Гриффиндорский гамбит

      Декабрь выдался на удивление холодным и ветреным. Порывы ледяного воздуха проникали сквозь щели и неплотные рамы окон, выстужая помещения почти до инея и лишь огонь в многочисленных каминах, а также согревающие чары, не давали древнему замку промерзнуть насквозь до самой весны. Почти никто не любил подобную погоду и потому старая волшебная деревушка, несмотря на выходной день, была пустынной и казалась даже заброшенной, лишь одинокий черноволосый парень медленно брел по ее улицам, направляясь в сторону Хогвартса.       Он шел, не обращая внимания на голос девушки, выкрикивающей его имя и умоляющей остановиться, но от этого на душе становилось только больней, а сердце словно протыкали отравленные пики. Гарри был крайне рад, когда услышал, что Виктор придержал Гермиону и что-то сказал, от чего девушка оставила свои попытки обратить на себя внимание, лишь продолжая смотреть ему в след.       Столь привычная и уже почти родная дорога до школы казалась чужой и пугающей, знакомые стены отталкивали, встречавшиеся в коридорах студенты не вызывали ничего, кроме жалости и презрения, а сами они с крайнем удивлением смотрели на пропавшего Поттера, вернувшегося словно с многомесячной войны, где он сражался без возможности не то чтобы переодеться, но даже банально отмыться от грязи и крови.       Не смотря особо по сторонам, Гарри направился прямиком в Большой зал, где, по его прикидкам, как раз должен был заканчиваться завтрак. Он прекрасно знал, что слизеринцы любили засиживаться до самого конца, особенно по воскресеньям, а потому надеялся встретить там одного человека и ожидание оправдало сполна, ибо светлая шевелюра давнего врага, как обычно, восседала в середине стола, окруженная вечной свитой. К его счастью, стол преподавателей уже опустел, а значит никто не мог помешать совершить задуманное.       С появлением Гарри, оставшиеся школьники мгновенно утихомирили гомон и уставились на устрашающе выглядящего парня в изорванных одеждах, медленно направившегося к столу зеленого факультета, все еще не обращающего на него никакого внимания. И лишь за несколько ярдов до намеченной ему цели, Малфой поднял взгляд, увидел Гарри и от страха чуть не рухнул со своего места назад. Он надеялся, что больше никогда не увидит этого шрамоголового придурка, что отец навсегда запрет его в камере, а потом отдаст Повелителю, но сейчас Гарри Поттер внушал ужас одним своим видом, хотя в глазах была абсолютная пустота и ноль эмоций.       — По… По… Потт… Поттер! — заикался блондин. — Не делай этого! Не надо!       — Чего не надо? — тихо спросил Гарри.       — Я не хотел…       — Я тоже, — достал Гарри палочку и Малфой, зажмурившись, приготовился к боли и даже возможной смерти, но вместо этого услышал лишь негромкий щелчок, заставивший его открыть глаза.       К своему ужасу, Драко обнаружил лишь протянутую ему отломанную серебристую рукоятку длинной волшебной палочки, которую Гарри держал в другой руке так, чтобы Драко мог ее внимательно рассмотреть и убедиться, что зрение его не обманывает. Осознание истинной сути картины вселило в сердце Малфоя невыносимую тоску, страх, отчаяние и печаль, смешавшиеся бурными потоками в один ледяной шип, прокалывающий насквозь душу.       — Ну? — произнес Гарри. — Ты этого хотел? Забирай, мне не нужно это дерьмо.       — Я… — автоматически протянул ладонь слизеринец и взял набалдашник палочки. — Но…       — Напиши матери, она все расскажет, — все так же тихо и отрешенно говорил Гарри. — Ты тоже должен понимать, что за каждым действием могут скрываться неприятные последствия. Надеюсь, тебе понравились фотографии.       Оставив совершенно растерянного и опустошенного врага, Гарри направился к выходу из Большого зала. Возможно, ему и стоило поесть и набраться сил, однако душевные муки не позволяли даже думать о том, чтобы запихать в себя еды. Да и физическое состояние скорее привело бы к тошноте, чем наполнению энергией. Сейчас ему хотелось только добраться до чего-нибудь горизонтального и завалиться спать на несколько суток.       — Гарри! — позвали его издалека и внутри проявился первый, за последние несколько дней, лучик света. — Гарри! Живой!       Подбежавший к нему Сириус, не обращая внимания протестующие возгласы, с силой обхватил руками и разрыдался от счастья. Все это время он практически не спал, посвящая максимум свободного времени поискам крестника, но чем дальше шло расследование, тем сильнее он отчаивался и уже боялся никогда не увидеть его на этом свете, однако теперь вновь можно было быть рядом и ощущать присутствие практически родного сына.       — Спокойней, Бродяга, — с трудом улыбнулся Гарри. — Опять придушишь, едва я вылез из лап смерти…       — Что произошло? — эмоционально спрашивал тот. — Где ты был все это время? Что с твоим телом? Гарри…       — Пойдем сразу к директору, — вздохнул Гарри. — Не хочу повторяться тысячу раз, ибо одну и ту же историю будет трудно рассказать.       — Сначала к мадам Помфри! — покачал головой Блэк. — Хотя может там всех и собрать?       — Мне похуй, если честно, — хмыкнул Гарри. — Хоть у Снейпа в подземельях, лишь бы отстреляться и пойти отдохнуть.       — Идем, — повел его за собой крестный. — Сейчас все будет.       Пока Сириус собирал присутствующих в замке членов Ордена, школьная целительница, охая и ахая, обрабатывала раны молодого волшебника, жалуясь на то, что такими темпами на нем и живого места не останется. Благодаря ее стараниям, Летейскому эликсиру доктора Летто и экстракту бадьяна, тонкая сетка шрамов заметно побледнела и стала практически незаметной, но тем не менее, сильнее излечить было нельзя и потому она останется с ним до конца жизни.       — Спасибо вам, мадам Помфри, — поблагодарил Гарри. — В остальном я в порядке.       — Позвольте мне это решать! — накладывала очередную пачку диагностических чар женщина. — Хотя, в целом вы правы. Физическое истощение, плохая пища, усталость, но ничего такого, что бы не лечилось простым отдыхом и обильным питанием. Предпочитаете полежать у меня или отправитесь к себе?       — Вы даете мне выбор? — слабо улыбнулся он.       — Я же не тюремщик! — воскликнула целительница. — Если не требуется мое вмешательство или наблюдение, то к вечеру можете свободны!       — Спасибо вам, — скривился Гарри. — Пожалуй, я все же буду спать у себя.       Не прошло и получаса, как в палату ввалились Сириус, Дамблдор, Макгонагалл и Снейп. Не столь густо, как Гарри рассчитывал изначально, но тем не менее, все ключевые фигуры были на месте, а значит этого было бы достаточно. Единственное, что смущал смутно знакомый старик с голубыми глазами, а потому парень первым делом осведомился о его личности.       — Это Аберфорт, мой брат, — ответил директор, не глядя в глаза Гарри. — Он владелец Кабаньей головы, а потому вы встречались раньше.       — Понятно, — кивнул Гарри. — Больше никого не будет?       — Собрали всех в радиусе доступности, — ответил Сириус.       — Тогда я, пожалуй, начну, — потер переносицу Гарри. — Все началось пару недель назад, когда я вышел из трактира мистера Дамблдора и встретил на улице Драко Малфоя…

***

      Гермиона сидела в своем тайном убежище и тупо пялилась в стену, не зная как реагировать на произошедшее. Дикая радость и облегчение, посетившие ее сознание в тот момент, когда она увидела Гарри, моментально сменились еще большим беспокойством и паникой от его поведения. Парень смотрел на нее чуть ли не со злостью и презрением, в глазах читалось разочарование, а на лице грусть и печаль. Он даже не улыбнулся в момент встречи, не подал знак что все хорошо, а продолжал впиваться изумрудными шипами, напоминающими в этот момент парочку убивающих проклятий. Только два человека раньше удостаивались такого взгляда: Снейп и Малфой, а вот теперь и она познала на себе, что значит быть ненавидимой Гарри Поттером.       — Что там случилось? — проговорила она в воздух. — Что…       — Не знаю, Герм-ивона, — ответил не менее мрачный Крам, сидящий на мягком ситцевом кресле. — Я два дня пытался взломать защиту этого особняка, но ее устанавливал настоящий мастер своего дела. Такой завязки на волеизлияние хозяина я еще не встречал, хотя особо и некогда было практиковаться…       — Но как ты проник туда? — интересовалась Гермиона. — Как ты смог вытащить Гарри?       — А это и не я, — пожал плечами Крам. — Просто в один момент защита спала, словно ее и не было. У меня есть парочка идей на этот счет, но пока не буду делать голословных утверждений.       — И что было дальше?       — Да ничего военного, — хмыкнул он. — Их охрана настолько надеялась на защиту, что совершенно не ожидала нападения и потому я смог незаметно оглушить их и проникнуть внутрь.       — Это хорошо, — нервно выдохнула Гермиона. — Значит ты даже в бой то не вступал?       — Нет, — помотал головой Крам. — Я сразу же направился в подвал, где должна быть темница, но дверь оказалась открытой, а камеры — пустыми. Нашел только лишь тот медальон, что ты описывала. Потом услышал что кто-то наверху зовет этого вашего Волдеморта…       — Пожиратели?       — Опять же нет, — усмехнулся Виктор. — Поттер тупо стоял посреди вестибюля и угрожал, что если тот не явится, то он убьет себя на месте.       — Гарри хотел совершить самоубийство? — в ужасе прижала руки ко рту Гермиона.       — Уж не знаю чего он хотел, но говорил именно так.       Слова друга жгли на сердце каленым железом, заставляя еще сильнее задуматься над тем, что же произошло за эти две недели. Почему Гарри так смотрел на нее? Почему хотел встретиться с Волдемортом и даже угрожал убить себя, если тот не явится? Каким образом медальон оказался в этой тюрьме и как вообще Малфои смогли выкрасть Гарри из Хогсмида?       — Что произошло потом?       — Эм… — вздохнул Крам. — В общем, я с трудом уговорил его вернуться сюда, словно он не хотел этого. У меня вообще сложилось ощущение, что он и пленником то не был, а оставался там добровольно.       — Добровольно? — изумилась Гермиона, вспоминая колдографии. — После всего, что они сделали с ним?       — Вроде как да, — кивнул он. — И еще он не желал тебя видеть. Говорил, что лучше умрет там, чем будет с тобой общаться.       — Но… — не понимала Гермиона. — Почему? И как ты убедил его вернуться?       — Не знаю, — пожал плечами Крам. — Но когда показал сову, то в глазах что-то переменилось и он согласился. Дальше ты уже сама все видела.       — Спасибо тебе, Виктор, — тихо произнесла девушка. — Спасибо тебе за все, что ты сделал…       — Если нужно — обращайся, — все также мрачно ответил Крам. — Вы с Гарри хорошие люди я буду рад помочь в борьбе с этим вашим Волдемортом.       — Ты пока вернешься в Болгарию?       — Да, — кивнул он. — Меня ждут там с новостями, чтобы знать как обороняться от этого урода. Я должен помочь защитить свою страну.       — Еще раз спасибо, — обняла его Гермиона. — Я даже не знаю как тебя отблагодарить.       — Я бы попросил поцелуй, — усмехнулся Крам, — но теперь твое сердце явно принадлежит другому. Удачи тебе, Герм-ивона.       — И тебе… Виктор…

***

      Гарри валялся на своей кровати в башне Гриффиндора и тупо пялился в потолок, не зная как жить дальше. Все его убеждения рассыпались прахом от произошедшего в поместье Малфоев, а душа рвалась на части между совершенно разными желаниями, начиная от банального мордобоя с первым, кто войдет в эту комнату, заканчивая полетом вниз с башни Астрономии, чтобы уже не мучаться и закончить весь этот цирк. Сириус пытался вытащить его на разговор, но этого крайне не хотелось, хоть Гарри и пообещал, что как только немного отойдет, то сам явится к нему в кабинет.       Вообще, много кто хотел иметь с ним диалог, особенно одна кареглазая зазнайка, но Гарри не дал и шанса никому, либо отвечая в весьма грубой форме, либо скрываясь в спальне и накладывая на дверь запечатывающие заклинания. Ему не хотелось в который раз возвращаться в свои воспоминания и дергать ту душевную боль, что рвалась наружу при каждой мысли о прошлом, а особенно о открывшейся перед ним страшной правде, от которой хотелось выть и лезть на стену.       Рука крутила тонкую длинную волшебную палочку и привыкала к новому инструменту. Теперь это была его палочка, по полному праву, а значит он мог распоряжаться ею так, как захочет. Возможно, зря он сорвался и на глазах у всех отдал набалдашник Малфою, ведь он сразу понял, как такое могло случиться, однако Драко заслужил такой удар, ведь его предупреждали, ему говорили, его убеждали.       Зато теперь этот напыщенный индюк ходил с поникшей головой, красными от слез глазами и скорбным выражением лица. А стоило ему встретиться взглядом с Гарри, как там появлялась дикая ярость, напополам с обреченностью и безнадегой, что служили целебным бальзамом для сердца гриффиндорца.       — Гарри? — раздался со входа знакомый голос, казавшийся бесконечно далеким. — Ты здесь?       — Здесь, — опустил палочку парень. — Заходи, Рон.       Прошло уже четыре дня с момента возвращения из плена и все это время Гарри выходил из спальни лишь на прием пищи, употребление восстанавливающих эликсиров в больничном крыле, а также душ и туалет. Тонкие шрамики практически растворились на бледной коже волшебника, однако все еще были заметны при внимательном взгляде, а лицо вновь приобрело практически здоровый вид. Но душевное состояние все еще оставалось крайне паскудным и отвратительным.       Ночные кошмары о произошедшем не позволяли спать больше, чем по несколько часов, моральное состояние парня вызывало постоянную боль в груди, а нервное напряжение готово было разорвать на части душу. Он вскакивал ночами с застывшим в горле криком и липким ледяным потом, стекающим по спине, стараясь смыть несуществующую кровь со своего тела и по полчаса пытался успокоиться и вновь уснуть, но получалось далеко не всегда. В добавок к этому, мерзкое ощущение грязных рук заклятого врага не покидало Гарри, а к длинной волшебной палочке, порой, просто не хотелось прикасаться, ввиду обстоятельств ее получения.       Радовало лишь то, что обычно суровая и не дающая спуску своим студентам профессор Макгонагалл, услышав даже весьма смягченную версию истории, разрешила ему до Рождества ходить на занятия по желанию, а Дамблдор, хоть вел себя с ним все еще весьма холодно, но пообещал, что даст ему время оклематься. Хотя, расскажи он Ордену полную версию, то сидеть ему уже в Азкабане, но…       — Ты решил совсем запереться здесь? — сел на противоположную кровать Рон. — Скоро пятые сутки пойдут…       — Да и плевать, — выдохнул Поттер. — Мне сейчас как-то не до этого.       — Но ты же совсем один… Не говоришь ни с кем… Еще и наорал на Гермиону…       Гарри поморщился от всплывшей в сознании картины, как позавчера, когда он таки решился спуститься и посидеть в гостиной, к нему тут же направилась Гермиона и попыталась вновь завести разговор. Несколько минут он, сдерживая эмоции пользуясь навыками с уроков Снейпа, отказывался от диалога, весьма прямо говоря, что ему это не интересно, однако девушка была столь настойчива, что он сорвался и прилюдно послал ее настолько далеко и грубо, что она в слезах бросилась к портрету Полной дамы, а софакультетники шокировано уставились на него, совершенно не ожидая от него подобного по отношению к Грейнджер.       Не забыл Гарри и высказать про обещание в поезде, о возможных отношениях с другими, забив на ее объяснения, что это не так. Ну зато хоть прекратила донимать.       — Она прекрасно понимает почему я так сделал, — принял более вертикальное положение Гарри. — Иначе так бы и продолжала свои попытки, а не пряталась ото всех непонятно где.       — И что? — хмыкнул Рон. — Вы теперь никогда не будете разговаривать?       — Нет.       — Почему? — допытывался Рон. — Ладно, можешь не рассказывать всю историю, но хотя бы объясни мне…       — Это личное, — прервал его Гарри. — Я не буду ничего тебе объяснять.       — Тогда поговори с ней! — начинал раздражаться Рон. — Ты же вроде как ее парень или где?       — Скорее или где… — ответил Гарри. — Ты, вроде как, хотел встречаться с ней? Вперед и с песней, я больше не собираюсь…       — ТАК! — вскочил на ноги Рон. — Ты че тут хуйней страдаешь, а? Тебе еще раз морду набить или что?       — Можешь попробовать.       — Скажи, ты совсем долбоеб или как? — расхаживал по комнате Рон. — Гермиона все эти недели места себе не находила, искала тебя всеми способами, плакала почти все время, а ты…       — Какой кошмар, — меланхолично говорил Гарри. — Плакала она. А знаешь почему она плакала? Да потому-что по ее вине я оказался там! Она спелась с Малфоем и…       — Спелась с Малфоем? — аж замер на месте Рон. — Ау! Тебя там часом головой об стену не били, что ты вернулся таким придурком?       — А что, хочешь привести контраргумент? Ты не знаешь того, чего знаю я, Рон.       — А ты, видимо, решил что вся информация доступна? — шипел Рон почти на Парселтанге. — Не смущает, что твоя девушка, когда узнала кто тебя похитил, чуть не утопила Малфоя в ледяном озере, пытаясь расколоть его! Она рисковала сесть в Азкабан за убийство, лишь бы найти тебя! Это ты знал, олень ты комнатный?!       Эта информация заставила сжаться груди в неприятный комок. Хоть Крам и обмолвился ему, что информацию о его местонахождении дала Гермиона со слов Малфоя, но тот не указал, каким способом слизеринец был допрошен на этот счет. Мысли изначально рисовали далеко не самую приятную картину, как она развлекается в компании хорька, а Малфой между делом обмолвился о том, что держит интересного пленника у себя, но такое…       — Что? — вырвал его из мыслей Рон. — Все немного не так, как ты себе представлял, да?!       — Ты то откуда это знаешь?       — Потому-что я лично наблюдал за этим! — с вызовом ответил Рон. — Она нашла какие-то фотки, а затем выскочила на улицу и понеслась к озеру, где в это время гулял этот змееныш. Только чудом никто больше не успел заметить, как Гермиона связала его и топила в воде, пока он не рассказал ей все, что знает! Она почти минуту держала Малфоя без воздуха и чуть не убила! А затем еще заехала с ноги и чуть не оторвала ему яйца взрывным заклинанием!       — Ну и дура бы была, если бы утопила своего любовничка… — хмыкнул Гарри, прекрасно зная о каких фотографиях говорит друг.       — Любов… — задохнулся воздухом на полуслове Рон. — Ты себя послушай! Это же Гермиона! Она никогда в жизни бы не стала общаться с хорьком!       — Раньше — да, но она изменилась, — мрачно констатировал Гарри. — Будто ты сам этого не заметил, что с лета с ней что-то не так.       — Заметил, — кивнул Рон, — и даже больше чем ты. Но единственная, с кем она в принципе общалась со Слизерина, так это Дафна Гринграсс и именно она натолкнула ее на мысль о вине Малфоя! Это половина школы видела, как они о чем-то поговорили, а затем произошел инцидент на озере! Хорошо хоть последнюю часть видел только я и эта блондинка!       — И что?       — Да, блять, ничего! — вновь вспыхнул Рон. — Все нормально! Ничего такого!       Пользуясь небольшой паузой, необходимой для того, чтобы его друг восстановил дыхание, Гарри обдумывал его слова. Уж явно не такого поведения он ожидал от Грейнджер по отношению к ненавистному слизеринцу, однако все же было еще нечто, но что никак нельзя было не обращать внимания и именно об этом он таки решился поведать Рону.       — Знаешь за что я набил морду Малфою после матча месяц назад?       — Удиви же меня.       — Он рассказал о том, как спал с Гермионой в тайне от меня.       — И ты ему поверил? — ошарашено спросил Рон.       — Тогда нет, — вздохнул Гарри, — но потом произошли некие события и я стал убеждаться в этом все больше.       — Идиот! — практически кричал на него Рон. — Долбоеб рогатый! Сука, Гермиона чуть ли не единственная, кто искренне страдал и переживал за тебя эти недели! Подумай своей тупой башкой, стала бы она так убиваться, если бы спелась с хорьком? Лаванда каждый день рассказывает, что она либо спит, либо плачет, а иногда и плачет во сне из-за твоего нежелания говорить с ней! События с ним, блять, произошли… А с ней ты их обсудить не хочешь?       — Не хочу, — тихо ответил Гарри. — Как она молчала — так и я буду молчать, мне плевать.       — Почему? — не понимал Рон.       — А что если мои подозрения окажутся истиной? Что если она…       И тут до Рон наконец дошел истинный смысл стенаний его друга. Несмотря на все свои слова, на все метания, оскорбления Гермионы и открыто заявляемые слова о измене, он все еще не мог поверить в это и продолжал искренне любить ту лохматую заучку, что зашла однажды к ним в купе на первом курсе.       Он боялся открытого разговора, боялся подтверждения подозрений, боялся что не сможет этого вынести и потому предпочел закрыться в себе и отгородиться от нее навсегда, лишь бы не услышать горьких слов правды и не сойти от них с ума. Он боролся внутри себя, пытался выбрать правильный выход, но не мог этого сделать, а значит следовало помочь.       — Знаешь что, Гарри, — вновь сел на кровать Рон, — ты должен поговорить с ней. Должен выяснить все, причем чем быстрей, тем лучше.       — А оно мне надо?       — Надо, — твердо ответил друг. — Мой родственник, который помог преодолеть внутренний кризис, рассказывал, что большинство проблем идут от непонимания. Что нужно разговаривать друг с другом, а не сидеть надувшись и мучаться от надуманных причин. Именно поэтому я вел себя как придурок на четвертом курсе и на Гриммо этим летом.       — А если они не надуманные? — спросил Гарри. — Что если я прав?       — И что, станет сильно хуже? — посмотрел на него Рон. — Ты ведь и так уже успел убедить себя в ее неверности.       — Станет…       — Поверь, я вижу ее со стороны, Лаванда видит в спальне, Джинни понимает ее как подруга, — убеждал его Рон. — Она не ведет себя как человек, которому плевать на тебя. Она искренне страдает от твоего поведения, и каких-то своих ошибок, боится, что ты навсегда отвернешься от нее… Именно она первой сообщила о твоем исчезновении, позволив Ордену определить использование портала и копать в нужном направлении.       — А толку-то? — фыркнул Гарри. — Один хрен нашел меня Крам.       — По ее же наводке! Мерлин, как же трудно до тебя доходит! — вновь срывался на крик Рон. — Он два дня пытался ломать защиту, а Орденцев не звали потому-что они могли привлечь много внимания и тебя бы убили! Она все сделала для твоей максимальной безопасности, а ты в ответ чуть ли не открыто называешь ее шлюхой?       — Не убили бы…       — Ну перевезли бы, какая разница! — убеждал его Рон. — Пойми ты наконец, Гермиона последняя, кто желал бы тебе зла!       — Как-то не особо в это верится!       — Вспомни урок защиты три недели назад! — нашел в памяти зацепку Рон. — Какой Патронус был у Гермионы? Это была лань! Если что, женская форма оленя, если ты не знал.       — И?       — Что и? — уставился на него Рон. — Не тупи, Патронус не может принимать схожую форму, если нет искренних чувств и только светлых желаний по отношению к партнеру! Не об этом ли тебе Сириус говорил на уроке?       — Тогда объясни мне почему она…       — В душе не ебу! — не дал сказать и фразы Рон. — Если хочешь ответов, то сейчас же поднимаешь свою задницу и идешь разговаривать с Гермионой! Пиздец, вот уж не думал всего полгода назад, что буду спасать ваши ебучие отношения, а не радоваться тому, что вы в ссоре!       — Я…       — ВСТАЛ, БЛЯТЬ! — за шкирку поднял его друг и чуть ли не швырнул в сторону двери. — Если вернешься без разговора с ней, то Сириус найдет способ заставить тебя это сделать!       — Вот только давай без крестного, — мрачно хмыкнул Гарри, обувая ботинки. — Я и так прячусь от него как могу…       — Испугался? — прищурился Рон. — Так, спускайся в гостиную, я сейчас попрошу Лаванду, чтобы она позвала Гермиону. И только попробуй вновь оскорбить ее и сбежать!       Гермиона находилась в своей комнате и тихо стонала от невыносимой тоски. Сил плакать уже банально не было, да и слезные железы, похоже, устали выдавать такое количество влаги. Она надеялась, что найдя Гарри сможет объясниться с ним, надеялась рассказать все как есть, мечтала о том, что он сможет ее понять и не свалит в далекие дали, но любимый человек отторгнул ее от себя и не желал даже начинать общение, сколько бы раз она не делала попытки. А несколько дней назад он вывалил на ее голову такое количество помоев, что она теперь просто не знала как поступить, ведь такими словами он не обращался ни с кем, даже с Малфоем.       — Правильно, чего я ждала? — горько произносила она вслух. — Какая же я конченая идиотка! Довела его до такого состояния своими секретами, хуже Дамблдора! Да гребаная Амбридж и то не так сильно била по внутреннему миру Гарри, ведь тогда у него было…       — Гермиона! — прервал ее мысли голос Лаванды.       — Что? — без особого энтузиазма спросила Гермиона.       — Спустись вниз, пожалуйста.       — Зачем?       — Там… — чуть замялась девушка, прекрасно зная как сокурсница реагирует на каждое слово об одном зеленоглазом маге. — Там… В общем там тебя ждет Поттер… Хочет поговорить…       Гермиона резко села на кровати, а сердце забилось с ужасающей частотой от нахлынувшего волнения. Она уже и не надеялась на то, что это хоть когда-нибудь произойдет. Почти неделю Гарри игнорировал ее и весь мир, не хотел вымолвить и слова, а тут, по какой-то причине, решился на разговор? Тысячи вопросов, на которые не было ответов, крутились в ее голове, однако некогда было разгадывать загадки и нужно было хвататься за единственную возможность исправить ситуацию, а потому она быстро вскочила, оделась в чистую одежду и выскочила на лестницу.       Внизу действительно оказался хмурый и немного помятый гриффиндорец, стоявший оперевшись спиной на стену и скрестивший руки на груди, а рядом с ним находился Рон и что-то ему активно рассказывал. Неужели это он смог убедить парня таки позвать ее на разговор? Если это так, то она будет готова решительно на все, в пределах разумного, чего бы Рон не попросил. Хоть делать за него домашку до конца года, хоть приносить ему завтрак в комнату, хоть патрулировать каждую ночь, хоть расцеловать во все приличные места.       — Привет, — буркнул Гарри, когда она подошла ближе.       — Прошу только, не делай глупостей, — хлопнул его по плечу Рон и отошел в сторонку.       — Привет, — не смотрела ему в глаза Гермиона.       — Идем, — махнул он рукой.       — Куда? — не поняла девушка.       — Подальше от любопытных глаз, — двинулся Гарри в сторону выхода из гостиной под общим взглядом софакультетников.       Они весьма долго шли куда-то по пустынным коридорам школы в полном молчании. Время от времени Гарри рывками открывал совершенно случайные двери, оценивал помещение, после чего хмыкал и с хлопком закрывал их обратно, продолжая свой путь и не объясняя ничего. Минут через пять таких действий Гермиона, следующая по пятам, все же подняла на него глаза и спросила:       — Что ты ищешь?       — Целую мебель, — бросил он, даже не обернувшись. — Разговор, очевидно, предстоит долгий, а потому хотелось бы присесть.       — У… — набрала она воздуха в грудь. — У… У меня есть такое место.       — Новые тайны? — фыркнул Гарри. — И где же?       — Тут не далеко… — понуро кивнула девушка. — На восьмом этаже.       Несмотря на довольно близкое расположение к гриффиндорским спальням, Гарри крайне редко заходил на восьмой этаж ибо делать здесь было откровенно нечего. Эти помещения практически не использовались и лишь личные покои профессора Флитвика нарушали пустоту и заброшенность этажа. Гермиона уверенно вела в строго определенном направлении, после чего остановилась и стала расхаживать туда-сюда вдоль одной из стен.       — И что ты делаешь?       — Погоди секунду, сейчас все будет.       Скептическим взглядом наблюдая за девушкой, Гарри стал замечать, как прямо в стене начинает появляться деревянная дверь с бронзовой ручкой. Он мог бы поклясться, что на Карте Мародеров этого места не существовало в природе, поскольку за этой стеной начиналась улица, а никак не дополнительное помещение, куда довольно смело и уверенно вошла Гермиона.       Проследовав за ней, Гарри с удивлением обнаружил довольно уютное помещение с большим камином, парой кресел, а также небольшим столиком между ними. Теплые цвета вокруг настраивали на расслабленность, треск огня наполнял уютом, а кресла так и манили развалиться в них и не вылезать. Если бы он сам хотел найти помещение для переговоров лучше, то никогда бы не смог это сделать.       — Что это? — обвел он рукой вокруг себя.       — Так называемая Выручай-комната, — пояснила Гермиона. — Особое место, которое может принять тот вид, что тебе нужен в этот момент.       — Не знал, что в замке такое есть…       — Мало кто знает, — пожала плечами она. — Хотя эльфы в курсе о ней и некоторые люди, совершенно случайно попавшие сюда по нужде.       — Откуда ты про нее узнала? — стало интересно Гарри.       — Ну… Вообще от тебя…       — От меня?       — Позже объясню, — села она в одно из кресел. — Ну рассказывай, почему ты чураешься меня как огня? Хотя я и сама примерно представляю причины, но хочу услышать их от тебя, чтобы не гадать.       Гарри, помедлив несколько секунд, все же прошел вглубь комнаты и медленно опустился в кресло напротив нее. Оно было невероятно удобным и согревающим, словно сделанное специально под его мерки. Шальная мысль о пуфике для ног не успела пронестись в голове, как обозначенная вещь материализовалась прямо перед глазами под прищуренным взглядом Гермионы.       — Забавное место, — хмыкнул Гарри, располагаясь как можно удобнее. — И что ты хочешь услышать? Как я страдал у Малфоев? Или может, как бесился последний месяц от слов хорька? Или как моя девушка водила меня за нос? Или может сама расскажешь все как есть?       — Расскажу, — пообещала Гермиона, — но мне нужно знать с чего начать. Пожалуйста, Гарри, откройся мне и поведай о своих мыслях. Почему ты решил, что я хочу причинить тебе вред? С чего ты накинулся на меня и обвинил во всех бедах? Объясни свои мысли и быть может я смогу внести в них ясность.       — Ну хорошо, — кивнул он и о чем-то задумался, после чего огляделся и явно разочаровался. — А что, чаю она не сделает?       — Нет, — помотала головой Гермиона. — Про еду и напитки забудь, максимум воду.       — Ну и хрен с ним, — вздохнул Поттер. — Тогда все же начнем с того, что со мной происходило эти две недели и почему я никогда не хочу тебя больше видеть рядом с собой.