Küssen

***

      Удар и вправду случился, но только не с ним. Тяжёлые тиски на шее Сергея неожиданно разжались, и парень не без облегчения обмяк на асфальт, жадно хватая воздух и отхаркивая скопившуюся кровь. Голова взрывалась тысячами литавр, не пропуская ни единого звука, глаза тоже затуманились и поэтому Разумовскому оставалось лишь ждать, когда зрение и слух снова восстановятся. Бок болел ужасно, казалось, что селезёнка развязала в его теле вторую мировую. Парень кряхтя, опёрся о сухую древесину лавочки и попытался подняться на ноги. Не особо удачно. Он заметил, как что-то промелькнуло прямо перед ним. Ощущения потихоньку возвращались, кое-как разлепив глаза, он уставился на протянутую к нему руку.       — Держись, — Разумовский сначала не понял, кто перед ним стоит, и только потом додумался взглянуть в лицо.       Ну да, Волков. Серёжа так и стоял полусогнуто пялясь на руку. Время как будто застыло. Вся энергия ушла на поддержание его жизнедеятельности и борьбу с тем психом, а плана дальнейших действий у него уже не было. В конце концов он послушно зацепился за предложенную руку и более менее распрямился.       — Идти сможешь? — Олег закинул одну руку Разумовского за своё плечо.       — Смогу, — стиснув зубы выдохнул рыжик. Не так уж он низко пал, чтобы как тургеневская барышня на чужих руках кататься.       Переставляя ноги, они не шатко не валко, но добрались до брошенного на дороге мотоцикла. Сергей прислонился к столбу, пока Олег поднимал свой транспорт. Ну и попал же он в передрягу. Раньше ему всегда удавалось постоять за себя, если не дракой, так хоть красноречием, а тут… Какой-то алкаш парой ударов неплохо так приложил его.       «Теряю хватку» — мысленно ухмыльнулся Разумовский. И тут он подумал совсем о другом, а что вообще случилось с тем ненормальным? Сергей повернул голову вбок и, щурясь, силился разглядеть силуэт нападавшего. Да, вон он грузное тело полусидело около одной из опор остановки. Разумовского посетила одна неприятная мысль:       — А он…       — Живой, — отчеканил Волков, даже не дослушав вопрос.       Слов не было, да и говорить по-большому счёту было нечего. В руки Разумовского лёг тот самый мотоциклетный шлем. Гладкая поверхность ярко отражала жёлтый свет фонаря, а вместе с ним и осунувшееся лицо Серёжи. Парень нервно усмехнулся, и в кого такой патлатый уродился. Олег сел на мотоцикл, Сергей пристроился сзади. Стерев рукавом уже далеко не белоснежной рубашки выступившую на губах кровь, он надел шлем и взял Волкова за плечи. В замке повернулся ключ, раздался громкий рокот мотора и две молчаливые фигуры исчезли во мгле одинокой ночной дороги.

***

      На самом деле прошло не так уж и много времени. Они ехали от силы минут 20, но Разумовскому это время показалось вечностью. Дофамин постепенно возвращался в норму, нечеловеческий страх отступал, а усталость наоборот напала на него с новой силой. Внутри шлема было темно, звуки приглушались, что создавало благоприятную атмосферу для навалившейся на Сергея дремоты. Он несколько раз сладко зевнул. С Олегом они больше вообще не говорили, не считая того раза, когда Волков спросил домашний адрес Разумовского. Байк мерил километры дорог заезженной резиной, ветер мягко ласкал холодные кисти рук, всё это делало и без того вымотанного парня ещё более сонным.       Ничего же не случится, если он тихонько прикроет глаза и так посидит, правда? Повинуясь инстинктам Сергей послушно погрузился в полную темноту, думать не хотелось вообще ни о чём. Серёжа старательно гнал от себя любые мысли, особенно те, что касались недавнего происшествия. Голова постепенно скатилась набок.       И тут мотоцикл резко остановился. Разумовского немного дёрнуло и, встрепенувшись, он снова вернулся к состоянию бодрствования и даже приподнял забрало. Они стояли на светофоре. Ага, значит уже доехали до города. К нему развернулось угрюмое лицо Олега:       — Держись нормально, а то свалишься, — он переложил одну за другой обе руки Разумовского со своих плеч, себе на пояс. Серёжа даже и не заметил, что с того момента, как они уехали с места событий, он так и держал Волкова за плечи его косухи, с прямыми руками, стараясь минимизировать любой контакт. Наверное, со стороны это смотрелось более чем забавно. Серёжа поудобнее взялся за разношенные карманы кожаной куртки. Загорелся зелёный сигнал и они двинулись вперёд к ярким огням никогда не дремлющего города.       По сторонам мелькали ядовитого цвета неоновые вывески, по улицам шлялись редкие прохожие, иногда попадались небольшие стайки громко хохотавших подростков. Их смех отражался от лабиринта старинных зданий, ударяясь прямо в алебастровых амуров и обвивший колонны лавр.       Ночь выдалась прохладной — предвестие надвигающегося дождя. Пахло асфальтом, сыростью воды из каналов и чем-то таким, от чего сердце замирало, ухалось в ноги, и как бешеное продолжал биться под рёбрами. Пахло старинным Петербургом. И хотя Серёжа прекрасно знал, что на одно достоинство у этого города найдётся два недостатка, сейчас это было неважно. Это его город.       Но всё рано или поздно подходит к концу. Мотоцикл плавно остановился у тротуара. Две пары ног почти синхронно опустились, удерживая равновесие.       — Приехали, — тихо сказал Олег.       — Да, — Сергей снял защитный шлем и встал с байка.       Вид знакомого подъезда не мог не радовать, наконец-то он дома.       — Я помогу дойти, — Волков припарковал свой мотоцикл к краю дороги близ жасминовых кустов.       — Не, не нужно, дальше я сам. Тут мне уж точно ничего не угрожает, — помотал головой Серёжа и, переставляя ноги двинулся к металлической двери.       — Глядя на твой внешний вид, поволноваться всё-таки стоило бы, — Волков двинулся вслед за рыжиком.       И только тут до Разумовского дошло, как он всё это время ехал, в том числе и по городу. Рубашка, чёртова рубашка была раскрыта нараспашку. Несколько пуговиц отодрались с корнем. Парень постарался прикрыть наготу, думать о том, как подобное могло произойти категорически не хотелось. Он пошарил по карманам брюк и выудил оттуда ключи. Дверь подъезда загромыхала, пропуская внутрь двоих мужчин, и с зубодробительным скрипом захлопнулась.