Мы встретимся с тобой на рассвете

      Фабиан сделал пару неуверенных шагов в сторону Арли, на ходу укутываясь поглубже в тёплый халат, стоило ему ощутить неприятное касание сырого воздуха, ворвавшегося холодной волной в переднюю, когда входная дверь приоткрылась. Наступив голой ступнёй на смешавшуюся с травой ещё сырую грязь, видимо, принесённую на сапогах, Фабиан еле заметно нахмурился, делая ещё один небольшой шаг в сторону. И почему он не мог постараться во сне хотя бы чуточку больше и всё-таки найти себе обувь? А теперь мало того, что его ноги по самую щиколотку измазаны в грязи, так ещё и, судя по не самым приятным ощущениям, они не далеки от состояния окоченения.       Пока Фабиан мысленно сокрушался над отсутствием на своих ногах хоть какой-то обувки, в переднюю спокойным шагом вошли двое: первым из них был промокший до нитки генерал Довмонт, по волосам и одежде которого бурными ручьями стекала дождевая вода, вторым же человеком оказался незнакомый Фабиану мужчина в годах, по пышным поседевшим усам которого капли дождя крайне забавно стекали по одной на рубашку. Его очки, и без того будто заляпанные каплями дождя, запотели, и потому он, одним элегантным движением вынув из нагрудного кармана жилета белый платок с зелёной каймой, принялся старательно протирать стёкла очков. Его Святейшество вежливо улыбнулся, встретившись с ним взглядом. Почему-то этот мужчина вызвал у него крайне смешанные ощущения. С одной стороны, весь его вид хоть и был довольно-таки строг, но что-то в его движениях говорило, что это больше напускное, чем его искреннее отношение. С другой же стороны, Фабиан внезапно для себя, внимательно приглядевшись к чертам мужчины, понял, что тот ему смутно знаком. И отчего-то этот факт внёс уже почти сформировавшемуся в голове Фабиана светлому образу мужчины тёмные тени, заставив его почему-то почувствовать себя не очень уютно в его присутствии. Его Святейшество напряг свою память, пытаясь вспомнить, где они могли встретиться раньше. Казалось бы, вот оно, воспоминание, мелькает на самом краю сознания, нужно лишь его поймать, но оно оказалось слишком вёртким для ещё несколько сонного сознания Фабиана. - Ваше Святейшество, позвольте поинтересоваться, что-то произошло? – чуть приподняв светлые брови и растянув губы в тонкой улыбке, вежливо поинтересовался генерал Довмонт. Фабиан немного растерянно перевёл на него взгляд. Уйдя с головой в безуспешные попытки вспомнить обстоятельства прежней встречи его с тем мужчиной, Его Святейшество совсем забыл про то, что вместе с ним в переднюю вошёл и генерал. Пламя свечи задрожало, бросив на лицо Довмонта пугающие тени. Арли, стоящий за Фабианом, словно подражая пламени, дрогнул всем телом. Его Святейшество с пониманием отнёсся к этому. Если генерал мог внушить ужас при свете Солнца, то неудивительно, что во мраке ночи ощущение страха лишь усиливалось. - Нет, генерал Довмонт, ничего заслуживающего вашего внимания не произошло. Всё хорошо, - плавным движением убрав руки за спину, ответил ему Фабиан, одарив генерала вежливой улыбкой. - Раз так, то прошу извинить меня за, возможно, излишнюю наглость, но извольте объяснить причину столь позднего вашего пребывания вне своих покоев, - сказано это было генералом в очень вежливой форме, а тон его голоса был очень дружелюбен, однако Его Святейшество ясно ощутил неприятное давящее ощущение, исходящее от генерала. Точно, он опять позволил себе разгуливать, словно на прогулке, но на этот раз это произошло не совсем по его воле. Однако объяснить это генералу в двух словах было никак нельзя. Слабо сжав за спиной ладони в кулаки, а потом разжав их, Фабиан ощутил, как улыбка на его губах дрогнула, но смогла удержаться на лице. - Что же, я, конечно же, могу это сделать, ведь в этом нет никакой тайны, - в этот момент мысли в его голове с необычайной скоростью принялись метаться в разные стороны, с небывалым упорством не собираясь упорядочиваться в стройную картину хоть какого-нибудь изящного вранья. – Дело в том, генерал, - в непроглядном мраке пустоты, воцарившейся в его голове, загорелось маленькое пламя идеи, к которому и рванули словно мотыльки мечущиеся мысли. – Кхм, дело в том, что в связи с длительностью моего нахождения в карете и неимением иного варианта проведения свободного времени, я вынужден много спать днём. Так что, проспав всего пару часов, я проснулся, ощутив, что в полной мере выспался. Однако, понял, что, отказавшись от дальнейшего сна ночью, моё дневное состояние сильно пострадает. Потому я решил немного прогуляться по округе, подышать свежим воздухом, да только забыл, что на улице бушует ливень, - мысленно радуясь тому, что халат длинный, и генерал не сможет разглядеть то, что он без обуви, произнёс на одном дыхании Фабиан. - Вот оно как, - лицо генерала не дрогнуло, что заставило Его Святейшество ощутить небольшое волнение. Поверил он его словам или же нет? Почему он не может отреагировать хоть как-то на них? – Да, дождь льёт с самого вечера и прекращаться, по моим ощущениям, не намеревается. Нам остаётся лишь смиренно надеяться на то, что дороги не размоет, иначе время нашего пути будет вынужденно увеличено на неопределённый срок. - Я буду с усердием молить об этом Солнце, - медленно кивнув, произнёс Фабиан, с готовностью поддерживая аккуратным образом сменённую тему. – Как бы ни были благодатны дожди летом в засуху, но именно они по весне и осени становятся причиной многих бедствий, из-за которых страдают простые люди, - эти слова, словно спокойное среднее течение Роттаны, размеренно издавались им, чем-то отдалённо напоминая ту манеру, которую он предпочитал использовать при проведении проповедей. - О, Ваше Святейшество, я совсем забыл о правилах элементарной вежливости, - словно вспомнив что-то важно, уже оживлённее заговорил генерал, делая шаг в сторону и открывая всё это время безмолвно стоявшего за ним мужчину. – Насколько я помню, мне ещё не доводилось представлять вам этого человека. Это Лузеа, мой адъютант и, что также верно, мой доверенный личный помощник, - при этих словах мужчина низко поклонился, при этом очки, которые он носил, не дрогнули, крепко вцепившись в его переносицу. – Я приуменьшу его достоинства в многие и многие разы, если скажу о нём лишь то, что он чудесный человек, - принялся нахваливать его с несколько странным оттенком в голосе Довмонт. Фабиан обратил внимание на эту странность в интонации генерала, но понять, что именно было не так, он не смог. – Он служит уже не первому поколению нашей семьи. Исполнителен и трудолюбив. День ли ночь, Лузеа всегда исполнит отданный приказ. Всем бы иметь подобных помощников. - Вы не представляете насколько мне приятно слышать ваши слова, Ваше Высокопревосходительство. Обязуюсь и впредь соответствовать вашим словам, - медленно выпрямляясь, несколько сухо произнёс Лузеа. Глядя на него снизу вверх, Фабиан понял, насколько же был высок этот мужчина. Или же он сам был слишком низок. - Раз уж пришло время представлять своих помощников, тогда и я хочу представить вам своего. Арли, - обернувшись, обратился он к отчего-то сжавшемуся за его спиной помощнику, - не стесняйся, - тише добавил Фабиан, пытаясь его немного подбодрить. – Вы встречались с ним прежде, однако, представить вас друг другу мне удобный случай никак не предоставился. Не посмотрите, что он выглядит достаточно молодо, это строгий душой человек, на которого я действительно могу положиться. - В-ваше Святейшество, - неуверенно выглянув из-за спины Фабиана и низко поклонившись генералу и его адъютанту, пробормотал Арли, лицо и уши которого приобрели ярко-алый оттенок. - Тебе нужно научиться принимать похвалу, Арли. Тем более, если она вполне заслуженная, - почти шёпотом сказал он ему в ответ. - Значит, Арли... Вот я и узнал имя вашего помощника, - с тонкой улыбкой на лице произнёс генерал. Его Святейшество тут же спиной ощутил, как вновь сжался спрятавший за ней Арли. Так это всё же была реакция на генерала? Конечно, это нельзя было посчитать чем-то удивительным или необычным, генерал Довмонт у многих вызывал ощущение страха, но не была ли реакция Арли слишком выраженной? – Ваше Святейшество, - обратился он к Фабиану, тем самым заставив его перевести взгляд с помощника на себя, - не позволите ли сопроводить вас до второго этажа? Вы ведь туда сейчас направляетесь? - Конечно, - медленно, в некоторой степени даже покорно кивнув, ответил ему Его Святейшество. – «Прошу вас, можете уже перестать так угрожающе сверкать на меня глазами? Я и без этого уже понял, что дальше своих покоев мне выходить без вашего ведома нельзя», - уже мысленно недовольно добавил он, разворачиваясь в сторону лестницы.       Её заброшенный вид произвёл на него крайне странное впечатление. Будто он вернулся в места из своего детства, которые за долгие года его отсутствия пали под натиском неуклонно текущего времени. Буквально несколько минут назад, он был свидетелем того, как по её широким ступеням поднималось и спускалось множество радующихся предстоящему празднеству людей. Перила лестницы были украшены белыми лентами и крупными распустившимися цветами. Сейчас же, при тусклом свете свечей она выглядела пугающей, ведущей куда-то в самую темноту второго этажа. Ни следа прежней радости в предвкушении долгожданного праздника. Лишь только полуистлевшие ковры и частично сгнившие из-за сырости балясины и перила.       Генерал Довмонт, быстро преодолев разделяющее их расстояние парой широких шагов, поравнялся с Его Святейшеством, и они вместе двинулись наверх. За ними тут же последовали и Лузеа с Арли. Краем глаза посмотрев на несколько успокоившегося помощника, Фабиан заметил направленный на него внимательный взгляд адъютанта генерала, как будто многократно раз усиленный стёклами очков. Фабиану показалось, что в его глазах мелькнула тень узнавания. Так, может быть, они действительно знакомы? Или же он просто только что принял желательное за действительное, и это был простой настороженный взгляд беспокоящегося о своём господине помощника?       Ощущая босыми ступнями холод камня, покрытого слоем пыли и грязи, Фабиан поднимался по лестнице, отставая от генерала на полшага, но внезапно остановился, чуть не столкнувшись с идущим позади него Арли. Генерал, сразу заметив это, удивлённо замер и обернулся к Его Святейшеству, приподняв тонкие брови. Фабиан нахмурился, принюхиваясь. Смешанный с запахом хвои, странный металлический запах, природу которого Фабиан смог понять далеко не сразу, действительно исходил именно от генерала. - Генерал, прошу извинить меня за внезапный вопрос, но вы не ранены? – подняв на него серьёзный взгляд, спросил генерала Фабиан, не прекращая хмурить светлые брови. По внешнему виду Довмонта нельзя было утверждать, что она действительно есть, но рана просто могла быть скрыта за одеждой или тот её просто по какой-то причине не заметил. - Что, простите? – с искренним непониманием в голосе, переспросил генерал, посмотрев на Его Святейшество. - Извините, - вновь извинившись, немного стушевался Фабиан и притупил взгляд, стоило ему встретиться с прямым взглядом тёмно-зелёных глаз генерала. – Дело в том, что мне показалось, что от вас исходит запах крови. Потому-то подумал, что вы можете оказаться раненым. Наверно, мне просто показалось... - Нет, Ваше Святейшество, вам не показалось. Я весьма удивлён, но вы действительно её унюхали, - удивлённо произнёс генерал, посмотрев на Фабиана, а потом переведя мимолётный взгляд на своего адъютанта. – Можете не волноваться, я не ранен. Эта кровь не моя. - Но тогда чья она? – не сумев сдержать язык за зубами, чересчур порывисто спросил он, ощущая мурашки, пробежавшие по спине. – Прошу простить меня за излишнее любопытство, я пойму, если вы не ответите на этот вопрос... – понимая, как глупо он себя повёл, тут же отступил Фабиан, но внезапно в его голове всплыло переданное подчинённым генерала Довмонта сообщение. – Может, это как-то связано с вашим вчерашним отсутствием на ужине? - Ваше Святейшество, - привычная тонкая улыбка генерала Довмонта внезапно стала шире, показав ряд ровных жемчужно-белых зубов. Его лицо из-за этого внезапно сделалось добрее и мягче, чем обычно, и он тихо, словно не привыкнув к такому, хрипло рассмеялся. Но смех этот длился совсем не долго, генерал довольно быстро вернул себе привычное самообладание, скрыв с лица мелькнувшую буквально на мгновенье искреннюю улыбку. – Ваше Святейшество, позвольте поинтересоваться, вам раньше никогда не говорили, что вам самое место в разведке? Или, на крайний случай, вам бы подошла роль следователя? - Вы смеётесь надо мной, генерал, - покачал головой Его Святейшество, скрещивая руки на груди. Отчего-то выражение лица генерала смутило его, и потому он перевёл взгляд на каменные ступени лестницы, на которой они продолжали всё это время стоять. - Прошу простить меня за это, Ваше Святейшество, - поклонился ему генерал, но в его голосе Фабиан расслышал лишь тщательно скрываемый смех, ни даже самой маленькой капли извинений. – Я вижу, что моих извинений недостаточно, тогда позвольте мне ответить в качестве дополнения к своим извинениям на ваш предыдущий вопрос. Это действительно напрямую связано с моим отсутствием за ужином. - Тогда, раз я создаю у вас впечатление следователя, позвольте мне высказать ещё одну догадку, - уже менее уверенно продолжил Его Святейшество, сминая в руке зелёную травинку. Спросить или не спросить? Уже было поздно об этом думать, он задал свой вопрос. Но у него ещё была возможность свернуть с выбранной дороги и не выставлять себя полным дураком. - Конечно, высказывайте. Кто я такой, чтобы запретить вам это делать, Ваше Святейшество? Да и мне самому, если быть до конца честным, интересно её выслушать, - в его глазах действительно мелькнул искренний интерес, будто его и правда интересовало, к чему привели рассуждения, проведённые Его Святейшеством. Но лишь стоящий чуть в стороне адъютант Довмонта заметил, что помимо видимого для всех интереса, в самой глубине тёмно-зелёных глаз зародилось напряжение, укутанное в чёрное покрывало злости на вполне определённого человека. - Я предполагаю, что ваше дело... Оно как-то связанно с... – чувствуя себя словно молодая неуверенная девица перед первым свиданием, пробормотал он. Но, обдумывая свои дальнейшие слова, он неуклонно приходил к неутешительному выводу, что ума у него явно с возрастом поубавилось. Украдкой вдохнув и выдохнув, он взял себя в руки и продолжил, - С нечистью? – всё же не смог произнести вслух слово «призрак» Его Святейшество. - С нечистью? – генерал Довмонт внезапно стал очень серьёзен. Лицо его немного потемнело, а его внимательный немигающий взгляд нацелился прямиком на Фабиана, почувствовавшего себя под ним крайне неуютно. – Почему вам показалось, что это связано именно с ней? – нахмурив брови, обратился он к Его Святейшеству. - Мне довелось слышать, что многие люди чувствуют себя крайне неуютно в этом доме, а некоторые даже с полной уверенностью в своих словах утверждают, что видели странные тени, которые похожи на... – решив не говорить конкретных имён, абстрактно объяснил генералу Фабиан, не желая впутывать в этот разговор принцессу. - Тени, что похожи на призраков? – нахмурившись закончил за него генерал Довмонт, внезапно возобновив своё восхождение по лестнице. Фабиан тут же согласно кивнул ему в спину и двинулся вслед за ним, ступая по неприятному на ощупь истлевшему ковру. – Вот оно как, значит, призраки, - задумчиво повторил Довмонт. Когда они наконец добрались до второго этажа, генерал довольно резко повернулся к Его Святейшеству и строго, словно нерадивому маленькому ребёнку, произнёс, - Ваше Святейшество, ступайте в свои покои и не выходите из них до самого утра. - Генерал Довмонт... – ощущая небольшое волнение, попытался было расспросить Фабиан о причинах столь резкой перемены в его поведении, но был весьма грубо перебит им же. - Ступайте немедленно. Не заставляйте меня приставлять к вам охрану, Ваше Святейшество, - с большим напором в голосе произнёс генерал, под которым Фабиан почувствовал себя крайне неуверенно и в скором времени сдался, чуть склонив голову и уставившись на грязный пол. - Тогда не смею больше задерживать, генерал, - только и ответил он, довольно резко разворачиваясь и уверенным шагом направляясь в свои покои. Следом за ним, словно собака на поводке, побежал Арли, бросив один-единственный короткий взгляд на генерала.       С непроницаемым серьёзным выражением лица генерал внимательно проследил за тем, как две фигуры быстро удалялись всё дальше и дальше от них по коридору. Сощурив глаза, Довмонт чуть больше нахмурился, стоило ему заметить мелькнувшие под полами длинного халата босые ноги, светлая стопа которых была заляпана грязью и пылью. Что-то он не замечал прежде за Его Святейшеством подобного предубеждения к ношению обуви. Пока он думал об этом, сбоку внезапно раздался тихий, каркающий смешок, который весьма умело попытались скрыть за лёгким, будто случайным покашливанием. Генерал спокойно обернулся к своему адъютанту, приподняв брови. Ни слова не говоря, он потребовал у него объяснения его поведению. - Прошу прощения, Ваше Высокопревосходительство, - на морщинистом лице Лузеа появилась слабая кривоватая улыбка. – Хоть вы и отметили чуть раньше возможные успехи Его Святейшества на поприще следователя, однако вам самому невероятно подошло бы лицедейство, - пояснил ему адъютант. – То, как вы быстро сделались серьёзны лицом, нахмурили брови... О, ваш строгий взгляд был прекрасен. Будто вы действительно с вниманием отнеслись к словам Его Святейшества о приведениях.       Генерал на его слова лишь коротко хмыкнул и, развернувшись, размеренным шагом направился в свои покои, решив оставить похвалу адъютанта без ответа. Однако Лузеа и без слов понял, что его слова были должным образом оценены. Что уж говорить, он столько лет работал на Довмонта, что уже многое был способен понять без слов. Однако что-то порой всё же требовало устного объяснения или подтверждения. - Ваше Высокопревосходительство, - обратился к Довмонту Лузеа, стоило им войти в пустовавшие покои генерала и крепко прикрыть за собой дверь. – Позвольте задать мне один вопрос, - низко поклонившись, попросил он. - Мне даже стало интересно, что тебя так заинтересовало, Лузеа. Что же, задавай свой вопрос, если, конечно, не боишься получить на него ответ, - пройдя по голому каменному полу, с которого был убран покрытый множеством дыр ковёр, и подойдя поближе к горящему тщательно вычищенному подчинёнными камину, ответил ему генерал. Затем Довмонт, немного подумав, вынул из нагрудного кармана когда-то белый платок, который сейчас был пропитан насквозь чужой кровью. Удивительно, но Его Святейшество действительно смог унюхать её. Задумчиво оглядев платок со всех сторон, он бросил его в камин, наблюдая как пламя, как будто нехотя, охватило кусок ткани. - Ещё до взятия Абхи у вас был разговор с генералом Дуаном, в ходе которого вы дали ему клятвенное обещание, что прекратите проведение подобных сегодняшней... встреч, - Лузеа говорил твёрдо и прямо, без страха глядя на генерала, но всё же его голос немного дрогнул, выдав его истинное волнение. На лице Довмонта мелькнула мимолётная усмешка, или же это был лишь отблеск пламени. - Вот сейчас ты сказал, и я действительно что-то подобное припомнил... Да-да, вроде что-то такое и правда было, - задумчиво произнёс Довмонт, всё ещё наблюдая за медленно сгорающим куском ткани и даже не думая одаривать даже мельчайшим взглядом своего адъютанта. Кто знал, вдруг стоит ему посмотреть на него, как все тщательно сформулированные адъютантом мысли разлетятся на множество неподходящих друг другу осколков? - Глядя на вас, у меня сложилось представление, что вы довольно серьёзно отнеслись к этому обещанию, - продолжил Лузеа, аккуратно подбирая каждое слово. На его слова Довмонт лишь чуть приподнял светлые брови, но промолчал, продолжая терпеливо его выслушивать. – Вы достаточно долгое время его честно исполняли, - генерал кивнул, наконец вставая и оборачиваясь к адъютанту. – Так что же в поведении сына генерала Еля настолько вывело вас из душевного покоя, что вы не смогли сдержаться? - Лузеа, разве ты меня невнимательно слушал тогда? – приподняв брови, спросил Довмонт растягивая губы в тонкой неприятной улыбке. Если бы на месте адъютанта был кто-то посторонний, он бы наверняка до смерти испугался бы этого выражения лица, которое вопреки своей внешней доброжелательности излучало скрытую угрозу. Однако Лузеа служил ещё отцу Довмонта, и потому знал его с самых юных лет, можно было даже сказать, что с пелёнок. Он видел на лице этого человека и радость, и злость, знал, что он способен сделать, а что нет. А ещё Лузеа прекрасно знал, что он находится в кругу близких генералу людей, чем достаточно нагло в этот момент и пользовался. - Позвольте заметить, что вы сами говорили мне, что не все сказанные вами слова во время подобных встреч нужно считать правдой. Я внимательно слушал, и потому заметил, что вы не сказать, чтобы соврали, но и не сказали сыну генерала Еля всей правды, - всё ещё не переводя взгляда, честно ответил адъютант. Довмонт внимательно посмотрел на него, чуть прищурив глаза. Улыбка его немного ослабла, а потом и вовсе пропала. - Ты как всегда абсолютно прав, Лузеа. Скажи мне, ты же видел Его Святейшество только что, да? – лицо генерала внезапно стало удивительно спокойным и умиротворённым, придав ему мягкие черты. Кто-то мог даже посчитать его довольно приятным или даже красивым мужчиной в этот момент. Лузеа прекрасно знал, что его господин невероятно красив, но Довмонт успешно скрывал это, дозволяя внутреннему чёрному содержимому до неузнаваемости изменять его внешнюю красоту. Ему не нужно было жалкое восхищение, ему нужен был человеческий страх. - Да, Ваше Высокопревосходительство, видел, - коротко кивнув в знак согласия, ответил Лузеа. Прежде ему доводилось лишь слышать о нём, это была их первая встреча друг с другом. Что же мог он сказать о голосе Солнца, даже не обменявшись с ним ни единым словом? Слухи о нём не врали, он действительно красив. Будучи в более юном возрасте, возможно, был даже скорее смазлив, но не больше. Если сравнивать его с книгой, то у него была украшенная золотом и драгоценными камнями удивительной красоты обложка, но покрытые сажей и исписанные кровавыми чернилами страницы, которые он старательно пытался скрыть очаровательной, даже ослепительной улыбкой. Причём разница между ним и его господином была лишь в том, что Довмонт улыбался ради того, чтобы испугать людей, а Фабиан, чтобы привлечь их. Однако оба они врали окружающим их людям, пытаясь скрыть за улыбкой свои настоящие чувства. Но только если его господин это понимал и пользовался этим, то Его Святейшество, по всей видимости, – нет. - Сейчас я не увидел у тебя на лице ожидаемой мною реакции. Неужели он не показался тебе знакомым? – Лузеа тут же напряг свою память, но за всю свою долгую жизнь он встретил столько людей, что даже этот человек легко смог затеряться среди них. - Нет, Ваше Высокопревосходительство, - спустя некоторое время после долгого обдумывания произнёс Лузеа. На лице генерала сначала мелькнуло сильное недовольство, но оно тут же сменилось кривоватой улыбкой. Он тихо усмехнулся, и эта усмешка была полна очень старой обиды, тянущей уже многие и многие года чёрной нитью через всю его жизнь. - Вот же, - наконец произнёс он, покачав головой. Генерал перекинул сырую короткую косичку через плечо и с некоторым трепетом коснулся красной ленты. – Это удивительно, ведь я его, в отличие от тебя, никогда прежде не видел, но всё равно узнал, хоть лишь только слышал о нём рассказы от отца, - дал ему небольшую подсказку Довмонт, ощущая пальцами выпуклые узоры на ленте. Глаза адъютанта сначала отразили искреннее непонимание, а потом внезапно округлились, стоило ему вспомнить. - Мой генерал, но такого просто не может быть, чтобы Его Святейшество, голос Солнца, и тот мальчик был одним и тем же человеком, - Довмонт был рад наконец-то увидеть столь яркую реакцию на лице своего помощника, ведь она совсем немногим отличалась от его собственной реакции. – Но как он мог оказаться в Абхе? Я прошу у вас прощение, Ваше Высокопревосходительство, но это звучит больше похоже на желаемое, чем на действительное. - «Мальчик, похожий на маленькое солнышко, спустившееся с небес на наши серые каменные мостовые. Малыш До, знаешь, а ведь он одной лишь своей чуть смущённой улыбкой может ослепить ярким светом целую Индиру», - по памяти произнёс Довмонт услышанные когда-то давно от отца слова. – Я не верил в его слова, но, по итогу, как и он оказался ослеплён, - уже тише добавил он. – А если отвечать по сути твоего вопроса, то процитирую тебе слова матушки, - нормальным голосом продолжил генерал. – «Солнце прекрасно в своей чистоте и невинности. Плоть его ничто иное, как дрожащее пламя свечи, в котором сгорает даже самая отвратительная нечисть, а текущая по венам кровь – сладкий мёд, что может утешить любую, даже самую страшную боль наших израненных душ. Взамен на его плоть, мы должны отдать свою плоть, на его кровь – нашу. Тогда будет достигнуто равновесие, и Солнце одарит нас невиданными дарами. Те же, кто посмеет осквернить его, заслуживают смерти в самых страшных мучениях», - в глазах Довмонта мелькнуло что-то страшное и необузданное. И это смогло испугать даже Лузеа. – Пусть он всего лишь Его голос, но, думаю, это правило всё равно должно работать, - он провёл рукой по подлокотнику, а потом замер. - К слову про смерть и мучения, - лицо генерала приобрело вновь спокойное выражение. – Будь в любой момент готов к нападению. - ... Ваше Высокопревосходительство, ваши люди всё внимательнейшим образом проверили округу, вокруг нет ни единой живой души, - прочистив горло, спустя некоторое время ответил адъютант. - Мой ответ кроется в твоих словах. Этой деревни нет ни на одной из наших карт, как и той злосчастной развилки, - нахмурившись, произнёс генерал. – Если верить солнцу, то мы вообще сделали круг и пошли обратно по направлению к Абхе, хотя мы внимательно сверялись с картами, когда выбирали дорогу, - Довмонт невесело усмехнулся. – Хоть слова Его Святейшества и могли показаться на первый взгляд глупостью, но я не удивлюсь, если мы этой ночью и правда встретим кого-то, кого действительно можно будет назвать «призраком».       Быстрым шагом войдя в свои покои, Фабиан, с чувством высказав себе под нос всё, что он думал о происходящем, медленно вдохнул и выдохнул, приходя в приятное состояние душевного равновесия, нарушаемого лишь раздражающим покалыванием на ступнях. Нагнувшись, он посмотрел на покрытые толстым слоем пыли и грязи ноги. Тяжело вздохнув от увиденного, Его Святейшество, решив, что с подобным багажом обратно в кровать не отправится, прошёл в ванную и, к своему большому счастью, обнаружил, что вечернюю воду после его купания ещё не успели вылить. Быстро сполоснув от грязи ноги, он, аккуратно ступая на наружный край стопы и внимательно вглядываясь в пол, чтобы вновь не наступить на грязь, прошёл в спальню. - Арли, только ответь мне честно, как ты думаешь, генерал Довмонт серьёзно отнёсся к моим словам о призраках? – обратился он к помощнику, залезая с ногами в постель и параллельно с тем снимая халат, бросив его после этого на спинку стула. Немного посидев на простынях, он свесил голову, подметая волосами пол, с кровати и посмотрел под последнюю, найдя там спокойно стоящими свои сапоги. Значит, они всё-таки стояли на месте, однако во сне он их на своём месте не обнаружил. - Простите меня, но я в этом не уверен, Ваше Святейшество, - покачал головой помощник, вставая возле входной двери и внимательно следя за движениями Фабиана. - Ты тоже так думаешь? – со вздохом произнёс он. – Мне тоже так показалось, но у него было крайне серьёзное выражение лица, - справедливо заметил Его Святейшество. Прижав ноги к груди и крепко обняв их, он нахмурился, вспомнив еле заметный запах, исходивший от Довмонта. – От него действительно пахло кровью, может, он охотился на нечисть в округе, пока мы ужинали? Арли, ты как думаешь? - Я никогда не охотился на нечисть, Ваше Святейшество, и потому не смогу вам ничего на это ответить, - еле заметно пожав плечами, ответил ему помощник. – Но, возможно, такое действительно могло иметь место. - Если это всё же правда, то, наверно, его следовало хотя бы на словах отблагодарить за это, - задумчиво произнёс Фабиан, ложась под тёплое, заключённое в пододеяльник из приятной на ощупь ткани, одеяло и протяжно зевая, прикрыв рот ладонью. – Нужно обдумать это завтра... Что же, Арли, тогда спокойной тебе ночи. Снова. Не забудь закрыть за собой дверь. - Спокойной ночи, Ваше Святейшество, - поклонившись, пожелал ему Арли, но с места так и не сдвинулся, словно собираясь оставаться в комнате до того момента, когда тот заснёт, или вовсе не собираясь уходить. Ощущая спиной его внимательный взгляд, Фабиан сначала с силой зажмурил глаза, пытаясь абстрагироваться от этого ощущения, но потом понял, что так дело совсем не пойдёт. - Арли, ты что-то хотел? – приподняв с подушки взлохмаченную голову, недовольным сонным голосом спросил он, чуть нахмурившись. Встретившись с ним взглядом, Арли сначала стоически сдерживал его, но потом резко поклонился и вышел, будто сдавшись.       Его голова тяжело опустилась на мягкую подушку. Поначалу Фабиан не собирался вновь ложиться спать. Когда помощник поспешно вышел из его покоев, Его Святейшество со вздохом перевернулся на спину и принялся напряжённо обдумывать, как ему поступить дальше. Было ли произошедшее с ним сном или всё же извращённой, но явью? А, может, это было нечто среднее между двумя этими состояниями? Что произойдёт, если он решит заснуть? Попадёт ли он вновь в тот «сон» или просто окунётся в, вероятно, беспокойные сны? А если он решит и вовсе не ложиться спать? Вопросов было слишком много, а внятных ответов на них– ни одного.       Он немного нервно перевернулся сначала на один бок, а потом, спустя пару минут, на второй, не зная, как ему поступить. Что является для него более безопасным вариантом? А что он в действительности хочет сделать? Фабиан замер, лёжа на спине и уставившись на потолок. Он соврал бы, если сказал, что ему не понравилась уютная обстановка «того» дома, созданная во многом за счёт радостных улыбок людей, которых Фабиан в нём повстречал. То, как по-доброму они к нему отнеслись, заставило его ощутить приятное тепло в груди. Но он, к сожалению, был вовсе не тем, кому адресовалась вся эта доброта. Он лишь вероломно занял его место, «назвавшись его именем».       Перевернувшись на бок, Фабиан крепко зажмурил глаза, сжав в руках подушку. Ощущая по отношению к себе какую-то неясную злость, он медленно вдохнул и выдохнул. Его щеки коснулся теплый приятный ветерок. Нет, это был не ветер и не сквозняк, это было чужое дыхание. Резко распахнув глаза, он встретился взглядом с парой прекрасных светло-серых глаз, невероятно симпатичная обладательница которых, освещённая предзакатными лучами солнца, тут же зарделась и притупила взгляд. Его лицо также в мгновение ока загорелось, и он, словно испугавшись, отпрянул от неё, откатываясь на противоположный край кровати и практически падая с неё. Прежде засмущавшаяся девушка громко засмеялась, ей тут же вторила вторая девушка, которая сидела на кресле, что стояло недалеко от кровати.       Растерянно смотря сначала на одну девушку, а потом на вторую, он неожиданно для себя вспомнил, что видел их прежде. Именно эти две миловидные девушки глядели на него с одного из множества портретов, висящих в коридоре второго этажа. На первый взгляд могло показаться, что девушки были абсолютно одинаковыми, но и на второй взгляд они тоже оказывались одинаковыми. Обе тонкие как тростиночки, бледные, со светлыми вьющимися волосами, которые на данный момент были распущены. Обе девушки были одеты в длинные свободные светлые платья, длиной по самые щиколотки и подпоясанные под грудью красными лентами с искусной золотой тесьмой. Единственным небольшим отличием между ними было лишь то, что у одной девушки на голове лежал венок, в котором было больше крупных красных цветов, а у второй – больше жёлтых мелких, но это удалось ему заметить далеко не сразу. - Посмотрите на это! А Господин-то испугался! - сквозь смех и льющиеся по щекам слёзы произнесла девушка, которая лежала на кровати. – Ты видела? Он даже подпрыгнул! - Подпрыгнул-подпрыгнул! Видела-видела! – громко хлопая в ладоши, согласилась с ней девушка, сидящая в кресле. – Испугался – испугался! - Да как вы... – с крайней степенью возмущения в голосе начал говорить Фабиан, но внезапно резко замолк. Оглядевшись по сторонам, он осознал, что его спальня действительно была окрашена в алые цвета заходящего солнца. Что? Закат? Но как такое может быть? Он был уверен, что буквально несколько минут назад была глубокая ночь. Неужели он опять заснул? - Ой, а бабушка так уверенно говорила, что любой после такого количества выпитого вина до следующего дня проспит! – словно обличая его в чём-то, произнесла первая девушка, ловко спрыгивая с кровати и указывая на него пальцем. – А Вы всего каких-то пару несчастных часов проспали и всё! Вот это наш, - гордо выделила она, выпячивая грудь, - Господин, а не какой-то там мимо проходящий! - Но было выпито действительно очень много вина, - покачала вторая из близнецов головой. – Наши запасы обеднели настолько, что, боюсь, они уже никогда не восполнятся! Хотя, - с хитрецой во взгляде обратилась она к нему, лукаво подмигивая, - если вы по доброте душевной принесёте нам парочку бочонков «Полуночного поцелуя», то мы будем в расчёте. - Какие бочонки?! Как обеднели?! Что ты говоришь, глупая! Кто тебя на это науськал?! Никакого уважения к Господину! – фурией налетела на ту её сестра, давая ей лёгкую оплеуху. Та, ещё до того, как ощутила прикосновение сестры, громко завизжала, отчего Фабиан невольно закрыл уши руками. - Не бей ты меня, полоумная! Думаешь, раз старшая, так всё можно сразу становится?! – пряча руками голову, возмущённо ответила та чуть охрипшим голосом. – Мне папенька наказал, чтобы я это сказала! Ему очень понравилось вино, а просить сам он стушевался! - Так это всё папенькина идея! И почему я только не удивлена?! – старшая сестра отстала от младшей и, резко развернувшись, побежала прочь из покоев, приподняв подол длинного платья и на ходу выкрикивая, - Вот как узнает бабушка, несдобровать ему будет! - Этого-то папенька-то и боялся! – покачала головой девушка, на лице которой отразилась искренняя жалость к отцу. – Господин, - обратилась она к Фабиану, - бабушка попросила, чтобы Вы подошли к ней, как проснётесь. Она будет ждать вас в саду, - встав с кресла и побежав вслед за сестрой, бросила ему девушка, напоследок хлопнув дверью.       Фабиан вновь остался в спальне в полном одиночестве. Растерянно оглядевшись сначала по сторонам, а потом посмотрев на себя, он понял, что находится снова «во сне». На нём была белая немного помятая одежда, на которой кое-где виднелись свежие пятна от еды и вина, а возле подушки заботливо лежал заметно поредевший за день венок. Неловко попытавшись встать, он ощутил тяжесть в голове, как будто он действительно недавно пил. Это было странное ощущение с учётом того, что в его рту уже давно и капли вина не было, не говоря о том, чтобы он напивался до головной боли. Помучавшись немного от ни с чего накрывшего его похмелья, Фабиан решил, что оставаться в спальне ему не стоило. Тем более, одна из девушек-близнецов сказала, что её бабушка ждёт его в саду. Может, её бабушка и есть та хозяйка, о которой он слышал прежде? Свесив ноги с кровати, он вновь принялся внимательно искать сапоги, но их опять не было на месте. Выругавшись под нос, он смирился с тем, что его ногам, видимо, суждено собирать всю окрестную грязь на себя, и, ступая на внешней стороне стопы, небольшими шагами пошёл к выходу из спальни.       Всё же с некоторой долей опаски выглянув из-за двери спальни, он в удивлении округлил глаза, увидев, что гостиная снизу доверху была заполнена корзинами с фруктами и овощами. Кроме того, кое-где лежали заботливо уложенные и перевязанные лентами различные типы ткани, искусные поделки из дерева и камня, готовая одежда. А поверх корзин лежало множество самых разных цветов, аромат которых смешался в поистине ужасающую смесь, из-за которой к болевшей прежде голове прибавилось ощущение подступающей волнами к его горлу тошноты. Привалившись к дверному косяку, он закрыл рот ладонью, закрыв при этом глаза. Всё это были... Подарки? Точно, ему же говорили раньше, что «у него» сегодня день рождения. Медленно вдохнув и выдохнув, пытаясь тем самым успокоить разбушевавшийся желудок, Фабиан позволил себе нахмуриться. С вполне определённых пор он не очень любил дни рождения.       Дверь, ведущая из его покоев, была приоткрыта, словно зазывая его выйти. Приглядевшись, он увидел с нетерпеньем ожидавших его двух девушек-близнецов, светлые подолы платьев которых постоянно мелькали в дверном проёме. Почему они стояли там? Они же вроде только что куда-то убежали? Они решили отвести его к хозяйке этого дома? Решив, что всё-таки стоит разузнать об этом от них, а не строить какие-то догадки, он шаткой походкой, из-за всё ещё ощущавшейся дурноты, направился к ним. Но не успел он сделать и пару неуверенных шагов, как тут же ощутил, что его крепко схватили за руку. Резко обернувшись, он увидел бледного как снег Али, судорожно сжимающего его руку. За его спиной виднелась скрытая в ночи спальня. Он снова заснул и проснулся? Переведя взгляд на коридор, он увидел уже девушек, стоявших в лучах закатного алого солнца. Притопывая от нетерпения, они всё же не выдержали и подошли к нему, одновременно вдвоём схватив его за вторую свободную руку.       И только после этого Арли и девушки заметили друг друга.