Мы встретимся с тобой на рассвете

- Вроде бы на этом и всё, - длинные пальцы легко порхали над туго забинтованной рукой, создавая аккуратный бантик, но это была лишь видимость лёгкости. Стоило юноше только подумать дёрнуть рукой, прерывая процесс лечения, как она тут же оказывалась в плену крепкой хватки Его Святейшества, улыбка которого становилась в тот же момент ещё добрее и мягче.       Поняв, что он свободен, Адриан сразу прижал перебинтованную конечность к себе и отвернулся от Его Святейшества, попытавшись тем самым скрыть своё покрасневшее от стыда лицо. Пробормотав тихие слова благодарности, он выпрыгнул из кареты и быстро скрылся за повозками, лишь его рыжие волосы периодически мелькали, выдавая спешащего убраться прочь владельца. Фабиан смог заметить промелькнувшую в глазах юноши задумчивость, так что теперь ему оставалось лишь надеяться, что его слова достигнут сердца этого храброго, но совершенно безрассудного юноши.       С печальной улыбкой на лице Фабиан покачал головой, прошептав что-то про юношеское сумасбродство, коим сам когда-то страдал, и стал аккуратно складывать бинты и мази обратно в простую деревянную шкатулку, что была украшена лишь простой резьбой, изображающей лист дерева. Он аккуратно коснулся резьбы, вспоминания, что в доме дядюшки были похожие шкатулки, в которых лежали кое-как Фабианом же брошенные лекарства. Его Святейшество усмехнулся, вспомнив милый бантик, по привычке завязанный после наложения бинта. Что ни говори, а его руки всё ещё помнили то бесчисленное количество ран, заработанных его младшими братьями, которые он постоянно им обрабатывал.       Отбежав подальше от генерала и свернув за первый же угол, Его Святейшество чуть тут же не повалился на смешанную с травой грязь, но был вовремя подхвачен Адрианом и Арли, решившими не оставлять его один на один с генералом. Увидев их обеспокоенные лица, он уверил их, что с ним всё в порядке, и отнял руку от груди, однако всё ещё ощущая чувство холода, разливающееся по телу. Даже несколько излишне изобразив воодушевление, он предложил пройти им в его карету, раз путь в шатёр оказался закрыт, и преувеличенно бодро пошёл к ней, отправив помощника за лекарствами. Даже не пытаясь скрыть сомнение и недоверие во взгляде, Арли откланялся и пошёл исполнять приказ. Добравшись до кареты, Фабиан забрался внутрь и сел на сиденье, а потом посмотрел на юношу, что неуверенно остался мяться у входа, и с напором в голосе позвал его к себе. Пока Адриан с явной неуверенностью на лице медленно забирался внутрь, Фабиан посмотрел на свои руки и начал старательно оттирать с ладоней чужую кровь, что вызвала очередное глупое недопонимание между ним и Довмонтом.       Его Святейшество внезапно замер, вспомнив настойчивое движение чужого пальца по своей ладони, а потом начал с удвоенной силой её оттирать от засохшей крови. Очередной прилив стыда не заставил себя долго ждать, окрасив его уши и щёки в насыщенный пунцовый цвет. Ощущая, как горит его лицо, он просто радовался тому факту, что сидящий напротив Адриан не мог этого видеть из-за вуали. Юноша этого и не видел, обратив всё своё внимание на казавшиеся немного отчаянными движения Фабиана. Решив, что это из-за охватившего Его Святейшества омерзения, Адриан почувствовал себя ещё более неудобно и попытался вжаться в угол, но наткнулся спинной на что-то довольно острое. Обернувшись, он понял, что ему помешали стопки книг, что так и остались со вчерашнего дня лежать в карете. Оглядевшись, юноша понял, что ему крайне удачно довелось сидеть на единственном небольшом свободном участке сиденья, подпираемом со всех сторон вещами. - Ты только не подумай, это была не моя инициатива везти их всех с собой, - со вздохом произнёс Фабиан, заметив растерянно оглядывающегося Адриана, над которым возвышались с виду неустойчиво стоящие стопки. Хотя Фабиан не смел утверждать, что это было всего лишь с виду.       Они молча продолжили сидеть друг напротив друга. Однако повисшая между ними тишина не вызывала никакого чувства неудобства или желания заговорить, погружённые в собственные невесёлые мысли они почти забыли, что находятся не одни. Сумятицу внёс раскрасневшийся Арли, который, тяжело дыша, подбежал к карете, держа на вытянутых руках небольшую, но довольно увесистую шкатулку, тут же перекочевавшую в руки Его Святейшеству. - Вроде бы она с заживляющими мазями, Ваше Святейшество, - произнёс помощник, вытирая пот с лица рукавом. По лицу помощника было видно, что он с радостью бы прямо сейчас упал на землю и отдышался, но позволить себе он мог лишь слегка прислониться к карете. - Вроде бы? – удивлённо переспросил Фабиан, ставя шкатулку на свои колени и аккуратно открывая её. Немного покопавшись в ней и удостоверившись, что внутри находилось всё необходимое для перевязки, он снял с головы головной убор, вуаль которого мешала хоть что-то разглядеть при слабом дневном освещении, и уже без должной аккуратности бросил его поверх книг, вызывая тем самым недовольство помощника, что тут же нахмурился. Адриан, лишь краем глаза заметив чуть взлохмаченные светлые волосы, собранные в аккуратную причёску, тут же упёрся взглядом в пол, а потом и вовсе крепко зажмурил глаза, словно боясь поднять взгляд выше. Непросвещённым не разрешалось смотреть на голос Солнца без головного убора. Это втолковывалось всем с самых юных лет. Юноша тут же вспомнил, как его отец говорил, что если увидеть Его Святейшество без вуали, то можно в наказание за свою наглость ослепнуть. После этого он зажмурился ещё сильнее. - Их на удивление оказалось очень много, вашему слуге пришлось немного покопаться в них, чтобы отыскать нужную, - отдышавшись, уже спокойнее объяснил Арли, хотя в его глазах всё ещё тлело лёгкое недовольство. Его господин совсем перестал соблюдать традиции ношения головного убора. - Очень много? Так этот старый скряга, храмовый лекарь, всё-таки волнуется за наше с вами здоровье? Какой же он всё-так негодяй. А как он отлично притворялся, что его никоем образом не волнует наш отъезд, - улыбнувшись, покачал головой Фабиан, вспомнив вечно недовольное морщинистое лицо лекаря, который постоянно что-то с упрёком бубнил себе нос, издали завидев Его Святейшество. У них с самого начала сложились не лучшие отношения, которые лишь ухудшились, стоило Фабиану принять решение не брать лекаря с собой. А не взяли его с собой только потому, что Фабиан слишком волновался за его здоровье, так как лекарь был далеко не мальчишкой, который с лёгкостью мог перенести столь долгую дорогу до Индиры. Видя усилившуюся враждебность со стороны того, Его Святейшество подумал, что лекарь принял эту новость слишком близко к сердцу, затаив на него сильную обиду, но заботливо сложенные медикаменты говорили об обратном. Улыбка на лице Фабиана стала ещё мягче и добрее. – Руку, - коротко сказал Фабиан, подняв твёрдый взгляд на юношу. Адриан продолжал упорно отворачиваться от Его Святейшества, однако руку всё же покорно протянул. Он не хотел говорить этого в слух, но юноша сомневался в умении Его Святейшества врачевать.       Фабиан поудобнее ухватился за руку Адриана, ухмыляясь чему-то своему, вызвав тем самым интерес у Арли и юноши, невольно обративших на него свой взгляд. А тот, не замечая их внимания, в свою очередь думал о том, что обрабатывать руки всё же лучше, чем с ободранными коленками мучиться. С последними у него были крайне тяжелые отношения, поскольку его маленькие пациенты каждый раз с каким-то злорадством начинали пинаться, стоило ему начать обеззараживать рану. Он прекрасно понимал, что рана ужасно щипала, но быть жертвой пусть и невольной детской агрессии ему не нравилось. Фабиан бросил короткий взгляд на юношу. Впрочем, Адриан немногим отличался от его младших братьев. Он так же сильно жмурился и резко отдёргивал руку, вырывая её из захвата Фабиана и прижимая её к себе, но тут же стыдливо протягивал её обратно. Фабиану оставалось лишь относиться к этому с пониманием и продолжать ещё более аккуратно обрабатывать рану. - Адриан, помнишь наш вчерашний разговор? – внезапно заговорил Его Святейшество, не отрывая взгляда от раны. Адриан напряжённо кивнул. – Если тебе претит слово терпение, то воспринимай это как... – он задумался на пару секунд. – Скажем, как выжидание. Наверняка тебя обучали тому, что нельзя слепо нападать на врага, - Фабиан отложил частично пропитавшуюся кровью ткань в сторону и взял в руку небольшую деревянную коробочку, на которой была нанесена резьба, изображающая цветок календулы. Открыв её, он вдохнул терпкий запах трав и, зачерпнув немного мази, принялся покрывать ею рану. – Ты же не в первый раз уже встречаешь генерала Довмонта, должен был заметить, что он всегда ко всему очень внимателен, - его рука замерла, он задумался. – Если говорить аналогиями, то, знаешь, он напоминает мне сторожевую собаку в жаркий летний день. Она вроде бы и лениво лежит да тяжело дышит, высунув язык. Разглядывает себе летающих перед ней мух. Смотришь на неё и думаешь, что за чудное создание. Такое дружелюбное и милое, даже за ухом почесать хочется... Но стоит подойти к ней чуть ближе, как окажешься... укушен, - неуверенно закончил Фабиан, надеясь, что юноша понял его аналогию. – Хотя с генералом всё немного сложнее. Он даже когда пытается казаться дружелюбным, всё равно выглядит так, как будто прикидывает как ты будешь смотреться с одной рукой или ногой. А может он и не только выглядит так, душа каждого потёмки, не до каждого её угла доходят солнечные лучи, - Фабиан вспомнил бесконечную череду советов по общению с Довмонтом, множество раз повторённых Дуаном. Он так тщательно пытался подготовить его к поездке, но это всё равно мало помогло. Фабиан печально вздохнул. – В любом случае, прямо сейчас мы все находимся в его милости, так что будь аккуратен, хорошо? Ты бросал на него такие страшные взгляды, что он вполне мог расценить их как вызов. - Пусть расценивает, - упрямо произнёс Адриан, за что тут же получил лёгкий, но неприятный щелчок по носу. Он обиженно посмотрел на Фабиана, наталкиваясь на его спокойное серьёзное лицо. Чуть прищуренные светло-карие глаза смотрели на него, как на младшего глупого братца, что упорно пытался сотворить какую-то ужасную глупость. - Это была не шутка, Адриан, а вполне серьёзное наставление. Старайся быть как можно осторожнее, у меня крайне плохое предчувствие по поводу Довмонта, - он закрыл коробочку с мазью и достал из шкатулки бинты. – Прошу, прислушайся к моим словам хотя бы ради генерала Еля, он, как и всякий отец, хотел бы для тебя долгой и счастливой жизни. С красавицей-женой и...- он вновь задумался. – Тремя? Четырьмя детьми? Не красней, как будто это не за тобой бегали все девушки Абхи. Я прекрасно помню какой твой главный грех, - подмигнул ему Фабиан, приступая к заключительной части перевязки – завязыванию бантика.       А потом, когда лечение было закончено и юноша убежал, Фабиан, проводив взглядом Адриана, передал шкатулку обратно помощнику, заметив, что тот выглядел как-то взволнованно и даже нервно, хотя никакой видимой причины этому он не видел. - Арли, с тобой всё хорошо? – задержав руки на шкатулке, обеспокоенно спросил Его Святейшество, внимательно разглядывая резко побледневшее лицо помощника. – Ты точно не заболел? – он протянул к нему руку, чтобы проверить температуру, но Арли, как будто боясь чего-то, отшатнулся от него. - Может, мне тебя тоже нужно немного «подлатать»? – неуверенно улыбнулся он ему, медленно убрав руку. Поведение помощника заставило его не на шутку заволноваться. - Что вы, Ваше Святейшество, для меня слишком большая честь быть вылеченным самим голосом Солнца, да и чувствую я себя прекрасно, - низко поклонившись, быстро произнёс помощник, упорно скрывая взгляд. Выслушав его поспешный ответ, Фабиан нахмурился, но шкатулку выпустил из рук, отпуская тем самым и помощника. Ему не нравилось всё это. Ни поведение помощника, ни произошедшая встреча с генералом. Отчего-то ему казалось, что что-то грядёт. И это что-то было чем-то явно нехорошим.       Никакой конкретной причины выходить из кареты у Фабиана не было, потому он решил остаться внутри. Разбираясь с завалами книг, он попытался найти среди них хоть что-то не то, чтобы увлекательное, а хотя бы мало-мальски интересное, но так и не смог этого сделать. Сплошные жизнеописания, написанные витиеватым почти нечитаемым почерком. Они могли стать для него идеальным снотворным на время дороги, но он не собирался целый месяц только и делать, что спать, однако, его мнение, видимо, никто не учитывал. Тогда Фабиан попытался хотя бы освободить для себя чуточку больше места и принялся нагромождать стопки на стопки, но они становились необычайно неустойчивы и даже, когда карета оставалась неподвижна, постоянно пытались упасть ему на голову. Боясь того, что из-за очередной колдобины на дороге он окажется погребённым под горами книг заживо, Фабиан бросил эту идею, возвращая всё в первоначальное положение. Но и это оказалось не так уж и просто, поскольку книги отчего-то и тогда принялись постоянно падать на него. Его, бормотавшего под нос хитросплетённые ругательства, при перекладывании очередной стопки на стопку и увидел возвратившийся Арли. - Арли, не мог бы ты помочь мне немного? - попросил Фабиан, находясь не в самом удобном положении. В руках держа одну довольно увесистую стопку книг, он пока успешно подпирал спиной подающую на него вторую стопку. - Ваше Святейшество! – взволнованно воскликнул помощник и бросился придерживать вторую стопку с книгами, чуть не уронив на ходу выпадающий монокль. - Моя бесконечная благодарность тебе, Арли. Знай, Солнце не забудет тебе спасение своего голоса, - ставя стопку книг и вытирая со лба проступивший пот, произнёс Фабиан, расстёгивая пару верхних пуговиц рубашки, которая начала неприятно впиваться в шею. - Ваше Святейшество, немедленно застегнитесь обратно, - строго произнёс помощник, стоило ему заметить движения Фабиана. – Сейчас же холодно, вы легко можете простудиться, - теперь Арли начал походить на молодую мать, что, строго прищурившись, смотрела сверху вниз на своего нерадивого сына, отказывавшегося надевать зимние вещи или хотя бы как-нибудь утеплиться. Представив такую картину с ними в главных ролях, Фабиан засмеялся, прикрыв рот рукавом, вызвав негодование помощника. - Теперь ты больше похож на обычного себя, Арли, - отсмеявшись, пояснил Его Святейшество, послушно застёгивая пуговицы обратно. – А то, признаться, я уже начал не на шутку волноваться за тебя. С тобой точно всё хорошо? Ничего не произошло, пока меня не было рядом? - Да, всё хорошо, Ваше Святейшество, - Арли слабо улыбнулся, поправляя монокль. – Просто я в первый раз покинул Абху, и это вызывало во мне несколько более сильное волнение, чем я предполагал, но ничего страшного, - он низко поклонился. – Спасибо вам за ваше беспокойство, вы даже представить себе не можете, как это важно для меня, - помощник вновь распрямился. – Мы скоро отправляемся. Сядьте, я укрою вас, чтобы вы не замёрзли. - Как скажешь, - только и ответил Фабиан, покорно садясь на своё место. Когда помощник заботливо укрыл его и, попрощавшись, ушёл, Его Святейшество проводил его внимательным взглядом, как будто пытаясь рассмотреть на его спине ответы на столь нещадно мучавшие его вопросы.       Так нагло он ему ещё никогда не пытался врать. Фабиан был искренне удивлён, ведь у него отчего-то сложилось мнение, что Арли был одним из тех, кто равноценно не мог терпеть ни свою, ни чужую ложь. А тут такое неприятное открытие. Сначала помощник пытался прямо смотреть ему в глаза, но потом, почувствовав, что ему это не удаётся, поклонился. Укрывая же его, Арли упорно смотрел на пледы и одеяла, словно боясь поднять взгляд, а в конце и вовсе почти сбежал. Что же могло послужить причиной такого его поведения?       Фабиан протянул руку к лежавшему на стопке книг головному убору и надел его обратно на голову. Придвинувшись поближе к окошку, он принялся без интереса разглядывать стремительно проходящих мимо незнакомых людей. День с каждой минутой становился всё серее и серее из-за тёмных туч, не пропускавших ни единого, даже самого маленького лучика солнца. Такая погода лишь усугубляла возникшее в душе Фабиана волнение. Ему казалось, что день ему предстоит невероятно трудный. Он невесело усмехнулся, ведь все дни в последнее время были отнюдь не простыми.       Однако день вопреки его предчувствию оказался вполне тихим и спокойным. Всю дорогу он развлекал себя тем, что читал то одну, то другую книгу, пытаясь найти в них хоть что-то интересное, но все они были написаны будто по единому шаблону, отличаясь лишь небольшими деталями: у кого-то из будущих Его Святейшеств родители были крестьянами, а у кого-то торговцами, кого-то раньше, а кого-то позже судьба привела в храм, где он был замечен тем или иным высокопоставленным храмовым деятелем, но всё это обязательно происходило до достижения будущим голосом Солнца пятнадцати лет, словно это было каким-то обязательным условием. Откровенно скучая, Фабиан отложил в сторону очередную скучную книгу в череде таких же скучных однотипных книг и перевёл взгляд на мелькающие за окном лесные пейзажи. Он задумался. Интересно, а что напишут историки после его смерти про него? Про его ранние годы никому ничего не известно, причины, из-за которых он пришёл в храм, тоже. Единственное, что всем доподлинно известно, так это то, что он в возрасте двадцати лет прибыл в храм, а через пять лет стал первым голосом Солнца, не только ставшим им в столь раннем возрасте, но и избранным им при жизни предыдущего голоса Солнца. Навряд ли этой информации хватит на написание целой книги.       Фабиан не смог сдержать смеха, вспомнив нарочито печальное лицо Его Святейшества Ишана, решившего по состоянию здоровья передать заранее свой титул преемнику. Знали бы опечаленные этой новостью прихожане, как тот после сложения своих полномочий, счастливо подпрыгивая с одной ноги на другую, направился в свой любимый бордель, где он считался самым желанным и обожаемым посетителем. Фабиан вздохнул и покачал головой. Ишан был идеальным голосом Солнца, способности которого так искренне сопереживать можно было только позавидовать, прекрасным человеком и хорошим наставником, но, к сожалению, до конца своих дней он так и не научился держать свои штаны застёгнутыми.       Вернувшись из тёплых объятий воспоминаний, Фабиан взял в руки следующую книгу и быстро пролистал страницы, по диагонали читая их унылое содержимое, пока не наткнулся на одну довольно интересную историю, в которой описывалась встреча голоса Солнца и «самозванца, молву по земле пустившего, будто он дитём Луне приходится, хоть всем доподлинно и известно, что никакой Луны не существует и не существовало никогда, ибо Солнце одно этот мир сотворило и с тех пор его оберегало». Прочитав эти строки, Фабиан вспомнил, что в Индире действительно есть свой «голос Солнца», которого называют «сыном Луны», глава их веры. Он нахмурился. Зачем ему ехать в Индиру, если у них есть своё собственное «Его Святейшество»?       Фабиан отложил книгу в сторону и задумчиво уставился в потолок, обдумывая внезапную новость. А ведь ему ничего про «сына Луны» не говорили, даже не обмолвились о нём ни разу. Так и было запланировано, или они посчитали, что он и так должен знать про его существование? На эти вопросы он не смог найти ответа. А вот насчёт его обязательного присутствия в Индире... Быть может, они решили провести две свадьбы? Соблюсти таким образом традиции обеих сторон. Это звучало вполне логично, они просто решили проявить жест доброй воли принцессе Мелати, которой и так приходилось тяжело. Но тут в голове Фабиана всплыли слова Довмонта, сказанные им в храме в Абхе. Они строили храм специально для него и явно не собирались отпускать его обратно в Абху после свадьбы принцессы и Ферокса. Интересно, не почувствовал ли себя ущемлённым после таких новостей «сын Луны»? Наверняка он был далеко не из тех, кто выступил «за» эту идею, ведь это, вполне вероятно, в последствии могло оказать неблаготворное влияние на авторитет его церкви в Индире. Если его мнение спрашивали, конечно.       Его Святейшество тяжело вздохнул, поглубже укутываясь в тёплые одеяла. Он ещё не прибыл, а всевозможные проблемы и нерешенные вопросы уже множатся с невероятной скоростью. Что же начнётся, когда он приедет? Неужели ему, помимо всего прочего, придётся объяснять «сыну Луны», что он ни в коем случае не пытается посягнуть на его прихожан? Ему вполне нравился и его храм в Абхе, в который он готов в любой момент вернуться. - Ваше Святейшество, - Фабиан резко повернулся на голос, тут же неловко ловя перелетевшее через окошко яблоко. – Спасибо за Вашу помощь, - он поднял удивлённый взгляд с красного яблока на Адриана, ведущего свою лошадь вровень с его каретой. Юноша растерянно провёл перебинтованной рукой по рыжим вьющимся волосам, словно собирая силы перед последующими словами. – Простите меня за моё поведение утром. Я всё обдумал и понял, что вёл себя как импульсивный глупый мальчишка. Генерал Ель... Мой отец никогда не был таким и наверняка не хотел бы видеть таким и меня. - Хорошо, что ты понял это, Адриан. Твой отец действительно тот, на кого стоит ровняться, - Фабиан улыбнулся, чуть сжав в руках принесённое яблоко. – Так не посрами ни его, ни свою честь, юный воин. А скромный Его Святейшество, если что, в любой момент готов поддержать тебя, ведь ему особенно-то больше и нечем заниматься пока. - Скажете тоже, юный воин, - Адриан коротко хохотнул, а Фабиан лишь шире улыбнулся, заметив в глазах юноши маленький огонёк, что казался ему до того безвозвратно потухшим. Пусть он и был пока маленький, его мог сдуть любой, даже самый слабый ветер, но Фабиан был рад даже этому хрупкому мерцанию жизни в глазах юноши. – А кто утром мне говорил про то, что знает все мои грехи? И про семью с детьми? - Как же я мог это забыть? – с нарочитым недоумением в голосе произнёс Фабиан. – Подожди, даже не так. Как я мог назвать столь взрослого и статного мужчину юным воином? Я ужасно возмущён собственным проступком. Надеюсь, вы простите меня, о храбрый мечник? Не исключено, что на старика подействовала такая печальная погода. Хотя что это я, мне в любом случае нет оправдания. - То-то же, старик, - усмехнулся юноша. – Вы поешьте немного, - кивнул он на яблоко, которое Его Святейшество держал в руках. – До остановки ещё полдня, проголодаетесь ещё. - Спасибо тебе за заботу, ты тоже сам поешь что-нибудь, - произнёс Его Святейшества, а затем приподнял вуаль и откусил небольшой кусок. Яблоко оказалось ужасно кислым, отчего лицо Фабиана тут же перекосило. - Знали бы вы, сколько их меня уже заставили съесть, - он скривил лицо, словно вспомнив что-то неприятное. Фабиан понимающе кивнул, печально смотря на кислое яблоко. – Повар сказал, что не знает, куда деть столько яблок, поэтому начал отдавать их кому ни попадя. Так что, может, в следующий раз ещё принесу. Ладно, я поеду дальше. - Тебя я, конечно, буду ждать. Но, прошу, нет, Солнцем заклинаю, приходи без яблок, - с молящими нотками в голосе, ответил ему Фабиан.       Понемногу откусывая от яблока, он, морщась и кривясь, продолжил листать книги, однако ничего интересного для себя больше так и не смог найти. И зачем ему собрали с собой столько книг, если читать всё равно в сухом остатке нечего? Недовольно захлопнув книгу, он выкинул огрызок яблока в окошко. Лучше уж он посмотрит на постепенно желтеющие листья деревьев, чем снова взглянет на это наискучнейшее чтиво.       Из окна ему в лицо дул слабый, развевающий вуаль, прохладный ветерок, а за окном мелькали высокие сосны и цветущие кусты вереска, за яркой красотой которых виднелись мрачные буреломы и странно изогнутые деревья. Глядя на них, Фабиан вспомнил, как когда-то давным-давно отец сказал ему, что такие деревья вырастают в лесах, где поселилась нечисть. Однажды ему уже довелось видеть настоящую русалку, так почему же ему и ещё с какой нечистью ни встретиться? Придя к такой неутешительной мысли, Его Святейшество подумал, что им по-хорошему стоило бы побыстрее выехать из это леса. Впереди у них было ещё полдня, так что они наверняка успеют это сделать, если ничего не произойдёт по дороге.       Стоило ему об этом подумать, как как его карета внезапно остановилась. Из-за резкой остановки он невольно подался вперёд, грудью больно ударяясь о стопки с книгами, хотя одеяла всё же немного смягчили удар. Нахмурившись, Фабиан потёр рукой больное место, высказывая под нос всё, что он думал о таких остановках, а потом высунулся из окошка, окликнув возницу. - Впереди что-то произошло? Почему мы остановились? - Знать не знаю, ведать не ведаю, Ваше Святейшество, - ответил немолодой мужчина, виски которого уже тронула первая седина. – Мы ж в середине едем, этих повозок да людей пруд пруди ещё перед нами, за ними видно столько же, сколько солнечных лучей сейчас из-за туч выглядывает, - Фабиан перевёл взгляд с возницы на серое небо и покачал головой.       Он неуверенно провёл рукой по ручке дверцы, раздумывая о том, чтобы выйти и разузнать лично, что там всё-таки произошло, но, хорошенько всё обдумав, решил остаться внутри. Сделать ничего полезного он всё равно не смог бы, а вот помешать - легко. Стояли они так не больше получаса, а потом уже гораздо медленнее и даже как будто неуверенно двинулись дальше. Снедаемый любопытством, Фабиан хотел узнать, что же произошло впереди, но, как назло, никто мимо него не проезжал, хотя обычно мимо его кареты постоянно сновали туда-сюда воины верхом на своих конях.       Фабиан с нетерпением то и дело выглядывал из окошка, но никого так и не было. Когда он уже потерял всякую надежду узнать, что произошло впереди, он увидел едущего ему навстречу Адриана, на лице которого была отражена высшая степень задумчивости. Казалось, он был так сильно погружён в свои мысли, что не сразу заметил, как его окликнул Фабиан. - Ваше Святейшество? – удивлённо переспросил Адриан, уже практически проехав мимо его. Развернув лошадь, он поравнялся с каретой и учтиво спросил. – Вам что-то нужно? - Ты не знаешь, что произошло впереди? Почему мы остановились? – тут же задал вопросы тот, практически целиком высунувшись из кареты. Адриан чуть нахмурился, замолчав. По его лицу было видно, что он усиленно раздумывает о том, стоит ли отвечать на его вопросы. Однако его думы не продлились долго, не прошло и половины минуты, как он ответил: - Я слышал, что на дороге оказалась развилка, которой нет на карте, но, вроде бы, они разобрались, куда нам дальше ехать. - Развилка, которой нет на карте? – удивлённо переспросил Фабиан, возвращаясь обратно в карету и облокачиваясь о спинку сиденья. - Вам больше ничего не надо? Тогда я поеду, Ваше Святейшество, - поинтересовался юноша. - Да, конечно, можешь ступать, - кивнул ему Фабиан. Адриан тут же развернул лошадь и двинулся дальше к концу процессии.       Внезапные развилки, которые не отмечены на картах. Фабиан нахмурился. Его предчувствие начало бить во все колокола, буквально крича о том, что это ужасно подозрительно, однако он всё равно упорно пытался убедить себя, что в этом нет ничего странного. Дороги исчезают и появляются, ведь их прокладывают идущие по ним люди. А картографы просто не поспевают за ними. Это вполне естественный процесс, никоем образом не связанный ни с какой нечистью. Им просто необходимо придерживаться нужного направления и никуда не сворачивать. Его Святейшество вполне успешно продолжал успокаивать самого себя, чему, однако, совсем не способствовало то, что лес за окошком становился всё гуще и темнее, а странно изогнутые деревья встречались всё чаще.       Фабиан прислонился головой к трясущейся стенке кареты и бездумно посмотрел в окошко. Чем больше думать о глупостях, тем сильнее они к тебе прилипнут, не давая в голове места светлым мыслям. Потому он решил просто бессмысленно уставиться на желтеющий лес, особенно не раздумывая над деревьями и прочими проявлениями его воображения, что подкидывало ему одна за одной различной степени сказочности догадки. Он почти уже забыл про внезапную остановку, когда его карета доехала до развилки.       Как и сказал Адриан, дорога действительно разделялась на две: одна была более широкой и протоптанной, по ней было видно, что люди довольно часто ею пользовались, вторая же показалась ему более заброшенной, поскольку она уже частично заросла травой и была гораздо уже первой. К его большому удивлению, они почему-то ехали по второй, а не по первой дороге.       Когда его карета проезжала мимо перепутья, он заметил стоящую на нём невысокую сухую старуху, одетую в старые, давно потерявшие свой первоначальный вид тряпки, заляпанные странными тёмного цвета пятнами. Она поднимала тонкие морщинистые руки к небу, а потом опускала к земле. При этом всё её тело странно качалось, будто ей было тяжело стоять на ногах. Седые волосы, перевязанные каким-то потёртым ремешком, были растрёпаны и постоянно лезли ей в рот, явно мешая той говорить, но она не обращала на это никакого внимания, растягивая и сжимая сухие, потрескавшиеся губы в одних и тех же словах. К небу, к земле, к небу, к земле... Она повторяла движения снова и снова, а потом упала на колени, но всё равно упорно продолжала повторять их, бормоча что-то полушёпотом.       Никто не обращал на старуху никакого внимания, проезжая мимо неё, словно она была пустым местом, хотя Фабиан мог поклясться, что её странные движения явно не могли показаться кому-то чем-то нормальным. Когда его карета проезжала совсем рядом с ней, она вздрогнула всем телом, столкнувшись с ним испуганным, диким взглядом. Она прошипела что-то неразборчивое, со страхом в глазах на коленях отползая подальше от кареты в сторону кустов. - Прошу прощение, вам не нужна помощь? – обеспокоенно окрикнул её Фабиан, на что она ответила лишь ещё более громким и угрожающим шипением. Черты её лица внезапно стали очень острыми, а морщины разгладились, словно свисавшую дряхлую кожу вновь натянули на череп, придав её внешнему виду что-то дикое и безусловно опасное. - Что такое, Ваше Святейшество? – обернулся к нему возничий, будто Фабиан обратился к нему. - Тут женщина... Может, ей нужна помощь? – повернулся к нему Фабиан, высунувшись из кареты и кивнув в сторону старухи. - Какая женщина, Ваше Святейшество? – удивлённо переспросил возничий, округлив глаза. - Разве ты?.. – Фабиан вновь повернулся к старухе, но на том месте, где она раньше стояла, действительно никого больше не было. – А когда мы проезжали мимо перепутья, ты тоже никого не видел? Буквально только что? - Да, Ваше Святейшество, - чуть нахмурившись, ответил ему возница, с каким-то сомнением во взгляде посмотрев на Фабиана. – Ваше Святейшество, может, вам поспать немного? Послеобеденный сон необычайно полезен, ещё моя бабушка так говорила, пусть Солнце позаботится о ней на небесах, - осторожно предложил ему мужчина. - Солнце заботится о каждом, кто попал под его лучи, - по привычке ответил он, находясь в полной растерянности. - Ты действительно прав, мне просто нужно немного поспать, - Фабиан спрятался обратно в карету, однако продолжил внимательно следить за происходящим за окном.       Он же точно видел женщину. Она не могла ему показаться или привидеться, это абсолютно исключено. Да и в трезвости своего ума он совершенно не сомневался. Что же тогда только что произошло? Он начал ещё пристальнее вглядываться в окно, однако ничего так и не смог увидеть, как бы сильно ни пытался.       От сильного напряжения, его глаза заболели. Прикрыв их на пару секунд, он понял, что и правда самую каплю устал и оттого не прочь немного подремать. Он тщетно пытался бороться с охватившей его сонливостью, но она было гораздо сильнее его. Фабиан упорно продолжал открывать, а потом, устав, вновь закрывать глаза, а, карета, будто нарочно стараясь укачать его, начала двигаться гораздо более плавно. Устраиваясь поудобнее, Фабиан, уже засыпая, подумал, что ему, как и сказал возница, следует немного отдохнуть. Может, старуха ему действительно привиделась?       Ему снился беспокойный сон. Будто с ним безуспешно пытались заговорить обычно молчаливые деревья, шелестя листьями какую-то странную тревожную мелодию, но он совершенно не мог их понять. Тогда деревьям на помощь пришёл филин, который начал что-то печально ухать, но и это не особо помогло делу. Фабиан растерянно стоял перед ними и совсем не понимал, что те хотели ему сказать. А потом к его ногам откуда-то прикатилось небольшое жёлтое яблоко. Нагнувшись, он взял его в руки и, небрежно вытерев рукавом, откусил небольшой кусок, ощущая странный металлический привкус во рту, который совсем не подходил фрукту. Он выплюнул яблоко, ставшее внутри его рта чем-то алым и.. сырым? Деревья ещё тревожнее зашелестели листьями, а яблоко выпало из его ослабших рук и покатилось куда-то в сторону. Фабиан без интереса проследил за ним, вытирая рот тем же рукавом, пока кто-то не остановил яблоко, прижав ногой к земле, а потом взял в руки. - Ты опять ешь что-то с земли?       Карета резко дёрнулась, отчего он подпрыгнул на месте. Фабиан резко открыл глаза, неприятно ударившись подбородком о грудь. За окном было всё ещё достаточно светло, хотя и чувствовалось, что день близился к своему завершению. Он опять проспал почти полдня, хотя обещал себе этого не делать. Однако он удивился тому факту, что сон был достаточно короткий. Фабиан даже привык, что если ему что-то и снилось, то это целые большие куски событий из его прошлого, либо же жуткая смесь из кусочков воспоминаний прошедшего дня. А этот сон... Он просто был странным. Ему внезапно захотелось яблок? Так он их буквально только что ел.       За всеми мыслями Его Святейшество не сразу заметил, что его карета вновь остановилась. Лишь спустя несколько минут после пробуждения, он почувствовал, что ставшей уже почти привычной тряски нет, а картина за окном совершенно перестала меняться.       Только он в который за день раз хотел обратиться к вознице, как его карета вновь пришла в движение. Решив, что он сам на месте возницы устал бы от его постоянных вопросов и странностей, Фабиан решил оставить его в покое и просто продолжить сидеть на своём месте до прибытия на место очередной временной ночёвки.       Взяв первую попавшую под руку книгу, он пролистнул пару страниц, замечая, что в ней на его удивление оказалось много красивых иллюстраций. Внезапно его взгляд зацепился за одну из них. Мужчина одетый в длинные светлые одежды с улыбкой на мужественном лице держал в руках большое жёлтое яблоко. Перед ним, склонив головы, стояли животные. Даже деревья, казалось, склонились бы, если бы не их крепкие стволы. Фабиан перевёл взгляд с иллюстрации на страницу с текстом.       «История пятнадцатая: Первое подношение Солнцу, что спустилось с неба и осветило землю своими благословенными лучами».       Фабиан в удивлении приподнял брови. А вот причина его странного сна и обнаружилась. Видимо, у него в голове слишком сильно отпечаталось случайно увиденное перед сном изображение. Он решил пролистать ещё пару страниц, уже позже заметив, что книга на самом деле оказалась довольно увесистой. На каждую историю приходилось порой до трёх-четырёх иллюстраций. Некоторые из них были совсем маленькими, занимая не больше восьмой части страницы, а некоторые были довольно крупные - на целый разворот.       Он так внимательно разглядывал иллюстрации, что не сразу заметил, что пейзаж за окном довольно резко изменился. А потом карета вновь остановилась. Уже привыкнув за этот день к постоянным остановкам, Фабиан даже не потрудился выглянуть из окна, продолжив с интересом рассматривать разноцветные изображения, написанные художником, чьё мастерство нельзя было не признать. И почему эта книга сразу не попалась ему в руки? Она хорошо подходила для дороги, да и он мог с её помощью повторить шестьдесят две истории. - Ваше Святейшество, - внезапно раздался недалеко от него голос, чеканящий каждое слово. - Да? – растерянно отозвался Фабиан, а потом, прочистив голос, уже спокойнее повторил. – Да? - Генерал Довмонт приказал передать Вам, что он настоятельно просит Вас оставаться в карете до дачи дальнейших указаний, - передал ему мужчина с очень строгим выражением лица. - Да, конечно, - подтвердив своё согласие небольшим кивком, произнёс тот. Мужчина коротко кивнул ему и довольно поспешно покинул его.       Только тогда Фабиан понял, что они уже довольно длительное время стояли на месте, что должно было показаться ему достаточно странным, чтобы заставить себя посмотреть за окно. А за окном находилась когда-то давно довольно зажиточная, а ныне заброшенная деревня. Хоть деревянные дома и казались вполне целыми и ухоженными, но что-то неуловимое в их облике говорило о том, что в них давно не проживали люди.       В каждый дом с некой долей опаски, что читалась в резких движениях, заходили по несколько мужчин, держа наготове меч, будто боясь внезапного нападения из-за каждого угла, но этого так и не произошло. Все дома были абсолютно пусты, ни следа недавнего присутствия человека. Фабиан всё намеревался выйти, чтобы посмотреть дома поближе, но, помня просьбу генерала, которая больше была похожа на приказ, остался на месте, пытаясь разглядеть хоть что-то со своего места.       А потом его карета медленно двинулась дальше, и он смог наконец-то увидеть немного больше. Все дома внешне были похожи друг на друга, деревянные, не сказать, чтобы большие, но и не маленькие. Каждый имел небольшой дворик, с запущенным, разросшемся садом. Везде были открыты двери – следы того, что дом был проверен, а на некоторых дверных ручках были повязаны разного цвета ленты. Фабиан задумался, что это могло означать, а потом понял, что проверенные дома уже начали делить на ночёвку. После этого ему стало интересно, что за дом достанется ему. Спать в шатре, конечно, было невероятно необычно, но иметь более твёрдые и постоянные в своём наличии потолок над головой, стены и пол под ногами ему нравилось больше.       Когда карета остановилась, её дверцу медленно открыли снаружи, и Фабиан аккуратно выглянул, увидев первым делом помощника. Выпутавшись из плена одеял и пледов, Его Святейшество ступил на твёрдую землю, поняв, как сильно он устал от постоянной тряски. Посмотрев перед собой, Фабиан увидел большой дом, сделанный из кирпича, с большими стеклянными окнами, а также удивительной красоты витражами. Это давало довольный веский повод предположить, что в нём когда-то жил кто-то достаточно состоятельный. Входной дверью, сделанной из крепкого тёмного дерева, постоянно хлопали, внося вещи и выходя обратно уже без них. - Скорее всего, здесь когда-то жил глава деревни, или же это был летний дом какого-то состоятельного человека, - поделился своими мыслями помощник. Фабиан согласно кивнул, ведь они полностью совпали с его предположениями. – Генерал Довмонт приказал осмотреть все дома. Удивительно, но они оказались абсолютно пусты, так что было решено остановиться на ночь здесь. Пока ваши вещи разбирают, вы можете прогуляться в саду. Я видел, как туда же направилась принцесса со своими фрейлинами. - Вот оно как, - переводя взгляд с витража, на котором было изображено большое раскидистое дерево, на помощника, задумчиво произнёс Фабиан. Погода к тому времени совсем испортилась. Небо было закрыто тесно прижавшимися друг к другу чёрными тучами, из которых с минуты на минуты должен был политься дождь. – Надеюсь, они успеют до того, как мы промокнем до нитки... - Конечно успеют, Ваше Святейшество, - уверил его Арли. - Что же, тогда пойдём прогуляемся по саду, - с лёгкой улыбкой на лице произнёс Его Святейшество. – Веди меня, Арли.       Помощник с готовностью двинулся вперёд, а Фабиан двинулся за ним, впрочем, не особо спеша и с интересом разглядывая незнакомую местность. Помощник же с должным терпением останавливался и ожидал его, когда расстояние между ними увеличивалось до нескольких метров.       Сад оказался в более худшем состоянии, чем дома. По его внешнему виду было предельно ясно, что люди оставили эти места уже много лет назад. Когда-то аккуратно росшие кусты, заботливо подстригаемые садовником или же любящим сад хозяином ли хозяйкой, разрослись, перекрывая многие вымощенные белым камнем дорожки. Подойдя к одному из поздно цветущих кустов, Фабиан коснулся небольшой белой розочки, а та, словно истинная недотрога, тут же рассыпалась на множество лепестков, опавших на землю.       Фабиан так и замер в этом положении, задумчиво глядя на опавшие белые лепестки. Стоявший рядом помощник, не понимая внезапного интереса своего господина, тоже посмотрел на них, но ничего удивительного или хотя бы странного в них не нашёл. - Ваше Святейшество? – обратился к нему Арли. - «...Играл Солнце себе и играл, а семечко со скоростью необычной расти принялось. Только что это был слабенький тонкий стебелёк, а уже деревце небольшое, а через мгновенье настоящее дерево с большими раскидистыми ветвями, на которых тут же зацвели маленький белые цветочки, что казались хрупче, чем самое тонкое стекло, но и они быстро облетели, упав на землю белым ковром и оставив лишь красные плоды...» - задумчиво произнёс Фабиан. – Напомнило отчего-то рассказанную мною утром историю, - улыбнулся он помощнику. – Что же, идём дальше? - Как скажете, Ваше Святейшество, - поклонившись, ответил помощник.       Многие из росших в саду цветов уже давно отцвели, но некоторые всё ещё продолжали радовать глаз разными цветами, впрочем, придавая заброшенному саду печальное настроение безвозвратно уходящего лета. За одним из разросшихся кустов, скрывалась небольшая, металлическая лавочка, возле которой лежали разъеденные осадками остатки ткани, видимо когда-то давно бывшие подушками. Оглядевшись по сторонам и не увидев никого поблизости, Фабиан сел на скамью и снял головной убор, передав его помощнику и вдыхая полной грудью удивительную смесь из запахов зелени, цветов и приближающегося дождя. Фабиан посмотрел на тёмное небо. Наблюдает ли за ними сейчас Солнце? Или же тучи закрыли ему весь обзор?       Над его головой пролетела птица, чем-то напоминающая орла, но Фабиан не смог хорошо разглядеть её. Может, это был пролетающий мимо Солнце? Возможно ли то, что он полетел в Индиру к своему другу Луне? Его Святейшество не мог сходу сказать в какой стороне находилась Индира, но отчего-то он решил, что она находится именно там, куда полетела птица.       Внезапно ему на лоб упала крупная капля дождя. Он растерянно моргнул, касаясь лба рукой. А потом на руку упала вторая капля. Спустя считанные секунды полил самый настоящий ливень, из-за которого Фабиан сразу же промок до нитки. Недалеко от них, за кустами шиповника раздался пронзительный женский визг, а потом мимо промчались девушки, пытающиеся закрыться руками и веерами от дождя. За ними тут же поспешили и Фабиан с Арли. Его Святейшество на ходу снял с себя верхние одежды, накрыв ими промокшую голову, но они довольно быстро сдались разгулявшейся стихии, начав пропускать влагу. Но с ними всё же оказалось лучше, чем без них. Бегущий возле своего господина Арли прижимал к груди отданный головной убор, пытаясь защитить столь важную вещь от дождя.       Передняя дома оказалась довольно уютной, но также заброшенной. На стенах висели покрытые толстым слоем пыли морские и лесные пейзажи, а в больших вазонах стояли засохшие цветы, которые наверняка когда-то давно чудесно цвели круглый год, окружённые заботой слуг и домочадцев. В доме уже собрались люди, которые так же как они попали под внезапно начавшийся дождь и решили переждать его под крышей этого дома. Дрожащие от холода девушки стояли в дальнем углу, тесно прижавшись друг к другу и не зная куда себя деть. В центре же стояли солдаты, периодически бросающие на девушек долгие внимательные взгляды, вызывая тем самым их дружное возмущение. Незаметно для всех вошедшие Арли и Фабиан встали в противоположный от девушек угол и принялись сушиться. Его Святейшество вынул из причёски заколки и принялся старательно выжимать из волос влагу. - Ваше Святейшество, я пойду и быстро разберусь с комнатами. Пожалуйста, подождите меня здесь, - произнёс помощник и, судорожно прижимая к себе промокший до нитки головной убор, побежал в глубь дома, бормоча что-то про «этих ужасных порождений туч». - Арли, стой... – произнёс Фабиан, протягивая вслед за ним руку, но того уже и след простыл. – А как же «шапка» ... – он тяжело вздохнул.       Кое-как высушив волосы, он перебросил их через плечо и заплёл их в какую-никакую, но косу, однако закрепить её оказалось нечем. Бросив заниматься волосами, он принялся осматривать одежду. Верхние одежды оказались промочены насквозь, так что выжимать их было совершенно бесполезно. Рубашка на нём промокла не так сильно, как могла бы, так что он решил не снимать её, пусть соблазн покрасоваться перед девушками голым торсом и был слишком велик. Хотя этим уже успешно занимались воины. Взяв в руки верхние одежды, по которым на пол стекала ручьями вода, он прислонился к стене в ожидании возвращения помощника.       Дверь внезапно с силой распахнулась, и царивший в зале гул резко прекратился, погрузившись в полную тишину. Внутрь зашёл промокший с головы до ног генерал Довмонт. На ходу выжимая из волос воду, он внимательным цепким взглядом осмотрел на толпу. - Что вы тут делаете? Разве вы все уже выполнили свои обязанности? – не успел он договорить и первый вопрос, как все бросились на улицу, боясь столкнуться с разгневанным взглядом тёмно-зелёных глаз, обещавшим им весёлое окончание их короткой жизни. Не прошло и пары секунд, как в передней кроме Фабиана, Довмонта и принцессы с фрейлинами никого не осталось. - Я пошлю узнать насчёт ваших комнат, Ваше Высочество, - бросил он коротко принцессе, даже не посмотрев в её сторону, и только потом, поворачивая к лестнице, ведущей на второй этаж, заметил стоявшего в стороне от неё Фабиана. – Ваше Святейшество... – стоило ему это произойти как фрейлины, стоящие за принцессой, тоже заметили его и восторженно зашептались, бросая на него заинтересованные взгляды. Заметив их интерес, он сначала немного растерялся. Довольно много лет прошло с тех времён, когда девушки обращали на него внимание. Но никак не прореагировать на них он посчитал грубостью, и потому, чуть выглянув из-за генерала Довмонта, он лучезарно улыбнулся им и кивнул головой в знак приветствия. - Какой милый... Это ведь голос Солнца?.. Его Святейшество? Мне почему-то казалось, что он гораздо старше... Да-да, я тоже думала, что он, самое меньшее, ровесник моего дражайшего папеньки, - расслышал он отдельные фразы, мелькнувшие между беседовавшими девушками, от этого почувствовав себя ещё более неуютно. - Прошу, помолчите, не надо так. Это же неприлично, - пыталась остановить их принцесса Мелати, но у неё ничего не получалось. Они замолкли лишь тогда, когда натолкнулись на холодный, даже ледяной взгляд генерала, не обещавший им ничего хорошего. - Вы довольно сильно промокли, Ваше Святейшество, вам бы побыстрее просохнуть... – задумчиво пробормотал генерал Довмонт, не обременяя лицо привычной неприятной улыбкой. Генерал был действительно очень задумчив и серьёзен. Что же могло быть тому причиной? - То же самое могу сказать и вам, генерал Довмонт, - мягко улыбнувшись, ответил Фабиан. – Постарайтесь хорошенько прогреться сегодня вечером, иначе можете простудиться, - выражая довольно обычное пожелание здоровья, произнёс Его Святейшество, на своё удивление натыкаясь на пристальный взгляд, направленный на его лицо. – Со мной что-то не так? – растерянно спросил он, проведя по лицу рукой. - Нет, - коротко ответил генерал Довмонт. – Я последую вашему совету, Ваше Святейшество, и действительно постараюсь прогреться сегодня вечером, - на его лице вновь растянулась его привычная улыбка, от которой вежливая улыбка Фабиана чуть дрогнула, а ладонь отчего-то начала зудеть. Он внезапно почувствовал отчего-то возникшее между ними неприятное напряжение, от которого ему захотелось побыстрее скрыться. Благо, Его Святейшество краем глаза заметил Арли. - Ваше Святейшество, - упираясь взглядом в пол, пробормотал тихо подошедший помощник. - С вашими комнатами, как я смотрю, разобрались, - чуть наклонив голову к плечу, произнёс генерал, бросая мимолётный взгляд на помощника. – Что же, это прекрасно. До встречи за ужином, Ваше Святейшество, - генерал поклонился ему, Фабиан ответил ему небольшим кивком. После этого Довмонт покинул их, быстрыми шагами пересекая переднюю. - Что же, Арли, - почувствовав небольшое облегчение, обратился к помощнику Фабиан. – Пойдём в наши сегодняшние покои? Мне не терпится переодеться в нечто менее мокрое.