Küssen

      Серёжа не спал, но был уже близок к состоянию полудохлой корюшки, сказывалась ночная бессонница, монотонный голос лектора, пятая пара и, возможно, ретроградный Юпитер не в той фазе. Большая часть группы ушла ещё с третьей пары, но Разумовский, будучи в безвыходном положении, остался на крайне скучную и в той же степени неинформативную лекцию по Информационной безопасности (парадокс). А как вы думали, автомат сам себя не заработает.       Хотя сейчас на это по большому счёту было наплевать, Серёжа отчаянно нуждался во сне, желательно продолжительном. Вариант с энергетиками или коктейлем дальнобойщика категорически не подходил, Разумовский не спал уже 4 дня. Первые двое суток прошли относительно спокойно, однако затем ему начало казаться, что люди вокруг него гипертрофированно быстрые и нечёткие. Будто кто-то забыл подгрузить текстуры в игре и теперь вместо красивых моделек персонажей ты смотришь на грубо отрендеренных гейм-дизайнером недоучкой буратин.       В защиту Разумовского надо сказать, что он не просто так тратил положенное для сна время. Серёжа состоял в рок-группе или по крайней мере объединении, которое рок-группой можно было бы назвать. Каждую ночь Разумовский, Пчёлкина, Игорь собирались в гараже Грома, где и высвобождали свою творческую энергию в виде каверов на песни Tokio Hotel, Оригами и прочую бесовскую музыку. С недавних пор к ним присоединился ещё один участник — Дима Дубин, ну как присоединился, просто две недели назад Гром притащил его с собой на одну из репетиций «просто послушать», Серёжа предполагал, что у Игоря либо появился первый фанат, либо это такой хитрый промоушен, суть которого ни Разумовский, ни Пчёлкина уловить пока не могут… Иначе объяснить, почему тихий, мирный юрист-стобальник рвёт свои барабанные перепонки, слушая забойный эмо- и панк-рок, Серёжа не мог. Ну что ж пусть приходит, он хотя бы каждый раз с собой шаверму приносит.       Трескучий звонок прервал лектора где-то на моменте объяснения криптографического шифрования данных, за что ему огромное спасибо. Немногочисленные студенты нетерпеливо повскакивали со своих мест. Серёжа же, хорошенько потянувшись и от души зевнув, последовал их примеру. Правый бок ужасно болел после недавней аварии. И, когда одногруппник случайно задел его своим портфелем, Разумовский не выдержав охнул, и прижал руку к ушибленному месту.       Путь от аудитории до выхода из университета был не долгим, наверное потому что, Серёжа его толком и не помнил. Рядом с кованными пилообразными воротами его уже ожидала молодая красноволосая девушка. Юля всегда выделялась из толпы, разумеется, не только своей огненной шевелюрой, но и дерзким, решительным характером.       — А ты, как я погляжу, не сильно торопишься, — цокнула Пчёлкина, чуть приспуская солнцезащитные очки и глядя на рыжика.       — Прости, немного задумался… — он привычно распахнул дверь красной Kia Rio и плюхнулся на сидение рядом с Юлей.       — Ну-ну. Ремешок пристегни, ты мне до сих пор торчишь за тот штраф, — бросила Пчёлкина, перегнувшись через водительское сидение, чтоб удобнее было видеть выезд с университетской парковки.       — Боже, да отдам я тебе эти несчастные 300 рублей. Вот стипендию получу и отдам, — Разумовский раздражённо ткнул пальцем в магнитолу, с уже вставленным диском. Из динамика по всему салону начали расходиться волны томных переливов первого альбома Unloved, — подарок Грома.       Серёжа, конечно, мог бы сказать, что по дороге перед ним мелькали панорамы старинного города на Неве… Если бы не вездесущие пробки. Они уже минут 5 стояли на одном светофоре, окружённые десятком таких же застрявших машин, и терпение и без того взрывной Пчёлкиной начинало таять на глазах.       — Там что, опять дорогу перекладывают, что ли?! — не выдержав, возмутилась девушка.       — Мм, ну да, — Разумовский достал голову из окна, чтобы посмотреть на то, что происходило снаружи, за что чуть не получил боковым зеркалом соседней машины по затылку.       — Деньги им тратить некуда, — Юля резко крутанула руль вправо и въехала во дворы.       Хитромудрое сплетение паутины внутренних улочек, переходов и разъездов заставили их написать несколько кругов, пока двое молодых людей петляли в поисках выхода из этой ловушки. Надо сказать, что внутренние дворики разительно отличались от своих же фасадов, выходящих на главные улицы. Здесь всё было таким потёртым, облупившимся, а местами даже гниющим, как… Как в нормальной России. Однако от этого домики не теряли своего шарма и исторического лоска. Была в этом какая-то убого-прекрасная эстетика. Серёжа даже находил некую гармонию между своим деловым костюмом и вусмерть убитыми кроссовками и атмосферой Петербурга.       Минут через 20 они добрались до места назначения. Это был гаражный кооператив. Везде, куда не посмотри, тянулись один за одним кирпичные гробы одинаковых гаражей, разнящихся разве что цветом металлических ворот. Рядом с таким как раз стояли двое молодых мужчин: невысокий блондин в очках с тонкой оправой и второй, чуть повыше, с непонятно как сохранившимся до наших дней козырьком на голове и шаурмой в руках.       Завидев ярко-красную машину, Гром зычно свистнул, приветствуя своих друзей. Юля припарковала свою ласточку чуть в стороне, чтобы не загораживать проезд. Игорь, тепло улыбаясь, потянулся было, чтобы поцеловать Пчёлкину, за что немедленно получил щелчок по носу.       Всё это время Дубин меланхолично глядел по сторонам, перекладывая из руки в руку пакет с уже остывшими шавермами. Разумовский благосклонно, хоть и без особого энтузиазма поздоровался с Димой и, оперевшись о стенку гаража, взглянул на часы.       — Я, конечно, всё понимаю, шавермично романтичный период и всё такое, но давайте как-то ускоримся, мне через 4 часа надо быть уже дома: курсовая сама себя не напишет, — вскинув бровь, цыкнул Сергей.       — А? Да, сейчас, только человечка одного дождёмся, — махнул рукой Игорь.        — Мы кого-то ждём? Прокопенко? — не поняла Юля.       И тут из-за угла вышел он. В чёрной кожанке, тяжёлых берцах и всклокоченными тёмными волосами, на шее болтался непонятного вида кулон, зуб что ли? В руках молодой человек нёс чёрный глянцевый шлем для мотоцикла. Разумовский мог поклясться, что где-то в мире сейчас заплакал один Дэйв Грол, настолько пафосно выглядел пришелец. Чёрт да это же тот чувак, который сбил его сегодня утром перед универом!       — Всё в порядке, я нашёл место, куда можно поставить мотоцикл, — он обернулся в сторону Юли и Серёжи и затем вопросительно взглянул на Грома.       — Гм, забыл, что ты тут ещё никого не знаешь. В общем знакомьтесь, это Олег Волков, толковый парень, вроде как даже на барабанах могёт играть. Это Дима, помнишь Диму? Я тебе о нём рассказывал, там история с собаками, ну не важно. А это Юля, она на басах, — на этих словах Игорь не смог сдержать лёгкой улыбки, — и Сергей.       — Разумовский, — добавил Серёжа, нехотя, протягивая руку Волкову.       — Да, очень приятно, — Олег пожал ладонь в ответ.       — Не могу сказать того же…       — Так, ладно. Что-то мы и правда припозднились, если хотим хоть что-то успеть отрепетировать, то нужно приниматься за работу, — Гром взял в охапку Юлю и Дубина и повёл ребят внутрь гаража.       Внутри строение было вполне цивильным, если даже не уютным. Внутри стены были обиты шумоизоляционными пластинами, в углу громоздился старый потрёпанный диван, который, очевидно, собирались свезти на дачу, но так и не решились. За исключением небольшого столика, подпёртого парой книжек и громоздившихся в углу музыкальных инструментов внутри больше ничего не было. Гараж принадлежал другу бати Игоря, ныне почившего с миром. Мужиком тот был неплохим, по мере возможности приглядывал и помогал Игорьку и его друзьям, вон даже место для, прости Господи, их сабантуев выделил, (предварительно, конечно, попрятав все закрутки в подвал, чтобы не полопались).       — Игорь, можно тебя на минутку? — Разумовский исподлобья взглянул на Грома.       — А, да сейчас, — тот прервал спор с Дубиным и, поворотившись, подошёл к Сергею.       — Игорёш, это вообще что такое? — глаза Разумовского сузились до острых щёлочек.       — Шаверма, кстати очень вкусная, мне Дима сегодня показал отличное место рядом с метро, где такую готовят, — промямлил Гром, пережёвывая фастфуд.       — Я не про это, — зашипел Сергей, — Мы же договаривались играть вместе, втроём: я, Юля и ты. А теперь ты сначала притащил сюда Дубина, а теперь ещё и… этого? Серьёзно?       — Да не кипятись ты так. Волков парень хороший, мой друг, мы с ним вместе служили, бывший контрактник, вот из армии вернулся, — попытался успокоить друга Игорь, — К тому же он очень хорошо играет на ударных, а нам как раз барабанщик нужен. И вообще что тебя в нём не устраивает?       — Что меня не устраивает? Может стоило для начала меня, Юлю поставить в известность, о «новом барабанщике», а не тащить его сразу сюда, — не выдержав воскликнул Разумовский.       — Эй, Игорь, здесь нужна твоя помощь, — прервал их голос Олега.       — Да, сейчас. Потом договоримся, — кинул он напоследок, оставляя наедине с самим собой злобно пыхтящего Серёжу.       Репетиция не представляла из себя ровным счётом ничего интересного. Разумовский проверял слова песен и ходил из угла в угол, пытаясь кажется распеться, что из-за охрипшего усталого голоса удавалось отвратно. Дубин внимательно ловил каждое слово Грома, который объяснял ему устройство педали и, время от времени, подкреплял свои слова парочкой аккордов. Юля и Олег тоже не сидели без дела, скооперировавшись, они в отличие от остальных принялись за реальное оттачивание навыков. Оказалось, что Волков и в правду неплохо владеет предметом и даже способен выдавать некоторые незаурядные твисты.       Вот так весело и бесцельно и прошёл весь вечер. Перекусив остатками принесённого Димой фастфуда (Разумовский демонстративно уселся спиной к Игорю и Олегу), они решили, что пора расходиться.       — Что ж, спасибо за всё. До з…       — Эй, а ты куда, — перебил Волкова Серёжа, — а убираться, кто будет?       — Убираться? — не понял мужчина.       — Ах, да! — шлёпнул себя по лбу Игорь, — совсем забыл, после каждой репетиции мы убираемся в гараже.       — Зачем?       — Это гараж Фёдора Ивановича, он так и попросил, — пояснил Дубин.       — Ага, и чтобы выбрать, того, кому выпадет участь Золушки, мы используем один очень универсальный метод, — улыбнулась Пчёлкина.       — Камень, ножницы, бумага, — закончил мысль Сергей, сложив руки на груди и лукаво прищуриваясь.