Гриффиндорский гамбит

      Теплый вечер одного из последних дней августа плавно накрывал своей тишиной большой дом на площади Гриммо, скрытый от посторонних глаз множеством самых совершенных защитных чар. Его обитатели медленно заканчивали с ужином, смеялись и веселились, в очередной радуясь снятию обвинений с Сириуса, по десятку раз перечитывали статью в «‎Пророке», где достопочтенные члены Визенгамота чуть ли не поименно извинялись за свои ошибки и обещали, что «такая ситуация никогда не должна повториться в будущем и впредь к допросам подозреваемых будут подходить с большей ответственностью».       Все получили долгожданную расслабленность и спокойно предвкушали приближающееся первое сентября, когда большинство из постоянных обитателей штаба Ордена отправятся в Хогвартс. Все, за исключением одной растрепанной девушки.       Гермиона без конца и края металась туда-сюда по своей комнате и невероятно сильно нервничала из-за предстоящего события. Гарри, радуясь свободе Сириуса, назначил свидание на эту ночь, и потому ей следовало основательно подготовиться. Нет, она и раньше ходила на свидания и даже повстречалась с Виктором несколько недель, но то были отношения, практически начисто лишенные романтики с ее стороны. Крам, похоже, действительно успел влюбиться в единственную девушку, видящую в нем человека, а не всемирно известного ловца, а Гермиона, увы, не испытывала к нему взаимных чувств.       Нет, ей нравилось быть в его компании, общаться про различные школы магии, слушать рассказы о выступлениях на чемпионате мира, но все это было не то. Никакой любви, никакого притяжения, никаких эмоций, а тот глупый поцелуй, что она позволила ему сделать, словно стал окончательной точкой в их отношениях. На счастье, Виктор был воспитанным джентльменом и не стал устраивать разбирательств, видя, что она не испытывает взаимности, а потому не стал настаивать на продолжении встреч и лишь поддерживал дружескую переписку.       Истинной причиной, о которой она тогда и не догадывалась, но согласилась пойти с Крамом на бал было то, что Гарри сам не додумался пригласить Гермиону, а ей, хоть и подсознательно, но хотелось вызвать у него ревность. Словно показать, что она девушка, а не просто друг в юбке, что и заставило нарядиться так, как никогда ранее. Но вот теперь их чувства наконец открылись друг другу и Гермиона просто не могла разочаровать его, несколько дней назад незаметно ото всех сбежав из дома в поисках подходящего наряда.       Гермиона старалась весь вечер, приводила себя в порядок, укладывала непослушные волосы и наносила вечерний макияж, как ей долго и упорно показывала мама в одну из прошлых встреч. Она волновалась столь сильно, что глаза пришлось переделывать раза три, пока трясущиеся руки не сделали все как надо. Все же первое свидание с тем, кого действительно любишь и хорошо знаешь, было поистине значимым событием, а потому Гермиона еле сдерживала рвущиеся наружу эмоции.       В обозначенное время Гермиона осторожно, стараясь не шуметь и не навернуться с лестницы, ввиду непривычной обуви, спустилась в холл дома Блэков, где ее уже ждал хозяин поместья и чуть ошалело оглядывал с ног до головы. По его виду Гермиона сразу поняла, что необходимый эффект явно был достигнут и это позволило чуть успокоить безумно колотящееся сердце.       — Теперь я понял, что имел ввиду Гарри, когда говорил о твоей красоте на балу, — еле выдавил Сириус. — Ты действительно великолепна, куколка, Гарри будет в восторге.       — Вот не можешь ты без своих фразочек, — нервно хихикнула Гермиона. — То ножки отпад, то куколка я.       — Как вырос, — пожал плечами Бродяга. — И крайне завидую крестнику. Жаль мне уже не восемнадцать, а то у него не было бы и шанса…       — Сириус! — залилась краской она. — Не смущай! И так страшно до одури, а ты тут…       — Чего боишься-то? — улыбнулся он.       — Высоты! — призналась Гермиона. — А вы тащите меня на такую верхотуру!       — То ли еще будет, — заговорщицки подмигнул Сириус.       — Что ты имеешь…       — Узнаешь по ходу, — хихикая, не дал он ей договорить. — Готова?       — Готова, — выдохнула Гермиона.       — Да не переживай ты так, — подбодрил ее Бродяга, направляясь к выходу. — Не под венец же идешь. Пока.       — Сириус! — вновь вспыхнула Гермиона, от чего казалась еще краше.       — Давай руку и приготовься, — вдыхал ночной воздух Бродяга, — на такой дистанции неприятное ощущение длится куда дольше.       — Я в курсе, — прошептала Гермиона, чувствуя, как знакомый рывок утягивает ее в воронку трансгрессии.       Гарри стоял на самой верхней площадке Эйфелевой башни, опираясь на перила и наблюдая за ночным городом. По правде говоря, это место не предназначалось для посетителей, а скорее было необходимо обслуживающему персоналу для проведения регламентных работ, но сегодня здесь был их вечер. Они с Сириусом провели немало времени, вычищая металлические конструкции от грязи и пыли, убирая следы масла и ржавчины, развешивая несколько ламп и готовя место к свиданию, а наведенные чары отвлечения внимания не должны были дать кому-нибудь помешать.       Теплый ночной ветер трепал его волосы и заглушал происходящие вокруг звуки, а потому он даже не заметил тихого двойного хлопка за своей спиной и продолжал всматриваться в картину перед ним. Город снизу пылал множеством огней и звуков, наполнялся запахами и вел свою размеренную жизнь. С одной стороны, на него смотрели величественные небоскребы, а с другой, наоборот, была старая и низкоэтажная застройка, что создавало непередаваемый контраст современности и истории. Париж и его пригороды были столь огромны, что даже с такой высоты их конца было практически не видно, а потому сверкающие огни простирались почти до самого горизонта.       — Ты был прав, Гарри, — прижалась к нему сзади и обняла девушка, заставив парня чуть вздрогнуть от неожиданности. — Вид действительно великолепный.       — Гермиона, — с улыбкой развернулся в ее руках волшебник и глубоко поцеловал.       Влюбленные маги наслаждались единением их чувств и эмоций, сплетались парой языков пламени и обнимали друг друга столь сильно, словно не виделись десяток лет. Огонь страсти пылал внутри, заставляя забыть буквально обо всем, а слова казались столь лишними в этот момент, что совершенно вылетели из головы и покинули вершину башни вместе с Сириусом, пару секунд понаблюдавшим за счастливой парочкой и оставившим их наедине.       Гарри гладил по спине свою возлюбленную и хотел было зарыться в ее волосы, но вовремя сообразил, что испортит прическу, на которую у девушки ушел явно не один час, а потому лишь сильнее прижал Гермиону к себе за талию.       — Я так люблю тебя, — прошептал Гарри ей в губы, когда поцелуй медленно завершился и они с трудом оторвались друг от друга. — Не перестаю удивляться, каким же болваном я был раньше.       — Не ты один, родной мой, — провела она рукой по его волосам. — Если бы я раньше осознала все свои эмоции, а не пряталась от них, то ты бы даже не смог бы признаться мне в своих чувствах…       — Почему это? — не понял Гарри.       — Я бы сделала это первой, — засмеялась она и Гарри поддержал ее в ответ.       Гермиона наконец смогла выскочить из объятий парня и у Гарри получилось оценить ее поистине великолепный внешний вид, от чего челюсть практически вывалилась на пол и не хотела подниматься обратно. Девушка была одета в легкое кремовое платье с вышитым неким цветочным рисунком, едва доходящее своим подолом до середины бедра, а на ногах блистали белые босоножки на высокой платформе, прибавляющие к ее росту еще дюймов шесть.       Еще в том году Гарри отметил ее великолепную прическу к Святочному балу, но сейчас Гермиона смогла сотворить со своими волосами нечто совершенно невероятное, спускающееся по плечам завивающимися прядями, а восхитительный макияж на лице заканчивал образ красавицы. Она была столь прекрасна, что Гарри потерял дар речи и лишь хлопал глазами, не веря своему счастью и с трудом пытаясь скрыть яркую реакцию тела.       — Нравится? — покрутилась вокруг себя Гермиона.       — Ты… — пытался хоть что-то сказать Гарри. — Ты… Просто… Великолепна! Бесподобна!       — Спасибо, — улыбалась Гермиона. — Рада, что все еще могу удивить тебя.       — Ты удивляешь меня каждый день, — вновь прижал он ее к себе. — А я вот ничего не смог придумать, кроме классики…       — Тебе очень идет, Гарри, — успокоила его Гермиона. — Весьма стильный костюм и очень кстати, что без галстука, иначе было бы не свидание, а деловая встреча по работе.       — Тогда приглашаю тебя присоединиться ко мне.       — Присоединиться? — покрутила головой Гермиона, осматривая практически пустое место вокруг себя. — Куда?       Гарри улыбнулся, подошел к одному из четырех углов площадки, нащупал край почти невесомой ткани и стянул вверх мантию-невидимку, обнажив небольшой столик с закусками, бокалы с темной бутылкой и свечами, а также пару стульев с пледами. Учитывая то место, где они находились, то это выглядело невероятно романтично и мило.       — Гарри… — прижала руки ко рту удивленная девушка.       — Минутку, — достал он палочку из рукава. — Фините!       Наложенное Сириусом заклятие невидимости спало и вокруг магов засияли целые гирлянды из светящихся ламп, а металлические конструкции башни стали практически полностью украшены различными приятно пахнущими цветами, окружая Гермиону невероятной атмосферой тепла и уюта, дополняемую двумя горящими изумрудными глазами, смотрящими на нее с любовью и ожиданием реакции.       — Нравится? — повторил он ее вопрос с легкой улыбкой.       Девушка смотрела вокруг себя и не могла вымолвить и слова. Еще несколько секунд назад она была уверена, что не сможет выглядеть столь шокировано, как пялящийся на нее Гарри или Сириус, но именно сейчас это и происходило. Дыхание перехватывало от столь прекрасной картины, а внутреннее состояние можно было описать исключительно как взрыв прекрасных эмоций, заставляющих чуть ли не заплакать от нахлынувших чувств.       — Гермиона? — взволнованно подошел к ней Гарри, заметив небольшую слезинку в уголке глаз.       — Это просто волшебно, дорогой, — прошептала она. — И не в том смысле, что ты колдун, а в плане происходящего сейчас… Я и не представляла, что ты можешь быть таким романтичным…       — Ну, — смутился парень. — По правде говоря, это Сириус подсказал, я лишь уточнял детали…       — Да брось скромничать, — вновь прижалась к нему Гермиона. — Ты просто потрясающий.       — Все ради тебя, — уткнулся он в ответ в ее лоб своим лбом. — Ты спасла мне жизнь, и я готов на все для того, чтобы ты была счастлива.       — Если так будет продолжаться и дальше, — вновь приблизилась к его губам Гермиона, — то я и правда буду самой счастливой ведьмой на планете.       Вдоволь нацеловавшись, молодые маги расположились за небольшим столиком заполненным тарелками с закусками и парой бокалов. Гарри взял темную бутыль, по неопытности пару секунд поковырялся открывашкой, но все же с характерным звуком откупорил ее и разлил красноватый напиток по их посуде.       — Что это? — стало интересно девушке, закинувшей ногу на ногу.       — Вино, — пожал плечами Гарри, радуясь тому, что сидя было несколько проще контролировать естество. — Сириус дал из семейных запасов, говорит должно быть вкусно, хотя куда мне в этом разбираться…       — Давай попробуем, — взяла бокал Гермиона. — Мы с родителями в прошлую поездку во Францию были на нескольких винных заводах и дегустировали много сортов.       — Это же было довольно давно, — вспомнил Гарри. — Тебе разрешали пить вино в пятнадцать лет?       — Тогда было уже почти шестнадцать, — засмеялась она. — Там по глоточку-то было, так что не считается. В целом, у меня родители спокойно относятся к тому, что я немного выпью, хотя приди я пьяная посреди ночи, то определенно устроили бы взбучку.       — Ну, как скажешь, — улыбнулся Гарри. — С бутылки на двоих мы явно не улетим в бессознанку, так что давай за нас и наше первое свидание.       — За нас! — чокнулась с ним Гермиона и пригубила напиток. Вино действительно было весьма изысканным на вкус, практически сухим, но с очень насыщенным сочетанием ароматов ингредиентов.       — Не знаю как остальное, но это определенно ничего так, — оценил Гарри.       — На самом деле, очень вкусное, — поведала девушка. — Я не помню ничего похожего. Видимо, оно действительно сделано на совесть и весьма давно.       — Хм… — задумался Гарри и внимательно осмотрел полуистлевшую этикетку. — Тут сказано… Секунду… Тысяча… Э-э-э… Кажется, семьсот двадцать Э-э-э… Четвертый.       — Какой-какой? — чуть ли не уронила бокал Гермиона. — Почти триста лет?       — Вроде да, — вернул бутылку на стол Гарри. — А что? Просто я вообще не разбираюсь в этом…       Гермиона совершенно не верила в услышанное, ведь по сути, Сириус дал им вино, стоимость которого в обычном мире могла превышать сотни тысяч фунтов, а они, два студента с минимальными познаниями в этом деле, вот так просто пьют его на свидании.       — В общем, скажешь потом спасибо Бродяге, — еле выдала девушка. — Эта бутылка может стоить с десяток твоих «Молний».       — Да ну, — не поверил Гарри.       — Спроси его сам, — хихикнула она, делая глоток из бокала. — Крестный у тебя просто великолепный и я очень рада, что он не унывает и поддерживает тебя во всем, не жалея ничего для тебя.       — Тоже мне, древний лорд, — улыбнулся Гарри. — Хотя я уверен, что это была далеко не последняя бутылка в семейных запасах, а значит, что…       — Значит, что Сириус вполне может посоперничать в денежном состоянии с Малфоем, что весьма приятно, ибо его оправдали и он теперь может выйти в свет.       — Я этому крайне рад, — откинулся на спинку стула Гарри. — Слушай, я тут все хотел спросить… А как мне лучше обращаться к тебе, когда мы наедине? Ну, я просто не в курсе… Сама понимаешь…       — Понимаю, — усмехнулась она. — Если тебе интересно, то я не против обычных нежностей, всяких там «любимая», «родная», «дорогая», однако против «пупсиков», «деток», «куколок» и прочего подобного. Это только Сириус может так выражаться, но его уже не исправить. Поскольку люблю кошек, то не против «котенка», но никаких «рыбок»! У меня после второго испытания до сих пор отвращение к этому всему… Ну и различные «сладкие», «кислые» и прочее — тоже вон. Я человек, а не мороженое.       — Хорошо, — кивнул Гарри. — А всякие сокращения имени? Насколько я помню, ты обычно просишь проговаривать его полностью…       — Конкретно ты можешь звать меня «Герми», — отвечала девушка с улыбкой. — Но сразу забудь про всякие «Мии», «Мио», «Мионы» и похожее. Меня так в детстве вечно называли родители, когда хотели заставить что-то делать по дому, отвлекая от книг… Хотя лучше всего, конечно, использовать полное имя и не плодить сущности.       — Уяснил, — произнес Гарри, запоминая информацию. — Что-то в пиджаке очень жарко, ты не против, если я останусь в рубашке?       — Будто бы тебе нужно было спрашивать, — улыбнулась она.       Гарри встал на ноги, скинул непривычный ему элемент гардероба, повесив его на спинку стула и, оставшись лишь в белоснежной рубашке и темных брюках, вернулся на свое место, после чего пополнил их бокалы новой порцией вина и отправил в рот маленький бутерброд с красной икрой. Немного поиронизировав на тему того, что все выглядит как-то совсем уж по серьезному и довольно непривычно, бывшие друзья принялись разговаривать буквально обо всем, что не обсуждали ранее, параллельно поглощая вкуснейшее вино и закуски. Гарри рассказывал о своем детстве у Дурслях, первых выбросах спонтанной магии, а Гермиона в ответ делилась деталями своей жизни в среде магглов до прихода Макгонагалл с удивительной новостью, о которой ранее разговоры как-то не заходили.       — Слушай Гермиона, мы с тобой общаемся столько лет, а ведь я так плохо тебя знаю, — посмотрел на нее Гарри. — Почему-то я никогда не спрашивал тебя о детстве, родителях, увлечениях и прочем.       — Ну… — протянула она, с интересом разглядывая своего парня и пробуя небольшой рулетик с ветчиной и сыром во фритюре. — Особо-то и говорить нечего. До Хогвартса я училась в самой обычной школе и была такой же заучкой, как и сейчас. У меня никогда не было друзей и подруг, я вечно была одинока и замкнута, что еще сильнее заставляло меня запираться в книгах. Единственное, что я делала кроме учебы, так это ходила в кружок по танцам и это даже пригодилось однажды на балу, да на концерте Металлики, где мы с тобой немного покружились…       — Могу тебя понять, — вздохнул Гарри. — Я ведь тоже рос без друзей, только вместо книг играл со сломанными вещами Дадли, да вечно прислуживал Дурслям по дому.       — В общем, когда меня приняли в Хогвартс, — продолжала Гермиона, — я надеялась, что все изменится, ибо новый коллектив и все такое, но увы, все повторилось. К сожалению, у меня действительно есть эта черта — казаться самой умной, а другим это не нравится, и потому никто не хотел со мной дружить.       — Даже мы с Роном, — чуть улыбнулся Гарри.       — Угу, — кивнула Гермиона, делая еще небольшой глоток вина. — В общем, ты теперь можешь представить, почему я так расстроилась, услышав слова Рона про то, что я невозможная и неудивительно, почему у меня нет друзей.       — Да уж, его бестактность порой удивляет даже меня…       — И что самое главное, — вытягивала воспоминания Гермиона, — я тогда целый день проплакала в том туалете не просто так. Я всерьез хотела написать родителям, чтобы они забрали меня и вернули в маггловский мир.       — Ты хотела бросить Хогвартс на первом курсе? — поразился Гарри.       — Да, — кивнула Гермиона. — Мне было столь плохо, что я готова была отказаться от магии в пользу той жизни, где у меня были хоть какие-то близкие люди. В общем и целом, только история с троллем и наша зародившаяся дружба заставила меня передумать и остаться.       — Забавно, — хмыкнул Гарри. — Тебе тролль помог увидеть в нас друзей, а мне дементор помог понять, что я люблю тебя… Пожалуй, нужно сказать огромное спасибо этим магические созданиям.       — Это да, — усмехнулась Гермиона, окидывая очередным восхищенным взглядом ночной город под ними. — Но наша жизнь это такая штука, что состоит из миллиона случайностей. И не будь того тролля, из-за которого я могла уйти из школы, ты бы уже давным-давно забыл про меня и спокойно подбивал клинья к Чжоу…       — Гермиона…       — Да ладно тебе, Гарри, — махнула она рукой. — Увы, но это факт. Сколько людей существует, которые просто прошли мимо тебя? Возможно, не будь меня, вы с Роном бы подружились с сестрами Патил или Лавандой и были бы счастливы.       — Давай начнем с того, что без тебя я бы не выжил на Турнире, так что ни к какой Чанг я бы уже не смог липнуть, — серьезно посмотрел на нее Гарри и накрыл ее ладонь своей. — Я счастлив с тобой, и не хочу даже думать об ином сценарии своей жизни. Возможно, где-то в параллельной вселенной, мы даже не встретились в принципе, но в этой я не представляю иного исхода.       — Я тоже рада быть здесь именно с тобой, — улыбнулась Гермиона, — но насколько же все могло измениться, не сдури я так…       — О чем ты? — не понял Гарри.       — Да ни о чем, просто до сих пор считаю, что это я виновата в случае с дементорами… — стушевалась Гермиона, поняв, что сказала чуть больше, чем нужно, хотя очень хотела выдать все на-гора. — Ведь все настолько сильно зависит от малейших деталей… Вот опоздай вы с Роном на пару секунд, тогда и меня бы отскребали от стенки в том туалете, а лети Букля чуть дольше, то ни один Патронус бы уже не смог тебя спасти, поскольку дементор бы успел полноценно закончить свой поцелуй, высосав обе души до конца…       — Не думай об этом, родная, — уверенно говорил Гарри. — Если так рассуждать, то лучше вообще не жить, а сброситься с этой башни прямо сейчас и решить все проблемы разом.       — Да ну тебя, — дернула уголками губ девушка и Гарри почувствовал облегчение. — Прости, но это все мой гребаный аналитический ум, просчитывающий кучу событий…       — Тогда пусть он впитает в себя одну установку и никогда не забывает.       — Это какую же?       — Я тебя люблю, Гермиона, — улыбался Гарри. — Я безумно счастлив, что цепь событий повернулась именно так, что я смог признать в себе свои чувства, а ты не отвергла их и согласилась стать мне парой. Ну их всех в баню — этих Чанг, Патил, Браун, Гринграсс, Делакур и иных девиц этого мира. Мне нужна ты и только ты, а все остальное пусть идет на второй план и валяется до востребования. Мне плевать на возможные исходы, где мы не вместе, но я готов бороться за каждую секунду жизни рядом с тобой и делать все, ради того, чтобы ты была счастлива.       Теплый ветер продолжал обдувать пару молодых волшебников, находящихся практически на самой вершине огромной металлической конструкции и глядящих друг на друга влюбленными глазами. Девушка слушала речь Гарри и не могла уже сдерживать своих эмоций. Слезы водопадом лились по ее щекам, растворяя тушь и оставляя потеки, но ей было абсолютно все равно. Распирающее ощущение невероятной любви пьянило похлеще любого вина, а чувства рвались наружу, не давая трезво мыслить.       Гермионе так хотелось рассказать сейчас все, что она думает, все, что планирует последний месяц, но увы, этого делать было просто нельзя, иначе бы Гарри просто не понял ее. Быть может через некоторое время — да, но не сейчас, а потому она просто вскочила из-за стола и бросилась к Гарри со всех ног.       — Гермио… — только и успел произнести тот, прежде чем она обогнула столик и напрыгнула на него сверху, впиваясь своими губами в любимого человека, затыкая себе и ему рты, не давая возможности вымолвить и звука, погружаясь блаженство и власть любви. Она и представить себе не могла, что в ней все эти годы жили столь сильные чувства, а также, что они закрывались простейшей мантрой «мы же друзья». Все это казалось столь глупым, но сейчас уже было абсолютно неважно, ибо не было пути назад.       Гарри моментально ошалел от такого поведения Гермионы, заскочившей прямо на его колени и обхватив ногами так, что полы ее платья задрались до самой талии, обнажив шикарные бедра и темное нижнее белье. Представшая перед ним картина наикрасивейшей девушки настолько возбуждала, что он уже не мог сдерживаться и отпустил на волю сидевшее весь вечер напряжение, позволив Гермионе явно почувствовать все поднявшееся естество.       — Кто это у нас тут такой напряженный, — улыбнулась Гермиона, заставив парня залиться краской.       — Ну это… — мямлил смутившийся Гарри. — Ты же понимаешь, что…       — Понимаю, — кивнула она.       — Ты очень красивая, — продолжал Гарри. — Невероятно… А я… Черт, Гермиона, у меня не стоял так сильно со времен Святочного бала!       — Мистер Поттер! — копировала тон Макгонагалл колдунья. — У вас что, была эрекция на лучшую подругу?       — Да там у половины зала была эрекция! — воскликнул Гарри. — А второй половиной просто были девушки!       — Даже не знаю, мило это или мерзко, — хихикала Гермиона, раскрепощенная хоть и небольшой, но все же действующей дозой алкоголя. — Хотя, буду честной, это даже немного льстит.       — Прости… — крайне смущался Гарри, явно неготовый к тому, что разговор перетечет на столь интимные темы. — Я не…       — Тебе не за что извиняться, Гарри. — ободрила она возлюбленного. — Это нормальная реакция, особенно в такой обстановке.       — И все-то ты знаешь, — попытался улыбнуться Гарри. — Что в учебе, что сейчас…       — Ну все не все, — рассуждала Гермиона, — но очень многое, хотя пока только в теории.       — Пока?       — Ты же не думаешь, что я оставлю тебя в столь неловком положении? — игриво взглянула на него Гермиона, решив взять инициативу в свои руки. Все же она была почти на год взрослее Гарри, а учитывая временные сдвиги из-за Маховика времени на третьем курсе, так и еще больше, а потому повела вперед, отбросив все возможные сомнения.       — Гермиона? — шокировано наблюдал Гарри за тем, как она ловко расстегивает ремень его брюк.       — Ты устроил мне такой вечер, Гарри, плюс решился и начал наши отношения, — прошептала Гермиона, целуя его в шею и соскальзывая ниже, — а потому я просто обязана тебя отблагодарить, продвинув их дальше.       Гарри в который раз за вечер утратил возможность говорить, теряя контроль над телом и разумом, лишь краем сознания осознавая происходящие с ним события. Великолепная девушка, взяв на себя смелость сделать это первой, плавно скатилась с его коленей, присела, аккуратно балансируя на своих высоких каблуках, осторожно расстегнула ему ширинку и, пробежав пальцами вокруг заметного бугра, просунула под резинку боксеров свою нежную ладошку, достала изрядно набухший член и стала медленно поглаживать его вдоль ствола.       От одних только прикосновений в голове ярким светом взрывался целый фонтан эмоций, а в груди словно расправляла крылья огромная хвосторога и стремилась вырваться наружу, что выразилось сдавленным стоном. Гарри был вполне здоровым и требующем своего парнем, а потому периодически спускал ночами руку вниз с мыслями о Гермионе, но это не шло ни в какое сравнение с тем, когда это делает любимая девушка, смотря на него таким теплым и нежным взглядом.       — Нравится? — спросила она, хотя прекрасно видела и так.       — Не представляешь, как сильно, — простонал Гарри.       — Тогда думаю, так будет еще лучше.       Он даже не успел даже сообразить, что Гермиона имела ввиду, как она высунула свой розовый язычок, в предвкушении чуть облизнула губы и легонько прикоснулась к самой головке его члена, моментально заставляя его напрячься еще сильнее и вырвав из груди любимого еще один восхищенный стон. Забив на все, что знала до этого и повинуясь своим первобытным инстинктам, Гермиона неуверенно провела кончиком язычка несколько раз повдоль, обследовав буквально со всех сторон и стараясь смочить скользкой слюной, а затем, вернувшись к верху, вобрала головку в свой рот и стала нежно посасывать разгоряченную плоть.        Она не знала, как делать это правильно и ориентировалась лишь на описания из нескольких женских романов, да парочку фильмов для взрослых, случайно найденных дома. Однако, судя по реакции Гарри, закрывшего глаза и откинувшего голову назад в исступлении, все шло весьма неплохо, ведь для него это были совершенно иные эмоции, а оттого настолько приятные. Гермиона некоторое время привыкала к новым ощущениям в своем рту, а затем стала медленно двигаться по стволу стоящего колом члена, пытаясь параллельно продолжать работать языком, доставляя еще больше горячего удовольствия.       — Герми… о… на… — кайфовал от невиданного ранее блаженства Гарри. — Ты… Прос… то… Бес… подоб… на…       Девушка не стала ничего отвечать, а лишь удовлетворенно хмыкнула и продолжила свое занятие, стараясь сделать своему возлюбленному как можно приятнее. Она была столь невероятно сильно возбуждена происходящими событиями, что бессознательно опустила руку между своих ног, запустила в кружевные трусики пару пальцев и стала поглаживать небольшой выступающий бугорок, параллельно доставляя удовольствие и себе, пока парень плавал в облаках молочной неги. В один момент Гарри, практически не контролируя себя, бессознательно схватил ее рукой за волосы и стал сильно вжимать голову в себя, на что Гермиона закашлялась и выпустила его ствол из своего рта.       — Гарри! Нежнее, я же тебе не порнозвезда какая-то!       — Прости… — смутился волшебник, чуть придя в себя. — Я не хотел…       — Если хочешь — держи меня за волосы, но не насаживай, словно хэллоуинскую тыкву на палку, — чуть поучительным, но еще более возбуждающим от этого тоном произнесла она.       — Хорошо, я буду аккуратнее, — кивнул Гарри.       Гермиона вернулась к своему занятию и удовлетворенно заметила, что Гарри стал мягче, лишь сжимая в руках пряди, но не стараясь проткнуть членом ее горло, при этом начал вдобавок сам чуть двигать тазом навстречу ее движениям. Парень был настолько восхищен видом двигающейся внизу головы любимой, ее глубочайшими глазами цвета самого крепкого чая, а также тем фактом, что они находятся на самой вершине величайшего сооружения города любви, что не прошло и нескольких минут, как он на секунду замер, затем протяжно застонал и излился прямо в ее ротик, изо всех сил сжав ее волосы и не дав даже возможности отодвинуть голову, продолжая двигаться, практически теряя связь с реальностью.       Гермиона в ответ, не имея возможности, да и не желая особо отодвинуться, принимала все, что был готов выдать Гарри, а сам факт достижения им вершины удовольствия, заставил саму девушку сдавленно замычать, еще сильнее задвигать своей рукой между ног и, задрожав всем телом, накрыться взрывом удовлетворения и экстаза от пришедшей волны приятнейших эмоций.       Когда конвульсии после первого в жизни Гарри настоящего оргазма закончились, девушка смогла наконец освободиться от его рук и, со смешным в данной ситуации хлюпом, стянуть себя со стремительно уменьшающегося члена, не проронив при этом и капли семени на металлический пол вершины Эйфелевой башни.       — Герми… — прошептал стекающий по стулу Гарри. — Ты…       — Я читала, что так намного более возбуждающе чем сплюнуть все вниз, — улыбнулась она, для верности показав язык.       — Это… Да… — понемногу приходил в себя Гарри после великолепного минета. — Я… Я даже не знаю, что делать дальше… Хотя примерно представляю, но видел лишь на картинках в одном журнале, спертом у Дадли…       — Сегодня можешь ничего не делать, — улыбнулась Гермиона, сделав глоток из своего бокала, смачивая пересохшие губы и смывая внутрь оставшийся горьковатый привкус. — Хотя это все твое вино виновато!       — Я не хотел… Э-э-э…       — Да брось, Гарри, — хихикнула девушка, возвращаясь к нему на колени и обнимая за шею. — Ну как такой вечер мог закончиться по-иному? Небольшая доза алкоголя лишь помогла сделать все несколько проще.       — Я теперь чувствую себя должником, — признался Гарри. — Я получил удовольствие, а ты…       — Не смей даже думать об этом! — воскликнула Гермиона. — Это все дело абсолютно добровольное и не требующее обязательного ответа! То, что я сделала тебе минет, абсолютно не означает, что ты обязан нестись делать мне куннилингус!       — Чего делать? — не понял парень.       — Ну тоже самое, только наоборот, — поясняла теоретически подкованная Гермиона.       — А, дошло.       — В любом случае, я тоже успела доставить себе удовольствие, так что не переживай.       — Ты? — удивился Гарри. — Но…       — Внимательней надо было быть, — хихикнула Грейнджер, продемонстрировав пару пальцев, все еще пропитанных ее соками.       — Блять… — выругался Гарри. — Кажется, мне нужно многому учиться. Очень многому…       — Не переживай, любимый, — успокаивала его Гермиона. — Я дам тебе почитать умных книжек и надеюсь к моменту нашего первого настоящего секса, ты будешь хотя бы теоретически знать, что делать. Я хочу, чтобы все прошло великолепно!       — Ты не перестаешь меня удивлять, — поцеловал он любимую ведьму. — Даже в столь интимных разговорах остаешься сама собой, когда я буквально еле мыслю.       — Такой уж у меня мозг, — пожала плечами Гермиона. — Привыкай, родной.       — Да я давно уже привык, — улыбнулся Гарри. — Просто никогда не ожидал, что буду так легко говорить с тобой о сексе… Твою мать, да я никогда не представлял что ты… Э-э-э… Ну…       — Поразвлекаюсь с тобой на Эйфелевой башне? — игривым тоном закончила за него фразу Гермиона.       — Ну, в общем, да…       — Не стесняйся этого, Гарри, мы уже не маленькие, — взлохматила ему волосы Гермиона. — Я вот тоже никогда этого не представляла, но что случилось, то случилось. И кстати, ты испортил мне прическу, на которую я потратила столько времени!       — Я в любом случае планировал это сделать, — со смешком ответил ей Гарри.       — Что ты имеешь ввиду?       — Сейчас увидишь, — заговорщицки подмигнул он ей, возвращающая контроль над собой. — Только дай мне встать.       Гермионе стал крайне интересен очередной сюрприз ее любимого, а потому она поднялась с его коленей, все еще чуть неуверенно стоя на своих каблуках и чуть затекших ногах, пронаблюдала за тем, как он застегивает брюки, поправляет рубашку и подходит к одному из краев площадки, протягивая туда руку.       — Скажи, ты же все еще боишься высоты?       — Есть немного, — подтвердила Гермиона.       — Но все же согласилась торчать на такой верхотуре и не особо-то паришься по этому поводу?       — Ради тебя я готова подзадушить свои страхи. Что ты задумал, Гарри?       — Ну… — расправил он ладонь. — Вверх!       Буквально из ниоткуда ему в руку вскочила верная «Молния», крепко схваченная натренированной рукой и парень перекинул ее через перила на их небольшую площадку. Глаза Гарри искрились от очередной небольшой шалости, а тело словно приняло чуть иную форму, показывая в нем закаленного спортсмена, готового в очередной раз взмыть в небо и начать свою игру.       — Гермиона, не хочешь полетать со мной над ночным Парижем? — предложил Гарри. — Мне кажется, это станет прекрасным завершением этого вечера.       — Я… — растерялась она, а сердце сжалось от страха. — Я…       — Не переживай, — убеждал ее Гарри. — Это явно не так безумно, как минет на Эйфелевой башне!       — Кому как, — нервно ответила Гермиона. — Поверь, этого я боюсь куда больше! К тому же я в платье, а там…       — Не, если не хочешь, то я не заставляю, — успокаивал Гарри. — Хотя кто там что увидит снизу?       — Хочу! — внезапно для самой себя воскликнула девушка и вскочила со стула. — Если уж вышло так, что мой парень гребаный ловец и прекрасно летает на метле, то кто я такая, чтобы отказать ему в простом полете над городом? Я, твою мать, на Гриффиндоре учусь, а это не место для трусов! Я могу! Я хочу!       — Воу-воу, Герми, — поднял руки Гарри. — Я действительно не заставляю.       — Полетели! Летим, я хочу этого!       — Как знаешь, — улыбнулся Гарри.       Сидеть вдвоем на скоростной спортивной метле, да еще и в явно неподходящей одежде, оказалось не самым удобным занятием, однако маги, хоть и с небольшими трудностями, но все же смогли уместиться на ней. Гарри приобнял находящуюся перед ним девушку за талию, а второй рукой схватился за древко метлы и мягко оттолкнулся от металлического пола величественного строения. Теплый ветер и пьянящее чувство полета мгновенно захватили сознание молодых волшебников, погружая их в столь интимную уединенность, что Гермионе казалось, будто бы они единственные на этом свете.       Страх отступил практически моментально, ибо руки Гарри дарили чувство безопасности и уверенности. Теперь она окончательно убедилась в истинности своего сна и том факте, что это именно Гарри обнимал ее на том пляже возле бушующего океана. Она видела огромный город под ними, светящийся миллионами огней, а вверху величественное звездное небо, и лишь тонкая деревянная метла да чуток магии держали их между этими столь разными мирами. Привычный к этому ощущению Гарри держался более спокойно, уверенно ведя метлу по небольшому кругу вокруг Эйфелевой башни, а в душе молодой колдуньи вновь взрывался целый спектр эмоций, становящихся самым счастливым воспоминанием в ее жизни.       — Гарри… — в очередной раз плакала она. — Это просто великолепно…       — Я знаю, — улыбался он. — Будь моя воля, я бы остался здесь навсегда…       — Это и так останется с нами навсегда, — прошептала Гермиона, осторожно, держась за древко, разворачиваясь лицом к парню, вновь обволакивая его ногами за спиной. — Я никому не позволю отнять у нас это. Я так люблю тебя, Гарри…       — Как и я, Гермиона, — обхватил ее обеими руками Гарри, заставив метлу зависнуть в воздухе. — Люблю тебя больше всей жизни и никогда не отпущу.       Если бы кто-то из парижан сейчас поднял голову наверх, желательно вооружившись хорошим биноклем, то он бы крайне удивился картине, изображающей двух висящих на высоте под тысячу футов волшебников, целующих друг друга столь страстно, что воздух вокруг них словно искрился золотыми молниями. Бывшие друзья вжимались друг в друга, зарывались в волосы, впивались губами в шеи и ключицы, а Гарри уже без зазрений совести держал свою девушку за ягодицы и сдавленно рычал в те моменты, когда она задевала своей промежностью вновь стоящий колом член. Пожалуй, он был готов и безо всякой теории накинуться на свою возлюбленную, однако тоже хотел, чтобы их первый раз был без ненужных неловкостей и смущений, а потому обещал себе изучить решительно все, прежде чем приступать к делу.       Однако все, даже самое приятное, должно было рано или поздно закончиться. Теплая ночь понемногу начинала уступать первым солнечным лучам, рвущимся из-за горизонта и освещающим темное небо, переходящим в утренние сумерки. И хоть благодаря скоростной метле возлюбленные могли добраться до Лондона всего за пару часов не прибегая к помощи крестного, но это явно не стало бы приятной прогулкой для легко одетой Гермионы.       — Боюсь, нам пора возвращаться, — чуть виновато посмотрел на нее Гарри, наколдовав дымчатые часы. — Сириус обещал прибыть за нами к трем часам, а уже без десяти.       — Значит, летим назад, — чуть расстроено вздохнула Гермиона. — Хотя я бы еще пару суток здесь пробыла…       — Мы вернемся сюда когда-нибудь, — заверил ее Гарри. — Я обещаю.       — Надеюсь на это, Гарри, очень надеюсь…