Мы встретимся с тобой на рассвете

      Пири внезапно глухо закашлял, переворачиваясь со спины на бок и прижимая руки к разрывающейся от боли груди. Ему было непросто больно, а необычайно больно. Казалось, боль проникала в каждую его даже самую мельчайшую частичку, пропитывая всё его небольшое тельце насквозь. Но длилась эта боль недолго, исчезнув так же внезапно, как она и появилась.       Почувствовав, что боль наконец отступила, мальчик, собравшись с силами, попытался приподняться, но слабость в конечностях не позволила ему это сделать. Навзничь упав на сырую землю, Пири перевернулся на спину и, приложив руку к горячему лбу, посмотрел на бледный диск луны, что была единственным источником света в этом месте. Прикрыв глаза, он медленно втянул через приоткрытый рот холодный влажный воздух.       Его глаза резко в испуге распахнулись, а сам Пири, вздрогнув, перевёл взгляд с луны на собственные ладони, на которых сохранялось какое-то странное стягивающее ощущение. Тусклый лунный свет обволакивал его худощавые руки, на которых виднелись еле различимые разводы. Но не это испугало мальчика. От его рук исходил слабый запах крови, заставивший мальчика вспомнить произошедшие с ним в борделе события.       Всё же заставив себя через силу сесть, Пири тут же опёрся руками о сырую землю, почувствовав охватившую всё его тело невероятную слабость. Перед глазами мальчика всё размылось и поплыло, став неясным тёмным месивом. Переждав некоторое время и убедившись в том, что голова перестала так сильно кружиться, Пири вновь предпринял попытку оглядеться по сторонам, чтобы понять, где он всё-таки находится. Эта попытка оказалась уже куда более удачной, чем предыдущая.       С четырёх сторон его окружали одинаковые невысокие деревянные домики, давно почерневшие и покосившиеся под влиянием времени. Все выходящие во внутренний двор окна в них были погружены в тьму. Если кто-то и жил в этих видавших лучшие годы домах, то он явно уже спал крепким сном или же трудился где-то в городе. Отчего-то ему показалось, что, попробуй он постучаться в чью-нибудь дверь, чтобы попросить о помощи, никто бы не ответил ему. Недалеко от Пири стоял заброшенный колодец, часть которого обвалилась, а дно и вовсе было завалено камнями и ветками, средь которых виднелась дурно пахнущая вода. Чуть в стороне от мальчика было брошено ведро, в котором поблёскивали остатки грязной воды, которая, видимо, была набрана из этого самого колодца.       Принюхавшись, Пири заметил, что от него самого помимо слабого запаха крови исходил и запах затхлой воды. Сев на колени, он внимательно посмотрел на свои теперь уже измазанные грязью руки, а затем перевёл взгляд на покрытые уже более заметными глазу красными разводами рукава надетой на нём рубашки. Прежде бывшая светло-голубого цвета рубашкой из лёгкой тонкой ткани, теперь она могла сравниться разве что с половой тряпкой: сырая, в красных разводах и зелёной ряске с небольшими прилипшими к ней кусками земли. Задумавшись над тем, как он мог во всём этом измазаться, Пири невольно попытался отряхнуть её, но покрытые грязью руки лишь усугубили дело.       Каким образом он смог попасть в этот двор? Откуда на нём вся эта кровь? Пусть во время своего пробуждения он и ощутил резкую боль, но она довольно скоро прошла, оставив лишь лёгкое неприятное чувство в груди. Стремясь проверить себя на наличие ран, мальчик выпрямил ноги и, закатав испачканные в грязи штанины, внимательно их осмотрел, потом вытащил заправленную в штаны рубашку и посмотрел на свой живот – все они были совершенно целыми, разве что его родимое пятно немного потемнело, но мальчик решил, что тому виной было освещение, точнее, его полное отсутствие. На руках же мальчика кроме грязи, за которой скрывались кровавые разводы, тоже не было ни единой царапины. Значит, эта кровь принадлежала всё-таки не ему. Но тогда чья она?       Его голову посетила внезапная мысль. А вдруг вся эта кровь принадлежала генералу Витольду? Именно его лицо Пири видел последним перед тем, как внезапно заснуть. По телу мальчика пробежали крупные мурашки, и Пири не знал какова была их настоящая причина. Может быть, тому виной был холодный пронизывающий ветер, коснувшийся его сырой рубашки, или, может, во всём были виноваты странные пугающее слова генерала, что всплыли в воспоминаниях мальчика. Но, если и так, то... То как он мог такое сделать?       Резко выдохнув, Пири вытер нос тыльной стороной ладони, лишь больше размазав по лицу грязь. Нет, это даже звучит смешно. Такого просто не может быть. Маленький худощавый мальчишка не смог бы сделать ровным счётом ничего высокому сильному генералу, что был в силах бороться с самой опасной нечистью. Пири мог разве что совершить заранее неудачную попытку убежать от него, чтобы через мгновенье уже оказаться пойманным, ведь ноги у генерала были явно гораздо длиннее, чем у Пири. Да, он бы ничего не смог с ним сделать. Но, возможно, смог бы кто-то другой.       Подползя ближе к колодцу и прислонившись к его покрытому мхом камню спиной, Пири прижал колени к груди и крепко обнял их, уткнувшись в них лбом. Уже сон или ещё явь? Ему казалось, что он смутно помнит чужой добрый голос, прозвучавший где-то на самой периферии его собственных мыслей, и нежные тёплые ладони, почти невесомо опустившиеся на его плечи. Сохранялось ощущение, будто они до сих пор согревали стремительно замерзающего под холодными ветрами мальчика. Но было ли это всё на самом деле? Может быть, всё это ему просто приснилось? Пири хорошо помнил горький привкус во рту, после того, как в него что-то насильно влили. Именно после той странной жидкости появились внезапно охватившие его слабость и сонливость, с которыми он не смог справиться и из-за которых он, по итогу, заснул.       Держась за, как ему показалось, устойчивый камень колодца, мальчик вновь попробовал встать, всё ещё продолжая ощущать слабость в ногах. Ещё раз внимательно оглядевшись по сторонам, Пири увидел между, на первый взгляд, плотно стоящими друг к другу домами небольшой зазор, через который можно было выйти со двора. Но тут перед ним встал серьёзный вопрос. Куда ему теперь идти? Возвращаться к «любимой тётушке» Росселле? Или же со всех ног бежать подальше от того места? Всем своим сердцем Пири искренне хотел выбрать второе, однако над его душой неподъёмным камнем висела до дрожи пугающая его мысль. А вдруг каким-то странным, почти невозможным образом, но он всё-таки смог убить генерала?       Окончательно сформулировав эту мысль, Пири пошатнулся, но всё-таки смог удержаться на ногах. Нет, он не посмеет, просто не найдёт в себе столько наглости, чтобы прийти к дядюшке Ферму зная, что его руки покрыты чужой кровью. На один только миг. Только для того, чтобы окончательно убедиться в своей невиновности. Он спрячется где-нибудь возле борделя, и, если окажется, что генерал в порядке, Пири тут же побежит искать булочную дядюшки Ферма. Да, так он и сделает.       Крепко сжав руки в кулаки, Пири уверенным шагом двинулся к выходу со двора. С трудом пробравшись меж прогнивших досок и нагромождённых друг на друга старых ящиков, которыми был завален проход, Пири оказался в узком переулке, в котором не оказалось ни единой живой души. С опаской оглядываясь по сторонам, он наугад выбрал направление, и, придерживаясь за стену дома, двинулся вперёд, побаиваясь случайно наткнуться на каких-нибудь бандитов или обезумевших от голода бродяг. К его большому удивлению, в скором времени он начал смутно узнавать окружающие его невысокие здания, пока впереди не показались знакомые тусклые фонари, слабо освещавшие окружённый высоким забором двор. Мальчик без труда узнал задний двор борделя.       Сохраняя осторожность, Пири самым внимательный образом осмотрел каждую доску забора, но ни единой даже самой маленькой дырки в нём не обнаружил. Так каким же тогда образом тот мальчик смог забраться во двор? Пири замер, вспомнив, что перед случившимся он предложил мальчику остаться в сарае. Интересно, он всё ещё ждал его там, испугавшись наверняка разразившегося в борделе шума, или наоборот как можно быстрее покинул это место, сто раз пожалев, что пробрался именно в этот двор? Пири ощутил жгучий стыд за то, что оставил его одного. Но теперь мальчик мог забрать его с собой и отвести к дядюшке Ферму.       Так и не найдя ни единой прорехи в заборе, Пири, остановившись, задумался, попытавшись вспомнить ещё какой-нибудь способ проникнуть во двор борделя. Внезапная мысль озарила его. Мальчик еле удержал себя от того, чтобы с негодованием хлопнуть себя же по лбу, тут же срываясь с места. Здание борделя плотно прилегало к рядом стоящему дому. Между ними была небольшая даже не подворотня, а узкая щель, в которую не мог поместиться взрослый человек, но которая была как раз для худощавого Пири. Там-то вполне может оказаться не заделанная дыра в заборе.       С трудом найденная им щель между домами оказалась завалена старыми сломанными досками и обломками ящиков и бочек, которые сверху были накрыты кусками старой заплесневевшей ткани. Как можно тише и осторожнее разобрав мешавший ему пройти завал, Пири прошмыгнул внутрь, тут же невольно прикрыв нос из-за жуткой вони, жгучей смеси запаха мочи и гнили, из-за которой у него мгновенно заслезились глаза, а к горлу подступил ком. Осторожно обойдя полусгнивший трупик достаточно отъевшейся при жизни крысы, мальчик прошёл дальше, когда внезапно услышал звонкий голос кричавшей что-то Росселлы, который раздавался из окна второго этажа. Обрадовавшись внезапно появившейся у него возможности узнать о состоянии генерала, Пири замер, пересиливая подступающую из-за запаха тошноту. - ...ой кошмар! Просто ужас! Прошу, нет, на коленях умоляю вас простить меня, мой генерал! Вы... Вы точно уверены в том, что не стоит позвать лекаря? Ваша рана... Она... Она выглядит ужасно. Вам не стоит волноваться, я знаю одного замечательного человека, умеющего держать язык за зубами...       Голос Росселлы был переполнен раболепием и праведным гневом, средь которых мелькал искренний страх, но Пири было всё равно на состояние женщины. Его больше интересовал голос второго человека, явно присутствовавшего в её комнате. Значит, генерал всё-таки жив. Мальчик еле слышно расслабленно выдохнул, слабо улыбнувшись, но тут же резко мотнул головой, сжав руки в кулаки. Он вовсе не был рад тому, что генерал был жив, он был рад тому, что он не убил генерала. - Моё состояние не стоит ваших слёз, моя дорогая. На самом деле со мной всё хорошо, прекрасная Росселла, хотя, конечно, могло быть и лучше. Поверьте, она выглядит гораздо хуже, чем на деле ощущается. Думаю, мне и вовсе не понадобится помощь лекаря. - Но, мой дорогой генерал… Всё-таки такой сильный ожог и эта рана... И как только такой ужас мог произойти?       Голос генерала был спокоен и даже немного весел. Со стороны могло показаться, что ему в какой-то степени даже нравилось волнение женщины насчёт полученной раны. Раны? Значит, кровь, которой были покрыты руки и одежда мальчика, всё-таки принадлежала генералу. Ещё и ожог... Но как такое могло произойти? Пири совершенно ничего не помнил. Как и тогда, когда подрался с детьми во дворе, а потом проснулся в своей постели. На мгновенье его охватил сильный страх. Уже второй раз. Попытавшись отбросить страх в сторону, Пири вновь напряг слух, пытаясь расслышать ещё хоть что-нибудь полезное. - Только прошу вас, не забивайте свою миленькую головку этой глупостью, дорогая Росселла. В семьях бывают ссоры и недопонимания, и наша семья – не исключение. Но это всё же наше личное дело. Лучше скажите мне, мой вечно опаздывающий помощник случаем ещё не прибыл? Прошла, казалось, уже целая вечность, а этот пройдоха всё ещё не явился. Не видать ему увольнительных, будет у меня круглыми сутками пользу индирской земле приносить!       Произнеся свои слова, генерал Витольд громко рассмеялся, однако довольно-таки скоро его смех перешёл в кряхтенье, мужчина закашлял, вместе с тем бормоча невнятные ругательства. Лицо мальчика немного скривилось, стоило генералу заговорить о «семейных ссорах», в которые он категорически не хотел впутывать «чужих», явно имея под ними в виду Росселлу. Какая они семья? И что в голове у генерала, который даже после всего произошедшего, хоть этого Пири и не помнил, продолжал называть мальчика частью своей семьи? - Нет, он всё ещё не прибыл, мой дорогой генерал. Но, обещаю вам, как только заметят приближение кареты, мне в тот же миг об этом доложат! - О, милая Росселла, мне остаётся только рассыпаться в благодарностях за вашу заботу. Что же, посмею проявить наглость и спросить у вас. Вы не будете против, если я у вас тут ещё самую малость отдохну и подожду, пока этот пройдоха наконец-то не явится? - Как вы можете показаться мне в этой ситуации наглым, мой дорогой генерал?! Ложитесь и ни о чём не волнуйтесь, я буду оберегать ваш покой.       Было понятно, Генерал Витольд не собирался делиться с женщиной тем, что всё-таки произошло за закрытыми дверьми той комнаты, хотя она явно очень хотела это узнать. Впрочем, это также желал и мальчик, притаившийся под тётушкиным окном. Решив, что сегодня узнать ему это, видимо, не суждено, Пири уже собрался развернуться и продолжить искать прореху в заборе, когда раздался громкий резкий звук, заставивший мальчика вздрогнуть и остановиться, запрокинув голову к окну. Видимо, кто-то без стука вошёл в комнату, а резкий звук – звук распахнувшейся двери. - О, какие люди и без стука? А если бы мы с госпожой Росселлой были... Заняты? Но это не так, поэтому можешь не извиняться. Лузеа, ты даже представить себе не можешь, насколько я рад, что ты всё-таки решил посетить это прекрасное место. А почему так быстро? Мог бы уже никуда не спешить, всё, что могло произойти, уже произошло. И ты всё это пропустил. - Ваше Высокопревосходительство. Эта... Эта рана... Что произошло?! Необходимо срочно отправить за лекарем... Как вы себя чувствуете?! Ваше Высокопревосходительство, как же... - Ну что же ты так кричишь, Лузеа? Если ты так продолжишь, то у меня из-за тебя разболится голова. Лучше побудь хотя бы немного полезным и помоги мне встать, а то мне самому это как-то с трудом даётся. - Да, конечно, Ваше Высокопревосходительство...       Во второй раз голос Лузеа прозвучал уже гораздо тише, но куда более удивлённо. После этого раздалось еле слышное недовольное кряхтенье генерала, сопровождающееся таким же неразборчивым тихим голосом его помощника. Пири попытался было поднапрячь слух, чтобы попробовать хоть что-нибудь расслышать, но сколько бы он этого ни делал, произносимые ими слова мальчику понять так и не удалось. - Мой дорогой генерал...       Судя по раздавшему после этого тихому скрипу, кто-то вновь открыл дверь. Видимо, мужчины уже собирались покинуть комнату женщины, когда внезапно послышался тихий неуверенный голос Росселлы. - Мой дорогой генерал... Насчёт... Насчёт мальчика... Пири... Насколько я понимаю, наши договорённости ещё в силе? - Ваше Высокопревосходительство, мальчик?!       Громкий возмущённый голос Лузеа заставил мальчика вновь вздрогнуть. Сидевшие на крыше рядом расположенного дома птицы также испугались и с громкими криками покинули насиженное место. - Милосердной Луной заклинаю тебя, Лузеа, прекрати уже так громко кричать, ты же меня таким образом совсем глухим оставишь. Конечно, дорогая моя Росселла, не смейте волноваться. Наш договор остаётся в силе, всё золото, что находится в шкатулке, полностью в вашем владении. Как я вам прежде и говорил, в каждой семье случаются... Ссоры. Признаюсь, это был удивительный опыт. Мне даже немного понравилось. Ха-ха-ха.       Мужчина тихо засмеялся, однако было в его смехе что-то странное. На миг Пири показалось, будто этот смех раздавался прямо у него из-за спины. Испугавшись, мальчик резко обернулся, но так никого и не увидел, если не считать прислонённой к домам большой доски, сквозь щели в которой пробивался идущий с улицы неяркий свет фонарей. - Так что, прошу вас не волноваться по этому поводу, милая Росселла. Ещё свидимся, здоровья вам и удачи в делах. Пойдём, Лузеа, нам предстоит сегодня ещё очень, очень много дел.       После этих слов голоса больше из той комнаты не раздавались, лишь изредка до мальчика доносилось невнятное бормотание Росселлы. Мужчины наконец-то покинули комнату. Пири с сомнением посмотрел в сторону доски и, недолго думая, двинулся к ней. Генерал не был до конца честен с тётушкой Росселлой, из раза в раз повторяя той про какую-то «ссору», но, может быть, со своим помощником Витольд будет уже более открытым? Мальчик слабо в это верил, но это могло иметь место быть. Хотя бы чуть-чуть, хотя бы самая капля, которая помогла бы Пири вспомнить произошедшее, могла промелькнуть в их разговоре.       Сквозь вертикальные довольно широкие щели Пири внимательно оглядел улицу. В первое мгновение он, казалось, был ослеплён внезапно ставшим невероятно ярким, режущим глаза светом уличных фонарей, но довольно быстро его зрение привыкло к нему. Вытерев тыльной стороной грязной ладони собравшиеся в уголках глаз слёзы, мальчик стал напряжённо всматриваться в улицу, ожидая появление мужчин.       Чуть в стороне от входа Пири увидел большую чёрную карету, которой управлял очень хмурый человек, толстые лохматые брови которого нависали прямо над его глазами, явно мешая ему видеть верхнюю половину окружающего его мира. Но зачем ему видеть небо, когда ему нужно следить за дорогой? Наверняка именно так и думал тот хмурый возничий. Спустя недолго время входная дверь борделя распахнулась, выпуская двоих мужчин на улицу. Густые брови возницы тут же немного приподнялись, в его маленьких глазах отразился искренний ужас. Он тут же погнал лошадей ко входу, громко выкрикивая какие-то неразборчивые слова, подгоняя тем самым животных.       Пири вжался в противоположную от стены борделя стену, пытаясь разглядеть медленно спускающихся по лестнице мужчин. Глаза мальчика в испуге округлились, он в миг понял причину ужаса, возникшего во взгляде у возницы. К карете очень медленно шли двое мужчин, хотя шёл из них только один, Лузеа, буквально неся на себе еле волочащего ногами генерала Витольда. За последним от входа в бордель до кареты протянулась тонкая алая полоса, мужчина истекал кровью, оставляя за собой кровавые следы. И он говорил что-то о том, что ему не понадобится помощь лекаря? Да не каждый человек пережить-то и с помощью лекаря такое состояние сможет!       Поспешно спустившись, возница кое-как помог Лузеа усадить еле передвигающего ногами генерала в карету, а после, то и дело взволнованно оглядываясь, вернулся на своё место. Сам же Лузеа остался стоять снаружи, явно не собираясь садиться в карету к генералу. Самого же Витольда видно не было, словно раненный зверь в пещере, он притаился в тени, на удивление спокойным уверенным голосом начав раздавать указания. Холодный ветер донёс мальчику обрывки фраз генерала, будто таким образом помогая безуспешно пытающемуся хотя бы что-то услышать Пири. - ... к вечеру был уже дома. Выполнять. - Но Ваше Высокопревосходительство!       Голос Лузеа, в котором смешались волнение за своего господина и небольшое, а точнее тщательно скрываемое возмущение тем, что тот так пренебрежительно относится к своему здоровью, был гораздо громче еле слышного голоса генерала. - Молчать. Обыскать все... Не забудьте про старый дом и ту булочную... Повторяю, чтобы к следующему вечеру он уже был в моём доме. Уже не терпится представить малышу До его нового брата.       Последние слова генерала Витольда прозвучали пугающе чётко, будто они были произнесены в паре шагов от мальчика. Пири испуганно отпрянул в глубь прохода, боясь, что его могут заметить, хотя несчётное количество различного хлама, перекрывающего пространство между домами, позволяло ему без страха наблюдать за происходящим. Но даже умом понимая это, мальчик не смог успокоить испуганное сердце. Следом поддался испугу и разум, одни безрадостные мысли начали судорожно сменяться другими, ещё более безрадостными мыслями. Откуда генерал знал по дядюшку Ферма? Это было уже не так важно, это лишь означало то, что ему ни в коем случае нельзя бежать в булочную. Если его там найдут, то дядюшке Ферму явно будет несдобровать. Бежать в старый дом также было нельзя, как и оставаться рядом с борделем. Но куда? Куда ему бежать, где скрыться?       Сердце мальчика с силой ударило по рёбрам, Пири часто задышал, привалившись к стене и еле удержав себя от того, чтобы упасть. Ему стало очень страшно. Прежде возникший испуг постепенно рос, достигая своей кульминации – ужаса. За что? Почему? Нет. Что теперь делать? Куда податься? Некуда, ему просто некуда идти. Сдаться? Но что его тогда будет ожидать в доме генерала? «Небольшая семейная ссора» привела к тому, что генерал вышел из борделя, истекая кровью, так чем тогда может закончиться обязательно последующая за этим «воспитательная беседа»? Чем дальше Пири думал об этом, тем тяжелее дышать ему становилось. Вывел из потока нерадостных раздумий мальчика громкий звук – ржание сорвавшихся с места лошадей. Услышав его, Пири резко перевёл взгляд с земли, где через размытые дождём помои пробивались единичные травинки, в сторону удаляющейся от борделя кареты. Генерал уехал, оставив разбираться со всем своего помощника.       Как бы то ни было, Пири был уверен лишь в одной мысли, оставаться рядом с борделем ему нельзя. Мальчик развернулся и на негнущихся ногах направился прочь от этого злополучного места, не имея никакой конечной цели и действительно направляясь, как говорят, куда глаза глядят. Ужас сковал его мысли, заставляя из раза в раз задавать одни и те же вопросы и находить на них не утешающие мальчика ответы, однако его ноги всё равно упрямо продолжали его куда-то вести, уводя его как можно дальше от борделя. Пири пересекал один за одним дворы и малолюдные переулки, прячась в тенях и старательно обходя все и так редко встречающиеся на его пути фонари. Так и шёл бы Пири, пока силы окончательно не покинули его, если бы внезапно не услышал, что его кто-то окликнул.       Испуганно обернувшись, Пири заметил не так далеко от себя мужчину в тёмной военной форме, который держал в вытянутой руке тускло горящий фонарь. Сам же стражник, тут же отметив, что мальчик не просто остановился, но даже обернулся на его окрик, счёл необходимым получше рассмотреть его, однако окружающая ребёнка тьма помешала ему это сделать. Мужчина сделал шаг по направлению к нему, прищурившись и пытаясь разглядеть лицо мальчика. Пири, сразу поняв, что тот движется прямиком к нему, резко сорвался с места.       Пири никогда не считал бег своей сильной стороной. Будучи совсем маленьким, он редко играл в различные догонялки с другими детьми, предпочитая более спокойные игры. А после бессчётного количества попыток сбежать от Харица, который тут же ловил его, не давая ему и десяти шагов сделать, мальчик лишь уверился в том, что догнать его – дело легче лёгкого. Также из-за того, что он уже довольно долго шёл, Пири очень боялся, что силы не вовремя окончательно его покинут или он запнётся о какую-нибудь деревяшку и упадёт, тут же попав в руки стражнику. Но он бежал и бежал так быстро, уверенно оббегая все препятствия, что мужчина, бежавший за ним, не смог угнаться за мальчиком. Тело Пири стало невероятно лёгким, а каждое препятствие – и не препятствием вовсе, а ступенькой на пути к свободе.       Однако стоило ему на одно только мгновенье остановиться, как он тут же упал, до крови раздирая колени. Уставшие после долгой ходьбы, а после и бега ноги ужасно гудели, не оставляя своему владельцу надежду встать и продолжить путь. Судорожно вздохнув, мальчик тут же отполз в сторону и спрятался в зазоре между деревом и приставленным к нему хламом. Вжавшись спиной в гнилую древесину, Пири постарался дышать как можно тише, с опаской поглядывая в ту сторону, откуда он только что прибежал.       В скором времени мимо него пробежал с трудом переваливающийся при беге с ноги на ногу мужчина. Остановившись и немного отдышавшись, он быстрым поверхностным взглядом огляделся по сторонам, видимо, пытаясь понять, куда мог убежать мальчик. Громко смачно выругавшись, стражник пнул первую попавшуюся деревяшку, тут же вновь повторяя те же проклятья, после чего, немного прихрамывая, двинулся в противоположную от затаившегося в тени мальчика сторону.       Как только шаги стражника окончательно перестали быть слышны, мальчик постарался встать, однако его ноги оказались категорически против этого. Пири было холодно, ему казалось, что уже даже пальцы на руках посинели из-за постоянно сопровождающего его холодного ветра. А всё ещё сырая рубашка лишь усугубляла ситуацию. Пири хотелось спать. Мальчик чувствовал себя так, будто он уже третий день без устали шёл через болота, ни на миг не останавливаясь. После недолгой битвы, мальчик решил поддаться охватившей его сонливости. Кое-как стянув кусок запутавшейся средь хлама старой полуистлевшей ткани, к которой явно много раз притрагивалась моль, Пири, с трудом, но отбрасывая в сторону всякую брезгливость, обернулся в неё. Он проспит всего пару часов, а потом вновь двинется... Только куда он двинется? И вот он вновь вернулся к тому же продолжающему мучать его вопросу. Возникший в его голове ответ на него оказался довольно прост и невероятно тяжёл одновременно. Если его ищут стражники в городе, значит, ему нужно бежать подальше из города. Но за высокими стенами Индиры, да хотя бы на тех же озёрах, делом было простым наткнуться на опасную нечисть. А если его съест такое же чудище, которое съело его отца? Но что хуже, быть съеденным или быть пойманным?       Пири на миг прикрыл глаза и практически сразу провалился в сон. Однако ему ничего не снилось, перед его глазами была лишь непроглядная чёрная пелена. Она окружала его со всех сторон, не давая и пальцем двинуть, а безуспешные попытки выбраться из неё заканчивались тем, что он лишь глубже увязал в этой тьме, что становилась лишь холоднее и холоднее. Из раза в раз мальчик всё яростнее и ожесточеннее пытался вырваться из неё, но каждый раз он встречал всё более жёсткий отпор, пока он и вовсе потерял возможность двигаться, ощущая лишь тяжесть, возложенную на его тело, словно он лежал под тысячами перин и одеял, придавливающих его к холодному каменному полу.       Проснулся Пири резко, невольно обнимая себя за живот. Причиной его пробуждения стало громкое голодное бурчание. С величайшим трудом разлепив тяжёлые веки, мальчик провёл рукой по влажным волосам и замёрзшим плечам. Ему очень хотелось есть, но у него с собой не было и крошки хлеба. - Только вот не надо начинать отчаиваться! Вот сразу, как выйду из Индиры, наловлю себе очень много рыбы, целую гору. Или соберу ягоды и поем их. Они же уже должны были созреть?       Мальчик вздрогнул, услышав свой собственный голос, прозвучавший непривычно хрипло. Поначалу ему даже показалось, что он заговорил не своим голосом, но затем почувствовал лёгкое першение в горле. За одну только ночь, проведённую на улице, он успел простудился? Мальчик старательно прокашлялся и снова заговорил: - Я наберу очень-очень много ягод и наловлю целую гору рыбы, и вместе с ними отправлюсь...Отправлюсь... В Педер! Да, именно в Педер! И пойду в моряки! Нет, стану путешественником. Изучу весь-весь свет, найду несметные сокровища и разбогатею!       После того, как мальчик прочистил горло, голос его стал вновь довольно-таки звонким и, что было не очень хорошо, громким. Опасаясь того, что его кто-нибудь услышит, мальчик замолк, внимательно оглядевшись по сторонам. Чтобы стать путешественником и разбогатеть, сначала нужно как-то покинуть Индиру, а для этого первым делом надо встать на ноги. Это-то Пири и попытался для начала сделать. Ноги за прошедшую ночь, казалось, начали болеть лишь сильнее. Если встать мальчик смог с первого раза, то уже каждый последующий шаг давался ему с величайшим трудом, видимо, сказывалась вчерашняя пробежка.       Закусив губу, Пири остановился, всё глубже укутываясь в кусок старой заплесневевшей ткани. Оглядевшись по сторонам, мальчик заметил светлое зарево, видневшееся за невысокими деревянными домами. Надеясь, что тот свет шёл со стороны одной из самых освещённых улиц Индиры, которая вела прямиком к выходу из города, он решил идти в её сторону. Пересиливая себя, Пири, хмуря светлые брови, сделал следующий шаг, ощущая невероятную боль, пронзившую ноги. Если за ним сейчас кто-нибудь погонится, то без проблем догонит.       Прячась в тенях и вздрагивая при каждом, даже самом тихом шорохе, мальчик поспешным шагом шёл по тёмным неосвещённым улочкам, то тут, то там встречая прижавшихся к стенкам, потемневших лицом бродяг. Некоторые из них лежали, отвернувшись к стене, от них холодный ветер приносил стойкий запах перегара. Кто-то сидел, пустым взглядом смотря в противоположную стену и бормоча что-то неясное себе под нос. Проходившего мимо них мальчика они провожали долгим внимательным взглядом, однако, так ничего и не предпринимая. Пири было очень страшно, он старался обходить каждого из попадавшихся ему людей по большой дуге, а если кто-то всё-таки пытался с ним заговорить, то мальчик, пересиливая боль, тут же срывался на бег, отходя как можно дальше от них и еле сдерживая вырывающийся из его груди полный боли стон.       Возможно, именно об этих улочках предупреждала их с сестрой мать, когда отпускала гулять по Индире. О тёмных и тесных, населённых людьми, мало отличающихся от скрывающейся в тени лесов нечисти. Шаг Пири немного замедлился, стоило ему вспомнить о сестре и матери, но тут же вновь ускорился, когда краем глаза мальчик заметил какое-то шевеление. Если его поймают, то неизвестно сможет ли он когда-нибудь найти Эиру. Не сейчас, но позже они обязательно найдут друг друга.       Продолжая кутаться всё глубже в старую тряпку и пытаясь таким нехитрым образом скрыть за ней покрытую красными разводами грязную рубашку, Пири проскользнул мимо очередной груды гниющих досок и ящиков, меж которых пробивался молодой росток дерева, пара листочков которого одиноко подрагивали на ветру. Подслеповато щурясь из-за ярчайшего света после долгое время окружавшей его индирской тьмы, мальчик тихонько притаился меж домов, дожидаясь того момента, когда его глаза вновь привыкнут к свету.       Пири не ошибся и действительно вышел к главной улице, которая, как и всегда, была необычайна многолюдна, однако в этот день, казалось, людей было ещё больше, чем бывало обычно. После довольно-таки длительное время шедших дождей богато одетые женщины и мужчины вышли на главную улицу, придирчиво оглядывая острым цепким взглядом ассортимент небольших лавок, прибившихся к домам. То тут, то там в толпе мелькали невысокие худощавые детские фигуры, с точно таким же придирчивым взглядом оглядывающие взрослых. Достаточно ли монет в их карманах? Есть ли у этой богатой дамы золото или там лишь скудные медяки? Будет ли стоить украденное их времени и стараний? Перехватывающие их оценивающие взгляды взрослые со скорчившимися в страшных гримасах лицами громко угрожающе шикали на них, на что дети отвечали дурашливыми кривляньями.       Людей действительно было необычайной много. В этой плотной толпе с лёгкостью мог затеряться один невысокий худощавый мальчишка, пусть и немного странно на первый взгляд выглядящий. Пири уже хотел было сделать шаг по направлению к свету, когда резко остановился и вновь спрятался в тени дома, напряжённо вглядываясь в лица проходящих мимо него стражников. За ним ли они пришли? Выискивают ли его среди необъятной толпы? Или же они просто ходят по улицам города да следят за спокойствием граждан? Пири медленно выдохнул, слабо, но немного нервно улыбнувшись. Этакая важная птица, какого высокого он о себе мнения. Да кому он может быть нужен? Генерал наверняка позабыл о нём в тот же вечер, лишь недовольно покачав головой на то, что его деньги были потрачены впустую. - Ну что? Видишь кого похожего? - Да тут этих мелких мальчишек столько, что глаза разбегаются! И ведь все совершенно одинаковые. И кого, извините меня, нам из них ловить прикажете? Может, сразу по десять человек приводить? - Ха-ха. Одинаковые они для тебя потому, что у тебя ещё своих детей нет, ха-ха-ха. Как заведёшь со своей красавицей детишек, так в миг различать научишься. А насчёт мальчика... Сто раз же говорили, что он светловолосый, таких детей в Индире не так много.       Пири резко вдохнул холодный воздух и невольно задержал дыхание, напряжённо вглядываясь в лица проходивших совсем рядом с ним стражников. Один из них был гораздо старшего второго, однако вопреки возрасту шаг его был куда более твёрдый и уверенный вопреки «шлёпающим» шагам второго, то и дело оглядывающегося по сторонам и привередливо рассматривающего мелькающих в толпе детей. - Если нам всё-таки повезёт найти мальчишку, то за свою половину вознаграждения хочу отпраздновать со своей возлюбленной Улой свадьбу, а на остаток со свадьбы куплю дом где-нибудь рядом со стенами. Может, даже на небольшой домик ближе к центру хватит. Эх, гулять средь знатных дам и благородных мужей со своей прекрасной Улой – это ли не мечта? - Мечта-то, возможно, и мечта, но я бы не советовал тебе так громко и неуважительно кричать «мальчишка». Если до меня дошли правдивые слухи, то потерянного мальчика Его Высокопревосходительство собирается усыновить. Это поистине хорошая новость, у молодого господина наконец-то появится друг. Может, это хоть как-нибудь повлияет на него. - Меня бы кто-нибудь богатый усыновил...       Говорившие всё больше и больше удалялись от мальчика, их слова вскоре и вовсе окончательно перестали быть слышны, смешавшись с шумом толпы. Пири тут же резко выдохнул и перевёл взгляд на улицу, уже внимательнее вглядываясь в пёструю толпу, и, к своей досаде, замечая всё больше и больше бродящих туда-сюда фигур в тёмной форме, стражников, периодически хватающих пробегавших мимо них мальчишек. Останавливая их, они придирчиво осматривали детей, через несколько мгновений отпуская. Мальчишки, поправив свою старую потёртую одежду, тут же начинали досаждать стражникам, пытаясь вызнать у них что-нибудь для себя полезное и отвлечь от своих друзей, что обчищали кошельки зазевавшихся людей, что стояли неподалёку.       Припомнив слова, произнесённые более старшим из стражников, Пири провёл рукой по волосам, приблизив кончик растрёпанного хвоста к лицу. Пусть они и были сильно спутаны и покрыты заметным слоем пыли и грязи, но всё-таки определить то, что мальчик был «светловолосым» не составило бы никакого труда даже у наполовину слепого стражника. Покачав головой, мальчик вновь посмотрел на медленно движущую толпу. Через мгновенье он накрылся с головой в грязный кусок ткани, но потом вновь снял его. Так он выглядел ещё страннее и глупее, невольно приковывая к себе ещё больше взглядов.       Подняв взгляд к тёмно-синему индирскому небу, Пири тихо-тихо вслух произнёс заученные слова молитвы Луне, искренне попросив у той об удаче. Хотя бы совсем небольшой, но которая помогла бы ему выбраться из города, а там уж он и сам попытался бы как-нибудь справиться. А в ответ за эту услугу мальчик будет славить Луну каждый раз, когда его взгляд коснётся её бледного диска. Этого ведь будет достаточно? Пири, выходя из тени и делая шаг по направлению к людскому потоку, искренне надеялся, что да.       Толпа с готовностью приняла укутанного в старую тряпку мальчика в свои объятия, лишь немногие брезгливо отшатнулись от Пири, недовольно качая головой и брезгливо бормоча что-то про «расплодившихся беспризорников», словно то был не ребёнок, а таракан, что завёлся в их домах. Однако Пири не особо вслушивался в их речи, то и дело оборачиваясь и внимательно оглядываясь по сторонам. Стоило ему лишь самым краем глаза заметить чёрный мундир, хорошо заметный на фоне обычных одеяний горожан, мальчик тут же уходил в сторону, готовясь в случае самого худшего развития событий из возможных сразу же бежать в ближайший переулок и там прятаться от заметивших его стражников. - Эй, ты чей будешь?       Пири испуганно вздрогнул, повернувшись на голос и искренне понадеявшись, что обращались не к нему. Но заговорили именно с ним. Недалеко от него из толпы вынырнул мальчишка немногим старше его самого. Одетый в серую потрёпанную одежду, на которой было несчётное количество таких же серых потёртых заплаток, он бросил в сторону Пири несколько преувеличенно скучающих взглядов, убрав руки за голову. - Ну так что? Молчишь? Я вот тебя что-то не припоминаю. Новенький что ли? Откуда будешь? - Я… Я не... - Пири принялся судорожно озираться по сторонам, не зная, что ему делать и куда ему деться. Что ждать от этого мальчишки? Нужно ли ему как можно быстрее бежать от него? Последнее ему делать особенно не хотелось, ведь до входных ворот в Индиру оставалось пройти не так много. Почему же он прилип к нему словно репейник именно сейчас? - Хей, если не секрет, это тебя-то те слепые идиоты поймать всё пытаются? – прищурившись и придирчиво оглядев его, как бы между прочим спросил его мальчик. Услышав его вопрос, Пири внутренне сжался, готовясь в любой момент рвануть с места, если тот решит внезапно позвать стражу. – На мой скромный взгляд, ты что-то не похож на богатенького наследничка, хотя вроде бы и белобрысый. Хотя кто поймёт этих богатеньких сынков? Все с придурью. Кто-то больше, а кто-то меньше. - Что тебе от меня нужно? – не выдержав повисшей неопределённости, раздражённо спросил Пири, посмотрев на всё никак не собирающегося отходить от него мальчика, но тут же, немного стушевавшись, перевёл взгляд куда-то в сторону. Заметивший это мальчик как-то не по-детски взросло усмехнулся, сверкнув маленькими тёмными глазками. - Ох, вот идиот-то! – хлопнул себя по лбу мальчик. – Рассказать хотел да забыл, девичья память у меня, что уж тут поделать. Я тут отбором, скажем так, «новобранцев» занимаюсь. Тебе есть куда податься, наследничек? – Пири собрался было ускориться, чтобы наконец оторваться от приставучего ребёнка, как тот сам обогнал его и внезапно кинул что-то ему в руки. Это «что-то» оказалось довольно-таки тяжёлым мешочком, больно ударившимся об его грудь и при этом как-то подозрительно зазвеневшим. – Тёть, а, тёть, у вас кошелёк украли! Тёть, кошелёк стащили! – закричал противным звонким голосом мальчишка.       Довольно грузная женщина с крайне недовольным выражением на одутловатом лице медленно обернулась, когда продолжающий громко кричать мальчик принялся старательно дёргать подол её очень дорогого платья. Обернувшись, она хотела было дать хорошую затрещину мальчишке, но тот вовремя успел перенаправить всё её внимание на замершего в удивлении Пири, что стоял в нескольких шагах от неё и растерянно прижимал к себе кошель, её кошель. Густо подведённые брови тут же в возмущении приподнялись, а рот округлился. Через мгновение вся улица содрогнулась от пронзительного женского визга, пока мальчишка, поглядывая на Пири, тихонечко посмеивался, незаметно для всех ловко скрываясь в толпе, что также обратила всё своё внимание на Пири. - Вор! Вор! Мой кошель! – указывая на него пальцем, визгливо закричала женщина и, не дожидаясь помощи со стороны, сама, словно неотвратимое ненастье, двинулась на мальчика.       Пири растерянно стоял перед ней, не находя в себе силы двинуться с места от охватившего его удивления. Лишь краем глаза заметив быстро приближающихся к ним стражников, он резко развернулся к женщине спиной, срываясь с места. Казалось, люди стояли невероятно плотно друг к другу, перекрывая собой все пути к отступлению, но мальчик всё равно каким-то чудесным образом умудрился пройти сквозь толпу, хоть невыносимая боль в ногах и значительно замедляла его. Пири петлял в толпе, пытаясь выискать меж стройных рядов невысоких каменных домиков хотя бы один-единственный зазор, в который можно было забежать и укрыться от упрямо преследующих его стражников.       Наконец заметив подходящий проход, Пири на полном ходу развернулся и, быстро преодолев частично перекрывающий переулок покосившийся деревянный забор через небольшую прореху, оказался в одном из тёмных переулков. После яркого света главной улицы переулок, казалось, был погружен в непроглядную тьму, но Пири не сбавил ход, а лишь ещё больше ускорился, пока не приметил укромное место средь груды разрозненно стоящих ящиков. Прижавшись спиной к одному из них, он замер и напряжённо затаил дыхание, услышав голоса проклинающих свою работу стражников. В какой-то момент их голоса показались Пири пугающе близкими, но затем они постепенно начали удаляться, пока не стали совсем не слышимыми. - Это было удивительно! – громко раздался над Пири немного писклявый мальчишеский голос, заставивший его испуганно вздрогнуть и посмотреть в сторону звука. – Это надо было видеть со стороны! У тебя как будто крылья отрасли! Я еле за тобой поспевал, а ведь я считаюсь самым быстрым в нашей семье! – подняв голову, он увидел, что прямо над ним на корточках на ящике сидел тот самый мальчишка, с восхищением во взгляде смотрящий на него. – Знал ведь я, знал, что подойдёшь! Пусть только посмеют потом спорить со мной! Глаз–алмаз у меня! Какой же я всё-таки внимательный! - Ты...Ты! Да ты! – вскочив на ноги, со злостью на лице Пири начал открывать и закрывать рот, от всей души желая высказать ему всё, что он о нём думал, используя парочку особенно хорошо звучащих фраз, услышанных им от посетителей борделя. – Я... Да я... - Ты-ты, я-я. Понятно всё с тобой. Только не волнуйся так, а то лицо уже от натуги покраснело, - мальчик ловко спрыгнул с ящика и по-дружески хлопнул его по спине. – Тебе бы всё равно из Индиры выбраться не удалось, богатенький наследничек, если я правильно ход твоих мыслей понял. Ты ворота вблизи видел? А я видел. Там столько стражников стоит, в болотах меньше нечисти бродит. Глазищи свои глупые вытаращили да глядят туда-сюда вокруг себя. Тебя бы в любом случае заметили. А что бы тебя ждало за стенами, я уж и представить боюсь. В последние годы там столько нечисти с лесов понабежало – тебя бы в этот же день и съели бы. Так что прекращай сверкать на меня глазами и идём со мной, – мальчик протянул Пири свою руку, с нетерпением глядя на него. - ...И куда ты меня собираешься вести? – испытывая к мальчику явное недоверие, но всё же в глубине души понимая его правоту, спросил его Пири, скрещивая руки на груди. - Какие мы серьёзные, - покачал головой тот. - К таким же, как мы с тобой, никому не нужным беспризорникам! – широко улыбнувшись, ответил ему мальчик, хватая Пири за руку и крепко сжимая её.