Гриффиндорский гамбит

      Большой камин приятно трещал своим пламенем, согревая известную крайне малому количеству людей комнату, имевшую возможность предоставить великолепную защиту для любого, кто бы захотел ей воспользоваться и смог правильно настроить. По сути она содержала в себе столько тайн, что если перевести их в печатный вид, то можно было заполнить ими среднюю библиотеку и еще несколько книг останется на столиках рядом. В прошлом это место было хорошо известно и многие ученики пользовались им для того, чтобы прятать здесь свои вещи или же получать необходимые услуги, однако на данный момент она была позабыта и лишь домовики знали о ее существовании.       Две девушки сидели друг напротив друга и задумчиво смотрели в огонь, не зная с чего начать поиски. Прошло уже несколько часов, а дельных идей не появлялось и это начинало сильно напрягать, а потому они слегка отвлекались и обсуждали произошедшие за несколько недель события, пытаясь выйти на зацепку и выяснить личность тайного похитителя, но пока безуспешно.       — Так… — говорила Гермиона. — Поскольку было решено вернуться к прямой связи имя-образ, то больше зелья мы не лакаем.       — Ага, — подтвердила Дафна. — Это я уже поняла.       — Сколько там? Час уже прошел?       — Да больше уже, — хмыкнула Дафна. — Мы в своем обличии и никуда больше не обернемся, будь уверена.       Чуть усмехнувшись блондинка растянулась на ковре и осматривала руки, от которых успела уже отвыкнуть, да и смешанные воспоминания не добавляли картине ясности, лишь усиливая эффект смешивания тел. Она и сама бы не смогла точно сказать, кем являлась последние полгода и была рада тому, что практически освободилась от постоянного образа кареглазой чародейки, получив назад свое тело, хоть и провела большую часть времени в коконе магического сна.       — Хорошо, — вернулась к диалогу Дафна, — что у нас есть? Конкретно свистнуть Гарри с определенной целью мог только Волдеморт, но уже прошло почти двенадцать часов, а никаких радостных воплей еще нет.       — Угу, — кивнула Гермиона. — Северус бы первым узнал об этом.       — Знаешь, — предполагала Дафна, — у меня такое чувство, что ему это пока и не нужно-то особо, ведь если бы он захотел, то давно бы попросил Снейпа выкрасть Поттера. Значит, это не является сейчас приоритетом.       — Логично, если бы не одно но, — отвечала Гермиона, — Волдеморт может не доверять ему, а значит бояться, что он сольет все Дамблдору.       — В любом случае, явных тому подтверждений нет и Реддл пока отходит на второй план.       — Вариант про кого-то из Ордена тоже отпадает сразу, — нахмурилась Гринграсс, — им это нахер не упало. Я бы поверила, что Блэк увез его в теплые страны развеяться, но сам то он здесь…       — Да и с лета уже так не делал, — кивнула Гермиона. — Так что отметаем.       Перебирая варианты, волшебницы пытались выстроить хотя бы приоритеты и вероятности, кто и зачем мог похитить Гарри. Вариантов было крайне много, начиная с самых идиотских, в виде гоблинов с неожиданно открывшимися пятьюдесятью древними родами, над которыми срочно нужно взять управление и сделать на каждый по наследнику и заканчивая вполне реальными, включая месть Министерства.       — Кстати об этом, — произнесла Гермиона, — Амбридж та еще мстительная сука с большим влиянием. Пусть она и сидит за решеткой, но может как-нибудь смогла организовать такое? Сама знаешь, подкуп никто еще не отменял.       — Кстати да… — задумалась Дафна. — Это звучит даже реальней, чем кто-либо из Пожирателей, поскольку эти долбоебы и пискнуть не посмеют без прямого приказа Волдеморта… А он бы приказал Снейпу, чисто в качестве проверки на вшивость…       — Вот только куда она могла его спрятать? — гадала Гермиона. — Явно захочет разобраться сама, а до тех пор, пока каким-нибудь образом не сбежит из Азкабана, будет держать в тайном и защищенном месте.       — Надо дать намек Северусу, может будут идеи…       Теплый камин приятно согревал тело, а возможность обсудить произошедшее с той, кто прекрасно ее понимала, грело душу им обоим и действовало весьма расслабляюще. Все же Гермиона никогда бы не подумала, что подружиться с девушкой с противоположного факультета, да еще и станет ее союзницей в борьбе с Волдемортом. Хотя они никогда не враждовали и даже иногда сидели вместе на Нумерологии и Рунах, но тем не менее, общались исключительно на учебные темы, а не о том, как спасти мир, делясь самыми тайными воспоминаниями.       — Ну признай, Драко же хорош в постели, — решила Дафна сменить тему и отвлечься. — Погляди в моих воспоминаниях.       — Не с чем сравнивать, уж прости, — фыркнула Гермиона. — Это ты тут…       — О Мерлин, Грейнджер, не будь ханжой! — засмеялась Дафна. — У меня есть в голове и все ваши брачные игры с Поттером. Хотя могла ему и дать наконец, а не ломаться, как малолетка.       — Не могла! — отрезала Гермиона. — И ты знаешь почему!       — Да брось, — отмахнулась Дафна. — Ты же сама хотела накинуться на него после матча со Слизерином, но затупила и не захотела портить момент из-за мордобоя с Драко. Да и ничего такого, чего бы он не понял.       — Ничего такого? — повернулась к ней Гермиона. — Ну может тебе и ничего такого, а вот для меня…       — Тебе сколько лет, Грейнджер? — продолжала ведьма. — Я еще тем летом лишилась девственности и ничего, многие из нашего потока тоже уже не девочки, одна ты чураешься этого, как прокаженная. Но может все же напомнить тебе, как ты накинулась на Поттера на башне в Париже?       — Если так и будешь издеваться, то сотру тебе память и все! — зло бросила Гермиона. — На это Обет не распространялся, так что молчи!       — Вот увидишь, когда он узнает причину, то охренеет от твоей тупости. Боится она признаться… Идиотка ты!       — Да и пусть! Для начала нужно бы найти его!       — Ну так ищем…       — Вот только где? — металась в догадках Гермиона. — Да еще и на душе такое дерьмо, словно я кило плутония сожрала.       — Плутония? — уточнила Гринграсс. — Это что-то маггловское?       — Радиоактивный материал, — поясняла она. — Выдает постоянным фоном невидимое вредное излучение, убивающее организм за считанные часы, если попадет внутрь. Маги о таком даже не подозревают.       — А-а-а-а… — протянула Дафна. — Ну, я поняла аналогию…       Судя по висящим на стене часам, за стенами замка, собственно как и в его пределах, давно уже была темная ночь и потому не стоило лишний раз выходить из их убежища. Хоть Гермиона и была старостой, но все же сегодня в патруле должен быть Рон и потому ей не хотелось попадаться на глаза кому-нибудь из учителей, особенно в компании Дафны.       — Ладно, забыли о сексе, — чуть переключилась Дафна, — но ты хоть осознаешь, по каким причинам все случилось именно так и что нам надо изменить?       — Да, — кивнула Гермиона. — Потому что скрываться надо меньше, а доверять и думать больше. Хотя твоих косяков тут тоже хватает.       — Это каких же? — удивилась она.       — Ну а кто охмурил Гарри?       — Вот только не надо мне заливать, — рассмеялась Дафна. — Он в тебя давно уже влюбился, а я лишь направила вас в нужное русло, дав пару намеков.       — А кто гулял с ним под ручку в Лондоне?       — А кому параллельно нужно было планировать ограбление Министерства и потому ты все свалила на меня? — парировала Дафна. — Ну сводила его за шмотками, да дала намек, что ты не прочь быть ближе. Я лишь поступила так, как нужно было поступить тебе, а не тупить все эти годы.       — Если бы не ты…       — Да он влюбился в тебя еще до нападения дементоров! — не дала ей и шанса на противоречия Дафна. — Я же помню о вашей встрече в кафешке в Суррее. Все эти взгляды, долгие объятия… Да что я тебе рассказываю, ты и сама все прекрасно помнишь в своей же голове!       — Ладно, убедила, — вздохнула Гермиона. — Надеюсь ты сама в него не влюбилась, под действием этих же воспоминаний, действий и эмоций?       — Да не в жизнь, хотя мысли путаются, — призналась Дафна. — Мне такой психованный не вкатывает, а вот Драко…       — Больная, — хмыкнула Гермиона. — Как можно было полюбить хорька?       — Ну а что? — изогнула бровь слизеринка. — Богатый, статный, красивый, далеко не тупой да еще и с известной фамилией. Пусть я и не влюблена в него без памяти, как ты в Поттера и, если хочешь, называй это любовью по расчету, я не обижусь, но факты-то на лицо. К тому же ты сама прекрасно знаешь, кем он может вырасти, если избавится от влияния папаши.       — И тебя не смущает тот факт, что он трахался хм-м… Ну как бы «со мной» эти месяцы?       — Нисколько, — пожала плечами Дафна. — Во-первых я это прекрасно помню, а потому получаю удовольствие даже от наших общих воспоминаний, хоть и при помощи другого тела, а во-вторых мы с ним пока не встречаемся, так что это даже не измена. Да и в целом даже не пахнет изменой, ибо он не помнит ничего из наших встреч, ведь я затерла все до малейших деталей. Он ведь тоже у меня не первый, так что плевать, разве что с этой коровой Паркинсон нужно что-то сделать.       — Успехов тебе, — фыркнула Гермиона       — Ладно, вернемся к делам насущным, — сменила тему Гринграсс. — Как будем колоть Амбридж?       — Есть предложение через Амелию вызвать ее на дополнительный допрос, — рассуждала Гермиона. — Думаю, она согласится с нашими выводами и возьмет эту зацепку.       — Хорошо, — кивнула Дафна, — а тогда вернусь к себе и наконец начну отвыкать от постоянного алого цвета вокруг себя в сознании, да поузнаю чего как, может кто в курсе. Как вы в гостиной выносите это и не рябит в глазах?       — Привыкаешь, — пожала плечами Гермиона. — Ваша серость с зеленью тоже, знаешь ли, нифига не верх дизайнерской мысли.       — Тогда пошли уже спать, а с утра приступим.       Новый день моментально выветрил из голов напарниц все немного позитивное настроение, что сложилось ночью на восьмом этаже. Требующие решения проблемы рухнули как каменная плита, припечатывая сознание обоим волшебницам, имеющим за последние месяцы одну память на двоих, хотя каждая из них относилась к ним по-разному.       И если Дафна хоть и переживала за судьбу Поттера и медальона, но не сказать что сильно, то вот Гермиона проснулась в слезах, ибо кошмары мучали ее всю ночь и не давали спокойно спать, в сотый раз напоминая о дурости и беспросветной тупости, хотя по сути являлись банальной неопытностью молодой ведьмы.       Сознание, словно издеваясь над ней, выковыривало все те ужасы, что показывал крестраж на протяжении тех нескольких секунд и если тогда рядом был Гарри, выдернувший ее из пелены проклятия, то теперь его рядом не было и она боялась, что никогда в жизни больше не увидит своего возлюбленного. В это не хотелось верить даже частичкой души, но все же сердце сжималось от боли, а на уроках она вела себя ниже воды и тише травы. Даже Сириус и тот не стал вызывать ее к доске, понимая что ни о каком Патронусе в таком состоянии и речи идти не может.       Написав короткое письмо мадам Боунс, где она предположила возможную связь Амбридж с похищением Поттера, Гермиона стала ждать ответа, проводя время в одиночестве и тишине общей спальни в башне Гриффиндора, пока ее соседки где-то гуляли и развлекались, а она целыми днями плакала, плакала и плакала, коря себя за глупость и идиотизм. Боль растекалась по венам обжигающим ядом, рядом так не хватало столь знакомого и близкого человека, но она потеряла его по своей вине и даже не знала, где его можно искать.       — Гермиона! — раздался голос Лаванды.       — Что? — не отрываясь от подушки ответила она.       — Там Рон… Он просит тебя спуститься.       — Сейчас…       Рон нервно переминался с ноги на ногу недалеко от лестнице, ведущей в спальни девочек и явно долго ждал свою подругу, прежде чем попросить свою девушку позвать ее вниз. Ему было некомфортно от того, что он предпочел разговаривать с ней, а не с Браун, но видя состояние Гермионы на уроках, просто не мог бросить ее в таком состоянии, да и Гарри куда-то запропастился.       — Привет, Рон, — тихо произнесла Гермиона. — Ты меня искал?       — Да, — кивнул он. — Лаванда, ты не могла бы оставить нас на пару минут?       — Ну… — чуть надула губки девушка. — Хорошо.       — Гермиона, с тобой все в порядке? — спросил Рон, когда та отошла чуть подальше.       — Не совсем, — помотала она головой. — Гарри пропал вчера в Хогсмиде… Мы не можем его найти…       — Гарри пропал? — тупо повторил Рон. — Почему мне никто не сказал?       — Не знаю, — пожала плечами Гермиона и медленно опустилась в одно из кресел. — Твои родители, как и все члены Ордена, узнали еще вчера.       — Тише! — шикнул Рон. — Тут же полно народу!       — И кто услышит в этом гомоне? — констатировала она.       — Ну в целом да… Так что с Гарри?       — Если бы я знала… Его видели последний раз вчера в полдень у Кабаньей головы, после чего след теряется, хотя есть остаточная аура от портала.       — Его же ищут?       — Конечно ищут, — кивнула Гермиона. — Все свободные Орденцы заняты поисками.       — Будем надеяться, что это не Вол…деморт, — все еще трудновато произносил это имя Рон, присаживаясь рядом на корточки.       — Скорее всего нет… — выдохнула Гермиона и тут ее прорвало. — О, Рон! Я так боюсь за него! — кинулась она к нему на шею, заливая слезами ошарашенного парня. — Так переживаю! А что если его убьют или покалечат? Что если он уже…       — Не думай об этом, Гермиона, — неловко обнял он ее в ответ, даже не думая о том, как на это отреагирует наблюдающая издалека Лаванда. — С Гарри все будет хорошо, он и не с таких передряг выбирался живым и невредимым…       — Я так хочу верить в это! — рыдала она. — Так хочу вновь увидеть его рядом! Рон! Ты…       — Я прекрасно тебя понимаю, — гладил он по спине подругу. — Хоть у нас сейчас и не самые прекрасные отношения, но вы с Гарри все еще мои лучшие друзья и я переживаю за него не меньше тебя. Я могу чем-то помочь?       — Боюсь нет, — хлюпала носом девушка, отрываясь от него. — Никто не знает даже в какую сторону копать, а потому мы абсолютно бесполезны… Остается лишь ждать…       — Тогда давай я хотя бы возьму на себя несколько ближайших дежурств? — предложил парень. — Мне не сложно, а тебе все же не стоит бродить по ночному замку в таком состоянии.       — Я… Ты уверен?       — Вполне, — кивнул Рон. — Ты мне столько помогала все эти годы, а я принимал это как должное и ничего не давал в ответ, лишь наоборот истерил, если не получалось списывать. Нужно начинать отдавать долги.       — Спасибо… Рон, — утирала слезы Гермиона. — Уверен, что Лаванда не будет против того, что ты выполняешь мою работу?       — Лаванда будет только за, — хихикнул Рон. — Ведь это так романтично бродить полночи по замку и целоваться по углам. Вам ли с Гарри об этом не знать?       — Да ну тебя, — с небольшим смешком ткнула она его в плечо. — Еще раз спасибо, это действительно то, что мне нужно сейчас…       — Обращайся, — улыбнулся Рон. — Ведь для этого нужны друзья, не так ли?

***

      Амелия Боунс сидела в своем кабинете и читала письмо молодой гриффиндорки, переживающей за своего друга как за себя. Текст шел обрывками, сбиваясь с мысли и наполняясь кучей слов-паразитов, но общий смысл был понятен и без вершин эпистолярного жанра. Мисс Грейнджер вполне справедливо предполагала, что мстительная сука, Долорес Амбридж, пользуясь былым влиянием и деньгами, захочет отомстить Поттеру за свое заключение, но это было просто невозможно по весьма объективным причинам, хотя это еще стоило уточнить.       — Робардс! — позвала она в приоткрытую дверь.       — Да, мадам Боунс? — вошел в кабинет однорукий мужчина с сильно поврежденной левой стороной лица. — Я вас слушаю?       — Два вопроса, — с небольшой грустью глянула на его увечья мадам Боунс, все еще считающая себя виноватой в случившемся. — Во-первых: когда тебе изготовят магический протез?       — Обещали в конце месяца, — пожал плечами Робардс. — Кстати, я вас так и не отблагодарил за то что, вы от имени ДМП стопроцентно оплатили заказ.       — Да брось, — махнула она рукой. — Это меньшее, что я могу сделать.       — Да, мадам. Что-то еще?       — Тебе не кажется подозрительным значительное снижения количества крупных преступлений за последнее время? — спросила Амелия. — Такое ощущение, что за последние несколько недель кто-то убрал всю эту шваль с улиц, оставив лишь мелких воришек и прочий сброд.       — Я тоже обратил на это внимание, — помрачнел Гавейн. — С одной стороны нам это на руку, но просто так такое не случается… Мы попытаемся все выяснить и разузнать причины подобных странностей.       — Хорошо, — кивнула глава ДМП. — Ты выполнил мое поручение по поводу Азкабана?       — Да, мадам, — помрачнел Робардс. — Не сказать, конечно, что мне было приятно, но дело сделано.       — Долорес Амбридж в том числе?       — Так точно, — кивнул мракоборец. — Все, в соответствии с указом №451.       — Хорошо, — вздохнула мадам Боунс. — Можешь идти.       Когда дверь закрылась, Амелия откинулась на спинку своего кресла и, с помрачневшим лицом, вытянула из лежащей на столе пачки тонкую белую палочку, нервно пихнула ее в рот, подожгла легким «Инсендио» и выпустила клубы дыма в окружение кабинета. Ей была противна эта привычка и несколько раз женщина бросала ее с помощью разных методов, но когда на ее голову сваливался очередной кризис, то только это помогало чуть расслабиться и прийти в себя. Что ж, кто-то заливается алкоголем, кто-то курит, кто-то принимает наркотики, а кто-то справляется сам, так что…       Приказ №451 был одним из самых сложных ее решений на посту главы ДМП и его никак нельзя было реализовать без прямой подписи действующего министра, а значит изначально нужно было убедить его в необходимости подобных мер. Страна вставала на военные рельсы, переформировывались новые отделы, возвращались старые привычки со времен первого конфликта с Волдемортом и более раннего с Гриндельвальдом, а значит нужно было действовать на опережение и признание Фаджем возрождения Темного Лорда позволило наконец пустить его в ход.       Хотя Корнелиус изначально пришел в ужас и был готов немедленно отказаться от своего кресла, лишь бы не подписывать подобную бумагу, но ей удалось, путем невероятных усилий, чуть ли не заставить его сделать это, дабы меньшей кровью избежать больших потерь, а письмо таинственного анонима о готовящемся побеге из тюрьмы только убеждало ее в правильности принятого решения, заставляя лишь нервно сминать в руке клочок подписанной министром бумаги.

***

      Гермиона лениво ковырялась вилкой в своем завтраке, находясь в Большом зале. Аппетита совершенно не было, однако она понимала, что ей необходимо было поесть хоть что-то, чтобы не свалиться в голодном обмороке посреди дня. В середине трапезы министерская сова доставила ей письмо от мадам Боунс, где она убеждала, что провела проверку и Долорес Амбридж никак не могла участвовать в заговоре, а уж тем более — похитить Гарри и этот факт выбил очередной столп, из поддерживающих ведьму последние несколько дней. Она так надеялась на скорый исход событий, что искренне верила в вину ненавистной жабы.       За столом раздался громкий смех и девушка с ненавистью посмотрела на Малфоя, разглядывающего какие-то снимки и демонстрирующего их своим дружкам, являющихся детишками Пожирателей смерти. Небось, в очередной раз отец прислал ему какую-то мерзость или же голых девиц, отловленных в разных местах страны. Зная повадки слуг Волдеморта, Гермиона не сомневалась, что в старых родовых особняках регулярно происходят оргии с изнасилованиями и за этот факт ей хотелось прямо сейчас убить каждого из них, включая подмигивающего ей Драко, явно желающего исполнить свою угрозу, пока Гарри был в неизвестности.       Новостей от Дафны все так же не поступало, а это значило, что в слизеринской гостиной все либо ничего не знали о пропаже Гарри, хотя каждый ученик замка уже успел заметить, что самый знаменитый студент почти неделю не присутствует на занятиях, либо скрывали это ото всех и тайно перешептывались без свидетелей. Все это давило на сознание Гермионы тяжелым грузом, ведь она считала себя виновной в похищении, ибо не нужно было вытаскивать его из защищенного замка в Хогсмид. Но дела уже не исправить, а потому следовало лишь ждать действий Ордена, а также разведки светловолосой девушки за противоположным столом.       — Гермиона, — раздался сбоку голос младшей Джинни.       — Привет, — едва сдерживала слезы девушка.       — Можно с тобой поговорить?       — Да, — кивнула она. — Конечно.       Джинни приземлилась на соседнее место и несколько секунд просто молчала, ни говоря ни слова и соображая как начать диалог. Ей нужно было очень многое сказать и как-то поддержать подругу, с которой у нее не очень то складывались отношения с самого начала года, но теперь пришла пора забыть старые обиды и вернуть меч в ножны, ибо пропала сама причина враждовать.       — Я хочу извиниться, Гермиона, — тихо произнесла Джинни.       — Извиниться? — так удивилась она, что даже немного забыла о своем ужасном душевном состоянии. — А мы разве ссорились?       — Да, — кивнула Джинни. — Я… Я… Я с момента приезда в школу не хотела с тобой общаться… В общем… Я ревновала тебя…       — Я знаю, — слабо улыбнулась Гермиона. — Это же из-за Гарри, да?       — Угу, — согласилась Джинни. — Рон рассказал?       — Еще на мой день рождения, — ответила Гермиона.       — В общем, я хотела встречаться с ним и считала, что ты заняла мое место, — говорила трудные для себя вещи Джинни. — Я считала, что люблю его и все такое, но…       — Но?       — Но Гарри пропал, а я и в половину не так страдаю, как ты, — вздохнула девушка. — Нет, ты не подумай, я переживаю за него, но вижу твое состояние и понимаю, что никогда не любила его также сильно. Да, была привязана и желала быть рядом, но такого и близко нет… А ведь он даже подходил ко мне пару недель назад и хотел обсудить все это, но я была так зла на тебя, что не желала даже слушать о том, как он тебя любит и почему мы не сможем быть вместе…       — А я все думала, сделал он это или нет, — сквозь проступающие слезы усмехнулась Гермиона.       — В общем, прости меня за мою глупость, — просила Джинни. — Я из-за тупой ревности чуть не потеряла подругу, которая и не думала отворачиваться от меня, а потому сейчас я готова сделать хоть что-то полезное, дабы поддержать тебя. Как мне искупить свою вину?       — Ты ни в чем не виновата, Джинни, — произнесла Гермиона. — И ничего мне не должна… Просто спасибо за то, что высказала свою позицию и я рада, что она именно такая.       — Прости еще раз, Гермиона, — обняла ее подруга. — Если нужно что-нибудь, обращайся.       — Непременно, — дала волю чувствам Гермиона и разрыдалась у нее на плече.       Несмотря на тяжелое внутреннее состояние, моральная поддержка со стороны Рона и Джинни помогала преодолевать трудный период ее жизни. Она каждый день бегала к Сириусу и Снейпу, надеясь узнать хоть какие-нибудь новости, но те лишь отрицательно мотали головами, а, судя по докладам Северуса, реакция Волдеморта на пропажу Гарри была только лишь искренним удивлением, что явно говорило о его непричастности к делу.       Каждый вечер Гермиона, пользуясь мантией-невидимкой Гарри, выбиралась из замка, доходила до границ защитных чар и перемещалась в случайные места, хоть как-то связанные с волшебным миром и пыталась отыскать парня, но все было тщетно. Пустые стены и коридоры древних строений или же наполненный людьми Косой переулок на пару с Дырявым котлом не давали никаких надежд.       Она уже перестала считать количество посещенных локаций, даже, в отчаянии, наведалась к Дурслям, а то всякое бывает, но и там не было ни волоска. Единственное, куда она не могла попасть, так это защищенные дома Пожирателей, но будь Гарри у них, Волдеморт бы раструбил это на весь свет. Ну или хотя бы Северус знал.       День сменялся днем, прошло уже почти полторы недели, а никаких добрых вестей не поступало. Несколько суток назад она послала письмо своему дальнему восточному другу, в надежде выяснить, существуют ли в их практике какие-либо способы поиска волшебника без привязки к каким-либо частицам или предметам, но Виктор ответил лишь, что не знает о таких, даже в темной магии, активно изучаемой в Дурмстранге. Однако пообещал, что в случае необходимости будет рад помочь в поисках чем сможет, включая личное участие.       Все изменилось утром пятницы, в конце второй недели пропажи Гарри, когда взбалмошенная Дафна перехватила Гермиону перед завтраком и, под удивленным взглядом друзей, затащила в одну из подворотен, огородившись защитными заклинаниями, не дающими возможность подслушать или подглядеть разговор двух столь разных волшебниц. А сведения слизеринки были невероятно полезными, ибо:       — Я знаю где Поттер!       — Что? — сначала не поняла Гермиона. — ГДЕ? ГДЕ ОН?       — Не кричи, оглохну же, — доставала она что-то из кармана. — Вот, посмотри!       Несколько карточек оказались магическими фотографиями, где в каком-то темном и мрачном помещении, напоминающем скорее подземелье или тюрьму, извивался на полу от боли и бессилия столь знакомый черноволосый волшебник, явно подвергающийся страшным мучениям. Колдографии не передавали звук, однако живая иллюстрация наводила ужас, Гермиона будто слышала крики любимого в своих ушах и не могла заставить себя остановиться, перебирая с десяток схожих снимков вместе с запечатленными там людьми.       — У кого ты взяла это? — осипшим голосом спросила Гермиона.       — Украла у Драко… — призналась Гринграсс.       — Малфой… — выдохнула Гермиона, вспоминая, что этим карточкам как минимум неделя, а значит все это время Гарри подвергался пыткам. — Я убью его!       — Стой! — только и успела выкрикнуть Дафна, прежде чем та выбежала из-под поля и рванула в зал.       Кровь кипела внутри, злость вырывалась наружу и заполоняла все вокруг, извращая желания и заставляя мечтать о скорой смерти одного слизеринского урода. И плевать на чувства Гринграсс к нему, Малфой сегодня получит по заслугам за все те годы, что она и Гарри терпели унижения, за всю ту надменность во фразах и голосе, за весь мрак в душе, за все убеждения отца, воспитавшего парня таким ублюдком.       За слизеринским столом парня не оказалось, однако быстро вызванная карта показала, что тот сейчас один гуляет вдоль Черного озера. Что ж, ему же хуже, а потому Гермиона, не обращая ни на кого внимания, даже на желавшего что-то сказать Рона и, на всякий случай закрывшись щитами, со всех ног побежала сквозь главные ворота и выбежала на морозный воздух прямо без верхней одежды. Холод пробирал до костей, но лишь придавал уверенности, ледяной ветер трепетал ее волосы, а ноги продолжали вести к небольшой темной фигурке, становившейся все больше с каждым шагом.       — Что, Грейнджер, — насмешливо спросил он, издалека приметив знакомую девушку. — Решила сама прий…       — Экспеллиармус! — первым же заклинанием обезоружила она противника. — Инкарцеро! Депульсо!       Мощнейшее отбрасывающее заклинание от разъяренной ведьмы кинуло слизеринца прямо в одиноко стоящее дерево, а следующий взмах палочки протащил его лицом по снегу, заставляя его забиваться в глотку и задыхаться от количества замерзшей воды. Не успел связанный Малфой отплеваться, как Гермиона подняла его в воздух и заорала изо всех сил своих легких:       — ГДЕ ГАРРИ? СУКА ОТВЕЧАЙ, ПОКА ЖИВ!       — О чем ты, Грейнджер? — включил дурачка парень. — Я без поня…       — Молись, пидорас! — указала она на озеро и вздыбившийся лед разлетелся в разные стороны, образуя довольно крупный пролом, где плескалась ледяная гладь потревоженного водоема. — Ну?       — Не зна…       Но договорить Гермиона ему не дала, вновь подняв в воздух и направив прямо в полынью. Она не стала угрожать, уговаривать, настаивать, а просто кинула Малфоя сразу в ледяную воду, сковавшую движения и заставляющую забыть как дышать. Струи обжигающей жидкости стали заливаться в нос и рот, а веревки не позволяли выбраться из этого ужаса.       Драко никогда не думал, что помрет так глупо, утонув в зимнем озере недалеко от школы, не имея возможности даже пошевелиться, но похоже именно это и происходило именно сейчас. Он панически наблюдал, как поверхность воды удаляется все дальше и дальше, как в легких заканчивается кислород, а сознание начинает угасать. Все произошло настолько быстро, что он не успел сделать ничего и лишь яростный взгляд гриффиндорки отпечатался на сетчатке его закрывающихся глаз. И даже проститься было не с кем, и отец не вытащит из этой ситуации, и деньги больше не помогут.       Все… Конец… Навсегда…       — СПРАШИВАЮ ПОСЛЕДНИЙ РАЗ, СУКА! ГОВОРИ ГДЕ ГАРРИ!       Отплевываясь от воды, слизеринец стоял на коленях и упирался руками в лед озера. Ему было страшно. Ему было дико холодно. Ему хотелось сбежать как можно дальше, забиться в уголок и никогда не выходить в свет, однако резкий пинок под дых заставил его завалиться на бок, вновь увидеть свет слепящего зимнего солнца и радоваться тому, что он снова может дышать.       — Последний шанс, Малфой! — кричала Гермиона. — Говори где он, или в этот раз я тебя не вытащу!       — Он… У… Отца… — еле выдал парень. — У… Меня… Дома…       — Где это?       — Я… Не… Фиделиус…       — Значит ты проведешь меня туда!       — Нельзя… — кашлял Драко, выплевывая воду из легких. — Защита… Не пускает… Грязнокровок… Даже приведенных насильно.       — Тогда ты отведешь туда чистокровного!       — Не могу, — мотал головой приходящий в себя Малфой. — Хранитель отец… Только он… Может…       — В таком случае покажешь на карте где это и я выломаю всю твою ебучую защиту с корнем или разнесу все на камушки!       — Я… Не… — начал было отнекиваться Малфой, но кошмар утопления подступил к горлу и он сдался. — Хорошо…       Несколько минут ушло на то, чтобы трясущийся от холода и ужаса близкой смерти Малфой указал более-менее точное местоположение особняка Малфоев, а потом Гермиона сдала его в руки подбежавшей Дафны, пообещав не убивать этого урода в ближайшем будущем, на что слизеринка отблагодарила ее взглядом и стала сушить одежду Драко.       — Ты такая же психованная, как Поттер! — с запоздалой злостью рявкнул ей в спину парень, еще не до конца осознав чего избежал, ибо случай с поджогом от Гарри ничему его не научил. — Хочешь чтобы он…       — РЕДУКТО! — с разворота пальнула заклинанием в сторону врага Гермиона и ком замерзшей земли, вместе с грязью, взорвался между его ног, буквально в дюйме от самого ценного, что было у Малфоя. — Еще слово и в следующий раз, ублюдок, это будут твои яйца! И молись, чтобы не голова! Дафна, ты знаешь что делать!       Забежав в замок Гермиона скрылась в первом же пустом классе, заперла дверь, прислонилась спиной и стекла по ней на пол, выронив палочку из рук и уронив в них лицо. Эмоциональное напряжение, копившееся все эти недели, выплескивалось наружу в виде очередной порции слез и тремора всего тела. Она благодарила всех богов, что ей хватило выдержки не пустить взрывающее проклятие прямо в голову Малфоя, иначе ее тут же бы засадили в Азкабан и можно было забыть о всем хорошем, что должно было быть в будущем.       Слезы текли сквозь пальцы, холодный пол заставлял трястись еще сильнее, однако нужно было взять себя в руки и начать действовать. Нужно было сообщить о местонахождении Гарри, но только вот кому? Сама она не справится с такой защитой, Орден устроит грандиозную атаку, в процессе которой парня банально убьют, если еще не убили, Снейп не сможет сделать это без риска для себя, но оставался еще один шанс и Гермиона, сделав над собой усилие, поднялась с пола, чтобы бегом направиться в совятню.       Еще два дня прошли в состоянии дичайшей паники и напряжения, поскольку она не знала, получится ли у ее друга тихо и незаметно расковырять особняк Малфоев, хотя он обещал, что сможет справиться без шума, ибо специализировался на разрушении проклятий и защит, когда учился еще в школе.       Что касалось Драко, то ему, на всякий случай, Дафна вычистила воспоминания о произошедшем, а ранее утро гарантировало отсутствие других свидетелей. Конечно было плохо, что хорек не получит урока, но с другой стороны был риск, что он предупредит отца, а потому выбиралось меньшее зло.       К началу воскресения, когда подходила уже вторая неделя исчезновения Гарри, серебристая акула вплыла в тайную комнату, где Гермиона пряталась последнее время и голосом ее давнего знакомого, с заметным болгарским акцентом, сообщила, что через несколько минут он трансгрессирует в Хогсмид и просит ее срочно прибыть в обозначенное место.       Не долго думая, Гермиона накинула верхнюю одежду, бросила щепотку тут же появившегося летучего пороха в камин и исчезла в зеленом пламени, появившись через несколько секунд в пустынной Кабаньей голове.       Мучительные секунды ожидания казались вечностью, десяток шагов к выходу растянулся на многокилометровый забег и вот она, чуть ли не снеся дверь с петель, выскакивает на улицу и, от открывшейся ей картины, замирает на месте, прижимая руки ко рту, не в силах вымолвить и звука, а желая лишь кричать от переполняющих ее эмоций счастья, напополам с ужасом и страхом.       В нескольких ярдах от нее стоял как обычно хмурый и сутулящийся Виктор Крам, а за плечо держал с трудом узнаваемого черноволосого парня с потухшими изумрудными глазами. Вся его одежда была изрядно порвана и свисала лоскутами, лицо, руки, ноги, грудь, да и вообще все тело покрывала тонкая сетка из сотен побелевших шрамиков, волосы спутались в непонятный клубок, а то тут, то там виднелись крупные капли еще свежей крови, пропитывающие мантию с алыми кантами.       — Гарри… — выдохнула девушка и бросилась к нему.       — Стоять! — тихо, но властно произнес Гарри и нацелил на нее незнакомую длинную палочку. — Кто ты?       — Я…? — замерла на месте волшебница. — Я… Это же я… Гермиона…       — Состав какого эликсира ты хотела уточнить у Снейпа, когда я пришел туда на предпоследнее дополнительное занятие?       — Умиротворяющий бальзам… — без запинки выпалила она.       — Хм… — еще сильнее потух взгляд волшебника, словно решающего для себя сложнейшую задачу жизни и смерти. — Тогда… А… — начал было он какое-то заклинание, но в последний момент передумал и произнес: — Ревелио! Ревелио! РЕВЕЛИО! МАТЬ ТВОЮ, РЕВЕЛИО, СУКА, МАКСИМА!       Вспышки света загорались на кончике волшебной палочки и в этот момент Гермиона отметила, что волшебный инструмент в его ладони был явно не похож на тот, что был у него на протяжении последних лет. Этот был намного длиннее, да еще и вместо ручки находилось что-то серебристое и массивное. Все это автоматически записалось в голову наблюдательной девушки, но еще она увидела самое страшное, а именно слезы, текущие из глаз любимого волшебника и выражение отчаяния на лице.       — Значит, это и правда ты… — понуро произнес он, шарясь другой рукой в кармане. — Кажется, это твое?       Не говоря больше ни слова, Гарри потянул за серебристую цепочку и вытащил за нее медальон, в форме красивой совы с двумя коричневыми опалами вместо глаз. Гермиона неверящим взглядом уставилась на потерянную вещицу, которую она давно уже не надеялась найти, считая украденной в Косом переулке и теперь Гарри медленно подошел к ней, надел на шею, словно в последний раз смерил разочарованным и грустным взглядом, после чего побрел в сторону замка с поникшей головой и падающими на землю солеными каплями воды, что стекали по его щекам.