Мы встретимся с тобой на рассвете

      Находясь даже не столь в странном, сколько в крайне неудобном положении, Фабиан растерянно переводил взгляд с девушек, которые с искренним интересом во взгляде смотрели на него, на помощника, который становился всё бледнее и бледнее с каждым мгновеньем, неуклонно становясь лицом всё ближе к цвету белых простынь его постели. И девушки, и помощник довольно крепко держали его с двух сторон, но если прикосновения девушек всё же казались ему немного неуверенными и смущёнными, то помощник вцепился в него по-настоящему стальной хваткой, Фабиан и не подозревал, что тот обладает такой физической силой. Пальцы Арли побледнели и с силой впились в его предплечье, на котором явно позже должны расцвести пышными букетами синих и жёлтых цветов синяки. По лицу помощника, что стало уже белее простыни, медленно стекла крупная капля пота. Его глаза сфокусировались на стоящих за Его Святейшеством девушках, не собираясь ни в коем случае смещаться ни на что ещё, будто близнецы являлись источником опасности для них двоих. Присмотревшись к напряжённому лицу помощника, Фабиан заметил, что у того, помимо бледности лица, ещё были сильно расширены зрачки. Что могло его так сильно испугать? - Господин, а, Господин, это один из ваших друзей? – с искренним интересом бросая взгляды на его бледного от страха помощника, спросила одна из близнецов. – Могу поспорить на все свои платья, что пару минут назад его не было в вашей спальне. Это ещё одно чудо? - Господин, а, Господин, вы же нас друг другу представите? – тут же следом заговорила её сестра, на лице которой отразился точно такой же интерес. – Он тоже из Индиры или откуда-то ещё? Вы как-то обмолвились, что у вас есть ещё один очень хороший друг. Это он и есть? - Нет-нет, - вместо Фабиана ответила первая девушка, качая головой. – Я, кажется, припоминаю, что Господин в какой-то из своих визитов сказал, что его второй очень хороший друг внешне выглядит не старше нашего маленького Филиппа. А этот человек совсем не подходит под это описание. - Да-да, - согласилась с ней сестра. – Тоже припоминаю такое. Точно, он же говорил об этом в свой позапрошлый визит, - активно закивала девушка в знак согласия, стоило ей вспомнить тот его визит. – Согласна, этот человек выглядит явно старше Филиппа. Мои глаза не обманывают же меня, правда, сестра? Тогда кто этот человек?       Девушки принялись активно общаться друг с другом, словно и позабыв обо всём вокруг. Их хватка на руке Фабиана заметно ослабла, так что он мог уже с лёгкостью её высвободить, однако, всё его внимание внезапно перетянул на себя Арли, хватка которого в тот момент лишь усилилась, став действительно болезненной. Сделав небольшой, почти незаметный шаг вперёд, помощник поравнялся с ним. - В-ваше С-святейшество, - дрожащим от волнения или же страха голосом заговорил Арли, не отводя решительного взгляда от девушек, которые тут же замолкли и навострили свои маленькие ушки, услышав еле слышные слова, сказанные им. Заметив реакцию сестёр, Фабиан хотел было немного пожурить девушек, сказав, что подслушивать разговоры старших нехорошо, да и недостойно это столь прелестных дам, как вдруг помощник заговорил вновь, не дав сказать ему и слова, - Я возьму их на себя, а вы убегайте и закройтесь в ванной. Там точно был замок, помните? – у него зуб не попадал на зуб, будто от холода, но он всё равно упорно пытался говорить, используя те небольшие остатки уверенности в голосе. Фабиан нахмурился, окончательно переставая понимать, что за представление тут разворачивается.       Внезапно крепко держащий его за предплечье помощник дёрнулся всем телом и, резко развернувшись, побежал в сторону спальни, уводя за собой растерявшегося Его Святейшество. Две девушки с одинаковым удивлением и непониманием во взгляде, не сумев удержать его руки, остались стоять в дверях. Затем на их лицах мелькнула сначала лёгкая детская обида, быстро сменившаяся на нечто куда более пугающее, что до неузнаваемости изменило их миловидные лица. Ведомый неожиданно обрётшим невероятную силу помощником Фабиан пытался как-то остановить его, начав с праведным негодованием в голосе говорить о том, что вести себя подобным образом с девушками нельзя, как вдруг оказался насильно втолкнут в спальню. Неловко повалившись спиной на пол, он увидел, как дверь резко захлопнулась перед ним, погружая комнату в полную тишину. Поняв, что ситуация с каждой минутой лишь всё больше и больше ухудшается, а без его участия и вовсе может перерасти в беспочвенный конфликт, Фабиан вскочил на ноги и быстрым шагом направился обратно к двери. Нет, произошедшее нельзя было просто так оставить, эти девушки всё-таки внучки хозяйки дома, в который они так вероломно ввалились. Нужно было срочно исправлять ситуацию и принести им свои извинения.       С лёгкостью открыв входную дверь, он, вдохнув полной грудью воздух, чтобы на одном дыхании высказать помощнику всё, что он думал об его поведении в присутствии дам, сделал уверенный шаг вперёд. Однако уровень пола комнаты за дверью неожиданно оказался ниже, чем в спальне, будто из неоткуда внезапно появилась ступенька. Не ожидавший подобного Фабиан, неудачно наступив на пол, поскользнулся и, повалившись вперёд, неудачно упал на руки, вытянув их перед собой. Дверь за его спиной, протяжно заскрипев, медленно закрылась, погрузив его в полную темноту.       Смачно выругавшись вслух, он сел на колени и отряхнул наверняка пораненные руки, кожа на которых начала неприятно саднить из-за попавшей в рану грязи. Оглянувшись по сторонам, Фабиан лишь удостоверился в том, что ни единого источника света в комнате не было. - Арли? – неуверенно позвал он, резко растеряв всё кипевшее в нём негодование. - ...Молодые госпожи?       Не услышав и слова в ответ, он ни на шутку заволновался. Куда они могли подеваться за те пару секунд, пока его не было в комнате? А почему потушен свет? Сидеть на коленях оказалось не самым удобным положением, его ноги довольно быстро затекли, потому он решил встать. Коснувшись неожиданно мягкого пола, Фабиан замер. Неуверенно сжав ладонь в кулак, он понял, что часть пола оказалась в его руке. Разжав кулак, он принялся ощупывать всё вокруг. Практически сразу он наткнулся на стену, которая была наощупь точно такой же, как пол. Прислонившись к ней, он встал и поднял руки, дотянувшись до такого же наощупь мягкого невысокого потолка. - Что?.. Земля? Но как?       Принявшись нервно ощупывать всё, что было вокруг него, Фабиан пришёл к выводу, что он находился в достаточно узком коридоре, высотой не больше двух метров. И, внезапно, этот коридор был прорыт в земле. Но как он мог в нём очутиться? Он же прекрасно помнил, что вошёл в ту дверь, которая вела в гостиную! Обернувшись, Фабиан сделал пару неуверенных шагов в полной темноте, вытянув руки вперёд, боясь наткнуться на что-то. Почти сразу он нашёл деревянную дверь, которая была немного влажной наощупь. Отыскав дверную ручку, он с радостью дёрнул за неё, но дверь не поддалась. Фабиан замер, растерянно глядя на то место, где должна была быть ручка, а потом начал нервно резко дёргать за неё, но дверь так и продолжала быть запертой. Она случайно захлопнулась? Фабиан попытался открыть её пинком, выбить плечом, но и это никак не помогло. Он лишь добавил себе лишних синяков этими бесполезными попытками. - Так... Фух.. Спокойно... Всё хорошо... Хотя кого я пытаюсь успокоить? Я здесь, побери меня тьма, один! Что здесь происходит?! Где я оказался?! Как отсюда выбраться?!       Он в последний раз со всем пробудившемся в нём отчаянием пнул закрытую дверь, но и тогда она не решила поддаться. Устало опёршись лбом о тёплую поверхность дерева, Фабиан медленно вдохнул и выдохнул, уже слабее ударив рукой по двери. - Так. Пусть эта дверь и закрыта, но коридор должен куда-то вести, так ведь? Вопрос лишь в том, куда он меня приведёт...       Развернувшись к двери спиной, Фабиан, придерживаясь одной из стен коридора, небольшими шагами двинулся вперёд по коридору, надеясь, что тот его куда-то всё-таки да выведет. Сделав первый неуверенный шаг, он понял, что его нога запуталась в чём-то. Опустившись на колено, он принялся высвобождать ногу, понимая, что та была опутана каким-то вьющимся растением. Вокруг него внезапно оказалось очень много различной зелени, которой прежде не было. И что это могло означать? - Я ещё и шагу ступить от двери не успел, а мне в спину прилетела ещё одна странность. Солнце, эй, это очередное твоё испытание? Хочу тебе честно сказать, ты весьма не вовремя вспомнил про моё существование...       Не услышав никакого внятного ответа или хотя бы малейшего знака, он со вздохом высвободил свою ногу от зелёных пут и пошёл дальше. Поскольку он вновь оказался без обуви, то во всех красках ощущал стопой мягкую чуть влажную землю под ногами, которая забивалась между пальцами и прилипала к стопе. Поначалу он постоянно останавливался, чтобы оттряхнуть её, но пока он очищал от земли одну ногу, вторая уже оказывалась в плену у быстро растущей травы, так что спустя какое-то время, он смирился с таким положением дел, поняв, что лучше уж терпеть прилипшую грязь, чем войти в бесконечный цикл «шаг - очистка одной ноги – выпутывание из травы второй ноги».       Всё шагая и шагая вперёд, Фабиан ощущал всё больше растущее в нем сомнение в том, что этот коридор действительно имел конец, но он пытался успокоить себя тем, что любой коридор должен куда-то вести. Он же не может идти в никуда, ведь так? Даже «никуда» – это, по идее, вполне определённое место. Сомнение медленно сменилось раздражением, которое становилось лишь сильнее с каждым его шагом. И сколько он уже так шёл? Никаких ориентиров во времени у него не было, лишь внутренние ощущения. Он просто упорно шёл вперёд. Ни единого, даже самого слабого источника света. Коридор был идеально прямым, ни единой развилки или поворота. Зачем его рыть? И куда он должен в конце концов его привести? - Знаешь, Солнце, а ведь это уже совсем не смешно. Сколько времени уже прошло? Надо мной, по моим ощущениям, уже должна быть Абха. Если я начну рыть над собой, я прокопаюсь в храм? Правда, там мраморный пол, так что я скорее сотру до кости себе пальцы, чем попаду туда, но можно пойти в обход.       Единственное, что останавливало его от того, чтобы вернуться обратно к запертой двери, так это то, что он прошёл уже достаточно большое расстояние. Конец этого странного, вырытого в земле коридора мог оказаться в каких-то десяти шагах от него, но из-за непроглядной темноты он просто мог не увидеть его и уйти, будучи в паре метров от долгожданной свободы. Поэтому он продолжал упорно идти вперёд, а коридор с таким же упорством не собирался оканчиваться. Наконец, когда Фабиан уже начал ощущать боль в уставших от долгой ходьбы ногах, а дыхание его окончательно сбилось, он сел, прислонившись спиной к стене коридора. Совсем скоро он ощутил, как его стопы защекотала молодая поросль, которая принялась опутывать его гудящие ноги. - И после этого ты ещё смеешь нагло молчать, делая вид, что ты тут не причём?! Если это не чудо, сотворённое самим Солнцем, то что ещё?! Могу поклясться всем, что имею, я слышал твой смех!       В который раз освободив ноги от опутавшей их зелени, он начал вставать на ноги. Случайно махнув рукой, он на мгновенье ощутил под пальцами тепло дерева. Фабиан замер, широко распахнув глаза, но не было в его душе и следа радости. Он почувствовал это с той стороны, откуда пришёл. Но он же так долго шёл, так как же такое могло произойти?!       На секунду в его душе мелькнул страх, но он в мгновенье ока сгорел в бушующем пламени злости и раздражения, загоревшемся в его груди. Зачем он так долго шёл, если, по факту, ни шагу от двери не сделал? Он встал, собираясь выпустить всю свою злость через один удар по двери, но его ноги внезапно подкосились. Фабиан упал на колени, обняв руками живот, и широко распахнул глаза. Пожар, ярко горевший в его груди, в мгновение ока замёрз. По его телу как будто разлилась ледяная вода, затопив его по самую голову. Почти отступившая к тому времени тошнота в многократно раз усилилась, и он почувствовал, как по его пищеводу нечто холодное медленно поползло вверх, тут же вырвавшись из его рта. Согнувшись пополам, Фабиан изрыгал на мягкую землю нечто, что имело лёгкий металлический привкус. Неужели это чёрная кровь? Опять? Почему это произошло так рано?       Когда силы уже почти окончательно покинули его, Фабиан почувствовал, что чувство тошноты внезапно отступило. Вновь привалившись к земляной стене, он принялся судорожно дышать, и дыхание в скором времени успокоилось. Его охватила лёгкая сонливость, становившаяся с каждым мгновеньем всё сильнее. Но ему нельзя было засыпать. Не здесь. Не сейчас. - Вот это нельзя назвать не иначе как подлостью... Я не хочу здесь умирать... Меня же тут никто никогда не найдёт, и тогда душа моя не упокоится с миром... Мне тогда и в виде призрака придётся здесь туда-сюда гулять? Нет, спасибо, мне такой вариант не нравится.       Он неуверенно встал и посмотрел сначала в сторону, куда шёл, а потом в сторону двери. Особо ни на что не надеясь, Фабиан сделал неуверенный шаг к двери и слабо дёрнул её за ручку. Неожиданно она поддалась и сделала половину оборота, покорно повинуясь его руке. Фабиан нервно усмехнулся, поворачивая ручку и открывая дверь. - Да ты издеваешься надо мной...       Он неуверенно вошёл в просторное неосвещённое помещение, но, в отличие от всепоглощающей тьмы коридора, в нем Фабиан смог многое разглядеть, поскольку его глаза уже успели привыкнуть к темноте. Его Святейшество находился в большом погребе, в котором весь воздух был пропитан пылью и лёгким ароматом полусладкого вина средней степени паршивости. Вытерев измазанный кровью рот белым рукавом рубашки, он огляделся по сторонам в поисках выхода, но увидел лишь большие деревянные бочонки, в которых, по-видимому, и хранилось когда-то давно вино. Сделав пару шагов вперёд, он внезапно обернулся назад. Двери, которую он ожидал увидеть за своей спиной, не было. За ним находилась лишь деревянная бочка с большой пробитой дырой в боку, из которой когда-то давно, видимо, и вылилось вино.       Приложив руку к груди, в которой всё ещё ощущалась боль, и медленно вдохнув спёртый воздух, он пошёл на поиски выхода из этого погреба. За одной из бочек Фабиан довольно скоро нашёл небольшую каменную лестницу, которая заканчивалась двойными дверями, которые должны были везти наружу из дома. Без особого воодушевления, толкнув их пару раз, Фабиан понял, что они были заперты. - И почему это я не удивлён? - За жизнь коро-о-о-откую свою не раз я побывал в бою-ю-ю... – услышал он тихий мужской голос откуда-то из глубины погреба. Фабиан резко повернулся на звук, в первый раз в своей жизни так сильно обрадовавшись чьему-то пьяному неумелому пению. - Извините? – откликнулся Фабиан, пытаясь определить на слух, откуда исходил этот голос. – Здесь ещё кто-нибудь есть? Я немного тут заплутал и не могу найти выход… - То бой был за вино и женщин, ведь я считал, что их достоин... – мужчина прочистил горло, после чего слова его стали протяжнее и мелодичнее, как будто мужчина, всё же понимая, что получается у него петь не очень, постарался сделать свою песню благозвучнее. - Извините! Здесь есть ещё кто-нибудь?! – уже напористее повторил он, быстрым шагом направляясь в сторону, откуда исходил звук. – Не могли бы вы помочь найти мне выход? Я не отказался бы от помощи! - Но получил лишь на орехи, жена прознала про огрехи... – услышал Фабиан мужской голос совсем недалеко от себя. Он замер на месте и внимательно огляделся по сторонам, но никого так и не увидел. Так где мог находится этот неумелый певец, что никак не хотел ему отвечать? - Эй, прошу вас, ответьте мне! Где вы? – в его голосе вновь начало пробиваться недовольство напополам с раздражением, но он тут же утихомирил свои чувства, начав медленно вдыхать и выдыхать тяжёлый, пропитанный пылью воздух погреба, тут же заходясь в кашле. Но кашлять гораздо лучше, чем рвать кровью. Фабиана передёрнуло. Металлический привкус всё ещё держался в его рту. Повторения ему не хотелось. - От всего сердца прошу вас, не кричите так громко, ещё чуть-чуть и моя голова расколется на две несуразные половинки... – вновь раздался голос совсем рядом с ним. На этот раз Фабиан смог уловить, что звук исходил из пространства между двумя винными бочками. Он почти сделал шаг по направлению к голосу, но резко остановился, переведя испуганный взгляд прочь от того места. – О, Господин, так это Вы? А что Вы позабыли в нашем обедневшем погребе, полном этой отвратительной кислятины? Не уж-то опохмелиться после вчерашнего празднества тоже пришли? Да-а-а-а, хорошо мы вчера всё-таки отпраздновали! Надо будет и в следующем году это повторить, правду говорю? Ну же, согласитесь со стариком, уважьте его! Не так уж и много радости в жизни осталось! - Да, полнейшую правду говорите, - согласился с мужчиной Фабиан, упираясь взглядом в пыльный каменный пол под ногами. Он медленно сжал и разжал ладонь, выдавливая из себя вежливую улыбку. - Кстати, мой уважаемый и любимый Господин, не знаю передала ли Вам мои глупые слова моя дорогая дочка, но если и передала, то с Вашего позволенья повторюсь. Мне так понравилось привезённое Вами индирское вино, Вы бы знали, Господин! – воодушевлённо продолжил мужчина, громко смеясь немного каркающим смехом. – Столько лет на свете живу, а ничего вкуснее не пробовал, да и не попробую уж! Наше-то вино такое себе, третьесортная кислятина, признаюсь я Вам без утайки. Мы хоть и стараемся его согласно рецептам предков своих готовить, а всё равно с каждым годом оно всё больше на мочу ослиную становится похожим, чем на вино индирского вина достойное. Как думаете, Господин, может, в винограде дело-то всё? Может, надо мне попробовать на рынок в город поехать и новый сорт купить да высадить на месте старого? - Почему бы и не попробовать? – неуверенно ответил ему Его Святейшество, старательно пытаясь поддержать беседу. – Мне как-то довелось слышать, что весь секрет индирского вина лишь в винограде, из которого оно сделано. «Полуночный поцелуй» сам по себе очень вкусный и сладкий. Так что проблема действительно может крыться в самом винограде. - Да, индирский виноград действительно на вкус слаще, чем первый поцелуй прекрасной невинной девы, подаренный в лунную безоблачную ночь. А наш виноград, по сравнению с ним, та ещё безобразная мерзость, - лицо мужчины явно на этих словах скривилось. – Всё, я решил. На следующей неделе снаряжаю повозку и с двумя мужиками из деревенских еду прямиком в Такташ. Может, туда корабль какой торговый прибыл с виноградными семенами? А коль его не будет, Вы нам не поспособите с семенами? - Я... – отрицательно качая головой, с сожалением в голосе попытался отказаться Фабиан, он, увы, никак не мог помочь ему с виноградом, но мужчина его тут же перебил. - И почему только Вы так жестоки ко мне? Не отказывайте мне так сразу, так горячо уважаемый мною Господин! Могли бы уважить старика и хотя бы для вида пообещать, что постараетесь подумать об этом на досуге, - по громкому смеющемуся голосу мужчины было ясно, что он вовсе не расстроился, больше дурачась. – Ох, за всеми этими разговорами о нашем безобразном вине я так и не узнал, почему Вы по погребу гуляете да кричите, будто в лесу потерялись? Неужели и правда заплутали, Господин? - Да, так и есть, я заплутал, - кивнул он неуверенно. – Не отказался бы от вашей помощи в поисках двери. - Так сразу бы мне об этом и сказали, Господин! Вон, справа от меня за винной бочкой лестница, а за ней и дверь наверх, что прямиком на кухню ведёт! Ох, чую запах еды, аж живот взволновался, – ещё громче засмеявшись, ответил ему мужчина. – Всего ничего не дошли-то, мой Господин! Поднимайтесь, там, наверно, уже завтракать время пришло! - Спасибо Вам за помощь, - его взгляд вновь невольно скользнул по пространству между бочками, и Фабиан пошёл по указанному направлению, вскоре действительно ощутив запах еды.       За большим бочонком и правда оказалась короткая каменная лестница, которая вела к приоткрытой двери, из-за которой в погреб пробивалась тонкая полоска света. Фабиану показалось, что большей радости он в жизни не испытывал, как от увиденного тёплого света. Быстрым шагом, он не пошёл, почти побежал к лестнице. Перепрыгивая через ступени, он схватился обеими руками за дверную ручку и собирался уже было покинуть пыльный погреб, когда его внезапно окрикнули. - Эй, Господин? – услышал Фабиан и замер. - Вы ещё не ушли, Господин? – весёлый громкий голос мужчины стал заметно тише и глуше. – Могу я попросить вас исполнить мою маленькую просьбу? Она столь мала, что вам не придётся прикладывать ни малейших усилий для её исполнения, я Вам обещаю. Пусть земля содрогнётся, и я провалюсь под неё, если совру Вам, Господин. - Да, я ещё здесь. Конечно, говорите свою просьбу, – до крови прикусив губу, спросил Фабиан, судорожно сжав ручку двери. – Я с превеликой радостью её выполню. Обещаю. - Вы как всегда невероятно добры, Господин. Всегда благоговел перед этой вашей замечательной чертой. Что бы мы без вас делали, Господин? – мужчина коротко хохотнул, но на этот раз его смех звучал несколько печально. – Передайте моим любимым дочерям, чтобы почаще навещали меня. Старику иногда так одиноко становится, хоть волком на луну вой. Да только нет тут ни единого окошка, лишь пыль да паутина. - Я... – его голос чуть дрогнул. Прочистив горло, он продолжил, – Когда я разберусь во всём происходящем, я обязательно распоряжусь перенести вас отсюда, - почти шёпотом произнёс Его Святейшество, однако мужчина всё равно прекрасно всё расслышал. - Нет, не стоит столь сильно волноваться за меня, мой Господин... Здесь ещё столько не выпитого мною кислого вина, Господин... – с лёгким смехом в голосе возразил мужчина.       Фабиан крепко зажмурил глаза, прислоняясь лбом к тёплому дереву двери. Ему же вовсе не показалось увиденное, да? Ему не могло это показаться или привидеться, слишком уж хорошо отпечаталось увиденное в памяти. Между двумя разбитыми бочками он хоть и мельком, краем глаза, но всё-таки увидел покрытый толстым слоем пыли и путины скелет с пробитой головой, у которого в труху были переломаны обе ноги. Что же всё-таки произошло в этом доме? Он должен во всём этом разобраться.       Тряхнув головой, он сделал неуверенный шаг из погреба. Оказавшись ослеплённым пламенем множества свечей, Фабиан подслеповато прищурился, вытирая грязными руками выступившие в уголках глаз слёзы. Вдохнув полной грудью воздух, он почувствовал вкусный запах варившегося мяса. Когда его глаза привыкли к свету, он огляделся по сторонам и удостоверился, что действительно находился на кухне.       На длинных столах лежали оставленные поварами кухонные доски, на которых лежали разнообразные недорезанные овощи. Возле досок лежали аккуратно положенные наточенные ножи. В больших пузатых котлах что-то с характерным бульканьем варилось, видимо, их содержимое и было источником этого вкусного мясного запаха. Фабиан перевёл взгляд с кухни на себя, с сожалением заметив, что он весь с головы до самых пят покрыт грязью и пылью. Кое-где на прежде белых штанах виднелись зелёные пятна, оставленные порослью, а на рукавах рубашки – черные кровавые следы, оставленные после вытирания рта. Значит, он ничего не перепутал, и это всё-таки был очередной приступ его «проклятья».       Тяжело вздохнув по причине увиденного, он снова внимательно огляделся по сторонам. Ему показался крайне странным тот факт, что на кухне, в которой по всем признакам был самый разгар приготовления пищи, никого не оказалось. Куда они все могли деться? А каким образом сюда попал он сам? Фабиан мотнул головой, чем он больше думал обо всём этом, тем больше закапывал себя в вопросах без ответов.       Ему понадобилось не так много времени, чтобы отыскать дверь, за которой скрывался выход из комнаты. Полным ходом направившись к ней, он с удивлением почувствовал, что его рубашка за что-то зацепилась. Обернувшись, Фабиан обнаружил, что это вовсе не она зацепилась, правильнее было сказать, что за неё зацепились. Прижав ноги к груди, на простом деревянном стуле сидел увиденный им прежде мальчик в новой бархатной жилетке, которого, вроде бы, звали Филиппом. Вытирая текущие по щекам крупные горькие слёзы одной рукой, второй он крепко вцепился в его рубашку, явно не собираясь её выпускать. Успев напрячься внутренне, Фабиан медленно выдохнул, сразу успокоившись. Присев перед мальчиком на корточки, он потрепал волосы мальчика и широко, хоть и несколько вымученно ему улыбнулся. - Филипп? Что-то произошло? Почему ты плачешь? – он хотел предложить ему платок, но вспомнил, что на нём была не совсем его одежда, настоящий хозяин которой явно не признавал существование одежды с карманами для платков. – Ты же недавно так радовался новому жилету, что же могло тебя так сильно расстроить? Ну же, скажи мне, тогда я постараюсь помочь тебе... – судорожно вспоминая, каким образом он прежде успокаивал своих младших, успокаивающим тоном заговорил он. - Господи-и-и-ин! – срываясь на надрывный плач, жалобно протянул мальчик, поднимая на него покрасневшие глаза. Он быстро слез, почти упал со стула и, обняв Фабиана, уткнулся лицом в его плечо, не обращая никакого внимания на то, что тот был весь покрыт грязью. Практически сразу Фабиан почувствовал влагу на своём плече. Филипп вновь заплакал. - Тише-тише, видишь, я тут, рядом с тобой, правильно? Расскажи мне, что произошло, и я помогу тебе... Ну же, просто поделись со мной, что тебя так смогло расстроить... Ты упал и поранился? Или, может, тебя кто-то обидел? – Фабиан начал перебирать всевозможные варианты наугад. - Да, - тут же кивнул мальчик, услышав последний вариант. – Обидели, - добавил Филипп практически сразу же, цепляясь за его одежду своими маленькими ручками. – Сильно. - И кто же это посмел тебя так сильно обидеть? На самом деле, так не очень хорошо поступать, да и Арли опять будет мне говорить, что подобное поведение не соответствует моему статусу, но я могу надавать знатных таких тумаков твоим обидчикам. Ну же, не плачь, - обняв мальчика чуть покрепче, почти шёпотом сказал Фабиан.       Крепко обнимая плачущего мальчика, Фабиан не сразу, но заметил одну странность. Тот был очень холодным, почти ледяным. Может, он слишком долго сидел на сквозняке и замёрз? Но на кухне из-за разведённого огня было очень тепло... Пока Фабиан раздумывал об этом, тонкие холодные ручки мальчика медленно поползли вверх по его рубашке, опустившись на его плечи, чуть зацепив горячую кожу. Фабиан вздрогнул всем телом, ощутив мимолётное ледяное прикосновение. Опустив взгляд на затихшего мальчика, он встретился с двумя большими чёрными глазами на белом как снег лице. В это же мгновенье руки мальчика сомкнулись на его горле, повалив его на землю. Прежде лёгкий, теперь Филипп стал невероятно тяжёлым и, что важнее, сильным. - Что... Что ты... Делаешь... – сдавленно произнёс Фабиан, ощущая, будто его горло сжали в стальных тисках. На его глазах проступили слёзы, он попытался скинуть с себя мальчика, но у него ничего не получилось. – П... Почему? - Господин, а, Господин? – словно пытаясь дозваться до него, нежелающего его выслушать, безэмоционально позвал Фабиана Филипп. – Знаете, а это ведь Вы меня обидели, Господин... – немного собрав силы, Фабиан снова пытался скинуть с себя мальчика, но он внезапно стал весить не меньше взрослой упитанной лошади. - ...Скажите, почему Вы покинули нас, Господин? Почему Вы не вернулись к нам, когда мы так отчаянно нуждались в Вас, Господин? Сколько даров было принесено Вам в жертву, а Вы так и не пришли... – из глаз мальчика текли слёзы, которые, скатываясь по курносому носу, падали на лицо Фабиана. – Почему... Почему... Почему... – как заведённый начал повторять он, всё сильнее сжимая руки на его шее. - Отпусти... Меня... Филипп...– еле смог выдавить Фабиан из себя слова, всё ещё безуспешно пытаясь оттолкнуть мальчика, но тот был словно скала неподъемен и неподвижен. - Прошу, останьтесь на этот раз с нами, Господин, - внезапно жалобно произнёс Филипп, однако захват вопреки его жалобному тону ещё больше усилился. У Фабиана замелькали перед глазами мушки. – Вы не представляете, насколько мы все будем рады, если вы решите остаться с нами навсегда, Господин. Мы так устали вас ждать... - Филипп... – на грани слышимости охрипшим голосом прошептал Фабиан, ощущая, как теряет сознание.       Внезапно мальчик перед его глазами загорелся ярким пламенем, из-за которого тот, пронзительно закричав, тут же отпрянул от него и забился куда-то в угол, судорожно прижимая руки к своему лицу. Тем временем Фабиан перевернулся на бок, громко кашляя, и попытался привстать, но его руки оказались слишком слабы, и он вновь неловко упал на пол. Тогда он, не зная куда деть свои ослабшие руки, схватился за своё горло, будто пытаясь его тем самым защитить. Немного восстановив силы и успокоив дыхание, Фабиан, судорожно передвигая ослабшими руками и ногами, отполз в сторону от мальчика, а потом посмотрел в тот угол, в который забился Филипп, но его там уже не оказалось. - Ладно, Солнце... Я великодушно прощаю тебя... За все предыдущие разы... Теперь ты мне действительно... Помог...       Ещё немного отдышавшись, Фабиан неуверенно встал, опираясь о стену, всё ещё ощущая некоторую слабость в ногах. Теперь ему нужно быть аккуратнее. Тот, кто прежде казался ему тихим добрым мальчиком, внезапно напал на него и чуть не убил. А ведь изначально Филипп казался обычным ребёнком. На чьё же столь несчастливое место ему довелось попасть? Что же такое он им всем сделал? И почему именно он должен из-за этого подвергать себя опасности? Придерживаясь стены, Фабиан небольшими неуверенными шагами двинулся прочь из кухни. С него всего этого хватит, нужно уходить из этого дома как можно скорее. Горло всё ещё горело огнём, раны на ладонях саднили, во рту ощущался привкус крови. Давно он не чувствовал себя так отвратительно. А ведь его предчувствие накануне во все колокола било, что что-то да должно с ним произойти. А он, дурак сказочный, обрадовался горячей ванне да тёплой постели. Искупались, выспались, а теперь извольте быть задушенным ребёнком, Ваше Святейшество. А вы что думали? Цена ванны – ваша жизнь.       Вздохнув, он как можно тише двинулся дальше по коридору. Слабо представляя, где он находится, Фабиан решил довериться своему предчувствию и, простояв в неуверенности ещё пару секунд, пошёл наугад. Впрочем, предчувствие вновь не обмануло его, весьма точно проведя по пустынным празднично украшенным коридорам дома. Когда до передней, где находилась входная дверь, оставалось всего каких-то пару метров, Фабиан увидел, как к входной двери спокойным шагом подошёл как ни в чём не бывало Филипп и одним движением закрыл её маленьким ключиком на замок. Боясь быть замеченным, Фабиан тут же спрятался за комодом, крепко прижав ноги к груди и затаив дыхание. Услышав короткий звук «щёлк», он закрыл ладонью себе рот, еле сдержав себя тем самым от протяжного стона полного боли и разочарования. Вот и получилось у него красиво сбежать.       Немного успокоившись, Фабиан аккуратно выглянул из-за комода и увидел, что к Филиппу подошла взволнованная девушка в белом длинном платье. Она показалась ему смутно знакомой. Чуть нахмурившись, он попытался вспомнить, где видел её прежде, а потом понял, что она была одной из девушек-служанок, что одевали его перед праздником. - Филипп, почему ты закрыл дверь? Что-то произошло? – озадаченно спросила она. Филипп медленно обернулся к ней, и, когда их взгляды встретились, он уже был гораздо выше и шире в плечах. Он был старше. От мальчика, которого Фабиан видел прежде, остался лишь курносый нос. – Хоть хозяйка и доверила тебе ключи от дома, но закрывать входные двери по своему желанию ты не можешь, надеюсь, что ты помнишь это, - тот чуть приподнял брови. Большие чёрные глаза без всякого интереса посмотрели на девушку. - Я бы просто так не посмел запереть дом... Господин надумал вновь покинуть нас, мы, как ты прекрасно понимаешь, не можем этого вновь допустить, - спокойным тоном ответил он. Фабиан внимательно прислушался к его словам. Они могли случайно произнести что-нибудь важное, что могло ему помочь покинуть это опасное место. - Но ты же знаешь, что его не удержат эти простые деревянные двери. Стоит ему только захотеть, как он тут же уйдёт. И мы никоем образом не сможем его сдержать. Это же всё-таки Господин, - как само по себе разумеющееся добавила она в конце, пожав плечами. - Послушай, тебе же тоже удалось немного поговорить с ним, - с небольшой долей обвинения в голосе ответил он ей. – С ним явно что-то произошло. Исходящее от него тепло сильно изменилось, да и он сам изменился. Он явно ослаб. Тем более, если бы он мог, то уже ушёл бы. Как ты и сказала, это обычные двери. Это означает, что ему что-то мешает. А если у нас есть возможность удержать его, почему бы нам этим не воспользоваться? – выслушав его, девушка неуверенно кивнула. – Только необходимо сообщить об этом хозяйке. - Хорошо, я возьму это на себя, - бросила она короткий взгляд куда-то в глубь дома. – А ты что собираешься дальше делать? Только давай без воды, не пытайся увиливать от ответа. - Сейчас же вернусь на кухню. Господин может быть всё ещё там, - Филипп перевёл взгляд с девушки на пол, словно испытав сильное чувство стыда. Это было тут же замечено девушкой. - И что это сейчас было, Филипп? Почему ты прячешь взгляд, словно провинившийся ребёнок? - строго произнесла девушка, пытаясь поймать его мечущийся по углам комнаты взгляд. – Что-то произошло на кухне? Почему Господин оказался там, если был на втором этаже, и почему всё ещё должен быть там? Признавайся, с Господином что-то случилось? - Я...- со вздохом сказал Филипп, замолкнув на пару секунд, а потом явно нехотя продолжил. – Подобное начало происходить со мной всё чаще и чаще, и у меня не получается это сдержать. Хозяйка предупреждала, что сила той забытой им вещи не подвластна нам полностью, так что такой исход весьма закономерен. Видимо, как бы я того не хотел, но меня всё-таки затронуло то замысловатое искажение сущности. - Филипп...Бедняга, – голос девушки тут же со строгого сменился на жалостливый. Она обняла его и провела рукой по волосам. – Почему ты так мучаешь себя этими воспоминаниями? Это ни к чему хорошему не приведёт. Запомни мои слова. Для тебя же будет лучшим просто отпустить их. - Я знаю, я это прекрасно всё знаю... – от его тяжёлого вздоха потянуло сильной безнадёгой и печалью, от которых Фабиану стало даже немного жаль его, но потом ему о себе напомнила боль в горле, и жалость к этому человеку довольно резко поубавилась.       Девушка медленно выпустила Филиппа из своих объятий и сделала небольшой шаг от него в сторону. Коротко кивнув в знак прощания, она плавно развернулась и тут же скрылась в глубине первого этажа. Филипп проводил её долгим взглядом, явно о чём-то задумавшись, и направился по направлению к кухне. А дорога к кухне была лишь одна - коридор, по ходу которого стоял комод, за котором и скрывался Фабиан. Постаравшись сжаться до размеров мельчайшей пылинки, он крепко зажмурил глаза, моля Солнце о том, чтобы его каким-нибудь чудесным образом не заметили. Солнце ведь так не постоянен в своих желаниях, но, быть может, Фабиану повезло оказаться тем, кому Он сегодня решил проявить свою благосклонность?       Спокойные шаги Филиппа медленно, но неумолимо приближались к комоду. Шаг. Второй. Третий. Фабиан был готов уже сорваться и начать вслух молить о помощи Солнце, чтобы тот уж наверняка его услышал. Он уже открыл было рот, набрав полные лёгкие воздух, как шаги резко прекратились. Его Святейшество замер на месте, стараясь даже дышать через раз, а то и через два. Однако отчаянно бьющееся в груди сердце было с тем несогласно, требуя больше воздуха. Медленно вдохнув и выдохнув, Фабиан, собравшись с силами, выглянул из-за комода. Коридор оказался абсолютно пуст.       Напряжённые прежде до предела мышцы резко ослабли, и Фабиан со вздохом облегчения повалился назад, прислоняясь спиной к тёплой стене и вытягивая затёкшие ноги. Точно, Филипп же призрак. Им же необязательно передвигаться обычным образом, они же наверняка умеют перемещаться как-нибудь иначе. Точно, Филипп же просто исчез тогда из кухни. Сейчас, вероятно, произошло нечто похожее.       Вытерев рукавом рубашки со лба холодный пот и размазав вместе с тем грязь ещё и по лицу, Фабиан принялся судорожно обдумывать свой следующий шаг, понимая, что Филипп с минуты на минуту поймёт, что на кухне его уже нет. Главный вход в дом теперь был закрыт, но обычно в таких домах имелся ещё и чёрный ход, ведущий в сад или на задний двор, так ведь? Конечно, существовала высокая вероятность, что Филипп успел закрыть и её, в таком случае Фабиану оставалось лишь пойти на отчаянные меры. Прикинув свои силы и оценив хрупкость стекла, он начал всерьёз задумываться над тем, чтобы попробовать разбить первым попавшимся стулом окно, но резко замотал головой. Всегда существовал риск того, что, выйдя из этого дома, он окажется не перед индирскими шатрами, а перед празднующими деревенскими жителями. А кто мог достоверно знать, какая реакция в этот раз на него будет у них? Ведь если они раздерут его на мелкие кусочки, то собрать его обратно будет уже некому. И вот он вновь неприкаянный призрак, теперь, однако, гуляющий по округе. Но это же лучше, чем оказаться запертым в бесконечном коридоре?       Хоть какого-то маломальского выбора у него на самом деле и не было. Он мог либо пойти и попытаться прорваться через чёрный ход, но тогда неизвестно, где он по итогу окажется, а мог... А мог поговорить с хозяйкой этого дома и вежливо объяснить ей, что он не тот за кого они все его принимают. Он скажет ей, что все совершают ошибки и он прощает их за это недоразумение, если они в ответ простят их за внезапное вторжение в дом. А после этого он со спокойной душой и относительно здоровым телом покинет этот дом.       Остановившись на таком благополучном сценарии развития событий, он встал и, постоянно смотря то в одну, то в другую сторону, тихо отправился вслед за скрывшейся на первом этаже девушкой. В бесшумности ему безусловно помогало отсутствие сапог и наличие ковров на полу, приглушающих звук. В который раз за сегодняшнюю ночь, или вечер, или утро, он уже не знал какое время суток на самом деле, в общем, Фабиан пожалел свои ноги и себя самого за одно.       Перемещаясь короткими перебежками и прячась за различными предметами мебели, стоило услышать ему хоть еле слышный подозрительный звук, Фабиан медленно передвигался в самую глубь первого этажа. Где хозяйка этого дома могла находится? Пьёт чай в гостиной? Работает в кабинете? А где гостиная и кабинет сами могут находиться? Опрометчиво вламываться в первую попавшуюся дверь он не собирался, ведь никто не знал, что могло находиться за ней.       Дойдя до приоткрытой двери, над которой находился люнет с изображением мужчины собирающим виноград, Фабиан предположил, что за ней могла находиться большая гостиная. Он медленно вдохнул и выдохнул, выглядывая из-за угла и тут же наталкиваясь на кого-то. Сделав неуверенный шаг назад, он резко поднял взгляд на стоявшего перед ним и увидел приподнявшего в удивлении светлые брови генерала Довмонта. Фабиан приоткрыл рот, а потом закрыл его, чтобы вновь открыть. Губы невольно растянулись в искренней улыбке. Он хотел рассказать ему так много, но голова из-за охватившей его радости была абсолютно пуста. Но Фабиан видел в отражении тёмно-зелёных глаз генерала своё полное радости измазанное грязью лицо и понадеялся, что тот поймёт его чувства и без слов. Вдвоём они уж точно разберутся с тем, что здесь происходит. - Довмонт, - отбросив все правила вежливости, с придыханием обратился к генералу Фабиан, но резко замолчал и нахмурился, стоило ему услышать звуки идущих по коридору людей. - Я пришёл на кухню, но его там уже не оказалось... – расслышал он голос повзрослевшего Филиппа. Глаза его в испуге резко округлились. Заметивший тревогу на лице Фабиана генерал положил руку на эфес меча, разворачиваясь лицом к идущему.       Обративший внимание на готовность генерала к битве на мечах Фабиан тут же крепко схватил его за руку, лежащей на эфесе, и с напором повёл его за собой в гостиную, надеясь найти в ней временное укрытие. Судорожно оглядевшись по сторонам, он увидел довольно длинный диван, за высокой спинкой которого можно было вполне удачно спрятаться. Поведя за собой на удивление не особо сопротивляющегося генерала, Фабиан зашёл за диван и, выпустив его руку, нажал на плечи генерала, вместе с ним садясь и скрываясь за спинкой дивана. Фабиан напряжённо замер, прислушавшись, а затем чуть выглянул из-за края дивана, пытаясь понять, как близко они к ним подошли. - Ваше Святейшество, не могли бы вы объяснить, что здесь происходит? – шёпотом спросил генерал, с искренним интересом во взгляде наблюдая за происходящим. – Почему вы весь в... – он, нахмурившись, замолчал, задумавшись над увиденным, ведь чем он больше смотрел на Его Святейшество, тем больше подозрительных отличий в нём наблюдал. - Сюда идут призраки, прошу будь тише, - на самой грани слышимости прошептал Фабиан ему в ответ, но генерал всё равно расслышал его слова. Довмонт нахмурился чуть сильнее и попытался было встать, снова хватаясь за свой меч. Заметивший это вовремя Фабиан, прошептав за пару мгновений под нос все известные ему проклятья, навалился на него сверху, закрыв ему рот руками. – Я же просил, тише, - сверкнув глазами, тихо повторил он и замер, повернув голову по направлению к двери, стоило ему услышать близкие к двери шаги.       Размеренные шаги медленно, но верно приближались к ним, голоса говорящих становились всё более и более отчётливыми, Фабиан уже мог различить отдельные слова, а чуть позже даже целые фразы. Самым внимательнейшим образом сосредоточившись на голосах, он вздрогнул всем телом, ощутив защекотавшее его ладони тепло. Фабиан перевёл растерянный взгляд со спинки дивана на пол, поняв, что ощутил теплое дыхание приоткрывшего рот генерала, всё тело которого заметно напряглось под ним. Довмонт, приоткрыв один глаз, практически не моргая, напряжённо смотрел на него. Его рука, спокойно лежавшая прежде вдоль тела, медленно поднялась. Фабиан, тут же сообразив, что и с кем сейчас сделал, морально подготовил себя к тому, что ему придётся героически встретить его кулак своим лицом, но тот лишь аккуратно убрал прядь его волос, сияющих мягким золотистым светом, которые струились по его плечам и спадали вниз прямо в глаза генералу. Немного смутившись его жесту, Его Святейшество одними губами прошептал «простите», тот, чуть подумав, что-то произнёс ему в ответ, но Фабиан не смог понять, что именно, почувствовав лишь небольшое шевеление губ под ладонями. Генерал медленно опустил свою руку возле его ноги, чуть её касаясь, и продолжил спокойно лежать, теперь уже двумя глазами глядя на него. - Филипп, как думаешь, может, Господин всё-таки успел выйти через главный вход? В ином случае я не представляю, где он ещё может находиться, – взволнованно произнесла девушка. - Нет, такого не может быть. Я как никогда чётко ощущаю его присутствие в доме, - не согласился с ней Филипп, покачав головой. – Прислушайся к себе. Разве ты тоже этого не чувствуешь? Жизнь, что разливается в своей груди? Теплая, как лучи солнца, и сладкая, как свежий мёд? Даже цветы откликнулись на его присутствие и вновь зацвели. - Я... Я тоже это чувствую, Филипп... Но ведь может быть и так, что нам это лишь кажется, - расстроенно ответила она. – Когда долго что-то ищешь, начинаешь находить это там, где его никогда не было. - Такое не может показаться, поверь мне. Этот трепет либо есть, либо его нет. Либо жгучий холод, либо благодатное тепло. Либо дарованный им свет, либо самые глубины тьмы. Я вижу свет и ощущаю тепло, значит, он всё ещё в доме. Осталось лишь найти его... – голос Филиппа всё больше и больше удалялся от гостиной, в конце концов совсем пропав.       Стоило им уйти на достаточное расстояние, как Фабиан медленно облегченно выдохнул, прикрыв глаза. Однако стоило ему ощутить аккуратное прикосновение к своей спине, как он, с ужасом распахнув глаза, понял, что всё это время почти сидел на генерале, который, по-видимому, великодушно решил простить его за такую наглость. Неловко скатившись с него и отползя чуть в сторону, он тут же сел на колени и склонил голову, начав с невероятной скоростью произносить искренние слова извинений. -Прошу меня простить, Ваше Высокопревосходительство, я искренне раскаиваюсь в произошедшем, но на тот момент иного выхода не было, поймите меня, - генерал приподнял брови, услышав сказанное с покорностью и смирением в голосе вежливое обращение, которое Его Святейшество прежде ни разу по отношению к Довмонту не произносил, но продолжил молчать. – Не знаю, поверите ли вы мне, но это самые настоящие призраки. На них не действует холодное оружие. Точнее я не знаю, действует ли оно на них, но огонь точно не подействовал, поэтому я решил, что и мечи подействовать не должны... - Огонь? Что? Ваше Святейшество, успокойтесь и повторите мне всё сказанное до этого, – явно запутавшись в его объяснениях, прервал его генерал. – Вам уже доводилось с ними бороться? - Только истинный гордец назвал бы это борьбой, - горько усмехнувшись, покачал Фабиан головой. – Меня пытался задушить ребёнок, а потом случилась яркая вспышка, и он внезапно загорелся. Я, конечно, самонадеянно предполагаю, что это Солнце о себе таким образом напомнил, но это, как и всегда на самом деле, не точно. - Так, погодите, - перебил его Довмонт, лишь больше запутываясь в его рассказе. – Вас пытались задушить? Кто посмел это сделать? Причём тут Солнце? Что за яркая вспышка?       Фабиан уже собирался как на духу выложить ему всё, что с ним произошло, но так и замер с приоткрытым ртом. С округлившимися от удивления глазами он наблюдал, как за спиной генерала медленно материализовалась фигура лениво прислонившегося к спинке дивана Филиппа. Скрестив руки на груди, он беззвучно тяжело вздохнул и покачал головой, посмотрев сначала на него, а потом на генерала. - Господин, позвольте поинтересоваться, а кто это? Если мне не изменяет память, то этот человек не похож ни на уважаемого Господина Иа из Индиры, ни на надоедливого Господина Резарта, который всё время крутится возле Вас, - не издав ни единого звука, произнёс Филипп, однако Фабиан понял каждое его слово. – Также он не похож на тех, с кем вы обычно предпочитаете общаться, - он покачал головой, посмотрев на него и, видимо, заметив внешний вид Фабиана. – Посмотрите на себя, Вы весь в грязи и траве, Господин, так не пой... – не успел он договорить фразу, как его лицо одним резким ударом пересёк меч, частично развеяв половину лица Филиппа. - Ваше Святейшество, там ведь кто-то стоит? – напряжённо спросил генерал, резко оборачиваясь к полупрозрачному Филиппу, лицо которого постепенно возвращалось на своё место. - Разве вы не видите его? – удивлённо перевёл взгляд с Филиппа на него Фабиан. Тот отрицательно мотнул головой, напряжённо смотря немного мимо того места, где стоял Филипп. – Генерал, нам нужно как можно быстрее убираться прочь отсюда, - резко вскакивая на ноги, убеждённо произнёс Фабиан, собираясь в самое ближайшее время снова скрыться подальше от частично потерявшего свою осязаемость призрака.       Но не успел он сделать и пары шагов прочь из гостиной, как почувствовал внезапный толчок в грудь, и он медленно начал падать на спину, видя полупрозрачные черты лица из ниоткуда появившейся девушки-служанки, которую он до этого видел с Филиппом. Его взгляд невольно поднялся верх к потолку, который внезапно для него резко сменился освещённым красными лучами закатного солнца небом.