Мы встретимся с тобой на рассвете

      В их за один только миг опустевшем доме царила тяжёлая, до физической боли мучительная тишина, заставляющая каждое мгновенье, проведённое в нём, разрываться его и так израненное сердце на множество мелких лоскутков, которые подхватывал тёплый летний ветерок, что и не подозревал о произошедшем, и уносил куда-то в далёкие, неизвестные Пири края. Не было ничего удивительного в том, что Эира, которая, как оказалось, была куда более ранимой, чем пыталась казаться, не смогла больше находиться среди этих давящих, напоминающих о прежних счастливых днях, стен и, не выдержав, выбежала на улицу. Пири и сам очень сильно хотел убежать прочь из этого дома, но он не мог, да и не хотел оставить маму совсем одну средь этих пропитавшихся горем стен. Не сейчас, когда их отца не стало.       Прижав ноги покрепче к груди и обняв их дрожащими от слабости руками, мальчик сидел на пыльном полу кухни, пустым взглядом уставившись на приоткрытую дверь спальни и внимательно прислушиваясь к постепенно успокаивающемуся дыханию матери, которое ещё совсем недавно было судорожным. Ей наконец-то удалось заснуть. Сколько дней до этого ей не удавалось это сделать? Дня три, может, даже четыре? Пири уставился на запылённый пол кухни, на котором отпечатались грязные следы их обуви. Ей нужно было поспать хотя бы пару часов, до наступления вечера, а к вечеру он... Отчего-то ему показалось хорошей идеей то, что, когда она проснётся вечером, он принесёт ей собственноручно приготовленный ужин. Быть может, на её бледном лице отразится слабая улыбка, а глаза вновь потеплеют?       Мальчик как можно более тихо поднялся на ноги и аккуратно заглянул в комнату, откуда раздавалось еле слышное сопение заснувшей мамы. Тусклый свет, исходящий от нескольких догорающих свечей, стоящих на кухне, частично освещал и погружённую в липкую темноту спальню, давая разглядеть лежащую на самом краю внезапно ставшей невероятно большой кровати женщину в длинном чёрном платье. Боясь разбудить её, Пири очень медленно прикрыл дверь спальни, а сам принялся неумело хозяйничать на кухне.       Ему так и не удалось вместе с отцом сходить в ту лавку, где продавались деревянные игрушки. На следующий же день после возвращения отца с обхода к нему наведался один из его сослуживцев и начал слёзно просить мужчину присоединиться к следующему обходу, печальным голосом жалуясь на то, что один из стражников серьёзно заболел и потому не сможет в нём участвовать. Жена и дети пытались было отговорить отца семейства пойти вместе с сослуживцем, однако мужчина всё же согласился исполнить его просьбу, сказав, что это не дело - своих в такой сложной ситуации бросать, после чего быстро собрал вещи и в тот же день вновь ушёл на обход.       С того момента бесцельно бродила их мать по дому, всё валилось из её рук, не могла она отыскать себе место, столь сильно было волнение за мужа. Сев у окна, подолгу бормотала она слова молитвы Луне, прося позаботиться о любимом. Но не дошли до Луны её мольбы. Буквально через несколько дней на пороге их дома снова оказался тот же самый сослуживец. Он был сильно изранен: всё его лицо было покрыто глубокими царапинами, а от левой руки и вовсе осталась одна культяпка. Тяжело опустившись на колени перед матерью Эиры и Пири, он принялся, не скрывая текущих по щекам слёз, надрывно просить её о прощении. Резко побелевшая лицом женщина попыталась было успокоить его, сначала настойчиво начав просить объяснить ей внятно за что именно он извиняется, а потом, не дождавшись от него ответной реакции, и вовсе перейдя на крик, пытаясь докричаться до него. Но потом она резко и замолкла. Весь дом погрузился в вязкую тишину. Сидящие в это время в спальне дети могли слышать лишь тихий плач матери и еле слышное бормотание мужчины, повествующее о том, что с ними произошло на, казалось бы, самом обычном обходе.       Глупое, но смертельно опасное невезение. Их отряду просто не повезло наткнуться в лесу на настоящую опасную нечисть, с которой они, пятнадцать рослых сильных мужчин, просто не смогли справиться. Она была, казалось, невероятных размеров, превышающих в несколько раз человеческий рост, и состояла из ужасной смеси листвы, грязи и сгнивших человеческих останков, из-за которых от нечисти исходил режущий глаза отвратительный смрад. Чудовище раскидало мужчин в разные стороны лишь парой ударов своей огромной «лапы», сразу же переломав большей части их отряда удивительно хрупкие шеи, после чего с аппетитом начала уплетать их, отгрызая своими огромными, похожими на человеческие, зубами, собранными как будто из множества обычных зубов, их конечности и поглощая их, после чего они появлялись в совершенно различных частях её омерзительного тела, становясь её частью.       После этих слов, женщина подняла на мужчину невидящий, полный слёз взгляд и дрожащим голосом спросила его, есть ли хотя бы самая малая надежда на то, что её муж смог выжить, на что тот только отрицательно покачал головой. Он сам лично видел, как нечисть отгрызла её мужу голову, а потом разодрала его тело на части.       Услышавшая эти слова женщина, резко побледнев, упала на колени и, крепко закрыв рот ладонями и прижавшись лбом к деревянному полу, глухо надрывно закричала, заставив замерших будто в оцепенении от произнесённых мужчиной слов детей вздрогнуть. Эира резко спрыгнула с кровати и босяком, в одной только сорочке побежала прочь из комнаты на кухню, в то время как Пири так и остался сидеть в спальне, глядя на внезапно ставшую такой пустой родительскую кровать, на которой он довольно часто видел спящего отца, который также, как и сын, любил поспать до обеда. Неужели он больше никогда не увидит его покрытое щетиной, всегда улыбающееся своей семье лицо? А как же деревянная лошадь? Он же обещал, что купит ему в подарок ту деревянную лошадь. Его папа всегда исполнял свои обещания и очень гордился этим. Просто не могло быть такого, что он ему соврал.       Не могло. - ...Это всё вы!.. Вы во всём виноваты! – раздался с кухни пронзительный крик сестры, заставивший Пири вновь вздрогнуть и повернуться к распахнутой двери. – Он ведь не должен был идти с вами! Если бы не вы, он бы остался дома, с нами! Вы... Зачем вы это сделали?! Зачем?! Верните папу! Немедленно идите и верните нам папу! - Эира, прекрати, не надо, - тихо произнесла женщина, пытаясь схватить дочь за руку и крепко обнять, чтобы хоть немного успокоить и её, и себя. – Милая, тише, не плачь. - Мама! Но если бы не он, папа был бы сейчас с нами! Это из-за него... Из-за вас! – продолжала надрывно кричать мужчине девочка, пытаясь вырваться из крепких объятий матери, чтобы вцепиться в мужчину и собственными тонкими руками растерзать его так, как та нечисть растерзала её отца в безымянных болотах. Но постепенно силы начали покидать её, и тогда она начала громко навзрыд рыдать, а прижимающая её к себе мать со странным выражение лица уставилась на приоткрытую входную дверь, будто надеясь, что это всего лишь чья-то глупая шутка. Он не мог их покинуть, он же обещал ей. Он не мог соврать.       Втянув воздух через плотно сжатые зубы, Пири крепко прижал руки к груди, сгибаясь пополам от ужасающей по силе боли, которая будто разрывала его тело пополам. Из его носа ручьём потекла вязкая тёмная кровь, и мальчик, искренне боясь запачкать недавно постиранные матерью светлые простыни, начал быстро шмыгать носом, отчего кровь попала ему в гортань, вызывая сильный кашель. Тогда он закрыл ладонью рот, сворачиваясь на кровати клубочком. В тот день в их доме было необычайно тихо.       Хоронить им было нечего, растерзанное тело их любимого отца и мужа так и осталось гнить среди других таких же тел в окружавших Индиру болотах, но они всё равно решили, что не тело, но душу отважного мужчины необходимо было по всем правилам проводить навстречу с ночным небом, где его ждала милосердная Луна. На похороны пришло множество сослуживцев их отца, что пожелали выразить свои соболезнования женщине, которая сильно постарела за прошедшие дни от горя. Однако их соболезнования ничем не могли помочь погрузившейся глубоко в своё горе матери Пири и Эиры. Когда же время церемонии подошло к концу и они вернулись домой, там их ждали лишь холодные стены и потушенные перед их уходом свечи. Эира, не выдержав тяжести будто нависших над ней стен, практически сразу выбежала из дома, а их мама, что уже просто не имела сил, чтобы остановить дочь, упала на кровать и начала беззвучно плакать, уткнувшись носом в подушку, на которой спал их отец.       Большой острый нож в руках маленького Пири выглядел очень странно, держать его было неудобно, и мальчик, кроме всего прочего, очень боялся нечаянно порезаться, но он всё равно продолжал нарезать аккуратными кубиками овощи. Их мама же любит салаты? Ей должно будет понравиться то, что он приготовит. Дело его продвигалось очень медленно, но он, закусив в усердии губу, всё равно продолжал нарезать овощи, еле слышно бормоча под нос радостные восклицания, которые его мама обязательно скажет, когда увидит результат его кропотливого труда.       В самый разгар приготовлений раздался слабый неуверенный стук в дверь. Пири замер, уставившись на покрытое царапинами дерево стола, а потом резко обернулся на звук, с надеждой посмотрев на входную дверь. Могло ли быть такое, что это его папа вернулся домой? Мальчик оставил нож на столе, поспешно слез со стула и, спотыкаясь о собственные ноги, побежал к входной двери. Уже готовясь её открыть, он замер. Перед его глазами появилось чуть хмурое лицо отца, строгим голосом читающего своим детям наставления. - Кто там? – неуверенным тихим голосом спросил Пири, припадая ухом к прохладному полотну двери. - Пири, открой, это я пришла, - раздался в ответ такой же тихий голос Эиры со стороны улицы. Мелькнувшая где-то на горизонте призрачная надежда скрылась за грозовыми тучами. Мальчик расстроенно вздохнул и потянулся к дверной ручке. Ему не стоило надеяться на чудо, отец уже никогда не вернётся со своего последнего обхода. - А, Эира, ты наконец-то вернулась, - вслух немного расстроенно произнёс он, поворачивая дверную ручку и распахивая дверь. – Прекрати наконец заставлять маму волноваться, ей сейчас и так очень тяжело...       После этого Пири тут же сделал небольшой шаг в глубь дома, нахмурив светлые брови и посмотрев на незнакомую женщину, стоявшую в дверном проёме рядом с его сжавшейся сестрой, смотрящей куда-то себе под ноги. Возрастом незваная гостья была немногим младше его матери, хотя из-за толстого слоя яркой косметики определить её возраст было делом не из лёгких. На ней было надето длинное траурное чёрное платье, которое, однако, было украшено тонкими чёрными кружевами, придающее наряду лёгкое праздничное настроение. Женщина не понравилась Пири с первого взгляда, что он всем своим видом и показал. Что было бы, если бы он в тот же момент закрыл перед ней дверь? Как сильно бы изменилась судьба их семьи? Сколько бы бед и несчастий они бы прошли мимо? Но он не успел закрыть дверь в их дом, а она уже сделала один-единственный шаг внутрь, изменивший всю их жизнь.       Она уверенно зашла внутрь и, привередливо оглядевшись по сторонам, с лёгким выражением брезгливости на лице сняла с головы небольшую чёрную шляпку, под которой оказались собранные в высокую прическу длинные чуть вьющиеся тёмные волосы. После этого женщина вновь внимательно осмотрела комнату, но, так и не найдя для своей драгоценной шляпки места, продолжила держать её в руках, на которых были надеты чёрные шёлковые перчатки. После этого её острый взгляд остановился на стоящем перед ней хмуром мальчике, на котором был надет не по размеру большой фартук с выцветшей вышивкой, изображающей хитро улыбающийся полумесяц в окружении маленьких деток-звёздочек. Растянув подкрашенные ярко-красным цветом губы в неприятной улыбке, незваная гостья нагнулась к нему и, схватив длинными тонкими пальцами его щеку, принялась тянуть её в разные стороны, бормоча себе под нос что-то удивлённо-восхищённое. - Какой маленький миленький мальчик стоит передо мной, - приторно-сладким тонким голосом произнесла женщина, с каждым новым словом добавляя всё больше неприятных сюсюкающих ноток. – Что ни говори, самое настоящее маленькое солнышко. Вы двое действительно очень похожи, близнецы всё-таки, - бросила она короткий цепкий взгляд на всё ещё неуверенно стоявшую на пороге в дом Эиру, явно незнающую как ей следует поступить. – И ни на одну, даже самую маленькую капельку не похожи на своих дорогих родителей. Будь я на месте покойного братца, то серьёзно бы задумалась над тем, что ваша мать могла поднимать свою юбку не только перед своим любимым мужем. И почему я только совсем не удивлена, что мать с отцом и слышать о существовании свои внуков не захотели? - произнеся это, она выпустила щеку Пири из своего крепкого достаточно болезненного захвата и огляделась по сторонам, будто выискивая кого-то. Мальчик же, получив свободу, испуганно отшатнулся от неё, вдыхая исходивший от женщины удушающе сладкий запах цветов. – А где ваша мать, мои вы солнышки? В мои планы входило не только встретиться с дорогими племянниками, но и увидеться с любимой невесткой. - Зачем вам нужна наша мама? – ещё сильнее нахмурив светлые брови, строго произнёс мальчик, прижимая ладошку к покрасневшей щеке и с недоверием глядя на буквально ворвавшуюся в их дом женщину, говорящую какие-то странные, не до конца понятные ему вещи. - Солнышко ты моё ясное, - плавно поворачиваясь к нему в пол-оборота, незваная гостья вновь растянула алые губы в тонкой улыбке, - понимаю, ты ещё совсем мал и многого не знаешь в силу возраста и воспитания, так что, так и быть, твоим просвещением займётся любимая тётушка. Внимательно слушай и запоминай, есть вещи, которые взрослые могут обсуждать только друг меж другом. А вы с сестрой ещё не взрослые. Ты понял меня, солнце? - Пири, Эира? – послышался заспанный глухой голос их мамы со стороны спальни, после чего раздался скрип старой кровати. – К нам кто-то зашёл? Мне показалось спросонья, или я действительно слышала женский голос... - Агата, радость ты моя, вот ты где от меня всё это время пряталась, - тут же переводя взгляд подведённых чем-то чёрным глаз с Пири на показавшуюся в дверях их спальни растрёпанную после недолгого сна женщину, произнесла та. – Ну и что, глядя на тебя, я ещё могу сказать? Как же всё-таки беспощадны годы. Они забирают всё им причитающееся даже у таких прежде цветущих красавиц как ты, моя дорогая Агата. - Росселла? – удивлённо произнесла их мать, приподняв брови, а затем тут же нахмурившись и став необычайно серьёзной. Пири ощутил невероятной силы недовольство матери, которое прежде никогда прежде не видел. – Что ты забыла в нашем доме, Росселла? Не припоминаю, чтобы звала тебя на чай, – в её голосе не было ни капли дружелюбия, одной своей интонацией она показывала, что эта женщина – не желанная в их доме гостья. - Дорогая моя, возможно, ты уже успела позабыть об этом, но не иначе, как сегодня днём был похоронен мой дражайший любимый братец, пусть полная Луна осветит ему тропинку из звёздного песка, ведущую прямиком до самых небес, - женщина преувеличенно тяжело и печально вздохнула, посмотрев в небольшое кухонное окошко, а потом перевела взгляд на мать Пири и Эиры, пару раз невинно хлопнув длинными ресницами. – Узнав об этой печальной новости, я хорошенько всё обдумала и решила, что в такое, без сомнения, тяжёлое для всех нас время, тебе необходима поддержка и, что важнее и гораздо полезнее, непосредственно помощь, - гостья, плавно покачивая бёдрами, подошла к стулу и, немного брезгливо смахнув с его сиденья видимую одной только ей грязь белым носовым платочком, села на него, с невероятным изяществом положив ногу на ногу и очаровательно улыбнувшись уголками губ. – Вот я и пришла к тебе, дорогая Агата, чтобы предложить свою помощь. - Даже не знаю почему, но всё же отчего-то я сильно сомневаюсь в бескорыстности предложенной тобой помощи, Росселла, - проследив за её движениями внимательным скептическим взглядом, ответила ей Агата, переводя затем уже куда более мягкий и добрый взгляд на притаившихся у входных дверей детей, что тихонько стояли, страшась издать хотя бы один даже еле слышный звук. Увидев пусть и всё ещё немного бледное, но смягчившееся лицо матери, дети улыбнулись ей в ответ. - Моя дорогая, я же столько раз просила называть меня просто Росси, не чужие всё-таки друг другу люди, - следом за Агатой переводя взгляд на детей, покачала головой гостья, одаривая и их своей очаровательной улыбкой. Только отчего-то эта улыбка заставила всё нутро Пири сжаться, а самому ему попытаться скрыться где-нибудь подальше от этой внезапно пришедшей к ним женщины. – Наверняка я сейчас сильно удивлю тебя этой новостью, но у тебя двое детей, Агата, и как, расскажи-ка мне на ушко, ты собираешься с ними дальше продолжать свою тихую-мирную жизнь? Точнее даже не как, «как» я себе смутно представляю, а вот на что? Так что отправь хотя бы на время свою скептичность куда подальше и выслушай моё предложение, милая. Если оно тебе не понравится, то, так и быть, я позволю тебе отказаться, никому насильно навязывать свою помощь я не собираюсь, делать мне кроме этого нечего, - после этих слов их маленькая кухня погрузилась в полную тишину. Их мать немигающим взглядом уставилась в пол, явно пытаясь взвесить всевозможные «за» и «против», а гостья скучающим взглядом принялась разглядывать скромное убранство их дома, но ни на чём не останавливался её взгляд дольше нескольких коротких мгновений, ничто в их скромной кухне не смогло её заинтересовать. - Мама? – не выдержав повисшей в комнате тишины, неуверенно произнёс Пири, после чего взгляды всех находившихся в комнате людей сразу же устремились к нему, однако сам он смотрел лишь на немного растерянную после слов гостьи маму. Достаточно было её даже еле заметного кивка, и он самолично сразу же бы выгнал эту женщину из их дома, а если понадобилось бы, то даже со стулом, на котором она так вальяжно сидела, вынес за порог. Пусть Пири и был ещё мал, но для себя он уже успел решить, что отныне именно он должен защищать их дом от различного рода посягательств. По всему же виду его матери было понятно, что эта гостья была явно не из желанных. - Эх, какие же красивые дети у вас с братом всё-таки уродились, Агата, - с некоторой долей зависти в голосе произнесла Росселла, проведя рукой по шляпке и чуть смяв в кулаке её поля, после чего её лицо еле заметно скривилось. – Оба как маленькие яркие звёздочки на ночном индирском небе. Вот девочка ещё немного подрастёт, и тебе можно будет... - Росселла! – заметно подняла на неё голос Агата, нахмурив брови и став на одно лишь мгновение невероятно пугающей и злой. – Дети, - обратилась она затем к ним, слабо, словно пересиливая саму себя, улыбнувшись им. – Прогуляйтесь немного во дворе, хорошо? А пока вы гулять будете, я испеку что-нибудь вкусное на ужин, да заодно с тётей Росселлой поговорю немного. Как готово всё будет, я как обычно в колокольчик позвоню. Вы только не уходите далеко от дома, а то не услышите его ненароком, проголодаетесь ещё, - Пири, выслушав её, слабо кивнул матери в знак согласия, а потом обернулся к сестре. Девочка была невероятно напряжена, словно готовый напасть в любой момент маленький котёнок. Стоило Пири неуверенно взять сестру за сжатую в кулачок руку, как она вздрогнула и с удивлением перевела взгляд с гостьи на него. В ответ на этот взгляд мальчик сжал её ладонь покрепче и слабо улыбнулся, кивнув в сторону входной двери. - Тогда мы будем гулять во дворе, мама, - вслух произнёс Пири, упорно утягивая за собой на улицу сестру, что попыталась было начать упираться. Стоило детям выйти на улицу, как тут же за их спинами захлопнулась входная дверь, но мальчик всё же успел краем глаза заметить невероятно довольное лицо незваной гостьи. С какой же всё-таки целью она пришла в их дом? Что ей от них нужно? Может, всё-таки не стоило оставлять маму с ней наедине?       Пири обернулся к двери и тут же присел на корточки, припадая ухом к замочной скважине и пытаясь хотя бы что-то расслышать, но ничего кроме общего напряжённого тона беседы двух женщин расслышать так и не смог. Эира же тут же больно ударила его локтем в бок, тем самым заставляя его отпрянуть от двери и недовольно посмотреть на неё, но это её мало волновало. Она, присев, сама прижалась ухом к двери, но тоже ничего не смогла расслышать. Тогда, встав, она задумчиво огляделась по сторонам. Внезапно в глазах Эиры возникло сияние появившейся в её голове идеи. Крепко схватив за руку всё ещё недовольно глядевшего на неё брата, она помогла ему встать, а затем повела за собой в росшие под окнами кустарники, мелкие белые цветки которых к тому времени ещё не успели отцвести. - Эира, ну и куда ты меня потащила? Будь уж аккуратнее, а? Ты мне только что веткой чуть в глаз не попала, - недовольно прошипел Пири в спину ползущей впереди него сестры, что локтями прокладывала себе путь, не особо задумываясь о следовавшем за ней брате. - Тише ты, шумелка мелкая, если мама нас услышит, ругать потом будет, - прошипела ему в ответ Эира и внезапно замерла, повернувшись в сторону деревянной стены дома. – Где-то здесь должно быть кухонное окно. Я, когда мы в доме ещё были, заметила, что оно приоткрыто было. Послушаем, зачем эта странная тётка к нам пришла. - Кстати это же ты её привела, так зачем... – начал было расспрашивать сестру Пири, но Эира тут же шикнула на него, сверкнув глазами, и тот был вынужден отложить их разговор. - ...У тебя не сразу, но точно появятся деньги, на которые ты сможешь прокормить целых два голодных рта, что сейчас сидят на твоей пока ещё тонкой и аккуратной шейке, свесив свои маленькие миленькие, но совершенно на данный момент бесполезные лапки, - воодушевлённо вещала тем временем гостья. – Агата, только представь, тебе может крупно повезти, и ты найдёшь себе постоянного, назовём его так, поклонника, который будет готов забрать тебя и твоих двух маленьких солнышек под своё тёплое богатое крылышко... - Поклонник? О чём это она говорит? – шёпотом обратился к сестре Пири, но та отмахнулась от него, нахмурив свои светлые брови. - ...Хотя, скажу тебе тихо-тихо на ушко, как старой подружке, мужчины не очень-то любят чужих детей. Вообще никто не любит чужих детей. Так что лучше, наверно, тебе будет поначалу тактично промолчать об их существовании. А уже гораздо позже, возможно, даже тогда, когда будешь вынашивать ребёнка нашего вымышленного, но безусловно влюблённого в тебя до умопомрачения дурачка-поклонника, скажешь ему, мол, «мальчик, ты мой, конечно, самый любимый зайчик, но у меня дома есть ещё двое зайчиков поменьше». Если он всё же будет крайне против появления в своей скучной одинокой жизни вместо одного зайчонка трёх миленьких маленьких зайчат, то я, так и быть, помогу тебе и с этой проблемой. Подруга тётки одной моей «красавицы» работает в нашем городском приюте. Сможем пристроить твоих зайчат... - Приют... – закрыв себе рот испачканной в грязи ладонью, широко распахнув глаза, пробормотала Эира. - Ты сама-то слышишь, что говоришь мне, Росселла? Ты только что предложила мне отправить в приют собственных племянников, детей твоего брата! Я даже представить не могу, откуда в тебе только столько наглости нашлось, чтобы сказать это мне. - Дорогая моя, из всей моей длинной пламенной речи ты услышала только слова про приют? Это только что была выдуманная ситуация, выдуманный поклонник и выдуманный приют. Выбрось вообще это из своей хорошенькой головы и лучше хорошенько обдумай моё предложение. Ты ничего не потеряешь, только приобретёшь. - Я потеряю свою честь, Росселла. Надеюсь, ты хотя бы подозреваешь о смысле этого слова. И если для тебя это тоже самое, что и «ничего», то мне, знаешь ли, очень тебя жаль. - Ох, прошу, ради Луны и звёзд, только не начинай, Агата. Из нас с тобой двоих на сегодняшний момент времени жалости заслуживает только мой покойный брат, а мы с тобой, дорогая, заслуживаем только лучшего. И это лучшее нужно выбивать своими руками и своим трудом. - Ты называешь «это» трудом? - Труд в этой жизни бывает разным, ты сама это хорошо знаешь. Что же, мне уже пора возвращаться в город. Перед наступлением вечера всегда возникает невероятное количество срочных дел, требующих моего личного присутствия. Помни, малышка Агата, ты всё ещё достаточно молода и красива, но это продлится недолго. Сегодня ты находишься на самой вершине горы, и взгляды всего города направлены только на тебя, а завтра ты сидишь в тряпье на грязной мостовой и просишь у прохожих милостыню, чтобы не сдохнуть в этот же день от голода. Всё, я пошла. Где искать меня, ты знаешь. - Прощай, Росселла. - Как ты это громко сейчас заявила. «Прощай». Мне даже обидно немного стало, если честно. До свидания, Агата. Надеюсь, что в следующий раз наш разговор пройдёт в более дружеской обстановке.       Оставив за собой последнее слово, женщина встала со стула, при этом половицы под её ногами протяжно заскрипели, режа слух. Затем раздался стук каблучков её туфель, и входная дверь резко распахнулась, выпуская нежданную гостью на улицу. Пири и Эира замерли на месте, боязно вжимая голову в плечи. Спустя пару мгновений рядом с ними прозвучали звонкие удары каблуков о каменную дорожку, заставляя их невольно перестать дышать от страха быть обнаруженными. - А подслушивать взрослые разговоры плохо, зайчата, - не останавливаясь, с усмешкой в голосе произнесла женщина, проходя мимо них. Пири, услышав её неприятный голос, округлил глаза и прикрыл рот ладонями, пытаясь сдержать невольный испуганный вскрик. - Змея, - произнесла ей вслед Эира, когда звуки шагов женщины совершенно перестали быть слышимыми. Переглянувшись, дети вскочили и побежали на задний двор.       Сев на ствол упавшего ещё несколько месяцев назад во время сильной бури, охватившей Индиру, дерева, Эира посмотрела на чистое звёздное небо и с чувством произнесла: - Ну точно не человек она, явно гадина ползучая. - Эира, откуда это ты таких слов набралась? – нахмурившись, покачал головой Пири, но пожурил сестру он больше по привычке, чем действительно с целью отругать. – Но я с тобой полностью согласен, ощущения от неё не из самых приятных. Интересно, что она всё-таки предложила маме? Как думаешь, она серьёзно говорила ей про приют? Я не хочу ни в какой такой приют! Хочу с мамой у нас дома остаться, - Пири сел возле сестры на едва тёплую землю, прижав ноги к груди и уткнувшись лбом в колени. - Если бы знала, сразу бы тебе сказала, - немного нервно ответила ему сестра. – А кто вообще может хотеть в приют, ты мне скажи? Никто не хочет! Надеюсь, мама всё-таки её не послушается... - Нет, мама её ни в коем случае не послушается. Ты же её сама только что слышала, она явно против её предложения, - приглушённо произнёс Пири, после чего поднял взгляд к тускло сияющим на небе звёздам, окружающим яркую полную луну. – Кстати ты так и не рассказала мне как встретила эту странную женщину и почему привела её к нам. - Да что тут рассказывать-то, - отвернувшись от брата, стыдливо пробормотала девочка, явно чувствуя за собой вину. – Гуляла я себе туда-сюда по нашей тропинке, прутикам по кустам била да цветы собирала. Внезапно слышу шаги недалеко от себя, думаю, явно чужой кто-то к нам идёт. Ну и спряталась тут же в кустах. Сижу себе, никого не трогаю, а она раз и заметила меня. Представляешь, она заметила меня, хотя я очень хорошо спряталась, - возмущение девочки было столь сильно, что она, позабыв испытываемый до этого стыд, повернулась к брату, округлив глаза в праведном негодовании. – Да я же ни единого раза в прятки никому не проигрывала! Ты же знаешь, я лучшая в прятках! А она нашла, явно самая настоящая ползучая змея. - Эира, - покачал головой её брат. - Помню, я, помню, - снова отворачиваясь от него, уже тише ответила ему девочка. – Нашла она меня и спрашивает своим противненьким тоненьким голосом: «Ой, золотце ты моё, а ты случаем тут рядом не живёшь? Тебя же наверняка Эира зовут? Как же ты выросла!», - писклявым сюсюкающим голосом проговорила девочка, сморщив лицо. – Представляешь, я и моргнуть не успела, как уже привела её к нашему дому. Может, она одна из тех самых избранниц Луны? Или... Она на самом деле нечисть? - Она назвала нашего отца своим братом, а нас – своими племянниками, - вместо этого начал рассуждать Пири. – Так, может, она действительно наша тётя? Но тогда почему папа нам о ней ни разу ничего не рассказывал? Да и мама не была особенно рада её приходу. - Если бы у меня была такая сестра, я бы тоже о ней никому никогда не говорила, - усмехнувшись, произнесла девочка. - Знаешь, что, Эира? Я вот что думаю. Отныне нам нужно всячески помогать маме, - встав с земли, твёрдо произнёс Пири, отряхивая от прилипшей земли свои штанишки. - Чтобы у мамы даже самой малюсенькой мысли не возникло идти к этой женщине за помощью, - обернувшись к сестре, закончил он. Эира же в свою очередь встала с бревна, поправляя своё простое чёрное платье и протягивая свою руку брату. - Тогда давай вместе сделаем всё возможное и невозможное, - необычайно серьёзно произнесла девочка, глядя прямо на младшего брата. Тот с готовностью взял руку сестры и крепко сжал её. - Пусть мы пока и маленькие, но, как любил говорить папа, мы постоянно растём. Когда-нибудь мы наконец-то вырастем и сделаем так, чтобы мама была самой счастливой женщиной во всей Индире, - нахмурив светлые брови, уверенно произнёс Пири. - Во всём мире, - немного поправила его девочка и широко улыбнулась, так же крепко пожимая руку брата в ответ. – Мы вдвоём заработаем ей на самый большой и богатый дом. Вокруг неё постоянно будут крутиться десятки горничных и служанок в красивых опрятных платьях, но у нашей мамы всё равно будут самые красивые платья! - Такие, что даже самые богатые принцессы будут ей завидовать, - кивнув, согласился со словами сестры Пири, после чего перевёл взгляд на их небольшой старый деревянный домик. Мама сможет справиться со всеми невзгодами, ведь она не одна. У неё есть они.