Гриффиндорский гамбит

      Наступивший долгожданный было для всех студентов июнь, словно копирующий самого себя же из прошлого года, обрушился на Британию и Шотландию отвратительной, резкой и адовой жарой, заставляя многих вновь мечтать о прохладных апреле и мае. Казалось, что сам воздух мог поджигать окружение и безо всяких заклинаний, палящие лучи солнца разогревали классы и нагоняли духоту, а потому вторая неделя сдачи СОВ показалась молодым магам куда более сложной, чем первая. Да, они попривыкли и пообщались с экзаменаторами, поняли, что знают куда больше, чем от них требуют для проходного балла, смогли освоиться и относительно расслабиться, но дикая температура в залах практически плавила мозги и не давала мыслить.       Даже наведенные чары прохлады не особо помогали снизить накал окружения, ибо сами стены замка успели прогреться и пылали как камины, передавая все это на учеников. Лишь в подземельях Хогвартса оставался какой-то намек на свежесть, но уроки давно кончились и у студентов не было никаких причин спускаться в обиталище слизеринцев и Северуса Снейпа. Хоть он в последнее время и стал куда лояльнее, а еще и не таким ворчливым, но память юных магов не хотела так просто отпускать его образ придирчивого профессора, готового снять баллы по любому поводу, так что они старались не попадаться ему лишний раз на глаза.       — Завтра последний экзамен, — рухнула на диванчик Гермиона в четверг вечером, обмахивая себя каким-то пергаментом. — Сдаем Историю магии и все, свобода…       — Мам, а можно я не пойду туда? — направлял себе Гарри поток воздуха в лицо. — Один хрен мне она не нужна, да и там я ее завалил…       — Хренушки тебе! — воскликнула Гермиона. — Ты обещал прилежно учиться и приложить все силы для этого!       — Я обещал выучить Зельеварение и я это сделал, — пытался отбиваться Гарри. — А ты так и не стала осваивать полет на метле! Это нечестно!       — Я что-то пропустил? — осведомился Рон.       — Да у нас пари было, насчет того, когда все догадаются о наших отношениях, — объясняла Гермиона. — Срок был на Рождество, а куча людей все прекрасно поняли намного раньше, хоть и не подходили с этими вопросами… В общем, Гарри должен был подтянуть зелья, а я — побороть свой страх высоты…       — Ну, зелья-то он выучил, — хихикнул Рон. — Хоть и благодаря тому, что ты немного перевоспитала эту летучую мышь! Даже я смог сварить тот хитромудрый эликсир на экзамене, а это показатель! Пожалуй ты даже переплюнула навыки моего дяди!       — Кстати да, — подключился Гарри. — Что ты такого смогла сделать с ним, чего не смог Дамблдор и остальные? С какого перепугу Снейп стал практически душкой? Ну в сравнении с самим собой прошлым, разумеется, ведь так-то он все еще мудак.       — Просто поговорила, — пожала плечами Гермиона, не раскрывая секретов учителя. — Никто больше этого тупо не делал, а у него трудный характер и несколько тяжелых жизненных ударов. Вон, тебя Сириус выправил в нужную сторону, а с Роном поработал дядя и получился же нормальный человек.       — Давайте забудем об этом, — вздохнул Рон. — Я уже признал, что был идиотом, а в будущем так вообще полнейшим козлом. Этого не повторится никогда!       — Вот и Северус много чего понял, когда я открыла ему глаза, хоть и далеко не сразу, — улыбнулась Гермиона. — Слова вообще могут решить огромное количество проблем, если не забывать их говорить.       — Это да, — потянулся Гарри, обнимая девушку. — Умалчивание и накручивание себя еще никогда не доводило до добра.       — Есть такое, — вздохнула девушка. — Радует, что я тоже вовремя это поняла и одумалась, не зайдя за ту грань, откуда было бы невозможно вернуться…       — А порой они так вообще приводят к предательству и смерти, — мрачно буркнул Рон. — Хотя ладно, не будем разводить грустные темы, меня Лаванда ждет. Увидимся позже.       — Выручайка твоя, — подмигнул ему Гарри. — Обещаю, до вечера не полезем подглядывать.       — Иди ты, а? — усмехнулся напоследок Рон и двинулся в сторону Браун.       Спускаясь на ужин, Гарри и Гермиона встретили пребывающую в своей обычной прострации профессора Трелони, вежливо кивнули ей и отправились дальше, надеясь хорошо наполнить свои животы после трудного дня. Сивилла, кажется, придя в себя после оглушающего заклинания, совершенно не помнила о причинах перестановки в классе, изменения одежды и прочих странностях в своем поведении, объяснив это себе помешательством после потери профессора Дамблдора, что было сильно на руку молодым магам.       Хотя Гермиона потом объяснила, что это профессор Снейп наведался к ней, чуть изменил память и на последок бахнул еще разок «Конфундусом», скрывая ее знания о диадеме Когтеврана. Еще потом бурчал о малолетних идиотах, забывающих заметать свои следы.       Солнце клонилось к закату, принося долгожданную прохладу в шотландские горы и накрывая вечерними сумерками окрестности замка. Гарри, пользуясь несколькими часами отдыха перед сном, предложил своей девушке прогуляться у озера и чуть развеяться, на что она, о чудо, согласилась безо всяких препирательств. Все же она сама прекрасно знала Историю магии, а заставлять учиться парня, которому на этот предмет было до фонаря, являлось бы абсолютно нерациональной тратой времени. Да еще и имелась не малая возможность поссориться на этом фоне, чего никому из них не хотелось.       Они были далеко не единственной парочкой, пользующейся возможностью дать мыслям расслабиться, да и в целом, многие ученики выбрались на свежий воздух после душных классов и гостиных, валяясь на берегу и кидая камни в воду. Кто-то даже решил искупаться, хоть и недалеко от берега, поскольку не хотел быть утащенным под воду гигантским кальмаром, лениво скользящим по глади озера вдали, а кто-то просто валялся на траве с закрытыми глазами и набирался сил.       — Давненько мы не ходили вот просто так, безо всякой цели, — улыбнулась Гермиона, ловящая последние лучи уходящего солнца.       — Это да, — держал ее за руку Гарри. — Кажется, с Рождества?       — Где-то так, — кивнула она. — Новая Зеландия дала нам такую возможность, а потом закрытый для посещений Хогсмид, зима, учеба…       — Секс в комнате по требованию, — хихикнул Гарри, за что тут же получил тычок в плечо. — Да ладно тебе так реагировать, родная, а то складывается такое ощущение, что это мне здесь хорошо так за двадцать, а тебе еще и четырнадцати нет. Пора бы уже привыкнуть к моим пошлым шуточкам.       — Я же должна держать марку приличной ведьмы, — улыбалась она. — Хотя, со стороны, люди наверное, недоумевают и не понимают нашего поведения, особенно то, что мы не лижемся у всех на виду не отрываясь, как те же Джинни и Томас.       — Эт да, — согласился Гарри. — Буквально на днях у меня Дин спрашивал, не разошлись ли мы с тобой внезапно.       — Чего это? — стало интересно Гермиона.       — Ну… Он аргументировал это тем, что мы вновь ведем себя словно близкие друзья, а не официальная пара, — пожал плечами Гарри. — Не сосемся по углам, не делаем по тысяче комплиментов в секунду, не смотрим вечно влюбленными глазами, не пропадаем на бесконечных свиданиях и нас не находят в чуланах из-под метел.       — А должны? — возмутилась Гермиона. — Это его отношения выставляются чуть-ли не напоказ! Мне моя личная жизнь важнее, чем это все!       — Спокойней, родная, — чуть прижал ее к себе Гарри, обняв за талию. — Я тоже абсолютно удовлетворен нашим видом отношений. Я люблю тебя всей душой и очень рад этакой спокойной гармонии между нами… Пусть со стороны это выглядит нихрена не романтично, но мне так больше нравится.       — Абсолютно согласна, — бурчала Гермиона. — Мне и без того хватает эмоционального и умственного напряжения, чтобы еще доказывать всем и каждому вокруг, что мы вместе!       — Я вообще считаю, что мы до сих пор лучшие друзья, просто двинувшиеся чуть дальше, — высказался Гарри. — А потому и ведем себя именно так, а не словно новоявленная ячейка общества.       — Какое сравнение, — усмехнулась Гермиона. — Но, в целом, ты прав… Первые месяцы мы, конечно, переживали взрыв гормонов и общались более любвеобильно, хоть и скрывали это ото всех, а сейчас перешли в более глубокую стадию… Я просто люблю тебя до глубины души и мне нравится, когда ты рядом, а большего-то и не нужно.       — И я тебя люблю крайне сильно, — остановил ее парень и повернул лицом к себе. — Но вот именно сейчас я почему-то хочу устроить массовую демонстрацию, ибо имею такое желание и могу его реализовать.       — Что ты…       Но не успела Гермиона задать свой вопрос о его намерениях, как Гарри просто прижался к ней в страстном и жарком поцелуе, продолжая обнимать ее руками за спину и голову, зарываясь в ее пышные волосы и наслаждаясь вкусом губ любимой волшебницы. Соприкосновение с ней всегда было настоящим праздником для парня, а не очень частое проявление эмоций не позволяло слиться им в одну скучную рутину, а потому он каждый раз ощущал чувства, словно в первый раз. Она была так близка, так родна и любима, что Гарри мог часами не выпускать ее из своих объятий, ощущать запахи, наслаждаться каждым изгибом ее молодого тела и мечтать о том, чтобы это продолжалось вечность.       Вокруг них была война, Волдеморт всеми силами старался дестабилизировать ситуацию и запугать народ, устраивая свои акции устрашения, но здесь, под защитным куполом Хогвартса, волшебники чувствовали себя словно в тихом глазе настоящего торнадо. Им было плевать на все, на всех, на саму сущность происходящего. Только чистый штиль, спокойствие и близость значимого человека были важными в этот момент, на небольшой лужайке у Черного озера.       Поцелуй давно уже перешел все рамки приличия как по времени, так и по движениям тел, сплетения языков едва не срывались на то, чтобы спуститься ниже и начать впиваться в шеи и ключицы, а руки Гарри периодически вцеплялись в задницу девушки, покрываемую лишь тонкой летней мантией, от чего она закидывала одну ногу выше, прижимая ее к его боку и заставляя хватать под колено. Гарри слышал, как из ее горла начинал раздаваться едва слышный стон страсти и удовольствия, чувствовал, как ладони Гермионы проникали между волосами и сжимали пряди, а его пробудившееся естество готово было прорвать штаны и ринуться в бой, наплевав на всех вокруг.       — Стоп… — еле вырвалась из его объятий Гермиона, тяжело дыша. — Хватит… Или я изнасилую тебя прямо здесь!       — Среди такой толпы людей? — пожирал ее своими изумрудными глазами Гарри.       — Да плевать! Раз уж Выручайка занята Роном и Лав-Лав, — улыбалась она. — Зато какое шоу и подтверждение искренности наших чувств для сомневающихся! Ну и «Обливиэйт» никто не отменял!       — Всех не переловишь, — хихикнул Гарри, чуть поднимая взгляд. — Хотя и так вон пялятся, поразевая рты. Не многие себе такое позволяют в нашем викторианском Хогвартсе.       — Это да, — стремительно розовела Гермиона. — А Сириус еще предлагал прогуляться по коридорам в моих летних шортах и майке, если ты их помнишь.       — Тогда ты моментально из скромницы превратишься в развратницу, — хохотал Гарри. — Пойдем дальше, красавица? Шоу окончено и можно двигаться вперед.       — Давай, — скрывала смущение она. — Спустимся к воде?       Чародеи зашагали дальше, пробираясь мимо ошарашенных Джинни и Дина, в изумлении уставившихся на Гарри и Гермиону. Нет, они прекрасно понимали, что эти двое никак не прерывали своих отношений, но вот так, посреди толпы, слиться в столь горячем, личном и очень интимном поцелуе… Пожалуй никто и никогда не ожидал от них ничего подобного, а потому успевшие зацепить это событие, теперь пребывали в легкой прострации.       — Знаешь, иногда я просто мечтал произвести такой фурор, — смеялся Гарри. — Пару раз, по осени, даже думал затащить тебя на стол во время завтрака и продемонстрировать что мы вместе примерно подобным образом.       — И сломал бы мне всю недоигру с Малфоем, — чуть скривилась Гермиона. — Но да, фурор бы произвел.       — А к Рождеству, видимо, все и так уже все поняли, что мы просто скрываемся, — рассуждал Гарри, — и потому восприняли наше появление под руку как нечто, само собой разумеющееся.       — Я тоже почти не удивилась отсутствующей реакции, — отвечала Гермиона. — Хотя гриффиндорцы все же были немного в прострации, когда до этого ты меня в гостиной прилюдно трехэтажным матом крыл и лесом слал, а через несколько дней мы вернулись и типа вместе… Но да ладно, это уже детали. Ты предупредил Дина по поводу его не самого верного поведения с Джинни?       — Ага, — кивнул Гарри. — Когда он пристал ко мне с расспросами, я просто прямо ему сказал, что избыточная любвеобильность и услужливость приводит к ссорам и расставанию. Объяснил, что хорошо знаю Джин и если он продолжит так себя вести, то долго она терпеть не будет, ибо характер-то боевитый и весьма самостоятельный.       — Сойдет, — хмыкнула Гермиона. — Присядем?       Несколько толстых корней многовековых деревьев образовывали этакие своеобразные лавочки на каменистом берегу Черного озера. Здесь, в небольшом отдалении от остальных студентов, было значительно тише и куда меньше общего внимания. В начале года Гарри и Гермиона часто пользовались этим местом, чтобы иметь возможность побыть рядом и не вызывать лишних вопросов, а сейчас просто хотели спокойствия и уединения. Гарри, расположившись напротив, прижался лбом ко лбу Гермионы и просто закрыл глаза, имея легкую улыбку на лице и каждой клеточкой души ощущая ее тепло и близость духа, а девушка в ответ также глупо улыбалась и куталась в лучах его ауры.       Напряженные месяцы подготовки, тренировок и экзаменов подходили к концу, оставалось лишь сдать последний из них, после чего начинались летние каникулы и относительная свобода. Гарри был невероятно рад, что ему не придется возвращаться к Дурслям, чтобы обновить неведомую ему защиту, ведь дом Сириуса на Гриммо был куда более безопасным местом, где можно будет проводить время в компании друзей и близких, путешествовать по миру, прыгать в прохладную Новую Зеландию, когда совсем надоест жара и захочется повидаться с родителями Гермионы.       Да и теперь, после года активных тренировок и обучения, Гарри мог постоять за себя в бою, а в случае опасности умел трансгрессировать безо всяких проблем, что уже давало возможность жить куда спокойнее.       — Ты как, планируешь побыть у родителей этим летом? — интересовался Гарри, открыв глаза.       — Думаю, можно несколько дней пробыть там, — размышляла Гермиона, облокотившись на его плечо. — Правда, сейчас там зима, но после такой жары я буду рада чуть проветриться. Не хочешь со мной?       — Чтобы мы опять не вылазили из кровати, а ты так и не пообщалась с ними? — усмехнулся Гарри. — Меня же тогда твой отец точно пристрелит…       — Да ладно тебе, — рассмеялась Гермиона. — Они все понимают и не будут откручивать тебе голову за секс до свадьбы. Ты еще в декабре должен был это понять.       — Ага, — вспомнил он тот давний разговор. — Но лучше я действительно побуду здесь. Мало ли какая хрень случится, да и тебе просто необходим отдых от меня. Хотя может и заскочу на денек.       — Как знаешь, — пожала плечами Гермиона. — Будешь скучать на пару с Бродягой и питаться всякой вредной всячиной без моего присмотра.       — Конечно буду, — чмокнул он ее в макушку. — Зато у тебя будет неделя полезной пищи без сахара и никакой Кока-Колы.       — Никто не отменял автоматы и магазины, — хихикнула Гермиона. — Но, в целом, да. Плюс не забываем продолжающуюся небольшую месть от родителей за то, что я силком перевезла их на другой конец земного шара…       — Ох, не завидую я тебе, родная, — трясся от смеха Гарри. — Если что — присылай Патронуса. Прыгну к тебе и буду спасать, отвлекая огонь на себя.       — Уверен, что осилишь такую дальнюю трансгрессию? — искоса глянула на парня Гермиона. — Пока ты еще не пробовал на столь большое расстояние.       — Буду думать о тебе и долечу куда надо, — уверил ее Гарри, увлекая в очередной сладкий поцелуй.       Глубокая ночь сгущалась вокруг, но чародеям было все равно, когда они гуляли под дезиллюминационными чарами среди массивных деревьев и не беспокоились ни о чем. После сражений с Пожирателями, битвой с Волдемортом, смерти в другом времени и прочих трудностей, опасности Запретного леса казались магам сущими пустяками.       Ну что там может быть страшного? Табун кентавров, не имеющих возможности увидеть и услышать их? Колония акромантулов? Так они далеко и никто не собирался забираться в такую глубь, да и арсенал заклинаний позволял отбиться от них, в случае чего. Оборотней здесь не водилось, а братец Хагрида, о котором он однажды упоминал, был надежно привязан веревками к толстым стволам, так что все было вполне безопасно.       Зато вид ночного неба, прорывающегося сквозь распустившиеся кроны, завораживал донельзя, а чистый лесной воздух позволял надышаться и почувствовать себя куда сильнее, чем в душных помещениях замка. Миллионы звезд висели над головами Гарри и Гермионы, а яркая луна освещала дорожки лучами белого света, режущегося ветками на множество мелких полос, подсвечивающих висящие в воздухе частицы.       — Красиво, — прошептала Гермиона, держа Гарри за руку. — Никогда не думала, что здесь может быть так романтично.       — Я тоже, — признался Гарри. — Как-то до этого здесь постоянно происходила какая-то дичь… То Волдеморт убивает единорогов, то мы с Роном лезем к паукам…       — А следом мы спасаемся от оборотня и дементоров, — поддержала она. — Но сейчас, в спокойной обстановке, лес весьма захватывающ и прекрасен.       — В твоей компании даже Азкабан будет приемлемым местом жизни, — сделал Гарри своеобразный комплимент.       — Очень смешно, — хотела съязвить Гермиона, но по голосу было понятно, что она оценила его слова. — Не хочешь попробовать? Представляешь, как я буду выносить тебе мозг своими нотациями о правильности жизни, а ты не сможешь от меня сбежать. И ведь не переспоришь же!       — А ты не заметила, что ко мне ты прислушиваешься? — спросил Гарри. — Я же смог уговорить тебя и в необходимости выходных, и в важности квиддича, и во многом еще. Кажется, я в принципе единственный, ради кого ты готова была подвинуть свои убеждения.       — Ну, может быть, — согласилась Гермиона. — Достаточно вспомнить наше будущее в другом времени, где я ломанулась за тобой в Министерство, а не оглушила на месте… Да и при поиске крестражей часто была на твоей стороне…       — Как там говорят? — вспоминал Гарри. — С милым рай и в шалаше? Вот и с милой вполне себе неплохо в Азкабане.       — Тебе никто не говорил, что ты романтик каких поискать? — фыркнула она со смешком. — Обычно дамам обещают величественные особняки и золотые горы, а ты камеру в тюрьме.       — Будто ты откажешься посидеть со мной и подумать о жизни?       — Куда ж я денусь, — притянула его к себе Гермиона и подарила еще один горячий поцелуй, разгоняющий тьму ночного леса. — Пойдем, мой сиделец, завтра последний экзамен и нам нужно выспаться.       Проверка их знаний по Истории магии, как бы очевидно это не звучало, не предполагала практической магии, а потому теоретическая часть, чтобы дать ученикам хорошенько выспаться и отдохнуть, была назначена на послеобеденное время, чему Гарри был несказанно рад, поскольку уснуть он, после прогулки с девушкой и последующих обнимашек в гостиной, смог только часа в три ночи, да и то, долго крутился и постоянно просыпался то в туалет, то попить, то окно открыть.       С самого раннего утра, друзья, по наставлению Гермионы, все же повторили несколько глав из учебников и перечитали конспекты, хотя толку от этого было, что с козла молока. Гарри и Рон, считая что этот предмет нисколько не пригодится им в будущем, готовились к нему максимально наплевательски и с минимумом сил. Да и сложно было учить его под постоянным монотонным бубнежом профессора Бинса, так что и Гермиона пинала их лишь для галочки, но все же надеялась на их ответственность.       Сам же экзамен не выявил ни капли новых знаний в мозгах пары пятикурсников, а потому, доблестно ответив какой-то белиберды хорошо если на половину вопросов, не особо утруждая себя пространными размышлениями и напряжением мозгов, парни сдали свои билеты и, под крайне недовольным взглядом Гермионы, вышли из помещения в коридор, где принялись ждать остальных, болтая ни о чем.       — Как думаешь, — расхаживал вдоль стены Гарри, — жалящее или ватноножное?       — Ставлю на жалящее, — усмехнулся Рон. — Но она же должна понимать, что нам это нахрен не надо, мы написали, что знали, а значит и засиживаться до конца экзамена смысла нет.       — Я уверен, она все понимает, — серьезно говорил Гарри, — но это же Гермиона. Мне порой мне кажется, что она вернулась во времени только для того, чтобы я нормально сдал СОВ в этот раз.       — Насколько я помню ее рассказы, ты и там их неплохо сдал, — пожал плечами Рон. — Завалил только Прорицания и Историю магии, — кивнул он на аудиторию с оставшимися студентами.       — Но получил лишь одно «Превосходно», — скривился Гарри. — Плюс «Удовлетворительно» по Астрономии… Кого вообще волнует Астрономия?       — Меня волнует, — вышла из класса Лаванда. — Звезды очень сильно связаны с Прорицаниями, но вам-то на них плевать.       — Абсолютно, — приобнял девушку за талию Рон и клюнул в губы. — Как написала?       — Надеюсь неплохо, — пожала плечами девушка. — Ответила почти на все, но не очень развернуто… Может быть наскребу на «Выше ожидаемого».       — А нам бы просто проходной получить и все, — махнул рукой Гарри, краем уха слыша гонг об окончании времени. — Один хрен я не собирался брать этот предмет на шестом курсе.       — И поэтому ты решил забить и демонстративно выйти на середине экзамена? — накинулся на него с кулачками шторм имени Грейнджер. — Я на кой тебя гоняла столько времени? Чтобы ты забил на все и не стал даже пытаться подумать?       — Родная, ну зачем мне это? — защищался с небольшими смешками Гарри. — Я честно написал все, что знаю. Надеюсь на проходной хватит и ладно. В любом случае, это куда больше, чем я мог бы набрать без твоей помощи, — явно намекал он на другое время, где даже без видения о Сириусе завалился бы полностью.       — Знай, я обижена! — надулась девушка, скрестив руки на груди, пропуская мимо себя выходящих студентов. — Надо было не гулять с тобой вчера, а заставить учить!       — Гермиона, — пытался вызвать огонь на себя Рон, — спокойнее. Все уже позади, маховика времени у тебя нет, так что расслабься и получай удовольствие.       — Нет, вы у меня получите! — выхватила она палочку и явно готовилась проклясть их чем-то крайне неприятным. — Бегите, пока живы!       — Я ставил на жалящее! — хохотнул Рон и ломанулся по коридору, защищаясь от нападок подруги.

***

      Сириус Блэк сидел у себя в кабинете и хмуро смотрел на некий листок в своих руках. Он уже давно знал про ограбление Гринготтса и получил заверения гоблинов, что его личный сейф, который был заведен давным давно, вопреки матери, находящийся довольно далеко от основной линии атаки, был не тронут, в отличии от хранилищ нескольких Пожирателей смерти, да и самого сейфа Блэков, что весьма радовало.       Однако, это наводило на некие размышления и мысли, но Сириус пока не спешил бежать и делиться ими с крестником. У него сейчас и так хватало забот с экзаменами, да и незачем было лишний раз баламутить ему и кареглазке с рыжиком голову. Хотя завтра-послезавтра уже можно будет вновь окунуться в трудную работу по противостоянию Волдеморту.       Бокал виски находился в его руке, переливаясь янтарным цветом в отсветах огня из камина и нескольких факелов. Сириус давно уже перестал пить как проклятый, а лишь иногда позволял себе немного расслабиться в уютной атмосфере, наслаждаясь приятным вкусом дорогого напитка. Все же год был на редкость напряженный, а постоянные метания между школой, домом на Гриммо, заседаниями в Министерстве магии, различные вылазки с Орденцами и прочее утомляли донельзя.       Да еще и на внезапные отношения потянуло с бухты-барахты…       Последнее время Сириус в целом был рад тому, что занятия закончились, троица друзей временно перестала ходить к нему на тренировки и можно было наконец немного перевести дух, занявшись своими личными делами. Хотя куда его переводить, если Минерва так и продолжала уговаривать его взять деканство над Гриффиндором, поскольку сама не справлялась с количеством обязанностей, ведь нового профессора Трансфигурации пока так и не нашли.       Сириус открещивался как мог, рисуя ей ужасающие перспективы того, как его безалаберность и желание совершать шалости будет подыгрывать студентам львиного факультета на руку и что он сам захочет участвовать в их попойках после квиддича, а не пресекать их. Однако, директриса была уверена, что Блэк смог вырасти, принять свою ответственность, стать достойным главой древнего рода и привести мысли в порядок. Все же ответственность за сотни студентов, приходящих к нему на занятия, а также опекунство над крестником охладили пыл и мысли, а также научили видеть меры и границы.       Сириус сделал еще глоток из своего бокала и вновь вернулся к чтению пергамента. Гоблины сообщали ему, что, к превеликому сожалению, не успели перенести все ценности из сейфа покойных Беллатрисы, Рудольфуса и Рабастана Лестрейнджей, которые автоматически достались ему после их смерти. Ведь Сириус, как глава рода Блэк, получал хранилище по праву наследования, ибо у мужа Беллатрисы не осталось живых родственников, а иного завещания обнаружено не было. По распоряжению Сириуса, часть денег отправлялась в основное хранилище семьи Блэк, а всякие артефакты, на всякий случай, шли в отдельное личное хранилище номер семьсот одиннадцать.       Список спасенных ценностей был весьма велик и занимал не один десяток страниц, исписанных корявеньким почерком одного из банкиров. Неровный свет от свечей и факелов нисколько не способствовал увеличению скорости чтения, да и не нужно это было, поскольку на этот вечер более никаких планов не наблюдалось. Ничего интересного из перечисленных десятков древних артефактов, гор золотых, серебряных и медных монет, различных колец, волшебных палочек и прочего хлама не интересовало лениво перелистывающего страницу за страницей Бродягу.       Ничего такого, чего не валялось в избытке на полу хранилища Блэков даже после его разграбления, включая и всякие магические шкатулки, ценные книги, семейные реликвии, различную хозяйственную утварь и прочее, поскольку все унести слуги Волдеморта тупо не смогли.       Сириус никогда не понимал этой вычурности с золотой посудой, кубками, чашами и прочими тарелками. Золото — металл довольно мягкий, гнущийся и не держащий форму. Вилки и ножи из него моментально тупились, если их не зачаровывать заклинаниями, а пища моментально остывала в холодных стенках, не позволяя насладиться ею сполна, в добавок еще и шкрябала неприятно. Скука, скука, скука, скука, скук…       Пробегающие по строчкам глаза двигались явно быстрее, чем поспевающая за ними мысль. Прочитанное слово дошло до расслабленного подсознания чуть ли не через несколько минут после того, как осталось далеко позади, а потому теперь Сириус лихорадочно переворачивал страницы назад, пытаясь унять моментально разогнавшееся сердце.       Он бежал по строчкам вверх, надеясь, что ему не показалось и это действительно являлось настоящей правдой. Буквы мелькали перед глазами одна за одной, но искомое все никак не появлялось в поле его зрения и Сириус хотел было решить, что ему на самом деле померещилось, на фоне усталости и плохого освещения, но на следующей странице он увидел то, от чего захотелось просто заорать во всю глотку.       Залпом допив остатки виски и чуть ли не раздавив от волнения хрупкий бокал, Сириус накинул на плечи свой пиджак и бросился к камину, на ходу черпая Летучий порох и уносясь в зеленом пламени в другой конец страны. Как представитель и глава древнего рода, он имел прямой доступ непосредственно в Гринготтс, где всегда был готов к работе гоблин, отвечающий за его хранилище.       — Добрый вечер, сэр, — проскрипел банкир, стоило Сириусу только выйти из огня. — Что-то срочное, мистер Блэк?       — Да, Грабхук, — кивнул он. — Мне нужна одна вещица из моего личного хранилища.       — Желаете, чтобы я принес ее вам или изволите лично спуститься вниз? — осведомился гоблин.       — Нападение не повредило путь к моему сейфу?       — Нет, сэр, — помотал головой гоблин. — Вас эта беда миновала.       — Тогда отведите меня к нему!       Поездка на так знакомой тележке была значительно более долгой, чем для среднестатистического волшебника в обычное время, когда здесь не прошлась война, ибо приходилось двигаться обходными путями, пока основные рельсы были на ремонте после ограбления и разрушений. Через несколько минут Грабхук остановил бешеную колесницу, выбрался из нее и, касанием своего пальца, отпер дверь, куда немедленно прошмыгнул взбаламошенный волшебник.       — Куда сложили вещи, доставшиеся мне от Лестрейнджей?       — Дальний правый угол, сэр.       Прекрасно зная, что волшебная палочка здесь бесполезна, Сириус стал, словно заправская ищейка, перерывать целые горы всякого хлама, представляющего огромную ценность в золоте, но не имеющие никакой пользы сейчас, ведь он готов был просто выбросить все это богатство на помойку, лишь бы как можно быстрее добраться до заветной вещицы, от которой зависела победа в этой войне.       И через несколько затянувшихся мгновений, среди целой горы различной золотой посуды, кубков, столовых приборов и прочей бесполезной хреновни, Сириус, с колотящимся сердцем, обнаружил ее. Сверкающую потускневшим цветом небольшую золотистую вещицу с двумя ручками, на которой был выгравирован так знакомый каждому волшебнику магической Британии барсук.       Всего в нескольких дюймах от его руки лежала совершенно нетронутая, забытая и перетащенная в этот сейф чуть ли не по ошибке, но вполне настоящая и крайне ценная чаша, принадлежащая одной из основательниц Хогвартса, Пенелопе Пуффендуй.