Мы встретимся с тобой на рассвете

      Алые лучи лениво отступали вслед за солнцем всё ближе к пылающему горизонту, уступая место простирающей свои длинные бледные руки тьме ночи. По одной на небе стали зажигаться маленькие звёздочки, будто протаптывающие тропинку перед появлением владычицы ночи – луны.       Фабиан смахнул как будто намеренно упавшую с травинки на его лицо букашку, нагло поползшую с его лба на щеку. Абсолютной истинной являлось то, что буквально пару мгновений назад он находился в гостиной. Этот факт не подвергался пересмотру. Но как он мог оказаться лежащим на земле? Выходов на улицу в гостиной не было, а если и были, то явно не посреди комнаты. Под ногами входа в погреб он не заметил, и опять же если бы он и был, к примеру, скрыт под ковром, то Фабиан упал бы под землю, а не на неё. Так что вариант с погребом был также отброшен, как наименее вероятный. Следующее его предположение затрагивало окно. Но могла ли та служанка быть настолько сильной, чтобы откинуть его через всю гостиную? Навряд ли. Да и он спиной не почувствовал удара о стекло. К тому же, если бы он всё-таки пробил собой окно, то на его теле явно остались бы какие-то следы от этой не самой приятной встречи, но он ничего кроме ушиба от падения на землю не чувствовал. Вариант с окном сиротливо пристроился рядом с вариантом, связанным с погребом. Оставалось ещё одно объяснение произошедшему, которым, впрочем, можно было объяснить всё происходящее в этом мире.       На одну из множества травинок, что возвышались над его головой, плавно опустилась крупная бабочка с большими темно-красными крыльями. Могло показаться, что она впитала в себя последние лучи закатного солнца и теперь летала по округе, хвастливо показывая всем свой яркий окрас. Оттолкнувшись от травинки, она снова взлетела и принялась парить над ним, в конце концов приземлившись на его нос. Фабиан скосил на столь наглую особу глаза. И как ему к этому отнестись?       Этот вопрос касался не только и даже не столько бабочки, как кое-чего другого. Кое-кто очень важный наконец обратил на него своё безусловно очень важное внимание, решив ниспослать на него испытание. Очередное. Когда Фабиан днями и ночами молил его о помощи Абхе, Солнце не проявил даже мельчайшего интереса к судьбе города, а теперь, видимо, решил развлечься за счёт одного очень глупого смертного, у которого нет иного выхода, кроме как покорно веселить своего Господина.       Фабиан тяжело вздохнул, испугав тем самым бабочку. Она тут же взмыла ввысь и улетела куда-то за кусты цветущего шиповника. Подумав немного, Фабиан предположил, что каким-то не до конца понятным ему образом он оказался в саду. С одной стороны, это безусловно его обрадовало. Ведь сад – не дом, в нём гораздо легче в случае опасности спрятаться, скрывшись за ближайшим к нему кустом. С другой же стороны, в доме оставались Арли и остальные, которые всё ещё могли находиться в опасности. Кто знал, что с ними могут сделать странные обитатели этого дома?       Всё тщательно несколько раз обдумав, но не придя к какому-то логичному выводу, Фабиан наконец сел и огляделся по сторонам. Он лежал между двумя пышно цветущими кустами шиповника, белые цветки которого окружали его со всех сторон. Боясь уколоться о его колючки, Его Святейшество аккуратно выполз на вымощенную камнем тропинку сада и, встав, принялся оттряхивать себя от очередного слоя земли на одежде. Изначально белые праздничные одежды были все в земле, траве и чёрных пятнах. И где только он ни успел поваляться за эту ночь? У него создалось ощущение, что любая хоть чуть-чуть грязная поверхность стала его пристанищем в тот день. Даже в раннем детстве он не позволял себе такого, прекрасно понимая сколько времени уходит на стирку, поскольку ею сам же и занимался.       Он резко ударил себя по лбу. - Ваше Святейшество, ты серьёзно? Нашёл о чём думать. Ведь сейчас такое подходящее время подумать о том, как ты стирал свои и не только портки в детстве. Действительно. О чём ещё начнёшь вспоминать? О том, что ел на ужин три года назад?       Вздохнув, Фабиан огляделся по сторонам, пытаясь найти хоть какие-то ориентиры. Справа от него были кусты белого шиповника, однако, слева от него также были кусты белого шиповника, которые и с той, и с той стороны, разрослись настолько, что почти полностью перекрывали садовые дорожки. Выбора у него особо не было, потому, доверившись своему предчувствию, он, покрутившись немного вокруг собственной оси, пошёл наугад в ту сторону, где за кустами шиповника виднелись цветущие деревья черешни.       Плутая по извилистым дорожкам сада, Фабиан то и дело в страхе замирал, стоило ему хотя бы краем глаза заметить пролетающих мимо него довольно упитанных пушистых шершней и пчёл, коих было невероятно много в цветущем саду. При этом каждый раз по его спине пробегали крупные мурашки, а дыханье перехватывало. Давно зажившая рана на его ноге, будто специально решившая напомнить о себе, начала нещадно зудеть. От воспоминаний о своей распухшей покрасневшей конечности его передёрнуло. Нет, спасибо, подобного повторять он не собирался.       Отодвинув с дорожки очередную перекрывавшую её пышно цветущую ветвь, он увидел двух знакомых ему девушек-близнецов, которые пытались заплести новые венки из садовых цветов. И если у старшей это вполне умело получалось, её руки ловко вплетали всё новые и новые цветки в венок, то у младшей от настигающей её вновь и вновь неудачи уже глаза на мокром месте были. Шмыгнув носом и вытерев проступившие в уголках глаз слёзы белым платочком, она снова взяла в руки цветок с слишком коротким стеблем и попыталась, хотя бы завязав кривоватый узелок из стебля, прикрепить его. Заметившая столь вопиющее безобразие старшая сестра, закатив глаза и сделав вид, что делает младшей большое одолжение, взяла в руки её венок и цветок с более длинным стеблем, принявшись плести ей венок. - А теперь смотри внимательно, как это надо делать, повторять я больше тебе не намерена, - приговаривала она, вплетая следующий цветок. – Посмотрела? Теперь понятно? - Да, - активно закивала младшая сестра. Тогда старшая передала ей венок и принялась внимательно следить за неуверенными движениями сестры, чтобы в случае чего указать на ошибку. Та чуть дрожащими руками, закусив от напряжения губу, медленно продолжила плетение. Хоть это получалось у неё не так красиво, как у старшей, но та всё равно была необычайно счастлива, что у неё начало получаться. - О, Господин, вот Вы где! - произнесла внезапно заметившая его старшая сестра. – Ох и знали бы вы, как вовремя подошли! – она бросила на него короткий хитрый взгляд, а потом принялась полушёпотом подначивать к чему-то сестру, подталкивая её в его сторону. Младшая отнекивалась, отрицательно мотая головой с такой силой и скоростью, что, казалось, голова в любой момент может слететь с её плеч. – Ну же! Не бойся! Кто знает, когда он вновь к нам заглянет? – уже громче добавила старшая из сестёр. После этих слов младшая сестра замерла и подняла на него неуверенный взгляд. Смутно понимая, что здесь происходит, Фабиан неуверенно ей улыбнулся, думая, что вид чумазого улыбающегося мужчины, скорее всего, только испугает молоденькую девушку. Однако она внезапно зарделась и смутилась. Кое-как закрепив на концах венок, она сделала пару неуверенных шагов к нему и неловко надела на его голову венок. - Поздравляю вас с днём рождения, - чуть дрожащим тоном произнесла она, ещё больше смутившись. Он неуверенно коснулся венка на своей голове, ощущая странное приятное чувство, зародившееся в его груди. - Спасибо тебе большое, мне очень приятно было его получить, - чуть шире улыбнувшись, ответил он ей. - Господин, Вы в этом году забыли свой венок, потому Астра и решила сплести и подарить вам этот, - заговорила с ним старшая сестра, вновь бросив на сестру хитрый взгляд. – Господин, а ну-ка признавайтесь, где свой венок посеяли? Тоже в кости кому-то проиграли? – глаза её сверкнули, она заговорила осуждающим тоном, будто дама преклонных лет. – Как говорит одна уважаемая дама из Такташа, давняя знакомая бабушки, азартные игры ведут к разрушению души и тела. Это же всем известный факт. Это же относится и к вину, к слову, - старшая сестра коротко хихикнула. – А вы, Господин, этим днём и с тем, и с тем хорошо так переусердствовали. Половину своих подарков деревенским проиграли, - она покачала головой. – Господин, раз не захотели их принимать, так и сказали бы честно. А то таким образом только себя в дураках выставили. Теперь все в округе говорить будут, что вас в любой игре облапошить легко. - Да, - согласно закивала Астра, к тому времени успокоившаяся и принявшая привычный немного игривый вид. – Господин, мы, конечно, всё понимаем, но проиграть в прятки пятилетнему ребёнку – это уже даже для Вас слишком. До этого момента мы все только подозревали, что здесь дело нечистое, но после... Это даже не поддавки, это целенаправленный проигрыш! Признайтесь, Вы же специально так себя повели? - А так играть неинтересно, если вы не знали, Господин, - покачала головой старшая сестра. – В игре ведь самым важным является соперничество, чувство неизвестности! Каждый следующий шаг может оказаться решающим! Пан или пропал! А так можно было бы и просто не принимать подарки, мы бы не обиделись, честно, - её «честно» прозвучало так, будто они бы не то, что не обиделись на это, они бы просто с ласковыми улыбками на ласковых лицах ласково убедили бы его всё-таки всё забрать. – Надеюсь, что в следующий раз такого не произойдёт. Обещаете нам? - Х-хорошо, - только и смог он ответить на пламенную тираду девушек, зажавших его с обеих сторон. – Так и скажу.       Глядя на этих с радостью во взгляде смотрящих на него девушек, он на пару мгновений даже позабыл о том, что произошло с ним недавно в доме, но случайный взгляд на свою грязную одежду и лёгкая боль в шее, вернули неприятные воспоминания. Фабиан внимательно, с явно читаемым сомнением во взгляде посмотрел на девушек. Ведь в последний раз, когда он их видел, Арли закрыл его от них собой, явно посчитав их опасными для Его Святейшества. Что же произошло после этого с его помощником, и где он теперь находится? Стоило ему приоткрыть рот, чтобы задать мучавшие его вопросы, как старшая из сестёр вновь заговорила, перебив его. - Знаете, Господин, а ведь это был самый лучший из всех праздников, проводимых за последние пару лет, - старшая из близнецов с благодарностью во взгляде взяла его за руку и посмотрела на него. – Ещё пару лет назад мы со страхом в глазах смотрели в будущее, не зная, удастся ли нам пережить следующую зиму, не погибнет ли вновь урожай, не зачахнет ли виноград, а теперь наши кладовые и погреба заполнены фруктами и овощами под завязку. И это ведь всё только благодаря Вам, Господин. - Постой, я... – ему было очень приятно слышать от девушки все эти слова, но они были обращены не к нему, а к их «Господину», потому Фабиан не мог их принять. Только, к сожалению, глядя в полные благодарности глаза, у него все никак не хватало сил, чтобы объяснить это им. - Не отнекивайтесь, Господин, просто примите нашу благодарность, - она чуть сильнее сжала его руки. – И, прошу Вас, не забывайте нас и приходите вновь. Мы вовсе не просим Вас приезжать к нам на каждый свой день рождения. Каждый из нас прекрасно понимает, что это величайшая честь, которой мы на самом деле ни на самую маленькую каплю не достойны. Но Вы ведь можете приезжать просто так, мы все будем очень рады Вас видеть. - Постойте, я просто хочу объяснить вам... – под конец в голосе девушки стали пробиваться печальные нотки. Младшая сестра и вовсе понурилась, опустив взгляд на цветущие кусты. Хватка старшей сестры усилилась. Она с небывалым упорством подняла взгляд на него. - Если бы небо чувствовало нашу печаль от вашего неминуемого ухода, то оно разверзлось в дожде, что лился днями и ночами до Вашего следующего визита, Господин, - она чуть покрасневшими глазами посмотрела на него. – Но мы всё понимаем, Вы не можете всё время быть рядом с нами. Но не все из нас это готовы это смиренно принять, - старшая сестра с печалью во взгляде посмотрела куда-то в сторону. Почему-то Фабиану показалось, что именно там, скрываясь за цветущими кустами и деревьями, находился дом. – Но мы действительно рады, что Вы вновь пришли, хоть мы и так мало смогли вам показать.       Где-то недалеко от них зазвенел звонкий колокольчик, звон которого напоминал бурное течение горного ручья. Девушка подняла голову и посмотрела в сторону, откуда исходил звук, испуганно и немного смущённо отпустив его руку. Вытерев покрасневшие глаза и пару раз стыдливо шмыгнув носом, она быстро приняла более благопристойный и строгий вид. Астра выжидающе посмотрела на неё, словно ожидая от той словесной команды. - Астра, как ты думаешь? Мне кажется или бабушка действительно уже не может дождаться того, чтобы встретиться с нашим Господином? – обратилась она к младшей сестре, бросая короткие хитрые взгляды на Фабиана. – Вы уже успели встретиться почти со всеми обитателями дома, кроме самой хозяйки, хотя она была безусловно первой в нашей импровизированной очереди. - Давай поспешим, Флори, мы действительно слишком долго разговаривали, бабушка могла уже разозлиться на нас за то, что мы оттягиваем время, - словно побаиваясь реакции бабушки, начала поторапливать сестру Астра. – Если же она нас будет ругать, то я так честно и скажу, что это именно ты задержала Господина, - подтвердила подозрения Фабиана девушка. - Подожди-ка, так, по твоему мнению, это я задержала Господина? – с искренним возмущением на лице обратилась к младшей сестре Флори. – А кто это полчаса мялся и стеснялся перед Господином, не смея обыкновенный венок подарить. Да если бы не я, Астра, то мы бы тут так, молча глядя друг на друга, две бесконечности простояли бы! - Флори, не преувеличивай! – в ответ на слова сестры возмутилась Астра, скрещивая руки на груди и отворачиваясь от неё, однако, пытаясь тем самым лишь скрыть покрасневшее лицо. Глядя на перебранку девушек, Фабиан невольно улыбнулся. Это ему нравилось больше, чем девичьи слёзы. Если детей он умел успокаивать, то с девушками ситуация была куда более напряжённой. Он задумчиво посмотрел в сторону, откуда раздался мелодичный звук колокольчика. Вот сейчас он и встретится с хозяйкой этого дома.       Девушки, наконец–то устав ругаться между собой, обратили своё внимание на Фабиана и, подхватив его под обе руки, повели его, достаточно крепко прижимаясь, по узким садовым дорожкам, над которыми нависали ветви пышно цветущего белого шиповника. И если старшая сестра относилась к этому как к самому по себе разумеющемуся, вынужденной обстоятельствами мере, то младшая, стоило ей прижаться к нему несколько ближе, чем того позволяли приличия, ярко краснела, тут же пытаясь скрыть горящее лицо, отвернувшись и сделав вид, что её заинтересовал очередной цветок.       Постепенно дорожка, украшенная по обе сторонами цветущими кустами белого шиповника, расширялась, пока не вывела к милейшего вида беседке, по каменным столбам которой поверх выгравированных изображений винограда ветвился светло-голубой клематис. Внутри небольшой беседки стоял каменный столик, накрытый белой скатертью, обрамлённой кружевами, в центре которого стоял металлический переносной фонарь, в котором мерно покачивалось на лёгком тёплом ветерку пламя свечи. Спиной к нему в беседке сидела женщина, будто скрываясь от холода, кутавшаяся в кремовый тёплый платок. Этот платок показался Фабиану смутно знакомым. Где он мог видеть его прежде? Ответ этому нашёл на удивление быстро. - Ну же, Господин, не стойте как смущённая невеста перед женихом. Скорее идите к бабушке, - шепнула ему еле слышно Флори, подталкивая его в сторону ступеней, ведущих внутрь беседки. - Постойте. Скажите, мы ведь ещё когда-нибудь встретимся, Господин? – с надеждой в голосе спросила Астра, подняв на него полный смущения взгляд и тут же отведя его. - Флори, Астра, - раздался из беседки строгий женский голос. Все трое, услышавшие его, резко вздрогнули, оглянувшись на звук, а девушки ещё и выпрямились, как по струнке, словно воины, услышавшие голос своего командира. – Ветер донёс до меня тревожный шум со стороны дома. Это курносое недоразумение по имени Филипп, которому я, видимо, по причине собственной недалекости, доверила ключи от дома, опять что-то устроил. Поторопитесь и как старшие разберитесь с тем, что всё-таки произошло, потому как у меня уже не хватает на него терпенья. Последнее так ему и передайте. Слово в слово. Терпенья на его выходки у меня больше нет, - последнее она особенно чётко выделила голосом. Девушки синхронно кивнули и быстро скрылись за кустами шиповника, только их и видели. – Господин, не стойте, проходите. Я не кусаюсь. Чаще всего.       Фабиан неуверенно посмеялся, посчитав её слова не совсем удачной шуткой, и прошёл, поднявшись по небольшой лесенке, в беседку. Касаясь при этом стопой каменных ступеней, он краем сознания заметил, что они довольно тёплые. Успели нагреться за день? Но он не успел об этом в полной мере задуматься, как увидел смутно знакомую ему женщину. Длинные седые волосы были заплетены в довольно толстую косу, закрученную вокруг головы, причёску венчал достаточно строгий венок из маленьких синих цветочков. Садясь, на предложенное женщиной место напротив неё, Фабиан пытался понять, почему она кажется ему столь знакомой. И тут она слабо улыбнулась самыми уголками губ, и улыбка показалась необычайно неумелой, будто вынужденной. У него в голове словно вспышка молнии появился портрет женщины, который он увидел в коридоре на втором этаже. Так это и была хозяйка? - Господин, я смотрю, годы идут, а Вы все хорошеете, - улыбка её стала чуть шире, она глухо засмеялась, прикрыв рот маленькой морщинистой ладонью. – Вижу ваш немой укор во взгляде и, пожалуй, вполне справедливо соглашусь с ним, этот комплимент не совсем подходит мужчине. Может, лучше было бы сказать, что Вы становитесь от года к году всё более мужественным? Но и это, по моему скромному мнению, не совсем подходит. Тогда с Вашего позволения выскажусь на языке аллегорий. Знаете, когда я смотрю на Вас, в моей душе распускаются хрупкие цветки черешни, - она перевела взгляд на черешню, что росла возле беседки и защищала сидящих внутри неё людей от палящих солнечный лучей в ясную погоду. Пока она говорила, солнце уже совсем скрылось за горизонтом, и теперь единственным источником света в беседке являлась лампа. – Но если раньше, то было лишь одно слабое деревце, то теперь это целый полный жизни сад. Я не знаю, как иначе это описать. - Мне очень приятно слышать от вас эти слова, но дело в том, что они на самом деле адресуются вовсе не мне. В принципе во всём произошедшем со мной и с вами за последнее время кроется одно большое и не совсем приятное недоразумение, - собравшись с силами, наконец-то высказался Фабиан. – Как я уже сказал, вы и жители этого дома принимаете меня не за того человека. Я в никоем разе не ваш господин, скажу больше, я его знать не знаю и ведать не ведаю, кто он на самом деле такой. Хотя, если судить по услышанным от вас историям, он очень добрый человек, который когда-то давно помог вам. Нет, рассказ лучше начать с самого начала, всё дело в том, что я, то есть даже не я, а генерал...- с каждым словом его рассказ всё больше сбивался, становясь всё более судорожным и сбивчивым. Причиной этому послужил мягкий взгляд женщины, который становился лишь добрее и сердечнее с каждым его словом, словно она не воспринимала всерьёз его пламенную речь. - Тш-ш-ш... – она приложила палец к своим тонким немного обветренным губам, прося тишины. Фабиан тут же замолк, подняв выжидающий взгляд на неё. Всё красноречье, которым он так гордился, куда-то растерялось, но хозяйка дома ведь должна была понять общий смысл его слов? Женщина слабо улыбнулась и покачала головой, будто смеясь над его окончательно запутавшемся видом. В этот момент она напомнила ему сестрицу Анабель, которая с похожим понимающим выражением лица выслушивала его сбивчивые рассказы, когда он в очередной раз впутывался в какую-нибудь глупую историю. Интересно, как она сейчас поживает? Не смеет ли её кто обижать? Он задумался, опустив взгляд на фонарь. Женщина с лёгкой улыбкой посмотрела на мелькавшие по его задумчивому лицу тени, переведя после взгляд на стул, что стоял рядом с ней. Взяв что-то лежащее на нём, она встала и размеренным шагом обогнула стол, подойдя к нему поближе. – Не могли бы Вы развернуться ко мне спиной? - Позвольте, я считаю, что это не совсем уместно будет в данной ситуации... – попытался мягко возразить он ей. - Исполните мою небольшую просьбу, а я в ответ с радостью выслушаю Ваш безусловно увлекательный рассказ, человек, которого мы случайно спутали со своим Господином, - вкрадчиво произнесла она негромким голосом. Всё ещё испытывая недоверие к ней, он всё равно повернулся к женщине спиной. – Что бы Вы ни говорили, Вы всё также невероятно добры, Г... – она резко замолкла. - Говорите, я внимательно слушаю Вашу историю. - Понимаете, всё началось с того, что мы, согласно изначальному плану, направлялись в Индиру... – почувствовав, как его волос мягко коснулись, сначала немного перебрав их, а потом принявшись аккуратно расчёсывать каждую прядь, он немного сбился и замолчал. - Всё хорошо? Почему Вы замолчали? Простите, если я сделала Вам немного больно, в последний раз я расчёсывала волосы внучкам, и это было очень давно... Не молчите, продолжайте, я внимательно слушаю каждое Ваше слово, - терпеливо повторила женщина. - Как я и сказал, мы направлялись в Индиру, но по дороге наткнулись на развилку, которой не было ни на одной карте и свернули, по-видимому, не туда. Тогда, проезжая мимо развилки, я увидел странного вида старую женщину. Она совершала очень странные пасы руками, да и не только руками. Она в принципе совершала крайне странные движения, но никто не обращал на неё никакого внимания. Но ведь это действительно было не то, что чем-то необычным, это было подозрительным и странным! А когда я обратил на эту женщину внимание, она просто исчезла, - внезапно он почувствовал удивительное спокойствие и умиротворение, принявшись как на духу рассказывать хозяйке дома обо всём. Он снова почувствовал себя семилетним мальчишкой, рассказывающим матери всё, что произошло с ним за прошедший день, сидя у неё на коленях. В груди появилось тяжёлое щемящее чувство. - Хм, на основе рассказанного Вами, я могу сделать вывод, что та женщина наверняка является одним из духов дорог, - немного подумав, произнесла женщина. – На самом деле их довольно много в этой местности, но они все казались мне прежде очень мирными. Возможно ли такое, что кто-то из Ваших знакомых задел или как-то обидел кого-то из них? - Возможно... – хорошенько задумавшись, ответил Фабиан. Могло ли произойти такое, что увиденная им во сне сцена ссоры Довмонта с какой-то женщиной, и правда имела место быть в действительности? Он уже не мог ничего с полной уверенностью утверждать. – После этого мы отправились по дороге, которая привела нас в ваш дом, в котором мы и решили остановиться. Я хочу принести вам наши извинения за то, что мы так нагло вломились и заняли его без вашего разрешения. Всё дело в том, что мы никого из людей в деревне не встретили и потому посчитали, что дом заброшен. - Прошу простить меня. Ваши извинения слишком драгоценны для меня, однако, я не могу их принять хотя бы потому, что Вы ничего плохого не совершили. Как я и сказала когда-то давно, для Вас двери моего дома всегда открыты, - с улыбкой в голосе произнесла та. - Вы снова начинаете путать меня со своим господином, - покачал Фабиан головой, а после продолжил свой рассказ. – А с наступлением ночи... – он немного сбился, не зная, как назвать произошедшее с ним. – Потом начался этот странный сон, который не совсем сон, в котором вы меня путаете с каким-то другим человеком. Я никакой не ваш господин, и день рождения у меня на самом деле зимой. А сейчас... Подождите, сейчас лето? – неожиданно понял он, растерянно оглядевшись по сторонам. Не только время суток, но и время года было здесь изменено. Хозяйке дома не понравилось, что тот начал вертеть головой, потому она мягко, но довольно настойчиво остановила его, а он словно послушный ребёнок замер. Значит, у их господина день рождения летом. Должно быть, что в действительности оно прошло не так давно. Пока он думал, почувствовал, что его волосы подняли и принялись завязывать в хвост. – Таким образом, все благодарят меня за то, чего я никогда в своей жизни не совершал. Я ничем не помогал вам, и вообще вижу вас в первый раз в своей жизни. - В своей жизни? Что же, это вполне возможно, - только и ответила на его слова спокойным тоном женщина. Перед лицом Фабиана пролетел прорвавшийся через плотную стену из кустов шиповника белый мотылёк, направившись прямиком к огню. Но он неожиданно пролетел сквозь фонарь. Это удивило и Фабиана, и мотылька. Только женщина, также увидевшая это, была совершенно спокойна. – Это почти самая окраина дома, здесь воспоминание уже слишком слабо. Можно даже сказать, что здесь оно почти нематериально, - с лёгкой печалью в голосе произнесла она. – Вот и всё, готово, - она взяла со стола небольшое зеркальце и, держа его, остановила руку напротив лица Фабиана. Хоть пламя свечи и было достаточно тусклое, но Фабиан всё же смог разглядеть себя. Он всё ещё был похож на молодую версию самого себя, и это всё так же казалось ему очень странным. Теперь волосы его были расчёсаны и собраны в высокий хвост при помощи красной ленты с золотистым узором на ней, один из обычных, даже типичных атрибутов Солнца. Такие были и у Астры с Флори, да и Довмонт собирал волосы такой же лентой. Он отчего-то неуверенно коснулся ленты, не сумев на глаз определить, из какой ткани она была изготовлена, и замер. - Удивительно, она как будто нагрелась у меня в руках, - Фабиан удивлённо провёл по ней рукой, ощущая приятное тепло под пальцами, а в отражении зеркала увидел, как от золотистой нити начало исходить мягкое тёплое сияние, которое будто приветствовало его после долгой мучительной разлуки. Он чуть нахмурил брови. Почему именно эта аналогия пришла ему на ум? - И после этого Вы ещё что-то пытаетесь мне тут утверждать, Господин, - усмехнулась женщина. На её лице мелькнула лёгкая печаль, ей было жаль расставаться с этой вещицей. Но все эти годы она ждала именно этого момента, чтобы отдать ленту её хозяину. Это делало её печаль светлой. Хозяйка дома, видимо, устав держать зеркало, положила его обратно на стол. – Не думаю, что Вы удивитесь, узнав это, но она принимает только Вас. Остальных она лишь терпит, не согревая, но постоянно пытаясь обжечь. Удивительная верность. - Это всего лишь обыкновенная праздничная лента, а вы используете к ней определения, подходящие лишь к чему-то живому... Это, на самом деле, очень путает меня, – замотав головой, усомнился в нормальности её слов Фабиан, однако, поднимая на неё растерянный взгляд. - Мне кажется, что вы немного позабыли обстоятельства её потери. Позвольте мне их напомнить. Если мне не изменяет память, то Вы проиграли её в тот самый день в кости, - женщина плавно опустилась обратно на своё место, разглаживая образовавшиеся при этом складки на белом платье. – На следующий день после этого ко мне на поклон пришёл мужчина из деревенских, которому повезло или всё же не совсем её выиграть, и сказал, протягивая её мне, что эта вещь, должно быть, невероятно дорога Господину, и потому он не может её у себя оставить, - она сухо засмеялась, прикрыв рот ладонью, по-видимому, вспоминая обстоятельства произошедшего. – Я всё же думаю, что он немного слукавил. Вероятнее всего, что лента просто не приняла его, поскольку слишком привыкла к тому, чтобы поддерживать именно Ваши волосы, Господин. Я приняла её и хранила у себя с того самого дня, ожидая Вашего возвращения, - по её лицу вновь пробежала тень печали, но женщина тут же справилась с ней. – Жаль, что Вы вернулись за ней только сейчас. Спустя столько лет. Мы уже и принять Вас как следует, по всем правилам гостеприимства, не можем. Стыд-то какой... Но что мне сказать в своё оправдание? Лишь то, что нам, мёртвым, тяжело провести достойное Вашего прибытия празднество. По этой причине я, на удивление легко договорившись с Вашей лентой, и пробудила это чудесное воспоминание о Вашем последнем приезде. Чудесное воспоминание о чудесном дне. - Мёртвые, - услышав эти слова напрямую, он почувствовал себя крайне неуютно. Увидевшая это хозяйка дома лишь усмехнулась, но не было в её усмешке издёвки или насмешки. Значит, все те люди, которых он встретил всё же мертвы? Если насчёт Филиппа после последних событий он не сомневался, но две молодые госпожи и их бабушка, хозяйка дома, вовсе не походили на кого-то, кто когда-то уже умер. Фабиан неожиданно вспомнил реакцию Арли на девушек. Быть может, его помощник увидел больше, чем он тогда? В таком случае его реакция на девушек понятна. Да и он сам после этого увидел скелет в... – Чуть не забыл. В погребе там... Ваш сын, да? – внезапно вспомнил Фабиан. – Он попросил меня передать своим дочерям, чтобы те к нему почаще заходили, - он огляделся по сторонам, слишком поздно вспомнив, что они были посланы хозяйкой в дом. - А об старухе-матери этот старый пьянчуга даже и не вспомнил, - покачала она головой с ясно читаемым возмущением в голосе. – Что же, я позже обязательно передам девочкам его просьбу. Не извольте за наглость, но могу ли я задать вопрос? Он всё ещё продолжает горланить свои странные песни? Помню, в детстве он мечтал стать бородатым одноглазым моряком, потому что считал, что они только и делают, что ходят по морям на своих кораблях и поют. И то, и то он очень любил делать в детстве. Позже он прознал и про выпивку, посчитав, что это также обязательный атрибут настоящего «морского волка». Как Вы понимаете, с возрастом любовь к воде поубавилась, а к выпивке и песням - нет. - Да, он так и продолжает их петь, - слабо улыбнувшись, ответил Фабиан. Женщина также ответила ему улыбкой, а потом посмотрела в сторону дома. Она нахмурилась, замолкнув на некоторое время. Пламя свечи дрогнуло и замерло. Фабиан почувствовал холодный ветер, коснувшийся его руки, однако окружавшие его со всех сторон кусты оставались неподвижными, как и пламя. - ...Скоро придёт время вновь прощаться с Вами, Господин. Подаренное нам чудо с каждой минутой всё слабее и слабее. Иногда бывает так печально от того, что утро должно каждый день наступать, - она печально вздохнула, посмотрев на тёмно-синее ночное небо. Что-то показалось в ней странным в тот момент. Присмотревшись, Фабиан понял, что женщина стала как будто полупрозрачной. Как самый настоящий призрак. - Постойте, - его взбудоражили её слова. - Расскажите мне, что здесь всё-таки произошло? Что с вами всеми случилось? – подался Фабиан вперёд, пытаясь узнать интересующее. На лице женщины в первый раз отразились сомнения и неуверенность, будто она не хотела не то, что рассказывать, даже вспоминать произошедшее. Но столкнувшись с его взглядом, она слабо улыбнулась, признавая своё поражение. - У нас осталось совсем мало времени, - произнесла она, словно пытаясь оттянуть момент начала своего рассказа. -...К нам пришла чёрная туча, закрывшая голубое небо одним зимним днём. Мрачная и тяжёлая. Из неё сочились чужая злость и ненависть, за которыми скрывалось нечеловеческой силы отчаяние. Эти чувства прокатились по этим землям, отравив землю и воду. Возможно, нам просто не повезло встать у них на пути. Болезни, голод... И, как итог, смерть. Однако, после неё мы вновь оказались здесь. Уже такие, - женщина печально улыбнулась. – Мне всегда казалось, что это произошло благодаря моему обещанию отдать вам вашу ленту. Потому я не знаю, что произойдёт с этим местом после того, как я отдала вам её. Но, прошу, не забывайте нас, мы всегда будем ждать вашего возвращения, Господин...       Чем дальше она говорила, тем менее отчётливой становилась её фигура, тише и невнятнее казались её слова, которые показались Фабиану лишь частью правды, целиком которую та так и не решилась ему раскрыть. Чёрная туча? Как она могла привести к таким последствиям? Чьи-то чувства, пусть даже и такой силы, какую описала она, не способны отравить землю и воду. На последних словах она слабо кивнула ему и растворилась в лёгкой дымке. Он хотел задать ей столько вопросов, но не успел. Наступило утро. Он открыл глаза.       В покрытую толстым слоем пыли и грязи комнату через разбитый витраж, опутанный ветвями засохшего декоративного винограда, проникали первые лучи Солнца. Тонкие сети, расставленные поколениями и поколениями пауков, размеренно покачивались на проникающем в комнату холодном ветру. Вот чудо, окутывающее дом, и пропало.       Весь дом гудел от переполнявших его голосов, только теперь это были голоса не предчувствующих праздник людей, а взволнованных воинов, проснувшихся не совсем там, где они накануне заснули. Фабиан медленно откинул с себя одеяло, неприятно сырое из-за утренней влаги, и провёл руками по замёрзшим плечам. Через разбитый витраж в комнату проник жёлтый лист черешни, упавший на его ещё тёплую подушку. Фабиан протянул к нему руку, при этом заметив кое-что интересное. На его ладонях не было никаких ссадин после падения, а рукава были чисты. Да и всё его исподнее было совершенно чистым, никаких следов произошедшего с ним ночью. Он уже было подумал, что все произошедшие с ним события были лишь невероятно реалистичным сном, если бы не сиротливо лежащий на его плече конец красной ленты, при помощи которой всё ещё были собраны его взлохмаченные волосы. - Ваше Святейшество?! – встревоженный голос помощника ворвался в спальню раньше своего хозяина, но его самого Арли не заставил долго ждать. – Вы здесь, Ваше Святейшество?! С вами всё хорошо, Ваше Святейшество?! – чуть ли не плечом выбив дверь в его спальню, произнёс покрасневший от волнения помощник, тут же принявшись самым внимательнейшим образом оглядывать своего только что проснувшегося господина. - Глядя на твоё покрасневшее лицо, уже мне хочется задаться этим вопросом. Но, поскольку его первым вслух задал именно ты, так и быть отвечу. Со мной всё прекрасно, я бы даже сказал, что чудесно, – Фабиан протяжно зевнул, прикрыв ладонью рот, и сладко потянулся, после чего почесал затылок, заодно на всякий случай убирав ленту с плеча. – Мне сегодня снились удивительно приятные сны, - тут он явно преувеличил, что сразу же мысленно заметил, - думаю, это всё благодаря свежему воздуху... – задумчиво добавил он, посмотрев на разбитое окно. - Я так рад, что ваши сны были приятными, поскольку мои... Дело в том, что мне приснилось... Там были вы и две мёртвые девушки... У одной было обезображенное язвами лицо, а у второй были неестественно выкручены руки... Они обе схватились за вас и попытались утащить в самые чертоги тьмы! – сбивчиво принялся объяснять помощник, активно жестикулируя руками. Фабиан ответил ему лёгкой улыбкой, еле сдерживая появившийся поначалу смех, который, впрочем, быстро пропал. Этому поспособило и осознание того, что именно такими остальные люди видели миловидных девушек-близнецов, и то, что в комнату, открыв её, по-видимому, с ноги, ворвался весь переполошенный и тяжело дышащий генерал Довмонт, который не посчитал необходимым даже постучаться. Осмотрев комнату, его взволнованный взгляд остановился на чуть приподнявшем в удивлении брови Фабиане. - Ваше Святейшество, - Довмонт широким шагом пересёк комнату и опустился перед его кроватью на колено, внимательно разглядывая его на наличие ран. Генерал был явно сильно взволнован, его слова были абсолютно не связаны друг с другом. – Вчерашним вечером... Нет, это, должно быть, произошло уже ночью, - слова явно вертелись в его голове, создавая стройные ряды мыслей, однако при выходе из головы получался один сплошной бессвязный бред, и генерал понял это лишь, произнеся их, - вы пропали из гостиной... Тот призрак... – Его Святейшество чуть нахмурился, делая вид, что не совсем понимает, о чём тот говорит, и невольно вновь накрылся одеялом. Под этим взглядом генерал окончательно понял, что сказал нечто странное.       Пусть лучше все будут думать, что их всю ночь донимали неприятные сны, чем всерьёз задумаются бороться с обитателями этой деревни, чем генерал Довмонт вполне мог себя занять. Пусть не все ночные встречи Фабиана можно было назвать приятными, но он всё ещё помнил счастливые лица двух девушек-близнецов и неумелую, но искреннюю улыбку хозяйки этого дома, имя которой он так, к сожалению, и не узнал. Вполне могло произойти так, как и сказала женщина, после того, как она отдала ему ленту, их души упокоились с миром. Так зачем в этом случае беспокоить их? - О какой гостиной вы говорите, позвольте мне узнать, генерал? – с непониманием на лице спросил Его Святейшество. – В этом доме есть ещё и гостиная? Должно быть, на первом этаже? Мы с Её Высочеством побывали вчера лишь в обеденном зале. И ни в какие гостиные не заходили. Может, вам что-то померещилось или приснилось? – для того, чтобы убедить его в последнем, он слабо улыбнулся с небольшим волнением во взгляде. – Вы хорошо спите? Высыпаетесь? Может, вам нужно немного больше отдыхать? - Возможно, вы действительно правы, - взволнованный взгляд генерала, направленный прямо на Его Святейшество, опустился на пол. – Прошу, примите мои извинения за своё поведение и благодарность за проявленную вами заботу, - он коротко кивнул ему и, быстро поднявшись на ноги, скорым шагом направился к выходу из спальни. - Постойте, генерал! – вспомнив кое-что, окликнул его Фабиан, и тот с готовностью развернулся к нему. – Я хотел бы узнать, сегодня утром будет проходить проповедь? Необходимо ли мне приготовиться к ней? - Боюсь, сегодня её провести не удастся, - покачал головой тот, бросив короткий взгляд на разбитое окно. – Не думаю, что это место подходит для проповедей. После завтрака мы сразу покинем этот дом.