Мы встретимся с тобой на рассвете

- Сядь на стул, - Пири вздрогнул и резко обернулся к сестре, что появилась буквально из неоткуда и весьма требовательно обратилась к нему, прищурившись и кивнув в сторону табурета. Девочка стояла, нагнувшись чуть вперёд и старательно пряча руки, в которых явно что-то находилось, за спину. - Эира, не отвлекай, лучше бы с праздничным ужином помогла, раз со своими делами справилась, - возвращаясь к готовке, недовольно пробормотал под нос мальчик, отворачиваясь от неё, за что довольно быстро и поплатился. Не успел он завершить своё действие, как его довольно болезненно ущипнули за бок. - Прекращай быть таким нудным, Пири. Сел на стул, я сказала, - с большим напором в голосе повторила девочка. Пири, нахмурив светлые брови, потёр больной бок, который явно грозился на следующий день расцвести сине-жёлтым синяком. – Не делай такой важный вид, будто королевский повар на кухне, мамочка просто попросила тебя проследить за нашим праздничным ужином, пока она до рынка побежала. Садись уже, давай, никуда ничего не убежит за пару минут, - Эира нервно притопнула ножкой, с нетерпением глядя на брата.       Отложив ложку, которой он помешивал вкусно пахнущее рагу, в сторону, Пири, сделав вид, что ему просто не оставили иного выбора, с опаской сел на стул спиной к сестре. Ему оставалось только догадываться, для чего ей это нужно было. Девочка тут же положила что-то на стол, а сама, достав старую деревянную расчёску с редкими зубцами, принялась трудиться над его волосами, которые успели заметно отрасти за последние полгода. У их матери всё никак не находилось времени, чтобы подстричь его, сестре Пири не доверял в руки ножницы, а самостоятельно он немного побаивался это сделать, опасаясь по случайности отрезать себе половину уха, а уши ему всё ещё были нужны.       Напевая под нос одну из бесконечного множества праздничных песен, посвященных Восхождению Луны, девочка тщательно расчёсывала волосы брата, пока он сам, дрыгая ногами и неловко подпевая сестре, глядел в окно. В этот день даже их тёмный двор, до которого редко доходил свет фонарей с главной улицы, был освещён почти ослепляющим сиянием луны. Это дарило мальчику странное, но безусловно приятное ощущение. Отчего-то казалось, что в такой светлый день не может произойти ничего плохого, ведь Луна с особым вниманием следила за своими детьми, не давая их никому в обиду.       Пири широко улыбнулся, вспомнив мягкую улыбку на лице матери. Она была первой, кого он увидел сегодняшним утром. Потрепав волосы сына, женщина крепко обняла его и, уткнувшись носом в его макушку, тихо поздравила сына с днём рождения. Суетившаяся на кухне Эира посчитала, что обниматься без неё дело нечестное, и потому с разбега запрыгнула на кровать брата, отчего та громко заскрипела, грозясь сломаться пополам, но всё же смогла выдержать их вес. Они просидели так некоторое время, пока Пири не выпутался из их объятий и с сомнением во взгляде не посмотрел на мать, которая должна была уже давно уйти на работу. - Каким ты всё-таки строгим мужчиной у меня растёшь, Пири, - женщина легко щёлкнула сына по носу и ещё шире улыбнулась, видя, как он нахмурился, потирая его. – Сегодня день рождения моих любимых детей, я не могла в такой день оставить вас дома одних. Не волнуйся так, мне удалось отпроситься на сегодня, - после этого мама вновь крепко обняла его. – Давненько мы с вами втроём не готовили ничего вкусненького, надо это дело срочно исправлять, - Агата встала и, уперев руки в бока, перевела взгляд с сына на дочь и наоборот. – А ну-ка все быстро мыться и одеваться! У нас сегодня очень много дел!       После утренних процедур женщина разделила между ними троими обязанности, однако после первого же чуть не отрубленного в процессе готовки пальца дочери было решено сделать небольшие перестановки: сын, прикусив от усердия язык, нарезал овощи для праздничного ужина, а дочь носилась по кухне с маленькой метёлкой в руках, убирая устраиваемый в процессе готовки бардак, на себя же женщина взяла всё остальное, вместе с тем не забывая краем глаза следить за детьми.       Шутя и смеясь, они готовились к вечернему празднеству, однако многих ингредиентов в доме не оказалось. Пири хотел было уже сказать, что они с сестрой будут рады и тому, что у них уже получилось приготовить, однако Агата, пробормотав что-то про совсем опустевшие запасы и кивнув собственным мыслям, быстро собралась и побежала на рынок, на выходе наказав сыну, как более серьёзному, проследить за медленно готовящимся рагу. Этим Пири и занимался, пока к нему не подошла Эира со своей внезапной просьбой. - А вот, вроде бы, и всё, - Пири так сильно задумался, что слова сестры не сразу дошли до него. Пару раз растеряно моргнув, он хотел было обернуться к сестре, но она остановила его. – Подожди-подожди, сиди на месте, сейчас я приду, - затем он услышал её поспешные удаляющиеся шаги, Эира убежала в спальню. Пири было очень интересно, что же там придумала его сестра. В какой-то момент любопытство всё же одолело его, и он почти обернулся, когда за его спиной вновь раздались шаги сестры, а на стол опустилось что-то тяжёлое.       Приподняв брови в удивлении, Пири увидел на их старом обеденном столе небольшое зеркальце, которое, однако, обладало довольно увесистой металлической рамой. Покрыто зеркало было толстым слоем пыли и грязи, потому ничего яснее их размытых фигур увидеть в нём им не удалось. Тогда Эира, покачав головой, подняла тяжёлое зеркало и принялась вытирать его подолом своего старого домашнего платья. - Это мамочкино приданное, - принялась объяснять она, старательно натирая зеркало. – Она мне на днях его показала и сказала, что когда я буду замуж выходить, то она мне его передаст, как ей её мама когда-то передала. Думаю, ничего страшного не произойдёт, если я возьму его чуточку пораньше. О, вроде так мы должны будем что-нибудь да разглядеть, - девочка поставила зеркало на стол, и они вдвоём посмотрели в него.       Во всё ещё немного мутном зеркале отражались их лица: нетерпеливое лицо сестры и озадаченное – Пири. Он всё ещё не совсем понимал, для чего сестра принесла его на кухню. Затем на его лице отразилось удивление, стоило заметить одну малозаметную деталь. На его плече виднелся кончик красной ленты, которой были подвязаны его немного отросшие волосы. Такая же лента была вплетена в косичку сестры, которую та с невероятно важным видом перекинула через своё плечо. - Это... – только и смог растерянно пробормотать мальчик, не зная, что сказать, на преподнесённый сестрой подарок. - Не делай такое потерянное лицо. У покойной женушки дядюшки Ферма, пусть Луна позаботится о её светлой душе, было огромное количество самых разных лент. Дядюшка думал, что уже давно раздал их всем своим многочисленным племянникам, однако на днях обнаружил эту в кладовой. Памятуя, что у меня, то есть у нас двоих, скоро день рождения, он и подарил её, - девочка немного замялась, переводя взгляд с отражения брата на столешницу и убирая руки за спину. – Она была очень длинной, куда она мне такая нужна, волосы у меня довольно-таки короткие. Вот я и вспомнила, что тебе в последнее время волосы сильно мешаются, а матушка всё никак не находит время, чтобы подстричь тебя. Вот я и порезала её пополам. Ленту, то есть... – с каждым словом её голос становился всё тише, пока она не замолкла, однако её молчание не длилось долго. Выпятив грудь, Эира бодро повернулась к нему с широкой улыбкой на лице. – Надеюсь, она тебе понравилась. Я, конечно, понимаю, что она может показаться девчачьей, но мама сказала, что она не какая-то там обычная лента, а какая-то обрядовая, так что она всем должна подойти. Вот так, - высказав всё как на духу, она с нетерпеньем уставилась на брата, ожидая его реакцию.       Пири, не зная, что сказать ей, взял конец ленты, что был грубо обожжён, дабы лента не расползлась на отдельные нитки. Раскрыв рот, он собрался было поблагодарить сестру, когда заметил, что их праздничное рагу, надолго оставленное в одиночестве, уже почти покинуло их котелок. Резко вскочив, мальчик подбежал к нему, тут же неловко снимая его с огня.       Резкие действия брата испугали Эиру, девочка дёрнулась, следом за братом поворачиваясь к котелку. Раздался пронзительный звон разбитого стекла. Широко распахнув в страхе глаза, девочка стояла и смотрела на упавшее на пол зеркало, пару мгновений назад целое, а теперь разбившееся на множество крупных и мелких осколков. Замер в испуге и Пири, всё ещё держа в руках довольно увесистый котелок. - Я... Я не хотела, - тихо пробормотала девочка, в уголках глаз которой заблестели слёзы, что были готовы в следующее мгновенье пролиться. - Я... Я случайно, - её голос дрогнул, а сама Эира боязно отшатнулась от зеркала. Затем она, словно что-то мысленно решив, наоборот бросилась к нему, падая на колени и пытаясь собрать в подол платья осколки. Поставив котелок на пол, Пири подбежал к сестре, останавливая её. - Совсем глупая что ли, ты же так поцарапаться можешь, - держа её за руки, пробормотал мальчик, вместе с тем усиленно думая, что им теперь делать с зеркалом. Если мама узнает, что они разбили его, то она, конечно, будет ругаться, но, что было куда важнее, она ещё и сильно расстроится. А Пири не хотел, чтобы она расстраивалась. Мальчик нахмурился. Эира, что, замерев, сидела напротив его, подумала, что брат теперь злится на неё из-за случившегося, и потому, насупившись, вырвала свои руки из его рук и вновь попыталась собрать осколки. – Да куда же ты, - мальчик схватил первый попавшийся кусок ткани и принялся помогать сестре собирать осколки. – Не будем сегодня говорить об этом маме, чтобы она не расстраивалась. Спрячем пока под кровать или ещё куда, а завтра хорошенько подумаем над тем, как его можно починить, - видя покрасневшее лицо сестры, которая только лишь благодаря своему врождённому упрямству ещё не расплакалась, Пири слабо улыбнулся. – Если не сможем придумать сами, тогда обратимся к дядюшке Ферму. Он-то наверняка поможет или познакомит с каким-нибудь умельцем. Мы обязательно починим зеркало. Не плачь, Эира. - А вот я и не плачу, совсем-совсем, - отрицательно мотнув головой пару раз, произнесла девочка и шмыгнула носом. Вскочив на ноги, Эира подбежала к ведру с холодной колодезной водой и начала с усердием умывать лицо, пытаясь таким образом успокоиться.       Проводив сестру взглядом, Пири повернулся к тому времени уже собранным им осколкам зеркала, что теперь были надёжно замотаны в кусок плотной серой ткани. Мальчик ощутил, как прежде радостное предвкушение праздника, сменилось напряжённым ожиданием. Только вот Пири не мог понять, чего он ждёт и почему. Разоблачения? Разочарованного взгляда матери? То, как их будут отчитывать? Что бы то ни было, оно было отнюдь не радостным.       Надёжно спрятав осколки под свою кровать, Пири вернулся на кухню и принялся старательно подметать пол, надеясь, что ни единого осколка, следа произошедшей с ними неприятности, не осталось. В это время Эира, немного успокоившись, уселась на стул и, прижав ноги к груди, притихла. Она всё ещё корила себя за нерасторопность, из-за которой всё и произошло, однако произнесённые братом слова вселили в неё надежду. Дядюшка Ферм знал многих индирских мастеров и умельцев, может, и знаток разбитых зеркал затесался в их стройные ряды? - Эира? Знаешь, а мне ведь очень понравилась эта лента, - возникшее в комнате напряжение нужно было как-то развеять, поэтому Пири, широко улыбнувшись девочке, поправил сделанный ею хвост. – Мне и правда нужно было нечто подобное. Спасибо тебе, Эира, и прости, что сам я ничего не подготовил тебе в подарок. Обещаю, что на следующий год я обязательно подготовлю для тебя целых два подарка. За пропущенный год и за текущий. Договорились? – девочка подняла посветлевший взгляд с пола на брата и неуверенно улыбнулась, покачав головой. - Не надо мне двух подарков. Это ведь не совсем мой подарок, дядюшка Ферм отдал её нам, - её голос прозвучал тихо и как будто немного сдавленно. – Так что не нужны мне такие обещания. Мне вообще подарки не нужны, - после этого, уткнувшись лбом в коленки, пробормотала она еле слышно это. - Эира? – не расслышав её слова, переспросил её мальчик. - Нет, ничего, - девочка активно замотала головой, а потом замерла, явно над чем-то задумавшись. Пири, подумав, что на этом их разговор окончен, вернулся к рагу, пытаясь на глаз определить не пригорело ли оно. – Не уходи никуда, - внезапно раздался за его спиной тихий голос сестры. – Мне было так страшно одной в той лечебнице. Я так боялась, что никогда больше не увижу тебя с мамой. Так что, если тебе так хочется мне что-то пообещать, тогда дай обещание, что никуда никогда не уйдёшь, - слова девочки шли из самого сердца, и мальчик прекрасно это понимал. Убрав руки за спину, он подошёл к сестре и немного нагнулся вперёд, хитро ей улыбнувшись. - Если это вместо всех-всех подарков, то, так и быть, даю своё честное слово. Отныне я прилип к тебе как репейник и никуда никогда не уйду, - в светло-карих глазах сестры отразилась его хитрая довольная мордашка. – Только сразу тебя предупреждаю, я это обещание запомнил. Если в следующем году тебе внезапно захочется получить от меня заколок каких или дорогих платьев, то придётся как-нибудь перехотеть. Понятно? - Какой же ты всё-таки дурак, Пири, - выдохнув, произнесла девочка, отвечая ему слабой улыбкой.       Когда, казалось, всё вернулось на свои круги, напряжённая атмосфера развеялась, а дети вернулись к поставленным перед ними матерью задачам, возле входной двери послышались шаги. Пири и Эира, переглянувшись, посмотрели в её сторону, внимательно прислушиваясь к каждому шагу. Мальчик нахмурился, сразу поняв, что шаги принадлежали не одному человеку. Дверная ручка будто специально преувеличено медленно повернулась, после чего дверь, пронзительно скрипя, распахнулась.       Первой в дверном проёме показалась их мать, на лице которой пару мгновений сохранялось странное нечитаемое выражение. Увидев замерших и неуверенно глядящих на неё детей, Агата, будто извиняясь перед ними, слабо улыбнулась, поворачиваясь лицом к вошедшей вслед за ней в комнату женщине. Пири сразу узнал её. Резкий цветочный запах духов вмиг заполнил собой всю комнату. Это не был лёгкий аромат цветущих лугов или маленького букета полевых цветов, это был врезающийся в память крик тысяч лепестков, погибших ради этого запаха. Мальчик слабо нахмурился, наконец-то поняв, почему запах, исходящий от матери, был ему так сильно знаком. - Дети, а я тут случайно встретила по дороге домой вашу тётю Росселлу, - заговорила первой Агата, и дети сразу расслышали в её голосе искренние извинения. Только не было понятно перед кем она больше извинялась: перед придирчиво осматривающей их дом женщиной или растерянно замершими на месте детьми.       Богато одетая женщина, которую их мать назвала «тётей Росселлой», совершенно не вписывалась в довольно бедную обстановку их жилища. Обшарпанные стены, покрытые грязными разводами, и оставленная ещё предыдущими жильцами старая мебель – ко всему этому они уже успели привыкнуть, однако появившаяся на лице у женщины неприкрытая брезгливость заставила их вновь ощутить стыд. Росселла же, быстрым, но невероятно острым и внимательным взглядом окинув представшую перед ней картину, приподняла тонкие тёмные брови, а затем тихо хмыкнула. Сняв с себя подбитый мехом плащ, который стоил явно больше, чем могла заработать та же Агата за последние полгода, женщина лёгким непринуждённым движением подправила облегающее грудь лёгкое красное платье и без всяких слов, цокая каблучками сапог по полу, уверенно прошла к стулу, на котором сидела Эира.       Девочка, недовольно нахмурив светлые брови, без лишних слов встала и освободила ей место, отшатнувшись за спину брата. Пири же молча посмотрел на женщину, а потом перевёл взгляд на сестру, которая явно пыталась взглядом выжечь дыру в дорогом платье гостьи. На кухне повисла крайне напряжённая атмосфера, и мальчик был уверен, что «тётя» прекрасно знала, что тому виной была она сама. Даже больше, она получала от этого наслаждение. - Мама, ты купила на рынке всё, что хотела? – собрав всю силу в кулак, Пири широко улыбнулся, подходя к матери и забирая у неё большую, но довольно-таки лёгкую корзину, в которой сиротливо пристроились её немногочисленные покупки. – Пока тебя не было дома, у нас рагу почти приготовилось, правда, оно совсем чуточку пригореть успело, потому что мы с Эирой чуть-чуть отвлеклись. Кстати, ты же видела, что нам дядюшка Ферм подарил? – мальчик поставил корзину на стол и принялся вынимать приобретённые на рынке подмерзшие овощи, среди которых затесался небольшой кусок мяса. – Нам надо будет обязательно зайти к нему и поблагодарить, - чувствуя, что возникшую тишину необходимо чем-то развеять, он начал говорить обо всём без умолку, хватаясь за любую возникшую в его голове мысль. Тётушка Росселла, вновь чуть приподняв брови, посмотрела на него своим внимательным, будто оценивающим его взглядом, из-за которого мальчик начал ощущать небольшое волнение, из-за которого его голос начал немного подрагивать. – Вот и оставшиеся овощи для рагу прибыли. Скоро оно будет совсем-совсем готовым. Может, вам, тётя Росселла, заварить какой-нибудь согревающий отвар? – выложив всё купленное на стол, он, не переставая улыбаться, повернулся к сидевшей возле него женщине. – Вы же только-только с улицы, а там наверняка невероятно холодно. На «Восхождение» всегда очень холодно. Эира, - обратился он к всё ещё растерянно стоявшей чуть в стороне сестре, - можешь посмотреть остались ли ещё травы? - ... Д-да, сейчас, - не сразу, но отозвалась девочка, после чего она сорвалась с места и побежала в спальню, где под кроватями в немногочисленных корзинах да мешках хранились остатки засушенных с лета трав. - Матушка, - обернулся мальчик к ней, - у нас вода в ведре заканчивается. Я сбегаю до колодца? Я быстро. - Да, конечно. Только будь осторожен и смотри под ноги, когда по двору идти будешь. Если кто из взрослых будет звать со двора, не иди с ними, - кивнув, отпустила его женщина, дав привычные наставления.       Быстро накинув сверху что-то тёплое и схватив в руки ведро, мальчик выбежал из кухни, не забыв закрыть за собой дверь. Обхватив ведро руками и прижав его к груди, Пири сделал пару неуверенных шагов, после чего остановился, глядя на дно ведра, в котором плескались остатки колодезной воды. И почему этой женщине захотелось прийти к ним именно сегодня, в такой прекрасный день? Впервые за долгое время их мать осталась с ними на целый день. Они так долго не собирались все вместе, и вот «тётушка» своим приходом всё испортила. Пири шмыгнул носом, ощутив зародившуюся в груди обиду. Мотнув головой, он посмотрел на лестницу, перед которой остановился. Росселла ведь не останется с ними на весь день? Эта утончённая, богато одетая женщина не сможет вытерпеть нахождение в такой «неутончённой» обстановке.       Свежевыпавший снег тихо поскрипывал под его ногами. Пири спешил, слишком уж долго он стоял, задумавшись, в коридоре, его мать могла уже начать волноваться, да и не хотел он надолго оставлять её с сестрой один на один с «тётушкой Росселлой». Подбежав к колодцу, мальчик хотел было отодвинуть большую деревянную крышку, с помощью которой колодец закрывали на зиму, чтобы снег не попадал внутрь, но большой рыжий кот, преспокойно спящий на крышке, не позволил Пири это сделать. Через силу приоткрыв один глаз, кот сверкнул им, глядя на остановившегося перед ним хмурого мальчика. - Хорошо лежится? Вставай давай, мне воды набрать надо, - кот, делая вид, что делает мальчику большую услугу, после этих слов действительно встал, но вместо того, чтобы спрыгнуть с колодца и убежать по своим делам прочь с их двора, степенным шагом с невероятно важным видом подошёл к мальчику и начал усиленно тереться головой о его верхнюю одежду, при этом очень громко мурча с выражением невероятного блаженства на мордочке. Спешивший домой Пири хотел было сначала оттолкнуть от себя кота. Схватив его под передние лапы, мальчик собирался сбросить его с колодца, но, лишь прикоснувшись, не смог его отпустить. Кот оказался невероятно пушистым и тёплым.       В этот год день «Восхождения» действительно выдался очень морозным. Пока Пири, прижимая к себе пустое ведро, бежал до колодца, его руки успели сильно замёрзнуть и покраснеть. Большой рыжий кот, в свою очередь, был тёплый как маленькая печка и мягкий как только-только замешанное тесто. Глядя на мальчика своими большими жёлтыми глазами, кот как будто улыбнулся, почувствовав, что тот не собирается бросать его в снег. Или, может быть, Пири это только показалось.       Поудобнее устроившись в руках Пири, кот уткнулся розовым носиком в сгиб его локтя и, прикрыв глаза, тихо замурчал. Сам мальчик же, прислонившись спиной к колодцу, запустил пальцы в мягкую шерсть, ощущая приятное тепло, исходившее от кота. Довольно улыбаясь, Пири мог бы ещё долго гладить кота, если бы не заставивший его вспомнить о ведре хлопок двери. Вздрогнув, он повернулся на звук, увидев стремительным шагом приближающуюся к нему сестру. Кот, заметив, что внимание мальчика больше не принадлежит только лишь ему, с недовольным видом спрыгнул с его рук на землю и начал усиленно тереться о его ногу, пытаясь тем самым напомнить ему о себе. - Пири! Ты где пропадаешь так долго? Мама уже начала волноваться! – подбежав к брату, недовольно произнесла Эира, выпуская изо рта клубы пара. - Прости, меня отвлекли. Смотри, какой пушистый кот в наш двор забежал. Как думаешь, мама разрешит его дома оставить? – девочка с интересом перевела взгляд с пристыженного брата на кота, после чего вновь посмотрела на брата, что с искренней надеждой во взгляде посмотрел на неё в ответ. - Пири, - Эира закатила глаза и упёрла руки в бока, покачав головой, - вот скажи мне, куда нам ещё кот? У нас и нам самим места-то не хватает, а тут ещё кот. Да и не выглядит он похожим на ничейного, какой-то ухоженный слишком. Может, у кого из дворян или торговцев из дома сбежал, поплутал по городу да к нам попал? Оставь его, пусть дом свой лучше ищет. Да и нам с тобой уже домой надо, не хочу оставлять маму одну надолго с этой женщиной, - девочка, приняв крайне воинственный вид, повернулась к брату, устремив на него горящий недовольством взгляд. Первичная растерянность прошла, и теперь она была готова чуть ли ни драться с пришедшей к ним без приглашения гостьей. – Не стой на месте, ты воду набирать собираешься? - Хей, я попытаюсь уговорить маму взять тебя к нам домой, - шепнул мальчик коту, снимая крышку с колодца.       Сколько Пири себя помнил, он всегда хотел завести какое-нибудь животное, но никто из домашних никогда не поддерживал его желание. Мышей у них в доме отродясь не водилось, потому кот не был им нужен, да и воры их дом стороной обходили, по этой причине и в собаке ему было отказано. Может, в этот раз ему удастся разжалобить и уговорить мать взять в их дом такого ласкового кота? Ему было бы не так скучно и одиноко сидеть дома, если бы с ним был такой пушистый друг.       Набрав полное ведро воды, дети поспешили обратно домой. Кот поначалу, смешно переваливаясь с лапки на лапку, побежал за ними, однако, будто понимая, что дальше ему идти нельзя, он, ударяя хвостом по снегу, остановился на пороге дома. Пири, остановившись в дверях, обернулся к нему, мысленно извиняясь перед столь ласковым котом, после чего побежал вслед за сестрой, что в нетерпении притоптывала ножкой, скрестив руки на груди. - ... Я заказала у девочек ещё несколько платьев из органзы, - услышали они приглушённый голос «тётушки Росселлы» из-за приоткрытой двери. – Жаль, что ткань довольно жёсткая, не люблю то, как она ощущается на теле, поэтому попросила сделать подкладку из чего-нибудь более приятного. Конечно было бы хорошо, если бы её было не особо видно, но органза всё же полупрозрачная, так не получится сделать...       Эира быстрым уверенным шагом вошла в комнату, следом за ней зашёл и Пири, неся довольно тяжёлое ведро, в котором плескалась ледяная вода. Агата, надев фартук и завязав пояс аккуратным бантом, стояла за кухонным столом, старательно нарезая что-то из купленных на рынке овощей. Подперев голову рукой, всё на том же стуле сидела Росселла, положив одну ногу на другую и ритмично покачивая ею. Второй рукой она накручивала прядь тёмных волос на палец, вслух размышляя о новых платьях. - Я бы заказала себе что-то из шифона, но с ним были какие-то проблемы в прошлый раз, - даже не посмотрев в сторону детей, продолжила говорить женщина, расслабленно наблюдая за тем, как Агата нарезала овощи. – Дуры беспросветные, назвались швеями, так пусть шьют достойно. Им ведь столько денег каждый раз отваливать приходится, а платья расползаются буквально на глазах, - Росселла тяжело вздохнула, только после этого переводя взгляд на вернувшихся с улицы детей. – Девочке бы подошла органза. Что-нибудь бледно-персиковое или цвета пудры. И в волосы какое-нибудь украшение. Я бы предложила, например, хризопраз. Да, изящная золотая заколка с хризопразом, чтобы, когда её вынимали, волосы красиво рассыпались по плечам... - Росселла, перестань, - прервала её размышления Агата, бросив в её сторону недовольный взгляд, а затем, отложив в сторону нож, повернулась к детям. – Пири, тебя долго не было. Всё хорошо? Ничего не произошло? – беря у него из рук ведро с водой, с волнением в голосе спросила женщина. - Матушка, ты не представляешь, я встретил у колодца большого рыжего кота. Он приластился ко мне, вот я и задержался... – с извинениями в голосе, ответил ей мальчик. – Он такой большой и пушистый, я таких ещё никогда не видел. А ещё он чистый и ухоженный. Давай его к нам заберём? - Рыжий кот? – задумчиво переспросила женщина. – Я его тоже довольно часто у дома встречаю. Но он выглядит слишком ухоженно для бездомного кота. Может, его хозяева где-нибудь рядом живут? – видя, как расстроился на этих словах мальчик, Агата слабо улыбнулась, положив ему руку на голову и немного растрепав волосы. – Давай так, посмотрим пару дней за ним. Если он целыми днями будет гулять по двору, и его хозяева так и не объявятся, то мы заберём его к себе, хорошо? – мальчик тут же, широко улыбнувшись, обнял мать. - Хорошо, - кивнув, приглушённо отозвался он. – Спасибо, мама. - Ты бы лучше сначала детей накормила, а потом брала себе ещё один голодный рот на шею, дорогая, - криво улыбнувшись, произнесла Росселла. – Хотя он несильно ухудшит ситуацию, - женщина хмыкнула, с издёвкой в голосе продолжив. – Хотя куда уж хуже? – она усмехнулась, видя, как хмурится в ответ на её слова Агата. - Знаешь, а ведь когда я была маленькой, у меня была любимая кошка, - их мать медленно выдохнула и посмотрела на сына, с лёгкой улыбкой на лице вспоминая о старой верной подруге детства. – Так что любовью к животным ты явно в меня пошёл, твой отец их не очень жаловал... - Братцу хватало «зверей», что он встречал по долгу службы, - вновь хмыкнув, перебила её Росселла. – Так что неудивительно, что он не питал к ним светлых чувств. Каких только «красавцев» ни увидишь, пока пересекаешь леса да болота на своих двоих. Тут не только от животных, но и от людей воротить начнёт. - Росселла, ты ещё не устала? – серьёзно посмотрев на неё, произнесла Агата, нахмурив брови. Пири с удивлением перевёл взгляд с тёти на мать, которая всегда была истинным образцом терпеливости. Он не мог вспомнить ни единого раза, когда она поднимала на кого-то голос, однако сейчас в нём явно промелькнуло нечто похожее на раздражение или даже злость. – Для чего ты пришла к нам? Ты же знаешь, что у детей сегодня праздник, перестань им его портить. Если хочешь поссориться, то давай сделаем это вне этих стен. Я не хочу устраивать здесь разборки. - Постой, дорогая, ты меня выгоняешь? – изобразив на лице фальшивое удивление и прикрыв рот ладонью, спросила женщина. - Не придумывай себе ничего, никто тебя не выгоняет. Я просто хочу, чтобы ты перестала делать то, что делаешь, - чуть крепче обняв сына, отозвалась Агата, глядя на ту. – Я бесконечно благодарна тебе за всё, что ты для нас сделала, но это не даёт тебе право говорить и делать в этом доме всё, что ты хочешь. Если у тебя появилось желание отпраздновать с нами этот светлый праздник, так празднуй, а не с таким старанием порть. - Нет, дорогая моя, ты тут совершенно неправа. Ещё как даёт, - губы женщины растянулись в кривоватой улыбке, а в глазах промелькнули странные чувства, считать которые было делом не из лёгких. – Если бы не я, то вы бы вдвоём с мальчишкой побирались сейчас на улице, а девчонка бы лежала возле своего отца в земле. - Росселла! – руки матери сжались на плечах мальчика, отчего ему стало больно, но он стерпел, подняв на ту взволнованный взгляд. Он не знал, что делать, и потому, повинуясь чувствам, лишь сильнее обнял мать в ответ. - Что «Росселла»? Я прекрасно знаю своё имя, всю свою жизнь с ним прожила. Так пусть твои дети его тоже хорошо знают. Пусть знают, благодаря кому ещё ходят своими короткими ножками по Индире. Это я нашла для этой девчонки врача, когда она заболела. Это я подыскала вам этот сарай, когда вам негде стало жить. Я дала тебе какую-никакую работу, хоть ты так и чуралась работы шлюхи. Зато у тебя наконец-то появились красивые платья и кувшины духов, - женщина провела рукой по тёмным волосам, улыбаясь какой-то странной улыбкой. - Прекрати играть благодетельную мать, Агата. Знаешь, так хочется рассмеяться, глядя на это всё. Пытаешься делать вид, будто всё хорошо. А ничего уже не будет хорошо. Скоро ты окончательно растеряешь всех мужчин, и мне придётся тебя выгнать. Но ничего, я всегда могу взять на работу девчонку. Продолжит путь матери, как это мило. В Индире так мало светловолосых девушек, будет нарасхват. Могу и мальчишку взять, такого рода извращенцев ещё больше, чем ты можешь себе даже представить, - в голосе женщины с каждым словом становилось всё больше и больше яда, она смеялась, глядя на в гневе прищуренные глаза Агаты.       Пири широко распахнул глаза, поняв, что именно матушка всё это время от них так тщательно скрывала. Значит, всё-таки слова, сказанные теми мальчишками, были правдой. Они ему тогда не соврали. Но было ли правдой и то, что последовало следом за их разговором?       Стоило Росселле начать говорить о детях, как Агата тут же сделала уверенный шаг по направлению к ней, замахиваясь и собираясь дать той пощёчину, но ей не позволила это сделать буквально повисшая на её руке дочь. Крепко схватив мать за руку, Эира переглянулась с Пири. Мальчик коротко кивнул, после чего девочка, со всей возможной силой сжав руку матери, повела её за собой в спальню, чтобы та успокоилась и не совершила какой-либо глупости. Пири проводил их взглядом, а потом повернулся лицом к лишь больше повеселевшей женщине, в смехе которой начало угадываться что-то полубезумное. - Вам лучше уйти, тётя Росселла, - спокойно произнёс Пири, сжав руки в кулачки. Невероятно серьёзный, с нахмуренными светлыми бровями мальчик, которому только-только исполнилось десять, со стороны выглядел невероятно забавным. Женщина усмехнулась, пальцем аккуратно вытирая слёзы в уголках глаз, чтобы ещё сильнее не испортить и так порядком подпорченный макияж. – Мы с Эирой благодарим вас за помощь. Но мы не хотим, чтобы вы обижали нашу матушку. Вам будет лучше уйти отсюда, пока не случилось ничего неприятного, - недослушав его слова, Росселла встала и, плавно покачивая бёдрами, подошла к мальчику. Пири немного растерянно замер, ощущая, как его со всех сторон окружает плотное облако приторно сладкого запаха цветов, от которого у него практически сразу заслезились глаза. Женщина, нагнувшись, коснулась его щеки, а мальчик в свою очередь покосился на её пальцы, ещё сильнее нахмурившись. - Всё-таки какой серьёзный мужчина у Агаты растёт, - усмехнулась Росселла. – Может, когда-нибудь он из тебя и вырастет, но пока ты всего лишь мелкий мальчишка, не пытайся строить из себя что-то большее, - она задумчиво провела рукой от его щеки до светлых волос, ощущая странное тепло. Оно не походило на привычное человеческое тепло, оно обжигало, в недовольстве оставляя на её коже невидимые глазу, но вполне ощутимые ожоги. Но отчего-то это тепло не переставало становиться менее притягательным. – За тебя получилось бы получить даже больше, чем за твою сестру, - пробормотала она, явно нехотя убирая руку и отворачиваясь от Пири.       Забрав свой плащ, Росселла, не прощаясь, расслабленной походкой вышла из их дома. Стук её каблуков ещё долго раздавался эхом от пустых стен, пока она не вышла на улицу. Пири неуверенно коснулся своей щеки, что ещё помнила прикосновение женщины, после чего с остервенением принялся тереть её. Хоть женщина наконец-то и покинула их дом, однако её невидимое присутствие всё ещё ощущалось в комнате. Удушающий цветочный запах не собирался покидать их. Пири хотелось открыть нараспашку окна, чтобы тот побыстрее выветрился, но на улице было слишком холодно, а дров оставалось совсем мало.       В их комнатах стояла тишина. Лишь изредка из спальни раздавался еле слышный голос Эиры, что-то нашёптывающийся матери. Пири даже представить себе не мог, что они обе в тот момент испытывали. Он и сам не знал, что в тот момент чувствовал. Все его чувства сосредоточились на остаточном ощущении от прикосновения и на резком цветочном запахе. Эта женщина, что приходилась им тётей, пришла в их дом только лишь ради для того, чтобы испортить им с сестрой праздник? Она испытывала счастье, произнеся все те ядовитые слова? Но почему? Что они такого ей сделали?       Пири ощутил неприятное ноющее чувство в груди, дышать стало тяжелее, а мир перед глазами покачнулся. Боясь того, что он упадёт, Пири резко опустился на корточки и, обняв колени, так и замер в таком положении, крепко зажмурив глаза и отчаянно пытаясь вдохнуть тёплый воздух комнаты полной грудью. Его сердце гулко билось в груди, отдаваясь где-то в ушах. Мальчик ощутил странный холод, охвативший его конечности, хотя все окна были плотно закрыты.       В момент, когда, казалось, должно было произойти нечто страшное, что-то уткнулось в ногу Пири и протяжно замурчало. Мальчик неуверенно приоткрыл глаза, увидев стоящего напротив него кота, на мордашке которого как будто промелькнуло волнение за Пири. Замурчав ещё громче, он начал тереться об мальчика, а потом, ощутив вседозволенность, поднял лапу и начал почти невесомо ударять его по ноге, словно требуя поднять на руки. Мальчик неуверенно выполнил его просьбу, встав и взяв его на руки. После этого всё волнение, охватившее мальчика, куда-то делось, оставив безмятежное благодушие, которым ему захотелось как можно скорее поделиться. Так и держа его на руках, Пири прошёл в спальню, где, сидя на кровати, крепко обнимали друг друга его мать с сестрой. Шмыгнув носом, Агата подняла заплаканные глаза на сына, с удивлением замечая на руках у того животное. Кот, спрыгнув с рук мальчика, важным шагом прошёл к ним и, с некоторым трудом запрыгнув на кровать, улёгся между Эирой и матерью, начав, казалось, мурчать с ещё большим усилием. - Пири, а как он сюда попал? – удивлённо произнесла женщина осипшим голосом, однако со слабой улыбкой на лице проведя рукой по голове кота. – Это ведь тот кот со двора, про которого мы до этого говорили, да? - Похоже, что он всё-таки хочет остаться вместе с нами, - таким же осипшим голосом заговорила Эира, следом за матерью начав гладить животное. - Да, - согласился с ней Пири, закивав головой. – Давайте его у нас оставим, раз он так хочет? – с надеждой во взгляде глядя на мать, попросил мальчик. - Раз ты так просишь, то я просто не могу отказать, - кивнула женщина. – Пусть он останется жить с нами. Но только сразу предупреждаю, если к нам заявятся его хозяева, мы сразу отдадим его им, хорошо? - Хорошо, - тут же согласился с ней Пири, садясь возле них на пол. – Теперь ты будешь жить с нами, - чеша его за ухо, прошептал Пири коту.       Они так и не поговорили о произошедшем, хотя Агата и сделала неуклюжую попытку завести разговор о своей работе. Однако Пири тут же перевёл всё внимание с её слов на нового члена их семьи, поведав, что тот попал в их дом каким-то необъяснимым образом, ведь все двери и окна внутрь были закрыты. Девочка, недолго думая, тут же окрестила кота заколдованным принцем-волшебником, который в знак непослушания был наказан Луной обращением в кота, пока тот не раскается. - А почему принц-волшебник? – улыбаясь, спросила Агата, глядя на расплывшегося в блаженной улыбке кота. - Всё просто. Волшебник, потому что ходить сквозь стены может, а принц, потому что посмотри, какая у него красивая мягкая шёрстка, такая только у прекрасных принцев может быть, - как нечто совершенно ясное и понятное объяснила Эира, чеша кота за ухом.       Пири был рад, что кот сам пришёл в их дом. Он с теплом в груди представлял, как они днями будут играть вместе, когда Эира и матушка уйдут из дома. Наконец-то он не будет ощущать себя так одиноко. Однако его мечтам не было суждено сбыться. Вечером кот, как самый настоящий полноправный член семьи, улёгся под боком у Пири, согревшись и довольно быстро уснув, а на следующее утро его там уже не оказалось. Брат с сестрой обыскали весь дом, вместе с матерью следом осмотрели и двор, но и там его не оказалось. Новый пушистый друг Пири просто исчез, не оставив о себе ничего на память.