Гриффиндорский гамбит

      Неровный свет горящих масляных ламп освещал просторную палату для особо важных персон, расположенную на четвертом этаже больницы святого Мунго. Все это отделение занималось попыткой исцелить волшебников от различных отравлений растениями и зельями, пыталось решать множественные задачи и старалось не допустить распространения инфекций. Работающие здесь целители являлись опытными чародеями, повидавшими огромное количество болезней, знали кучу всего о магических недугах, но совершенно не понимали происходящего с одним из самых знаменитых людей магической Британии.       Однако был шанс, что взгляд со стороны сможет прояснить картину происходящего, а потому высокий худой мужчина, чувствовавший себя немного некомфортно в лимонной мантии целителя, заместо привычного белого халата, ходил вокруг все еще находящегося в магической коме Альбуса Дамблдора, изучал его состояние и сильно хмурился.       Симптомы течения болезни были ему очень знакомы, ведь буквально не столь давно он вернулся из-за рубежа, где помогал лечить людей от последствий подобной болезни, произошедшей по вине глупой человеческой ошибки, которую одной восточноевропейской стране и ее соседям теперь придется расхлебывать еще лет тридцать, а сейчас это происходило на его глазах в самом центре Лондона.       — Что скажешь, отец? — спросил Август Сепсис, следовавший рядом и записывающий важную информацию.       — Скажу, что ваши мантии крайне неудобные, хотя понимаю, что лишнее внимание к магглу ни к чему, — буркнул он, водя каким-то прибором, защищенным от воздействия магии, вокруг живота Дамблдора. — А еще скажу, что недуг вашего директора легко мог бы определить любой выпускник мединститута, который не спал бы на лекциях.       — Что вы имеете ввиду, Филипп? — раздался голос мрачного Гиппократа.       — Мистер Дамблдор находится в крайне острой форме лучевой болезни, — заключил врач, складывая дозиметр. — Признаться, при таком очаге поражения, в нашем мире он давно бы уже умер, поскольку фонит так, что показания зашкаливают, но ваши зелья чудом поддерживают его жизнь.       — Лучевая болезнь? — уточнил не сведущий в этом целитель.       — Насколько я могу судить, исходя из показаний датчиков, вчерашнего анализа крови, а также факта поражения желудка, — продолжал Сепсис-старший, — он проглотил довольно крупный кусочек чего-то радиоактивного и оно просто уничтожает его изнутри. Судя по силе фона — это обогащенный уран или нечто подобное, в размере нескольких граммов, разносящийся по организму через кровеносные сосуды, поэтому поражение начало со временем выходить за пределы пищеварительной системы. Возможно, он был измельчен в мелкий порошок и подмешан в пищу или напиток.       — Вы можете рассказать чуть подробнее? — попросил Сметвик. — Мы ранее не сталкивались с подобными вещами.       Мужчина сделал еще несколько пометок в своем блокноте, свернул его, положил в карман вместе с дозиметром и поднял взгляд на чародеев. Он был несколько разочарован тем, насколько они, судя по рассказам сына, отстали в технологическом прогрессе. Конечно, волшебники могли одним взмахом палочки или парой глотков зелья срастить или вырастить кости, залечить открытые раны, более-менее справлялись со своими разновидностями болезней и вирусов, навроде драконьей оспы, однако глубины познания организма у них были на уровне лишь примерного представления ученика начальной школы. Эти люди банально не знали, что у крови существует четыре разных группы, а уж про лучевую болезнь, неврологические импульсы, перестройку ДНК и прочее можно было просто забыть.       — Ну, если в двух словах и более понятным для вас языком, — начал Филипп, — то существуют вещества, излучающие некую постоянную энергию, называемую радиацией. Вообще, она всегда есть вокруг нас и не особо опасна, если ее мало, ибо организм успевает залатывать повреждения от нее, но при повышении концентрации становится хуже.       — Это что-то по типу постоянно действующего источника заклинания гниения, — более понятным языком переводил Август для своего наставника.       — Не совсем верно, но для понимания пойдет, — кивнул его отец. — В общем, существуют вещества, такие как уран, полоний или плутоний, которые обладают повышенной радиоактивностью. Они не очень опасны в необогащенном виде, если просто лежат рядом, ибо самые мощные альфа-лучи могут задерживаться даже листом бумаги, поскольку обладают низкой проникающей способностью, а человеческая кожа надежно экранирует эффект, хоть и страдает при этом.       — Однако, если поместить такое вещество внутрь… — начал догадываться Гиппократ.       — Верно, — подтвердил его мысли врач. — Ничем не защищенные внутренние органы начинают очень быстро погибать, гнить на глазах и разлагаться за считанные часы. Радиация невидима, не имеет цвета и запаха, а обнаружить ее можно только специальными приборами, как у меня, — похлопал он по карману с дозиметром. — Маггловская наука продвинулась чуть дальше вашей, а потому я знаю, как попытаться вылечить мистера Дамблдора, но это будет крайне сложно. Более того, я не гарантирую этого в стенах данной больницы, его требуется переправить в радиологический центр.       — Что в принципе нужно сделать? — оживился Сметвик, чувствуя лучик надежды.       — Август начал правильные действия, — улыбнулся Филипп сыну. — Нужна полная чистка организма, обязательная замена, а не фильтрация крови, операция по извлечению радиоактивных материалов из желудка пациента, а также, в идеале, трансплантация половины внутренних органов и костного мозга, после избавления от поражающих факторов.       — Если убрать воздействие этой вашей радиации, — задумчиво сказал Сметвик, — то мы, вероятнее всего, сможем восстановить работу его органов.       — Даже после такого обширного поражения? — удивился Филипп. — Нам бы ваши снадобья и магию в больницы, так можно было бы спасать тысячи жизней… Ладно, это все мечты.       — Что требуется от нас? — спросил Август.       — Запас поддерживающих эликсиров на несколько суток, маггловская одежда для мистера Дамблдора, — перечислял Филипп, — и много… Нет, очень много денег, ибо медицинской страховки и документов у него нет… Плюс придется как-то скрывать от властей, откуда в центре Лондона взялся пациент с внутренним отравлением радиоактивными веществами…       — Мы займемся этим, — заверил его Гиппократ, уже получивший разрешение от Амелии на применение «Конфундуса», при острой необходимости. — Деньги — не проблема, жизнь мистера Дамблдора очень важна для нас. Когда можем приступить?       — Мне нужно несколько дней для подготовки, — задумался Филипп. — Я найду место, где мы сможем договориться о проведении операции… К сожалению, я не могу гарантировать его полное выздоровление, при таких обширных повреждениях, однако, хотя бы дам на это шанс.       — Мы все понимаем, сэр, — кивнул Сметвик. — Если у него есть хотя-бы один процент на выживание, то мы не опустим руки до конца!       — Я думаю, вероятность куда выше и я бы дал пятьдесят на пятьдесят, — улыбнулся врач. — А вы пока подготовьте все необходимое и не дайте ему умереть!

***

      Приближался последний день каникул и в доме на площади Гриммо намечались сборы, для отправления детей обратно в замок. Миссис Уизли носилась по дому как заведенная, одергивая то близнецов, то Рона, то Джинни, то Гарри с Гермионой. И ей было практически начихать на то, что все вещи давно уже были собраны в чемоданы, животные рассажены по своим клеткам, а одежда мирно дожидается на плечиках.       Создавалось такое ощущение, что ей просто хотелось казаться значимой, однако все понимали, что таким образом женщина пытается скрыть волнение за младшее поколение в связи с происходящими событиями. В противовес ей, Аманда Боунс наоборот, вела себя весьма спокойно, помогла Сьюзен с упаковкой вещей и спокойно ждала отъезда.       Сириус же, как и остальные члены Ордена, вовсю занимался расследованием отравления директора. Они допросили каждого, кто был в замке в этот день, но Сыворотка правды не дала никакого результата, носились по всей стране, добывая информацию и приходили домой только для ужина и сна. По настоянию Аластора, наконец был проведен допрос и остальных младших членов Ордена прямо на Гриммо, но, разумеется, не давший никаких результатов и ответы на вопросы шли как под копирку, разве что разнились возможные подозреваемые. Из-за этого всего, Гарри все никак не мог поговорить с крестным насчет состояния Дамблдора, да и планов в целом, а потому ему только и оставалось, что надеяться на скорое возвращение в Хогвартс, где Бродяга будет в доступе.       Еще позавчера Гарри и Гермиона, скрываясь завесой ночи, навестили родителей девушки в Новой Зеландии, проведя с ними чудесный выходной под лучами теплого солнца и купаясь в бурлящих волнах океана, пусть погода и не была такой жаркой, как в первый раз. Гермиона пока еще не доверяла своему парню самостоятельную трансгрессию на такую дистанцию, а потому совершала привычный парный перенос, но все же разрешила увеличить дальность прыжков до двух сотен миль, видя, как он активно тренируется и без проблем совершает перемещения на близкие расстояния.       Дэн и Эмма, замечая как моральное состояние дочери приходит в норму, после не столь давнего нервного срыва, где она пару часов просто рыдала у них на диване и проклинала себя за форменный идиотизм и непроходимую тупость, обвиняя себя в каком-то Обете, радовались наступившему улучшению и стали куда меньше язвить по поводу ее жестких условий их переезда сюда.       Они видели, как девушка расцветает от возможности проводить время в компании Гарри, замечали, как он тоже счастлив рядом с ней, а потому все больше убеждались, что между ними существует настоящая гармония чувств. Взрослые уже не сомневались, что эти двое в ближайшем будущем оформят все по закону, а потому с удовольствием были рядом и дарили им тепло и любовь.       Рон же, отойдя от шока по поводу открывшейся правды, сначала хотел было обидеться на друзей за то что они, особенно Гермиона, полгода скрывали такую тайну, однако любопытство и здравый смысл быстро пересилили ненужные эмоции, а потому он живо интересовался решительно всем, несколько дней расспрашивая их о произошедшем.       Рон дико расстроился из-за своего поведения в зимнем лесу, тысячный раз прося прощения у Гарри, за то что не был там рядом, костерил идею Снейпа кинуть меч в озеро и восхищался смелостью Гермионы, пошедшей на такой риск ради Гарри, хотя вроде как у него самого начинали проклевываться с ней романтические отношения.       — Значит там мы все же могли начать встречаться? — усмехнулся Рон.       — Ну, если бы ты не свинтил, то вполне, — пожала плечами Гермиона. — Хотя, поговори ты с Браун на шестом курсе, то может она не задолбала бы тебя своими проявлениями любви на каждом углу и вы были бы счастливы…       — А Гарри встречался с Джинни? — продолжал Рон. — Нет, я был бы не против, но все же… Но если бы не я и не Гарри, то с кем бы была ты?       — Да почем мне знать? — уставилась на него Гермиона. — Тебя только это интересует или все же грядущая война?       — Ну не только… — смутился Рон. — Просто это так странно… Но сейчас я действительно понимаю, почему ты осталась с ним… Как бы это грустно не звучало, но даже тогда ты любила его больше, чем кого-либо… Больше, чем меня…       — Да, — кивнула Гермиона. — Я не осознавала это, но все факты на лицо. Ради кого еще можно заставить родителей забыть себя, а потом и отказаться от того, к кому испытываешь не только дружеские чувства? Как бы это смешно не звучало, но та твоя версия была абсолютно права в своей ревности, видя в нас скрывающуюся пару…       — Вот только скрывались мы больше друг от друга, — хмыкнул Гарри. — Идиоты, что сказать, считали что любим друг друга как брат и сестра, хотя с какого перепуга-то, если мы не являлись ими?       — И ты, не зная всего этого, в этот раз решился уже летом? — спросил Рон. — Почему?       — Я не бросила его в одиночестве, а потому он не затаил на меня обиду, — объясняла Гермиона. — Пусть и неявную, но все же сидящую внутри… Плюсом помогла найти верную дорогу после Поцелуя дементора, да еще и Сириус вправил ему мозги. В общем, все держалось на грани, нужен был просто толчок.       — Уговорила, — улыбнулся Рон. — Ладно, я теперь хотя-бы лучше понимаю, почему ты так холодно вела себя со мной с начала лета… Я бы вряд ли простил такое предательство, а ты еще даже могла смотреть на меня без желания убить…       — Я хотела это сделать, когда ты подрался с Гарри и свинтил в «Нору», — хихикнула девушка. — Но в этот раз все было в более мягких обстоятельствах, а потому я дала тебе шанс исправить ситуацию и ты с честью выдержал испытание. Надеюсь, больше подобного не повторится?       — Да не в жизнь! — постучал он себя в грудь для верности. — Я за вас горой! Если нужно, могу хоть десяток Обетов дать!       — Где же были эти слова той зимой…       — Сидели очень глубоко в одном рыжем долбоебе, — вздохнул Рон. — Но теперь я знаю, что так делать нельзя, знаю, что может случиться… Плюс уже не ревную тебя к Гарри, а значит и повода уйти не будет.       — Надеюсь, — кивнула она. — Может, пойдем к Клювику? Тебе все же нужно освоить трансгрессию.       — Угу, — тут же помрачнел Рон. — Мне что-то туговато дается…       — Все впереди, — подбодрила его Гермиона. — Это как с невербалкой — поймешь принцип и справишься. И поскольку больше никому мы эту тайну рассказывать не будем, — тяжело вздохнула она, — то Обеты о неразглашении мы друг другу таки дадим. На всякий случай, вдруг кто-то попадет в плен и его будут пытать. Да, меня уже тошнит от одной только мысли о них, но надо. Остальные посвященные уже их приняли, остались только мы.       — Согласен, — кивнул Гарри. — Может, не такие жесткие, какими тебя связал Снейп, но они нужны.       — Пошли, — с кивком вздохнул Рон. — Я готов. И продолжим заниматься трансгрессией.       Рону действительно крайне трудно поддавалось обучение этому важному навыку. Он все никак не мог сосредоточиться на конечной цели, не мог направить свое тело сквозь пространство и даже трюк с тарелкой печенья на другом конце зала не помог. Ему, из-за обилия новой информации, тупо не хватало концентрации, а потому вчера произошли два расщепа, быстро поправленные Гермионой по той-же схеме, которой пользовался Уилки Двукрест, во время их обучения на шестом курсе. Вот только из-за этих неудач Рон расстраивался еще сильнее и переставал верить в свои силы, хотя прекрасно знал, что другая его версия спокойно умела трансгрессировать.       — Методика очень похожа на невербальные заклинания, — вновь учил друга Гарри, пока девушка общалась в другой комнате с заскочившим на огонек Северусом, докладывающим о произошедших изменениях и успехах. — Пожелай переместиться по-настоящему, а потом запусти процесс шагом вперед или вращением на месте.       — Я стараюсь, — пыхтел Рон. — Но боюсь вновь поймать расщеп, ибо ощущение, прямо скажем, так себе. Не могу заставить себя и все!       — А с метлы ты не падал? — усмехнулся Гарри. — Тоже же было больно, но каждый раз ты забирался на нее вновь и в итоге сейчас отлично летаешь.       — Метла не разрывает меня на запчасти, — фыркнул Рон.       — Зависит от скорости втыкания в землю, — скривился Гарри, заставив друга чуть повеселеть от шутки.       — Ладно, я попытаюсь…       К превеликому счастью, всего за пару часов до отхода ко сну, Рон таки смог полностью исчезнуть и появиться в другой точке зала, при этом не оставив по дороге за собой никаких частей тела. Его радостный вопль можно было услышать на другом конце земного шара, а горящие глаза сообщали о огромном удовлетворении. Через несколько минут удалась и вторая попытка, а затем третья и так далее. Гарри подсчитал, что другу понадобилось почти восемнадцать часов общей практики, прежде чем он смог уверенно трансгрессировать безо всяких проблем и в любую точку комнаты. Гарри также напомнил ему слова Гермионы о плавном наращивании дистанции, обменялся парой колкостей, пожелал спокойной ночи и направился к себе, дабы готовиться ко сну.       Комната встретила его пустотой и одиночеством, всем своим видом показывая, что девушка еще не окончила дискуссию с наставником. Гарри не имел никакого желания присоединяться к ним, поскольку продолжал презирать зельевара за его поведение, ибо видел в нем лишь обидчивую девочку, отрывающуюся на сыне давно погибшего врага. Хотя не успел Гарри вновь развить эту тему, как дверь отворилась и в нее вошла мрачно-удовлетворенная Гермиона, сразу запечатавшая вход и наложившая чары тишины.       — Что-то серьезное? — сразу спросил Гарри.       — Ну как сказать, — дернула плечом девушка. — Волдеморт утром напал на Азкабан. Почти по расписанию, разница лишь в пару дней.       — Все в порядке? — взволнованно произнес Гарри. — Все живы? Никто не пострадал?       — Даже не знаю, — неопределенно сказала Гермиона. — Я конечно представляла, что мадам Боунс примет меры, но чтоб такие…       — Гермиона, не пугай меня.       — Реддл убил всех Пожирателей, находившихся там… — выдохнула Гермиона. — Каждого, у кого на руке была Темная метка… И еще несколько отпетых преступников, включая Долорес Амбридж, не встретив при этом никакого сопротивления.       — ЧТО? — воскликнул Гарри. — Почему? Зачем? Он же должен был освободить их… Как он собирается захватывать власть без помощников? И где была охрана? Какого хрена там произошло?       Гермиона молча следила за метаниями парня, задающего вопрос за вопросом. У нее был ответ на каждый из них, зажатый в руке в виде небольшого свертка пергамента, но она словно боялась показывать его Гарри. Слишком уж жестокие были меры, предпринятые главой ДМП, чересчур прагматичные, рискованные и прямо показывающие, что Амелия давно уже переключилась на военные рельсы, желая задавить возможное восстание на корню. Пусть и путем крайне отвратительных и явно опасных действий, от которых народ может возненавидеть ее, поэтому пока она будет прикрываться уже потерявшим репутацию Фаджем, а вот потом…       — Что сказал Снейп? — резко остановился Гарри. — Он же знает причины, не так ли?       — Так, — кивнула Гермиона. — И я знаю…       — Объясни же!       — Я не уверена, как ты отреагируешь на подобное, — вытащила она листок из кармана и протянула Гарри. — Но уже больше недели как все заключенные, кроме самых отпетых, были перевезены в другое место, а дементоры согнаны «Патронусами» в кучу и сожжены «Адским пламенем».       — Мадам Боунс приказала избавиться от дементоров? — изумился Гарри. — Нет, я нисколько не жалую этих созданий и знаю, что в будущем они бы стали на сторону Волдеморта, но…       — Однако, они успели выполнить свою последнюю задачу, — кивнула Гермиона на пергамент. — Прочитай и все поймешь. Это копия приказа, который мадам Боунс сегодня зачитала на собрании Ордена и Снейп незаметно скопировал его для меня.       Бумага жгла ладонь молодого мага и он не преминул возможностью развернуть ее, дабы впиться глазами в содержимое написанного. По мере чтения, зрачки Гарри все сильнее и сильнее расширялись от дичайшего удивления, напополам с какой-то мрачной удовлетворенностью, что была на лице Гермионы пару минут назад. Нет, он знал, что мадам Боунс была сильной и смелой женщиной, но решиться на подобные меры, ради безопасности будущего, действительно мог только крайне отважный человек, готовый рискнуть принять на себя возможный народный гнев.

Секретно Особый приказ военного времени №451

Каждый заключенный в тюрьме Азкабан на срок в десять и более лет, должен быть допрошен при помощи Сыворотки правды и легиллименции. В случае обнаружения желания продолжать служение темным силам и преступную деятельность, направленную на убийство человека, к заключенному следует немедленно применить Поцелуй дементора. К лицам, имеющим на предплечье клеймо преступника, именующего себя как «Лорд Волдеморт», известное также как «Темная метка», наказание применить без дополнительной проверки.

Подписи: Глава Департамента Магического Правопорядка: Амелия Сьюзен Боунс. Министр Магии: Корнелиус Освальд Фадж.

      Гарри закончил чтение и перевел немного шокированный взгляд на Гермиону, не имея возможности подобрать правильных, а что самое главное, цензурных слов. Парень даже не знал что лучше: радоваться или огорчаться такой новости, а потому тупо смотрел в пустоту и пытался разобраться в себе.       — Завтра выйдет статья в «Пророке», — первой нарушила молчание Гермиона. — Северус сказал, что мадам Боунс и министр Фадж решили воспользоваться смертью более чем десятка Пожирателей и не раскрывать того факта, что к этому моменту они уже были без души, а потому стали бесполезной обузой для Волдеморта.       — Это жестоко, — мрачно ответил Гарри. — Но я согласен с мадам Боунс. Если бы не это, то наш змееголовый урод получил бы в свое распоряжение армию, вместе с богатством Лестрейнджей и прочих выродков…       — Как и было в том времени, — выдохнула девушка. — Я понимаю, что другого выхода не было, но даже не знаю… Правильно ли я поступила, что поведала о грядущем нападении?       — Не ты ли хладнокровно убила Яксли пару месяцев назад? — хмыкнул Гарри. — Ты же сама хотела прикончить каждого Пожирателя собственными руками.       — Хотела, — не стала спорить Гермиона. — Но там на мое поведение сильно влияло измененное оборотное зелье, плюс я ненавидела себя за то, что водила тебя за нос, желая как можно быстрее закончить дело и открыться… Я осознаю, что решение мадам Боунс является единственно верным в текущей ситуации, просто тяжело осознавать, что это я своим письмом фактически хладнокровно казнила их всех… Даже Амбридж… И это все разрывает меня на две части… Половина меня прыгает от счастья, а другая заливается горем… И я не знаю, какая из них верна… Это борьба здравого смысла против человечности, понимаешь?       Гарри, замечая как потухает ее взгляд, а на глазах начинают наворачиваться слезы, подошел ближе и прижал к себе любимую кареглазую волшебницу, обвивая своими руками и передавая тепло и заботу, бессловно говоря, что не винит девушку за такое решение. Гарри чувствовал, как Гермиона вздрагивает у него на груди, ощущал как соленая жидкость пропитывает его футболку, слышал, как она прерывисто дышит и шмыгает носом. Ей нужна была забота, поддержка и позитивные эмоции и Гарри знал одно место, которое могло бы помочь в этот момент.       Все также не произнося и звука, Гарри получил в ладонь палочку из своей кобуры на предплечье, взмахнул ею и приманил висящие возле входа теплые зимние мантии. Они медленно приземлились на их плечи, что вызвало вопросительный взгляд заплаканных глаз Гермионы, оторвавшейся от груди любимого, на что Гарри лишь улыбнулся и, не разрывая зрительного контакта, сделал легкое движение в сторону, утягивая их обоих в воронку трансгрессии.       Гермиона вздрогнула от неожиданности наступления привычных ощущений сдавливания и готова была ощутить их прекращение через долю секунды, но трансгрессия продолжалась и девушка даже успела начать беспокоиться, однако пара горящих изумрудов, продолжающих проникновенно и не моргая смотреть в ее карие опалы, словно убеждали в том, что Гарри уверен в своих силах, а потому надежно доставит их к точке назначения.       Громкий хлопок, стряхнувший свежий снег с металлических конструкций, известил о прибытии в задуманное место, нарушив собой уединенную тишину ночного неба, окружающего небольшую площадку, возвышающуюся над огромным городом, переливающемся миллионами огней. Гермиона чуть огляделась и сжавшимся от умиления сердцем поняла, что он перенес их на все ту же вершину Эйфелевой башни, где произошел один из самых приятных и теплых эпизодов ее жизни.       Морозный воздух и довольно приличные порывы ветра могли бы выдуть из любого человека любую частицу внутреннего огня, однако Гермиона словно не замечала капризы погоды, вновь уткнувшись в грудь обнимающего ее волшебника и разрыдалась от переполняющего ее счастья. Гарри смог понять ее без слов, смог найти способ разогнать мрак на душе Гермионы, смог в очередной раз доказать, насколько он заботился о любимой девушке, выбрав наиболее удачное место для успокоения и приведения чувств в норму.       — Я посчитал, что здесь тебе будет лучше, — тихо произнес Гарри. — Решил позволить насладиться чудесным видом и приятными воспоминаниями. Ведь мы…       — Молчи, — прошептала Гермиона. — Просто молчи… Не говори ни слова, но знай, что я безумно сильно люблю тебя, Гарри Джеймс Поттер… Пожалуй, ты лучшее, что случалось в моей жизни… Самое лучшее…       — Даже лучше, чем та книга по Древним рунам? — пошутил он.       — Примерно на одном уровне, — вытирая слезы усмехнулась она.       — Я тоже очень сильно люблю тебя, родная, — поцеловал он в макушку так и продолжающую прижиматься к его груди девушку, заботливо отряхивая ее плечи от падающего на них снега, вызывая тем самым очередной взрыв света в душе юной девушки. — И надеюсь, что ничто нам не помешает жить счастливо. Мы обязательно победим в этой войне и будем радоваться миру и спокойствию. А эти уроды заслужили своей участи.       — Ты прав, я зря расстраиваюсь и их нельзя жалеть, — утерла нос Гермиона, успокаиваясь. — Просто это ужасно, когда чувствуешь себя палачом, вложившим головы десятков людей, пусть и мерзких уродов, в гильотины… Хотя, в этот раз Министерство делает то, чего не смогло в том времени… Ведь там Волдеморт убил мадам Боунс следующим летом, после чего покончил со Скримджером, а больше-то и некому было строить сопротивление… Тогда мы остались одни, а сейчас старшие занимаются тем, чем им положено, делая сложные и важные решения за нас, имея опыт, влияние и возможности.       — Именно, — кивнул Гарри. — Ты так и не смогла привыкнуть, что мы не одни боремся против Волдеморта, а я банально не успел проникнуться этими мыслями, поскольку не терял Сириуса и не ходил на индивидуальные уроки у директора, где он внушал мне, что только я способен победить. Орден за нас, ДМП за нас, Бродяга с нами и даже Снейп особо не нарывается.       — Знал бы ты, как он орал на меня час назад, обзывая идиоткой и лохудрой, за то что мы все рассказали Рону, — усмехнулась Гермиона, отрываясь груди возлюбленного. — Он считает, что Рон неисправим, а его уход должен был расставить все по своим местам, а мы с тобой сентиментальные придурки, не способные порвать с предателем.       — Ему ли рассуждать о межличностных отношениях? — фыркнул Гарри. — Тоже мне, эксперт…       Легкий смех смог наконец полностью выдернуть из мыслей молодой волшебницы остаточный негатив от новостей из Азкабана. Чарующая атмосфера башни, а также раскинувшийся под ними ночной Париж заставляли в прямом смысле парить в облаках, а всепроникающий взгляд стоящего рядом парня буквально заставлял думать лишь о нем и тех бесконечных часах, которые были у них впереди.       — Спасибо тебе, — тихо произнесла Гермиона. — Мне правда нужна была твоя поддержка…       — Ведь для того и существуют пары? — усмехнулся Гарри. — Я только рад оказать ее в нужные моменты.       — Ты не представляешь, как мне этого не хватало порой, — признавалась она. — Мы хоть и были вместе, но я просто не могла поделиться с тобой происходящим, запечатывая в глубине и сходя с ума… Возможно, это также сыграло свою роль на моем срыве с Яксли… Я ведь не хочу убивать! Я же не такая! Я…       — Ты делаешь это из необходимости, — понимающе сказал Гарри. — Мне ведь тоже противны такие действия… Хотя нет, Петтигрю и Малфоя я действительно хотел убить, за пытки и мучения, а также отомстить за смерть родителей, но прямо идти и резать каждого, кто причастен к темным делишкам, особого желания нет. Я крайне благодарен мадам Боунс и Фаджу, что они взяли на себя такую ответственность, а потому остается лишь Волдеморт…       — Но ты же понимаешь, что в случае чего нам придется это делать для самозащиты? — спросила Гермиона. — Придется вновь лишать жизни…       — Понимаю, — кивнул он. — И моя рука не дрогнет, но карающим мстителем я быть не хочу. Нападут — убью, в ином случае буду стараться избегать столкновений. Пусть этим занимается компетентное, с недавних пор, Министерство, а мы будем продолжать искать крестражи, прячась в тени и действуя исподтишка, стараясь избежать ненужных жертв.       Гермиона улыбнулась его словам, наблюдая за падающими хлопьями снега, покрывающими все вокруг белой шапкой и рассуждая над тем, насколько по-разному шли события из-за, казалось-бы, небольших толчков с ее стороны. Они с Гарри были не одни, рядом находились друзья и взрослые, наставники помогали как могли, а ответственные органы занимались своей работой, а не изображали бурную деятельность через поимку невиновных.       Знания из будущего позволили куда лучше подготовиться к войне, изучить множество полезных навыков и получить возможность надеяться не просто на удачу, а вполне себе на мастерство и умения. Ведь в том времени Дамблдор не особо запаривался обучением надежды волшебников, зная, что Гарри просто нужно было умереть в нужный момент, после чего пророчество было бы исполнено и победить Волдеморта мог любой, у кого хватит на то сил и навыков.       Конечно, здесь тоже не все шло хорошо, случались и ошибки, им пришлось научиться убивать, гасить в себе эмоции, преодолеть кризис непонимания, научиться доверять друг другу. Та же гибель мракоборцев, пленение Гарри, а теперь еще и отравление Дамблдора сильно били по душам волшебников, но все же положительных сторон проявлялось куда больше.       Гарри становился самым настоящим тайным оружием, темной лошадкой, способной на совершенно неожиданные для врагов вещи. Гермиона надеялась, что Волдеморт будет искренне верить в сплетни, где она опоила парня «Амортенцией» и просто крутит им как хочет в своих целях, как Дафна Малфоем, отвлекая от по-настоящему важных вещей, постепенно ослабляя и не позволяя директору учить Гарри.       Сам же он, благодаря пошедшей совершенно не по планируемому пути шахматной партии, начавшейся с яркого и опасного гамбита, под руководством своей верной девушки стал взрослее, мудрее, спокойнее и рассудительнее. А благодаря отсутствию постоянных кошмаров, непонятных снов, да и в целом самого присутствия куска души Волдеморта в голове, смог избавиться от постоянного нервного напряжения, срывов настроения и совсем уж открытого конфликта с Северусом.       Теперь у них действительно был шанс покончить с Реддлом раньше, чем он захватит страну, избавить магглорожденных от преследований, а все магическое сообщество — от тирании Пожирателей и егерей. Главное — как можно дольше оставаться в тени, ибо новые способности Гарри были хоть и из школьной программы, но все же изучались лишь через год, а потому сейчас являлись важным козырем в возможном столкновении с Темным Лордом, который не считает его за равного врага.       — Ты не замерзла? — нарушил Гарри раздумья Гермионы.       — Немного, — с улыбкой призналась она. — Давай домой и спать, все же завтра отправляемся в Хогвартс…       — Идем, — кивнул Гарри. — Но все же нам не совсем с утра вставать, поскольку переправимся через камин Сириуса, для безопасности. Поэтому я предлагаю немного задержать отход ко сну.       — Это то, о чем я думаю? — лукаво глянула на него Гермиона.       — Зависит от степени испорченности твоих мыслей, — улыбнулся Гарри, протягивая ей руку и взмахом головы стряхивая налипший на свои волосы снег. — Позвольте доставить вас до кровати, мисс Грейнджер, и заобнимать вас там до изнеможения?       — Позволяю, — чуть поклонилась она, изображая подобие реверанса. — Мистер Поттер.