Küssen

*песня к главе: кис-кис — не надо

      — Итак, на су, е, фа! — несколько рук взмыли в воздух, чтобы следом сложиться в уже знакомые всем с детства жесты. Три камня против двух ножниц, Разумовскому и Волкову не повезло.       — Нет, подождите! — воскликнул Серёжа, — играем до одного проигравшего.       — Ладно, су, е фа!       Разумовский вновь остался у ватерлинии, проиграв Олеговой бумаге.       — Совочек в углу, не скучай, — подмигнула Пчёлкина, увлекаемая Громом к выходу, под тихое ойканье Дубина и молчаливое прощание Волкова.       Опять он остался один. Разумовского всегда тяготила собственная замкнутость. Он не мог оставаться наедине с собой, поэтому он завёл таких шумных, весёлых друзей, сказывалось болезненное прошлое самого Сергея. Боже, сколько же он терзал себя, сколько раз зарекался начать жизнь заново, с чистого листа… Старые шрамы не давали ему покоя и, каждую ночь душили его неожиданными приступами и паники и тремора. И чем дальше тем хуже, самобичевание превращалось в навязчивую идею, даже постоянная работа не могла спасти его от этого.       Разумовский на скорую руку подмёл пол в гараже, выключил свет и, прихватив связку ключей, поспешил выйти из помещения. Сгущавшиеся сумерки ещё больше давили на нервного Сергея, заставляя того чувствовать себя невыносимо медленным. Ключ застрял в замочной скважине и никак не хотел выходить наружу.       — Чёрт… — прошипел парень ещё больше напрягаясь и изо всех сил дёргая несчастный ключ. Давно пора смазать этот замок. Вдруг на плечо Разумовского легла чья-то тяжёлая рука, от неожиданности Сергей даже подскочил, выставляя перед собой руки. Он прекрасно знал, что ночью тут лучше не задерживаться, криминальная статистика в этом районе в последнее время росла как на дрожжах.       — Помочь? — Приоткрыв глаза Разумовский смог увидеть Волкова. Не дожидаясь ответа, он пару раз повернул ключ сначала по часовой стрелке, затем против и тот вышел из скважины как ни в чём не бывало.       — Любой дурак знает как запирать замки, — закатил глаза парень.       — Но не любой может это сделать, — вернул в ответ Олег и, повернувшись пошёл вперёд.       — Хам, — заключил про себя Разумовский и, задрав кверху голову, гордо пошёл за Волковым, держа при этом определённую дистанцию.       Уже порядком стемнело, железобетонные коробки гаражей тянулись длинным лабиринтом. Иногда подслеповатую темноту прорывал свет редких фонарей. В такие моменты Серёже удавалось разглядеть тёмную фигуру своего невольного спутника. Стройный, но не тощий, волосы, явно не имеющие ничего общего с расчёской, походка уверенная, но не коренастая, как у морпеха. В целом Волков был весьма недурен собой, жаль, что того же Разумовский не мог сказать и о его характере.       Рассуждая об этом, он даже не сразу заметил, как идущий впереди остановился. Они как раз дошли до выхода из кооператива. Волков уже приблизился к своему мотоциклу и перекидывался парой слов с каким-то местным старичком-охранником, что так любезно согласился проследить за сохранностью байка. А посмотреть было на что. Прищурившись Сергей понял, что это был самый настоящий Харлей! Пусть и старенький, и явно не раз тюнингованный, но ведь всё-таки Харлей! Разумовский вспомнил, как будучи ребёнком и сам мечтал о таком, смотря принесённую кем-то из воспитателей его детдома кассету с «Призрачным гонщиком». О, этот фильм произвёл на него неизгладимое впечатление! Повсюду огонь, взрывы и из них выезжает он — безбашенный гонщик на своём Харлей Дэвидсоне… Красота! Однажды он даже поделился своим восхищением с, как ему казалось близким другом, что немедленно привело к насмешкам в адрес самого Разумовского. Дескать, такому как он только Золушку с девчонками и смотреть.       Его прямо подмывало подойти поближе и пощупать или по крайней мере лучше рассмотреть этот байк.       — Тебя подвезти? — из транса его вывел вкрадчивый голос Волкова. Тот держал в руках ключи и защитный шлем.       — Нет, спасибо, мне с утра уже хватило. Сам доеду, — фыркнул Разумовский и не без сожаления оставил предмет своих детский воздыханий, направляясь на автобусную остановку.       К ржавой конурке вела узенькая козья тропка. Серёжа глядел себе под ноги, чтобы в темноте не зацепиться за какой-нибудь местный бурелом. Дорожка проходила через небольшой, поросший сорными травами пустырь. Справа громоздилась целая куча не вывезенного мусора: обломки деревянной мебели, куски арматуры и горы пластиковых пакетов. М-да, спасибо, хоть никто до кучи не докинул какие-нибудь радиоактивные отходы, иначе местная живность была бы вполне сравнима с той, что бегает в Сталкере. Как там: «Ну, показывай, чем зона наградила!». Остановка ожидаемо оказалась пустой. В такое время все нормальные люди уже сидят дома и наслаждаются компанией бокала красного терпкого вина. Сергею же оставалось питать надежды на липтон из пакетика, и то, если очень повезёт.       Разумовский сел на рассохшуюся лавочку и принялся ждать. Бетонный парапет слабо освещался стоящим неподалёку фонарём. Уцелевшие металлические опоры остановки были наглухо заклеены листовками и объявлениями. От скуки Серёжа принялся изучать какие-то флаеры с рекламой микрофинансовых организаций и индийского трикотажа. Занятие по своему увлекательное. На всякий случай даже сорвал бумажечку с номером телефона какой околорелигиозной организации, обещавшей спасение души взамен на скромное материальное вознаграждение. Мало ли в жизни пригодится?       В этот момент он уловил сначала слабый, а затем до тошноты отвратительный запах перегара. Серёжа не успел обернуться, как его плечо сжала чья-то увесистая ручища. Это был какого-то непонятного вида мужик с явным циррозом печени. Почему с циррозом? Это было понятно по тому амбре, которое изучал пришелец. Лицо изуродованное рытвинами и опухшее от чрезмерного употребления алкоголя сложилось в некоторое подобие довольной улыбки. От этого Разумовского прямо-таки передёрнуло.       — А мы такие куда красивые? — пропел незнакомец. Слова в его речи вообще не подчинялись никаким нормам грамматики. По глазам было понятно, что сознание сейчас явно не преобладает в его теле.       Разумовский молча одним рывком стряхнул руку мужчины со своего плеча и поспешил отойти подальше. К нему постепенно подступало нехорошее предчувствие. Что-то долго нет его автобуса. Он мрачно гипнотизировал тёмный зев пустой дороги, где словно светлячки время от времени мерцали фары машин.       — Ух, какой, — речь пьянчуги была невнятная и бессвязная. Он хрипло хохотнул и, сильно пошатываясь, подошёл ближе к Сергею. Парня снова окатило волной мерзкого гнилостного запаха. На этот раз он даже не пытался скрывать своё отвращение. К горлу подступил тяжёлый ком, хотя они и находились на улице, свежего воздуха в данной ситуации явно не хватало       — Отойдите от меня, — предостерегающе зыркнул на незнакомца Сергей. Он напрягся, по мышцам пробежал нервный импульс, означающий готовность к более решительным мерам. Однако и его голос, и его рефлексы были довольно вялыми, парень еле на ногах держался, какой уж там мордобой.       — А не хочу, — бурое, словно помидор лицо скривилось. Щёлки глаз были похожи на два застаревших шрама. Во рту гордо зияли несколько золотых коронок. Вдруг его глаза раскрылись, выпучились, являя всю уродливость сетки капилляров на белках. Мужик вцепился в рубашку Разумовского и потянул его на себя.       Сергей никогда не был хилым, да, не Сильвестр Сталлоне конечно, но тем не менее. Он не любил драки, да и в принципе считал себя пацифистом, и как это обычно бывает, довольно часто огребал за подобное мнение от сверстников. Количество никогда не было на его стороне.       Сейчас же, ожидавший чего-то подобного, Разумовский сумел вывернуть корпус, заставляя неприятеля треснуться носом в плечо. Сердце клокотало, в кровь стремительно вбивался новый заряд адреналина. Но даже этих бафов было недостаточно, чтобы победить смертельную усталость Серёжи и довольно крупного амбала с железной хваткой. Всё тело изнывало от боли, а на периферии сознания явственно поступала лишь одна мысль: спать.       «Нашёл время! Держи себя в руках, тряпка!» — дал себе мысленную пощёчину Разумовский. Но было уже поздно. Воспользовавшись секундной заминкой, нападавший перегруппировался, и одним неметким, но сильным ударом впечатал парня в стенку остановки, попав как раз в ушибленный бок. Боль, гораздо сильнее, чем утром. Из лёгких Разумовского разом вылетел весь воздух, обращаясь в срывающийся на фальцет короткий крик, также быстро переходящий в неистовый вой страдания. А ещё и этот смрад… мерзейшая смесь палёной водки, немытого тела и духоты.       Рыжик боднул головой, чтобы убрать наваждение, но только усугубил ситуацию и получил смазанный хук по губам. Всё смешалось, парень мог видеть только гнилые жёлтые зубы своего мучителя. А тот и не собирался останавливаться и схватил одной рукой шею Сергея, а другой, царапая, крепко сжал левое запястье. Обкусанные грязные ногти с силой впились в беззащитную кожу. Ещё немного и он сломает руку.       — Чего так еррепенишься, — зло прокатил мужик. На его лице читался азарт охотника, готового пристрелить загнанную в угол жертву.       Действие начало подходить к своему апофеозу. Во рту чувствовался металлический привкус крови из разбитой губы. Сергея накрыла самая настоящая паника, граничащая со слепой яростью. Ну же, хоть кто-нибудь, автобус, машина, человек, кто угодно, придите сюда. Где же вы, когда так нужны, помогите?!       Но ни мигающий свет старой фонарной лампы, ни чернота пустынных дорог, не отвечали ему. Даже звёзды, ласкавшие своим холодным светом ночную землю, обделяли вниманием Разумовского и старались тактично не замечать чинимого беспредела. А Сергей тем временем продолжал булькать, задыхаясь и судорожно возя ногами по асфальту на потеху пьянице. Тот медленно приблизил своё распухшее лицо к лицу Разумовского.       Нет! Нет!!! В памяти начали всплывать самые жуткие, ненавидимые всеми фибрами души воспоминания, которые так старательно пытаешься залить алкоголем, закопать, похоронить в самом дальнем уголке сознания. Боже, если ты есть, умоляю, пожалуйста, помоги, спаси меня! Его поглотило рвущее отчаяние.       «Кого ты просишь?» — ядовито усмехнулся внутренний голос Разумовского, — «Не того ли бородатого дядю, в чьи образки ты с такой ненавистью и обидой кидался хлебным мякишем и игрушками, когда только попал в детдом?»       Нет, реальность другая — это Серёжа знал слишком хорошо. Тщетно пытаясь высвободиться, он думал, что всего 30-40 минут и всё. Когда всё закончится, он кинется под первую попавшуюся машину, а дальше гори оно всё синим пламенем.       Но тут, словно внемля его мольбам, на пустой дороге показался огонёк, маленький, будто от спички, казалось, дунешь и он исчезнет в густом мраке. Но огонёк не исчезал, напротив он рос и становился всё больше, приближался. Разумовский заворожённо глядел на него, подрагивая кровоточащими губами.       По дороге, издавая громкий рёв, словно стрела нёсся чёрный Харлей. «Нужно его позвать!».       Подумать проще, чем сделать. Горло всё ещё сжимала большая рука, преграждая путь какому-либо нормальному дыханию, так он только просипеть что-нибудь сможет, и то, если сможет. Да и услышит ли его мужчина в шлеме, на мотоцикле, с ревущим мотором? На вряд ли. Но попробовать всё же стоит.       «Пан или пропал», — Разумовский натужно набрал в лёгкие сколько смог воздуха и что есть мочи закричал, пробивая яростно отчаянным дискантом твердь ночного пространства.       — ОЛЕГ!!! — крик вышел громким и чистым, но на этом Серёжа исчерпал весь свой запас кислорода. Голова резко закружилась, перед глазами запрыгали цветастые круги, уши заложило. Даже незнакомец оказался удивлён такому странному поступку. Несмотря на это Разумовский всё ещё не был уверен в том, смог ли его услышать Волков, и потому, просто безвольно опустив подбородок, принялся мысленно считать секунды до следующего удара.