Гриффиндорский гамбит

      Длинные зимние каникулы на площади Гриммо продолжались несмотря ни на что. Чуть отойдя от новости о тяжелом состоянии Дамблдора, обитатели дома старались отдыхать и набираться сил, не забывая при этом активно развивать свои навыки. Через пару дней заскочивший на огонек Кингсли сообщил, что организм директора был стабилизирован и ухудшения больше не наблюдается, однако старик все еще находился в магической коме, дабы не испытывать страшных страданий от боли.       Целителям приходилось постоянно вливать в него укрепляющие эликсиры, чтобы не дать внутренним органам окончательно рассыпаться на части. Они так и не смогли установить причину постоянного воздействия на Дамблдора, а потому занимались лишь симптоматическим лечением, поддерживая его жизнь, но не имея возможности исцелить окончательно.       Надежды Гиппократа Сметвика, взявшего на себя курирование над Дамблдором, как представитель Ордена, считавшего, что яд покинет организм естественным путем не оправдались. Что-то продолжало действовать на Альбуса, а потому он, послушавшись совета своего стажера Августа Сепсиса, интересующегося маггловскими способами лечения больных, решил попробовать очистить кровь и внутренности по их методике, хоть и с помощью магии, а не различных фильтрующих установок, поскольку в больнице Святого Мунго, как и в любом другом волшебном месте, электроника сбоила и не хотела работать так, как нужно.       — Мы все еще не знаем что с ним не так, — тяжело вздыхал Гиппократ после бессонной ночи разработки операции. — Нам придется отфильтровать все лишнее, вот только что из этого всего лишнее? Мы привыкли бороться с зельями и проклятиями, а никак не с невидимыми ядами!       — Быть может, нам полностью заменить его кровь, как это делают магглы? — предлагал его коллега. — Нужно лишь узнать его группу и резус-фактор.       — Чего узнать? — осоловело спросил Сметвик.       — Не вся кровь совместима друг с другом, — рассказывал Август. — У меня отец врач-терапевт в одной из больниц Глазго и он рассказал мне об этом. Он маггл и я поведал ему о нашей проблеме. Естественно, без подробностей, просто в качестве консультации.       — Что нужно для определения группы и этого… Как там его…       — Резус-фактора, — напомнил стажер. — Мне понадобится несколько капель крови, день времени и несколько десятков фунтов. Это можно сделать в любой частной маггловской лаборатории с полной анонимностью.       — Не проблема, — кивнул Гиппократ. — А что делать потом? Насколько я помню, в человеке порядка галлона крови, плюс нужно еще немного для полной замены… Где нам взять столько? Мы не держим ее, пользуясь кроветворным эликсиром, но в данном случае он будет лишь копировать зараженную кровь…       — Над этим я тоже подумал, — произнес Сепсис. — У магглов есть также и хранилища с нужными запасами от доноров. Конечно, напрямую ее не купить, но легкий «Конфундус» может решить проблему.       — Это противоречит Статуту, а также запрету на применение магии к магглам! — замотал головой целитель. — Я не могу это позволить!       — Жизнь самого Альбуса Дамблдора на кону! — отчаянно произнес Август. — Подумайте, сэр, мы же не причиним вреда, даже заплатим! Просто ускорим процесс…       Гиппократ откинулся на спинку стула и задумался над словами своего стажера. С одной стороны, это было нарушение одного из главнейших законов и столпов, благодаря которым два мира могут сосуществовать без конфликтов. С другой же у них не было особого выбора и если это поможет, то риск того стоил. Все же Дамблдор был той опорой и символом, которого боялся сам Волдеморт и пока он жив, наступающей войны можно было избежать. Но стоит информации о его состоянии просочиться наружу, как все может полететь в тартарары.       — Хорошо, — произнес наконец волшебник. — Кровь на исследование можешь взять хоть сейчас, а я попробую получить разрешение на применение «Конфундуса» у мадам Боунс. Думаю, она войдет в положение…       — Да, сэр, — облегченно улыбнулся стажер. — Займусь этим немедленно! Вот только еще кое-что…       — Слушаю?       — Буквально час назад мы обнаружили, что поражение начало выходить за пределы желудка, — мрачно произнес он. — Пока мы окружили его непроницаемыми барьерами, но долго их держать не получится, поскольку зелья нужно продолжать вливать, иначе он потеряет органы пищеварения.       — Тогда поторопитесь, — скомандовал Сметвик. — А я, если нужно, разрежу ткани и своей палочкой вытащу из него все, что не относится к внутренним органам! Мы ушли от такого целительства сотни лет назад, но, похоже, пора вспомнить истоки!       — Да, сэр, — кивнул Август. — Разрешите только еще одно предложение?       — Говори.       — Позвольте моему отцу осмотреть мистера Дамблдора? — произнес Август. — Он опытный маггловский врач, работал за рубежом, знает о магии через меня, так что никаких проблем возникнуть не должно, а свежий взгляд, возможно, позволит уточнить причины отравления.       Целитель внимательно осмотрел коллегу, не зная как правильно поступить в этой ситуации. С одной стороны, он был прав и иное мнение вполне могло помочь определить причины, раз уж даже магия бессильна, с другой же, если это просочится в прессу, то репутация больницы рухнет ниже плинтуса, когда некоторые чистокровные выскочки будут орать во все глотки, что целители были вынуждены прибегнуть к помощи магглов. Однако на кону стояла жизнь пациента, а потому правильное решение могло быть только одно.       — Разрешаю, — твердо произнес Гиппократ. — Если ваш отец не откажет, то я буду рад принять всю возможную помощь, чтобы спасти профессора Дамблдора.       — Спасибо, сэр, — кивнул Август, поднимаясь с места. — Я надеюсь, что он сможет быть полезным.

***

      В штабе Ордена Феникса, тем временем, молодые волшебники тренировались в различных областях магии, под руководством Гермионы пытаясь научиться колдовать, без использования голосовых связок. Гарри, дабы друг не скучал, да и навык был не секретным и изучался уже на шестом курсе, пригласил Рона к их занятиям, на что тот с радостью согласился и теперь составлял компанию лохматой парочке в зале с Клювокрылом. Свои умения Гермиона также объяснила тем, что прочитала программу следующего курса заранее и это не вызвало у Рона никаких подозрений, зная что Гермиона любит лезть впереди паровоза. Но вот у пары друзей все шло крайне медленно и почти без результата.       — Да как же это делать! — периодически психовал Гарри. — Уже три дня пытаюсь сотворить хоть что-то, а вышло лишь одно «Депульсо» и все! И то я не уверен, что это не был просто выброс магии от злости!       — Тебе не нужно орать заклинание про себя, надеясь на результат, — в очередной раз устало повторяла Гермиона. — Суть-то не в слове, а в том, что оно для тебя значит. Бесполезно просто зацикливаться на формуле, поскольку она лишь импульс для начала действия магии, а не сама магия.       — Тогда объясни еще раз, попроще, для тугодумов, — без результата махал палочкой не менее мрачный Рон. — Что именно нам нужно сделать? Реально уже три дня как истуканы смотрим на эту ебучую подушку!       Гермиона нервно выпустила воздух из легких, готовясь в тысячный раз прочитать лекцию под копирку из учебника за шестой курс. Конечно, она понимала, что у друзей возникнут схожие сложности, что и в другом времени, но надеялась, что благодаря постоянной практике, прогресса удастся достигнуть куда быстрее. Ведь Гарри же смог освоить трансгрессию за день непрекращающихся попыток, а значит и здесь должно было быть нечто схожее.       — Вам не нужно концентрироваться именно на слове, — говорила Гермиона, расхаживая по комнате с руками за спиной. — Если ты хочешь выпустить огонь, то и всей душой желай сделать это, а возникшее в голове слово должно стать лишь инициатором… Как бы объяснить то попроще… Ну это как при трансгрессии требуется немного сдвинуться с места, для начала прыжка.       — Мы еще не умеем трансгрессировать, — посмотрел на нее как на дурочку Рон. — Или ты и этот навык уже освоила?       — Но видели же, как это делают другие! — не спешила раскрываться Гермиона. — Хорошо, если проще, то прежде чем бежать, тебе нужно сделать первый шаг, а затем он уже позволит переключиться на бег… Ну или для старта метлы требуется оттолкнуться от земли. Гарри, попробуй направить энергию из себя. Просто вскинь палочку и пожелай приманить эту подушку, а мысленно произнеси «Акцио», не делая на нем акцента.       — Я пытался, — бурчал Гарри. — Но что толку-то?       — Попробуй еще раз, именно так, как я сказала, — смотрела колдунья прямо ему в глаза, намекая на пример с трансгрессией. — Давай, смелее! Важно лишь понять принцип, а дальше все пойдет куда проще!       Волшебник покрепче сжал в руке палочку Люциуса Малфоя, продолжавшую верно слушаться его не хуже, чем старая из остролиста. Он давно очистил ее от излишних украшательств, заказал удобную ручку под свой хват и придал несколько иной вид, а потому никто и не знал, кому она раньше принадлежала. Ну, за исключением, Драко, Нарциссы, Гермионы и Снейпа. Всех остальных удовлетворило объяснение о том, что старый волшебный инструмент был потерян в плену, а новый он купил сразу же после побега и потому никто не задавал лишних вопросов.       Гарри уставился взглядом в ненавистную подушку, по странному стечению обстоятельств лежащую на том же месте, что и красный обруч для трансгрессии. Он за несколько дней тренировок уже ненавидел ее всей душой, мечтал избавиться и разорвать ее в клочья, а никак не приманивать и обнимать. Она бесила, она издевалась над ним, она словно смеялась над его неудачами, также как сраный красный кружок и потому Гарри вскинул свое оружие и направил все желание на уничтожение мягкого предмета, параллельно, краем сознания, произнеся стартовое «Редукто!».       Синий луч света вырвался из кончика его волшебной палочки, в несколько мгновений пролетел сквозь комнату и разнес на составные части бедную подушку, разлетевшуюся по комнате облаком белых перьев, медленно оседающих вниз и заставляющих всех чихать и фыркать. Даже Клювокрыл — и тот спрятал нос под крылом, дабы избавиться от необходимости прочищать свои воздуховоды.       — Молодец, Гарри! — похвалила его девушка. — Вот только я же просила приманить, а не взрывать…       — Но хотелось-то именно что взорвать, — с мрачным торжеством ответил он. — Она меня заебала!       — А теперь учи меня! — потребовал Рон. — Как ты это сделал?       — Эм… — задумался Гарри. — Видимо я действительно захотел выпустить разрушающий луч… А на формулу даже не обращал внимания… Мысленно произнес ее мимоходом, всей силой воли мечтая пустить заклинание.       — Хм… — напрягся Рон аж до выпученных глаз, делая новую попытку. Впрочем, без особого результата. — Не… Не получается!       — Нужно больше тренировок! — уверенно заявила Гермиона. — Просто следуй моим советам и все получится!       — Тебе легко говорить! — огрызался Рон.       — Не истери на меня! — воскликнула ведьма. — Не я виновата, что тебе не хватает концентрации и желания! Найди себе мотивацию!       — Какую?       — Откуда мне знать? — пожала плечами Гермиона. — Вон, Гарри захотел разорвать ее в клочья — он разорвал ее в клочья. Попробуй также!       — Но я-то не хочу! — отвечал со злостью Рон. — Я вообще уже хочу жрать! Мы целый день торчим тут, а я и крошки хлеба во рту не видел! Вот чего я точно желаю больше всего!       — О! — озарило Гермиону. — Сидите здесь! Я сейчас!       Гриффиндорцы переглянулись неуверенными взглядами, наблюдая за тем, как их подруга выскочила из тренировочной комнаты и, судя по топоту, устремилась вниз по ступенькам. Не говоря ни слова, они пожали плечами и сели в пару мягких кресел, дабы чуть отдохнуть и перевести дух. Гарри был рад, что у него наконец-то получилось хоть одно невербальное заклинание, а потому теперь все должно быть куда проще, но вот что задумала Гермиона — оставалось загадкой.       — И как ты ее терпишь, дружище? — с небольшой усмешкой спросил Рон. — Она постоянно тебя гоняет с учебой?       — Люблю, вот и терплю, — улыбнулся в ответ Гарри. — На самом деле, это последние дни, видимо, в связи с состоянием Дамблдора, выдались такими насыщенными на учебу. Так-то у нас обычно получается найти компромиссы между тренировками и отдыхом, хоть и не все шло гладко.       — Это радует, — произнес Рон. — Пожалуй, мне в очередной раз нужно сказать тебе спасибо за то, что мы все выяснили и даже теперь продолжаем общаться дальше… Я ведь даже не задумывался о том, что мне не вывезти на себе такую девушку… Как кретин велся чисто на гормонах… Да и тебе завидовал по дурости… Полез в драку, как дебил…       — Да брось, в нее сложно не влюбиться, — ухмыльнулся про себя Гарри, отчасти жалея Рона из другого времени, где тот мог, если бы все пошло несколько иначе, вполне себе завести отношения с Гермионой, судя по ее рассказам о проявляющейся взаимной симпатии тогда, однако их будущее было весьма туманным. — Но порой да, ее привычка быть умнее всех несколько задалбывает. Сириус предупреждал об этом еще летом и я на своей шкуре прочувствовал все прелести такого мышления… Пусть все и вылезло в положительном ключе…       — Ага, — горячо подтвердил Рон, не уловив двойного смысла, ибо не знал всю историю их взаимоотношений. — Я в качестве друга-то не всегда вытаскиваю все ее загоны, а как парень… Зато с Лавандой просто шик! Хотя опять же, спасибо Гермионе, если бы не ее совет поговорить, то я бы уже плевался от такой любвеобильности! Представляешь, она изначально хотела подарить мне кулон с надписью «Бон-Бон»!       — Серьезно? — расхохотался Гарри. — Я бы на это посмотрел!       — Да хрен бы я носил такой подарок! — воскликнул Рон. — Нет, мне нравится Лав, все такое, с ней приятно и легко, плюс она обожает квиддич, но такое я бы не вынес! Лучше уж терпеть загоны Гермионы, чем такую показательную вычурность! Я же не собачка, чтобы на меня нацеплять побрякушки!       — Спокойней, — продолжал смеяться Гарри. — Просто Браун хотелось показать всем, что вы вместе. А ты дал ей понять, что как мужчина готов взять лидирующую позицию и вести вперед, а не быть простым прикольным аксессуаром. Потому-то она и поумерила свой пыл.       — С каких это пор ты стал так разбираться в девушках? — искоса глянул на него друг.       — Не забывай, Гермиона живет с ней в одной комнате, — подмигнул ему Гарри. — Они хоть и не лучшие подружки, но Лаванда, в обмен на обещанную историю моих отношений с Гермионой, рассказывала, что ей понравилось, как ты решительно установил некие нормы и ограничения. Ей показалось это выражение силы и властности весьма привлекательным признаком взросления, а потому она с радостью приняла их.       — Правда? — удивился Рон. — А я и не знал…       — Только не переусердствуй, — продолжал Гарри говорить словами Гермионы. — Если будешь постоянно пытаться вести лишь так, как ты хочешь, не учитывая ее желаний, то она сама быстренько пошлет тебя нахуй и уйдет к другому. Все должно быть в меру.       — Как же это сложно, — схватился за волосы Рон. — Хорошо, я буду стараться почаще обсуждать с ней наши отношения… Кстати, а что у нас между нами?       — В смысле? — не понял Гарри.       — Ну… — вздохнул Рон. — Признаться честно, я очень сильно рад, что ты не превратил меня в суслика, когда я подошел с разговором после отборочных… Я действительно стараюсь измениться, хочу стать лучше и не допускать ошибок и благодарен тебе за то, что ты принял меня даже после наезда и драки…       — Сириус рассказывал, что они дрались с отцом за девушку, — усмехнулся Гарри. — Но потом один хрен стали вновь общаться и быть лучшими друзьями. Поэтому я и дал тебе второй шанс, так что благодари больше Бродягу, наставившего меня на путь истинный.       — Забавно, — хмыкнул Рон. — Пожалуй, забегу к нему на днях. Но суть не в этом. Я хотел тебя спросить, Гарри, можем ли мы тоже восстановить наши взаимоотношения на прежний уровень? Можем ли мы вновь вернуться к тому, что было на момент начала четвертого курса, когда я еще не начал давиться от зависти, ревновать и страдать откровенной хуйней? Я переболел, прекрасно понимаю, что вся эта слава и богатство тебе нахрен не упали и не твоя вина, что они у тебя есть, да и к Лаванде у меня теперь куда большие чувства, чем к Гермионе… Ну, в общем, ты понял куда я клоню…       — Возможно, — пожал плечами Гарри. — Ты действительно сильно изменился и повзрослел, как и все мы за этот безумные полгода. Я прекрасно понимаю твои мысли, но пока не готов дать ответа на этот вопрос и мне нужно хорошенько все обдумать.       — Я не тороплю, — поспешно закивал Рон. — Мне вполне понятно, что я не самый лучший человек на планете и приму любое твое решение. Просто знай, что я еще раз признаю все свои косяки, прошу прощения за все это дерьмо и ради возможности быть с вами, готов на любые условия, лишь бы вновь получить ваше доверие.       — Тогда я дам тебе знать, когда приму решение, — улыбнулся Гарри. — Что-то еще?       — Пока нет, — кивнул Рон. — Где там Гермиона, кстати?       Долго ломать голову над исчезновением девушки им не пришлось, ибо менее чем через несколько минут кареглазая ведьма вернулась в комнату с целой тарелкой бутербродов и тремя бутылками сливочного пива. Рон, временно удовлетворенный результатом разговора с Гарри, с жадными глазами провел взглядом за пищей и уже было встал, чтобы подойти и взять свое, как наткнулся на резкий фирменный взгляд подруги, от которого захотелось прирасти к креслу и не шевелиться.       — Говоришь, ты голоден? — с прищуром спросила она.       — Еще как! — горячо произнес Рон. — Я готов съесть Клювокрыла, а то и парочку. Эй, дружок, я же пошутил! — сразу подсдулся он, когда упомянутый гиппогриф свирепо уставился на него яркими желтыми глазами.       — Тогда вот тебе мотивация, — кинула она взор на тарелку. — Невербально примани себе бутерброд и ешь сколько хочешь. А до тех пор — изволь тренироваться.       — Да ты издеваешься! — воскликнул Рон. — Я же так подохну от голода!       — Поверь, метод действенный, — с хохотом понял идею возлюбленной Гарри, вспоминая историю с трансгрессией и поцелуями. — Давай, у тебя все получится!       Наблюдая за тем, как Гермиона без единого звука приманила к себе свою порцию обеда и принялась с аппетитом жевать вкуснейшие бутерброды, Рон яростно выхватил палочку, направил ее на тарелку и стал пытаться повторить это действие. По нему было видно, как он действительно старается, глаза от усилий чуть-ли не вылезали из орбит, а покрасневшее от напряжения лицо по цвету почти слилось по цвету с огненно-рыжими волосами.       — Рон, ты хочешь есть или родить соплохвоста? — с усмешкой откусила еще кусочек Гермиона. — Не тужься так, лопнешь же!       — Да, блять! — сорвался он. — Я! ХОЧУ! СУКА! ЖРАТЬ! — проорал волшебник махая палочкой и, к его глубочайшему удивлению, один из бутербродов взлетел с тарелки, после чего, прорезая воздух с диким свистом, ринулся в сторону Рона, впечатавшись тому прямо в лицо, поскольку он до конца не верил в свои навыки и не был готов его ловить.       Пара друзей сначала затихли на несколько мгновений, а затем разразились диким хохотом от подробной картины того, как со щеки Рона стекает масло и падает ломтик ветчины вместе с хлебом, а кусочек сыра так и остался прилипшим к коже в виде желтого прямоугольника. Рон же, сначала сидевший на месте, словно язык проглотив не зная как реагировать на свой успех напополам с неудачей, вскоре присоединился к друзьям, отлепляя от себя сыр и довольно отправляя его по назначению.       — Ой, не могу! — сгибалась пополам Гермиона. — Нет, я все понимаю, но такого я точно не ожидала!       — Да уж, — вторил за ней Гарри. — И почему ты сразу не притащила пожрать нашему ненасытному Рону?       — Вот не надо, а? — смеялся Рон. — Если бы я ел столько, сколько все обычно представляют, то давно бы уже догнал Крэбба с Гойлом.       — Но сработало же? — продолжала откровенно ржать Гермиона. — А давай еще раз!       — А давай! — сделал взмах палочкой Рон и второй бутерброд плавно влетел в его руку, чем вызвал аплодисменты девушки. — И правда, нужно было всего-лишь захотеть, а не бесполезно кричать в голове заклинание! Ведь в таком случае оно бы исполнялось каждый раз, как о нем вспоминаешь!       — Именно, — кивнула девушка. — Магия есть желание, не забывай этот постулат!       — Тогда я тоже очень желаю есть! — изящно изогнул Гарри руку с палочкой, получив свою порцию пищи. — Класс! Работает!       — Я же говорила, что это не сложно, — улыбалась Гермиона. — Просто нужно понять принципы, как с полетом на метле, а дальше уже попрет как по накатанной!       — Тогда почему ты так до сих пор и не научилась летать? — поддел ее Рон.       — Я умею летать! — смутилась Гермиона. — Просто не очень люблю большую высоту…       — Ну как знаешь, — пожал плечами Рон.       После сытного обеда, друзья развалились в своих креслах и со смешками болтали ни о чем, параллельно оттачивая свои новоприобретенные навыки и призывая различные предметы. Не все получалось с первого раза, некоторые заклинания требовали просто невероятного желания для исполнения без звуков, а некоторые наоборот, давались легко и непринужденно. Так Гермиона продемонстрировала им чары «Левикорпуса», специально разработанные Принцем-Полукровкой под невербальное произношение и вышедшие с первого раза, а вот тот же полноценный «Патронус» пока не получался ни у кого, даже у нее. Хотя Гарри и смог создать дымку, но серебристый олень упорно не желал выползать из кончика палочки, как бы парень не старался.       — Тебе определенно стоит задуматься о карьере профессора в Хогвартсе, — держал в воздухе свою подушку Рон. — Даже таких бестолочей, как мы, смогла обучить довольно быстро…       — Быстро? — изогнула бровь Гермиона. — Мне понадобилось часа полтора тренировок и все заработало, — вспоминала она первый урок по ЗОТИ у Северуса на шестом курсе. — А вы три с половиной дня осваивали простейшие чары!       — Ну то ты, — фыркнул Рон. — Я про среднего волшебника, а не гения.       — Я не гений, — хихикнула Гермиона. — Просто старательная и усидчивая.       — В любом случае, Рон прав, — релаксировал Гарри. — У тебя талант к этому всему. Так доходчиво объяснял только Люпин… Даже Сириус и тот немного отстает. Ну еще, может, Крауч-младший был близок, но у того были не все дома…       — Отличное сравнение, спасибо, родной, — искоса глянула на парня Гермиона.       — Ну, в отличии от Локонса, Крауч действительно учил, — говорил Рон. — Пусть и весьма своеобразно, но учил… Ладно, чет я устал за сегодня, пойду поваляюсь в кроватке. Спасибо, Гермиона, я очень ценю твою помощь.       — Неужели я это услышала? — скептически уставилась на него Гермиона. — Ты точно Рон Уизли?       — Точно, — улыбнулся он, стоя в дверях. — Просто раньше я этого не понимал. И спасибо, что не отвернулись от меня из-за моих закидонов. Я правда рад этому.       — Это не он, — заключил Гарри со смехом. — Вот серьезно тебе говорю!       — Как знать, — пожал плечами Рон и вышел в коридор.       Влюбленная пара магов смотрели на захлопнувшуюся дверь и радовались словам, произнесенным другом. Они ждали, когда же Рон перерастет свои внутренние комплексы и безо всяких проблем признает свои косяки. Конечно, он и раньше уже извинялся за свое поведение, но то было в процессе диалогов, а не так, с бухты-барахты. Это был действительно новый уровень его взросления, что друзья определенно поддерживали.       — Честно, не ожидал, — признался Гарри. — Нет, я знал, что он душой то допер до всего этого, но вот словами сказать… Да еще и без толчков со стороны…       — Я думаю, он рад, что мы позвали его тренироваться вместе, — произнесла Гермиона. — Рон осознавал, что мы немного выкинули его за борт, хоть и продолжали общаться. А за эти дни он вновь почувствовал себя частью единого целого и наконец смог расслабиться.       — Может быть, — вздохнул Гарри. — Что думаешь? Стоит его вновь принимать полностью?       — Что ты имеешь ввиду? — уточнила она.       — Ну… — чуть замялся Гарри. — Все же до начала этого года Рон всегда был моим лучшим другом… У нас никогда не было от него тайн, а сейчас мне кажется, что я его обманываю.       — Ты хочешь рассказать ему мою историю?       — Вроде того, — кивнул Гарри, вспоминая слова друга. — Я понимаю, что в том времени он бросил нас, но это скорее из-за копившейся зависти, ревности и злости, у которой не было выхода. Сейчас же он изменился, нашел себе девушку, пообщался со своим дядей-психологом… Он ведь тогда не побежал сдавать нас Волдеморту, а просто ушел, не в силах больше находиться рядом…       — Не знаю, — задумчиво свела пальцы вместе Гермиона. — Я-то переживала все это наяву, а не по рассказам… А потому мне куда сложнее полностью простить его… И пусть эта версия Рона еще не бросала нас в ледяном лесу, но внутри-то продолжает сидеть жучок, свербящий о том, что он может так сделать… Все же не уйди он тогда, то, возможно, мы смогли бы убежать из Годриковой впадины с меньшими потерями, могли подстраховать тебя в том озере, не дав утонуть… И еще неизвестно, что было бы дальше…       — Может быть, — пожал плечами Гарри. — И я тебя понимаю, отчасти. Но если мы продолжим играть в молчанку, то тогда Рон в принципе не будет с нами. Если бы мы выжили, то там он вполне мог вернуться. Может, просто не мог найти из-за защитных чар… Ты говорила, что даже Патронус Снейпа с трудом отыскал меня…       — Все же ты неисправимый оптимист и веришь в друзей, даже когда они тебя предали, — с некой долей самобичевания в голосе улыбнулась Гермиона.       — Не забывай, я до последнего верил и тебе, хотя все указывало на твою связь с Малфоем и игру на стороне Снейпа и Пожирателей, — прямо посмотрел на нее Гарри. — Я боролся с собой до самого конца, иначе просто убил бы еще в Хогсмиде, а не пытался расколдовать оборотку…       — Ты смог бы убить меня? — неверяще спросила Гермиона.       — Я тогда только что прикончил Малфоя и Петтигрю, — вполне серьезно говорил Поттер. — Меня две недели пытали и вдалбливали в голову факт твоего предательства, повесив сову прямо перед камерой… Да, родная, если бы я не верил в тебя, то убил бы на месте, не задумываясь…       Гермиона аж потеряла дар речи от таких откровений. Нет, она прекрасно понимала, что Гарри крепко досталось из-за ее ошибок, что ему пришлось перенести невыносимые страдания и сломать себя изнутри, но вот тот факт, что вместо «Ревелио» с кончика палочки Люциуса Малфоя могла сорваться «Авада Кедавра», стал настоящим шоком.       Гарри до последнего верил в нее, даже когда мнимое предательство Гермионы являлось наиболее очевидным объяснением всей ситуации, и всей душой желал того, чтобы открывшиеся факты были ложью.       — Гарри… — прошептала она. — Я… Я даже не знала…       — Еще бы, ведь я не говорил этого, — мрачно произнес Гарри. — Теперь ты лучше понимаешь, почему я наорал на тебя тогда в гостиной и не хотел видеть никогда в жизни? Я просто не смог причинить тебе вред, а потому старался отдалиться как можно дальше, дабы все же не сорваться и не прикончить тебя на месте.       — Понимаю, — кивнула Гермиона. — Наверное…       — А теперь вспомни, что именно Рон заставил меня взять себя в руки и поговорить с тобой, тем самым, возможно, спасши тебе жизнь, — делился тяжестью Гарри. — Я думаю, что он искупил свой грех из другого времени своими действиями здесь. Да, он не уберег меня в озере, но зато защитил тебя пару недель назад, а потому я считаю, что наш рыжий друг достоин правды. Плюс, если ты ему расскажешь о том, как он поступил, то Рон сможет понять и не допустить подобного в будущем. Хотя я уже уверен, что такого не произойдет.       Гарри закончил свою речь и выжидательно стал смотреть на возлюбленную, сцепив ладони на животе. Он давал возможность Гермионе осознать всю глубину ситуации и принять наиболее верное решение. Конечно, тайна принадлежала девушке и последнее слово оставалось за ней, но все же Гермиона чересчур предвзято относилась к Рону, так и не простив его за побег той холодной зимой. Да, они общались, хоть и не так тепло, как раньше, но тем не менее, Гермиона даже не думала вновь воссоединить троицу, поскольку больше не доверяла Рону.       Однако, Гарри смог более четко рассмотреть ситуацию со всех сторон, не имея особых предрассудков, а оперируя лишь фактами, и он был полностью прав насчет того, что Рон действительно сильно изменился за эти месяцы, завел себе девушку и больше не сгорает от тупой ревности, как это было во время их странствий в палатке. Как бы не печально ей было признавать, но Гарри, хоть и обладал меньшим объемом знаний, однако, все же, имел возможность видеть картину в целом, используя всю доступную информацию, а не только предвзятое отношение. Ну, разумеется, кроме тех случаев, когда это касалось Снейпа.       — Хорошо, — приняла трудное решение Гермиона. — Я согласна. Ведь в том времени он знал все, что знали мы, включая историю с крестражами и прочее… При этом он не побежал сдавать нас Пожирателям, а просто не выдержал внутренней тяжести и сомнений, иначе бы тот Снейп, которому Волдеморт очень доверял после убийства Дамблдора, знал о его предательстве и перебежничестве…       — Именно, — кивнул Гарри. — Но теперь эти разногласия разрешены задолго до того, как они станут критичными. Статус старосты позволил ему выбраться из моей тени, место в команде дало возможность реализовать себя и показать миру.       — А ревность пресечена на корню, посредством мордобоя с лучшим другом, — фыркнула Гермиона.       — Ага, — усмехнулся Гарри. — Плюс он счастлив с Лавандой, а мне буквально пару часов назад признался, что заглядывание на тебя было большой ошибкой, в очередной раз извиняясь за свое поведение и прося восстановить наши отношения на прежнем уровне. Хоть Рон и не рыдал на коленях, но в его словах чувствовалось раскаяние и надежда, как были и у тебя в Выручай-комнате.       — Серьезно? — вздохнув от горьких воспоминаний, изогнула бровь Гермиона. — Нет, я уже слышала подобное, но тогда слова были больше не его, а дядюшки психолога.       — Да, — подтвердил Гарри. — Он сказал, что больше не завидует мне и не злится ни за что, а еще просто не вывез бы твой требовательный и настырный характер, ведь с Браун куда проще и спокойнее.       — А ты, значит, вывозишь? — рассмеялась Гермиона.       — Как видишь, — поддержал ее Гарри. — Не сбежал же еще, а следовательно мне нравится. Хотя, может я просто мазохист?       Дружный смех заполонил собой просторный зал и заставил проснуться задремавшего было Клювокрыла, теперь с недовольством смотревшего на парочку юных магов. Они несколько минут не могли успокоиться, наполняя сердца друг друга теплом и радостью. Все же иметь действительно родственную и понимающую душу было крайне важным для каждого человека, ведь жить в одиночку, без поддержки, являлось крайне трудным испытанием. И молодые чародеи имели такую близость, что несомненно позволяло чувствовать себя намного лучше и расслабленнее, чем порознь.       — Ладно, — приходила в себя девушка. — Когда ты хочешь вызвать когнитивный диссонанс у Рона?       — Чего вызвать? — не понял все еще хихикающий Гарри.       — Разрыв шаблона, если проще, — поясняла она.       — Да можно и сейчас, — пожал плечами Гарри. — Давай трансгрессируем к нему в комнату и сразу ввергнем в небольшой ступор.       — Ты уверен? — смутилась Гермиона. — А что если он там… Ну… Скажем так… Мечтает о Браун с членом в руке?       — Да брось, — махнул рукой Гарри. — В этом доме Фред и Джордж давно всех приучили, что могут появиться в любой момент, так что Рон явно не станет делать это в открытую.       — Возможно ты прав, — выдохнула Гермиона. — Кстати, тогда его тоже придется учить окклюменции и трансгрессии… Отстающие нам не с руки.       — Научим, — уверенно кивнул Гарри. — Не думаю, что это займет сильно больше времени, чем у меня, плюс позволит сохранить нашу тайну.       — Тогда погнали, — встала с кресла Гермиона. — Парно или поодиночке?       — Давай поодиночке, с интервалом секунд десять-пятнадцать, — хихикнул Гарри. — Так он сильнее охуеет.       — Гарри, язык! — шикнула девушка.       — Ой, а сама-то, — скривился он. — Пожалуй, ты самого Снейпа или Грюма сможешь заткнуть за пояс, при желании.       — Смогу, — ухмыльнулась она. — Но зачем портить речь? Разве что в экстренных случаях, для создания нужного вразумительного эффекта… Ладно, догоняй!

***

      Рон лежал на кровати в своей комнате, закинув руки за голову и задумчиво уставившись в потолок. Последние несколько дней с друзьями словно вернули его во времена начала четвертого курса, когда все трое чародеев безразмерно доверяли друг другу, делились каждой тайной и всегда были вместе. Тогда, казалось, ничто не было способно разделить их на части и они всегда будут единым целым организмом, дополняющим друг друга, однако его дурость в начале Турнира сделала первый удар в монолит их дружбы, пустив по нему огромные трещины.       Да, Гарри смог принять его назад и вроде как восстановить отношения на прежнем уровне, но зерно сомнений было посеяно и гложило изнутри, своими ростками все дальше разрывая плиту. А его отвратительная выходка на Святочном балу, когда Рон впервые разглядел в Гермионе прекрасную девушку, лишь добавила к этому зерну воды и удобрений. И вот лето, жара, ревность, зависть, ссора с Гарри. Все это должно было разделить их навсегда, навеки похоронив любую возможность к нормальному общению, однако Гарри, похоже, даже не поднимал топор войны, позволив Рону самому хорошенько провариться в супе из своих недостатков, а потом еще и без проблем принял в команду по квиддичу, хотя Рон и не надеялся в нее попасть, пройдя на отборочные чисто для того, чтобы его хоть кто-то заметил.       Все это до глубины души тронуло молодого гриффиндорца, заставив в корне пересмотреть свое поведение и отношение к друзьям. Он, благодаря переписке с дядей, смог осознать, что все его проблемы были по собственной вине. Он завидовал, ревновал, обижался, но ничего не делал для того, чтобы стать лучше, просто замыкаясь в себе и обвиняя каждого вокруг, не замечая огромного бревна вины в своем же глазу. Рон просто считал себя непогрешимым и вечно оскорбленным, на уровне Снейпа, за что и поплатился, чуть не потеряв окончательно единственных настоящих друзей.       И вот на этой неделе Рон словно снова стал частью единого целого, вновь тренировался, шутил, развлекался и отдыхал с ними, будто и не было той ссоры и драки, все было по старому и можно было радоваться жизни, но тем не менее, всегда оставалось одно но. Гарри и Гермиона очень сильно изменились за это время, постоянно были вместе и регулярно пропадали из поля зрения, никому не рассказывая о своих делах. Особенно подруга, которая натурально смотрела на него как на недостойного слизняка с самого начала летних каникул, хотя потом чуть смягчилась, но все же…       И ведь дело даже было не в том, что друзья стали парой, а Рон остался третьим лишним, нет. Ведь конкуренция за Гермиону прошла, у Рона была своя половинка и все могло быть хорошо. Дело было совершенно в другом.       Раньше они обязательно поделились бы всем, раскрыли свою тайну и не стали бы скрываться от него, а теперь, несмотря на их кажущуюся близость, друзья продолжали держать его в неведении и это удручало донельзя. Да, Рон все понимал и не собирался вновь обижаться на них, ведь та же Гермиона помогла ему наладить отношения с Лавандой, а Гарри как мог тренировал на поле. Он был им благодарен, однако оставалось лишь с грустью заключить, что Рон стал для них на уровень Невилла, Симуса, Дина, да почти любого другого человека. Но никак не тем, на кого можно положиться и доверить самое ценное.       Сириус стал для них третьей ногой и надежной опорой, а Рон так, приятным дополнением, не более. Да, он будет на их стороне, будет поддерживать как сможет, но уже никогда не сыграет важной роли в их жизнях и неуверенность Гарри в конце их разговора лишь подтвердила печальные мысли.       Взмахом палочки и натренированным за день невербальным заклинанием, парень задернул шторы и начал готовиться ко сну. Он умылся, вычистил зубы, переоделся в пижаму и забрался под тяжелое одеяло, заботливо подготовленное Кикимером, повернувшись спиной к двери. Рон пообещал себе, что в случае необходимости, обязательно придет на помощь своим друзьям, как они всегда помогали ему, наплевав на все разногласия. Парень примет любое их решение относительно себя, даже если они завтра передумают и пошлют его лесом. Рон знал, что заслужил это, как никто другой, а потому был готов к любому решению Гарри и Гермионы.       Тихий хлопок отвлек его от своих мыслей, но не было никакого желания поворачиваться ко входу. Близнецы сейчас не входили в сферу интересов Рона, а потому он хотел было притвориться спящим, однако быстро сообразил, что еще не успел потушить свет и потому миссия определенно была провалена. И край сознания еще подметил, что звук трансгрессии был одиночным, а не парным, как обычно, что чутка настораживало.       — Фред или Джордж, давайте завтра поговорим, я спать хочу, — попытался сразу избавиться от брата Рон.       — Не, ну раз уж хочешь, то спи, — ответил ему насмешливый женский голос.       — Гермиона? — изумленно развернулся он в кровати, неверящим взглядом уставившись на кареглазую волшебницу. — Ты что… Трансгрессировала ко мне в комнату?       — Ага, — улыбалась она.       — Но… Как? — не понимал Рон.       — Примерно… — сделала она пространственный прыжок на другой конец помещения. — Так.       — Этому же учат только к окончанию Хогвартса! — воскликнул Рон, мотая головой на звук, вспоминая свою саркастичное высказывание несколько часов назад. — Так ты не шутила…       — Ничуть, — продолжала шокировать его ведьма. — А сейчас ты вообще охренеешь!       — Что ты имеешь…       Но договорить он не успел, поскольку следующий хлопок возвестил о прибытии Гарри с горящими от совершенной шалости глазами. Он довольно смотрел на то, как Рон открывает и закрывает рот, не в силах произнести и звука, неверяще переводит взгляд с одного на другого и пытается изобразить что-то, махая своими длинными руками. Все это действительно сломало ему шаблон, ведь он и не подозревал, насколько далеко ушли его друзья в обучении и теперь демонстрировали свои таланты.       — Как? — только и смог выдать Рон.       — Магия, — загадочным голосом произнес Гарри.       — Ладно она… — кивнул Рон в сторону всезнающей гриффиндорки. — Но ты… Это же невозможно! Ты же был под мантией, верно?       — Ну, если мантия позволяет так, — сделал цепь перемещений Гарри, — то да, это все она виновата.       — Как? — тупо повторял Рон. — Где вы этому научились? Кто вообще взялся обучать трансгрессии вас? «И почему не сказали мне?», — чуть не вырвалось у него под конец, но парень успел вовремя захлопнуть рот, оставив фразу лишь в своих мыслях.       Вдоволь насладившись душевными метаниями друга, Гарри и Гермиона, пользуясь своей природной худобой, безо всяких проблем расположились вместе на одном большом ситцевом кресле, пару раз переглянулись и вновь уставились на Рона. Они приняли решение рассказать ему все как есть, включая историю уже невозможного будущего, крестражи, связь со Снейпом и Гринграсс, историю с Драко и причины недавнего конфликта, истинную версию произошедшего в особняке Малфоев и откуда взялась новая волшебная палочка.       Другими словами все, что хранили от него при себе эти месяцы. Единственное, что с уважением отнеслись к тайне Северуса и решили просто сказать, что он на их стороне и надежно играет роль двойного агента, без объяснения мотивов и причин.       — В общем так, Рон, — первой взяла слово Гермиона. — Ты правда хочешь спать или готов вновь стать частью единого?       — Чего? — не понял он.       — Мы хотим вновь доверять тебе и рассказать ту истину, что происходила с начала лета… — говорил Гарри. — Хотя, если ты устал…       — Нет! — воскликнул Рон, а в сердце зажглась надежда. — Я готов! Я хочу вновь быть с вами, ребята! Давно уже хочу вернуть все назад! Хочу этого всей душой!       — Это надолго, возможно на всю ночь, — предупредила Гермиона.       — Плевать! — с уверенностью откинул одеяло парень. — Срать на сон, я готов слушать! Я хочу этого и рад всей душой!       — Ну, тогда располагайся поудобнее, — кивнула Гермиона. — И не перебивай, пока я не закончу.       Рон с готовностью и искренней радостью в глазах уставился на своих друзей и замер в ожидании. То, о чем он не мог и мечтать еще сегодня утром, происходило прямо сейчас и все внутренности сжимало непередаваемое ощущение благодарности и тревоги, ведь не просто так Гермиона попросила молчать. От волнения у Рона дико билось сердце и учащалось дыхание, а мозг до сих пор не мог поверить в то, что друзья сейчас принимали его назад, воссоединяя троицу до первоначального состояния и вновь начиная доверять ему и его мыслям.       — Все началось с того, что холодной зимой девяносто седьмого года ты бросил нас двоих в ледяном лесу, оставив сражаться с захватившим страну Волдемортом, — с первой же фразы выбила дух из его груди Гермиона. — А еще, через несколько недель после этого, Гарри утонул в ледяном озере и мы потеряли последнюю надежду на победу…