Мы встретимся с тобой на рассвете

- ... А потом он ка-а-ак развернётся и полетит прямо в дырку! Эти дураки остановились, кто-то сначала за ним пытался через неё пролезть, а кто-то вверх по забору полез. Такая умора! Лезут и ругаются, лезут и ругаются, а пролезть всё равно не могут! Я так смеялся, так смеялся! – подтверждая свои слова делом, мальчик зашёлся в громком заразительном смехе, навзничь падая на землю и начиная по ней кататься.       Внимательно слушавшие его увлекательный рассказ мальчишки, поддавшись его заразительному смеху, следом за ним дружно засмеялись, изредка бросая в сторону Пири полные искреннего восхищения и уважения взгляды. Сам же сидевший чуть в стороне от всех них мальчик почувствовал себя под этими взглядами ещё более неуверенно и неуютно, сильнее обнимая колени и с большим упрямством глядя в пол. Он не понимал, почему рассказ мальчика произвёл среди остальных детей такой восторг. Будь они на его месте, навряд ли были бы так же веселы. - А он всё бежит себе и бежит! Вы только, представьте! Я еле поспевал за ним! Представляете? Я и еле поспевал! Я бы сам никогда в это не поверил, но всё именно так и было, – приняв сидячее положение, продолжил свой рассказ мальчик, то и дело активно размахивая руками, чтобы показать всю глубину испытываемых им в тот момент чувств. – Я! Ремо! Самый быстрый мальчишка в этом городе! И не мог поспеть за ним!       Ремо, а именно так представился мальчик, после получения неуверенного, через силу данного Пири согласия, уверенно привёл его через тёмные переулки Индиры, со знанием дела маневрируя меж одних бродяг, в то время как с другими бродягами на ходу здороваясь и от всего сердца желая им «удачного дня». Следовавшему за ним шаг в шаг Пири оставалось только удивляться тому, сколько у того было знакомых среди тех, кого он сам, вспоминая предупреждения матери, побаивался. Довольно скоро они вдвоём дошли до той части города, в которой и вовсе не было никаких источников света, лишь полная луна освещала погруженную в темноту землю. Порой в окнах покосившихся деревянных домиков виднелся свет, но он был таким тусклым, что его легко можно было спутать с отражением звёзд. Ремо продолжал вести Пири всё дальше, в самые глубины «старого города», в который редко заходили стражники, а остальные горожане предпочитали обходить стороной, боясь стать жертвой обезумевших от голода и отсутствия света бродяг. Мальчики шли, пока Ремо не остановился возле небольшого, к удивлению Пири, каменного домика, который со всех сторон был окружен давно заброшенными жителями деревянными домами. Возможно, когда-то этот каменный дом принадлежал какому-нибудь богатому торговцу или военному, но к настоящему времени он мало чем отличался от других заброшенных домов. Пири искренне удивился тому, что в настоящее время там мог кто-то жить. Ремо же, с необычайно важным видом подойдя к довольно-таки хлипкой двери, несколько раз стукнул по ней, соблюдая какой-то странный ритм, после этого мальчик немного подождал и ещё пару раз стукнул. Прошло некоторое время перед тем, как раздался вовсе не соответствующий внешнему состоянию двери тяжёлый лязгающий звук после чего та со скрипом распахнулась, пуская их двоих внутрь.       Оказавшись в небольшой пустой передней, плавно переходящей в длинный коридор с несколькими ответвлениями, Пири принялся со всем вниманием осматривать помещение, практически сразу приходя к выводу, что смотреть ему было особо-то и не на что. Лишь голые обшарпанные каменные стены с полом и ничего больше, ни единой детали, указывающей на то, что в этом доме мог кто-то жить. Именно в тот момент, когда Пири с отразившемся на его лице сомнением решил обратиться к приведшему его в этот дом Ремо, он заметил невысокую девочку, во все глаза испуганно глядящую на него.       Невысокая и невероятная худая девочка лет шести-семи была одета в простое тёмно-серое платье, вероятно, когда-то давно бывшее мешком из-под каких-то овощей. Её растрёпанные, паклями свисающие тёмные волосы еле-еле касались не худых, костлявых плеч девочки. Встретившись с Пири взглядом, она явно немного смутилась, поспешно обходя мальчиков по небольшой дуге и резко захлопывая за ними входную дверь, а после, держа двумя тонкими ручками выглядящий довольно увесистым подсвечник, в котором догорала свеча, повернулась лицом к Ремо, явно задавая тому безмолвный вопрос. - Елена, не смотри на меня волком! Ты лучше на него посмотри! Помнишь, для чего я в город выходил? Я же не просто так, я по заданию! Смотри, кого я к нам привёл, он такой забавный, его Пири зовут, – словно оправдываясь перед ней за что-то, Ремо подтолкнул Пири поближе к девочке, которая тут же испуганно отшатнулась, крепче сжимая подсвечник. - Ты что делаешь?! - еле слышно прошипел Пири, оборачиваясь и бросая короткий недовольный взгляд в сторону широко улыбающегося Ремо, а после со слабой неуверенной улыбкой на лице повернулся лицом к девочке. Девочка же, что явно была сильно напряжена из-за того, что Ремо привёл в их дом незнакомца, немного расслабилась, однако её маленькие ручки всё равно продолжили судорожно сжимать подсвечник. Отчего-то Пири казалось, что стоит ему сделать лишний шаг, как Елена не побоится и тут же воспользуется своим оружием. - Всё-всё, Елена, хватит. Все свои, можешь расслабиться. Лучше скажи мне, Старшой уже вернулся с города? Хочу представить ему нашего нового брата и рассказать подробности нашего удивительного знакомства, - ни капельки не раскаиваясь, заговорил Ремо, хлопая Пири плечу и вновь вставая перед ним. - ...Только-только вернулся, - после небольшой заминки еле слышным неуверенным голосом заговорила девочка. – Очень устал, - она тут же нахмурилась, заметив, что Ремо, не дослушав её, скорым шагом сразу направился куда-то. – Лёг спать. Тихо. Не буди! – девочка преподнесла к тонким сухим губам невероятно худой, будто обтянутые кожей кости, указательный палец и тихонько шикнула, призывая всех к тишине. - Как скажешь, Елена, только, прошу, не ругайся на меня, - уже намного тише заговорил Ремо, и его голосу эхом прозвучало протяжное бурчание, раздавшееся из его живота. – А вы есть уже садились? Я так голоден! Готов камень под ногами начать грызть. Уже лет сто ничего не ел, - начав тихо, однако, его голос постепенно начал становиться всё громче и громче. Пири тихонько хмыкнул. Похоже мальчика сильнее волновал его пустой живот, чего покой какого-то «старшого». Однако Пири и сам недалеко ушёл от него, явно ощущая, как за то время, что он провёл без еды, его живот успел прилипнуть к позвоночнику. Будет ли наглостью, если он попросит и для себя немного еды? Пока он об этом раздумывал, девочка, которой явно не понравилось поведение Ремо, шикнула на него ещё раз, уже гораздо более недовольно и строго. - Всё-всё, не глупый ведь, всё понял, - в примирительном жесте поднял руки мальчик, улыбнувшись ей. – Торжественно обязуюсь быть ниже травы, тише воды. Пири, не стой, идём за мной. Меня же не проведёшь, по глазам всё вижу. Тоже наверняка готов кабана в одиночку умять.       К большому удивлению Пири, дом на самом деле оказался не таким заброшенным, каким он ему показался на первый взгляд, он был полон детей самых разных возрастов. Держа в руках по миске водянистой горячей похлёбки и большой деревянной ложке, около десяти детей собралось в одной комнате, бывшей когда-то давно гостиной, рассевшись кто где: кто-то с видом важного дворянина сидел на старом диване, кто-то был менее удачливым и теперь кичился тем, что ему заполучить себе стул, который, однако, каждую секунду грозился развалиться под своим владельцем, а кто-то ещё более неудачливый сидел на полу, однако, на удивление довольно удобно устроившись на отсыревших подушках и изъеденных молью покрывалах.       Стоило Ремо и Пири войти в полную детьми гостиную, как тут же множество любопытных взглядов устремились в их сторону. Пири, почувствовавший в этот момент себя крайне неудобно, хотел было сделать шаг назад, чтобы спрятаться от их внимательных взглядов в тени коридора, но ему это не позволил сделать Ремо, вставший за его спиной и наоборот подтолкнувший его вперёд. Сделав неуверенный шаг вперёд, Пири обернулся, вновь недовольно посмотрев на широко улыбнувшегося мальчика. - Хватит бояться, Пири, не невеста на выданье перед семьёй мужа всё ж таки, - прошептал ему мальчик, уже громче продолжив. - Ну а вы что все такие невежливые? Вас Старшой что ли правилам вежливости не обучал?! Ни «здравствуйте», ни «добро пожаловать». Эх, что с вас, деревенских, взять? Опять всё самому делать. Его зовут Пири, и он наш новый брат, прошу любить и жаловать, - торжественно возвестил всех Ремо, указывая на него. – Эй, а сколько тебе лет? – уже тише спросил он Пири. - ... Одиннадцать, - так же тихо ответил ему Пири. Лицо Ремо, в глазах которого отразилось лёгкое недоверие, немного вытянулось, и он медленно задумчиво закивал головой. - А так и не скажешь... – еле слышно пробормотал мальчик, а потом резко отдёрнул себя, встретившись с недовольным взглядом Пири. Зачем ему соль на рану сыпать? Он и сам прекрасно знал, что очень медленно растёт. – О, так ты многим из наших старшим братом будешь приходиться. Только хорошенько запомни, что «Старшой» у нас всех только один! Намотал себе на ус? – мальчик посмотрел на него, дожидаясь его реакцию. Пири, успевший немного остыть после случайно брошенной Ремо фразы, неуверенно кивнул, соглашаясь с его словами. – А теперь садимся есть! Ох, и голоден же я. Быка бы за раз съел!       Не успел Пири и глазом моргнуть, как в руках у него оказалась старая с небольшим сколом на ободке керамическая миска, в которой плескалась довольно вкусно пахнущая похлёбка. Стоило ему лишь вдохнуть запах горячей еды, как его живот протяжно жалобно заурчал, заставив мальчика немного смутиться, но ни у одного из детей этот звук не вызвал смеха. Лишь Елена, на которую была возложена задача по накладыванию еды из большого пузатого чана, забрала у него из рук миску и положила в неё ещё один половник похлёбки, затем вручая ему ещё и ложку. Двое невероятно похожих друг на друга мальчишек, заметив, что тот искал место для того, чтобы сесть, сдвинулись, усевшись на одну подушку, а вторую отдали ему, затем хлопком пригласив его сесть. Пири с благодарностью кивнул им, однако всё равно отодвинулся немного в сторону, к стене.       Приём пищи происходил в полнейшей тишине, лишь изредка раздавались звуки ударов ложек о миски. Все дети старательно вдумчиво пережёвывали каждую ложку похлёбки, доедая содержимое миски до самой последней капли, а после хорошенько облизывая ту. Впрочем, не всем по нраву была воцарившаяся в гостиной тишина. Ремо, не стерпев, внезапно вскочил со своего места и, размахивая в разные стороны ложкой, принялся с чувством рассказывать об произошедших с ними на главной улице событиях.       Рассказ Ремо был столь увлекателен, что Пири в какой-то момент сам заслушался им, с нетерпеньем желая узнать, чем всё-таки закончились их приключения, на миг забывая, что он сам был непосредственным участником и главным героем тех событий. Последние непростые дни наложили на него свой отпечаток, всё в его голове в тот момент смешалось, воспоминания были совершенно разрознены. Единственными яркими воспоминаниями его бегства от преследующей его стражи были бьющий в лицо холодный ветер и судорожное желание как можно скорее скрыться. Ремо же в таких красках описывал то, как, получив мешочек с деньгами, Пири тут же сорвался с места, словно самый настоящий грациозный олень, как он с ловкостью кошки уклонялся от бежавших за ним стражников, как с хитростью умудрённой жизнью лисицы смог от них спрятаться, оставив тех в дураках. В какой-то момент Пири и вовсе окончательно забыл, что рассказ был про него, заслушавшись историей о невероятно быстром и ловком мальчике, что звучала совсем как услышанная где-то сказка. - Всё было действительно так, как рассказывает Ремо? – бесшумно выйдя из темноты коридора, рядом с Пири опустился не мальчик, юноша лет четырнадцати-пятнадцати. Вытянув одну ногу, он согнул вторую в колене и опёрся о неё локтем, подперев голову и задумчиво посмотрев на продолжающего громко вещать Ремо, не заметившего его прихода. У задавшего вопрос юноши были немного отросшие тёмные волосы, торчавшие в разные стороны. Отчего-то Пири он показался похожим на лесного разбойника. Возможно причиной этого был кусок яркой цветастой ткани, несколько раз обмотанный вокруг его головы. Одет же юноша был в точно такую же тёмную ничем не выделяющуюся потрёпанную одежду, в которую были одеты и другие дети, однако выглядела она самую малость более ухожено, чем у остальных. - ...Он очень сильно приукрашивает, - со вздохом ответил ему Пири, покачав головой. Получивший ответ на свой вопрос юноша медленно повернулся к нему лицом, задумчиво глядя на него единственным глазом. Пири, не сразу заметивший это, приоткрыл было рот, собираясь спросить у того его имя, но тут же закрыл его, невольно смутившись. Ткань была обмотана вокруг его головы не «для красоты» и не для того, чтобы выглядеть более взрослым. Она тщательно скрывала правый глаз и большую часть правой половины его лица, однако, если присмотреться, то небольшие участки обезображенной кожи всё же можно было заметить. Юноша, прикрыв глаз, покачал головой, то ли из-за ответа мальчика, то ли из-за его реакции. - Что же, это можно было предугадать. Ремо у нас болтун, каких тяжело найти и в целом мире, - тихо задумчиво заговорил он, вновь устремляя взгляд к остальным детям. – Да, он болтун, но никак не врун. Если он с пеной у рта утверждает, что увидел в тебе кошачью ловкость, то он действительно увидел её в тебе, будь в этом уверен. Это нельзя назвать в полной мере приукрашиванием, это то, как он видит этот мир... Как твоё имя? Прости, я недавно вернулся домой и практически сразу заснул, потому немного опоздал к началу его представления. - Пири, меня зовут Пири, - отозвался мальчик, стараясь смотреть на всё более и более закручивающего сюжет их совсем короткой истории Ремо, хотя его взгляд всё равно то и дело возвращался к заговорившему с ним юноше. Тот медленно кивнул, вновь поворачиваясь к нему и протягивая ему свою руку. - Что же, Пири, приятно с тобой познакомиться. Очень рад, что ты присоединился к нашей семье. Меня можешь звать... - Старшой! – громко радостно воскликнул Ремо, тут же срываясь со своего места и подбегая к юноше. Сев напротив него прямо на пол, мальчик с нетерпением посмотрел на юношу, явно ожидая от него чего-то. – Старшой, смотри, кого я к нам привёл! Со мной... То есть с нами такое произошло! Ты себе в жизнь представить не сможешь, Старшой! Но ничего, я тебе сейчас всё самым подробнейшим образом расскажу... - Постой, Ремо, не торопись так, - со слабой улыбкой на лице остановил его Старшой, подняв руку и таким образом призвав его к тишине. – Пусть я и не слышал начало твоего удивительного рассказа, однако мне удалось попасть на самую увлекательную его часть. Не утруждай себя бессмысленными повторениями, Ремо, всё, что нужно было понять, я уже понял и выводы необходимые сделал, - юноша перевёл взгляд с Ремо на Пири. – Ты действительно привёл в нашу семью очень хорошего младшего брата. - Но я.. – услышав столь искреннюю похвалу в свою сторону, Пири неуверенно пробормотал что-то невнятное в ответ, ведь мальчик всё ещё сомневался в том, что останется с ними. - Что же, думаю, хоть мы и приняли тебя в свою семью, но, к нашему величайшему сожалению, мы друг о друге ещё ничего не знаем, - спокойным расслабленным тоном продолжил говорить Старшой. – Как думаете, не будет ли хорошей идей каждому из нас представиться? – все дети тут же часто закивали головой в знак согласия. – Тогда мы начнём, а ты закончишь, - со слабой улыбкой на лице обратился он к Пири.       Покорно отложив в сторону миски с ложками, каждый из детей, вставая со своих мест, по очереди представлялись Пири и коротко делились своей историей. Кто-то, без всякого страха глядя ему в глазах, рассказывал о том, как всю его семью съела забредшая в их деревню нечисть, проглотив их вместе с костями. Кто-то, переведя потупленный взгляд в сторону, тихим неуверенным голосом поведал о том, как работорговцы выкрали его из родной деревни, собираясь продать ребёнка на подпольных рынках в Индире, однако в самый последний момент он смог сбежать. Кто-то также бежал, но уже из приюта, обнаружив, что жизнь на улице была гораздо веселее, чем средь бездушных взрослых, а кто-то и вовсе никогда не знавал другой жизни, родившись на улице и получив от неё же своё воспитание. Детей было много, все они по-разному рассказывали о своих судьбах, коротко пробегая по основным событиям или с дрожью вспоминая каждое безрадостное мгновение, но каждый их рассказ заканчивался счастливой улыбкой на детских лицах, появляющейся тогда, когда они доходили до той части истории, в которой они становились частью «семьи». - Вся моя семья... Все до одного. Они были убиты вовремя «Тихого Переворота», - последним заговорил Старшой. Его тяжёлый задумчивый взгляд на мгновение коснулся мальчика, но затем опять был переведён в пол. – В тот день из двенадцати Лордов, между которыми столетиями была разделена власть в Индире, в живых остался лишь один. Мерзавец, который и был тем, кто организовал переворот, - лицо юноши на миг скривилось в гримасе ненависти и злости, но затем вновь стало расслабленным. - Обычных жителей Индиры эта бойня практически не коснулась. Всё действо произошло за одну только ночь. Пока кто-то тихо спал в ту ночь, видя прекрасные сны, кто-то прятался по кладовым, надеясь, что его не найдут звери, поднявшие руку на собственных господ, - Старшой невесело усмехнулся. - Наверняка королевские сады ещё долгие недели отмывали от пролитой в них крови, но столь стойкий запах ещё не скоро выветрится... – юноша мотнул головой. – Прошу прощения, я ушёл немного в сторону. В ту ночь погибли все, кто так или иначе был связан с лордами: от верных помощников, которые были в курсе всех их дел, до маленьких поварят, что и Лордов-то в своей жизни не видели... Индира почти не заметила это, уже гораздо позже на всех площадях громко вещали о восшествии единого «Первого Лорда». Моих родителей тоже зарубили в ту ночь, мне же удалось сбежать и затаиться в городе. Эти безобразные шрамы на моём лице остались с того самого дня, - Старшой замолк и, не поворачивая голову, посмотрел на Пири. Мальчик понял, что наконец пришла и его очередь говорить. Но он совсем не знал, с какого момента ему следует начать, да и слушать других для него оказалось гораздо легче, чем говорить о себе. Нет, истории других детей не были ничем не лучше и не хуже его собственной, но делиться ею ему было слишком тяжело. Он не хотел этого делать.       Молчание длилось слишком долго, заставив начать нервничать не только самого Пири, но и остальных детей. Послышались тихие детские шепотки, однако их взгляды всё равно были направлены в его сторону. Собравшись с силами, мальчик открыл было рот, чтобы начать рассказывать свою историю, когда внезапно в комнату ворвалось его спасение. Яркой золотой молнией вырвавшись из холодной тьмы коридора, оно подбежало к нему с невероятно радостным выражением на мордочке и принялось громко мурчать, тыкаясь своим носом в его ногу и просясь забраться на колени. Пири, изрядно удивившись его появлению, поднял на руки уже виденного им прежде рыжего кота, которого, однако, уже и не надеялся когда-нибудь ещё в своей жизни встретить. - Эй, красавец, что ты тут делаешь? А где твой друг? – гладя кота, со слабой улыбкой на лице пробормотал мальчик, поднимая взгляд в сторону дверного проёма. Тогда, быть может... - Мы разве не говорили с тобой об этом, или я ошибаюсь? Но ты всё равно вновь решил заставить их всё о себе рассказывать совершенно постороннему человеку. В этом нет ни капли разумности, - в комнату спокойным шагом вошёл, снимая с себя слишком большой для него чёрный дорожный плащ, тот самый мальчик, которого Пири случайно встретил во дворе борделя. Взгляд вошедшего быстро поверхностно коснулся каждого из присутствующих в комнате, словно пересчитывая их, пока не остановился на Пири. Уголки его губ еле заметно дрогнули, но тут же неподвижно замерли, лицо его сохранило выражение холодной отстранённости. - Добро пожаловать домой, Авия, - на лице юноши отразилась лёгкая улыбка, после чего Старшой поприветствовал его коротким кивком. - Вот ведь невезение, Луна явно решила нас за что-то наказать. Братец Авия снова пришёл жутко недовольный, смотри, сейчас начнёт на всех ругаться, - закатив глаза, тихо прошептал Ремо, подавшись к Пири. – По нему, конечно, это и без объяснений видно, но он из тех, кто всегда и всем вечно недоволен. Поверь мне, на моей памяти не было ни единого дня, когда бы он никого из нас не отчитал. - Я не видел тебя несколько дней, Авия, смог разузнать в городе что-нибудь полезное? – не обращая внимание на довольно-таки громкий шёпот Ремо, заговорил с пришедшим мальчиком Старшой, тут же взглядом приглашая Авию сесть рядом с собой.       Сказать, что Пири был удивлён, означало бы умолчать о большей части охвативших его в тот момент чувств. Увиденный им прежде под навесом промокший до нитки мальчик казался очень слабым и хрупким, совсем-совсем ещё ребёнком. Сейчас Авия, а именно так назвал его Старшой, тоже оставался ребёнком, но только лишь с виду. Он продолжал быть невысоким худощавым мальчиком лет шести—восьми, но у него был невероятно тяжёлый взрослый взгляд, который был устремлён прямо на него. За последний год Пири встретил очень много самых разных людей, научившись немного разбираться в мелькавших в их глазах эмоциях, но то, что скрывалось в глазах мальчика, он понять не смог. А мальчик всё продолжал смотреть на него, словно сам пытался что-то разглядеть в его глазах, но навряд ли он видел что-то помимо искренней растерянности. Так бы и продолжались их странные «гляделки», если бы Старшой с напором в голосе не повторил свой вопрос. Авия явно нехотя перевёл взгляд в его сторону, чуть прищурившись. После этого мальчик с тихим вздохом прошёл мимо Старшого и, немного оттолкнув Ремо в сторону плечом, сел напротив Пири, принявшись вместе с ним гладить невероятно счастливого кота. - Я всё это время бродил по городу, как ты и просил, - его детский высокий голос прозвучал размеренно и спокойно, показавшись Пири даже взрослее, чем голос Старшого. – Я искал что-нибудь более-менее... «Подходящее», но вся стража всполошена, ловят всех мальчишек без разбора, - на этих словах взгляд Авии на одно лишь мгновение вновь устремился на Пири, после чего опять вернулся к продолжавшему громко мурчать коту. – Думаю, нам лучше будет на некоторое время затаиться. Запасов еды должно хватить на несколько дней, а к тому времени, когда они подойдут к концу, всё должно будет затихнуть. - Несчастный, потерявшийся на улицах Индиры, светловолосый приёмыш одного из генералов, - задумчиво протянул Старшой, поворачиваясь лицом к испуганно замершему на этих словах Пири. – Своим цветом волос ты привлекаешь слишком много внимания. Это может очень сильно нам помешать... Нужно как-то это исправить, - непрозрачно намекнул тот насчёт светлых волос Пири. Авия, услышав его слова, нахмурился, явно будучи чем-то сильно недовольным. Наконец он, видимо что-то придумав, вновь тихо вздохнул и повернулся к Ремо. Тот, встретившись с его тяжёлым взглядом, напрягся всем телом и поджал губы, невольно ещё больше отодвигаясь от него. - Ремо, у тебя ведь ещё остались остатки басмы? Я точно помню, что тебе не так давно удалось стащить откуда-то немного, - Ремо, убедившись, что его не собираются ни за что ругать, заметно расслабился и тут же кивнул головой, гордо выпятив грудь и довольно широко улыбнувшись мальчику. – Вот и хорошо. Неси всё в ванную, - ещё раз коротко кивнув, Ремо тут же вскочил с места и, сорвавшись с места, покинул комнату. - Басма? – немного удивлённо переспросил Пири, не сразу вспоминая, что так называлась краска. – Но... Я не хочу... – попытался было воспротивиться мальчик, невольно касаясь кончика растрепавшегося хвоста спутанных волос. - Не хочешь, чтобы тебя поймала стража при первой же неудачной вылазки из дома, я надеюсь, - полувопросительным полу-утвердительным тоном произнёс Авия, а потом, вставая на ноги, отогнал от Пири кота, что уже было почти взобрался на голову мальчика. – Будь добр не мешаться, - на удивление вежливо попросил его мальчик, а затем перевёл взгляд на Пири. - Идём, лучше сразу этим заняться, чем потом тратить время. - Авия, ты точно хочешь лично этим заняться? – бровь Старшого в удивлении приподнялась. Юноша перевёл удивлённый взгляд с Авии на Пири, уже куда внимательнее вглядываясь в лицо лишь сегодня присоединившегося к ним мальчика, к которому обычно сторонившийся остальных детей Авия проявлял явную благосклонность. – Прости, конечно, но не лучше бы доверить это Елене? После нескольких не совсем удачных попыток она научилась вполне сносно управляться с басмой. Ремо, по крайней мере, перестал жаловаться, - слабо улыбнувшись, предложил помощь девочки тот, заставив Пири лишь ещё больше усомниться в том, что это действительно стоит делать. Сама же девочка, которая открыла им с Ремо входную дверь, а после щедро накормила его, активно закивала головой, глядя то на Авию, то на Старшого. - Поторопимся, - откровенно пропустив мимо ушей предложение Старшого и не обратив внимание на взгляды готовой помочь Елены, Авия, встав на ноги, прошёл в коридор, бросив на Пири недовольный взгляд, когда тот тут же не последовал за ним.       В груди Пири зародилось странное чувство, очень похожее на обыкновенное раздражение. Вроде старшим среди них двоих был он сам, однако вёл себя как взрослый именно Авия, хотя тот и был ниже его почти на полголовы. Искренне желая никак не отреагировать на его «поторопимся», мальчик встал и, пробормотав себе под нос что-то явно недовольное, побежал за ним.       Авия привёл его в самый конец довольно длинного коридора, где за деревянной дверью находилась небольшая комнатка, которая была совершенно пуста, если не считать нескольких вёдер, лишь в паре из которых была вода, и старого табурета, возле которого Авия поставил на ходу взятый из коридора небольшой фонарь с догорающей в нём свечой. Пири принялся с интересом оглядываться по сторонам, то тут, то там обнаруживая следы того, что эта комната действительно когда-то могла быть ванной. Вход в такую же, но гораздо более ухоженную и с настоящей дорогой лоханью был в комнате Росселлы. Мальчику лишь раз довелось увидеть её, однако в его памяти крепко отпечаталось испытываемое им удивление, когда он увидел множество самых разных вкусно пахнущих склянок, аромат которых, однако, заглушался отвратительными духами женщины. Интересно, как там тётушка? Хорошо ли ей спится, зная, что она продала постороннему человеку собственного племянника? Не мучает ли её совесть? От потока нерадостных мыслей мальчика отвлёк Авия, осторожно дёрнув за край ветоши, в которую всё это время был укутан мальчик. Та легко соскользнула с плеча, показав грязный рукав рубашки, покрытый потемневшими красными разводами и кусками прилипшей сухой земли. - Она... Она ведь не твоя, да? – Авия с искренним волнением в голосе поднял на него немного испуганный взгляд, сжимая в руках уголок ветоши. В тот момент он больше походил на прежде увиденного Пири промокшего под дождём ребёнка, не имевшего совершенно ничего общего с тем мрачным мальчиком, что напряжённо молчал всю дорогу, пока вёл его в эту комнату. - Нет-нет! Она... Она не моя, - поняв, что именно имел в виду мальчик, произнёс Пири, тут же оказываясь в, на удивление, крепких объятиях. Резко вдохнув сырой прохладный воздух, он растерянно посмотрел на мальчика, что, крепко зажмурив глаза, уткнулся носом куда-то в его плечо, бормоча при этом что-то бессвязное. Пири был немного озадачен. Вот это его поведение уже не вписывалось ни в один из образов мальчика. В своих мечтах он, конечно, надеялся на то, что они когда-нибудь могут стать друзьями, однако довольно-таки отстранённое прежде поведение Авии говорило об обратном. И теперь он внезапно так обрадовался тому, что кровь на одежде принадлежала не ему... Объятия продлились совсем недолго, не успел Пири сориентироваться, как мальчик отпустил его, однако крепко взяв за руку и приведя его к табурету. - Хорошо, что с тобой всё в порядке, - в голосе Авии прозвучала искренняя радость, на лице мальчика расцвела улыбка, изменившая его до неузнаваемости. Посадив Пири на табурет, мальчик задумчиво встал рядом, через несколько мгновений поделившись причиной своих дум. – Тебе нужно будет умыться, не думаю, что ходить так доставляет тебе большое удовольствие... Ремо, - стоило двери чуть скрипнуть, как тон Авии вновь кардинально изменился, с крайне строгим выражением лица он повернулся к осторожно заглянувшему в комнату мальчику, - ты точно всё правильно смешал? – принимая из его рук миску, с сомнением в голосе переспросил он. - Правильно-неправильно, не знаю, но сделал точно так же, как для себя делаю, - отрапортовал Ремо, практически вставая по стойке смирно, встретившись взглядом с немного нахмурившимся Авией. - Будем надеяться, что всё пройдёт без проблем, - коротко кивнул ему тот. – И ещё, пока не забыл, скажи, чтобы на кухне согрели воду, - выслушав его просьбу. Ремо ответил ему таким же кивком, бросив короткий любопытный взгляд в сторону всё ещё находящегося в лёгком ошеломлении Пири. Перехвативший эти взгляды Авия, потянувшись к дверной ручке, захлопнул дверь прямо перед его носом. – Тебе, наверно, лучше будет снять рубашку, а то потом не совсем удобно будет, - как только они остались наедине, произнёс Авия.       Внимательно прислушавшись к своим ощущениям, Пири осознал, что действительно очень хотел бы в тот момент если не помыться, то хотя бы тщательно обтереться влажной тканью, чтобы стереть с себя грязь и чужую кровь. В последнее время он мало обращал на это внимание, почти привыкнув к сопровождающей его странной смеси запахов, однако сейчас ему и правда захотелось наконец-то снять с себя эту опостылевшую всё ещё продолжающую пахнуть духами Росселлы рубашку, которую он даже не помнил, как надевал. Но Пири прекрасно помнил и знал по чему велению и для кого она была надета. И даже подозревал с какой целью была выбрана эта лёгкая ткань. Руки Пири замерли на одной из верхних пуговиц, стоило ему вспомнить странный огонёк в глубине зелёных глаз генерала. - «Я хочу узнать, что тебе снится... Я хочу попробовать их...» - по телу мальчика пробежали крупные мурашки. На миг мальчику показалось, что он вновь стоит в той комнате, и его лица касаются руки Витольда. Генерал всё продолжает и продолжает говорить бессвязные слова, всё более похожие на бред, но Пири уже не слышит их. Он трясётся от страха, не находя в себе силы вырваться и убежать. Без разницы каким образом и куда, главное подальше от этого места.       Пири испуганно вздрогнул всем телом, практически упав с крайне неустойчивого табурета, когда поверх его судорожно сжимающихся в кулаки рук осторожно легли ещё две тёплые ладошки. Чужие зелёные глаза перед его лицом постепенно развеялись, нехотя уступая место другим тёмно-синим взволнованным глазам, в которых отражалось его бледное лицо. - Пири... Тогда, когда ты ушёл, что-то ведь произошло внутри, да? – тихо успокаивающим тоном заговорил Авия, продолжая держать его руки. – После твоего ухода весь... Весь бордель был переполнен шумом и криками, и теперь все стражники в городе спят и видят, чтобы поймать «светловолосого приёмыша» и получить за него награду. Ты украл сокровища Её Высочества или узнал страшную тайну Первого Лорда? – по тону мальчика было понятно, что он таким образом неловко пытался развеселить Пири, но тот был слишком сильно погружён в свои мысли. - Авия... – Пири медленно закрыл и открыл глаза, внимательно посмотрев на него. У мальчика были необыкновенно красивые глаза, которые явно заслуживали большее внимание, чем Пири со своими, лишь портящими ему жизнь светлыми волосами. «Солнце на тёмных улицах Индиры»? «Самое настоящее маленькое солнышко»? Да они просто смеются над ним. Им с сестрой просто не повезло родиться в стране, где редко встречаются светловолосые люди, и теперь каждый считает своим долгом указать им на это. Упоминание Солнца в Индире всегда делали с лёгкой усмешкой, ведь они научились жить без него. Но генерал Витольд говорил о свете, не так, как Росселла. Он не шутил и не усмехался, он был серьёзен. - Он... Он сказал, что хочет съесть мои сны, - невольно вырвалось у Пири, стоило ему вновь вспомнить слова генерала, но мальчик тут же принялся мотать головой, понимая, какую глупость только что сказал. – Нет, не слушай меня, ничего такого не произошло. Я просто поругался с хозяйкой борделя и сбежал из него. Хозяйка – моя «любимая тётушка», через своих любовников наверняка приказала меня разыскать, да глупость всякую про «приёмыша» придумала, чтобы стражники усерднее работали, - Пири слабо улыбнулся, глядя на Авию, с удивлением замечая, как его глубокие тёмно-синие глаза постепенно приобрели более тёмный немного пугающий оттенок. - Съесть, значит, захотел, - Авия не произнёс этих слов вслух, но по движению его губ Пири примерно понял, что тот прошептал. – Отпусти это, не пытайся найти в этих словах смысл. Часто, не думая, взрослые говорят детям всякие глупости, чтобы запугать их. Так что не бойся, ни один из людей не умеет есть чужие сны. Можешь спать спокойно, - мальчик слабо ему улыбнулся, явно пропуская мимо ушей все произнесённые Пири слова про «злую любимую тётушку». – Но сейчас тебе спать нельзя, нам ещё нужно тебя перекрасить.       После его слов Пири, решив послушаться Авию, наконец снял с себя грязную рубашку, отбросив её куда-то в сторону на пол и проводив её долгим взглядом, и сел на табурет. Опустив взгляд, мальчик заметил, что родимое пятно на его груди, не так давно показавшееся ему почти чёрным, сейчас было бледным, его едва ли можно было заметить при тусклом свете постепенно догорающих свечей. Через мгновение на его плечи опустился кусок грязной ткани, что последние несколько дней стал его верным соратником. Чуть позже Пири почувствовал, как к его голове неуверенно прикоснулись, затем ощущение прикосновение сменилось чем-то холодным. - Не знаю, рассказывали тебе об этом или нет, но Ремо на самом деле рыжий, - внезапно заговорил Авия, после чего на плечо Пири опустилась прядь его теперь уже тёмных волос. – Он родом с верховьев Роттаны, но ты, наверно, уже слышал об этом от него. В его родной деревне увидеть человека с любым другим цветом волос, кроме рыжего, - большая редкость. А вот в Индире людей с цветом волос подобных его цвету или же твоему встретить практически невозможно. Поэтому, если тебя заметят, то обязательно запомнят и, если что, смогут опознать. Вот ему и приходится довольно-таки часто красить волосы. - Да, я сколько бы ни ходил по Индире, никогда не видел людей с иным цветом волос, кроме как тёмным, - прикрыв глаза, тихо согласился с ним Пири, ощущая лёгкие довольно приятные прохладные прикосновения. - Прости, если лезу не в своё дело, но ты ведь в Индире родился, да? Не как Ремо, прибывший в город издалека? – неуверенно спросил его Авия. Отчего-то Пири, который не смог до этого и слова сказать остальным детям, которые честно поделились с ним печальными страницами своих историй жизни, с удивлением понял, что рассказать обо всём мальчику, которого он и не знал толком, вполне в его силах. - Нет, я родился в Индире. И мои родители тоже родились в Индире, но почему-то я совсем не похож на остальных жителей Индиры. Нам многие, не стесняясь, об этом говорили, но... Мама часто отшучивалась, но иногда с серьёзным видом отвечала, что это потому, что папу благословило Солнце, когда он однажды в обход ушёл. Никто понять тогда не мог, серьёзна она или опять шутит, - слабо улыбнувшись, рассказал ему Пири. Перед его глазами появилось улыбчивое лицо отца и доброе лицо матери. Эира же, вновь по глупости поругавшись с братом, вновь убежала во двор, но в окне их домика всё равно мелькала её кривляющаяся мордашка. Приоткрыв глаза, Пири еле смог сдержать вздох разочарования. Голые каменные стены, по котором прыгали пугающие тени, похожие на голодную нечисть, совсем не походили на картины родного дома в его тёплых воспоминаниях. – Спасибо вам, - тихо произнёс он. – Вы все: Ремо, Старшой и ты, Авия, - очень добры ко мне. Спасибо вам, - руки Авии замерли, а Пири еле удержал себя от того, чтобы повернуться и проверить, всё ли нормально. - Ты... Не будь глупым. Не путай доброту с корыстью, - гораздо тише заговорил Авия спустя некоторое время. – Они всю свою жизнь или большую её часть провели на улицах в лишениях. Знаешь ли, доброта – это не то, чему можно научиться, воруя кошельки у богатых дам. Зато хорошо понимаешь смысл слов «полезно» и «необходимо», - через плечо Пири перекинули ещё несколько потемневших прядей. – Ремо привёл тебя сюда только потому, что на днях одного из предыдущих «братьев» поймала стража и в семье образовалась «дыра», «свободное место», как хочешь называй. Если бы тебе не удалось пройти испытание Ремо, если бы тебя поймали, он не пришёл бы к тебе на помощь, а пошёл бы дальше искать нового «брата». Кроме того, что Старшой, что Ремо прекрасно знают об ситуации в городе и о приказе генерала Витольда. Всегда существует вероятность того, что они сдадут тебя, самонадеянно поверив в возможность получить щедрое вознаграждение. Прошу, послушай меня внимательно, - Авия отложил краску в сторону и, обойдя Пири, встал напротив него, нагнувшись. Два невероятно серьёзных тёмно-синих глаза посмотрели в его глаза. - Тебе нельзя здесь задерживаться. Как только поутихнет буря в городе, тебе нужно будет немедленно бежать отсюда. Слышишь? Немедленно. - Но куда? Куда мне бежать? Мне некуда бежать, - Пири, не сумев выдержать его серьёзный взгляд, посмотрел на собственные колени, невольно начав теребить уголок ветоши, и покачал головой. - ...Ты дал мне кров и еду в тот день, когда я очень в них нуждался. Ещё и имя этому рыжему недоразумению дал, - уже тише добавил мальчик. - Теперь я обязан отплатить тебе тем же, просто доверься мне, - уверенно произнёс Авия, обхватывая лицо Пири своими руками и заставляя посмотреть на себя. - Авия, а почему ты так добр ко мне? Сам ведь только что говорил не путать доброту с корыстью. Так ты добр ко мне или и у тебя есть какие-то корыстные планы? - посмотрев на него в ответ, спросил Пири. И на одно только мгновение, но он заметил, как в глазах мальчика промелькнуло что-то странное, но оно было столь мимолётно, что через миг от этого не осталось и следа. - ...Ха, - мальчик ему ничего на это так и не ответил, лишь тихо и как-то печально выдохнул, отпуская его лицо из своих рук. После этого губы Авии зашевелились, он что-то быстро беззвучно произнёс и в конце резко мотнул головой, вновь посмотрев на Пири. – Краска неровно ляжет, - мальчик неуверенно ему улыбнулся и вернулся за его спину. Всё оставшееся время они провели в полной тишине.