаю, он будет рад нескольким парам новых носков.       — Или какой-нибудь нелепой шапочке, — усмехнулся Гарри, падая на любимый диванчик, переживший ни одно поколение гриффиндорцев.       — Я как раз хотела попрактиковаться в вязании, — поведала ему девушка. — Изначально это была идиотская идея, чтобы заставить домовиков понахватать всякой одежды, но, поговорив с Сириусом и Кикимером, я решила бросить эту затею с освобождением эльфов.       — Неужели? — подключился к разговору сидящий неподалеку Рон.       — Ага, — кивнула она. — Я что-то совершенно не в своем стиле ломанулась защищать права угнетенных, даже не узнав о причинах подобного отношения. На счастье, Сириус доступно прояснил мне, почему эльфы так привязаны к своим хозяевам и как им плохо без них, но это не значит, что я полностью бросаю эту затею!       — Что ты имеешь ввиду? — поинтересовался Рон.       — Пусть домовики и остаются, скажем так, в рабстве, но это не значит, что с к ним можно относиться так, как это делают Малфои и прочие им подобные, — назидательно твердила Гермиона. — Их права должны быть защищены законом, запрещающим жестокое обращение с такими как Добби или Кикимер.       — А, ну удачи тебе, — хмыкнул Рон. — Нет, делай что хочешь, но тебе придется сильно постараться, чтобы заставить тех, кто привык тысячами лет шпынять эльфов, относиться к ним с уважением.       — Вот и заставлю! Если хочешь, можем заключить пари…       Гарри не стал дальше слушать привычную перепалку друзей. Рон довольно быстро вернулся в обычный стиль общения, хотя и откорректировал свое поведение. Он видел, что его друзья явно знают много больше чем он, но даже не заикался на этот счет, справедливо считая, что то доверие, что было у него буквально пару месяцев назад, бесследно исчезло. Как бы ему не хотелось это признавать, но теперь Поттер и Грейнджер, хоть и общались с ним почти как раньше, но не могли назвать его близким другом и не желали делиться тайнами, что ему с камнем на душе, но пришлось принять.       Гарри же, краем уха держащийся в тоне беседы, чтобы кивать в нужные моменты, перевел взгляд на окно и погрузился в свои мысли, рассуждая о будущем. Хоть на сентябрь они и сделали себе передышку, но останавливаться надолго было нельзя, ибо Волдеморт не дремлет и явно готовится к войне, а следовательно стоило искать крестражи, уничтожать их и делать его окончательную смерть возможной.