Гриффиндорский гамбит

      Гарри хорошо помнил ощущение от перемещения при помощи портала и это именно то, что происходило с ним сейчас. Слизеринский ублюдок, воспользовавшись его порой плохо контролируемой злостью, кинул в него зачарованный предмет, а поскольку над Хогсмидом не стояло никакой защиты, то серебристый медальон безо всяких проблем выдернул парня из безопасной территории волшебной деревни и унес непонятно куда с явно понятными целями.       Глухой удар о твердую землю известил о прекращении перемещения, но Гарри, не имея большого опыта, портальных путешествий, вновь не успел сгруппироваться, а потому споткнулся и упал на землю, лишь в конце успев перекатиться, дабы не пропахать ее лицом.       — Экспеллиармус! — тут же прозвучало откуда-то сверху и Гарри почувствовал, как из его руки вылетает все еще зажатая там палочка.       Гарри попытался было встать, но следующее за обезоруживающим Инкарцеро не дало этого сделать, плотно связав толстыми веревками, заставив вновь завалиться на землю, теперь уже ударившись об нее носом.       — Куда-то собрались, мистер Поттер? — насмехался над ним обладатель весьма знакомого и холодного голоса, лениво растягивающего слова.       — Люциус Малфой! — прошипел Гарри, а в глубине души начало сжиматься сердце от ледяного ужаса осознания произошедшего.       Судя по всему, Драко нажаловался своему отцу за вероломное нападение, а тот решил лично решить проблему по имени «Гарри Поттер», отомстив за мучения сына и параллельно выслужившись перед Волдемортом.       — Как славно, что вы помните меня по голосу, — елейно ответил его обладатель, взмахом палочки поворачивая гриффиндорца к себе лицом.       Гарри наконец смог оглядеться вокруг себя. Он находился на небольшом, но аккуратно выстриженном газоне, являющемся частью огромного двора, а рядом с ним соседствовали пара фонтанов и несколько мраморных статуй, явно находящимися под согревающими чарами, чтобы могли работать зимой. Он бы мог назвать это место красивым, если бы не весь тот страх, что поселился в глубине его души, сковывающий мысли и не дающий дышать.       — Так значит, вы пытали моего сына? — продолжал Люциус. — Что ж, мало кто ожидал этого от гриффиндорца, не так ли, Питер?       — Да, господин, — вышел из-за его стены Петтигрю, от вида которого у Поттера стала разгораться ярость. Вот она причина смерти его родителей и Седрика, стояла прямо перед ним, а он не мог даже ударить его, не говоря уже о мести.       — Что, крыса, — попытался плюнуть в него Гарри, — присосался к хую нового хозяина?       — Силенцио! — лениво махнул палочкой Малфой. — Я не желаю слушать брань на территории моего дома. Питер!       — Да, господин?       — Покои для нашего гостя уже готовы?       — Разумеется, господин.       — Замечательно, — хмыкнул мужчина. — Ступефай!       Придя в себя, очевидно, через несколько часов, Гарри обнаружил, что лежит на холодном каменном полу, а воздух был затхлым и влажным, словно в подземельях Снейпа, так привычных за последнее время. На один короткий момент он обрадовался, что просто потерял сознание на уроке и ему приснился очередной кошмар, но знакомый голос резко вернул его в реальность.       — С пробуждением, мистер Поттер, — холодно сказал Малфой.       — Идите в задницу, — поднялся на ноги Гарри и огляделся.       Судя по поросшим мхом каменным стенам, а также небольшому окошечку в самом верху, он находился в неком подобии подвала, переоборудованного под тюрьму, ибо между ним и сидящим напротив блондином находилась толстая железная решетка. Самое печальное, что руки были плотно связаны, а ноги скованы цепью.       — Драко был прав, у вас нет никаких манер, — хмыкнул Люциус. — На вашем месте, я бы вежливей общался с тем, от кого зависит ваша жизнь.       — А с чего бы мне? — посмотрел на него Гарри. — Судя по всему, я у вас дома, а значит, в скорости, вы призовете Волдеморта, а он не станет оставлять меня в живых.       — Я запрещаю вам произносить имя Повелителя, — требовательно произнес Малфой.       — А мне плевать на ваши запреты! — рыкнул Поттер.       — Что ж, ваше право… Питер!       Из-за спины вновь трусливо показался Петтигрю, смотрящий себе под ноги и сжимающий в руках некий длинный стальной предмет, сверкающий в неровном свете факелов. Что это могло быть, гриффиндорец мог только догадываться, но явно ничего хорошего.       — Заметили вы или нет, — обвел рукой помещение Люциус, — но в этом месте нельзя использовать магию.       — Интересно как? — хмыкнул Гарри. — Вы же забрали у меня палочку!       — Опытные и сильные волшебники способны колдовать и без нее, — поучительным тоном, с оттенком презрения, так знакомым по урокам у Снейпа сообщил Малфой. — Впрочем, вы явно не из их числа.       — Ваш хозяин так не считает, — съязвил Гарри. — Не он ли проиграл мне на глазах у десятка ваших дружков?       — Повелитель позволил вам уйти…       — Ага… Конеч…       — Молчать! — резко перейдя с расслабленного тона рявкнул Люциус. — Важен лишь факт, что из этой тюрьмы невозможно сбежать при помощи магии. К сожалению, но и пытать вас придется исключительно способами грязных магглов. Питер!       Гарри с расширяющимися глазами наблюдал как бывший друг его отца вытаскивает из металлического чехла огромный нож и, с небольшим звяканьем, перехватывает его искусственной рукой, подаренной Темным Лордом. Гарри не имел возможности ни убежать, ни спрятаться, ни дать какого либо отпора, а потому только и мог что замереть на месте, стараясь не выдать и толики страха.       — Инструмент пропитан неразбавленным гноем бубонтюбера, — методично пояснял Малфой, смотря за тем как Петтигрю открывает решетку и заходит в камеру к Гарри. — Даже простое попадание на кожу гарантирует весьма сильные ожоги, но если нанести его на открытую рану… Питер!       Смахивающий на крысу коротышка, стараясь не смотреть в глаза Гарри, подошел к нему, резко дернул за волосы, приближая лицо к земле, после чего полоснул стальным клинком по щеке молодого мага, оставляя глубокий порез и наполняя его магической субстанцией.       Резкая боль, несравнимая даже с переломанными костями или Круциатусом, пронзила Гарри, заставив того заорать благим матом и упасть на пол, корчась от невыносимых страданий. Он буквально чувствовал, как кожа на его лице начинала пузыриться и лопаться, создавались огромнейшие волдыри, а яд проникал глубже, разъедая все чуть ли не до основания черепа.       — Заткни ему пасть! — приказал Малфой и крысеныш, с выражением отвращения, вытащил из другого кармана толстый кляп, обвязав его вокруг рта и заглушая вырывающиеся крики.       Практически пятнадцать минут Люциус упивался страданиями Гарри, после чего позволил своему слуге залить рану какой-то настойкой, снявшей боль и убравшей большинство волдырей, однако оставив там весьма заметный след.       — Мой сын чуть не сгорел от твоих рук, Поттер! — еле держал эмоции Люциус. — Ты мог убить его! К сожалению, ты должен быть жив и почти невредим, ибо через неделю я сообщу Повелителю о том, что ты здесь, а до тех пор Питер будет регулярно напоминать тебе, сын грязнокровки, что никто и никогда не смеет нападать на семью Малфой!       — П…ш…ф… на…й! — сквозь кляп пытался огрызнуться Гарри.       — Ах да, — достал что-то из кармана Люциус и повесил у выхода из подземелья. — Это будет напоминанием о том, что пока ты здесь, Драко вдоволь поразвлекается с твоей грязнокровой шлюшкой!       До самого конца дня, Гарри только и оставалось что терпеть, как Петтигрю, не глядя ему в глаза, раз в час наносит очередную рану, дает минут пятнадцать помучаться, после чего заливает рану исцеляющим составом и ждет следующего часа. Иногда спускался владелец дома, молча смотрел за извивающимся от боли волшебником, после чего, также не говоря ни слова, уходил.       Из-за постоянных страданий, Гарри уже молил свой организм о том, чтобы он отключился и отправил его в сладкую страну грез, но натренированное за эти годы всякими испытаниями тело упорно не хотело сдаваться, заставляя терпеть пытку. В очередной раз, когда Питер залил его лекарством, появившийся домовик осторожно опустил что-то у выхода и тут же исчез, а лысеющий Пожиратель встал и молча ушел, оставляя Гарри одного со своими мыслями. Хотя он даже развязал ему руки, но у парня просто не было сил, дабы вцепиться ему в глотку и убить на месте.       Он с трудом перекатился на спину и тяжело дышал. Все его тело до сих пор побаливало от действия яда, а на руках виднелись тонкие белые нити от свежезалеченных порезов. Очевидно, что и на лице, где Питер трижды прикасался своим ножом, были схожие отметины, но пока их невозможно было заметить, ибо зеркалом его, разумеется, не обеспечили.       Буквально через час после того как Хвост закончил сегодняшнюю пытку, вернулся Люциус и демонстративно переломил его волшебную палочку, вызвав еще один укол внутри, словно лишил его чего-то родного и дорогого, будто бы убил лучшего друга и верного спутника, бросив ее останки на пол, после чего ушел, кивнув в сторону.       Гарри повернул голову налево и, сквозь прутья решетки, разглядел наконец серебристый медальон в форме совы, имеющий два опаловых глаза, раскачивающийся на небольшом сквозняке, гуляющему по его тюрьме.       Новая пелена боли врезалась в его сердце, поскольку он совершенно не знал о том, что происходило сейчас с его любимой девушкой, но явно ничего хорошего, ведь Драко не просто так смог добыть украшение и превратить его в портал, а значит она была в страшной опасности, что вполне объясняло ее опоздание на встречу.       — Гермиона… — просипел он сорванными связками. — Неужели тот, кто должен был прийти с ней, так же предал ее? — рассуждал вслух Гарри, пытаясь унять ноющую боль в душе. — Да и кто это вообще мог быть? Кому она могла довериться?       Преодолевая себя, Гарри подполз к небольшой миске, оказавшейся наполненной дурно пахнущей, похожей на размякший корм для свиней, пищей. Преодолевая презрение, но понимая, что иного выбора у него нет, Гарри стал руками есть поданное, ибо столовыми приборами, разумеется, его никто обеспечить также не пожелал.       Как ни странно, но трудное детство у Дурслей помогало ему сейчас как никогда. Ему было не привыкать питаться чем попало, особенно во время наказаний от тетушки, а потому сейчас он не выпендривался и наполнял организм так нужными ему калориями.       — Надо отсюда выбираться, — завалился он на небольшую лавку, имитирующую местную кровать. — Но как?       К его глубочайшему сожалению, ничего дельного он придумать не смог, а потому уже следующим утром Питер вернулся со своим орудием пыток и продолжил страшное дело, под периодическим контролем Малфоя, получающего от этого, казалось, искреннее удовольствие и наслаждение.       Через несколько дней, когда обессиленный и уже не имеющий возможности кричать Гарри приходил в себя от очередного сеанса боли, по лестнице послышался топот нескольких пар ног. Гриффиндорец уже было обрадовался, что его нашли и спасли, но это лишь вновь оказался Люциус, однако теперь в его компании был некий мужчина с крупной камерой в руках.       — Жаль, что колдофото не может передать звук, — с ухмылкой произнес Люциус. — Мистер Моррисон, вы не окажете честь запечатлеть этого юношу со всех ракурсов?       — Разумеется, мистер Малфой, — кивнул фотограф и приготовил камеру.       — Мистер Поттер ведь так любит славу, — с садистским удовольствием процедил чародей. — Питер!       Коротышка вновь свершил свое дело, заставляя Гарри сжимать свою ногу, пытаясь хоть как-то унять разрывающую ее боль, а фотограф прыгал вокруг него и крупным планом снимал муки на его лице, дергающееся тело и разъедаемое ядом бедро, словно он был не живым человеком, а лишь экспонатом на выставке уродцев.       — Довольно, мистер Моррисон, — махнул рукой Люциус. — Как можно скорее отправьте эти снимки Драко. Он будет рад.       — Конечно, мистер Малфой.       — Пусть подавится ими! — выкрикнул Гарри. — Пусть сожрет вместе с моим дерьмом!       — О! — потер руки волшебник. — А ведь это идея! Тилли!       — Да, хозяин Малфой, — поклонилась появившаяся эльфийка.       — Пока перестаешь кормить нашего гостя нормальной пищей и подаешь ему отходы жизнедеятельности кентавров, — распорядился мужчина. — До тех пор, пока он не научится держать язык за зубами. Ты поняла?       — Да, хозяин Малфой, — вновь поклонилась она и исчезла.       До конца недели, как бы не желал Люциус, Гарри так и не желал сдерживаться, матеря все и вся, проклиная семейство Малфоев до пятого колена, из-за чего ежедневная миска с навозом регулярно отправлялась в стену. И так скудное питание закончилось совсем, а потому, практически все время, пока его не мучал Хвост, парень лежал на лавке и смотрел на покачивающийся медальон, жалея, что не может прямо сейчас отправиться в Хогвартс и разорвать глотку одному слизеринцу.       Душа болела неимоверно сильно и Гарри оставалось лишь надеяться, что с Гермионой все было в порядке, а она лишь потеряла украшение, чем и воспользовался Драко. Хотя то, с какой уверенностью он говорил о своих желаниях, еще сильнее ранили сердце гриффиндорца, но в один день не это стало его самой большой проблемой.       — Гарри Поттер… — разбудил его утром шипящий голос. — Вот ты и передо мной…       За эту неделю Гарри уже настолько устал бояться, настолько устал паниковать и плакать, что на появление Темного Лорда отреагировал лишь повернув голову на своей лавке и, глянув тому прямо в его красные глаза, напоминающие змеиные безучастно улыбнулся, словно спасителю от всех этих бесконечных мук.       — Неужели мои мучения закончились? — горько ухмыльнулся Гарри. — Пришел убить, так убивай, Реддл, мне уже все равно…       — Глупец! — открыл он камеру и прошел внутрь. — Ты храбришься, но я знаю, что в душе ты боишься меня!       — Боялся бы — не лежал бы без движения, — обреченно выдохнул Гарри. — Твой дружок, Люциус, слишком перестарался с пытками. Мне уже плевать доживу я до вечера или нет, так что делай что хочешь.       — И давно он тебя здесь держит? — осведомился Волдеморт.       — Неделю режет ножами, — поднял оголенную руку Гарри, показывая многочисленные шрамы и возвращая взгляд в потолок. — Твой Круциатус штука мощная, я оценил на кладбище, но не сравнится с этим, особенно на лице. Хвост постарался на славу.       — Неделю? — поднял брови Волдеморт, садясь на принесенный с собой стул. — Что ж, он еще ответит за это.       — Это месть за то, что я чуть не сжег его сына, — поднялся в сидячее положение Гарри. — Ну бывает, нехуй было пасть раскрывать.       Великий Темный Лорд осмотрел осунувшегося, исхудавшего и покрытого тонкими белыми шрамами парня. Все его тело и изорванная одежда говорили о том, что Хвост десятки раз наносил раны, а затем излечивал, чтобы Поттер остался жив, но не это было самым важным.       В глазах гриффиндорца больше не теплилось желание жить. Его слуга, сам не желая того, убил Гарри Поттера изнутри и теперь Волдеморт не получит того удовольствия, что мог бы, ибо начертанный пророчеством соперник даже не будет сопротивляться, приняв смерть как данность.       — Люциус будет наказан за такую самодеятельность, — прошипел Волдеморт. — Но ты мне еще понадобишься, мальчишка.       — Это зачем же? — меланхолично поинтересовался Гарри. — Какой тебе толк от пятикурсника?       — Ты знаешь что хранится в Отделе Тайн?       — Всякая тайная хуйня? — хмыкнул он.       — Нет, глупец! — воскликнул змееголовый. — Там хранятся некие пророчества, которые старик Дамблдор пытается защитить от меня!       — И что? Мне-то какое дело до предсказаний? Или тебе притащить его, ибо самому лень сгонять в Министерство?       — Не дерзи Темному Лорду! — вскочил мужчина и влепил пощечину молодому магу.       — А то что? — все так же спокойно поинтересовался Гарри, лишь слегка качнув головой. — Я за эту неделю натерпелся, что даже не почувствовал удар. Да и вообще это как-то по-маггловски, не находишь, Том?       — Не изображай из себя Дамблдора, юнец! — прошипел тот, слегка успокаиваясь и возвращаясь на место. — Мне ничего не стоит вытащить тебя из подвала и поджарить остатки твоих мозгов Круциатусом!       — Так поджарь, — пожал плечами Гарри. — Мне уже плевать…       Волдеморт с разочарованием в глазах смотрел на потерявшего волю к жизни волшебника, что пустым взглядом смотрел перед собой. Он надеялся, что будет упиваться его страхом, а получил лишь бездушную куклу, недостойную даже Авады, надеялся наслаждаться его бессилием, а теперь видел только оболочку, без какой либо души внутри, желающей как можно скорее закончить свою жизнь.       — Ты еще нужен мне живым, — повторил он. — Не столь давно я узнал от одного из работников Отдела Тайн, что пророчества могут взять лишь те, кого они напрямую касаются, а потому ты проникнешь в туда и добудешь его для меня.       — С чего бы? — поинтересовался Гарри. — Какой мне резон помогать тебе?       — Я заставлю тебя Империусом.       — Я ему не подчиняюсь, — хмыкнул Гарри. — Разве Барти не передавал это?       — Передавал, — кивнул Волдеморт, прищурившись. — Но для сопротивления ему нужна сильная воля и желание жить, а вот со вторым у тебя проблемы, Поттер. Да и с первым теперь, походу, тоже. Хотя знаешь… Поднимайся!       — Нахуя?       — Иди за мной, пока я не порезал тебя на лоскуты этим отравленным клинком! — рявкнул Волдеморт.       Гарри глубоко вздохнул, но подчинился и поплелся за Темным Лордом, впервые за более чем неделю выходя из своей камеры. Глаз зацепился за висящую у лестницы серебристую сову, а потому Гарри, бессознательно, пока враг был повернут к нему спиной, схватил ее и запихал во внутренний карман изрезанной школьной мантии. Они поднялись на первый этаж величественного особняка и прошли в большой зал, напоминающий обеденный, где в это время трапезничали Люциус и Нарцисса Малфой.       — Повелитель, — тут же вскочили они со своих мест и поклонились хозяину, стоило ему только появиться в дверях.       — Люциус, — прошипел он, — мой скользкий друг. Скажи мне, почему ты семь суток пытал этого юнца и не доложил мне об этом?       — Я… — замялся мужчина, заметив стоящего за спиной черноволосого парня. — Я…       — Ты надеялся, что я сразу убью его и не узнаю об этом? — вкрадчивым голосом, от которого стыла кровь в жилах спрашивал Реддл.       — Повелитель… — аж посерел на глазах Люциус. — Он чуть не убил моего сына…       — А потому ты убил его душу, — заключил Том. — Круцио!       Теперь сам владелец поместья корчился на его полу и бился об него своей идеально вылизанной прической и раздирая на груди дорогущий костюм, вышитый замысловатыми узорами, крича от нестерпимой боли. Он испытывал на себе все те муки, что доставлял своему пленнику, в очередной раз чувствуя недовольство и гнев своего Повелителя.       — Мы не закончили этот разговор, — отпустил его Волдеморт. — А пока вышли отсюда! Оба!       Малфои, не имея никакого желания перечить, моментально поднялись и как можно быстрее покинули зал, закрыв за собой дверь, дабы оставить их хозяина и его пленника наедине.       — Что ж, Гарри Поттер, — развернулся к нему лицом Волдеморт. — Давай посмотрим, что скрывает Дамблдор… Легиллименс!       Новое вторжение в сознание заполонило Гарри без остатка. Он пытался сопротивляться как мог, держал в сжатой ладони серебристый медальон и пытался призвать на помощь воспоминание Гермионы, но магический нажим его Снейпа не шел ни в какое сравнение с мощью Волдеморта, а потому он быстро проломил только начавшую строиться защиту и полез в глубины сознания. В ответ Гарри пытался изо всех сил применить более отработанную тактику самообмана, выпихивая на поверхность сознания хоть и важные, но не критичные мысли, чтобы хоть перед смертью попытаться принести пользу силам света.       Перед глазами Реддла, особо не вдававшегося в подробности, быстро мелькали образы членов Ордена Феникса, друзей Поттера, нападение дементоров и признание Долорес Амбридж, учеба в школе и тренировки со Снейпом, но было что-то странное, словно некие мысли блокировались не давали возможности прочесть их. Будь он менее опытным легиллиментом, то даже не обратил бы на это внимания, но не зря он считался лучшим на островах, а потому смог зацепиться за странность.       — Забавно, мальчишка, — хмыкнул он. — Северус в точности выполнил мое задание учить тебя через задницу, а Дамблдор действительно все неплохо скрывает и ты не знаешь ничего такого, чего не знаю я о вашей шайке… Но есть что-то запечатанное… Словно затертое… Тебе явно терли память…       — Ну так читай, — уже не хотел сопротивляться Гарри, хотя остатки его сознания все же старались не думать о крестражах, чтобы сохранить самые важные знания при себе. — Читай, чего ждешь!       — О, я несомненно узнаю эту тайну! — криво ухмыльнулся Реддл. — Возможно ты подслушал нечто очень важное и старик затер это… Легиллименс!       Почти полчаса Волдеморт, не щадя разума парня, ковырялся в маленькой зоне его воспоминаний, не обращая внимания больше ни на что, применяя десятки известных только ему методов добычи образов, а Гарри сидел на стуле и был словно сторонним наблюдателем, изучающим глубины своего сознания и не думающий ни о чем. Наверное примерно это ощущала Берта Джоркинс, когда Том доставал из нее заблокированные воспоминания о живом и здоровом Барти Крауче-младшем.       В один момент Реддл торжествующе взревел и в голову стали вливаться обстоятельства окончания первого занятия по окклюменции. Гарри с ужасом наблюдал как Снейп заставил его сложить воедино всю картинку, увидеть движения и неуловимые толчки Гермионы, позволил собрать паззл, а затем, увидев весьма эмоциональную реакцию, просто скрыл этот факт и передал на попечение кареглазой ведьмы. И пусть Волдеморт увидел намного меньше, поскольку подсознание уже само успевало подсунуть ему искаженную картинку, но общая суть-то была ясна.       Гарри считал, что хуже быть не могло. Считал, что Малфой выжег в нем все желание жить, но именно теперь пришло осознание того, что он захотел убить себя. Гарри вновь ощутил жгучую боль предательства, рвущую душу на части и заставившую его разжать руку, сжимающую в кармане столь важное напоминание о Гермионе. Он преисполнялся истинной ненавистью к той, кого любил всем сердцем и кто отвернулся от него, ради достижения своих целей, связавшись с врагом, да еще и лицемерно изображая взаимность чувств.       С этого момента, Гарри Поттер истинно захотел смерти.       — Обидно, да? — хохотал Волдеморт. — Ну и как оно, быть влюбленным? Дамблдор постоянно твердил, что это величайшая сила, а вот теперь ты не хочешь жить из-за нее. Из-за какой-то девчонки, что водила тебя за нос как идиота!       — Убей… — шепотом попросил Гарри. — Убей меня…       — О, нет… — нашел болевую точку Темный Лорд. — Я оставлю тебя в живых. Ты будешь мучаться от осознания предательства, а я буду наслаждаться этим. Ты умрешь, Гарри Поттер, но когда отчаяние съест тебя изнутри и ты сам придешь ко мне, чтобы выполнить задание и забрать пророчество. Вот тогда я исполню твое желание и завершу твою жизнь.       Практически всю следующую неделю Гарри провел в своей тюрьме, даже не желая ее покинуть. Волдеморт, видя психологическое состояние парня, насмешливо приказал держать дверь открытой, словно знал, что никуда он не денется, что собственно и происходило. Гарри мог уйти в любой момент, мог покинуть место, причинившее ему столько боли, но не хотел, ибо теперь не видел в этом никакого смысла.       Хвост перестал его мучать физически, а домовушка стала приносить нормальную пищу, но пытка внутри себя была куда страшнее. Пытка от предательства любимой девушки. Пытка в самых глубинах души, вызывающая самые отвратительные мысли, не идущие ни в какое сравнение с тем, что произошло всего год назад, когда его предал Рон и отвернулся.       Темный Лорд периодически спускался к нему в темницу и с насмешливым выражением лица наслаждался душевными муками юного мага. Он получал чуть ли не физическое удовольствие от внутренних терзаний Гарри и даже передумал убивать Люциуса, понимая, что иначе было бы сложно увидеть такое зрелище, ибо Поттер не молил бы его о пощаде, а смело смотрел в глаза своей смерти, но теперь он жаждал ее и не мог получить.       — Скажи мне, Том, — нарушил тишину лежащий на спине Гарри, — почему ты такой?       — Я тебе уже говорил не называть меня так, мальчишка, — прошипел Волдеморт.       — И что ты сделаешь? — усмехнулся он. — Убьешь меня? Так я этого и жду.       — Поверь, я могу причинить тебе такую физическую боль, что ты и не представляешь, — фыркнул Волдеморт, — но увы, тогда ты забудешь о внутренней войне, а за ней наблюдать куда интереснее.       — Ну так что? — в очередной раз заболело сердце Поттера. — Зачем тебе этот кружок чистокровных долбоебов? Ты ведь сам полукровка, так почему наставляешь их в своей правоте?       — Их проще всего направить в нужное русло, — с небольшим превосходством ответил Реддл. — Нет никого более тупого и настырного, чем чистокровный аристократ, мечтающий об изгнании грязнокровок, а потому ими крайне легко манипулировать, подсовывая нужные слова.       — Но зачем тебе это все? — не понимал Гарри. — Ты уже бессмертен, тебя боятся все до чертиков, что тебе еще нужно?       — Глупый маленький пацан, — холодно хохотнул Том. — Для захвата власти нужна армия придурков, готовых лечь костьми за твои идеи. Неужели пример Дамблдора и верных ему орденцев, включая тебя, служащих тупым мясом для великого кукловода, ничему тебя не научил?       — Научил, — вздохнул Гарри, сев вертикально на своей лавке. — Из-за них, — горько вспомнил он о Гермионе, — я оказался здесь.       — Тогда зачем ты задаешь глупые вопросы?       — А когда мы еще поговорим? — хмыкнул он. — Мы за всю жизнь обмолвились лишь несколькими фразами, однако ненавидим друг друга больше всех на свете. Вот мне стали интересны твои мотивы. Хотя ничего особо нового ты мне не сообщил…       — И чего ты ожидал услышать, мальчишка? Что у меня есть великая цель или идея? Ну, кроме избавления мира от грязнокровок.       — Да хрен тебя поймешь, Том, — фыркнул Гарри. — Нет, серьезно, я же видел твой образ из какого-то дневника. Красивый и талантливый парень, превратившийся непонятно во что.       — Мне плевать на мою внешность, — усмехнулся Реддл. — Зато я имею такую мощь и власть, что не снилась никому.       — И надо оно тебе? — глядел на него Гарри. — А ведь мог бы стать министром магии или еще кем-нибудь важным, например как Крауч-старший, тебя бы любили и уважали, а не работали исключительно из-за страха.       — Страх делает людей куда более послушными, чем потеря зарплаты, — говорил Волдеморт. — Мои слуги готовы ради меня на все. А твои, Поттер? Ты можешь сказать, что твои соратники пожертвуют собой ради тебя? Даже девчонка и та вертела тобой как хотела.       — Ты прав, отчасти, — признал парень. — К сожалению, ты прав…       Гарри задумчиво крутил в руках серебристую сову с двумя опалами вместо глаз и пытался понять, когда юная, очень умная, но слегка наивная девушка превратилась в холодную и расчетливую ведьму, вертящую им как пешкой. Она загубила в душе все самое светлое и бросила его в самый центр поля, дабы он служил приманкой и центровой фигурой в этом гамбите. Она безжалостно двигала фигуры на доске, жертвовала всем ради одной известной только ей цели, вертела им как хотела и нисколько по этому поводу не рефлексировала.       — Она все знала… — высказал он мрачному потолку. — Она знала все…       Знала о нападении дементоров, ибо просила не выходить из дома на Тисовой и предупреждала о опасности, знала о частице души в его голове, хотя куда более опытные маги, за исключением Дамблдора, не догадались. На ее лице отражалось слишком уж наигранная и чересчур бурная реакция, когда она прочла письмо от таинственного анонима.       Гермиона тонкими намеками двигала его в нужное русло и теперь Гарри не сомневался в показаниях Карты Мародеров. Каким-то образом, но она действительно постоянно ошивалась в подземельях со Снейпом, умудряясь при этом спать в своей кровати, но вот как?       Кто такая Гермиона Грейнджер? Может, действительно стоило ее проверить на Оборотное зелье вместе с тем чаем?       Поттер с яростью врезал кулаком по стене, раздробив костяшки в кровь, дабы хоть как-то унять душевную боль, заменив ее физической, но ничего не выходило. Он готов был сам просить Хвоста о новых пытках, лишь бы забыться и не чувствовать это паскудное ощущение, сжимающее сердце. Он желал смерти, лишь бы прекратить это все и уйти в другой мир.       — Забрать какую-то хуйню и получить в обмен желаемое? — хмыкнул Гарри одним утром. — Да без проблем. Плевать. Она сама заварила эту кашу, пусть теперь разгребает… Питер!       Гарри кричал имя слуги Волдеморта, чтобы тот пришел и отвел его к своему Повелителю, но коротышка не соизволил явиться, где бы он ни был. Через несколько минут Гарри сам встал с лавки, прошел через открытую дверь и остановился возле лестницы, достав из кармана серебристое украшение.       Несмотря на все, он не мог выгнать из себя любовь к прекрасной колдунье, что заставляла его жить и двигаться вперед, что мотивировала и помогала, что не бросала его никогда. Сознание как могло отвергало мысль, что настоящая Гермиона могла поступить так с ним, закрываясь идеями об Оборотном зелье и обмане слугами Волдеморта, но все же сомнения не покидали голову.       Гарри еще раз покрутил украшение в руках, горько ухмыляясь своим мыслям и понимая, что обманывает сам себя, разделяя Гермиону на до и после, бесконечно любя одну и ненавидя всеми фибрами души другую, легко коснулся медальона губами и повесил на старое место, где Люциус Малфой оставил его как напоминание, после чего сделал шаг и поплелся наверх, забывая о приятном прошлом и двигаясь к страшному будущему. Он сделает что просил Волдеморт, украдет пророчество и получит свою смерть, но для начала нужно было расплатиться с долгами и тот факт, что Питер не пришел за ним, когда тот сам звал его, разозлил донельзя.       Гарри знал, что Темный Лорд не убьет его до тех пор, пока тот не выполнит задание, а значит имелся шанс на месть. Месть за разрушенную жизнь, месть за потерянную любовь и банальная месть за боль, что он терпел все эти дни. Гарри был сломлен, раздавлен морально, истощен физически, но ярость, разгорающаяся в нем огромным пожаром, давала сил и желания действовать.       За окном было раннее утро и большинство обитателей поместья Малфоев мирно спали в своих кроватях. Очевидно это и было причиной, по которой Хвост не пришел по его зову, а потому Гарри спокойно шел по величественному дому и не встречал сопротивления.       За эту неделю его несколько раз водили на аудиенцию к Волдеморту, чтобы тот наслаждался внутренними терзаниями своего врага, подливая масла в огонь, а потому он успел более-менее понять у кого где какая спальня. Волшебной палочки под рукой не было, однако она и не особо то была нужна, когда по стенам были развешаны различные мечи и шпаги, украшающие коридоры и огромные залы.       Питер Петтигрю спокойно спал в своей каморке, предназначающейся для слуг самой низшей категории. Возможно, он уже тысячу раз пожалел о том, что принял сторону Волдеморта, ибо даже несмотря на то, что лично помог тому возродиться, по положению стоял чуть выше домового эльфа. Но он был слишком труслив, чтобы предать своего хозяина, а потому продолжал верно служить ему, боясь смерти и преследования.       Резкая боль в груди не позволила ему издать и звука, лишь в ужасе раскрыть глаза и наблюдать как темноволосый мальчишка, так похожий на друга его детства, пронзает его сердце огромной саблей и с трудом проворачивает ее по часовой стрелке.       — Это тебе за смерть моих родителей, — прошипел Гарри Поттер. — А так же за смерть Седрика, не говоря уже о моей боли. Смотри мне в глаза! Я хочу видеть, как ты подыхаешь!       Последние мгновения своей жизни Питер Петтигрю провел именно так, как ему приказал сын преданного им друга. Впервые он смотрел ему в глаза и видел там всю ту боль, что вырывалась из глубин его разума и разъедала душу словно яд, заставив его пойти на убийство. Видел там глаза так знакомой ему Лили и прищур Джеймса, моля у них прощения. Впервые в своей жизни слуга Волдеморта раскаялся и даже мысленно благодарил своего убийцу, что тот окончил его путь в этом мире.       Изо рта Хвоста полилась кровь, он хрипло задышал и, испустив, дух замер, стекленеющим взглядом впиваясь в молодого мага. Это последнее мгновение, где глаза коротышки словно извинялись перед ним, задели самые глубины души Гарри, но дело было сделано и ничего вернуть уже было нельзя.       Гарри свалился с груди первого убитого им человека и распластался на полу, тяжело дыша. Руки дрожали, тело сковывала судорога, но он не чувствовал жалости, страха или раскаяния за свой поступок. Он сделал именно то, что считал правильным, пока у него еще оставалось несколько часов своей жизни. Он отомстил за смерть родителей, а теперь оставалось еще одно дело.       Волшебник с трудом поднялся на ноги, выдернул свое оружие из груди поверженного врага и медленно двинулся к выходу из комнаты. Он был очень рад тому, что Питер, очевидно, от крайней неожиданности, не смог вымолвить и звука, а значит никто и не знал о том, что убийца намеревался продолжить свое темное дело.       Волшебной палочки у Хвоста не оказалось, поскольку Волдеморт, походу, решил что он недостоин быть ее обладателем. Возможно, Темный Лорд боялся, что ненадежный слуга решит в один миг обернуть ее против него или же просто не хотел давать Питеру возможности сбежать, а потому не стал обеспечивать своим инструментом.       Спальня Люциуса и Нарциссы Малфой разительно отличалась от каморки Хвоста, напоминающей скорее небольшой чулан под лестницей. Это была огромная, богато украшенная комната с многочисленными родовыми гобеленами, шкафами, комодами и монументальной кроватью, где смотрели сны хозяева особняка.       Гарри, стараясь шуметь как можно меньше, пошарил глазами и обнаружил стоящую на специальной подставке трость, из кончика которой торчала рукоятка волшебной палочки главы семейства. Гриффиндорец не медля подошел к ней, вытащил трофейное оружие и задумчиво посмотрел на него.       Волшебный инструмент, имеющий искусно созданный набалдашник в виде змеи, словно нехотя лежал в руке, будто бы не желая слушаться врага своего хозяина, но это сейчас не особо волновало Гарри. Даже без дополнительной ручки палочка была весьма длинной, а судя по ее внешнему виду, еще и довольно древней, хоть и хранимой с трепетом и заботой.       Преодолевая сопротивление магического предмета, Гарри выпустил несколько веревок, плотно связавших спящих людей и примотавших их к кровати, чтобы не дать им сбежать а одна из них превратилась в подобие кляпа, во избежание криков и тревоги.       — Доброе утро, Люциус, — холодно поздоровался Гарри со вздрогнувшим от неожиданности мужчиной. — Ну и как оно, быть в плену своего врага у себя же дома?       — Х-м-м…ф… м…ч…ка… — пытался выдавить из себя Люциус.       — О, да, — ходил вокруг Гарри, наблюдая ужас в глазах замершей Нарциссы. — Я пришел убивать. Но только лишь вашего мужа, миссис Малфой. Вы не сделали мне ничего плохого, однако Люциус неделю пытал меня из-за того, что своим же примером вырастил такого ублюдка как Драко…       — Н…й… е…к-х…о…       — Что-что? — хмыкнул Гарри с горящими от ненависти глазами. — Да, если у меня получится, младшенький тоже заплатит за свои слова, хотя не его вина, что отец оказался такой мразью. Вы на своей чистоте крови просто помешались, хотя даже ваш любимый псих, именуемый Волдемортом, является полукровкой.       Такие слова заставили Малфоя перестать дергаться и замереть с неверящим взглядом.       — Да-да, — хмыкнул Гарри, продолжая расхаживать по комнате. — Если бы вы не были такими тупыми, то узнали бы, что отец Тома Реддла был магглом, бросившим влюбившуюся в него до безумия волшебницу, а она после этого покончила жизнь самоубийством. Забавно, но теперь я ее прекрасно понимаю…       Взгляд молодого мага повлажнел и он отвернулся, не желая показывать эмоции своим врагам. Предательство Гермионы, самой любимой девушки на земле, было еще слишком свежо и резало сознание, а потому он как никогда проникся мыслями матери Волдеморта.       — Возможно я умру уже сегодня вечером, — спиной говорил Гарри, поудобнее перехватывая в руке оружие врага, — но твой сынок, Люциус, должен получить урок, как и ты сам. Не стоило пытаться лишить души моего крестного на том суде. И сейчас ты заплатишь за свое желание отнять у меня Сириуса. Акцио, — хотел было приманить саблю Гарри, но в последний момент передумал и произнес: — сердце Люциуса Малфоя!       Под звуки дичайшего крика, прорывавшегося сквозь кляпы мужчины и женщины, главный кровяной насос Малфоя, отрываясь от сосудов и проламывая грудную клетку, вылетел из организма привязанного к кровати Люциуса и упал у самых ног убийцы. Глава рода Малфой еще был жив несколько секунд, пожираемый болью и страшной картиной торчащих из него ребер, а лежащая рядом Нарцисса моментально потеряла сознание от жестокой смерти своего мужа, издающего последний вздох.       В этот же момент Гарри почувствовал странный факт того, что сопротивляющееся до этого оружие словно стало его собственностью и связалось с личной магией, отдаваясь под власть нового хозяина и готовясь верно служить ему.       — Забавно, — почти безэмоционально хмыкнул Гарри, не обращая внимания на поверженного врага. — Значит палочки, отобранные насильно, меняют лояльность? Ну что ж… Ты забрал и сломал мою, так что все честно.       Гарри легким движением кончика своей новой палочки развязал бесчувственную Нарциссу и направился к выходу, даже не думая хоть как-то причинять ей вред. Да, она будет желать мести, как и ее сын, но жить Гарри Поттеру оставалось не более суток, так что пришла пора искать своего будущего убийцу.       — Волдеморт! — прокричал он в коридоре. — Я готов! Я выполню твое задание! Я жду в главном зале, хотя может мне самому пустить себе «Редукто» в голову?       — Не надо, — раздался со стороны подземной тюрьмы знакомый голос с сильным болгарским акцентом. — Не делай этого, Поттер.       — Крам? — изумился волшебник, узнав великого ловца, поднимающегося по лестнице и держащего на изготовке волшебную палочку. — Что ты здесь делаешь?       — Меня прислала Герм-ивона, — все еще с трудом произносил ее имя мужчина, хотя в основном говорил слова весьма правильно. — Ревелио!       — Да я это, — отмахнулся от снимающих маскировку чар Гарри. — Говоришь, Гермиона послала тебя? Как она узнала где я?       — Точно не знаю, — пожал плечами болгарин. — Но в ее письме что-то было про какого-то Драко Малфоя, что намекнул ей об этом месте. Почему ты не в темнице?       — Меня не сказать, что прямо держали здесь, — мрачно хмыкнул Гарри. — Ты сказал Драко Малфой помог?       — Наверное, — неопределенно ответил он.       — Печально, — вновь рухнуло только начавшее подниматься сердце. — Значит она и вправду с ним общалась? Все это время она…       — Я не знаю всех подробностей, — говорил Виктор. — Лучше идем отсюда, пока все спят. Главного сегодня нет, а я смог незаметно пробраться сквозь охрану и погрузить их в чары, но скоро они проснутся и поднимут тревогу.       — Спасибо тебе, — кивнул Гарри. — Но я не хочу.       — Брось, Поттер, — озадаченно посмотрел на него Крам. — Герм-ивона ждет нашего возвращения.       — А я не хочу ее видеть, — рявкнул парень. — Пошла она в задницу! Я лучше тут сдохну, чем стану вновь общаться с ней!       — Не горячись, — достал он из кармана серебристую сову. — Я нашел это в тюрьме и она сказала, чтобы в случае чего ты вспомнил, ради кого она живет на этом свете.       — Уж точно не ради меня, — выхватил Гарри украшение и зажал в ладони. — Ладно, пойдем, самоубиться я теперь всегда успею, а может еще захвачу кое-кого с собой.       — Тогда дай руку, — сказал Крам и их затянуло в воронку трансгрессии, унося как можно дальше из этого страшного места.