Гриффиндорский гамбит

      Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете, уперевшись лицом в свои руки и сосредоточенно думал о своей жизни. Сейчас он меньше всего был похож на добродушного старца, друга детей и доброго волшебника с обложки. Когда никто не видел, директор снимал свою легкую улыбочку и очки-половинки, превращаясь в побитого жизнью старика на исходе своих лет с исхудавшим и осунувшимся лицом.       Он объективно ощущал, что его конец близок, что вся его сила держалась исключительно на заработанном авторитете и мощи непобедимой палочки, но долго это продолжаться не могло. Еще пять, максимум десять лет, и смерть заберет его в свои руки, но нельзя было просто бросить этот мир и его проблемы. Нужно было подготовить отход и обеспечить безопасность для всех.       Говорят что Волдеморт боялся лишь его, а потому, пока он жив, Том не посмеет вести активные боевые действия или же нападать на Хогвартс, однако, если противостояние затянется, то просто необходимо было найти себе замену и передать контроль над орудием самой Смерти, дабы оно не досталось Темному Лорду и не послужило во благо тьме.       На примете всегда был один юный парень, но он пока еще был слишком молод для такой ноши, а потому следовало продолжать готовить его к судьбе защитника и надежды нового поколения волшебников. Да и огромнейшая проблема с крестражами не давала никакого покоя его душе.       — Что, опять накрыло, Альбус? — раздался скрежещущий голос одного из портретов.       — Бывает, Финеас, — устало кивнул старик.       — И не вовремя возродился этот полукровка, да? — говорил Блэк. — А я предупреждал, что стоило раньше готовить защитника, а не ждать, пока Поттер вырастет. Он еще мальчишка, у которого молоко на губах не обсохло, а ты пытаешься в ускоренном темпе создать из него победителя Волдеморта!       — Он единственный, кто способен на это, — вздохнул Дамблдор. — Согласно пророчеству…       — Пророчество! — фыркнул Финеас. — Ты единственный веришь в него, как в манну небесную! Ну хорошо, полукровка тоже верит, а потому пытается достать его, но ты же сам знаешь, что полностью сбывается лишь ничтожно малое количество из них! Это всего лишь один из возможных вариантов будущего! Пусть и наиболее вероятный, но тем не менее…       — Знаю, — кивнул Альбус, — но если это будущее возможно, то я буду направлять Гарри по этому пути и, я надеюсь, твой внук будет содействовать, а не упрямиться в своей Блэковской манере!       — Ты сам это заслужил, — заявил портрет. — Почему не провел полноценное расследование тринадцать лет назад? Я, конечно, рад, что дементоры не высосали его душу, но ты мог вытащить его! А не засунуть голову в песок на столько времени!       — Признаю! — вспыхнул обычно крайне спокойный Дамблдор. — Это мой провал! И перед Сириусом я уже неоднократно извинялся, но ему почти плевать!       — Посиди тринадцать лет в Азкабане по ошибке, а потом выслушай прощение от того, кто не стал оправдывать тебя, хотя мог! — перечил Финеас. — Я прекрасно его понимаю и я вообще удивлен, что он не послал тебя нахуй! Кстати, а почему он это не сделал?       Альбус потер уставшие глаза, откинулся на спинку своего кресла и погрузился в воспоминания трехмесячной давности, когда все казалось намного более простым и понятным, еще не произошло первой серьезной стычки Министерства и Пожирателей, фактически положивший начало войне, а жаркое лето позволяло относительно спокойно выставлять фигуры на доску.       Тогда, в конце августа, в день снятия обвинений с Сириуса, они остались один на один и между ними состоялся весьма трудный разговор, возможно один из самых тяжелых в жизни Дамблдора, после обвинений брата в убийстве Арианы.       — За что вы так со мной, директор? — вопрошал тогда Бродяга. — Вы же знали все…       — Я не знал, — вздохнул Дамблдор. — Мы все были уверены, что именно ты был Хранителем и ты знаешь это.       — Но тогда почему предпочли сохранить мне жизнь и засекретить протокол заседания? — продолжал Сириус. — Что заставило вас не дать дементорам высосать мою душу и навсегда закрыть вопрос убийцы и предателя?       — Ты был лучшим другом Джеймса, — отвечал Дамблдор. — Возможно, какая-то часть меня, никогда не верила в твою виновность и захотела оставить все на потом и разобраться по всей сути. Барти в то время жаждал крови, а потому это был единственный шанс сохранить тебе жизнь, чтобы в будущем, на спокойных нервах, все хорошенько обдумать.       — И как? — выплюнул Сириус. — Разобрались? Обдумали? Я тринадцать лет ждал! Тринадцать лет сидел в Азкабане!       — Прости меня еще раз, — извинялся Дамблдор. — Я признаю, это полностью моя вина, но я взвалил на себя слишком много и просто забыл…       — Забыли…? — прошипел Сириус и вскочил из-за стола. — ЗАБЫЛИ? Значит вам было абсолютно плевать на меня, плевать на Гарри, плевать на жертву Джеймса и Лили! Вы просто положили болт на все, стоило только Волдеморту пасть! Расслабились и решили, что теперь можно вновь заниматься ерундой, пока судьбы людей, зависящих от вас, могут идти самотеком? Да вы совсем охуели, профессор!       — Да, — согласился Дамблдор. — Именно так, ты полностью прав. Я устал от войны, расклеился и захотел просто отпустить все эти ужасы, слив большинство воспоминаний в Омут памяти, а потом просто боялся к ним прикасаться, зная сколько ошибок совершил и потому не пришел за тобой. Я не могу вернуться на двадцать лет назад, а потому мне остается только просить прощения за свои провалы…       Бродяга ходил взад-вперед по большой столовой родового дома и рассуждал над тем, как теперь относиться к признанному оплоту света, так беспечно отнесшегося к его судьбе. Он уже давно понял, что Альбус банально взвалил на себя слишком много и не мог уследить за всем, но тот факт, что его просто забыли в тюрьме бесил и огорчал просто неимоверно.       — Хорошо, — сел он на место. — Зачем вы подделали протокол? Мадам Боунс все мне рассказала, так что не отмазывайтесь.       — И не собираюсь, — подсобрался Дамблдор. — Пойми, Сириус, ты действительно признал на словах свою вину, что и было указано в протоколе. Если бы он остался в архивах, то Визенгамот бы опирался на него, как на прямое доказательство твоей вины. Никто бы и не захотел использовать сыворотку или легиллименцию, ибо зачем, если все и так на виду? В общем, это был единственный шанс вытащить тебя в будущем.       — Хотите сказать, я сам виновен в столь длительной отсидке? — шипел Блэк.       — А ты будешь это отрицать? — кинул на него взгляд Альбус. — Кто поперся искать Петтигрю, не сказав никому правды и не продумав путь к отступлению? Кто потом угрюмо признался в своей вине? Кто даже не дал намека на тот факт, что ты не был Хранителем? Да, я виновен в том, что не стал ворошить прошлое, но в том, что ты оказался за решеткой, практически без возможности оправдаться, виноват лишь ты сам!       — И тем не менее, мадам Боунс оправдала меня менее чем за несколько недель! — констатировал Сириус. — Причем как раз используя именно первую версию протокола!       — Амелия очень умная женщина и она смогла свежим взглядом увидеть то, чего я не заметил, плюс прошла куча времени, — признал Дамблдор. — Мы можем долго спорить по этому поводу но результат будет один: я признаю свою ошибку и прошу прощения за все те годы, что ты провел за решеткой. Большего я все равно сделать не могу, ибо прошлое не изменить.       Сириус сидел напротив него и постукивал пальцами по дубовому столу, думая над своим ответом. С одной стороны старый учитель был прав и многого из этого разговора уже не вытянуть, а можно лишь бесконечно кидаться бессмысленными обвинениями, но с другой…       — Я не прощу вас, директор, — высказал Блэк и Альбус лишь понимающе кивнул. — Но хотя бы расскажите почему, когда уже узнали всю правду о Питере, еще год ничего не делали? Да и в будущем, похоже, не собирались?       — Турнир Трех Волшебников, — просто ответил Дамблдор. — Мы с большим трудом смогли договориться с Шармбатоном и Дурмстрангом об их участии, но если бы я в это же время вылез с заявлением о невиновности серийного убийцы, практически правой руке Волдеморта, то все бы полетело в тартарары. Ты уже был на свободе и в безопасности, отдыхая и восстанавливаясь в южных странах, а потому я решил не торопиться до окончания состязаний. Ну а после возрождения Волдеморта мое слово, увы, уже ничего не стоило и приведи тебя в суд я, а не Амелия, то Поцелуй дементора ты бы получил еще быстрее.       — Хорошо, — откинулся на спинку стула Сириус. — Будем считать, что я вам поверил.       — Я не вру, — тут же искренне добавил Дамблдор. — Мне сейчас нет никакого смысла делать это, ибо нужно хоть как-то исправится в твоих глазах.       — И зачем вам это? — хмыкнул Сириус.       — Мне нужна твоя помощь.       — Это какая-же?       — Возможно ты слышал, что в Хогвартсе не хватает учителя по Защите? — посмотрел на него Дамблдор.       — Ну да, — неуверенно ответил Блэк.       — Министерство все лето навязывало Долорес Амбридж, в случае если я не смогу найти подходящую кандидатуру…       — Это ту суку, что чуть не убила Гарри? — вновь вспыхнул Сириус. — Да я их…       — Тише, — поднял руку Дамблдор. — Тогда еще никто не знал о ее темных делах. В общем, суть в том, что я опять оказался без учителя и хочу предложить тебе этот пост.       — Мне? — удивился Сириус. — Только что оправданному убийце?       — Других вариантов у меня нет, — развел руками директор Хогвартса. — Многие считают, что на этой должности лежит проклятие и на ней нельзя продержаться больше года, с нехилой возможностью умереть, а потому боятся даже приступать к ней.       — Бред, — фыркнул Сириус. — Таких проклятий не существует.       — Не желаешь доказать это? — заманивал Дамблдор. — Плюс сможешь быть рядом с Гарри и помогать ему учиться.       Сириус вновь замолчал, обдумывая все за и против. С одной стороны, многие из учеников и их родителей все еще считали его убийцей, что вызывало бы некоторые трудности, а еще не хотелось быть у Альбуса под колпаком, учитывая основательно подорванное доверие. Но все же желание помочь крестнику перевешивало и потому он поднял взгляд и произнес:       — Хорошо, я согласен. Что требуется от меня?       — О, ничего особенного, — заверил его директор. — Учебные материалы я тебе пришлю завтра, примерный курс лекций тоже. Советую пообщаться с Римусом и перенять опыт преподавания, ученики его весьма уважали, пока не узнали что он оборотень.       — Где я буду жить?       — Где хочешь, — пожал плечами Альбус. — Ты теперь оправдан, а потому у тебя будет полная свобода передвижения и выбора места жительства. Можешь в замке, как сложилось по традициям, а можешь спать здесь и летать камином каждый день на работу, мне без разницы.       — Хорошо, — кивнул Сириус. — Тогда я завтра отправлюсь в школу и пообщаюсь с коллективом. Если для Минервы и Ньюниуса я не стану неожиданностью, то вот для остальных…       — Камины открыты с шести утра до одиннадцати вечера, — легко улыбнулся Дамблдор. — Я предупрежу всех и соберу в учительской часиков в девять, идет?       — Идет, — ответил Сириус и пожал протянутую руку.       — И еще кое-что, — посмотрел ему в глаза директор. — Во-первых: не грузи Гарри подробностями о получении твоей должности. Он и так сейчас зол на Министерство, а узнав про Амбридж…       — Хорошо, — согласился Сириус. — А во-вторых?       — Я хочу, чтобы ты подружился с Северусом Снейпом и вы вместе помогли подготовить Гарри к грядущей войне. Это очень важно и он согласен установить перемирие. Даже не сильно нервничать по поводу того, что это место достанется именно тебе.

***

      Гарри проводил взглядом выходящую из кабинета зельеварения Гермиону, чуть улыбнувшись ей, после чего вновь посмотрел на Снейпа и подошел ближе, готовясь услышать все что угодно. Он ждал, когда учитель таки не выдержит и начнет вновь поливать его дерьмом за ночную дуэль, ждал оскорблений или еще чего подобного, но получил лишь безразличие.       — Итак, Поттер, — холодно процедил профессор. — Вот в том углу, — махнул он рукой, — находятся десятки грязных, что ваши мысли, котлов.       — Угу, — буркнул Гарри.       — У вас час, приступайте.       — Руками? — уточнил волшебник, хотя было крайне опрометчиво ожидать разрешения на пользование магией.       — Я что, настолько похож на зверя в вашем понимании? — оскалился зельевар, но не успел Гарри обрадоваться, как тот произнес: — Тряпка лежит на соседней полке, вместе с чистящими веществами. Ну, что встали?       Гарри понуро поплелся в указанную сторону, взял рабочие принадлежности и принялся отскабливать котлы от прикипевших к ним зелий. Он уже не первый раз занимался этим, а потому взял перчатки из драконьей кожи, дабы не обжечься о неизвестные составы и споро надел их на руки.       — Смотрю иногда в вашем сознании появляются светлые мысли, — заметил его движения Северус.       — Большой опыт общения с вами, — отвечал ему той же монетой Гарри, — сэр.       — Заткнитесь, Поттер, и не отсвечивайте, — бросил ему Снейп. — А я пока подумаю, что с вами делать дальше.       Пока молодой волшебник занимался бесполезным, по его мнению, трудом, ибо с помощью палочки можно было вычистить все за несколько секунд, параллельно рассуждая откуда вообще на всех наказанных хватает грязных котлов, словно Снейп их специально пачкает, сам же учитель заполнял школьные журналы и много думал.       Стоило ли прислушиваться к советам его подопечной? Браться за личное обучение ненавистного ему сына Лили? А может и правда плюнуть на все, напиться и пойти в ближайший бордель, где снять симпатичную рыженькую даму, не отяжеленную моральными нормами приличия? Или вообще…       — Профессор, — отвлек его от своих мыслей Гарри. — А что вы имели ввиду ночью?       — В смысле? — не понял он.       — Вы говорили, что хотите поговорить о каком-то обучении…       — О, так в вашей голове все же есть место, куда откладываются слова, а не только пирог с патокой, — хмыкнул Северус, принимая наконец добровольное решение. — Профессор Дамблдор попросил научить вас искусству окклюменции.       — Профессор Дамблдор? — тупо повторил Гарри. — Но зачем?       — Вы хоть знаете что это такое? — с легкой усмешкой спросил Снейп.       — Да, сэр, — кивнул парень. — Это способ защиты разума от чтения мыслей.       — Чтение мыслей, — фыркнул Снейп. — Только такой невежда как вы может называть легиллименцию чтением мыслей! Разум это не книга, что можно прочитать! Это сложный и многогранный орган. Ну, у большинства людей, — с легким смешком закончил он.       — Но…       — Молчите, Поттер, вы так кажетесь умнее. И не забывайте о котлах!       Гарри с удивлением обнаружил что заговорился и перестал драить школьный инвентарь, а потому вернулся к своей работе, продолжая слушать краем уха столь привычный недовольный голос Снейпа. И что бы тот не заливал, легилименция — это чтение мыслей и точка, без всяких там заморочек.       — Директор считает, — продолжал Снейп, — что столь полезный навык вполне может пригодиться вам в будущем, чтобы огородить сознание от возможного вторжения извне. Он предполагает, что между вами и Темным лордом существует некая связь, используя которую он может узнать все ваши и наши тайны. Да и при прямом столкновении будет крайне желательно иметь возможность защитить свой разум.       «Мои письма о странных снах во времена крестража в голове!» — сообразил Гарри. — «Видимо, Дамблдор наконец решил заняться этой проблемой!»       — Поэтому я был уполномочен помочь вам в этом деле, — закончил Северус.       — А почему профессор Дамблдор сам не обучит меня, сэр? — уточнил Гарри. — Насколько я слышал, он сам весьма сильный легиллимент.       — У директора хватает забот и без того, чтобы заниматься еще и с вами, — ответил учитель. — А также имеется привилегия, передавать наименее приятные дела… Другим. Поверьте, Поттер, я не напрашивался. Заканчивайте побыстрее с котлами и приступим.       Следующие тридцать минут прошли в тишине и молчании, лишь шкрябающие звуки и скрипение пера нарушали установившееся перемирие. Гарри активно думал все это время, что лучше бы Сириус учил его окклюменции, однако тот сам признавал, что довольно посредственно владеет этой наукой, а профессор Дамблдор, очевидно, все также сторонится Гарри по какой-то непонятной причине и не желал оставаться тет-а-тет.       — Я все, сэр, — отрапортовал гриффиндорец.       — Уже? — поднял брови Снейп. — Что ж, ручной труд у вас получается лучше, чем тонкое искусство зельеварения.       — Я готов, сэр, — пропустил Гарри очередную колкость мимо ушей.       — Тогда ждите, мне нужно подготовиться.       Северус вынул из внутреннего кармана мантии волшебную палочку и Гарри напрягся, но мужчина только поднес ее к своему виску и уткнул кончик в корни сальных волос. Когда Снейп отнял палочку, к ней прилипли какие-то воспоминания и стали вытягиваться тонкой нитью, легко опустившись в стоящий неподалеку Омут памяти и закружившись там, после он поднял Омут, перенес на полку и снова сел напротив Гарри с палочкой на изготовку.       — Подойдите, Поттер, и возьмите вашу волшебную палочку.       Гарри, слегка нервничая, исполнил команду и теперь смотрел на учителя через стол. Он пытался понять мысли учителя и что тот утаил от него, опасаясь ответного вторжения, но его глаза все так же оставались холодными и безэмоциональными.       — Можете с ее помощью обезоружить меня или защититься каким угодно иным образом, — сказал Снейп. — Только в этот раз не кидайтесь взрывными и режущими.       — А что вы собираетесь делать? — спросил Гарри, с беспокойством глядя на его палочку.       — Я попытаюсь проникнуть в ваше сознание, — тихо ответил Снейп. — Посмотрим, как вы справитесь. Я слышал, что вы уже проявили неплохую способность сопротивляться заклинанию Империус. Вы увидите, что подобные усилия требуются и здесь… Теперь соберитесь. Легиллименс!       Гарри не успел приготовиться и хотя уже ощущал подобное ранее, но все же не удержался и упал на колени, поскольку нажим Снейпа был куда сильнее, чем Сириуса. Кабинет поплыл перед глазами и исчез, образы замелькали в его мозгу, словно в ускоренном фильме, такие яркие, что полностью заслонили окружающее, а далеко не самые приятные эмоции сменялись с пугающей частотой.       Вот ему вновь пять лет, Дадли едет перед ним на новом красном велосипедике, сердце его лопается от зависти… Ему девять, бульдог Злыдень загнал его на дерево, а Дурсли стоят внизу и смеются… Он сидит в Волшебной шляпе, и она говорит ему, что он преуспел бы в Слизерине… Окаменевшая от взгляда василиска Гермиона лежит в больничном крыле… Сотня дементоров надвигается на него около темного озера… Подводный город и четыре утопленных тела, безжизненно привязанные веревками к каменным колоннам.       Сердце Гарри вновь защемило от невыносимой тоски, но он вновь ничего не мог сделать, лишь наблюдая как в очередной раз утаскивает наверх лишь Рона и Габриэль, а девушка, по какой-то причине осталась там, не спасенная Крамом. Это не было прямым воспоминанием, а лишь одним из снящихся ему кошмаров, но все же казалось столь реальным…       — ГЕРМИОНА-А-А-А-А-А! — заорал Гарри, но изо рта пошли лишь пузыри, а холодная тьма забирала у него самое ценное. — ГЕРМИОНА-А-А-А-А-А-А-А-А-А!       Искаженное воспоминание закончилось и мысли пошли дальше, пронося его через лабиринт и кладбище, заставляя вновь переживать тоскливое лето, сменившееся на приятное общение с любимой волшебницей и заканчиваясь на вершине Эйфелевой башни, где кареглазая девушка нежно целует его и готовится расстегнуть штаны, дабы приступить к их первой столь близкой связи.       «Нет!» — раздался голос у него в голове, когда воспоминание стало ярче, — «Ты этого не увидишь! ЭТО МОЕ!»       Неожиданно вторжение прошло и волшебник осознал, что лежит на полу, а перед глазами расплывается потолок класса зельеварения. Гарри было плохо, больно телу, голова кружилась и почти тошнило, но он смог прийти в себя и принять более вертикальное положение.       — Не густо, Поттер, — хмыкнул Снейп. — Но все же вам удалось выбросить меня из своего крошечного мозга, однако этого мало! Вы потеряли контроль и лишь самые сокровенные тайны не позволили мне увидеть чем вы занимались с мисс Грейнджер в столь интимной обстановке!       — Это личное! — огрызнулся Гарри, поднимаясь на ноги. — Не смейте лезть туда!       — Лишь мне здесь решать куда лезть, а куда нет! — спокойно произнес Снейп. — Неужели думаете, что Темный Лорд пощадит вас? Он вывернет все наизнанку, заставит страдать самых близких людей, а что сделают с вашей всезнайкой, я просто боюсь представить! Если вы не хотите для нее судьбы обычной шлюхи, обслуживающей по десятку Пожирателей смерти в день, то вам придется научиться! Освободитесь от эмоций! Работайте головой!       — Быть может вы все же объясните мне, что именно нужно делать? — пыхтя спросил Гарри, пытаясь держать себя под контролем, ведь прекрасно знал, что со Снейпом легко не будет.       — Может и объясню, — кивнул тот. — Что вы чувствовали во время первого контакта?       — Эм… — задумался Поттер. — Бессилие… Отчаяние… Страх… Ярость… Тоску… Печаль… Уныние…       — Верно, — усмехнулся Снейп. — Именно эти эмоции я хотел найти в вашей голове, а подтверждающие их воспоминания сами выплыли из памяти. Что первое приходит вам на ум, когда я говорю слово враг?       — Драко Малфой, — тут же выпалил парень. — А следом за ним Том Реддл.       — Вот видите? — спросил Северус. — Ваше сознание само выплюнуло ответ на вопрос, хотя вы даже не задумались над тем, чтобы обмануть меня и скрыть истину.       — И что же я должен был ответить? — фыркнул Гарри.       — Что угодно, кроме правды, — отвечал Снейп. — Любое слово, любая мысль, любое воспоминание, лишь бы не то, что есть на самом деле. Вы должны научиться врать самому себе, должны запрятать истину так глубоко, чтобы даже во сне она оставалась на самом дне подсознательного сундука и лишь в нужный момент вы должны достать ключ от него и взять все необходимое.       — Как мне это сделать, сэр? — посмотрел на него Гарри. — Я всегда был искренен и честен сам с собой. Каким образом я должен научиться так искусно врать даже себе?       Снейп окинул взглядом стоящего перед ним парня и глубоко задумался. Несмотря на довольно жесткое начало, которое должно было показать его готовность, Поттер смог совладать со своей злостью и сейчас довольно спокойно интересовался методами окклюменции. Да, эмоции весьма сильно вели его жизнь вперед, но когда было нужно, парень мог принимать взвешенные решения и их дуэль той ночью достаточно красноречиво доказала это. Возможно, его ученица была права и из этого пустоголового еще можно было попытаться вылепить человека.       — Давайте поиграем в одну игру, — предложил профессор, вспоминая уроки от Дамблдора. — Я называю слово, а вы, не задерживаясь ни на миг, произносите ассоциативный ответ, который должен оказаться ложью. Например: я говорю Солнце, вы говорите дерево, я — кухня, вы — холод, я — любовь, вы — Драко Малфой.       — Очень смешно, сэр, — усмехнулся Гарри. — Хорошо, я постараюсь.       — Тогда поехали, — кивнул зельевар. — Звон!       — Э-э-э… Вода!       — Счастье!       — Пф-ф… Дементор!       — Магия!       — А-э-э-э… Стена!       — Резче, Поттер, не копайтесь в сознании, там один хрен пусто! — рявкнул Снейп. — Стекло!       — Труба!       — Паук!       — Лес… — тут же вспыли мысли о акромантулах. — Нет, небо!       — Плохо! Меньше думайте! Палочка!       — Дом!       — Камень!       — Свет!       — Смерть!       — Цветок!       — Ветер!       — Искра! — понемногу входил в ритм Гарри.       — Ужас! — ускорялся Северус.       — Звезда!       — Ноги!       — Червяк!       — Зельеварение!       — «Превосходно» на вашем экзамене.       — Очень смешно, — усмехнулся Снейп. — Теперь быстрый блиц. Страх! Ненависть! Любовь! Тайна! Враг!       — Комар! Свобода! Драко Малфой! Верность! — на долю секунды завис перед последней антиассоциацией Гарри. — Гермиона!       Снейп с неопределенным выражением лица посмотрел на своего ученика и задумался над его ответами. Да, с точки зрения банального задания они были полностью корректны, но некоторые слова, при более глубоком рассмотрении, явно показывали то, о чем на самом деле думает подсознание молодого гриффиндорца и были там явно не цветочки и радужные пони, а нечто куда более серьезное. Впрочем, это будет темой дальнейших уроков, куда уже следует позвать дополнительных гостей.       — В целом, неплохо, — привычно-холодно оценил Снейп. — Но работы еще много, вы цепляетесь за то, что вам ближе всего, хоть оно и ложное, а потому такой уровень защиты без проблем проломится просто чуть более сильным нажимом или резко измененным запросом. Вам нужно искать куда более отдаленные образы и делать это быстро.       — Да, сэр, — кивнул Гарри. — Я готов попробовать еще раз.       — Будто бы я вас спрашивал, — усмехнулся Снейп. — Легиллименс!       Молочная пелена вновь застелила глаза и в этот раз Гарри сразу почувствовал, что учитель пытается сжать его сердце леденящим ужасом, а значит следовало выбросить перед глазами что-то нейтральное. Например урок Астрономии, проплывающий мимо… Свет весеннего Солнца… Гладь Черного озера… Темные коридоры Министерства магии… Неприступная черная дверь из снов… Змеиное лицо Волдеморта… Взметнувшийся огромный черный дракон, охраняющий столь желанное золотое яйцо… Отец и мать махали ему из зачарованного зеркала… Седрик Диггори лежал на земле, глядя на него пустыми глазами…       — НЕ-Е-Е-ЕТ! — вновь орал Гарри, стоя на коленях и обхватив лицо ладонями. В черепе была такая боль, будто с него сдирают скальп, а душу буквально рвало на части.       — Встаньте, Поттер, — спокойно скомандовал Снейп. — Вы мало стараетесь, не прилагаете усилий. Вы впускаете меня в свои страхи, вы сами даете мне оружие против вас! Не думайте об этом, найдите какую-нибудь нейтральную эмоцию и концентрируйтесь на ней! Начало было неплохое, но потом вы потеряли контроль! Не знаю, забейте голову ромашками или овечками, вспомните об ужине, но не думайте о том, что бы не хотели показать никому!       Гарри с трудом поднялся на ноги. Сердце колотилось так, словно он въявь увидел Седрика, мертвого на кладбище и это навевало невероятную тоску, с которой было практически невозможно бороться именно сейчас. Он пытался заменить ее чем-то простым и понятным, хотел оторваться от реальности, но холодный зеленый свет убийственного проклятия, несущегося на Диггори, словно отпечатался на сетчатке глаз и не хотел покидать ее.       — Я… Стараюсь… Сопротивляться, — выдавил Гарри сквозь стиснутые зубы.       — Я сказал вам: освободиться от эмоций!       — Да? Сейчас это затруднительно, — огрызнулся Гарри, вновь пытаясь взять себя под контроль.       — Тогда вы станете легкой добычей для Темного Лорда, — констатировал Снейп, с трудом сдерживаясь от того, чтобы закричать на этого болвана. — Дураки, у которых душа нараспашку, не владеющие своими чувствами, упивающиеся грустными воспоминаниями и так легко позволяющие себя спровоцировать! Он войдет в ваш ум, Поттер, как нож в масло! Вы слабый и не способный на работу разумом!       — Я не слабый! — тяжело дышал Гарри. — Я… Не… Слабый…       — Так докажите мне это! Легиллименс!       Второй удар был по ненависти и Гарри как можно быстрее попытался выкинуть самодовольное лицо Малфоя, что-то там говорящего после матча и начал активно вспоминать, как они с Роном и близнецами выкидывали за участок садовых гномов в «Норе», летали на метлах, собрались всей компанией на Чемпионате мира по квиддичу, наблюдали за полетом лучших игроков на этой планете, а затем он сам жал руку Виктору Краму. Краму, который додумался позвать Гермиону на бал, который хотел целовать ее и прижимать к себе, который касался ее, который был с ней наедине, которого хотелось душить, бить, ненавидеть всей душой, утопить его в дерьме кентавра, а затем…       — Плохо, Поттер, — снял чары Снейп. — Да, вы старались, но стоило мне лишь ковырнуть за то, что реально дорого для вас, как все полетело в пизду. Нужно больше концентрации и не расслабляться до самого конца! А это может быть весьма долго!       — Но мысли сами лезут вперед! Они словно находят нужный путь даже через самые безобидные воспоминания…       — Разумеется, — с видом человека, открывшего самую простую истину сказал Снейп. — Недостаточно просто заменить первый образ, иначе подсознание само добудет новый, исходя из имеющегося. Вы должны всегда работать головой, а не просто пускать все на самотек, после первой же защиты. Вам ясно?       — Да, сэр.       — Тогда заново! Легиллименс!       Третий раз Снейп решил зайти со стороны светлых чувств и узнать все о его друзьях и близких, добыть тайную информацию об Уизли, выведать секреты Сириуса, получить сведения о квиддичной команде, но Гарри сразу же заставил себя просто упереться взглядом в глухую стену и смотреть прямо в нее. Подсознание тут же нашло новую дорогу и теперь уши слышали просьбы друзей рассказать все их тайны, которые они могли забыть, поведать о их жизнях и прочем, на что Гарри создал пару мысленных подушек и прижал их к голове, не позволяя ничего слышать и говорить.       — Уже лучше, — отпустил заклинание Северус. — Хотя защита все еще на уровне детского сада, что, впрочем, весьма отражает уровень вашего мышления. Дави я чуть сильнее и мысли бы сделали стену прозрачной, а подушки стали бы из воздуха, позволив вам выпалить все до капли. Вам ясно?       — Да, сэр, — кивнул Гарри, не обращающий внимания на привычные оскорбления и чувствуя, как сердце радовалось от того, что ему удалось сделать хоть какой-то прогресс. — На этом все?       — Пока да, — ответил он. — Придете завтра в это же время, а днем тренируйте самообман. Смотрите на любые окружающие вас вещи и искажайте восприятие о них. Называйте часы — шкафом, а камин — веревкой. Спальню — тыквой, а окно — гиппогрифом, уяснили?       — Да, сэр, — вновь подтвердил Гарри. — Тогда до завтра, сэр.       — Хотя есть еще одно дельце… — задумался Снейп и резко вскинул палочку. — Легиллименс!       Новый неожиданный поток воспоминаний заполонил сознание молодого мага, начавшийся так быстро, что Гарри не успел подготовиться и даже не осознал в какую из эмоций ударил учитель. Первый поцелуй с Гермионой, их общение и отношения, полет на метле над ночным Парижем и страстные объятия перед матчем явно говорил о цели в виде любви и только Гарри хотел было придумать что-то этакое, как началось то, чего он никак не ожидал.       Бурный всплеск из сотен фраз, образов, мыслей, идей, которые можно было описать несколькими словами, такими как: «Гермиона знала слишком много и вела себя очень странно». Перед глазами мелькали картинки того, как девушка тонкими намеками корректировала их жизни, догадывалась о невероятных вещах, знала что сказать там, где все остальные просто теряли дар речи, и это только то, что происходило летом на Гриммо. Эти мысли так захватили подсознание, что Гарри даже забыл о самой возможности сопротивляться.       По прибытию в школу, Гарри постоянно замечал, как она пропадала из его вида, появлялась в неожиданных местах, исчезала с Карты Мародеров или же наоборот, раздваивалась и растраивалась на ней, как реагировала на письмо таинственного ПМСа и что рассказывала под воздействием крестража. И это не говоря о реакции на фестралов, словно кричащей о том, что она успела где-то увидеть смерть.       Или еще хуже — причинить ее.       Все это тонкими штрихами лежало в голове у Гарри, а теперь собралось в одну кучу и не отпускало, заставляя серьезно задуматься над ее действиями и мотивами, но самое главное произошло буквально через несколько секунд, когда пришли воспоминания об их спуске в Тайную комнату и странном поведении умывальника, открывающего проход.       — Ты забыл парселтанг? — хмыкнул стоящий справа Сириус.       — Минутку… — замялся Гарри. — Откройся! Нет? Откройся! Да еб тебя в рот… Откройся! Опять нет?       — Хэшшшахассссса! — раздалось слева ранее не слышимое тихое шипение, как раз из того места, где чуть за его спиной стояла юная ведьма.       — ОТКРОЙСЯ, БЛЯТЬ! СУКА ЕБАНАЯ, РАБОТАЙ, ПИДОРАСИНА СЛИЗЕРИНСКАЯ! — проорал наконец Поттер и проход послушался. Но не его мат стал открывашкой, а Парселтанг, произнесенный любимой девушкой.       Гарри вновь стоял на коленях и тяжело дышал, не в силах поверить в увиденное. Собранная в кучу информация давала простое и действенное объяснение поведению своей девушки: Гермиона, словно тайный кукловод, незаметно дергала за веревочки и направляла всех в одном только ей известном направлении, преследуя свои цели и не гнушаясь никакими средствами.       — Поттер! — окликнул его Северус.       Чувство невероятной горечи и обиды захлестывало сердце молодого мага. Он чувствовал себя преданным, униженным и оскорбленным. Самый близкий ему человек держал при себе столько секретов, что никому и не снилось, однако она не спешила говорить ему хоть что-то, изображая наивную школьницу, объясняющую все свои новые способности, такие как невербальные чары или же Патронуса «летними тренировками». Сердце бешено колотилось в груди, а мысли требовали лишь немедленно покинуть кабинет и направиться на один серьезный разговор.       — Мне нужно идти, профессор, — поднялся на ноги совершенно разбитый Гарри. — Я должен…       — Я еще вас не отпускал, — констатировал Снейп.       — Я…       — Что для вас значат эти воспоминания? — спросил он. — Отвечайте!       — Это вас не касается, — тихо проговорил Гарри.       — Меня все касается! — не предполагающим возражений тоном воскликнул учитель. — Что вы увидели необычного в поведении мисс Грейнджер?       — Это вас не касается… — все так же понуро ответил он.       — Немедленно отвечайте на вопрос!       — ПРЕДАТЕЛЬСТВО! — вспыхнул Гарри. — МЕНЯ ПРЕДАЛИ! ОНА МЕНЯ ПРЕДАЛА! ОНА…       — Мисс Грейнджер никого не предавала, особенно вас, — холодно прервал его Снейп. — Вам этого просто не понять. Пока.       — Так она с вами заодно? — появилась новая ужасающая мысль. — Гермиона и вы… Вы оба… Нет… Я НЕ ВЕРЮ!       — А я говорил, что еще рано, но из-за ваших успехов стоило попробовать, — заключил Снейп. — Что ж, придется подождать еще, пока вы не научитесь контролировать свои эмоции лучше.       — ЧТО ВЫ МЕЛЕТЕ ЗДЕСЬ? — орал Гарри. — КАКОГО ХУЯ ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?       — Война здесь происходит, — усмехнулся Снейп, — самая настоящая война, но вам этого не понять. Вы даже не смогли сами связать воедино все странности да задуматься над происходящим, а все также плывете по течению, хотя убеждаете себя в обратном! Слишком мало соображалки, чтобы осознать все то, на что идет ваша зазнайка, лишь бы сохранить вам вашу бесполезную жизнь.       — Это на что же? — пылал Гарри. — На обман? На предательство? На манипуляции? На… БЛЯТЬ, НЕ ВЕРЮ!       — Силенцио, — лениво заглушил его Снейп, рассуждая вслух. — А ведь она так просила дать ей возможность рассказать все, но что толку? Самой исправить такую ошибку у нее не хватит духу, ибо как же, причинить вам вред, да еще и тереть память? Небось, рука не поднимется… Эх… А еще войну собрались выигрывать… Идиоты малолетние… Только и могут, что Непростительными кидаться…       Снейп, с необычным для него пониманием, смотрел на рухнувшего на колени Гарри, по щекам которого текли слезы, руки а бессильно свисали до самого пола, но не знал, как на это реагировать. С одной стороны, ему были противны все эти разборки малолеток, однако с другой он прекрасно понимал это чувство, хотя и закрывался ото всех под маской хмурого и не способного на любовь человека и краем мысли осознавал, насколько сильно его смогло изменить общение с одной крайне настырной ведьмой.       — Ладно, — произнес профессор. — Это мы пока поправим, — направил он палочку на парня. — Конфундус! Обливиэйт! Конфундус! Сомниум!       Через пару десятков минут, как и было обговорено заранее, в дверях показалась пышная грива его ученицы, прошедшая внутрь и вопросительно уставившаяся на лежащего на полу парня, словно спрашивая о причинах произошедшего.       — Что? — скривился Снейп из-за своего стола. — Он весьма неплохо себя показал и я навел его мыслями на правду, по твоей просьбе, однако Поттер моментально психанул и хотел уже идти выяснять отношения.       — Что значит выяснять отношения?       — Выбивать информацию из Грейнджер, если тебе так проще, — хмыкнул тот. — А поскольку любое ее слово на эту тему и Обет прикончит ее вместе с тобой, то я вернул все как было, наложив блок на этот участок памяти. Возможно потом, когда он научится управлять эмоциями и будет хватать выдержки, его можно будет снять и он поймет каким бараном был в этот момент, а сейчас пусть думает, что все прошло как нельзя удачно.       — Ты что, заобливиэйтил его? — вперилась она взглядом в учителя. — Нахрена? Это неправильно! Он же не Малфой! Какого лешего, Северус?       — Для меня разницы нет, Дафна, — безразлично пожал плечами мужчина. — Я наложил блок всего на пару последних минут, но ни у кого из вас не хватило бы духу даже на эту мелочь. Да и не тебе говорить о неправильности стирания памяти!       — Тут ты прав, мы бы никогда в жизни не смогли пойти на такое, да и не стали бы, — вздохнула она. — Но лучше бы ты дождался меня или Гермиону, снял этот сраный Обет и мы бы нормально поговорили! Северус, прошу в который раз, дай мне шанс! Я хочу прямо сейчас рассказать ему все! Лишь сраная клятва не дает закруциатить тебя прямо сейчас и заставить его снять!       — Рано, — твердо ответил он. — У него есть возможность научиться окклюменции и когда это произойдет, то я приглашу вас всех и разрешу делать что угодно, а пока терпи и постарайся не сдохнуть! Все, забирай своего болванчика и вали с глаз долой, не забыв рассказать все второй, дабы она была в курсе! Энервейт!       Гарри дернулся, зашевелил руками и ногами, приводя себя в вертикальное положение, проморгался и уставился непонимающим взглядом на пару магов, что находились в этой комнате и смотрели на него совершенно разными взглядами.       — Профессор Снейп? — спросил он. — Гермиона?       — Вы отключились, Поттер, — хмыкнул Снейп, кинув короткий взгляд на девушку. — В этот момент за вами вернулась мисс Грейнджер, считая, что ваша отработка уже закончилась.       — А это так? — потер лоб волшебник.       — Так, — кивнул мужчина. — Признаться, я не очень удовлетворен вашими последними успехами, а потому жду вас завтра, в это же время. И не забывайте о домашнем задании.       — Хорошо, сэр, — кивнул Гарри.       — Мисс Грейнджер, проводите мистера Поттера до гостиной и убедитесь, что он лег спать, а не пойдет шататься ночами по школе!       — Да, профессор, — вздохнула она. — Мы можем идти?       — Идите, — махнул рукой зельевар. — Завтра в семь, Поттер!