Гриффиндорский гамбит

      Большой и просторный кабинет, обставленный различной мебелью, был наполнен ярким солнечным светом, согревающим своим теплом лицо седовласой женщины с короткой стрижкой и моноклем в правом глазу. Несмотря на то, что помещение находилось глубоко под землей, а вне здания уже была глубокая ночь, начальница Департамента магического правопорядка имела возможность лично задавать погоду за зачарованными окнами, а сейчас ей нужен был свет и энергия.       Множество бумаг покоилось на ее столе, а также несколько кружек с крепким кофе, но пока она не могла найти нужный ей документ, перебирая десятки, если не сотни пергаментов и свитков. Дело одного волшебника интересовало женщину настолько сильно, как никогда ранее, ведь почти пятнадцать лет подряд все были уверены, что он маньяк и убийца, не только подставивший Поттеров, но и лишивший жизни целую кучу магглов, вместе со своим школьным другом.       Слова молодых мистера Поттера и мисс Грейнджер, произнесенные с такой уверенностью, заставили мадам Боунс заинтересоваться прошлым. Когда Сириус Блэк сбежал из тюрьмы, у нее не было даже и мысли о том, что он может быть невиновен, а потому никто даже не стал поднимать его дело за ненадобностью, ведь все прекрасно знали, что волшебник был осужден в непростые времена, а потому на искомом листе пергамента могло быть лишь заключение без протокола допроса. Но быть может, именно сейчас как раз стоило найти какую-то зацепку, подтверждающую или опровергающую слова молодых магов.       — Мистер Уизли, — обратилась Амелия к сидящему напротив и клевавшему носом помощнику министра, присланного по ее просьбе, — вы, кажется, согласились помочь мне найти дело Сириуса Блэка, а не спать на рабочем месте.       — Простите, мадам Боунс, — извиняющимся тоном проговорил он. — Просто уже очень поздно, а я…       — А вы, мистер Уизли, на пару с вашим начальником проворонили темные делишки Долорес Амбридж, своими приказами чуть не убившей Гарри Поттера, — строго посмотрела она на него. — И ваше счастье, что мистер Поттер оказался благоразумным человеком и соблаговолил пока не передавать свои знания прессе, иначе бы Министерство уже было бы заполнено совами с недовольными гражданами, а Корнелиус и вы уже с позором были бы вышвырнуты с работы. Я ясно выразилась?       — Более чем, — сглотнул слюну Перси, уже успевший пожалеть о том, что безоговорочно доверял министру и считал его истиной в последней инстанции.       — В таком случае, — продолжала Амелия, — если вы хотите, чтобы на вас не легли подозрения в некомпетентности, советую вам проснуться, и если нужно — выпить еще кофе или бодрящего зелья, после чего вернуться к работе.       — Да, мадам, — кивнул Уизли, встряхнулся и взял новую кипу документов.       Практически до самого утра они искали нужный им протокол судебного заседания, а из магического окна все также продолжало светить солнце. Лишь небольшие часы на рабочем столе говорили о том, что скоро должен начаться рабочий день и прийти остальные сотрудники. Амелия уже было отчаялась найти документ пятнадцатилетней давности, как Перси, практически невидящим взором, зацепился за нужную им фамилию. Из-под груды бумаг парень достал потрепанный от времени лист, к углу которого была прикреплена фотография молодого Сириуса Блэка и несколько строчек под ней.       — Мадам Боунс! — протянул он ей его. — Вот, я нашел его!       — Отлично, Уизли, — похвалила она помощника, принимая пергамент и окидывая его взглядом. — Вы хорошо потрудились и можете отдохнуть сегодня. Я передам Корнелиусу, чтобы он дал вам выходной. Думаю, учитывая обстоятельства, министр не откажет.       — Спасибо вам, — кивнул почти валящийся с ног Перси и вышел из ее кабинета.       — Ну, — вздохнула женщина и потерла виски, концентрируя внимание, — что тут у нас?

Дело №24583-2 от 3.11.1981

      Настоящим документом подтверждается, что ускоренным судом Визенгамота, Сириус Орион Блэк признан виновным в том, что убил двенадцать магглов и одного волшебника заклинанием «Бомбарда Максима». Факт совершения преступления засвидетельствован множеством людей, а потому не требует дополнительных следственных действий, а также допроса преступника. Суд постановил применить к Сириусу Ориону Блэку поцелуй дементора, однако глава Визенгамота, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, наложил свое право вето и приговор был заменен на пожизненное заключение в тюрьме Азкабан.       Решение было принято и заверено судом, Сириус Орион Блэк направлен отбывать наказание немедленно.

Подписи: глава Визенгамота: Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Начальник Департамента магического правопорядка, председатель Визенгамота: Бартемиус Крауч. Секретарь Визенгамота: Рита Скитер

      Мадам Боунс несколько раз перечитала листок и практически не верила своим глазам. Оказывается, мистера Блэка направили на пожизненное заключение без суда и следствия, основываясь лишь на косвенных доказательствах свидетелей, и не выслушав самого обвиняемого. Мужчине просто не дали высказать и слова в свою защиту, а просто бросили на растерзание дементорам. Но самое интересное было в номере документа, и это довольно сильно насторожило опытную волшебницу.       — А где первая версия заключения? — повращала она приговор туда-сюда, заглядывая на обратную сторону. — Где дело №24583-1?       Еще раз перебрав все документы, и даже попробовав несколько раз призвать нужный протокол с помощью Акцио, женщина уверилась в том, что он пропал, а в здании Министерства его не находилось. Все это было максимально странно, однако все же была одна зацепка, которая могла помочь распутать этот непонятный клубок. За дверью уже были слышны звуки от приходящих на работу сотрудников, а потому Амелия призвала один из бодрящих эликсиров, выпила его залпом и продолжила мозговой штурм.       — Бартемиус Крауч мертв, Дамблдор секретничает, — рассуждала она, — однако, остается еще Скитер… Вот уж не знала, что тогда она работала секретарем Визенгамота, а сейчас эта писака может помочь докопаться до правды. Робардс!       — Да, мадам Боунс? — заглянул к ней в кабинет заместитель, явно ожидающий за дверью утренней планерки. — У вас есть ко мне дело?       — Есть, — кивнула она. — Передай Скримджеру, пусть поднимает своих бойцов и как можно быстрее разыщет мне Риту Скитер. Приступать немедленно!       — Слушаюсь! — подобрался мужчина и направился исполнять поручение начальницы.       — Хорошо, когда не задают лишних вопросов, — чуть улыбнулась Амелия и встала из-за стола, надеясь чуть размять затекшие мышцы и подышать свежим воздухом.

***

      Гермиона проснулась очень рано, едва Солнце стало светить в ее окно. Хотя для нее это было в порядке вещей, в отличие от остальных обитателей дома на площади Гриммо, особенно для Рона, но последнее время события с Гарри нарушали нормальный распорядок дня. Девушке нравилось ощущение спокойствия и тишины, редко доступные в обычной дневной жизни, нравилось несколько минут поваляться в теплой постели, а потом спуститься на кухню, заварить себе чай и вернуться в комнату, дабы заняться привычной утренней разминкой для мозгов и почитать что-нибудь из учебников.       Сегодня ей снился очень странный, но такой приятный сон, где она нежилась в объятиях какого-то парня на пустынном берегу океана. Теплый ветер обдувал их тела, звуки волн ласкали уши, а им было все равно на происходящее вокруг. Лишь умиротворение и вид огненного заката были важны в тот момент. К сожалению для себя, Гермиона не смогла рассмотреть того, кто обнимал ее, но создавалось стойкое ощущение просто невероятной близости, а руки и вовсе были почти родными. К тому же ей казалось, что видит этот сон далеко не в первый раз, однако не могла вспомнить, когда он уже приходил к ней в фантазиях.       Погруженная в свои мысли девушка прошла через всю кухню, подожгла палочкой огонь на плите и поставила большой металлический чайник для разогрева воды, а второй рукой, чуть морщась, открыла небольшой шкафчик и достала оттуда заварку. Пару дней назад Гермиона довольно сильно травмировала руку во время личной тренировки и потому теперь та слушалась несколько хуже, заставляя хмуриться от легкой боли, и теперь она лишь надеялась на то, что восстанавливающие зелья помогут исцелиться быстрее.       — И тебе не хворать, кареглазка, — раздался мужской голос, от которого девушка вздрогнула и уронила коробку с чаем. — Да не пугайся ты так, все свои.       — Сириус! — обернулась она и увидела ухмыляющегося крестного своего друга, погруженного почти с головой в диванчик. — Я тебя не заметила…       — Пролетела сквозь кухню, как на «Молнии», а я ей ручкой там машу, — отсалютовал он ей стаканом с кофе. — Кстати, вода в чайнике еще горячая, так что можешь не греть.       — Не думала, что ты встаешь так рано, — улыбнулась Гермиона, чуть разминая поврежденную руку и поднимая заварку с пола.       — Уточнение, — прояснял Блэк, — я еще не ложился.       — И чем же ты был занят всю ночь?       — Гулял, — пожал плечами Сириус. — Не смотри на меня так, я во Франции был, а там меня почти не знают. Все же наше Министерство довольно плохо общается с другими странами и потому мою рожу там помнят разве что совсем фанатичные мракоборцы, а уж магглам так вообще плевать.       — Во Франции? — изумилась Гермиона, заварив свой чай и приземляясь на длинную лавку у стола. — Почему именно там?       — Ну а что такого? — усмехнулся тот. — До туда почти в два раза ближе, чем до Хогвартса, так что прыгнуть вообще легко. К тому же место очень романтичное, все же ночной Париж, все дела…       — Ну да, — задумалась Гермиона. — Миль двести не проблема для трансгрессии… И часто ты там бываешь?       — Под настроение, — отвечал мужчина. — Я, в принципе, много где гуляю, но будь так добра, не спали меня перед Орденом.       — А оно мне надо? — улыбнулась Гермиона. — Я бы сама с радостью прыгнула куда-нибудь подальше, чем Британия, будь у меня такая возможность.       — Скоро научат и будешь свободной, как птица.       — И что, ты там просто шляешься по ночным городам? Без цели?       — Ну… — протянул Бродяга. — Иногда просто гуляю, иногда знакомлюсь с какой-нибудь дамой и провожу время, общаясь в приятной компании. Все же мне этого сильно не хватает после стольких лет в тюрьме, а потому цель вполне себе имеется.       Гермиона подула в свою чашку, дабы чуть остудить напиток, сделала небольшой глоток и вновь уставилась на Сириуса. Хоть она и не одобряла риска, что он навлекал на себя, но все же в других странах было весьма безопасно с точки зрения узнавания, а новый стиль, что она предложила ему, так и вовсе сделал из Сириуса совершенно не похожего на себя. Да и, будучи честна с собой, такие прогулки довольно сильно помогали ему не падать духом и держаться весьма бодрячком, в отличие от угрюмого и мрачного Блэка, с которым она встретилась в начале лета.       — Мне, конечно, не понять всех твоих чувств, — вздохнула Гермиона, — но все же я до сих пор поражаюсь, как ты не сошел с ума и ведешь себя вполне адекватно. Ну, если не считать тяги к безрассудному риску…       — О, да, — хохотнул Сириус, — хотя это еще со времен Мародеров осталось… На самом дел, можно сказать спасибо тебе и Гарри.       — Гарри?       — Крестник заставляет меня испытывать желание жить и стараться ради него, — пояснял Сириус. — Он моя единственная адекватная родня, еще и сын Джеймса, так что я просто обязан дать ему то, что Волдеморт отнял у него, а ты помогла мне увидеть это своим взглядом со стороны.       — Родня? — не поняла Гермиона. — Но…       — А он не рассказал еще?       — О чем?       — Ну, еще позавчера я показал ему мое родовое дерево и рассказал, что его прабабка в девичестве была Блэк, а значит, он мой троюродный брат или что-то в этом роде, я не помню точно.       — Я вчера целый день была у родителей и мы с Гарри еще не говорили, — пояснила Гермиона. — Это значит, что он, если потребуется, может представлять род Блэк? Причем по полному семейному праву?       — В случае моей смерти так и будет, — кивнул Сириус. — Я уже написал завещание на такой случай.       — Смотрю, ты предусмотрительный, — глянула на него девушка.       — Мы на войне, Гермиона, — пожал плечами Сириус. — А учитывая мою тягу к риску, я могу в любой момент отойти в мир иной, а значит, нужно заранее подготовиться. К тому же, в ином случае все отойдет Малфою-младшему, поскольку он ближе в роду, а я этого явно не хочу.       Гермиона заинтересованным взглядом окинула мужчину и задумалась над его словами. Несмотря на устоявшееся мнение о том, что Сириус был безответственным шалопаем, о чем ему не переставала напоминать Молли, на самом деле он смотрел далеко вперед и был готов ко многому, включая свою смерть. Это не отменяло излишней вспыльчивости и желания влезать в передряги, но все же многое говорило о его характере и мыслительных способностях, ошибочно принижаемых вечно недовольным жизнью Снейпом, не упускающим возможности отпустить колкость в адрес Сириуса после каждого собрания Ордена.       — Как твои отношения с матерью? — решила чуть перевести тему Гермиона. — Я уже давно не слышала ее криков.       — Скажем так, — задумался Сириус, — мы перешли от подозрений и ненависти к нейтрально-холодному общению. Признаться, за всю мою жизнь — это самые близкие отношения с ней.       — Что она думает о происходящем в доме? Принимает Орден?       — А что ей остается? — хмыкнул Сириус. — Все же несмотря на свою ненависть к магглорожденным и предателям крови, Регулус был убит Волдемортом, а раз мы противостоим ему, то она втайне даже рада тому, что мы можем отомстить за его смерть. Думаю, еще недельку налаживания диалога, и я представлю ей Гарри как одного из потомков Блэков, хотя Джеймса она так и не приняла еще при жизни. На всякий случай ей нужно знать, кто будет после меня, в случае моей гибели.       — Кстати, о Гарри, — кивнула девушка на дверь, где появился заспанный друг.       Гарри прошел мимо них, зевая и потягиваясь практически наощупь, и не разлепляя глаз. Гермиона на секунду ощутила себя на его месте, поскольку он точно также прошел почти через всю кухню, направляясь к столику с чайником, и не заметил присутствующих, хотя…       — Ты так и не спал, Бродяга? — спиной почувствовал взгляд крестного Гарри. — Я хоть часик покемарил, а то трансгрессия все еще плохо мной переносится, но лучше бы мы еще поторчали на Эйфелевой башне…       — ГАРРИ! — чуть ли не выплеснула свой чай Гермиона. — СИРИУС!       — Гермиона? — испуганно заозирался парень, под начинающийся хохот крестного. — Ты чего так рано?       — Поттер! — пылала она. — Ты что, был в Париже?       — Э-э-э…       — Спокойней, кареглазка, — улыбаясь посмотрел на нее Сириус. — Мы были под мантией и дезиллюминацией, на высоте в почти тысячу футов. Не думаю, что Волдеморт пролетал бы мимо. Хотя вот бы он удивился.       — Твою мать, Сириус! Все же миссис Уизли порой права и ты просто безответственный! — с укором говорила Гермиона. — Ладно ты шляешься ночами, но Гарри…       — А что Гарри? — поддержал тот крестного. — Я уже не маленький и тоже хочу повидать мир. Я всю свою жизнь видел только дом Дурслей и Хогвартс, и имею право развеяться хоть иногда! Плюс — тебя это не смутило, когда мы бегали в магазин за одеждой.       — Вас могли выследить! — не сдавалась Гермиона.       — Это как же? — стало интересно Бродяге. — Трансгрессия не отслеживается, если не прицепиться за прыгающего, а про чары Надзора ты и так знаешь, какая это все фикция, ибо сама спокойно пользуешься магией вне школы.       — Но… — хотела было возразить Гермиона, однако вовремя вспомнила, что это она вообще-то подбила Сириуса на нарушение запрета директора и сама поперлась с ним ночью к телефонной будке. — А и хрен с вами, делайте что хотите! Но если вас таки поймают, то я предупреждала!       — Не серчай, Гермиона, — присел рядом Гарри и чуть приобнял девушку за плечи под внимательным взглядом крестного. — Хочешь в следующий раз и тебя возьмем? Там такие виды на ночной Париж открываются…       — Если ты думаешь, что меня можно заманить красивыми видами, то…       — Можно, еще как, — хихикнул Гарри, не убирая своих рук, а лишь перенеся их на талию. — Просто поверь мне на слово, ты еще не раз захочешь там оказаться!       — Ну, может быть, — чуть порозовела девушка, а в голове начал всплывать сегодняшний сон. — Но не раньше, чем мы докажем невиновность Сириуса! Я готова чуть развеяться, но без излишнего риска!       — Как скажешь, — улыбнулся Гарри, наблюдая за тем, как она слегка прикусывает губу от нетерпения, показывая свои истинные желания, подогреваемые друзьями. — На самом деле я все понимаю и ближайшую пару недель не собирался выходить из дома, за исключением возможного слушания крестного.       — Но я все еще считаю это излишним риском.       — Да брось, Гермиона, — продолжал Гарри. — Я подросток, я бунтую! А Бродяга всегда шел против правил и до сих пор живой. Ты же не расскажешь миссис Уизли?       — Тоже мне, бунтари нашлись, — вздохнула она. — Идите спать короче, а я учиться. Ясен перец, я не хочу слушать крики Молли, а потому надеюсь вам и моих слов хватило. Но знайте, я расстроена вашим безрассудством!       — Ты лучше всех, — чуть прижал к себе девушку Гарри и поцеловал в щечку. — Обещаем вести себя смирно и не сбегать ночами без тебя.       — Смотри мне, Поттер! — вновь смущенно улыбнулась колдунья и встала из-за стола. — Ты обещал!       Двое магов проводили взглядом Гермиону, дождались пока она поднимется по лестнице, закрыли дверь и тихо засмеялись, пытаясь не разразиться хохотом на весь дом, да не перебудить всех его обитателей. План под кодовым названием «проверка на вшивость» сработал безупречно, необходимая эмоциональная реакция была получена, а наблюдательный Сириус отлично отследил со стороны реакции девушки на действия парня.       — Прекрасно, Сохатик, — сквозь слезы смеха проговаривал крестный. — Все же ты действительно знаешь ее лучше меня. Я боялся более негативных слов…       — Гермиона только кажется такой правильной, — пожал плечами Гарри. — На самом деле она порой не прочь нарушить несколько правил, что неоднократно доказывала на протяжении этих лет. Все же прикольную ты идею придумал с оговоркой про Париж, будто я ее не заметил и спалился.       — Будет еще лучше, если ты не просто пригласишь ее посмотреть виды, а обыграешь это как свидание, — намекал Сириус. — Прикинь, как романтично будет!       — Ну не знаю, — покачал головой Гарри. — Пока еще рановато, я думаю.       — Да брось, — махнул рукой Сириус. — Я же видел, что ей понравилось, как ты ее приобнял, а от чмока на прощание так вообще умилилась.       — Может быть, — вздохнул Гарри, — но пока я не готов… Я Чжоу-то на бал целый месяц не мог позвать, а она и рядом не стоит по уровню эмоций… Может, через недельку-две… В любом случае, я хочу признаться ей до Хогвартса и все же провести с ней вечер на башне. Вид-то действительно охрененный.       — А я ваш таксист до Франции? — хихикнул Бродяга. — Ладно, не смотри на меня так, мне же не жалко. Как наберешься смелости, то смогу даже притаранить туда столик и каких-нибудь вкусняшек. Все же город любви, все дела.       — Пока следую твоему первому совету не спешить, — пояснил Гарри. — Хотя кому я вру, просто все еще пиздец как боюсь подойти, да сказать все прямо…       — Не переживай, Сохатик, — доверительно говорил Сириус, — когда придет время, ты даже сам не заметишь, как признаешься. Ты просто сам еще до конца не осознал своих эмоций, ибо живешь с ними всего пару дней.       — Живу я с ними уже с год, наверно, — хмыкнул Гарри. — Это врубился в них пару дней как, так что спасибо тебе.       — Обращайся, — отсалютовал ему кружкой крестный. — Короче, операция с кодовым именем «ранняя пташка» идет весьма успешно, так что советую тебе говорить с ней утром, пока все спят и не смогут вам помешать. Днем или вечером в доме сам видишь что творится, так что на задушевные беседы времени не будет.       — Угу, — впитывал Гарри. — Только вот как заставлять себя вставать в такую рань? Ладно сегодня не спали, ибо ночь в Париже, все дела, но завтра? Послезавтра?       — Придется привыкать, если ты хочешь встречаться с такой девушкой, — ухмыльнулся Сириус. — А еще учиться и тусоваться в библиотеке сутками, ибо твоя кучеряшка явно чуть помешана на книгах.       — Да я уже понял, — кивнул Гарри. — В целом я не прочь учиться, особенно учитывая тот факт, что Волдеморт вернулся в мир, но тот же квиддич отнимает уйму времени…       — Ничего, — посмотрел на него Сириус, — Джеймс вполне смог вписать в свое расписание и учебу, и матчи, и даже на друзей с твоей матерью время оставалось. Гермиона очень напоминает Лили по характеру, так что не зря ты положил на нее глаз.       Гарри, с одной стороны, повеселила аналогия с его отцом, однако при упоминании друзей был один момент, от которого сердце буквально сжималось и не желало действовать дальше, а потому он вновь решил спросить совета умудренного опытом человека.       — И все же, что делать с Роном? — посерьезнел Гарри. — Я так понимаю, ни ты, ни Лунатик на маму не заглядывались? Про крысу я вообще молчу…       — Нет, — помотал головой Сириус. — Это, увы, будет проблемой, которую тебе тоже предстоит решить как можно скорее, иначе Уизли может натворить бурды от недосказанности.       — Как мне поступить?       — Ну, варианта два, — рассуждал Сириус, — и для начала, ты говоришь ему как есть, прямо и без уверток рассказав о своих планах на Гермиону. Тогда он либо отходит в сторону, ищет себе другой объект интереса и вы остаетесь друзьями. Либо он не принимает твое право на кареглазку, вы деретесь за нее и потом, независимо от результата, общаетесь, в лучшем случае, нейтрально-холодно.       — Вот почему так сложно все должно быть?       — Такова жизнь, Сохатик, — развел руками Бродяга. — Иногда приходится делать сложный выбор и чего-то лишаться ради большего. Нет, есть третий вариант: ты ничего не делаешь и продолжаешь изображать друга, и тогда через год, максимум через два, Рон забирает у тебя Гермиону и ты страдаешь до конца своих дней. Хотя забирает, конечно, громко сказано, ибо он, увы, ей совсем не подходит, но чувства вещь очень странная, а потому такая ситуация вполне возможна. Да и кареглазка, увидев твои бездействия, тупо переключится на следующего близкого знакомого.       — Смотрю, не я один несколько пересмотрел свое отношение к Рону? — задумчиво почесал подбородок Гарри.       — Ну, я не хотел говорить тебе свои идеи на его счет, — серьезно посмотрел на него крестный. — Раньше ты бы принял меня в штыки, поскольку первый друг и все такое…       — Давай уже, просвещай меня в том, что видишь со своей стороны.       — Балбес твой друг, вот что, — высказал Сириус. — Завистливый, глупый, ленивый, ставящий свои желания выше вашей дружбы, и не ценящий что имеет. Один факт того, что он не поверил тебе в ситуации с Кубком огня говорит о многом.       — Я на самом деле много думал об этом, — кивнул Гарри. — Но увы, у меня действительно нет иных друзей, и потому я простил его, когда он пришел мириться.       — Я не говорю, что ты не прав, Сохатик, — продолжал Сириус. — Он не плохой человек сам по себе, просто ненадежный и слишком поддается эмоциям. Боюсь, в случае больших трудностей, или когда предстанет выбор между тобой и простым путем, то он вновь уйдет.       — Ты считаешь, что Рон чем-то похож на Питера? Что он может по-настоящему предать?       — Нет-нет, что ты, — поспешил заверить его Сириус. — Я не думаю, что Рон предаст тебя так, как эта крыса предала Джеймса, но он может сдаться в самый неподходящий момент и оставить тебя тогда, когда ты будешь в нем нуждаться.       — Короче, я понял, — кивнул Гарри. — В целом общаться можно, но надеяться на безоговорочную поддержку и опору бессмысленно.       — Все верно, — подтвердил Блэк. — Начало того года прямо показало эту его черту характера, а вот Гермиона, наоборот, верна тебе даже в столь трудных ситуациях, что еще раз доказывает о искреннем желании быть рядом с тобой.       — Спасибо, Бродяга, — поблагодарил Гарри. — Я поразмышляю над этим.       — Обращайся, — улыбнулся он. — Тогда пока пойдем поспим, а днем продолжим наши тренировки в заклинаниях. Ты, конечно, хорошо натренировался во время Турнира, но не знаешь еще стольких полезных чар…       — Да понял я уже, — вздохнул Гарри. — Встречаемся у Клювика через четыре часа.

***

      Гермиона лежала на своей кровати и пыталась вчитаться в учебник по трансфигурации, однако довольно быстро поняла, что уже шестой раз повторяет один и тот же абзац, никак не зацепляющийся у нее в сознании. Из головы все не выходила мысль о выходке Гарри и Сириуса, за которую девушка была на них рассержена и даже немного зла, но поведение друга, а также его приглашение посетить Эйфелеву башню, заставляло внутренности скручиваться с приятным ощущением.       Парень вел себя так, словно пытался неловко ухаживать за ней, но по ее мнению, это было невозможно, ибо он должен был быть влюблен в Чжоу. Однако то, как он приобнял ее, весьма сильно напоминало события, происходящие во снах, а следовательно она уже догадывалась, кто был ее тайным партнером.       Не сказать, что ей это не нравилось, но явно не вписывалось в ту стратегию поведения, что Гермиона расписала для себя на ближайшее время. Она все сильнее привязывалась к своему другу, признавая, что банально не способна сопротивляться новым эмоциям, да и не хотела особо, однако действия Гарри до сих пор оставались загадкой. Все это было очень странным, но многое и так шло не по плану, обозначенному в ее записной книжке, а слова и движения Гарри можно было объяснить влиянием Сириуса, явно все глубже вторгающегося в мировоззрение друга.       — В Париж они трансгрессировали, — бурчала Гермиона. — Еще бы прямо к Волдеморту в особняк! Безответственные…       Но как бы она не была недовольна их риском, ей пришлось признать, что опасения Ордена в целом и Дамблдора в частности были довольно излишни. Их враг на данный момент имел не более десятка верных последователей, а это слишком мало даже для того, чтобы найти их в одном из районов Лондона, не говоря уже о другой стране. Конечно, всегда была возможность случайной встречи, чего и пытался избежать директор, однако тот же Малфой, Макнейр или Эйвери должны были вести себя естественно, а значит, большую часть дня работали на людях и не могли заниматься розыском Гарри, а остальные даже не имели достаточно средств для подобных поисков. Оставалось еще пара недель и они отправятся в Хогвартс, где будут под защитой Дамблдора, а значит, ничего страшного произойти не должно, особенно учитывая недавние события.       Гермиона захлопнула бесполезный сейчас учебник и уставилась в потолок, рассуждая над своими дальнейшими действиями. До пробуждения остальной части обитателей дома было еще около двух часов, а Гарри и Сириус, судя по звукам из коридора, закончили свою беседу, отправившись спать в свои комнаты. Приняв решение, Гермиона резко встала с кровати и подошла к шкафу, дабы достать уличную одежду.       «Если они гуляют где хотят, то чем я хуже?» — создала установку она. Гермиона старалась не выходить из дома, следуя советам директора и собственным убеждениям, лишь навещая иногда родителей, однако находиться словно в клетке крайне не любила, целиком и полностью понимая своих друзей.       Быстро переодевшись, Гермиона тихо вышла из комнаты, огляделась по сторонам. Не обнаружив никого из свидетелей, спустилась по скрипящей лестнице и направилась в сторону выхода из дома, надеясь чуть развеяться и привести мысли в порядок. Ей нужно было поразмышлять над своими эмоциями, над поведением Гарри, над его действиями и причиной легких комплиментов, однако выбраться из штаба ей помешал скрипучий голос одной старой дамы.       — Куда это вы собрались, юная леди? — спросила женщина со своего портрета.       — Доброе утро, миссис Блэк, — поприветствовала ее Гермиона. — Хочу погулять немного.       — Мне кажется, вам не следует лишний раз покидать этот дом, — хотела было приструнить ее Вальбурга.       — Не сочтите за дерзость, но я уже с вами говорила по этому поводу и вы согласились с моими доводами, — чуть холодно ответила она. — Поэтому попрошу не препятствовать мне и сохранять молчание.       — Никогда бы не подумала, что мне будет приказывать такая, как вы, — проскрипела та, — однако, учитывая обстоятельства, я вынуждена признать ваше право.       — Благодарю вас, миссис Блэк, — кивнула Гермиона. — И спасибо вам за то, что перестали называть меня грязнокровкой.       — Вам же плевать на это прозвище, — чуть усмехнулась она.       — Плевать, — согласилась Гермиона, — но все равно это банально некультурно и совершенно неприемлемо в приличном обществе.       — Еще поучите меня, как правильно выражаться! — начинала заводиться женщина. — Я столько лет…       — Провисели сварливым портретом, — моментально парировала Гермиона, стараясь не допустить криков. — И вы прекрасно знаете, что я нашла способ заставить вас замолчать раз и навсегда, так что будьте так добры, не злоупотребляйте моей выдержкой и терпением, если не хотите навсегда покинуть эти стены. Иначе, как вы сможете воспитать из Сириуса нормального наследника благородного рода Блэк?       — Хорошо, —за секунду приняла правила игры Вальбурга. — Хотя до сих пор не понимаю, почему я не согласилась на уничтожение, а наблюдаю за всем этим бардаком в моем доме!       — Все вы знаете, мадам Блэк, — хмыкнула Гермиона. — Вам просто интересно, чем это закончится. До свидания.       — Не забудьте вернуться через пару часов, — проговорила она вслед. — Предатели крови просыпаются в семь.       — Я помню.       С этими словами Гермиона дошла до выхода из дома, открыла дверь и спустилась по ступенькам на улицу. Прохладный утренний воздух заставил чуть вздрогнуть легко одетую девушку, однако судя по прогнозу скоро вновь должна была прийти жара, а потому все было нормально. Гермиона несколько минут стояла с закрытыми глазами, словно наслаждаясь отсутствием четырех стен вокруг себя и вдыхала запахи просыпающегося Лондона. Ей всегда были близки большие города, наполненные улицы, деловые кабинеты и общая обстановка цивилизации, а потому Гермиона каждой клеточкой тела впитывала разрастающийся утренний ритм столицы бывшей империи, стараясь очистить мысли, однако было и то, что никак не желало покидать ее голову.       Два изумрудных пламени, смотрящие буквально ей в душу, словно монолитным камнем вклинивались в сознание и не давали спокойно рассуждать о своем будущем, заставляя думать о их будущем. Образ утреннего друга, смущенно зовущего ее в Париж, нежно обнимающего за талию и говорящего таким близким голосом, не покидал ее сознание, словно был высечен прямо на подкорке, а невинный поцелуйчик в щеку, казалось, до сих пор оставался там и заставлял кожу приятно гореть.       — Что же ты делаешь со мной, Гарри, — прошептала Гермиона и огляделась вокруг.       Она не могла судить своих друзей за желание жить полной жизнью, ибо сама хотела абсолютно того же, а не только сидеть в четырех стенах и ждать выполнения предназначенной ей роли. Ей хотелось свободы, мира и счастья, хотелось любить и быть любимой, но увы, обстоятельства слабо способствовали совершению ее желаний, однако кое-что все же можно было сделать прямо сейчас. На улице было ни души, а потому она удовлетворенно хмыкнула, представляя в голове одно далекое побережье, шумящий океан и огненный закат, коснулась себя палочкой и, сделав короткое движение, исчезла из вида, оставив за собой тихий хлопок.