Мы встретимся с тобой на рассвете

      Большое деревянное ведро было поистине неподъёмным. Прислонив к стене швабру, к которой им же с величайшим старанием была примотана тряпка, что смело уже можно было называть ветошью, Пири, устало вздохнув, поднял его и потащил прочь с кухни. В грязной мутной воде плескались остатки еды, очистки овощей и обмылки, создавая неприятный, больно ударяющий по носу мальчика запах. Перед его глазами всё помутнело и поплыло, и он всё никак не мог понять от чего это: от резкой вони, от которой его тут же начало тошнить, или от неподъёмного веса ведра с помоями. - Вынеси его во двор и вылей в помойную яму, и чтобы быстро вернулся обратно! Одна нога здесь, другая там, ясно? – громогласный голос явно недовольной чем-то женщины раздался ему вслед. Если бы у мальчика осталась хотя бы самая толика сил, он бы обязательно повернулся к ней, чтобы с искренним сомнением в голосе спросить: - Вы серьёзно думаете, что у меня есть большое светлое желание подольше оставаться под дождём?       Пири прекрасно понимал то, что ему ни в коем случае нельзя простудиться, поэтому мальчик и старался, по мере своих сил, беречь здоровье. Запасы украденной с кухни еды неуклонной росли, и мальчику оставалось лишь дождаться дня, когда прекратится казавшийся уже бесконечным дождь, и он наконец-то будет свободен. Спиной с силой толкнув дверь, чтобы та открылась, мальчик довольно улыбнулся. Индира – огромный город, и сам он слабо представлял, где находился бордель. Но он отчётливо знал, что пусть и через несколько дней, но он всё-таки найдёт булочную дядюшки Ферма. А потом он сможет найти сестру, и они вместе вернутся в свой дом. Или найдут себе новый.       Уже вторую неделю, не прекращаясь, лили сильные холодные дожди. Индира, прежде окружённая множеством озёр, стала походить на центр необъятного болота. Не только земли вокруг города, сама Индира утопала в грязи. Стоило Пири ступить на хлюпающую под его ногами жижу, как его ботинки тут же промокли насквозь. Боясь поскользнуться и вылить на себя содержимое ведра, Пири начал идти куда медленнее, пытаясь внимательно смотреть под ноги. В скором времени его лёгкая рубашка насквозь промокла, зато сам он не оказался весь целиком покрыт помоями. Дойдя до выгребной ямы, он выдохнул и поставил ведро на землю возле себя, после чего, немного передохнув и размяв спину, начал аккуратно выливать отвратительно пахнущие помои из ведра, мечтая о том, как, вернувшись на кухню, сможет погреться возле тёплого котла, в котором бурлил почти готовый суп.       Мальчик так глубоко погрузился в собственные прекрасные мечты, что внезапно раздавшийся чих заставил его всем телом испуганно вздрогнуть. Благо, что его пальцы продолжили крепко сжимать ручку ведра. Если бы он, испугавшись, выронил его, то ему бы пришлось спускаться за ним на самое дно ямы. Нахмурив светлые брови, мальчик обернулся на звук, готовясь увидеть спрятавшуюся от дождя собаку, которые довольно часто пробирались на задний двор. Но, к своему искреннему удивлению, увидел он вовсе не собаку.       Под навесом, сделанным на скорую руку из подручных материалов, сидел ребёнок, который был даже младше самого Пири. Одет он был в старое рваное тряпьё, которое с большой натяжкой можно было назвать одеждой. Ребёнок явно сильно промок под дождём, по его отросшим тёмным волосам струями стекала дождевая вода. Сначала Пири удивился тому, что мальчик не надел лежащий у него на коленях чёрным пятном плащ, чтобы хотя бы немного согреться, но через мгновенье из глубины плаща выглянул пушистый рыжий хвост. Пири невольно улыбнулся. Видимо, плащ был отдан куда более нуждающемуся. - Хей, что ты тут забыл? – тихо позвал его Пири, ставя ведро на землю, после чего сам начал медленно с осторожностью подходить к мальчику. – Я не против, чтобы ты был здесь, но если кто-нибудь из них, - кивнул он в сторону борделя, - заметит тебя, то сразу схватит за шкирку и без разговоров перекинет через забор. Тебе нельзя здесь находиться, - подойдя к нему, он присел на корточки, но ребёнок будто не обратил на него никакого внимания. Тогда Пири неуверенно коснулся его плеча, - Ты слышишь меня? - ребёнок резко отпрянул от него и широко распахнутыми глазами посмотрел на него.       Задний двор борделя был освещён едва ли двумя-тремя тусклыми фонарями, но каким-то образом Пири смог разглядеть удивительный тёмно-синий цвет глаз мальчика. Он даже не увидел, скорее почувствовал, что они были цвета ночного неба, цвета индирского неба. Разве что звёзд в них не было, но их вполне успешно заменяли собой те самые тусклые фонари. Пири, словно заворожённый, смотрел в его глаза, но стоило ему один лишь раз моргнуть, как это ощущение пропало, оставив после себя какое-то странное чувство. - Понимаешь, тебе нужно как можно быстрее убегать отсюда, иначе тебя будут очень сильно ругать или даже могут избить, - покачал головой Пири, не желая случайно забредшему во двор ребёнку такой судьбы. Испуганный мальчик же продолжал, не отрывая взгляда, смотреть на него, не говоря при этом и слова. Пири вновь открыл было рот, чтобы повторить произнесённые прежде слова, как вдруг услышал громкий протяжный гул, издающийся из живота мальчика. – Так ты голодный, да? Я сейчас принесу для тебя что-нибудь с кухни, но потом ты обязательно должен уйти, хорошо?       Возможно, ему это показалось, или мальчик действительно слабо кивнул ему в ответ. Во всяком случае, Пири, тут же встав на ноги и крепко схватившись за ручку ведра, побежал обратно в дом. Пару раз чуть не поскользнувшись и не упав носом прямо в грязь, он добежал до двери, ощущая как прилипла к телу насквозь промокшая рубашка. Предвкушая приятное тепло кухни, он взялся за дверную ручку, однако стоило ему лишь приоткрыть входную дверь, как на него тут же налетела недовольная тучная женщина, угрожающе размахивающая мокрым полотенцем. - Я же сто раз повторила тебе, чтобы ты, как помои вылил, сразу на кухню возвращался! Говори, где ты пропадал? Или мне идти на тебя, безобразника, хозяйке жаловаться?! – женщина попыталась было замахнуться на него полотенцем, но мальчик смог достаточно ловко увернуться от её удара, вовремя приметив поднимающуюся руку. Когда он первое время помогал ей на кухне, то довольно-таки часто получал от неё болезненные удары мокрым полотенцем по ногам, но со временем Пири понял, что повариха всё же была уже женщиной в летах и от неё достаточно легко было убежать. Главное всё вовремя замечать и резко уходить из-под удара. - Вы бы видели какой там сильный дождь! Я, пока до ямы дошёл, весь до самой последней ниточки промок. Вы ведь разрешите мне у котелка погреться, суп немного понюхать? – убрав руки за спину, посмотрел на неё Пири, широко улыбнувшись и чуть наклонив голову к плечу. Недовольство женщины и даже её голословные угрозы не могли напугать его. Он знал, что у женщины было доброе сердце, которое она старательно скрывала за строгим выражением лица. Кроме того, у Пири в последние дни было приподнятое настроение, которое он невольно передавал и женщине, когда так открыто ей улыбался.       Причиной же его радости было то, что «любимая тётушка» Росселла так ни слова ему и не сказала о предложении генерала Витольда, поэтому Пири искренне понадеялся, что та всё же решила отказать ему. Если это было действительно так, то это значительно всё упрощало, ведь из борделя было сбежать гораздо проще. Еда на первое время у него была, способ сбежать он тоже нашёл. Оставался только дождь, который всё никак не хотел заканчиваться. Готовясь провести несколько ночей на улице, он боялся заболеть из-за дождя и сырости, вспоминая, как за один только день чуть не отправилась в объятья Луны его сестра. Поэтому Пири продолжал терпеливо ждать, когда над Индирой развеются тучи, и надеяться, что день его побега как никогда близок. Эта надежда придавала ему необычайную смелость и даже наглость, из-за которой часто и негодовала женщина. - Мокрый как крысёныш, с тебя на чистый пол вода льётся, - уперев руки в бока, недовольно произнесла женщина и покачала головой, строго глядя на мальчика. – Постой здесь, я тебе хоть из кладовой какое-нибудь полотенце принесу, - сохраняя на лице выражение крайнего недовольства и раздражения, она ушла, оставив его на кухне одного.       Проводив её взглядом, Пири еле удержал себя от того, чтобы хлопнуть от счастья в ладоши. Внимательно оглядевшись по сторонам, он нахватал со столов немного еды, которая могла уместиться в его карманах, не вызвав при этом подозрения. Сделав это, мальчик серьёзно задумался. Теперь ему необходимо было каким-то образом вновь выбраться на улицу и при этом не привлечь к себе ненужное внимание. Если бы он просто вышел из кухни, то тогда на него уж точно доложили «любимой тётушке». Так как же ему стоит поступить?       Думать долго ему не пришлось, капризная госпожа удача сегодня явно была на его стороне. Тяжело дыша и сильно краснея, на кухню вошла девушка, дочь поварихи, которую та с величайшим трудом смогла устроить в качестве прислуги. Высокая ростом и довольно широкая в кости, в свои шестнадцать внешне она больше походила на умудрённую опытом женщину, хотя и была на самом деле необычно глупа и легкомысленна от природы. Это-то Пири и собирался совершенно бессовестно использовать. Мальчик сразу же подбежал к ней и буквально выхватил из её рук ведро. Девушка сначала нахмурилась, но, встретившись с его широкой доброй улыбкой, сама тут же расплылась в улыбке. - Ну и что же ты делаешь, Пири? – покачала она головой, невольно поправляя растрёпанную косу и вытирая проступивший во время работы пот со лба. – Нельзя так пугать. - Сестрица, ты же полы в комнатах сейчас мыла? – с искренним сочувствием в голосе, произнёс мальчик, делая шаг к выходу во двор. – Спина небось болит так, что и не разогнуться, как же я тебя понимаю. Ты так устала, зачем тебе ещё и такое тяжёлое ведро на улицу таскать? Там дождь такой сильный идёт, промокнешь ещё, заболеешь, заставишь нас всех волноваться за тебя. Давай-ка я лучше сам воду вылью? Я, как ты видишь, уже и так выбегал сегодня. Мне уже без разницы промокнуть чуть больше или чуть меньше, а ты отдохни лучше. - А сам-то ты, Пири, заболеть не боишься? – тяжело опустившись на табурет, спросила девушка, подперев голову рукой. - Я всё-таки мужчина, мне ли бояться заболеть? Да и выходят меня, если что, не под открытым небом болеть же буду, - берясь за ручку входной двери, произнёс Пири. – Ты только тётушку предупреди, что я сейчас вернусь, а то она мне за полотенцем в кладовую пошла. Разволнуется ещё, если меня на месте не обнаружит, сразу к тётушке Росселле побежит, - еле сдерживаясь от того, чтобы скривить лицо, попросил напоследок мальчик. - Хорошо, я предупрежу, - кивнула она, расслабленно вытягивая ноги. – Только постарайся не задерживаться.       Выбежав на улицу, Пири уже гораздо быстрее добрался до помойной ямы и вылил в неё грязную воду, после чего сразу побежал к небольшому навесу, под которым всё так и продолжал сидеть мальчик. Когда Пири осторожно приблизился к нему, тот снова испуганно вздрогнул, но потом заметно успокоился, но взгляд его всё равно продолжил быть немного настороженным. Он походил на зверька, ожидающего внезапное нападение. Кое-как уместившись под навес вместе с мальчиком, Пири принялся доставать из карманов унесённую с кухни еду: небольшой сильно крошащийся кусок хлеба, из-за которого немного залежавшееся жёлто-красное яблоко покрылось множеством крошек. Их часть осталась ещё в кармане, на что Пири молча недовольно покачал головой. Ещё не скоро ему удастся освободиться от них.       Пока Пири доставал еду, старательно оттряхивая её от хлебных крошек, из-под множества слоёв плаща осторожно выглянула рыжая кошачья морда. Точно с такой настороженностью, какая была присуща его хозяину, кот внимательно посмотрел на Пири, который тем временем, не замечая этого, принялся оглядываться по сторонам, не зная, куда можно положить принесённую еду, ведь их окружала лишь сырая земля. Кот, выпутавшись из плена плаща, выбрался наружу и, ступая на удивление чистыми лапами по грязи, подошёл к нему, явно собираясь что-то сделать. Пири, в свою очередь, таким же внимательным взглядом оглядел пушистого кота с рыже-золотистой шёрсткой, который совершенно не походил на уличного. Словно собравшись с силами, кот с сомнением на мордочке легко ударил его лапой по ноге, а потом, видимо, ожидая его реакцию на это, посмотрел на него. Пири удивлённо приподнял брови. - Так ты со мной драться собрался? Пушистый защитник, да? – еле сдерживая улыбку, с крайне серьёзным выражением лица произнёс Пири, потянувшись к коту и попытавшись погладить его свободной рукой. – Не нужно бояться, ничего не собираюсь я твоему хозяину делать. Разве что попытаюсь его немного накормить, - мальчик был готов к тому, что кот не отреагирует благосклонно на его несмелую попытку подружиться, однако внезапно тот сам уткнулся немного влажным носом в его ладонь и так громко замурчал, что шум дождя показался Пири слишком тихим по сравнению с ним. От неожиданности Пири отшатнулся, но кот с невероятным упрямством продолжил тереться уже о его ноги. – Какой у тебя добрый друг, - с придыханием произнёс Пири, вспоминая, как мечтал когда-то, как ему казалось, давно о том, чтобы родители разрешили взять ему кота в дом. – Ну же, не стесняйся, ешь, - приблизившись к мальчику, Пири положил на освободившийся плащ принесённую с кухни еду, а сам после, усевшись рядом с ним на сырую землю, принялся играть с котом, который проявлял по отношению к нему удивительную любвеобильность.       Пири старательно гладил и по-разному теребил кота, пока тот с довольной мордочкой устроился на его коленях, позволяя тому делать с собой всё, что угодно, и продолжая громко мурчать. Притихший мальчик, косясь на них, принялся медленно есть, откусывая небольшие кусочки от хлеба, яблоко же успело куда-то пропасть. Возможно, его уже успели куда-то старательно припрятать. Всё больше увлекаясь игрой с котом, Пири краем глаза случайно заметил пристальный взгляд мальчика и отразившуюся на его лице слабую, но совершенно счастливую улыбку. Решив, что это хороший знак, он решил вновь попробовать завести разговор. - Какой у тебя добрый кот, - с искренним восхищением в голосе произнёс Пири, поворачиваясь к нему. Однако стоило ему это сделать, как он вновь встретился с бледным лицом мальчика, на котором не было ни единой эмоции. – А как его зовут? – мальчик пристально посмотрел на него, но так ничего и не сказал в ответ. Пири уже хотел было посчитать эту попытку неудачной и вновь вернуться к игре с котом, смирившись с тем, что с ним просто не хотят разговаривать, когда тот приоткрыл рот и тихо произнёс: - Я... Я не давал ему имени. Я не тот, кто должен это сделать. Я не его... хозяин, - голос мальчика прозвучал очень тихо, почти неслышно, но он всё равно смог его расслышать. Покачав головой, Пири взял на руки кота и внимательно посмотрел на него, видя его довольную пушистую мордочку. - Хоть ты и не его хозяин, но отчего-то он увязался именно за тобой. Мне кажется, что такой большой и красивый кот должен иметь какое-нибудь имя. Ты же хочешь, чтобы у тебя было имя? – кот, будто поняв его слова, принялся тереться о его руку, явно с ним соглашаясь. – Видишь, он явно не против, чтобы мы с тобой придумали ему имя. Так как тебя назвать? Например... Пушистик? – кот тут же недовольно ударил его лапой без когтей по руке. – Ах... Что? Совсем не нравится? Как же это сложно... Тогда, может, тебя Рыжиком или как-нибудь похоже назвать? Всё вижу-вижу, - тут же засмеялся Пири, видя ещё более ярое выражение недовольства на мордочке кота, - только не бей меня больше. Тогда как нам тебя звать? Проще всего это можно было бы сделать, используя цвет твоей шёрстки, ты ведь такой рыжий. Хотя нет, ты не рыжий, - тут же усомнился в собственных словах Пири. – Я бы сказал, что ты не рыжий, ты скорее золотистый. Отец как-то говорил мне, что лучи у солнца тоже золотистые. Так ты у нас солнечный лучик? – кот, чья мордочка всё это время явно отражала твёрдое «нет», внезапно замер и пристально, не моргая, посмотрел на него. Замер и мальчик, переведя напряжённый взгляд с хлеба, что всё это время продолжал есть, на него. Пири, почувствовав зародившееся напряжение, неуверенно усмехнулся, не представляя, чем оно могло быть вызвано. – Ладно-ладно, ты явно вовсе не маленький лучик, а самый большой яркий золотистый Луч, - напряженно глядевший на него кот внезапно замурчал с утроенным старанием, явно принимая это имя.       Как только кота поставили на землю, он тут же запрыгнул на колени Пири и принялся очень громко старательно мурчать, без разбора тыкаясь носом в его руки и живот, пытаясь тем самым заслужить ласку. Еле сдерживая смех, мальчик с готовностью принялся отвечать на любовь животного, однако с грустью понимая, что долго это длиться не может. - Вам нельзя здесь оставаться, - перестав улыбаться, печально произнёс Пири, запуская в руки в мягкую тёплую шёрстку кота. – Хозяйка этого места – дама далеко не из самых добрых, а уж для тех, кто не является хотя бы потенциальным посетителем, тем более. Если про вас узнает кто-нибудь из работников и донесёт ей, то, самое меньшее, отделаетесь тумаками, а о худшем варианте я и думать не хочу. Вам... Вам ведь есть куда идти? Семья, родственники? Хотя бы какой-то кров, чтобы скрыться от дождя? - ... У нас с ним никого нет и идти нам тоже некуда, - тихо прошептал ему в ответ мальчик. Голос его был столь тих, что его с лёгкостью мог заглушить шум дождя. Крепко прижав тощие колени груди, отчего невольно на сырую землю сполз покрытый крошками плащ, он уткнулся в них лбом, изредка бросая исподлобья короткие взгляды в сторону Пири. Тот, иногда ловя их, задумчиво посмотрел на кота, пытаясь понять, как им лучше всего будет поступить в этой непростой ситуации.       Нет, Пири ни в жизнь не смог бы заставить себя выгнать мальчика из-под навеса в такой сильный дождь, тем более если ему негде ещё было укрыться. Однако позволить сидеть ему посреди двора он также не мог. А если кто-то, точно так же, как и он, выливая помои, случайно заметит его? Тогда судьба мальчика будет явно ещё куда более незавидной. Но каким образом им тогда лучше поступить? Пири нахмурился, задумчиво продолжив гладить кота.       Поток его невесёлых мыслей прервал резкий звук – чих. Содрогнувшись всем телом, мальчик громко чихнул, после чего ещё крепче прижал колени к груди, возможно, пытаясь таким образом согреться. Видя, как подрагивают от холода его плечи, Пири покачал головой, отпуская кота и протягивая руку в сторону плаща. Мальчик, заметивший это движение, расценил его как-то по-своему, тут же сделавшись крайне напряжённым. Пири, поняв, что его намерения восприняли как-то превратно, осторожно поднял с земли плащ и, тихо повторяя несвязные успокаивающее слова, заботливо укрыл его им, надеясь, что тот хотя бы немного согреется. Перед глазами Пири промелькнуло скривившееся в муках лицо сестры, когда та серьёзно заболела. Он не хотел больше никогда слышать того глухо мучительного кашля, что на всю жизнь отпечатался в его памяти. Однако стоило Пири перевести взгляд на мальчика, как его лицо тут же показалось ему точно таким же бледным и болезненным, каким оно тогда было у Эиры. Но он постарался успокоить себя тем, что виной тому был чёрный цвет плаща. Встретившись же с ним взглядом, Пири понял, что мальчик если его и не побаивался, то продолжал относиться к нему с явной настороженностью.       Это немного задело его. Ведь Пири, заметя его, не побежал тут же сообщать о беспризорнике Харицу, чтобы тот выгнал его со двора, а наоборот принёс ему еду и теперь старательно пытался придумать, где ему можно было бы укрыться. До того момента, как Пири осознал это, его рука сама потянулась к носу мальчика и легонько щёлкнула по нему. Мальчик тут же сморщился и закрыл нос руками, крайне недовольно посмотрев на него в ответ. А Пири, видя эту картину, не смог сдержать смех. Так вот, значит, как видела его мама, когда точно так же щёлкала по носу. - Ха-ха, - отдышавшись, Пири вытер проступившие из-за смеха слёзы, после чего его внезапно осенила идея. – Я вспомнил! – из-за охватившей его радости он хлопнул в ладоши. - В противоположном углу двора стоит старый сарай. Выглядит он, конечно, так, словно со дня на день развалится под своим же весом, но на самом деле всё не так плохо, да и крыша относительно целая. Если хочешь, можешь пока там на время затаиться. Про него уж все и забыть успели, но я всё же посоветовал бы тебе быть настороже, - встав с земли и взяв в руки ведро, Пири вышел из-под навеса и, обернувшись, помахал мальчику на прощание. – Если удастся выйти, то я обязательно принесу тебе ещё что-нибудь поесть.       Из-под навеса выглянуло укутанное в чёрный плащ бледное лицо, на котором сильно выделялись большие тёмно-синие глаза. Встретившись с Пири взглядом, мальчик медленно кивнул и, приоткрыв рот, со слабой улыбкой тихо произнёс: -Спасибо тебе.       Из-за дождя с трудом, но всё-таки расслышав его слова, Пири широко улыбнулся ему в ответ, почувствовав зародившееся в груди приятное тепло. Ловко перепрыгивая особенно глубокие лужи, он быстрым шагом направился обратно на кухню, продолжая всё также счастливо улыбаться теперь уже своим мыслям. Давненько Пири не разговаривал с другими детьми, прежде это происходило лишь тогда, когда родители отпускали его с сестрой гулять по Индире. Сколько же воды утекло с тех времён? Последняя попытка поговорить с ровесниками закончилась для него дракой и провалом в памяти. И тут внезапно новый друг сам нашёл его. Пири резко замедлил шаг, даже почти остановился на месте, ухватившись за последнюю мысль. Может, этот мальчик действительно станет ему другом? Тогда, раз ему некуда было идти, то он, вероятно, будет не против пойти с ним к дядюшке Ферму. Но не будет ли это слишком нагло с его стороны попросить дядюшку позаботиться не только о себе, но и о том мальчике?       Пири обернулся в сторону навеса, с сожалением подумав о том, что он так и не спросил мальчика, как его зовут. Но сожалел он об этом недолго, решив, что у него наверняка будет ещё несчётное количество возможностей это сделать. Главное, чтобы сам мальчик был не против назвать своё имя.       Переведя взгляд с навеса на себя, Пири понял, что весь до самой последней ниточки промок. Он покачал головой, не хватало и ему заболеть. Покрепче ухватившись за ручку ведра, мальчик ещё быстрее побежал на кухню, намереваясь как следует просушиться у камина. А если ему разрешат немного попробовать горячего супа, то и вовсе день можно будет считать удавшимся. - Простите, - врываясь на кухню, тут же затараторил он, оставляя ведро возле входной двери, - там так скользко, вы себе не представляете, пришлось туда и обратно небольшими шажками добираться, чтобы случайно кубарем в яму не свалиться... – перекинув собранные в хвост волосы через плечо, продолжил говорить тот, начав выжимать из них воду. – А можно мне... – Пири уже собрался попробовать побыть немного наглым и попросить налить себе немного горячего отвара, но резко замолк, встретившись взглядом не с тётушкой-кухаркой, а с «любимой тётушкой» Росселлой.       Казалось, если бы Луна совершила единственную за всю свою бесконечную жизнь глупость, даровав тётушке способность убивать взглядом, то Росселла, долго не раздумывая, непременно бы ею в тот момент воспользовалась. Скрестив руки на груди, женщина стояла перед ним и недовольно притоптывала обутой в дорогие туфли ножкой, глядя на него со странной смесью чувств во взгляде, которые совсем не понравились испуганно замершему на месте мальчику. То были и ярко горевшая огнём злость, смешанная с откуда-то взявшейся обидой, и острое желание отомстить прямо сейчас, на месте, не дожидаясь каких-либо других призрачных возможностей. - Скажи-ка мне, Пири, мой любимый племянник, сын моего единственного почившего смертью храбрых в битве с нечистью брата, что это такое? – с издёвкой прозвучал её приторно-сладкий голос, а сама Росселла растянула губы в неприятной улыбке. После этого, подойдя к кухонному столу, на котором была разбросана в беспорядке яде, женщина взяла в руку красно-жёлтое яблоко, тут же с яростью впиваясь в него своими длинными ногтями. Прозрачный яблочный сок потёк по её руке, пачкая светлые кружевные рукава её очередного невероятно дорогого платья. Пири напрягся всем телом, понимая, что разбросанная на столе еда кажется ему смутно знакомой. Незаметно выдохнув, мальчик сжал руки в кулаки, с вызовом посмотрев на тётушку в ответ. Пири боялся, очень боялся в тот момент, но слишком хорошо понимал, что нельзя было показывать свой страх женщине. Стоило ему проявить слабину, как она тут же набросилась бы на него словно ядовитая змея. Поэтому ему нужно было быть смелым, или хотя бы стараться быть похожим на такового. - Тётушка Росселла, разве у вас в руках не... – он улыбнулся женщине. - ...Разве не яблоко? – сделав вид, будто приглядывается к тому, что было у неё в руке, произнёс мальчик с небольшой заминкой. – Да, думаю, что это всё-таки яблоко, - коротко кивнув, соглашаясь с собственными словами, повторил Пири. Не прошло и мгновения, как яблоко полетело в его сторону, ударяясь о дверь и оставляя на ней тёмный отпечаток, после чего оно медленно сползло на пол. Пири, успевший в самый последний миг отскочить в сторону, с распахнутыми от удивления глазами посмотрел на него, затем переводя растерянный взгляд на явно обезумевшую от ярости женщину. - Значит, я, добрая душа, приютила этого отвратительного ребёнка, дала ему кров и еду, не позволяю всяким извращенцем его обесчестить, а он... – Росселла внезапно двинулась к нему, твёрдо чеканя каждый шаг. С каждым словом её преувеличенно мягкий и ласковый голос становился всё злее и яростнее. Пири подумал о том, чтобы опять отпрыгнуть куда-нибудь в сторону, но делать это было уже просто некуда. Оставалась лишь дверь за спиной. Убрав за спину руку, мальчик, не оглядываясь, попытался схватиться за дверную ручку, но дрожащая из-за волнения рука просто не смогла как следует ухватиться за неё. Его ухо резко пронзила невероятно сильная боль. Схватив за ухо племянника, женщина почти приподняла над полом худощавого мальчика, приблизив его лицу к своему. – Знаешь, дорогой и любимый племянничек, а ведь, наверно, не стоило этого делать, защищать тебя, письма с извинениями за отказ генералу слать... Эй, слышите меня?! Немедленно отправьте кого-нибудь в дом генерала Витольда. Он хотел усыновить этого бессовестно мальчишку? Так пусть со всеми потрохами забирает, коль так сильно хочет! - Отпусти меня! – Пири принялся активно размахивать руками и даже пытаться пнуть женщину, чтобы освободиться из её на удивление крепкого захвата. Внезапная пощёчина оглушила его. Слыша звон в ушах, мальчик медленно опустился на пол, ощущая, как горят огнём щека и ухо. До крови закусив губу, он не позволил слезам покатиться по его щекам. Ему было больно и очень страшно. Слова разозлённой Росселлы эхом отдавались в его голове. «Пусть забирает». Словно он был ненужной вещью, уличным котёнком с которым наигрались и теперь передают следующему хозяину. Пири не хотел, чтобы генерал усыновлял его, мальчика пугали его слова, произнесённые за закрытыми дверьми тётушкиной спальни. Нет, Пири не может всё так оставить, он не может сдаться.       С надеждой хватаясь за ручку ведущей во двор двери, Пири, неуверенно поднимаясь, попытался её открыть, но та, словно насмехаясь над ним, не поддалась. В мыслях мальчика промелькнула полная безнадёги мысль: «Захлопнулась», - но занимала она его мысли недолго. Особо не раздумывая, он вскочил на ноги, и, оттолкнув Росселлу в сторону, тут же сорвался с места, пытаясь пробежать через столпившихся в дверном проёме женщин. Задачей это было не из лёгких. Пири казалось, что, услышав крики хозяйки, совершенно все женщины решили, что главной целью их жизни является узнать причину её недовольства. Иначе он не мог объяснить, почему их внезапно стало так много и почему каждая из них пыталась пробиться в первые ряды, создавая жуткую давку в узком проходе. - Хариц! – прозвучал мальчику в спину разъяренный голос Росселлы, которая, неудачно упав на пол, впала в бешенство, представляя, как на следующий день по всему её бедру расползётся огромный синяк. – Лови его, Хариц!       Пири, словно клин, ворвался в ряды плотно стоявших друг к другу девушек, за их спинами увидев долгожданный совершенно пустой коридор, по которому он с лёгкостью смог бы добежать до главного выхода и выбраться на улицу. Но в следующее мгновение его перехватили поперёк живота крепкие руки, не давая ему и шагу ступить. Хариц предательски быстро смог его поймать, не дав ему даже помечтать о свободе. Крепко зажмурив глаза, мальчик громко пронзительно закричал, тут же начиная осуществлять свои безуспешные попытки отбиться от бормочущего слова извинения мужчины. Не зная, что делать, Пири размахивал руками и отчаянно пинался, пытаясь как можно больнее укусить мужчину. Но постепенно силы, как и голос начали его покидать, движения его стали замедляться. Тогда его рот насильно раскрыли, вливая что-то прямо в горло. Мальчик, оттолкнув от себя девушку с каким-то кувшином, зашёлся глухим кашлем, ощущая неприятный горький привкус во рту. - ... Хоть немного успокоится... Не ребёнок, а зверёныш... Отнесите его... А вещи... – услышал Пири сквозь собственный кашель сказанные приказным тоном слова Росселлы.       Спустя пару мгновений Пири ощутил, будто его кто-то ударил по голове. Удар был совершенно безболезненным, однако все окружавшие его люди и предметы начали расплываться, становясь какими-то размытыми неясными образами. Пири очень захотелось спать, но в то же время и не хотелось, ведь время для сна было ещё слишком раннее. Через какое-то время Пири почувствовал, как его обмякшее тело кто-то поудобнее перехватил и понес куда-то, хотя мальчик и бормотал что-то бессвязное про то, что его им надо обязательно отпустить, что у него есть сестра Эира, которую ему обязательно нужно найти, что их двоих непременно дожидается их маленький домик в предместье Индиры, однако его жалобные слова то ли не слышали, то ли старательно делали вид, что не слышали.       Стоило мальчику на один только миг прикрыть глаза, чтобы тут же резко открыть их, как он понял, что уже сидит на каком-то небольшом маленьком диванчике. Ощущая охватившие его невероятную вялость и сонливость, Пири посмотрел на собственные руки, отмечая, что на нём вновь была одета какая-то светло-голубая рубашка с пышными рукавами и чистые светлые штанишки из плотной ткани, в такие его уже один раз насильно одевали.       Вспомнив, что с ним произошло и что только должно будет произойти, Пири попытался встать на ноги, но его голова сразу же закружилась, а ноги подкосились, после чего он опять завалился на диван, закрывая от бессилия лицо руками, но через мгновенье отдёргивая их. От рукавов рубашки пахло, нет, буквально смердело резким запахов цветочных духов, от которого его лишь сильнее затошнило. Ему нужно как можно скорее бежать прочь из этого месте. Его взгляд метнулся в сторону окна, к своей беде он находился на втором этаже. Будет ли ему больно, если он попытается выпрыгнуть из окна? Высоко ли прыгать? А если он, неудачно упав, поранит ноги и не сможет убежать? Или и вовсе никогда не сможет после этого ходить?       Ненавидя себя за трусость, Пири как можно сильнее ударился головой об мягкую спинку дивана, смачно выругавшись, используя слова, случайно услышанные от одного из множества мужчин, посещавших бордель. Резко выдохнув, мальчик, опершись о подлокотник дивана, осторожно встал и медленным, но уверенным шагом направился к окну. Ему нечего бояться, наверняка под окнами будут лежать какие-нибудь ящики или бочки, что смогут смягчить его падение. Да, обязательно так и будет, никаких сомнений. Только не бояться, только не сметь бояться...       Подойдя к окну, покрытому со стороны улицы толстым слоем грязи, Пири принялся всячески пытаться его открыть, но то ли он был слишком слаб, то ли окно с невероятным упрямством не собиралось ему поддаваться, но это у него всё никак не получалось. Пири шмыгнул носом, вытирая всё же подступившие к глазам слёзы рукавом рубашки. Ему казалось, что всё в этом мире было против него, даже оконная рама была против того, чтобы он оказался на свободе. Но он не мог позволить себе отчаиваться, ему нужно было бежать. Ему срочно нужно было бежать. Пири принялся с удвоенной силой пытаться распахнуть окно, со всей имеющейся у него силой дёргая за ручку, окончательно перестав бояться того, что рама в какой-то момент может просто выпасть, вызвав слишком много шума. Для него это было уже совершенно не важно. - Малыш Пири, тебе стало душно? Согласен, из-за духов здесь совершенно нечем дышать, – мальчик испуганно замер, услышав за спиной даже излишне доброжелательный голос генерала Витольда. Затем раздались его никуда не спешащие почти беззвучные шаги. Генерал потянулся и, взявшись за ручку, с лёгкостью распахнул окно, впуская в комнату свежий воздух, тут же разбавивший стойкий цветочный запах. – Ну что? Стало немного лучше? – на голову Пири опустилась его рука, из-за чего мальчик всем телом вздрогнул, тут же поворачиваясь к генералу. Мужчина, встретившись с Пири взглядом, улыбнулся ему, отчего в уголках его глаз появились неглубокие морщинки. – Это было невероятно сложно, но я всё-таки смог договориться с твоей тётей. Я всё-таки смогу забрать тебя из этого неприятного места. Ну так что? Отправляемся? Ты ведь готов, да? – Пири внимательно посмотрел на лицо мужчины. Сейчас оно показалось мальчику невероятно добрым и даже красивым, хотя прежде ему так не казалось. Отчего-то в этот момент мужчина весьма располагал к себе, всем своим видом показывая, что ему можно довериться. Но Пири всё равно не мог этого сделать. Ему не нравилось то, что в глубине глаз генерала, из-за улыбки сузившихся до щёлочек, загорелся странный тусклый огонёк. Мальчику не нравился этот огонёк, показавшийся ему на одно лишь мгновение невероятно знакомым. Но это знакомство не дарило спокойствие, а наоборот заставляло нервничать. – Что-то не так, Пири? Всё хорошо? Ты какой-то бледный, – одну руку мужчина продолжал держать за спиной, а вторая медленно опустилась с головы Пири на его подбородок, приподняв его голову. - Генерал Витольд, ответьте мне, пожалуйста, честно. Зачем вам меня усыновлять? – Пири не мог понять, то был отсвет подрагивающих из-за сквозняка свечей или у зрачков генерала действительно был слабый алый ореол, похожий на отсвет медленно тлеющих углей. - Я же уже отвечал тебе на него. Ты похож на одного моего старого погибшего друга. Помощь тебе – мой способ отплатить ему долг, который ему самому мне уже не суждено отплатить. Кроме того, Пири, ты очень хороший и светлый ребёнок, у которого есть потенциал стать кем-то большим, чем мальчишкой на побегушках в борделе, - с невероятным спокойствием в голосе и лёгкой улыбкой на лице ответил ему генерал, глядя мальчику прямо в глаза. Но вопреки внешнему спокойствию Пири показалось, что в эти самые тлеющие у него в глазах угли кто-то дунул или разворошил палкой – они стали гораздо ярче. Мальчик почувствовал, как многократно усилилась слабость, ему резко захотелось спать. - Я же попросил вас не врать мне, генерал Витольд, - бесцветным голосом произнёс Пири, борясь с всё сильнее разгорающимся желанием, не взирая на всю серьёзность разговора с генералом, лечь на диван и заснуть. - Но я всё-таки сделал это, Пири, - улыбка медленно исчезла с лица генерала. Руки генерала осторожно обхватили его лицо, после чего Витольд нагнулся к нему. – Дитя, ты даже не представляешь, как мне сейчас тяжело. Увидев один лишь раз солнце на тёмных улицах Индиры, никто не сможет отвести от него взгляд, пусть даже глаза из-за этого могут иссохнуть. Мне уже довелось один раз потерять этот свет, погрузившись в темноту индирской ночи. Тот мальчишка храбрился, говорил, что и так сможет справиться, а сам каждую ночь возвращался на то место, видя лишь одни и те же лилии. Я же с самого начала ждал и верил, - постепенно генерал перешёл на шёпот, а его речь становилась всё более и более бессвязной. В конце генерал просто уткнулся носом в его волосы и на некоторое время замолк. – Я помню... Я всё помню... Ты пообещал мне. Я хочу узнать, что тебе снится, - Витольд вновь улыбнулся, только теперь в его улыбке было что-то горькое и в то же время совершенно безумное. В его глазах же загорелся яркий костёр, не имеющий ничего общего с прежде тлеющими углями. – Я хочу попробовать их на вкус... Нет, я знаю, как нагло это может показаться с моей стороны. Просто позволь мне совсем чуть-чуть коснуться их, этого будет достаточно, - Пири почувствовал, что ноги уже совсем не желают его держать, но причиной тому был вовсе не одолевающий его страх. Совершенно не к месту появившееся желание заснуть было сильнее его. Но он ни в коем случае не мог себе этого позволить. Схватившись за руки генерала, Пири попытался оторвать их от себя, но сил у него совсем не осталось. Что с ним произойдёт, если он сейчас заснёт? Генерал сказал, что хочет съесть его сны? Но что он имеет под этим в виду? - Тише, Пири, тише, - Пири внезапно замер, широко распахнув глаза, услышав смутно знакомый голос, раздающийся как будто отовсюду и неоткуда сразу. В следующее мгновение он ощутил, будто на его плечи опустились чьи-то тёплые руки, прикосновение которых, однако, было невесомым, легче пушинки. – Спи спокойно, Пири, и пусть сон твой будет крепок, - мальчик ощутил, как медленно начали опускаться его веки, он медленно засыпал.       На гране сна и яви Пири ощутил, как его рука сама по себе отпустила руку генерала и потянулась к его щеке. Стоило ей осторожно коснуться Витольда, как тот замер и слабо ему улыбнулся, прикрыв глаза и сильнее к ней прижавшись. Теперь он больше начал походить на ребёнка, о котором наконец-то вспомнил долгое время избегающий его родитель. - Я уже и надеяться не смел, – в тихом голосе генерала прозвучала искренняя радость. - Смел, ещё как. Ты много чего лишнего посмел, - перед тем как окончательно заснуть, Пири почувствовал, как без его на то воли открылся его собственный рот и заговорил отнюдь не его голосом. В глазах генерала отразился тусклый золотистый свет, но Пири был уверен, что за его спиной никаких источников света не было.       Его сон был необычайно крепко и глубок.