Мы встретимся с тобой на рассвете

      Фабиан сидел, прижав колени к груди и обняв их руками, и задумчиво смотрел на необычайно спокойную гладь озера, прозрачно чистые воды которой лениво омывали берег, на котором он и находился. Тяжёлый туман белым покрывалом лежал на поверхности озера, хотя упорные первые лучи восходящего солнца всё же смогли прорваться сквозь него, озаряя всё вокруг мягким розовым цветом. В лицо Фабиана со стороны воды подул прохладный ветерок, принося странный сладковатый запах, природу которого он никак не мог понять.       Внезапно на ровной поверхности озера, словно гнойник на идеально чистой коже, надулся пузырь, в самой сердцевине которого смутно виднелось чёрное содержимое. Пузырь начал неуклонно увеличиваться, в самом скором времени достигнув размеров невысокого куста. Его верхушка постепенно всё больше и больше истончалась и наконец порвалась, излив на прозрачную водную гладь своё чёрное содержимое, которое тут же, будто толстые щупальца, раздвигая стоящую на его пути толщу воды, непреклонно начало приближаться к спокойно сидящему на берегу Фабиану. Вновь дунул ветер, принося усилившийся запах. Из-за этого запаха Фабиану захотелось поморщиться.       Чёрное щупальце, выбравшись из воды, хлёстко ударило по земле всего лишь в каком-то метре от него, создав отвратительную борозду во влажной земле. Затем оно, будто осмотревшись по сторонам, медленно, но уверенно двинулось по направлению к нему, проминая под собой землю и всё сильнее покрываясь грязью, смешанной с травой. Будучи всего в паре десятков сантиметров от него, оно внезапно остановилось и боязливо сжалось, словно увидев кого-то страшного за его спиной. Раздался тяжелый вздох, после которого зазвучали первые такты протяжной печальной мелодии. Фабиан мог поклясться, что в тот момент ясно услышала глухое шипение, которое издало щупальце. Будто пытаясь противостоять спокойно лившейся словно ручей с ледяной водой мелодии, оно упорно старалось приблизиться к его ноге, но чем ближе становилась цель, тем больше усилий ему необходимо было затратить, а сил у него к тому времени оставалось не так много. Это была не его территория.       Мелодия стала несколько глуше и ещё печальнее, однако Фабиан был уверен, что источник звука, неизвестный ему музыкант, приблизился к нему ближе. Он ясно услышал звук приминаемой босыми ногами к земле травы и шорох одежды. Кто-то стоял прямо за его спиной и играл мелодию, что оказывала какое-то странное влияние на это чёрное щупальце.       Приближение человека заставило щупальце ещё больше сжаться, оно даже попыталось было уйти поглубже во влажную мягкую землю, однако та внезапно стала твёрже любого самого твёрдого камня, а трава, что росла из неё, - острее самого острого клинка. Щупальце странно изогнулось, пытаясь вырваться из неожиданного плена, но тем самым лишь усугубило ситуацию. Очередной порыв ветра, оказавшийся не только сильнее последних, но и идущим не со стороны озера, а откуда-то сбоку, словно вызванный чем-то извне, заставил траву прижаться к земле, перерезая на корню щупальце.       Отрубленное, оно всё равно продолжило двигаться по направлению к Фабиану, однако теперь его движения стали менее упорядоченными и даже конвульсивными. Ему было уже всё равно на острую траву, протыкающую его насквозь. Словно на последнем издыхании, оно упорно ползло к Фабиану. Когда расстояние между ними оставалось не больше одной фаланги пальца, щупальце внезапно распалось на множество маленьких чёрных шариков, будто в страхе покатившихся обратно в воду, в самый исток, похожий на гнойник. Последний начал медленно уменьшаться, вновь уходя под воду. Но отчего-то Фабиан знал, что это была не победа, а лишь вынужденное временное «перемирие».       Мелодия становилась всё тише и тише, а потом и вовсе совсем затихла. За спиной раздался довольный вздох, отражавший искреннюю радость от одержанной победы. Фабиану стало интересно, кто же всё это время боролся с этой чернотой. Он медленно перевёл взгляд, разворачиваясь всем телом, с затихшей водной глади на человека, стоявшего за его спиной. Однако, чем ближе к человеку приближался его взгляд, тем сильнее ему приходилось щуриться из-за странного тёплого света, будто бы исходившего из его тела. Когда же он уже почти разглядел его...       Фабиан резко распахнул глаза, услышав радостный женский смех за дверьми своей спальни. Нахмурившись, он перевернулся, не открывая глаз, с затёкшей спины на правый бок, поглубже укутываясь в тёплое одеяло. Книга с историями, лежавшая до этого на его коленях, сползла с них и скатилась по белому одеялу на пол. Шум удара смешался с ещё одним взрывом звонкого женского хохота, раздавшимся совсем рядом с Фабианом. Не стерпев подобного издевательства над своим драгоценным сном, он резко сел, с крайней степенью недовольства посмотрев на приоткрытую дверь, ведущую в гостиную, откуда пробивался единственный источник света в комнате. К моменту его пробуждения все горящие в спальне свечи уже, видимо, потухли.       Он внимательно прислушался к происходящему за дверью, пытаясь понять, не приснился ли ему этот шум. С первого этажа раздавался неясный монотонный гул, но его никак нельзя было принять за женский смех. Его Святейшество ещё сильнее нахмурился, поняв, что источником этого гула было множество смешавшихся в единое целое голосов. Он посмотрел в окно, за которым безгранично властвовала глубокая ночь. Что же могло послужить причиной столь позднего внезапного оживления? Пока он раздумывал об этом, он вновь услышал женский хохот, раздавшийся не так далеко от него.       Решив всё-таки разобраться в происходящем, Фабиан сел, свесив ноги с кровати и с опаской попытался нащупать обувь. Случайно коснувшись пола, он неожиданно для себя понял, что тот очень тёплый, хотя дом должен был уже давно остыть. Уже смелее ступив на него, Его Святейшество лишь сильнее в этом удостоверился, принявшись нащупывать ступнями сапоги. Однако, сколько бы он ни искал, не нашёл и единого их следа. Ощутив небольшое раздражение, он нагнулся и попытался найти их руками под кроватью, но и это ему не помогло. Снова рядом раздался смех, на который он резко, словно собака, поднял голову. Решив, что вполне можно справиться и без обуви, раз пол тёплый, он, укутываясь в халат и недовольно бормоча всё, что он думает о дураках, что решили пошуметь поздней ночью, пошёл к двери.       Дойдя до двери, Фабиан коснулся круглой металлической ручки, что тоже на удивление оказалась очень тёплой, даже нагревшейся, и уже собирался открыть дверь, когда внезапно заметил что-то очень странное. Исходящий из-за приоткрытой двери свет тонкой полосой падал на стоящий возле двери в спальне вазон, в котором пышно цвела петуния, светло-фиолетовые цветки которой свисали над полом, выбравшись за пределы вазона. Накануне их не было, да и быть не могло. Все растения, что когда-то давно были посажены в высокие вазоны и маленькие цветочные горшки уже давно засохли, оставив на своём месте лишь сухие ломкие ветви. Из-за этого неожиданного наблюдения по спине Фабиана пробежали крупные мурашки.       С опаской приоткрыв дверь, он аккуратно выглянул из-за неё, пытаясь вместе с тем аккуратно осмотреться по сторонам, но в гостиной никого не оказалось. Тогда он, как можно тише ступая по тёплому полу, вышел из спальни. На первый взгляд могло показаться, что в гостиной ничего не изменилось, однако стоило ему присмотреться, как он заметил разительные изменения, произошедшие за несколько часов его непродолжительного сна.       Помимо множества блестевших от чистоты канделябров, в которых стояли ровные ряды свеч, свет и тепло комнате великодушно даровал камин, со стороны которого раздавалось успокаивающее потрескивание дров. Но они точно не разжигали камин. Когда Фабиан предложил помощнику это сделать, Арли наотрез отказался, справедливо заметив, что они ничего не знали о состоянии дымохода, который с легкостью мог оказаться чем-то забит. Так что во избежание неприятных происшествий было вынесено общее решение этого не делать. Однако теперь камин спокойно горел, а дым от горящих поленьев ровным столбом поднимался вверх по дымоходу.       На низком столике у стоящего возле камина уютного кресла стояла небольшая хрустальная вазочка, в которой лежала ветка винограда, увенчанная тёмно-зеленым листиком. Стоило ли говорить, что ни кресла, на котором лежал тёплый шерстяной плед, ни столика, ни вазочки с виноградом вечером тоже не было?       Фабиан неуверенно наступил на мягкий ковёр с длинным ворсом, который только накануне был до дыр изъеден молью, и подошёл к столику. Отщипнув от грозди одну маленькую виноградинку, он отправил её в рот, оглядываясь и замечая, что в цветочных горшках в гостиной также цвели крупные цветки примулы и броваллии. Внезапно его глаза округлились, а сам он замер, стоило приторно-сладкому вкусу винограда в его рту приобрести до боли знакомое терпкое послевкусие. Фабиан резко перевёл взгляд с цветов на виноград. Взяв в руки целую гроздь, он заметил тёмно-синий, почти чёрный цвет плодов, напоминающий ночное небо. Отщипнув одну виноградинку, он откусил лишь её половинку, посмотрев на бордово-красную мякоть с парой небольших косточек. Фабиан никоем образом не мог ошибиться или что-то перепутать, это действительно был виноград сорта «Полуночный поцелуй», который рос только в Индире. Но что он мог забыть в этом месте? Он был достаточно привередлив к условиям хранения и быстро портился, поэтому его обычно сразу же пускали на изготовление вина. Это место находилось в почти месяце пути от Индиры. Так каким же образом?..       За дверью, где находился коридор, вновь раздался звонкий женский, даже девичий смех. Фабиан вздрогнул всем телом, настолько тот оказался для него внезапным. Рука, державшая виноград, выпустила его, из-за чего тот неловко упал на хрустальную вазочку. Последняя перевернулась и покатилась к краю столика. Его Святейшество хотел было поймать её, но она выскочила из его рук и упала на пол, разбившись на множество мелких осколков. Всё ещё раздававшийся смех внезапно прекратился, погрузив всё в тишину. Слышалось лишь тихое потрескивание поленьев и гул с первого этажа. - Какая же ты глупая! Ты разбудила Его, - услышал он девичий шёпот. - Я глупая?! Это ты Его разбудила, - не согласилась с той вторая девушка. - А что сразу я? Это ты всё шутила да балагурила. - Да какая теперь разница? Обе от бабушки получим. - Это точно, - голоса стали удаляться от двери, словно девушки пытались поспешно покинуть место преступления.       Фабиан, понимая, что может упустить их, поспешно пересёк комнату и резко раскрыл дверь. Выглянув в коридор и оглядевшись, он заметил лишь мелькнувший украшенный белыми кружевами подол платья, чья хозяйка уже скрылась за поворотом. Он хотел было сразу побежать за ними, однако его внимание захватило огненное марево, горевшее за окном. В очередной раз удивившись, он подошёл поближе к окну, краем взгляда замечая, что почти полностью истлевшие коридорные шторы и ковры вновь стали целыми и чистыми. Как и всё вокруг. Пыли, что ровным слоем толщиной с палец покрывала почти все поверхности, словно и не было никогда.       Огненным маревом, что сначала показалось Фабиану, оказались тысячи фонарей, разгонявших ночную тьму в деревне. На улице стояло множество самых разнообразных палаток, за которыми стояли что-то громко кричавшие мужчины и женщины, одетые в светлые платья и одежды. Между палатками сновали туда-сюда люди, которые до пены во рту пытались торговаться с продавцами, что у многих успешно получалось. На площади перед домом играл небольшой, но разудалый оркестр, весёлую музыку которого он смог расслышать даже с закрытыми окнами. Под эту музыку разгорячившиеся девушки и юноши пускались в пляс, радуя глаз более старшего поколения, которые всё никак не решались присоединиться к ним. Но вскоре и они не смогли сопротивляться музыке.       Откуда здесь все эти люди? Кто додумался ночью созвать оркестр, да и откуда музыканты тут? Они все празднуют какой-то праздник? Или же это фестиваль? А где шатры? Куда делись сотни индирских воинов, которые ночевали в них? Фабиан растерянно смотрел на происходящее, укутываясь поглубже в тёплый халат, хотя ему вовсе и не было холодно. Пусть он ходил голыми ногами по полу, тот казался ему тёплым, как и всё вокруг.       За его спиной раздались поспешные шаги маленьких ножек. Развернувшись, Фабиан увидел большую стопку тканевых белоснежно-белых салфеток, которая в полтора раза превышала рост мальчика лет шести-семи, что нёс её. Споткнувшись на ровном месте, он неуклюже полетел вперёд, роняя салфетки перед собой и больно ударяясь коленками. Его округлое лицо тут же покраснело, а курносый нос начал шмыгать, однако он ни слезинки не проронил, принявшись с серьёзным лицом собирать салфетки. Фабиан развернулся спиной к окну, и, не особо раздумывая, подошёл к мальчику, сразу начав ему помогать. Тот сначала вздрогнул всем телом, но потом, подняв на него чуть покрасневшие карие глаза, широко улыбнулся и подался к нему. Только что собранные салфетки вновь разлетелись в разные стороны. - Вы наконец-то проснулись! Ура! – мальчик изо всех своих детских сил обнял его, хватаясь за его халат своими маленькими ручками. Потом он внезапно замер и извиняющимся тоном продолжил, - Господин, надеюсь, это не я Вас разбудил? Я честно-честно пытался тихо ходить! - Что ты, - растерявшись заговорил Фабиан, пытаясь успокоить ребёнка, лицо которого с каждым мгновеньем становилось всё более и более взволнованным. – Тут мимо покоев пробегали две довольно-таки громкие девушки-хохохотушки, они-то меня и разбудили... – мальчик сначала задумался, а потом на его лице отразилось понимание. - А-а-а, так это две молодые госпожи вновь не сдержали своего любопытства, - протянул он, на его лице отразилась широкая улыбка. – Ох и получат они от хозяйки. Она же говорила не будить вас до самого утра, - объяснил ему мальчик. – Вам отдохнуть надобно. Вы же такой длинный путь проделали, столько подарков всем из Индиры привезли! – он обрадованно поднял руки, а потом показал на красивую бархатную жилетку с красивым узором в виде веточек рябины. – Спасибо вам, она мне очень понравилась! – мальчик вновь обхватил его руками и благодарно обнял. – Господин, а ваш друг из Индиры не приедет? Вы, конечно, говорили, что у него много дел, но всё-таки... - Друг из Индиры? – с непонимание в голосе переспросил Фабиан, посмотрев на глядевшего на него с надеждой во взгляде мальчика. - Господин... – воодушевлённо начал говорить мальчик, а потом замолк. – Господин... – он поднял испуганный взгляд на Его Святейшество. – Простите, я забыл имя господина, - лицо мальчика вновь покраснело, а курносый нос принялся активно шмыгать. – Я забы-ы-ы-ыл, - срываясь на плач, повторил мальчик, вытирая маленькими кулачками слёзы. - Не плачь, ничего страшного в том, что ты забыл, нет, - в успокаивающем жесте проведя по спине мальчика рукой, произнёс Фабиан, мысли которого судорожно скакали из одной крайности в другую, переваривая полученную информацию. Этот мальчик сказал, что он приехал из Индиры? Но он же наоборот едет в неё. Друг из Индиры? Про кого говорит этот мальчик? Да и кто это мальчик? Две молодые госпожи? Хозяйка? У этого места есть хозяйка? Тогда почему они не встретились с ней накануне? - Где салфетки? – раздался где-то вдалеке, скорее всего с первого этажа, высокий женский голос. – Он разве ещё их не принёс? Фили-и-и-ипп! Где ты? – уже громче прокричала она. Мальчик, только что надрывно плакавший, резко поднял голову и, выпутавшись из его объятий, принялся быстро-быстро собирать салфетки. Только успел Фабиан встать на ноги, а мальчик уже скрылся за поворотом, куда до этого пошли и две молодые госпожи.       Его Святейшество растерянно проводил его взглядом. Если он ничего не путал, то в той стороне находилась лестница, ведущая на первый этаж. Обдумав всевозможные варианты, он решил, что ему необходимо спустить вниз и познакомиться с хозяйкой этого дома, а также по возможности узнать, что всё-таки происходит.       Оглядываясь по сторонам, он, ступая по мягкому ковру, пошёл по направлению к лестнице. Картины, висящие на стенах по обе стороны от него, теперь выглядели куда более «новыми», краска на них была гораздо ярче, а их рамы были лишены и мельчайшего следа пыли. В вазонах также, как и в его покоях, пышно цвели цветы. За одним из таких вазонов дремала чёрная кошка с пушистым коричневым подшёрстком. Заслышав шаги Фабиана, она сладко потянулась и, встав, вальяжно подошла к нему. Когда они остановились друг напротив друга, она села и, глядя на него большими жёлтыми глазами, призывно замяукала. Не до конца понимая, чего она хочет, он взял её на руки, где она с готовность устроилась, положив голову на сгиб его локтя и блаженно замурчав. - Знаешь, красавица, а ты куда наглее одного моего рыжего пушистого знакомого, - улыбнувшись, произнёс Фабиан, вспомнив кота, которого одним тёплым весенним днём в дом принёс Авия, тут же слёзно начинав упрашивать оставить его. Стоило ли говорить, что этот кот стал главным любимцем всех детей? Однако отчего-то хозяином он признавал только Фабиана, проникая в его комнату через приоткрытую дверь каждую ночь и удобно устраиваясь у него в ногах. Когда Фабиан покидал Индиру, то очень жалел, что не мог взять его с собой... Словно поняв его слова и приревновав к другому, кошка положила свою маленькую лапку на его руку и чуть выпустила когти. – Прости-прости, - словно пойманный на измене муж, принялся извиняться Фабиан. Услышав извинения, кошка расслабилась и вновь замурчала.       Держа на руках кошку, Фабиан пошёл дальше по коридору. Чем ближе он подходил к лестнице, тем более отчётливыми для него становились отдельные людские голоса, до этого сливавшиеся в единый гул. Подойдя к балюстраде, он с опаской посмотрел вниз. На первом этаже сновали туда-сюда люди, украшая невероятно изменившийся за пару часов его сна дом внутри. Командовала ими высокая дородная женщина, которая была одета в белое платье, украшенное простеньким узором, однако, из золотой нити. Её высокий голос Фабиан и слышал на втором этаже.       Состроив строгое выражение лица, она звучным голосом направляла мужчин и женщин на места их работы и нещадно ругала, если они делали что-то недостаточно усердно или сосредоточено. Но они не обращали на её ругань никакого внимания, находясь в удивительно приподнятом состоянии духа, которое никто не мог сломить.       Внимательно приглядевшись, Фабиан понял, что все мужчины и женщины были одеты в светлые одежды из одной и той же ткани. Головы многих женщин были увенчаны самыми разнообразными венками из полевых и луговых трав. Если венков не было, то их заменяли вплетённые в волосы разноцветные ленты. Немного подумав, он понял, что их наряды были отдалённо похожи на те, что надевали жители Абхи на церемонию «Нисхождения Солнца». - Эй, красавица, - тихо обратился он кошке, на что она лениво приоткрыла один глаз, словно делая ему одолжение, - ты знаешь, что здесь происходит? Что они собираются праздновать?       Кошка также лениво открыла второй глаз лишь для того, чтобы посмотреть на него как на полного дурака, с которым она по воле злого рока связалась. Фабиан был готов поклясться, что прочёл в её глазах слова: «Не знаешь? Так вперёд, узнавай». После чего эта чёрная негодяйка со всей силы ударила его по руке, выпустив острые когти. Он громко ойкнул, но кошку из рук не выпустил, прошипев сквозь зубы ругательства в её сторону. Но она к тому времени уже успела вновь блаженно прикрыть глаза и задремать. - Господин? – раздался удивлённый мужской голос с первого этажа. - Господин уже проснулся? – вторил ему женский. – Неужели праздник совсем скоро начнётся?       Все, кто стоял внизу, разом бросили свою работу и подняли на него счастливые взгляды. Он несколько опешил от этого, сделав шаг назад и краем взгляда заметив, что к нему поспешно двинулась та самая женщина. Подъём по лестнице давался ей нелегко, но она всё равно упорно шла, приподнимая подол светлого платья. Аккуратный пучок на её голове немного растрепался, однако заколки с искусственными цветами всё ещё крепко сдерживали тяжёлые частично поседевшие волосы. - Господин, что же Вы так рано-то встали? – уперев руки в бока, спросила она, дойдя до него. – Госпожа же строго-настрого наказала, что Вам отдыхать после дороги долгой надобно, а как время придёт, мы сами Вас разбудим. Без Вас, Господин, праздник-то точно не начнётся, - на её строгом лице появилась широкая дружелюбная улыбка. – А так ходите только, людей мне будоражите, от работы их отвлекаете, - словно ругая его, покачала она головой. – А коль Вам пораньше встать захотелось, так что же Вы в одном исподнем вышли? Неужто одежду ещё не принесли? Сейчас же с этим разобраться велю! Эй, вы, - обратилась она к девушкам, которые украшали лестницу белыми цветами. Те тут же подняли на неё взгляд. – Идите да помогите господину одеться, быстро!       Не успел Фабиан понять, что только что произошло, а его уже закружило в водовороте женских улыбок и смеха. Недовольная шумом, издаваемым девушками, кошка спрыгнула с его рук и, быстро спустившись по лестнице, скрылась в глубинах первого этажа. За его освободившиеся руки тут же схватились девушки и сразу повели его обратно в его покои. Путь, который он с осторожностью так долго преодолевал, был пройден буквально за несколько секунд, спустя которые он вновь оказался в гостиной.       Одна девушка тут же скрылась в спальне, а вторая необычайно ловко принялась его раздевать. Его Святейшество попытался было это как-то пресечь, но он и моргнуть на успел, как на него уже надевали принесённую первой девушкой белую рубашку с запахом, на рукавах и вороте которой золотой нитью были вышиты тонкой работы изящные узоры. - Господин, а скажите пожалуйста, а ваш друг из Индиры прибудет? – сильно краснея, спросила одна из девушек. - Эй, не наглей! – пресекла её вторая девушка, принёсшая из спальни одежду. – Сам Господин соблаговолил отпраздновать с нами свой день рождения, а ты тут ещё про кого-то спрашивать умудряешься, нахалка! Господин, - обратилась она к нему, - не обращайте на эту глупышку никакого внимания. Мы необычайно благодарны Вам за то, что Вы решили провести этот день с нами. - День рождения? – надевая тем временем просторные светлые штаны, удивлённо переспросил Фабиан, но его вопроса никто не услышал. Девушки были слишком увлечены перебранкой между собой. - Господин, нагнитесь немножечко, пожалуйста, - попросила девушка, спросившая о друге из Индиры. - Да куда же ты лезешь?! – негодующе посмотрела на неё вторая. Она быстро принесла из той же спальни табурет и одним настойчивым движением посадила на него Его Святейшество. Находясь в полной растерянности, он послушно сел на него. Спустя секунду Фабиан понял, что та принялась расчёсывать его волосы. – Перед этим необходимо расчесать волосы, - назидательно произнесла девушка, словно обучая подругу. – Господин, всё хорошо? Я не много силы прикладываю? Может, надо чуть спокойнее? - Да? – неуверенно ответил на её вопросы он. – Извините, я хотел бы спросить... – продолжил вежливо Фабиан, но его тут же прервали. - Вот теперь надевай, - обратилась одна девушка ко второй, и ему тут же на голову опустилось что-то довольно увесистое. Девушка, которая до этого расчёсывала его, тем временем пододвинула ближе зеркало, заключённое в толстую медную раму. – Господин, смотрите, какой красавец.       Он встал напротив зеркала, удивлённо рассматривая себя... Или всё же не себя? Перед ним стоял сильно похожий на него юноша, которому было не больше восемнадцати - двадцати лет. На его голове лежал большой пышный венок, в который были вплетены цветы с большими красными и маленькими жёлтыми бутонами, помимо них также виднелись какие-то зелёные травы и листья с изрезанными краями. По его плечам и спине струились золотистого цвета волосы, от которых исходило мягкое тёплое сияние. Последнее его особенно сильно взбудоражило и заставило удивиться. Фабиан пару раз растерянно моргнул, а потом, взяв в руки одну прядь, принялся внимательно её разглядывать. Присмотревшись, он понял, что она действительно излучала мягких тёплый свет. Глядевшие на его действия девушки, переглянулись и, тихо засмеявшись, вышли из его покоев.       Услышав, как хлопнула за девушками входная дверь, он резко обернулся в том направлении. А потом вновь посмотрел на зеркало, видя своё крайне испуганное выражение лица в отражении. Да куда же он всё-таки попал и что, прости его Солнце, здесь происходит?       Поняв, что в этом доме ему ничего не грозит, он быстрым шагом направился вновь на первый этаж. По дороге он уже столкнулся с куда большим количеством людей на втором этаже. Словно прознав, что он проснулся, все они двинулись на верх, чтобы начать украшать и его. Встречаясь с ним даже мимолётным взглядом, люди начинали широко улыбаться и поздравлять его, а некоторые, к тому же, благодарили его за привезённые из Индиры подарки. Фабиан отвечал им неуверенной улыбкой, пытаясь найти среди всех этих людей ту самую женщину, которая отправила его переодеваться. Она явно должна была что-то знать о происходящем.       Нашёл он её стоящей на том самом же месте, на первом этаже. Заметив его, поспешно спускающимся вниз, она обрадованно захлопала в ладоши, пойдя ему навстречу. - Вы бы знали, как Вам идёт эта одежда, Господин! – взволнованно заговорила она. – Наверно, Вы были бы не прочь прогуляться, раз до празднования ещё осталось время? - Постойте, я хотел бы узнать... – серьёзным тоном начал говорить он, но был в который раз грубо перебит. - В честь Вашего дня рождения, Господин, у нас в деревне устроили целый фестиваль! – восторженно заговорила она, приобняв его за плечи и достаточно уверенно направляя его в сторону входной двери, из-за которой раздавались весёлые людские голоса. – Столько самых разных палаток жители разбили! Со сладким, с острым, с запечённым и зажаренным! И поесть, и развлечься! Все будут рады увидеть Вас! - Но... – пытался он вклиниться в её пламенную речь. - Ничего не бойтесь, Господин! – уверенно заговорила женщина. – Всё, что там продаётся, для Вас будет абсолютно бесплатным! Это же всё в Вашу честь! Вы так сильно помогли нам прошлой весной, что даже всего, что у нас сейчас есть, недостаточно, чтобы отплатить Вам, Господин! Так идите же, развлекайтесь, пока время есть! - Хорошо, я тогда пойду... – в конец растерявшись под её невероятной силы напором, произнёс Фабиан и, взявшись за ручку входной двери, стал медленно поворачивать её. - ..Ваше Святейшество, куда вы идёте?! – испуганно воскликнули за его спиной, и Фабиан почувствовал, как его крепко схватили за руку, не давая сделать и шагу вперёд.       Внезапно прежде тёплый пол под его ногами стал очень холодный, даже ледяной, отчего он невольно сжал пальцы стоп, делая шаг от двери. В нос ударил резкий запах затхлости вперемешку с запахом сырости и витавшей в воздухе пылью. Фабиан растерянно огляделся по сторонам, выпуская из рук дверную ручку, за которую до этого крепко держался. Он стоял в пустой передней, а сзади его за рукав халата держал перепуганный донельзя Арли. - Ваше Святейшество, - дрожащим от страха голосом спросил помощник. – Вы за чем-то направляетесь? Может, вы мне скажете, и я сам это принесу? Или вы желаете осуществить ночную прогулку? Мне сопроводить вас?.. - Я?.. – растерянно переспросил Его Святейшество, поворачиваясь к помощнику, который второй дрожащей рукой держал единственный источник света в передней – горящую свечу в подсвечнике. – Люди... Тут только что было много людей... И Филипп... – вспомнил он имя мальчика, который хвастался перед ним новым жилетом. - Какие люди, Ваше Святейшество? Тут никого нет, мы здесь одни. Все уже давно спят, - Фабиан, будто не поверив на слово помощнику, вновь огляделся по сторонам. Но вокруг и правда никого не было. Ни женщин, ни мужчин, что с широкими улыбками поздравляли его с днём рождения и благодарили за привезённые им из Индиры подарки. Не было и той женщины, что раздавала указания и ругала их. – Ваше Святейшество, - помощник покрепче схватился за его рукав, внимательно следя за его реакцией. - Мне, видимо, это приснилось, - с извиняющейся улыбкой на лице, произнёс он. – Я и представить не мог, что хожу во сне. Не замечал такого прежде за собой, - всё ещё чувствуя себя как-то странно, он провёл рукой по спутавшимся волосам, найдя в них что-то странное. Аккуратно распутав их, он вынул из волос травинку. Такую же, какая была в надетом на нём венке. Его глаза внезапно округлились, а на лице отразилось сильное удивление. - Ваше Святейшество, - лишь больше обеспокоившись, произнёс помощник, видя каким странным взглядом его господин посмотрел на обыкновенную травинку. – Может, мне сопроводить вас до ваших покоев? Я... - Арли, - резко перебил его Фабиан, протягивая ему эту самую простую травинку. – Как ты думаешь, откуда она могла появиться у меня в волосах?! – его глаза возбуждённо загорелись, отражая дрожащее пламя свечи. Арли, ещё сильнее побледнев, отшатнулся от него. - Я-я, н-не знаю, Ваше Святейшество, - чуть заикаясь, ответил он. - Я видел сон, Арли, но это был вовсе не обычный сон, - судорожно начал объяснять Фабиан, внезапно ощутив спиной холодное касание сквозняка. Шум дождя резко усилился. Раздался пронзительный скрип двери, которую очень давно никто не смазывал. - Ваше Святейшество? – удивлённо спросил генерал Довмонт, входя в переднюю.