Мы встретимся с тобой на рассвете

- Таким образом, за нами остаются земли от лесов Блерима до верховьев реки Раттаны, включая её нижнее и среднее течения, а также Бринмор и все прилегающие к нему поля. Кроме того, в наше полное владение отходят порты Педер, Такташ...       С каждым последующим словом, звучащим в его голове словно очередной забитый гвоздь в крышку гроба, и без того безжизненное лицо Его Величества становилось всё бледнее и бледнее. Но ему стоило отдать должное, Король стоически терпел, сохраняя на лице вежливую полуулыбку, хотя стоящие за ним люди и могли заметить, как побелели костяшки сжатых со всей силы ладоней, находящихся под столом. Его Святейшество удивлённо подловил себя на мысли, что его Короля действительно есть за что похвалить в сложившейся ситуации, которая, впрочем, являлась логическим итогом всей проводимой им прежде политики.       Погода выдалась на удивление погожей. Стоило, однако, отметить, что все дни после проведения церемонии «Нисхождения на землю Солнца» были солнечными. Кому-то могло даже показаться, что Солнце специально разогнало все облака, чтобы те не мешали ему смотреть на разворачивающееся на земле действие. В этот раз оно явно решило выступить в роли стороннего наблюдателя, в никоем разе не собираясь вмешиваться в людские споры. Глядя на чистое голубое небо, на котором не было видно ни единого облачка, Его Святейшество размышлял о том, что всё могло закончиться совсем иначе, если бы оно одарило их хотя бы маленьким, даже ничтожным, но благословением. Тогда бы эта страна, которая так открыто хвалилась всем милостью Солнца, не пала на колени перед захватчиками.       Лёгкий прохладный ветерок проникал сквозь приоткрытое окно в просторный зал для переговоров, раскачивая полупрозрачные тонкие занавески. Его Святейшеству было ужасно душно стоять с надетой на голову «солнечной шапкой». По его лбу и вискам текли, порой застилая глаза, крупные капли пота, вытереть которые он никак не находил возможности. Каждый раз его рука замирала на полпути к вуали, когда он вспоминал, что использовать её вместо платка будет считаться настоящим кощунством. Летний ветерок же, казалось, совсем не доходил до него, натыкаясь на тяжёлую мрачную атмосферу, плотной стеной стоящую в зале для переговоров. Фабиан еле сдерживал тяжёлый вздох. Его всё чаще начинали одолевать мысли, что он сам бы по своей воле не пожелал находиться на этом безусловно историческом событии. Даже постоянные нотации Арли прельщали его больше этой гнетущей обстановки. Однако, к своему большому сожалению, он являлся голосом Солнца и верховным духовным лицом, и потому обязан был находиться на переговорах, хоть его присутствие и было столь же полезно, как и наличие на изящном деревянном столе хрустальной вазы с букетом гиацинтов.       Всего в зале находилось восемь человек. Трое из них, включая Короля, сидели за широким, но обладающим определённой долей изящества, еловым столом. Остальные пятеро же стояли за спиной Его Величества.       Король никогда не претендовал на звание первого красавца, но последние напряжённые месяцы лишь ухудшили ситуацию. Лицо его ещё больше осунулось и приобрело нездоровый сероватый оттенок. На его висках засеребрилась седина, которая, однако, придавала ему вид вовсе не умудрённого годами правителя, а рано постаревшего пьяницы, что на самом деле было не так уж и далеко от правды. До Фабиана через прихожан доходило множество различных слухов, гласивших самые разнообразные небылицы, но единодушно сходившиеся на том, что Король в последнее время очень сильно пристрастился к вину. Ситуация ухудшилась, когда вражеская армия приступила к осаде города. Вместо того, чтобы, возглавляя команду лучших из оставшихся в живых стратегов, разрабатывать план по спасению своего народа от неминуемой гибели, он закрылся в своих покоях, отдав всего себя вину и разврату. Даже сейчас, стоя за его спиной, Его Святейшество сквозь толстую завесу из запахов различных трав чуял стойкий запах перегара. Белки глаз Короля были красны, а руки начинали дрожать, стоило ему расслабить крепко сжатые ладони. Не так уж и сложно было представить, чем он занимался накануне. Фабиан полагал, что Его Величество до последнего надеялся, что всё уляжется без его непосредственного участия. К сожалению, не улеглось. Если пару недель назад где-то на горизонте мельтешил хоть и слабый, но явственный огонёк надежды, то теперь они сидели за столом переговоров с захватчиками, но это был не разговор двух равных по силе сторон. Все прекрасно знали, кто победил, а кто проиграл.       Ближе всего к Королю стоял баронет, которого Его Святейшеству прежде довелось видеть на церемонии. Фалу, а именно так его звали, в последние месяцы за неимением иных кандидатур удалось стать первым военным советником Короля, чем он сильно гордился поначалу. Столкнувшись с полным безразличием к судьбе подвластных земель со стороны Короля, он сам лично попытался составить и осуществить блестящий план, что спас бы их. Но ничего не получилось, одних лишь его усилий не хватило. Теперь же, поскольку Его Величество не проявлял особого желания общаться с противоположной стороной, ему пришлось взять переговоры на себя. Он тоже выглядел не лучшим образом. То краснея, то бледнея, он держал перед собой документ, который первоначально предназначался Его Величеству. Король же, лишь увидев этот молчаливый символ его ничтожности как правителя, сразу передал его Фалу, не в силах даже смотреть на него. Баронет же трепетно взял договор в руки и со всем вниманием принялся вчитываться в каждую строчку, разглядывая каждую букву. И чем дальше победившая сторона продолжала зачитывать требования, тем серее становилось его лицо. В уголках его серых глаз собирались еле сдерживаемые слёзы бессилия. Прошлым летом, которое теперь казалось бесконечно далёким, он искренне верил в то, что это будет лёгкая победа. В стратегии противника было много пробелов, лишь нескольких точечных ударов по ним было бы достаточно, чтобы разбить врага в пух и прах. Но что-то пошло не так. В какой-то момент будто само Солнце, разочаровавшись в своих детях, повернулся к ним спиной и скрылся за тучами. Каждый выверенный удар оканчивался полным разгромом их собственных войск. И так шаг за шагом, город за городом, провинция за провинцией. Это было самое разгромное поражение, которое они когда-либо претерпевали.       Чуть дальше от Короля стоял невысокий сухой старик, одетый в простые, но, если внимательно присмотреться, достаточно дорогие одежды. То был представитель гильдии торговцев, коих в Абхе оставалось не так много. По всему его виду было ясно, что вопреки возрасту он всё ещё являлся достаточно деятельным человеком. Торговец всё пытался аккуратно заглянуть через плечо Фалу, но невысокий рост мешал ему это сделать. Пару раз он пытался было выступить с разгромной пылкой речью, но его пыл достаточно быстро остужали. Эта ситуация явно не предполагала подобных вступлений. Как проигравшая сторона они могли лишь послушно принять условия мира, попытавшись отбить в свою пользу хотя бы парочку городов.       Далее стоял представитель той немногочисленной знати, которая по тем или иным причинам осталась в городе, - довольно упитанный мужчина средних лет в пышных богатых одеждах, пальцы которого изобиловали перстнями с различными драгоценными камнями. Однако, за излишней помпезностью, коей был пропитан весь внешний вид мужчины, скрывалось его небритое лицо да грязная рубашка, что должным образом не была заправлена. После того, как вражеское войско опасно близко подобралось к городу, многие горожане срочно начали бежать прочь из него. Этот мужчина был одним из тех, кто слишком поздно опомнился. К тому времени, когда он собрался было покинуть Абху, почти все его слуги уже бежали, оставив его одного. Кто бы что ни говорил, а собственная жизнь всегда дороже жизни своего господина.       Возле представителя знати стоял молодой представитель рыцарства, Адриан, на лице которого застыло хмурое выражение, а в глазах горела мрачная решимость. Он был единственным любимым сыном генерала Еля, чья армия трагически пала под Бринмором. Ничтожные остатки войска, вернувшиеся с поля битвы, рассказывали, что их генерала взяли в плен враги. Их целью было вызнать у него какие-либо подробности плана дальнейших действий Короля, но тот, проявив недюжинную храбрость, и слова не вымолвил. Тогда вражеский генерал, который даже среди собственных солдат слыл настоящим монстром, сначала вырвал ему глаза, а потом отрезал нос и язык. Последними стали уши. Изувеченную голову прислали в большой шкатулке из белого агата в Абху, прямо в руки его сыну. Отрезанных органов в ней не было.       Фабиан хорошо знал этого юношу, которому едва-едва исполнилось двадцать лет. Он даже мог самонадеянно предположить, что между ними проявлялись какие-то зачатки приятельства, которые в дальнейшем могли перерасти в крепкие дружеские отношения, если бы не разразившаяся трагедия. Адриан был веселым, вечно улыбающимся пареньком, который довольно часто наведывался в храм, чтобы слёзно попросить у Солнца прощение за свои грехи. Стоя на коленях перед Ликом Солнца, он клятвенно обещал, что именно эта прекрасная, запятнанная им дева точно станет его невестой. Однако день сменялся днём и Адриана вновь видели в компании другой девушки.       Он напоминал Его Святейшеству бушующий огонь, и в том были виноваты не только лишь ярко-рыжие волосы юноши. Какой-то удивительный огонёк жизни мерцал в его глазах, заставляя людей словно мотыльков тянуться к нему. Фабиан мог честно признаться в том, что он сам был одним из таких глупых мотыльков. Его Святейшество любил иногда выходить в зал и лично выслушивать его покаяния, однако Адриан довольно быстро смещал русло разговора в куда более интересные направления. Фабиан же делал вид, что не замечает этого, поддерживая разговор с юношей. Так они могли подолгу разговаривать, пока не приходил покрасневший от недовольства Арли, который уже устал искать сбежавшего от своих ежедневных обязанностей Его Святейшество.       Всё резко изменилось, когда изуродованная голова генерала Еля оказалась в руках его сына. Огонёк, что ярко горел в его глазах, потух. Теперь юноша больше походил не на бушующее пламя, а на тлеющие угли. Адриан стал молчалив, угрюм, целыми днями отдавая себя тренировкам с мечом. Он намеревался отомстить убийцам за смерть отца.       Фабиан видел мрачную решимость в его глазах, которая была странным образом смешана с безумным отчаянием. Его Святейшество понимал его чувства. Убийца его отца сидел прямо перед ним и спокойно пролистывал листы мирного договора, лениво перечисляя какие земли они забирают себе, а какие оставляют Королю, проявляя тем самым своё великое благодушие. Ладонь Адриана сжималась и разжималась, постоянно порываясь схватиться за эфес меча.       Его Святейшество, стоящий рядом с Адрианом, заметив движения юноши, мягко перехватил его руку и чуть сжал её, отводя ту подальше от меча. Адриан перевёл на него полный злобы и ненависти взгляд, на что Фабиан лишь еле заметно покачал головой. Если он сейчас посмеет напасть, то вне зависимости от исхода этим переговорам придёт конец и Абху сравняют с землёй. Они оба прекрасно знали, что этот мир был больше необходим им самим, чем людям из «тени», которые могли и дальше уверенным маршем нести бедствия их землям. Его Святейшеству довелось увидеть их войска, разбившие лагерь у стен города. Казалось, им не было конца. Единственное, что могло их спасти, так это падение неба прямо на вражеские головы. Но Солнце не был столь милостив, чтобы обрушить ради своих детей небеса.       Фабиан стоял дальше всех от Короля. В честь первого за долгое время выхода из храма, хоть и по столь печальной причине, послушники подготовили для него выходные одежды. Одет он был в светло-кремовую хлопковую рубашку, украшенную вышитыми красной нитью узорами, со стоячим воротником и простые прямые штаны из красной ткани. Он был даже не против пробыть в таком костюме несколько часов, поскольку день выдался достаточно жарким. Однако потом послушники принесли верхние одежды, чем-то напоминавшие большой халат без пояса, но с широкими длинными рукавами. Сделаны они были из парчи, насыщенно красного цвета ткани, на которой золотой нитью была вышита сцена четырнадцатой истории - «Нисхождения на холодную землю Солнца». Стоило Его Святейшеству надеть их, как он чуть не согнулся под их весом. После лёгких хлопковых и льняных одежд, которые практически не ощущались на коже, парча буквально придавливала его к земле.       Теперь же, стоя в этой душной комнате, он мысленно считал минуты до того долгожданного момента, когда ему будет позволено её покинуть. Единственное, что действительно порадовало его в этих парчовых одеждах, так это широкие свободные рукава, благодаря которым никто не заметил, как Фабиан начал успокаивать разбушевавшегося сына генерала Еля. - А теперь мы перейдём к заключительному этапу переговоров.       Сидели же напротив совсем посеревшего лицом Короля, за противоположным концом стола двое поразительно отличающихся друг от друга внешне мужчин, которые, впрочем, оба могли похвастаться удивительной смелостью. Смелость их заключалось в том, что на проведение мирных договоров, дабы не допустить попадание в Абху даже единственного отряда воинов противника, было дозволено войти в город лишь непосредственно переговорщикам, никакой охраны. Тогда примерно через час перед городскими воротами встали эти совершенно спокойные мужчины, которые в последствии представились доверенными генералами Третьего Лорда.       Один из них был высокий довольно крупный мужчина, чем-то напоминающий большого чёрного медведя, который вдоволь наелся свежей рыбы и теперь лениво наблюдал за происходящей картиной. Он обладал чёрными, чуть отросшими волосами и запущенной щетиной, которая отчаянно порывалась перерасти в настоящую бороду. Внешне генерал был похож на обычного работягу, который дважды в неделю ходит в таверну, чтобы выпить пару стаканов ужасного эля с друзьями, а потом возвращается домой к любящей красавице-жене и двум детям погодкам. Его Святейшество был уверен в том, что многие были обмануты этим образом. Хоть его лицо и выглядело простовато, но взгляд его тёмных глаз можно было назвать не только завораживающим, но и поистине острым. Он был способен подмечать и запоминать многое, что не могли заметить остальные, чем довольно часто и пользовался. Также генерал обладал незаурядным умом, что было подтверждено тем фактом, что, когда его около двух месяцев назад отправили командовать авангардом, вражеские войска пересекли расстояние в два раза больше, чем за весь предыдущий год.       Стоило двум генералам сесть за стол, как Дуан, тут же прошёлся ленивым изучающим взглядом по замершим фигурам Короля и остальных. Небольшая доля его внимания досталась и Фабиану. Причём Его Святейшеству то ли показалось, то ли так в действительности и было, что внимательный взгляд генерала остановился на нём несколько дольше, чем на остальных. В расслабленном движении Фабиан убрал руки за спину, а затем с силой сжал руку в кулак, отчего ногти впились в его тонкую кожу, оставляя небольшие раны на ладонях. Внешне он оставался совершенно спокойным, ничто не проявляло ту внезапно разразившуюся бурю, что бушевала у него в сердце.       Где-то глубоко внутри его тела разлился ужасающий холод, медленно расползающийся от конечностей к туловищу. Его Святейшество мысленно выругался и принялся вспоминать вычитанные им в книгах успокаивающие практики, коих у него в голове было по меньшей мере три десятка. Он искренне надеялся, что очередной приступ не случится столь скоро.       Причиной такого сильного волнения стал тот факт, что он хорошо знал этого мужчину. А этот мужчина, в свою очередь, прекрасно знал его. И это могло стать большой проблемой для Фабиана в дальнейшем.       Второго генерала звали Довмонт. Это был высокий стройный, даже несколько худощавый мужчина, которому едва можно было дать больше тридцати лет. Однако к своему возрасту он уже был абсолютно седым. Волосы он заплетал в короткую косичку, аккуратно вплетая в неё красную ленту с золотым теснением, одним из основных символов Солнца. Заметив это, Фабиан приподнял брови в удивлении, то было проявление веры или злая насмешка над ними? У Довмонта были достаточно острые черты лица и тёмно-зелёные глаза, которые придавали ему вид сказочного злодея. Только, к сожалению, это был не сказочный, а вполне реальный злодей. Именно он до смерти пытал генерала Еля, а изуродованную голову отправил Адриану, именно он, медленно продвигаясь в глубь страны, оставлял за собой кровавый след из невинных жертв и сожжённых дотла городов и деревень. Возможно, именно из-за его странной любви к пыткам и убийствам их армия в какой-то момент замедлилась, а вовсе не благодаря великому уму Его Величества. - Дабы закрепить этот договор не только на бумаге, но и на деле, - на лице Довмонта расцвела несколько пугающая улыбка, словно он пытался успокоить визжащую в испуге свинью, которую сам же с наслаждением уже мысленно разделал на несколько частей. – Так сказать кровью, - последнее было сказано, как будто бы в шутку, но никто и не думал засмеяться. – Мы предлагаем закрепить наш договор брачным союзом между вашей дочерью, принцессой Мелати, и нашим Вторым Лордом. - Брачный союз? – взволнованно переспросил баронет, бросая настороженный взгляд на Его Величество. Король же, в свою очередь, даже взгляд со стола не поднял, будто ему было всё равно на судьбу принцессы. - Со Вторым Лордом, - кивнув, подтвердил Довмонт. Он сложил руки перед собой, внимательно следя за реакцией Короля. – Мы проведём её в день Зимнего Солнцестояния в прекраснейшем городе на всей земле, нашей столице Индире, - его пугающий взгляд переместился с Короля на Фабиана, отчего тот сразу понял что это ещё не конец. – Мы будем счастливы, если церемонию проведёт голос Солнца, - он чуть наклонил голову к плечу, ещё шире улыбнувшись. Фабиан приоткрыл рот, но тут же закрыл его, не зная, что сказать в ответ. - Это невозможно, - внезапно дрожащим от волнения и гнева голосом произнёс Король. Он поднял покрасневшие глаза на генерала и с молчаливым вызовом посмотрел на него. – Голос Солнца – духовный лидер нашего народа, согласно внутренним законам храма он может вести все проповеди и церемонии только в храме, находящемся в Абхе. Его отбытие за пределы города категорически невозможно. - Да? – удивлённо приподнял брови генерал Довмонт, с его лица пропали все следы улыбки. Он мрачно посмотрел сначала на Короля, а потом медленно перевёл тяжёлый взгляд на Его Святейшество. – Это печально слышать, поскольку среди нашего народа тоже много тех, кто верит в Солнце, хотя тот когда-то и отвернулся от нас. А учитывая то, что в скором времени мы станем, считайте, практически одним единым дружным народом, то от этого становится ещё печальнее. Неужели бедной женщине из Индиры, что всю свою нелёгкую жизнь, не разгибая спины, работала на виноградниках, не доведётся никогда в жизни увидеть настоящее воплощение Солнце, его голос? Неужели вы можете позволить произойти такому, Ваше Святейшество? Это ведь так бессердечно, – обратился к нему Довмонт. Фабиан не знал, что ответить. То, что сказал Король, было правдой. Согласно внутренним законам храма, он не мог покидать Абху. - Позвольте мне извиниться, генерал Довмонт неправильно выразил свою мысль, - внезапно подал голос Дуан, что до этого всё время молчал. – Это было не просто предложение, а одно из условий, закреплённое в мирном договоре. Принцесса Мелати вместе с Его Святейшеством Фабианом отправятся, самое позднее, через неделю под защитой генерала Довмонта в Индиру, где будет заключён брачный союз. В ином случае мы выполним своё обещание и сровняем Абху с землёй, - Король сжал руки в кулаки, но промолчал. В его глазах горела бессильная злость, но Дуан не обратил на это ровным счётом никакого внимания, обращаясь к Фабиану. – Не волнуйтесь, Ваше Святейшество, к вашему приезду в Индире будет отстроен храм ничуть не хуже местного, - все разом обернулись к Фабиану, ожидая его ответ. А он растерянно смотрел на них через вуаль и понимал, что у него нет даже иллюзии выбора. - Важно не место, где превозносят молитвы, ведь Солнце услышит молящего везде, важны люди, что их превозносят, - наконец медленно ответил он, внимательно следя за реакцией Дуана. Но тот не показал никаких признаков узнавания. Может, ему повезло в этот раз? – Думаю, Солнце будет радо, если я от его лица встречусь с теми, кто верит в него. - Во истину Солнце милосерден к своим детям, - восторженно произнёс Довмонт. – Тогда я вместе с Её Высочеством принцессой Мелати и Его Святейшеством Фабианом отправимся в Индиру, а Дуан останется в Абхе, чтобы проследить за выполнением оставшихся условий.       Фабиан искренне обрадовался тому, что его не узнали. Эта была одна из немногих причин его радости за довольно-таки долгое время. Но над сравнительно тусклым огоньком этой небольшой радости нависла огромная тень. Теперь он обязан провести брачную церемонию в Индире. Его родном городе, который не то, чтобы был покинут им, из которого он бежал. Его Святейшество старался не думать о том, что когда-нибудь, возможно, придёт время его возращения в место, где он был когда-то рождён. Он считал сам факт своего возвращения невозможным. Сбежав на другой конец мира, он и не задумывался о том, что прошлое сможет его так внезапно настигнуть.       Выйдя из королевского дворца, он скорым шагом спустился по гранитным ступеням и прошёл к ожидавшей его карете. К нему тут же подбежали слуги, чтобы помочь ему забраться в неё. Глубоко в душе желая отмахнуться от них, он всё же принял их помощь и после поблагодарил, благословив их от имени Солнца. Когда карета тронулась с места, он тяжело вздохнул и потянул руки к лицу. Небрежно сняв головной убор и бросив его в сидящего напротив Арли, он с мрачным видом уставился, прижавшись виском к нагревшейся под палящим солнцем стенке кареты, на отцветший королевский сад, что виднелся за окном. - Вам удалось прийти к соглашению? – взволнованно спросил Арли, инстинктивно прижав к груди «солнечную шапку». Лицо его было слегка покрасневшим, а по вискам текли крупные капли пота. Его не пустили в дворец, и потому ему пришлось всё это время провести в карете. - К соглашению, - невесело усмехнулся Фабиан. – Хорошо сказано «прийти к соглашению». Хоть эти два генерала и находились на вражеской территории, чувствовали они себя куда как комфортнее, чем мы у себя «дома», - Его Святейшество принялся усиленно массировать виски, из-за духоты у него сильно разболелась голова. Плотные парчовые одежды также не улучшали ситуацию. Главное, не довести себя до теплового удара. – Нам зачитали требования, мы послушно с ними согласились. Выбора-то у нас особо и нет. Продовольственные запасы в Абхе подходят к концу, ещё пара недель и люди начнут голодать. А голод... Голод может довести людей до безумия, - в этот момент карета выехала из дворца и начала петлять по узким улочкам города. – Кстати, спешу тебя обрадовать, нас скоро ожидает увлекательная поездка до Индиры. Надо будет взять с собой побольше денег, чтобы хорошенько запастись там тканями. Говорят, там живут лучшие на всей земле ткачи, стоит проверить это. - Индира? – быстро бледнея, переспросил Арли, монокль упал на его колени, но он не обратил на это никакого внимания. – Вы же не оговорились? Вы имеете в виду Индиру, столицу земель, от которых отвернулось Солнце? Почему мы должны ехать туда? - Я также слышал, что у них продаётся особое вино из сорта винограда, имеющего романтичное название «Полуночный поцелуй», который растёт только в предместьях Индиры. Я бы очень хотел его попробовать, - продолжал вслух размышлять Его Святейшество. – Говорят, что оно очень сладкое, почти как мёд. Интересно, если пить его вместе с кремовыми пирожными с нашей кухни, как скоро заболят мои зубы? Думаю, во избежание этого мне следует поумерить свой пыл. Но, прекрасно зная себя, могу честно признаться, что я плохо ощущаю пределы своего «можно». - Ваше Святейшество?! – почти жалобно перебил его Арли. Фабиан приподнял брови, растерянно переведя взгляд с полупустой улицы на своего помощника, который внезапно приобрёл достаточно смелости, чтобы перебить его. - Что такое? – он слабо улыбнулся, чуть наклонив голову к плечу. – Понимаю, наверно, я так соблазнительно говорил о вине, что ты теперь сам не можешь удержаться от того, чтобы попробовать его. Понимаю-понимаю, - Его Святейшество покивал головой, скрестив руки на груди. – Послушав себя, я тоже захотел немного выпить. Тем более, у нас появился такой удивительный повод, как объявление свадьбы принцессы Мелати и Второго Лорда. Только тихо, это пока секрет. Официальное заявление сделают завтра в полдень. - Свадьба? – удивлённо переспросил Арли, глаза его округлились. – Это одно из условий мира? Как они могли потребовать такое?! Чудовища! Бедная принцесса Мелати... Это возлюбленное дитя Солнца теперь вынуждено выйти замуж за одного из этих... - Мы проигравшие, Арли, - тяжело вздохнув, пожал плечами Его Святейшество. – В нашем положении мы можем либо принять выдвинутые условия мира и попытаться восстановить хотя бы часть хозяйства до наступления холодов, чтобы не умереть с голоду, либо отказаться от них и обречь себя на более быструю смерть. Будем надеяться, что, возможно, когда-нибудь потом, в будущем, мы восстановим силы и отобьём захваченные земли, а пока... Пока мы можем только покорно выполнять требования победившей стороны. Раз они сказали, что хотят видеть принцессу Мелати женой Второго лорда, значит, она станет его женой. Если они сказали, что хотят, чтобы я вёл церемонию, значит, я буду её вести. Выбора-то у нас особо и нет. - Вы выглядите как человек, который смирился со своей судьбой, - с небольшим упрёком сказал Арли, но тут же прикрыл рот руками, желая в тот же момент вырвать свой отвратительный, отравленный наглостью язык. Он посмел сказать что-то подобное своему господину, голосу Солнца! Что ударило ему в голову в этот момент?! - Смирился? – спокойно переспросил Фабиан, медленно оторвавшись от стенки кареты и подавшись немного вперёд, ближе к Арли. Его чуть потемневший взгляд неотрывно следил за тем, как быстро менялись выражения лица его помощника. Его Святейшество слабо улыбнулся, приподняв уголки губ. В ответ на это по спине Арли пробежали крупные мурашки. Хоть выражение лица его господина и оставалось достаточно благодушным, даже больше, в нём присутствовали небольшие намёки на лень, но Арли пугали потемневшие глаза Его Святейшества. – Знаешь, наверно, ты прав, - Фабиан вновь отдалился от него, опёршись спиной о мягкую спинку сидения. – На самом деле мне всё равно, кто правит этими землями. Главное, чтобы с храмом и его прихожанами всё было в порядке, - он замолчал на несколько секунд, задумавшись, а потом вновь заговорил. – Ты прекрасно знаешь, что шестидесятая история повествует о том, как Солнце покинуло землю, вознесшись на небо. Но в этой истории и слова не сказано о том, почему это произошло. Что побудило Солнце уйти? Я думаю, что это произошло как раз-таки из-за непрекращающихся дрязг, возникающих между людьми. В какой-то момент ты просто устаёшь выслушивать постоянную ругань и пытаешься отдалиться от неё. Наверно, с Солнцем произошло нечто похожее. И мне кажется, что я сейчас ощущаю то же самое. - Ваше Святейшество... – извиняющимся тоном заговорил Арли. - Может, я действительно проявляю таким образом малодушие. Это всё-таки земля, благословлённая Солнцем, и я, как Его голос, должен позаботиться о ней. Возможно, мне стоило пойти на поводу у военного советника Фала и произнести воодушевляющую речь перед остатками войск, когда он пришёл и попросил меня об этом? Он ведь даже на колени передо мной пал, а я так бессердечно ему отказал. Но, знаешь, мне всё же кажется, что это могло верно сработать ещё два-три месяца назад, когда людей в нашем войске было в десятки раз больше. Скажи я сейчас нечто подобное, я бы просто отправил их на верную смерть. А я не хочу этого. Жертв и так слишком много, - он некоторое время замолчал, а затем чуть охрипшим голосом продолжил. - Иногда мне кажется, что я слышу, как плачет земля, что переполнена свежими трупами. Порой я думаю о том, что у каждого мёртвого осталась семья, мать, которые теперь, не переставая, осыпают проклятиями того же генерала Довмонта, - слова Его Святейшества текли словно горная река, течение которой никто не имел права останавливать. Арли молчал. Это было то, что накопилось у Его Святейшества на душе и с чем он теперь решил поделить с ним. Арли понимал, что ему была оказана величайшая честь со стороны Его Святейшества. – Если бы после моей речи те, кто сейчас с молчаливой уверенностью глядят со стен города на вражеские огни от костров, отправились бы в бой и погибли бы, часть проклятий их матерей по заслугам должна была бы быть обращена на меня, а не на врага, - он вновь замолчал. На его лице отразилась глубокая печаль. Фабиан тяжело вздохнул, сжав руку в кулак. – Видел ли ты красное марево на горизонте, которое можно различить и ночью и при свете Солнца? То горят Бринмор и остальные отданные нами врагу провинции. Если ради того, чтобы Абху не постигла такая же участь, надо смириться с поражением и склонить перед победителем голову, я сделаю это, - Его Святейшество внезапно широко улыбнулся, подался вперёд к Арли и растрепал его волосы. - У тебя сейчас такое смешное выражение лица было, ты бы видел, - его настроение так быстро изменилось, что Арли просто не поспевал за ним. Округлив глаза, он просто наблюдал за Его Святейшеством, который, вдоволь поиздевавшись над его волосами, с чувством глубокого удовлетворения удобно уселся на своём месте, чуть спустив с плеч парчовые одеяния и расстегнув верхние пару пуговиц рубашки. Фабиан чувствовал, как покраснело из-за жары его собственное лицо, однако где-то внутри его тело разливался жуткий холод. Потому-то он и попытался как можно быстрее закончить разговор и вернуть себя в состояние душевного спокойствия.       Внезапно карета резко остановилась, из-за чего Арли чуть не упал на Его Святейшество. Краснея и извиняясь, Арли выглянул наружу, чтобы сказать пару ласковых слов кучеру, однако тут же наткнулся взглядом на зад вороной лошади, что стояла поперёк узкой улочки и перекрывала им проезд. Лошадь медленно развернулась и степенным шагом направилась к высунувшемуся Арли. Услышав стук копыт, Фабиан тут же надел головной убор и принялся приводить себя в порядок. Кто бы ни был её всадник, встретить его следовало в более подобающем виде. - Добрый день, Ваше Святейшество, - выглянув из окна, Фабиан увидел генерала Довмонта, на лице которого цвела дружелюбная улыбка, от которой Его Святейшеству отчего-то стало как-то неуютно. – Какая удивительная встреча. Можете мне не верить, но я верный последователь Солнца. Оказавшись в Абхе, в месте, где согласно четырнадцатой истории Солнце снизошло на землю, я посчитал ужасным допущением с моей стороны не побывать в главном храме Солнца. - Такая удивительная погружённость в истории, что повествуют о Солнце, заслуживает похвалы, - чуть нахмурившись, спокойно ответил Фабиан. Что этому генералу от них понадобилось? О Довмонте ходили исключительно не подающие надежду на его благие помыслы слухи. Да и тот факт, что он после переговоров так спокойно отправился не за городские стены, а в храм, изрядно удивил Фабиана. Где же тогда может быть Дуан? - Вы не представляете насколько мне приятно слышать подобные слова от голоса Солнца, - его улыбка стала ещё шире, отчего черты его лица ещё больше обострились. В совокупности с горящими странным блеском тёмно-зелёными глазами это создавало странную, даже несколько пугающую атмосферу вокруг генерала. – Таким вот образом, я и решил посетить храм. Представьте себе, еду, разглядывая местные красоты, как вдруг замечаю карету со знаменем храма Солнца на дверцах. Я сразу подумал о том, что внутри может оказаться сам Его Святейшество. Решил проверить и вот. Так и оказалось. Какое удивительное совпадение, вы так не считаете? - Да, вы совершенно правы, это действительно удивительное совпадение, - слабо кивнув, согласился Фабиан, сам ни на секунду не поверив ему. Он преследовал их? Зачем? Что ему надо от него? - Тогда, может, вы позволите сопроводить вас до храма? – вежливо предложил он. – Раз наши пути таким чудесным образом пересеклись. - Не думаю, что у нас найдётся хотя бы одна причина, чтобы вам отказать, - медленно ответил Фабиан, обдумывая каждое своё слово. Ему не нравилась сложившаяся ситуация, но отказать мужчине достойного повода не находилось, хотя причина всё же была. – Вы предпочитаете продолжить путь верхом или составить мне компанию в карете? – из вежливости спросил он. - Что вы! – зашёлся Довмонт громким чуть фальшивым смехом. – Ездить верхом – моя страсть, да и не посмею я потеснить Ваше Святейшество. Пожалуй, я поеду рядом. - Как пожелаете, - кивнул ему Фабиан.       Так они и продолжили путь вместе. Между ними царила гнетущая атмосфера, хоть генерал, казалось, и не понимал этого. Довмонт, не прекращая, делился своими впечатлениями об Абхе и её чудесных узких улочек, но это больше походило на какую-то грубую издёвку, чем на идущие от всего сердца слова. Особенно явственно это проявилось, когда он вспомнил о чудесных гиацинтовых полях, что находились возле Бринмора. Фабиан вспомнил, что вместе с головой генерала Еля в агатовой шкатулке лежала и заботливо положенная ветка гиацинта. Сохраняя внешнее спокойствие, Его Святейшество вежливо поддерживал беседу, вставляя, где надо, односложные восклицания или простые вопросы. Арли же сидел, прижавшись к противоположной от Довмонта дверце, боясь издать хоть звук и искренне восхищаясь хладнокровию Его Святейшества. Пусть его никто и не замечал, но окружающая мужчин атмосфера сильно давила на него.       Наконец они подъехали к главному входу в храм. Фабиан тихо выдохнул, увидев знакомые светлые стены. Всё-таки он довольно сильно привык к ним и потому чувствовал себя куда более уверенно, находясь в своих владениях. Арли выпрыгнул из кареты первым, собираясь помочь спуститься Его Святейшеству, но его довольно грубо оттеснили в сторону, встав на его место. Вежливо поклонившись, генерал Довмонт протянул выходящему из кареты Фабиану руку. Чуть смутившись, заметив этот жест, Его Святейшество всё же принял помощь.       Ладонь Довмонта оказалась куда горячее его собственной. Фабиан нахмурился, надеясь, что тому виной был не очередной подступающий приступ болезни. Руку Фабиана чуть сжали, когда он начал спускаться. Его Святейшество не мог не отметить, что генерал был достаточно сильным человеком, что нельзя было сказать по его телосложению. Однако, это всё же не было чем-то удивительным, ведь он был одним из двенадцати генералов Лордов. Говорили, что стать одним из них было не только поистине великой удачей, но и результатом непомерных усилий.       Спустившись на землю, Фабиан мягко, но достаточно уверенно высвободил свою руку и медленным шагом направился к главному входу в храм. Довмонт тут же последовал за ним, подстраиваясь под его шаг. Всё ещё несколько удивлённый действиями генерала Арли шёл последним. - О, так это и есть лик Солнца? – приподняв в удивлении брови, спросил Довмонт, стоило ему войти в храм и увидеть протягивающего ему навстречу руки мужчину. – Я видел его изображения в книгах, привезённых отсюда. Признаться, на них он выглядел менее внушительно. По истине всесильный Солнце. Могу ли я подойти ближе? - Конечно, это не запрещено, - получив согласие, Довмонт широким шагом приблизился к пьедесталу. Внимательно следя за каждым его движением, Его Святейшество направился следом. - Раз, два... Шесть, - отсчитывая ступени, поднялся по ним генерал и уставился на статую. – Она действительно великолепна. Мастер, который изготовил эту статую, возможно, имел поистине золотые руки, вы согласны со мной? – Фабиан медленно поднялся по ступеням, благодаря Солнце за каждый из его даров. Поравнявшись с Довмонтом, он поднял взгляд на лик Солнца. - Лик воздвигли здесь около ста лет назад, о его создателе осталось крайне мало информации, - спокойно поведал он ему, словно случайному прохожему, что нечаянно забрёл в его храм. – Но я полностью согласен с вами, скульптор действительно обладал золотыми руками, - Довмонт обернулся, оглядев с высоты пьедестала весь зал. Голубой мрамор сиял под ослепительными лучами солнца, освещавшими зал через стеклянную крышу. Это место выглядело словно маленький кусочек неба, на который позволялось ступить смертным. - И здесь вы проводите все церемонии? Вроде, не так давно должна была проходить церемония «Нисхождения на землю Солнца». Вы не представляете, как сильно я хотел бы побывать на ней. Но ничего, если повезёт, увижу её в следующем году в Индире, - убрав руки за спину, довольно произнёс Довмонт, краем глаза косясь на Его Святейшество. - Я.. -неуверенно начал Фабиан, повернувшись к нему в пол-оборота. – Я не совсем понимаю, что вы сейчас имели в виду. - Не понимаете? – чуть нахмурившись, спросил Довмонт. Улыбка ушла с его лица. Без каких-либо эмоций на лице он потемневшими глазами уставился на него, отчего Фабиан почувствовал лёгкое беспокойство. – Как мне кажется, я выразился вполне однозначно, но повторюсь. Я сказал, что буду рад присутствовать на церемонии «Нисхождения на землю Солнца», которую вы проведёте следующим летом в Индире. - Церемония может проводиться только на территории этого храма. Кажется, мы уже говорили об этом прежде, - вежливо возразил ему Фабиан. Ему не нравилось то, к чему вёл генерал. - Думаю, мы сможем как-нибудь решить эту небольшую проблему, - всё ещё неотрывно глядя на него, ответил Довмонт. Фабиану было неприятно находиться под таким внимательным, неотступным взглядом. – Представим, что этот храм случайно был разрушен, скажем, каким-нибудь стихийным бедствием, что вам тогда придётся делать? Где проводить церемонии? - Этого не произойдёт, - сжав ладони в кулаки, уверенно ответил Фабиан. – Это просто не может произойти, ведь этот храм благословлён Солнцем, он не позволит этому произойти, я уверен в этом, - уже тише добавил он после. Краем глаза заметив, как расцветает на лице генерала неприятная улыбка, заостряя черты его лица, Его Святейшество замолчал. - Эта земля тоже считалась благословлённой Солнцем, однако теперь она находится в нашей власти. Тонкая, хлипкая, словно высушенный прутик, нам необходимо лишь чуть-чуть надавить, чтобы переломить ей хребет, - голос Довмонта стал несколько глуше и неприятнее. В глубине его глаз зажегся странный обжигающий огонёк, не предвещавший ничего хорошего. – Будет печально, если вместе с ней сломается и такое чудное проявление человеческой веры, не правда ли? Потому будет лучше, если вы обоснуетесь в куда более безопасном месте, например, в Индире, - генерал поднял взгляд на небо и чуть прищурился. – Кроме того, как Дуан и сказал, вас ждёт чудесный храм в Индире. Может, и Солнце тогда вслед за вами решит заглянуть к нам на огонёк? - Вы... – Фабиан выдохнул, разжав и вновь крепко сжав ладони в кулаки. Ему следовало быть как можно более вежливым. Не стоило провоцировать генерала Довмонта. Поэтому он решил не давать прямого ответа. Он считал это лучшим решением в сложившейся ситуации. – На всё воля Солнца. Небо и земля, все мы подчиняемся ему, - произнёс он спокойно.       Довмонт никак не отреагировал на его слова. Простояв немного в полной тишине, он медленно развернулся к Его Святейшеству и встал на колени. Следуя выработанной годами привычке, Фабиан протянул ему тыльную сторону ладони, которую тут же достаточно аккуратно взяли и приложили к своему лбу. Он, как и рука Довмонта, был немного горячим. Спустя мгновение Его Святейшество удивился и приподнял брови, но руку не отдёрнул. Не только потому, что не хотел, но и потому, что его довольно крепко держали. - Солнце действительно прекрасно. Оно освещает своим светом все земли от лесов Блерима до Абхи. Но к нам оно повёрнуто спиной. Знаете, многие из моих воинов никогда прежде не видели солнечного света. Увидев его в первый раз, многие расплакались и пали на колени, превознося ему услышанные когда-то молитвы. Скажите, неужели он не видит этого? Как сильно мы нуждаемся в нём? На что мы готовы пойти, чтобы он хотя бы краем своего горящего ока посмотрел на нас? Ответьте мне, - до боли сжав его руку, произнёс генерал. – Если мы сровняем это место с землёй, сожжём и разрушим все здания, не оставим в живых никого из жителей, он заметит нас? - Пусть он и заметит вас, но, не думаю, что вы получите от него благословение, - нахмурившись, ответил Фабиан. Прикусив губу, он смотрел на него сверху вниз, ощущая сконцентрировавшуюся в его ладони боль. - Нам не нужно его благословение, за долгие годы во тьме мы научились справляться без него, - с этими словами Довмонт встал, отпустив руку Его Святейшества, отряхнул штаны, и молча, не оглядываясь, вышел из храма.       В этот же момент к Его Святейшеству подбежали послушники, что до этого трусливо попрятались по углам, и попытались ему хоть чем-то помочь, но он лишь отмахнулся от них, не находя ни физических, ни духовных сил на разговоры с ними. Фабиан, нахмурившись, посмотрел на Лик Солнца, а затем перевёл взгляд на небо, где находился истинный Солнце. Ни тот, ни другой не проявил никакой заинтересованности судьбой этих двух народов. Тяжело вздохнув, Фабиан направился в свои покои, а послушники безмолвной вереницей направились за ним.       Стоило ему войти в свои комнаты, он тут же закрыл двери прямо перед заискивающими лицами послушников, а потом, скинув парчовые одежды и головной убор на пол, устало опустился на мягкое кресло перед потухшим камином. Лениво скинув обувь, он вытянул ноги, параллельно нащупывая рукой, лежащий на рядом стоящей тумбе плед. Укутавшись в него, он тяжко вздохнул. Это день оказался слишком сложен для него.       Пусть он и встретился с Адрианом, которого давно не видел, но ему не довелось перекинуться с ним и парой слов. Однако в противовес встрече с юношей на второй чаше весов стояли фигуры двух генералов и внезапная новость о вынужденной поездке, а, может, даже не о простой поездке, а полноценном переезде. - Возвращаемся в родные места, да? – тихо произнёс он себе под нос. – Вдоволь нагрелись под солнышком, Ваше Святейшество? Извольте ступать домой, а то перегреетесь.       Он невесело усмехнулся. Да и чему было радоваться? Там, где солнце никогда не поднималось по утрам, его ждало множество нерешённых дел и неприятных ситуаций, разрешение которых он когда-то давно решил оставить до лучших времён. Перед глазами промелькнуло доболе знакомое широко улыбающееся лицо, но Фабиан тут же активно затряс головой, пытаясь прогнать непрошенное воспоминание. Если ему чудесным образом повезёт, то он не встретит никого из знакомых. Ему просто необходимо сидеть в храме Индиры и нигде особо не светить своё лицо. Хотя, выполняя всё то же самое в Абхе, он всё равно умудрился столкнуться с Дуаном.       Согревшись, он незаметно для себя заснул. Снились ему беспокойные, быстро сменяющие друг друга сны. Но запомнился ему только последний. Ему снилась его собственная гостиная в храме. Он стоял посреди комнаты и пытался для чего-то силой отодрать от «солнечной шапки» алмазы. Когда ему это всё-таки удалось, Фабиан попробовал их «на зуб», чтобы таким образом проверить не подделка ли они. Видимо, он перестарался, потому что зуб внезапно сломался и выпал из его рта, однако ему самому совсем не было больно. Он лишь расстроился тому факту, что теперь придётся потратить время на его поиски. Покачав головой, Фабиан опустился на колени, пытаясь нащупать на полу зуб и вставить его обратно, но сколько бы он ни пытался, это ему никак не удавалось. Когда он совсем отчаялся, дверь в гостиную внезапно скрипнула и отварилась, и перед ним появился невысокий достаточно грузный мужчина средних лет с очень добрым лицом. Его чёрные волосы были самую малость посеребрены сединой. На кончике его носа находились очки, от душек которых шла золотая цепочка, перекинутая через шею. Он походил на учёного мужа, которого оторвали от прочтения очередного старинного трактата. Мужчина, чуть нахмурив брови, посмотрел на него, а потом что-то строго сказал. Фабиан знал, что его опять журят за безалаберность, но он уже давно привык к такому. Тяжело вздохнув, мужчина неловко опустился на корточки, что при его комплекции было крайне тяжело сделать, и принялся помогать ему. - Помнишь, как тогда, когда ты только оказался под моей опекой, проголодавшись, ты взял с кухни какое-то пирожное, а потом спрятался в погребе, боясь, что тебя отругают? Мы тебя очень долго искали. Думали, что ты вновь сбежал на улицу. Отчаявшись, я отправил слуг прорыскать все ближайшие улицы. А потом тебя случайно нашла бродившая по дому Анабель. Разве я тогда ругал тебя?       Голос дядюшки был точно такой же, каким Фабиан запомнил его почти тринадцать лет назад. Взгляд, что был направлен на него, тоже был таким же. Он не смотрел на него с разочарованием и осуждением. Скорее, это был взгляд отца, не видевшего своего сына много лет и оттого сильно скучавшего по нему. - Теперь я украл не пирожное, а покусился на жизнь дорогого мне человека. А покинув вас, я без всякого стеснения забрал уже множество ни в чём неповинных жизней.       Мужчина ничего ему не ответил, лишь щёлкнул ему указательным пальцем по носу и печально улыбнулся. Вдруг дверь вновь открылась, и в комнату вбежали несколько детей. Они схватили шапку, которую Фабиан оставил на кресле, и начали кружиться с ней вокруг мужчины и Фабиана, громко смеясь и улюлюкая. Выражение лица мужчины стало строгим, он даже что-то сказал детям, но им, казалось, было всё равно. Внезапно к Фабиану подбежал мальчик лет десяти с растрёпанными чёрными волосами и тёмно-синими глазами, напоминавшими ночное небо. Его локти и колени все были в ссадинах и порезах, поверх которых была заботливо наложена мазь. Широко улыбаясь, он схватил за рукав Фабиана и потянул за собой. Тот, широко раскрыв глаза в удивлении, хотел что-то сказать, но его перебили. - Старший брат, давай играть! Мы хотим играть!       Мальчик выпустил рукав парчовых одежд, тут же обхватив ладонь Фабиана своими маленькими тёплыми ладошками, и с нетерпением начал трясти его за руку, глядя на него своими большими глазами. Растерянно улыбнувшись, Фабиан покорно последовал за ними, соглашаясь принять участие в игре. Однако, сколько бы он ни пытался их поймать, ему никак этого не удавалось. Дети, словно маленькие ловкие зверята, разбегались от него в стороны в то время, как его ноги будто наливались свинцом, и он поневоле замедлялся. Сил не хватало даже на то, чтобы хоть чуть-чуть приподнять ногу. Тогда дети, словно заметив это, остановились и переглянулись между собой. - Тогда играем в прятки!       Все тут же разбежались, оставив его одного. Отчего-то Фабиан знал, что теперь не его очередь водить. Развернувшись, он сам выбежал из гостиной и побежал по длинным каменным коридорам, которые тускло освещались редко расположенными подсвечниками. Выбежав на небольшой внутренний двор, где царила глубокая ночь, он огляделся по сторонам и увидел хорошо знакомое ему большое раскидистое дерево. Обрадовавшись ему как старому другу, он ловко вскарабкался по нему, устроившись на достаточно крепкой толстой ветви. Красные парчовые одежды всё намеревались выскользнуть из его рук, открыв его местоположение, но он старался бороться с ними, покрепче да поудобнее перехватив их. Прижавшись к стволу дерева и затаив дыхание, он понадеялся, что здесь его не найдут. - Ваше Святейшество, где Вы опять прячетесь? Ваше Святейшество, выходите! Что вы сделали с головным убором, Ваше Святейшество? Скажите мне, как вам теперь проводить церемонию? Вам необходимо извиниться перед Солнцем за такое неуважение!       Снизу раздался недовольный голос Арли. В руках он держал «солнечную шапку», лишённую вуали и всех алмазов и теперь походившую на странного вида колпак. Помощник оглядывался по сторонам, упорно наворачивая круги вокруг дерева, заставляя волноваться Фабиана. Вдруг его заметят? Пусть Его Святейшество и знал, что его жертвой стал всего один алмаз, но помощник мог знатно его отругать и за один-единственный камень.       Когда Арли наконец ушёл, скрывшись за одной из множества дверей, Фабиан выдохнул и спустился с дерева. Арли вовремя напомнил Фабиану, что ему необходимо срочно идти в храм, чтобы провести очередную церемонию. Он оглядел себя. Пусть на нём и не было требуемых согласно традициям белых одежд, но и эти вполне могли себе сойти. Вроде бы они выглядели достаточно празднично, никто и не заметил бы подмены. Отсутствие головного убора и вовсе обрадовало его, ведь ему не придётся снова маяться в духоте.       Фабиан быстро пересёк двор и вошёл в первую попавшуюся дверь, за которой находился большой зал главного храма. Яркое тёплое солнце освещало полы и сиденья из голубого мрамора. Зал вновь был переполнен людьми, которые, однако, больше походили на размытую серую массу, чем на множество разнообразных лиц. Все прихожане, послушники, и даже лик Солнца резко обернулись к нему с единым выражением нетерпения на лицах, как только он вошёл внутрь, но это не сильно-то его и волновало. Он опоздал совсем немного, не стоило раздувать из этого такую большую проблему. Прокашлявшись, он степенным шагом прошёл к пьедесталу, под внимательными взглядами безликой смазанной толпы. - Вы сегодня невероятно лучезарны, лик Солнце, - глубоко поклонившись лику, произнёс Фабиан, затем подняв на него взгляд. Статуя, чуть покраснев, прикрыла глаза, принимая его слова, и опустила руки, устав так долго держать их протянутыми.       Отвесив поклон Солнцу, Фабиан заметил, что сбоку от него стояли огромные, но совершенно пустые доспехи. Его Святейшество чуть наклонил голову к плечу, в удивлении посмотрев на них. Ему вином доспехи обливать? А эта странная часть с проведением пальцами по чужому лицу? Он точно не видел никакого лица у этих доспехов, даже возможно подошедшего вместо лица шлема не было. Это могло вызвать определённого рода проблемы. - Прошу прощения, есть ли кто, обладающий лицом, в зале? Нам срочно нужна замена лицу Короля! – крикнул он залу, но никто не отозвался. Тогда он с извиняющимся выражением лица повернулся к лику Солнца. – Я не знаю, что делать. Придётся перенести церемонию до тех пор, пока не объявится Король с лицом. - Предлагаю перенести церемонию в Индиру, - раздался совсем рядом с Фабианом голос генерала Довмонта. Фабиан обернулся, но никого не увидел. Раздался металлический скрежет, и огромные доспехи развалились на пополам. Из-за них показалась знакомая седовласая голова. С кряхтеньем выбравшись из доспехов и отряхнув от пыли одежду, Довмонт медленно растянул губы в улыбке. – Солнце, вы же не против отправиться с нами в Индиру? - обратился он к Лику. А лик, в свою очередь, медленно повернулся к Фабиану с вопросительным выражением лица, словно спрашивая у того разрешение. - Боюсь, вы плохо себя вели, генерал Довмонт, и потому не заслуживаете нашего Солнца, - покачал головой Его Святейшество. Лик с извиняющимся выражением лица повернулся к Довмонту и пожал плечами. - Это очень печально, - тяжело вздохнул Довмонт и вновь широко улыбнулся, доставая буквально из воздуха огромных размеров меч. – Раз вы не хотите пройти с нами добровольно, тогда мне придётся вас убить и унести вашу голову вместе с ликом Солнца в Индиру, - он сделал резкий шаг вперёд, размахнувшись мечом. Умом Фабиан понимал, что ему нужно срочно отскочить в сторону, в ином случае его голова действительно покинет своё первоначальное место. Однако он был так удивлён исполинскими размерами меча, что не мог и двинуться с места. Внезапно его обзор перегородила чья-то широкая спина, обтянутая чёрной тканью. Раздался резкий металлический звук. - Почему ты всё ещё стоишь на месте? – напряжённо обернулась к нему фигура. Фабиан с удивлением узнал Дуана, лицо которого почти полностью скрылось за густой кучерявой бородой, которой мог позавидовать даже лик Солнца. Одни лишь его тёмные глаза блестели в недовольстве. – Прятки ещё не закончились, тебя могут поймать! Беги же!       Широко раскрыв глаза, Фабиан резко развернулся на месте и побежал, куда глаза глядят. Лик Солнца и прихожане с послушниками печально посмотрели ему вслед, им так и не довелось увидеть чуда. Но Фабиану было на это всё равно. Как он мог забыть про прятки? Что бы он делал, если бы Дуан не напомнил ему?! А если бы он проиграл?! Он старший брат, он просто не может проиграть в прятки! Какой же Дуан всё-таки хороший мальчик. После пряток Фабиан обязательно попросит с дядюшкиной кухни для него какую-нибудь сладкую булочку.       Выбежав из зала, он вновь оказался в каменных коридорах. Пробегая по ним, он постоянно оглядывался по сторонам, дабы случайно не наткнуться на того, кто сейчас был водой. В коридорах было множество дверей, но все они были крепко-накрепко заперты, и сколько бы он ни бился в них, они оставались закрытыми. Наконец, он заметил в самом конце коридора небольшую деревянную дверь, закрытую на ржавый хлипкий замок. Фабиан внимательно осмотрел пол в поисках того, чем можно разбить замок. Заметив возле двери как раз подходящий камень, он взял его в руки. Он был тяжёлым и будто немного тёплым. Ударив им пару раз по замку, последний буквально рассыпался у него в руках. Откинув камень в сторону, Фабиан приоткрыл дверь, аккуратно заглядывая внутрь.       В нос первым делом ударил терпкий цветочный запах вперемешку с дымом от дешевого табака. В тёмной комнате, освещённой одной единственной свечой, напротив столика с висевшим над ним большим зеркалом сидела женщина. Столик был заставлен множеством глиняных баночек самых разных размеров. Некоторые были приоткрыты и стояли ближе к ней, а некоторые находились на другом конце столика, покрывшись толстым слоем пыли. Возле столика находилась складная деревянная ширма с вырезанными на ней иволгами в окружении роз, поверх которой весело множество самых разнообразных платьев. Шёлк, батист, полупрозрачный лёгкий газ, шифон, органза... Выше всех лежали платье из чёрного шёлка, для любителей более строгих, но страстных женщин, и практически прозрачное платье из органзы нежно-розового оттенка, для любителей нежных цветущих девушек.       Женщина усиленно втирала белила в кожу, да что-то еле слышно напевала себе под нос. Ей было чуть больше тридцати, на лице начали появляться первые морщинки, для маскировки которых уходило всё больше и больше времени. Её чёрные волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбилась пара особо непокорных прядей. Закончив с белилами, она начала намазывать себе на губы смесь из красной глины с маслами, делая их более объёмными и желанными. Посмотрев на себя в зеркало, она подмигнула отражению и распустила длинные чуть вьющиеся волосы. Затем женщина расслабила находившуюся спереди шнуровку платья и поправила грудь так, чтобы была видна соблазнительная родинка. Доведя себя до совершенства, она встала со своего места и обернулась к мальчику, что всё это время молча стоял возле ширмы, уставившись в пол. - Помни, ты сам с первого взгляда должен понять, чего хочет мужчина перед тобой. Сами они тебе ничего не скажут. По мельчайшему взгляду, движению, ты обязан понять нравится ли им, если их, например, покусывают при поцелуях. Или им вообще не нравятся поцелуи.       Мальчик отчаянно замотал головой, отчего из сложной прически, в которую были заплетены его золотистые волосы, выпала пара тканевых синих цветов. Сжав маленькие ладошки в кулачки, он сделал шаг в сторону от женщины и поднял полный слёз взгляд на неё. Женщина же преувеличено громко вздохнула, приложив тыльную сторону ладони ко лбу, и чуть оперлась о столик, будто ноги её совсем ослабли. - Ничего, с опытом это должно прийти.       Женщина повернулась к двери, собираясь выйти из комнаты, но заметила, застывшую в дверном проёме фигуру. Она чуть прищурилась, попытавшись разглядеть её, а потом широко раскрыла глаза и обворожительно, как только она могла, улыбнулась, узнавая его. Женщина, покачивая бёдрами, подошла к нему, практически прижавшись грудью к Фабиану. В нос ещё сильнее ударил цветочный запах. Фабиану стало дурно. Крепко схватив его за рукав, женщина, глядя на него масляными глазами, заглянула в его лицо. - Ты пришёл, солнце моё, какая радость. Тётушке Росселле как раз так нужна твоя помощь! Сегодня очень много посетителей! Ну же переодевайся, господин сегодня тоже тут! Он так долго уже тебя ждёт!       Она достала откуда-то из темноты золотистые полупрозрачные, пропахшие цветами и табаком газовые одежды и буквально сунула ему в руки, делая пару шагов от него в сторону и придирчиво оглядывая его. - Можно было бы и лучше, но и так должно сойти. - Я не хочу, я не буду! – два отчаянных пронзительных голоса, Фабиана и мальчика, слились в один.       Фабиан бросил на пол газовое платье и опустился на колени, закрыв лицо руками. По его лицу потекли крупные тёплые слёзы. Его всего било крупной дрожью, он никак не мог успокоиться. Пытаясь скрыть громкие всхлипы, он закрыл ладонями рот, но ему становилось только хуже. Внезапно мир перед глазами помутнел и его затошнило. Во рту появился странный привкус и его резко начало сильно рвать. Чёрная кровь все выходила и выходила из него, не собираясь останавливаться. Казалось, все его внутренности иссушились, а она всё продолжала выходить, смешиваясь со слезами и слизью из носа. Когда силы его совсем оставили, он упал на тёплый мягкий ковёр. Слёзы всё ещё текли из его глаз. Он пытался вытереть рот рукавом и, присев, нащупать хоть что-то на что можно опереться. Фабиан закусил губу, поняв, что он ничего, кроме бескрайней темноты, увидеть не может. - Тише, всё хорошо, я с тобой. – его рука внезапно встретилась с чужой тёплой рукой. Их пальцы переплелись. Фабиан почувствовал, как его ласково приподняли и прижали к себе. Затем по его спине медленно успокаивающе провели рукой. Чужое дыханье приятно шевелило волосы на макушке. Сам же Фабиан уткнулся носом в ткань чужой одежды, ощущая запах зелени. – Всё хорошо. Не плачь. - Я ничего не вижу, - шмыгая, прошептал Фабиан, оставляя мокрые следы на чужой одежде. – Мне холодно, мне очень холодно. Я не хочу замёрзнуть, - Фабиан сжал чужую ладонь, словно боясь потерять её. - Не бойся, - раздался совсем рядом с его ухом тихий приятный голос, отчего по коже пробежали мурашки. – Я тебя нашёл, теперь всё будет хорошо.       Его Святейшество резко раскрыл глаза и подался вперёд, пытаясь встать на ноги. Однако, запутавшись в одеяле, он лишь неловко скатился с кресла на пол. Замерев, он остался лежать на полу. Так Фабиан пролежал, прикрыв глаза, несколько минут, пока его тяжелое дыхание не восстановилось, и он немного успокоился. Аккуратно высвободив руки из пледа, он закрыл лицо ладонями и жалобно застонал. - Что за бред мне приснился? – с мучением выдавливая из себя слова, пробормотал он.       Жуткая смесь из его прошлого и настоящего, ставшая безобразным единым целым в прошедшем сне, вновь появилась перед ним. Не желая её видеть, он с силой приложился пару раз затылком об пол, пытаясь выбить из головы воспоминания, но ковёр был слишком мягким. - Всё было совсем не так, даже не пытайся сам себя обмануть, идиот, - прошипел он, вновь ударяясь затылком об ковёр. – Совсем не так.       Со стороны двери раздалось еле слышное шевеление, словно в замке кто-то копался. Его Святейшество медленно сел и, нахмурившись, посмотрел на дверь, а затем перевёл взгляд на окно. На улице царила глубокая ночь. Что кому-то могло понадобиться от него в такое позднее время? Выпутавшись из плена одеяла, он аккуратно встал, опираясь о кресло, и подошёл к двери, впрочем, не собираясь пускать незваных полуночных гостей внутрь. – Кто там?       В ответ раздалась тишина. Затем ручка двери медленно повернулась, и дверь с тихим, но пронзительным скрипом приоткрылась, впуская несколько довольно рослых крепких мужчин в гостиную. Фабиан нахмурился, делая пару шагов назад и внимательно осматривая их. Заметив знакомое лицо, он лишь сильнее нахмурился и, скрестив руки на груди, обратился к нему: - Капитан, что вы забыли в моих покоях в такое позднее время?       Перед ним стоял высокий крепкий мужчина, на лице которого были видны явные следы усталости. Хоть Фабиан и не помнил его имени, но он хорошо помнил его лицо, поскольку много раз видел его на встречах с Королём. Это был капитан личной гвардии Его Величества, его личная охрана, первый защитник Короля. Что они забыли в его покоях в столь поздний час? - Пожалуйста, Ваше Святейшество, последуйте за нами, - вежливо произнёс он, поклонившись. - С какой целью? – коротко спросил Фабиан. - Ваше Святейшество, прошу, - с большим нажимом попросил он. – Последуйте за нами. - Я не собираюсь никуда с вами идти, пока мне объяснят причину вашего визита в такое позднее время и точку нашего конечного прибытия, - хмуро ответил он. Капитан тяжело вздохнул и, глядя гуда-то за спину Его Святейшеству, кивнул, словно давая кому-то разрешение.       Фабиан не заметил, как за его спину кто-то зашёл. Резко к его рту приложили какую-то тряпку. Он тут же начал отбиваться и крутиться, но его очень крепко держали, не давая возможности хоть немного двинуться. Он не знал, сколько времени прошло, но постепенно в его конечностях начала накапливаться тяжесть. Ослабнув, он успокоился и перестал вертеться. Капитан молча кивнул кому-то и его достаточно грубо перекинули через плечо.       Его Святейшество всё ещё находился в сознании, хоть его тело практически и не слушалось его. Будь у него возможность говорить, он бы высказал стражникам всё, что думал о таком способе передвижения. А потом, конечно же, принялся бы громко просить о помощи. Кто-нибудь из послушников обязательно услышал бы его. Но просьбы о помощи шли бы во всяком случае во вторую очередь. Больше всего его сейчас возмущало его положение. Ему было крайне неудобно лежать: чужое плечо больно врезалось в его живот; кровь прилила к голове, от чего ему становилось только хуже; да и к тому же он постоянно бился носом в чью-то грязную пыльную спину. Кроме того, он в никоем разе из-за такого положения не мог понять куда его несут, чтобы в случае удачно подвернувшегося момента благополучно сбежать. Нет, перед его глазами только чья-то грязная куртка. Поэтому ему пришлось положиться на собственный внутренний компас, которому он обычно предпочитал не доверять.       Сначала ничего не изменялось. Они быстром шагом шли по каменному коридору, тихонько переговариваясь между собой так, чтобы Фабиан ничего не мог услышать, хотя он всё-таки расслышал оброненное «Ваше Величество» и «ждёт в карете». Так это он всё устроил? Зачем? Фабиан вспомнил реакцию Короля на новость об его отъезде. Неужели он совсем обезумел? Что это за странная попытка... Спасти его?       Потом резко потемнело и похолодало, хоть звук шагов несильно и изменился. Пару раз они останавливались, а потом резко поворачивали в одну из сторон. Его Святейшество честно пытался запомнить все повороты, но на шестом или седьмом по счёту он запутался, сбился и тут же всё забыл. Мысленно ругая себя за это, он решил уповать на волю Солнца. То есть, при любом удобном случае он просто быстро побежит в совершенно любую сторону, надеясь только на свою скорость, ловкость и, самое главное, удачу. - Здесь должна быть дверь, - услышал он краем уха нервный голос. - Но её тут нет, - послышался второй. - Неужели мы в какой-то момент неправильно повернули? - Ты хоть правильно карту держишь? – раздался шелест бумаги, а потом звук удара тупым предметом. Или о тупой предмет, что было не так далеко от истины. – Кто доверил этому идиоту в руки карту?! - Нам срочно нужно возвращаться назад, карета должна скоро уехать. - Возвращаемся назад, - несущий его человек слишком резко повернулся, отчего в глазах у Фабиана помутилось, к горлу подступил ком. Разве нельзя нести его хоть немного аккуратнее?! Он всё-таки голос Солнца!       Они вновь начали поворачивать в разные стороны и, по итогу, совсем потерялись. Между стражниками разверзся спор. Не заглушая голоса, они начали кричать друг на друга, пытаясь выяснить кто виноват в случившемся. Фабиан в этот момент начал замечать, что пальцы на его ногах стали более послушными, чем раньше. Если они так и продолжат спорить, то, может, ему удастся незаметно сбежать. Хотя незаметно справиться с несущим его человеком вряд ли получится, ведь он стоит прямо в эпицентре разгоревшегося спора. - Тихо, - внезапно раздался голос одного из стражников. – Кажется, я слышу чьи-то шаги. - Какие ещё шаги? Здесь не может быть никого, кроме нас, - взволнованно отвечали ему. - Разве что призраки, - подал голос ещё один мужчина. - Хватит разводить панику! – строго произнёс капитан и всё замолкли. В этот момент все явственно услышали спокойные размеренные шаги, эхом раздающиеся совсем рядом с ними.       Фабиан соврал бы, если сказал, что не испугался. По его спине пробежали крупные мурашки, и он не стеснялся этого. Ситуация действительно была очень пугающая. Пусть это и не призрак, но кто тогда это может быть? Кто решил погулять по катакомбам поздней ночью? - Извините, уважаемые, не подскажете, не видели ли вы Его Святейшество? – раздался хорошо знакомый Его Святейшеству голос. Глаза Фабиана внезапно широко распахнулись и округлились. Дуан. Что он тут забыл? – О, вот он где. А я его уже было потерял. Не могли бы вы передать его мне? – раздался металлический звук. Видимо, кто-то достал меч. Это было их фатальной ошибкой. Его Святейшество уже мысленно начал возносить Солнцу молитвы за их души. Фабиан прекрасно знал учителя фехтования Дуана и потому примерно представлял его уровень владения мечом. Стражникам остаётся только надеяться, что генерал в хорошем настроении. Потому что иначе им не выжить. – Что же вы делаете? Уберите их обратно, иначе вы можете пораниться. - Уйдите с нашей дороги, - сквозь зубы прошипел капитан. - Только если вы вернёте Его Святейшество в его покои целым и невредимым, - добродушным голосом ответил Дуан. – Я уверен, что ему не совсем удобно так висеть. Правда, Ваше Святейшество? – обратился он к нему. Фабиан попытался было открыть рот и сказать что-то, но у него ничего не получилось. - Уйдите, - ещё злее произнёс капитан. - Ох, так Ваше Святейшество спит или же не хочет со мной разговаривать? Я не могу уйти, не узнав ответ, вы уж извините. Знаете, так не люблю неопределённость. И неизвестность.       А потом начали раздаваться резкие звуки ударов металла о металл, за которыми обязательно слышались неприятные хлюпающие звуки. Потом Фабиан услышал чьи-то стоны и вскрики. Кто-то плакал, а кто-то пытался о чём-то умолять, но тут же замолкал. Стражник, державший его медленно отступал назад, а потом резко скинул Его Святейшество с плеча на пол и убежал куда-то по коридору. Фабиан упал не самым лучшим образом, приземлившись то ли на руку, то ли на спину, но ничего кроме ушибов не заработал. Однако ощущения всё ещё были не из лучших. Падать, запутавшись в пледе, на ковёр было приятнее.       Кто-то, скорее всего Дуан, прошёл мимо него, направившись за тем стражником. Потом раздался звук падения чего-то тяжелого. Кажется, никого из солдат в живых не осталось. Пока тот не вернулся, Фабиан попытался было сесть, опершись о стену, но его руки были ещё слишком слабы. Совсем рядом раздались спокойные шаги. Рядом опустился железный переносной фонарь, в котором ярко горела свеча, освещая пыльные каменные стены и их фигуры. Дуан сел перед ним на корточки и заботливо помог сесть. - Как вы, Ваше Святейшество? – Фабиан старался смотреть куда-то в пол или каменную стену, но это мало чем ему помогало. Он испытывал жгучий, ни с чем не сравнимый стыд. Не только из-за этой ситуации, но из-за всего сразу. Кроме того, его лицо теперь было прекрасно видно при свете фонаря, пытаться скрывать что-либо было глупо. - Бывало и лучше, - хрипло, но честно отозвался он. - О, так вы не держите обиду на меня! – Дуан приподнял брови и счастливо хлопнул в ладоши, широко улыбнувшись. В тёмных глазах плясали маленькие демоны. – Я уж думал, возможно, какие-то старые обиды заставили вас быть таким холодным ко мне... - Прошу, не начинай, Дуан, - сгорая ярким пламенем из-за стыда, попросил Его Святейшество. - Так вы помните моё имя?! Я так благодарен вам за это. Знаете, бывает, после долгой разлуки при внезапной встрече старые друзья, чтобы не оказываться в неловкой ситуации, притворяются, будто не узнают друг друга. Я уж боялся, что это как раз тот случай, - Дуан в открытую издевался, но Фабиан не мог винить его в этом. Этот веселившийся Дуан разительно отличался от того генерала, которого он встретил в зале для переговоров. Это был знакомый ему звонко смеющийся мальчишка, а не хладнокровный захватчик, предъявляющий свои требования проигравшим. - Я же попросил, - устало произнёс Фабиан. - Ладно, прости, старший брат. Пойми, я не мог не позволить себе немного пожурить тебя за все прошедшие года. Да ещё, честно говоря, волнуюсь я сейчас немного, - вздохнул Дуан. – Удивительно, столько лет прошло, а ты как был красавчиком, так и остался. Девушки до сих пор перед тобой на колени падают, чтобы ты хотя бы посмотрел на них? - Скажи честно, тебя действительно именно это волнует? Падающие передо мной женщины? – приподнял правую бровь Фабиан. - Нет, конечно, - Дуан тихо засмеялся. И в этот момент этот большой и опасный генерал окончательно превратился в глазах Фабиана в маленького десятилетнего мальчишку, который когда-то не мог заснуть без своего набитого опилками медвежонка. – У меня столько вопросов, что у тебя не хватит и двух вечностей, чтобы ответить хотя бы на часть из них. Почему ты ушёл? Мы что-то неправильно сделали? Или дядюшка? Ты поругался с Тр.. - он немного замялся, - С братцем Авией? Как ты жил все эти годы? Почему мы встретились здесь, в Абхе? В городе наших врагов, которые лишили нас Солнца? Как ты сюда попал? Почему столько людей тебе поклоняются, называя голосом Солнца? Почему тебя решили сейчас выкрасть? Почему всегда рядом с тобой происходит что-то странное? - Да... Их действительно очень много, - невесело усмехнулся Фабиан. - Поэтому-то я и не прошу тебя на них отвечать, - грустная улыбка отразилась на его округлом лице. – Просто скажи, ты же вернёшься? Ты же вернёшься сейчас в Индиру, домой? Ты не представляешь, как сильно расстроился дядюшка, когда ты пропал. Нам пришлось снарядить людей на твои поиски, когда нам не удалось справиться самим. Мы обыскали все наши земли, но и следа твоего не нашли, а вот ты где, оказывается, всё это время был. - Дядюшка расстроился? – удивлённо переспросил Фабиан. – Мы с ним крупно поссорились тогда, я думал, что он вздохнёт спокойно, когда я уйду. - Если я скажу тебе, что он перевернул свой кабинет, а после ураганом примчался к нам и высказал каждому, что о тебе думает и не так он тебя воспитывал, ты согласишься с тем, что он искренне расстроился?.. Мы все тогда были обескуражены твоим внезапным исчезновением, - Дуан нахмурился, улыбка пропала с его лица. – Тогда ещё брат Авия сильно заболел, мы боялись, что он умрёт... - Как ты узнал, что это я? – Фабиан грубо перевёл тему. Дуан приподнял в удивлении брови, заметив это, но промолчал. - Естественно по голосу, - усмехнулся он. – Сколько лет ты читал нам с сестрой на ночь сказки? Я уже смутно помню голос матери, но твой голос узнаю из тысячи похожих. Тем более, до этого, когда ты увидел меня, ты убрал руки за спину. Ты так всегда делаешь, когда чувствуешь сильное волнение или вину. Если бы ты ещё чуть вперёд нагнулся, то я бы поставил последние сбережения на то, что ты готовился получить по лбу от дядюшки. - Вот оно как. Как же велика силы привычки, - слабо улыбнулся Фабиан. - Даже не пытайся долго скрываться от остальных, когда приедешь в Индиру. Пусть дядюшка внешне постарел за эти годы, но ум его всё так же остёр, а удар по лбу – хорошо поставлен, он тебя сразу узнает. Готовься хорошенько получить от него, - Дуан покачал головой. – Эх, жаль, что не увижу этого. - Подожди... Мы действительно едем к ним? Да? Значит... – растерянно пробормотал Его Святейшество. - Старший брат, ты так до конца и не понял? Первый, Второй и Третий Лорды – это дядюшка Бертрам, учитель Ферокс и братец Авия. И они тебя всё ещё очень ждут, старший брат.