Мы встретимся с тобой на рассвете

      Повернувшись спиной к остальным детям, Пири закрыл глаза руками и вслух громко начал считать, вставляя между цифрами долгое задумчивое мычание, будто он старательно пытается вспомнить необходимую цифру, давая тем самым возможность детям как можно лучше спрятаться. Стоило ему начать считать, как за его спиной сразу же раздался топот множества убегающих от него ножек, еле сдерживающих рвущийся из груди смех. Он и сам стоял, отвернувшись лицом к голой каменной стене, и широко улыбался, готовясь к игре.       Как только долгожданное число «десять» было достигнуто и громко повторено, Пири резко обернулся и, надолго не останавливаясь в гостиной, из которой уж точно все успели убежать, скорым шагом покинул её. Выйдя из комнаты в узкий коридор, освещённый лишь парой фонарей, свечи в которых вот-вот собирались догореть, мальчик первым делом проверил довольно укромное место за старым сгнившим комодом, в тени которого он, будучи в первый раз водой, случайно обнаружил одного из детей, но в этот раз место оказалось пусто. Покачав головой, Пири принялся, внимательно вглядываясь в каждую тень, осматривать по очереди комнаты.       Хотя поначалу дом показался мальчику совершенно пустым, в нём оказалось довольно много вещей, которые, однако, за своей детям ненадобностью были постепенно перенесены в более дальние комнаты, которыми те не пользовались. Эти «самые дальние» комнаты Пири собирался оставить напоследок, подозревая, что самые младшие из детей вновь решили попытать удачу и спрятаться за дверками старого буфета или за спинкой изъеденного молью и древесными жуками дивана. Найти детей в них было задачей не из тяжёлых, стоило ему войти в комнату, как он сразу же улавливал тихие детские смешки, которые те не смогли сдержать, и смело шёл в их направлении, обнаруживая раскрасневшегося ребёнка, что тут же начинал громко смеяться, однако упорно отказываясь признавать себя проигравшим. Пири больше волновали дети постарше, что были куда хитрее и предусмотрительнее, чем младшие. Особенно мальчик хотел найти Ремо, который уже становился причиной одного его проигрыша. Однако того всё-таки возможно было найти в отличие от внезапно для всех присоединившегося к игре Авии, что, казалось, обладал чудесной способностью буквально сливаться с окружающими его тенями.       Когда Авия, сохраняя на лице холодное, немного отрешенное выражение, спокойным голосом попросил разрешение присоединиться к их игре, все дети тут же удивлённо уставились на него, словно увидели какую-то забавную диковину, например, летающую лошадь или кота с восемью лапами. Хотя и они в тот момент могли показаться детям менее удивительными, чем просьба мальчика. Сидевший чуть в стороне от всех остальных на диване, накрытом сверху старым потёртым пледом, Старшой, еле слышно усмехнулся, переворачивая очередную страницу одной из немногих книг, что оставили предыдущие хозяева этого дома.       Заметив чересчур бурную реакцию остальных детей и уловив слабую усмешку на лице Старшого, который продолжал старательно делать вид, что его не интересуют детские игры, Пири неуверенно кивнул, давая от имени остальных ему разрешение. Его решение поддержал Ремо, радостно хлопнув в ладоши и затем указав пальцем на Пири: - Ты у нас новенький, поэтому торжественно объявляешься водой! Ребятня, разбегаемся!       Поначалу, будучи водящим, Пири было довольно сложно отыскать хоть кого-то из детей, но зато он смог в полной мере осмотреть дом, ведь прежде мальчик едва ли пару раз прогуливался по первому этажу, большую часть времени проводя в гостиной, не говоря уже о втором, на котором он и вовсе ни разу не был. Но, внимательно разглядывая убранство комнат, Пири, к его искреннему удивлению, смог найти почти всех детей, всё больше и больше втягиваясь в игру и даже ощущая до этого почти незнакомое ему чувство азарта. Ему даже удалось найти хитро спрятавшегося Ремо, что затаился в небольшой щели меж стеной и большим дубовым шкафом. Признав своё поражение, мальчик поднял руки, а затем отчего-то решил увязаться за продолжающим поиски Пири, наотрез отказавшись последовать за остальными пойманными детьми в гостиную. - Знаешь, братец Пири, вот стою я весь с макушки по самые пятки в пыли и думаю, а чего это братец Авия внезапно решил с нами поиграть? – убрав руки за спину, вслух спросил Ремо, без интереса смотря за тем, как Пири внимательно оглядывал одну из комнат в поисках оставшихся спрятавшихся детей, и никоим образом не помогая ему. - А почему должно быть странным то, что он попросил присоединиться к нашей игре? Все играют, почему и ему не захотеть? – Пири резко отдёрнул полупрозрачные ветхие шторы, после чего громко чихнул, шмыгнув носом, из-за осевшей на них за долгие годы пыли. - О-о-о, братец Пири, ты даже представить себе не можешь насколько, - Ремо повысил голос на последнем слове, а затем вновь заговорил, но уже гораздо тише, - это странно. Но ты с нами не так давно, поэтому неудивительно, что ты не знаешь. Братец Авия же обычно целыми днями только и делает, что по городу бродит со своим ободранным котом, а ближе к вечеру возвращается и разные полезные сведения Старшому приносит. Потом сидит в углу и молчит, как будто и нет его в комнате. Мы-то с ним раньше и не разговаривали почти, а ты уж про игру в прятки говоришь. Да и, что уж тут юлить, мрачный он какой-то, - мальчик фыркнул. – Как ни попытаешься с ним заговорить, сразу же отворачивается и старательно делает вид, что не видит и не слышит тебя, а это, знаете ли, неприлично.       На его словах о «мрачности» Авии Пири вспомнил то, как радостно улыбался ему мальчик. Он ничего не ответил Ремо, только покачал головой, не соглашаясь с ним. Однако за всё то время, что Пири провёл в окружении «семьи», он действительно приметил то, что Авия не особо-то и стремился к тому, чтобы стать настоящей семьёй или хотя бы хорошими друзьями с остальными детьми. Он и правда часто пропадал на целый день, возвращаясь только к вечеру и сразу же направляясь к Старшому, после чего сидел один в углу комнаты, изредка неуверенно устраиваясь где-нибудь недалеко от Пири, которого всё чаще можно было обнаружить в окружении детей.       Пири был искренне удивлён тому, как быстро ему удалось найти с ними общий язык. В какой-то момент он и вовсе начал думать о них, как о своих друзьях. Мальчик с лёгкостью мог общаться с ними, с тщательно скрываемой горькой усмешкой понимая, что с ними было куда легче разговаривать, чем с самоуверенными женщинами из борделя или их пьяными клиентами, которые то и дело пытались «научить мальчишку жизни». Постепенно Пири начал чувствовать себя среди детей куда спокойнее и увереннее, чем прежде, однако так до самого конца он и не позволил себе расслабиться, вспоминая слова, сказанные ему Авией. Пири напряжённо ожидал того момента, когда корысть Старшого проявит себя. Что он решит потребовать от него взамен на более-менее целую крышу над головой и миску тёплой еды? - И как тебе играется с остальными? От игры к игре тебе удаётся найти всё больше и больше детей, – задумавшись над оплатой, что должны будут у него потребовать, Пири остановился на месте, бездумно разглядывая серую стену, на которой красовались сырые разводы. В доме в некоторых местах протекала крыша, и долгое время шедшие до этого дожди нанесли довольно болезненный удар по дому. Внезапно раздавшийся голос Старшого за его спиной заставил мальчика испуганно вздрогнуть и резко обернуться.       Прислонившись плечом к стене, недалеко от него стоял Старшой, на лице которого сохранялась слабая задумчивая полуулыбка. Оттолкнувшись от стены, он спокойным шагом прошёл мимо Пири к стоящему недалеко от мальчика большому книжному шкафу, на пыльных полках которого, однако, лежали всего три книги, которые, по словам прочитавшего их Старшого, были самыми обыкновенными приключенческими романами, написанными крайне никудышным писателем. Бережно поставив книгу на полку, Старшой повернулся к Пири и с ожиданием во взгляде посмотрел на него, видимо, всё ещё желая узнать его ответ. - Мне... Мне нравится, это весело, - неуверенно улыбнувшись ему в ответ, произнёс Пири. С небольшой заминкой Старшой медленно кивнул, соглашаясь то ли с ним, то ли со своими собственными мыслями. Мальчик слабо нахмурился, понимая, что тот не просто так решил с ним заговорить. Вот и пришло время, он пришёл требовать оплату. - Вся эта шумиха в городе с поисками «потерявшегося приёмыша» начинает постепенно затихать, - услышав сведения о ситуации в городе, Пири замер, напряжённо вслушиваясь в слова Старшого. – Поиски всё больше и больше смещаются в сторону лесов и болот, а местами и вовсе прекращаются. Кажется, что до них начинает доходить, что искать так долго какого-то светловолосого мальчишку – это довольно-таки странно, не правда ли? – Старшой опустил свою нелёгкую широкую ладонь на голову мальчика и немного потрепал его тёмно-каштановые волосы. – Тем более светловолосых мальчишек в Индире с недавнего времени стало на одного меньше, - его взгляд стал куда задумчивее, и он убрал руку с его головы. – Ещё пара дней. Убедимся, что стражи стало меньше, и тогда сможем проверить тебя в деле. - В деле? Что ты хочешь этим сказать? – немного растерянно переспросил его Пири, глядя на задумчиво смотрящего на него юношу. - Хм... Знаешь, по главной улице ходит довольно много самых разных дам, - на этих словах Старшой усмехнулся, - которые обычно с недостаточным вниманием следят за своими вещами. К нашему большому сожалению, за ними довольно часто приглядывает их куда более внимательная охрана. Но нам случайно удалось обнаружить довольно... Интересную, я бы даже сказал, своеобразную даму, которая предпочитает ходить за покупками без охраны. Завтра мы ещё раз всё старательно перепроверим, а послезавтра ты должен будешь быть уже готов, ясно, братец Пири? – мальчик с небольшой заминкой согласно кивнул, а Старшой, скривив лицо в усмешке, вновь положил руку на его голову. – Краска удивительно быстро сходит, мне кажется, что пару дней назад ты был куда темнее. Ладно, удачи тебе в поисках оставшихся детей, - юноша махнул рукой и оставил его одного.       Остаток игры, как и весь последующий за ней день, прошёл для Пири как-то размыто. К нему довольно часто обращался кто-то из детей, прося его помочь с чем-то или желая ещё во что-нибудь поиграть, но он постоянно отвечал немного невпопад, всё больше уходя в собственные мысли. Прижав колени покрепче к груди, он опёрся на них подбородком и невидящим взглядом уставился на противоположную совершенно пустую стену. Его отец был смелым и честным человеком, защищающим Индиру от нечисти, а мать была невероятно добра и тверда духом, родители учили их с сестрой жить честно. Да, они жили небогато, но в их головах ни разу не возникло и мысли начать воровать. С Пири никогда не говорили об этом напрямую, но он и сам прекрасно понимал, что воровать нехорошо. И вот он должен помочь людям, что приютили его у себя, таким нечестным образом. Что подумают о нём родители, глядящие на него со звёздной тропинки? Простят ли его за это? Сможет ли он сам простить себя за это?       Уткнувшись лбом в колени, он до крови закусил губу, тут же начиная слизывать кровь. Если он всё-таки решит отказать им, то они закономерно могут попросить его покинуть их «семью». Но оказаться на улице для него не было самым страшным. Как-нибудь, с трудом, но он смог бы справится. А желание стать путешественником и найти несметные сокровища всё ещё бережно хранилось в его сердце. Хорошенько подумав, Пири понял, что он неплохо разбирался в ягодах, умел рыбачить и даже однажды ходил с отцом на охоту на зайцев, так что мальчик точно не умер бы от голода. Нет, больше всего он боялся, что его решат сдать страже, пожелав получить обещанное вознаграждение, которое, как случайно узнал Пири из разговоров, было отнюдь не маленьким. Пусть отличительная черта мальчика, его светлые волосы, и была скрыта за краской, но эта защита была вовсе не из самых надёжных. Старшой был совершенно прав, ещё пару дней назад он был почти таким же темноволосым как тот же Авия, однако сейчас он был уже гораздо светлее. Неужели необходимо так часто краситься? Пири бы так и утвердился в этой мысли, если бы не Ремо, который за эти дни ни на самую каплю совсем не изменился, тогда что не так с ним самим?       Пири было совершенно не с кем обсудить слова Старшого. Накануне ранним утром, когда все дети ещё крепко спали, Авия вновь ушёл в город, а Луч, который всю прошлую ночь провел за тем, что пытался пробраться под кусок толстой ткани, которой был накрыт Пири, чтобы устроиться под его боком и, громко мурча, наконец заснуть, скрылся вслед за своим другом, только и мелькал его рыжий пушистый хвост во тьме коридора.       Ночь была очень неспокойной, вместо снов мальчик видел неясные смутные образы, что-то кричавшие мальчику и ругающие его за что-то. Среди размытых фигур угадывались и его родители, что стояли чуть в отдалении от остальных и с неверием в глазах смотрели на него. А остальные всё продолжали и продолжали ругать его, медленно надвигаясь на мальчика, за спиной которого в какое-то мгновение появилась невидимая глазу стена. Пири некуда было деться.       Наступившее же после ночи утро было мучительно долгим и тягучим, словно замершим на месте. Однако таковым оно казалось только лишь ему. С самого раннего утра в доме начали раздаваться громкие возбуждённые детские голоса, предвосхищающие первое «дело» после, как им казалось, довольно-таки длительного перерыва. Хотя главных участников будущего действа было всего трое, остальные должны были быть «на подхвате», то есть оказать в случае необходимости различную поддержку.       Сидя среди суетящихся, с трудом удерживающих себя от того, чтобы вскочить со своих мест детей, что, с явным нежеланием отправляя в рот одну за одной ложки с успевшей остыть кашей, громко нахваливали расхаживающего туда-сюда по комнате Ремо, Пири пустым взглядом смотрел в собственную миску, в которой находилась всё ещё нетронутая им каша. - Ну и как тебе мой чудесный наряд, грязная рвань?! В глаза мне смотри, в глаза! – обращённый к нему вопрос Ремо прозвучал внезапно слишком громко, заставив погрузившегося в свои мысли Пири вздрогнуть и растерянным взглядом посмотреть на мальчика. Тот остановился прямо напротив него, скрестив руки на груди, и почти требовательно вопрошал его, явно надеясь получить от него полагающуюся ему долю похвалы.       Стоило отдать должное, наряд был действительно чудесен. Ремо был одет в украденную кем-то из детей в городе одежду, которая явно была пошита для какого-то маленького дворянина из очень богатой семьи, возможно, даже приближенной к Лорду. И изящная модель, и аккуратный пошив, да и сама плотная, но в тоже время лёгкая ткань костюмчика буквально кричали всем окружающим о том, что его обладатель до неприличия богат. Прежде эта одёжка весьма забавно смотрелась на растрёпанном, покрытом толстым слоем грязи Ремо, однако ради сегодняшнего дня мальчик специально самым тщательным образом умылся и привёл свои торчащие в разные стороны волосы в порядок, действительно становясь похожим на молодого господина из именитого знатного рода. - Прошу прощения за мою грубость, молодой господин. Но, молю, скажите мне, неужели сына столь известной дворянской семьи действительно интересует мнение какого-то обыкновенного уличного мальчишки? – слабо улыбнувшись ему в ответ, нехотя подыграл ему Пири, надеясь, что тот не захочет развивать эту тему дальше. Однако, услышав его слова Ремо тут же сделал необычайно важный вид, с высоты собственного роста посмотрев на сидящего на полу мальчика. - Раз ты так просишь меня, то я не могу тебе не ответить. Так говорил мне мой уважаемый отец, а ему – его уважаемый отец, мой благородный дедушка, и так далее. «Дворянство, коль хочет процветать и далее, обязано заботиться о каждом, даже об обыкновенном мальчишке с улицы», - немного гнусавым голосом заговорил он, явно повторяя услышанные где-то прежде слова. – Эти уличные мальчишки когда-нибудь вырастут и смогут стать верными воинами дворян, их руками, их безграничной силой. О, явно не живущий впроголодь «обыкновенный уличный мальчишка», о чём мне поведала твоя полная каши тарелка, не желаешь ли ты стать моим верным воином и вместе со мной пойти к новому светлому миру? - О, молодой господин, что обратил свой взгляд на простого мальчишку, прошу простить вашего покорного слугу, - Пири совсем не хотел продолжать играть с Ремо, однако тому явно понравилось разыгрывать из себя молодого дворянина, и прекращать он пока не собирался. – Боюсь вашей немилости, но из меня никогда не получится хороший воин. Только представьте себе, ведь я ни единого раза за всю свою жизнь не держал в руках меч. Какой из меня будет защитник? Для вас я буду лишь бесполезным мальчишкой. - Что ты говоришь? Меч в руках не держал? Так подержи! – пока Ремо произносил эти слова, его взгляд с невероятной скоростью поверхностно осмотрел комнату, явно пытаясь что-то в ней отыскать. Обнаружив необходимое, мальчик быстро взял в руки длинную достаточно прямую палку, принесённую со двора кем-то из детей. Видимо, решив, что эта палка подойдёт ему в качестве меча, Ремо сделал вид, что с торжественным видом вынимает его из ножен и протягивает ему. Пири, мысли которого с невероятным упорством возвращались к грядущим совсем не радостным для него событиям, с явной неохотой на лице потянулся за палкой, но стоило ему её коснуться, как Ремо тут же выдернул её из его рук и довольно неприятно ударил ею по его кисти. - Ты что творишь?! Больно же! – резко прижав руку к груди, недовольно произнёс Пири, глядя на совсем не растерявшегося Ремо и ощущая, как пульсирует после его отнюдь не слабого удара тыльная сторона ладони. - Что я творю?! Ха, больно ему… А что ты, дурак такой, хватаешься голыми руками за лезвие?! Тебе пальцы твои совсем не дороги, да? – нахмурив немного отливающие рыжим цветом брови, произнёс грозным голосом Ремо, спокойным важным движением убирая импровизированный меч обратно в свои воображаемые ножны. – Дуракам подобным тебе ни в коем случае нельзя давать меч в руки, вы ведь им же сами себя и покалечите! - Какой меч? Ремо, это же... – хотел было начать уже возмущаться его поведению Пири, когда дверь в комнату тихонько приоткрылась и внутрь вошёл Старшой, лицо которого было немного задумчивее, чем обычно. Мотнув головой и оглядев внимательным взглядом каждого из детей, юноша довольно быстро смог понять, что произошло за миг до его прихода, и, довольно спокойной и расслабленной походкой подойдя к Ремо, отвесил ему довольно увесистый подзатыльник. Мальчик тут же состроил крайне недовольное выражение лица, потирая ушибленное место, но в ответ Старшому ничего не сказал, только отвёл немного обиженный взгляд в сторону. - Смотрю, сегодня у вас особенно хорошее настроение, это просто прекрасно. Только, прошу вас, давайте постараемся обойтись без самодеятельности? – Старшой бросил короткий взгляд в сторону поджавшего губы Ремо, а затем, развернувшись к детям спиной и уходя, бросил им напоследок. – Сегодня, как вы помните, нам предстоит крайне непростое дело, которое, впрочем, обеспечит нам безбедную жизнь на ближайшие несколько недель. Раз вы уже начали от безделья разыгрывать театральные сценки, тогда думаю, что вы все готовы. Я прав? Тогда можем выдвигаться.       Разработанный Старшим план был довольно прост, и оттого допустить в нём ошибку было практически невозможно. Выбранная ими среди бессчётного числа женщин богатая дама, явно принадлежащая к какому-то старому дворянскому роду, каждый третий день недели любила подолгу прогуливаться по главной улице, без всякого страха открыто демонстрируя всем окружающим, насколько она была богата. Прогулки дама осуществляла обычно не одна, а в компании двух-трёх гораздо менее знатных женщин, что не отличались ни молодостью, ни красотой, словно они были нужны только лишь для того, чтобы оттенять роскошь, окружающую женщину. Проведённое детьми довольно длительное наблюдение за ней подтвердило, что из охраны у неё никого не было, из-за чего выбор Старшого и пал на неё.       Согласно плану Старшого, Ремо должен был, пустив всё своё актёрское мастерство в дело, очаровать собой прогуливающихся по главной улице дам, разыграв небольшую сценку, где бы он исполнял роль потерявшегося среди плотной людской толпы, отчаявшегося сына дворянской семьи. Пока мальчик старательно удерживал внимание женщин, проливая невообразимое количество слёз, один из мальчишек, Анил, обладающий необычайным проворством, должен был незаметно подрезать их кошельки и осторожно передать их Пири, в чьи обязанности входило слиться с толпой и как можно скорее скрыться с места преступления. Остальные же участвующие в деле мальчишки должны были создать в следующий момент суматоху, дабы дать убежать Ремо и скрыться Анилу.       В который раз мысленно повторяя детали плана Старшого, Пири еле слышно выдохнул, неотступно продолжая идти вслед за медленно прогуливающимися по главной улице женщинами и отставая где-то на двадцать-тридцать шагов от них. Ступая за ними, мальчик не имел возможность разглядеть их лица, но, благодаря богатству их одежд, он с лёгкостью смог определить, кто из них была их основной жертвой. Расслабленной походкой движущаяся по центру женщина ощутимо отличалась от окружавших её дам. Конечно, в этом играли свою роль и невероятно дорогое платье, украшенное тонкими кружевами, и драгоценности, которыми та была окружена, но будь она одета даже в самое обыкновенное платье, а из украшений у неё были лишь небольшие серёжки, Пири всё равно бы понял, что именно она считалась у них за «главную». Каждый изящный поворот её головы, каждое еле заметное движение лишь заставляло утвердиться всех вокруг, что она стоит на голову выше тех женщин, что её окружали.       Около одного из прилавков женщины остановились, обратив всё внимание на статуэтки какого-то ремесленника. Средь людей мелькнула тёмная, знакомая Пири макушка, и в следующий миг перед дамами появился Ремо во всей своей красе. Изображая на лице застенчивость и скромность, он, еле сдерживая собравшиеся в уголках глаз слёзы, что-то им сказал. Женщины тут же принялись хлопотать над ним, оглядываясь по сторонам, явно собираясь помочь потерявшемуся мальчику. Пири же сделал ещё несколько шагов, а потом замедлился, подходя угрожающе близко к ним. Мужчина, шедший вслед за ним, недовольно что-то пробурчал ему в спину, обходя мальчика и направляясь дальше по своим делам. Пири, проводив его взглядом, пробормотал ему в спину еле слышные слова извинений, а сам в следующий миг краем глаза поймал двинувшегося откуда-то сбоку в сторону женщин Анила.       Часть плана, целиком и полностью зависящая от него, неуклонно приближалась, не давая мальчику ни секунды для того, чтобы подготовиться. Руки Пири задрожали и ослабли, почти выпуская ручку довольно большой и увесистой корзины, наполненной самыми разными луговыми цветами. Его сердце начало биться с удвоенной, нет, с утроенной силой, ударяясь о его рёбра и сбивая дыхание. Пытаясь успокоить себя, Пири медленно вдохнул и выдохнул, всё сильнее ускоряя шаг. Изображение перед его глазами смазалось, словно из неоткуда появился плотный туман, окутавший всех, кроме него и «их цели». Бросив короткий взгляд на круглый диск Луны, Пири тихо попросил у неё и у родителей прощение, окончательно срываясь на бег.       Пири явственно ощутил, как в следующее мгновение его и так нелёгкая корзина стала на порядок тяжелее. Ему даже показалось, что он увидел, как упал и затерялся среди пёстрых цветов простой однотонный кожаный кошель, но он не мог этого видеть, ведь взгляд его был направлен только вперёд. Немного грубо протиснувшись меж стоявших слишком плотно друг к другу женщин, Пири пробежал мимо них, нечаянно толкнув одну из них. На ходу обернувшись, он широко улыбнулся им и попросил прощения, не дожидаясь их ответа и вновь устремляя взгляд вперёд. Однако краем глаза он всё же успел увидеть, как на немного одутловатом немолодом лице женщины появилась странная, немного пугающая усмешка. Ещё больше ускорившись, Пири нахмурился, крепче сжав ручку корзины. Это точно ему показалось, она не могла заметить.       Следуя указаниям Старшого, Пири быстро смешался с толпой. То и дело оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к людским разговорам, он немного побродил средь прилавков, пока не скрылся в подворотне, тут же спрятавшись за пустой бочкой и крепко прижав к груди корзину с цветами. Тяжело дыша, мальчик посмотрел на каменную стену стоявшего напротив него дома, покрытую странными разводами и частично заросшую мхом. Резко вдохнув спёртый зловонный воздух, он заставил себя как можно медленнее выдохнуть, прикрывая при этом глаза. Поставив корзину на землю, Пири, встав на колени, подполз и выглянул из-за угла дома, пытаясь определить, идёт ли за ним погоня из обезумевших от такой наглости женщин и рычащих от злости стражников, но на улице была тишь да гладь, ни одного встревоженного стражника, лишь мирно прогуливающиеся горожане, обсуждающие свои дела.       Облегчённо вздохнув, Пири обернулся в сторону переулка, собираясь взять в руки корзину и побежать навстречу остальным детям, чтобы узнать, всё ли у них хорошо прошло, когда внезапно заметил, что возле неё кто-то неподвижно стоял. Невысокая, одетая в строгий чёрный костюм фигура отделилась от тени стены, глядя на него пустым взглядом тёмных глаз. Медленно оглядев Пири, а затем переведя взгляд на корзину и точно так же тщательно её осмотрев, фигура сделала первый шаг по направлению к мальчику. Свет фонарей, идущий с главной улицы, осветил окутанный мраком силуэт, заставив Пири изрядно удивиться. В паре шагов от него стоял мальчик, что был младшего его самого, с бледным безжизненным лицом и с тёмными сильно вьющимися волосами, которые были тщательно зачёсаны назад и собраны в хвост при помощи чёрной атласной ленты, однако несколько непослушных прядей всё же смогли выбиться, обрамляя его лицо. Постояв на месте, мальчик сделал ещё пару шагов навстречу Пири, проходя мимо корзины и не обращая на неё более ни капли своего внимания. - Вы посмели ограбить мадам, - бесцветным, пустым, как и его взгляд, голосом произнёс мальчик, размеренным движением вынимая из небольших ножен такой же совсем не большой, похожий на игрушечный, но пугающе настоящий короткий меч, направляя его остриё прямо на него. Пири нервно сглотнул, глядя на сверкнувшее при свете луны металлическое лезвие. Уголок его рта дрогнул в невольной улыбке. Перед глазами Пири промелькнули картины их с Ремо утренней игры, останавливаясь на том моменте, когда тот направил на него свой деревянный «меч». Если Пири вновь попробует схватиться за меч, то он действительно может потерять свои пальцы. Он пару раз моргнул, не отрывая взгляда от лезвия и отгоняя от себя самые «нужные» в данный момент мысли. Ему нужно как можно быстрее бежать от этого странного мальчика. Но меч находился в пугающей близости от него, пока Пири попытается хотя бы что-то сделать, его успеют если не убить, то точно сильно ранить. - Нет…Я... Я... – растерянно бормоча что-то себе под нос, Пири попытался немного отползти в сторону главной улицы, надеясь, что кто-то из прохожих заметит их и спугнёт мальчика. - Вы посмели ограбить мадам, - точно таким же голосом вновь повторил мальчик, делая ещё один шаг к нему и тем самым пресекая его заранее проигрышную попытку сбежать. Глаза Пири сошлись на лезвии меча, что остановилось на ничтожно малом расстоянии от его лица. – Кто ваши подельники, сколько вас всего, место вашего постоянного нахождения или оговоренное место вашей встречи, если они различаются, - лезвие меча совсем не дрожало, оставаясь совершенно неподвижным, а голос мальчика продолжал быть точно таким же безэмоциональным. Пири, снова сглотнув, приоткрыл рот, но ни единого слова так и не прозвучало. Все мысли в тот же миг выветрились из его головы, остались лишь громко бьющееся в ушах сердце и холодное лезвие, готовое в любой момент без всяких сомнений убить его.       Убить его? При этой мысли в глазах Пири мелькнуло нечто отчаянное. Возможно, если он всё-таки умрёт от руки этого странного мальчика, то после смерти ему удастся отыскать на звёздной тропе своих родителей, и они наконец-то смогут жить вместе в маленьком домике, сотканном из ночной тьмы и украшенном маленькими мигающими звёздочками. Так ведь всё и будет, да? Сжав руки в кулаки, Пири собрался уже было, крепко зажмурив глаза, двинуться вперёд, прямо на лезвие, но тут на держащего меч мальчика внезапно что-то прыгнуло.       Руки мальчика сами собой выронили меч, и тот с глухим звуком упал на землю, так и оставшись лежать около его ног. Сам мальчик, издавая странные звуки, безуспешно попытался отодрать от себя крепко вцепившегося в его лицо животное, не собирающееся так легко его отпускать. Пири несколько раз растерянно моргнул, присматриваясь к цвету шерсти его спасителя. Ему показалось, или действительно при свете фонарей мелькнула золотистая шёрстка хорошо знакомого ему кота? Но что мог забыть в таком месте Луч? Однако у Пири не было времени об этом долго раздумывать, развернувшись, он вскочил на ноги и на всей скорости, на которую он только был способен, не оглядываясь, бросился прочь от этой тёмной подворотни, мысленно благодаря кота за помощь и надеясь, что с ним всё будет хорошо. Однако, врываясь в плотную толпу, он всё же услышал, как пронзительно крикнув, кот отлетел в стену, тяжело упав на землю.       Не прекращая бормотать под нос бесконечные молитвы Луне, Пири бежал изо всех своих сил, неустанно коря себя за то, что в тот момент в его голове посмели промелькнуть столь тёмные мысли. Ни мать, ни отец не одобрили бы это и не приняли бы такого слабого духом сына, если бы они всё же встретились на звёздной тропинке. Тем более где-то в Индире всё ещё оставалась его младшая сестра, которую он обязан был найти. Он не смел позволить себе умереть в той подворотне, даже мысль о таком была крамольной и заслуживающей соответствующее наказание.       Пири бежал так отчаянно, как только мог, и всё равно в его ушах как будто отдавались поспешные шаги мальчика, словно отстающего от него на каких-то пару шагов и буквально дышащего ему в спину. Да, он мог поспорить, что лезвие его меча с лёгкостью могло дотянуться до его шеи, и лишь толпа мешала ему это сделать. Пири тяжело порывисто дышал, ощущая, как горит от нехватки воздуха его грудь, и с силой расталкивал людей, оказавшихся на его пути, предчувствуя появление синяков на руках. Если он, конечно, доживёт до их появления. Он боялся остановиться даже на мгновение для того, чтобы хотя бы самую малость отдышаться, ведь тот странный мальчик мог достигнуть его в тот же миг и без раздумий убить.       Перед глазами Пири всё размылось, он не видел ничего, кроме слепяще ярких фонарей и как будто полупрозрачных фигур движущихся ему навстречу людей. Он просто бежал, не разбирая дороги. Не удивительно, что в конце концов он всё же столкнулся с кем-то и, упав на землю, расцарапал до крови свои ладони и колени об острый камень мостовой. Казавшиеся ему прежде невероятно далёкими звуки внезапно стали оглушающими и невероятно близкими, Пири услышал множество недовольных визжащих женских голосов, что, срываясь до хрипа, кричали ему что-то, оглушая мальчика. Но Пири, всё ещё находясь в ужасной растерянности, не понимал, что они все хотели от него, и потому оставался неподвижен. Тогда кто-то резко больно схватил его за плечо и, особо с ним не церемонясь, оттащил его в сторону, и только в тот миг мальчик понял, что он не просто столкнулся с кем-то и упал на мостовую, а ещё и навалился на несчастного прохожего, придавив его к земле. - Ваше... Ваше... – уловил Пири неразборчивое обращение какой-то женщины к упавшему, пока сам пытался встать на дрожащие ноги, что упрямо отказывались его держать. - Прошу вас наконец успокоиться и перестать тревожить людей. Со мной... Со мной всё и правда хорошо, - раздался после неприятного визгливого женского голоса приятный тихий девичий голос недалеко от Пири. – Но вот мальчик... Как он? – в тот миг, когда Пири, пересилив себя, уже собирался, более или менее справившись со слабостью в ногах, далее продолжить своё бегство, его схватили за раненную ладонь, останавливая. Однако «схватили» не подходило для описания её движений, его ладонь осторожно обхватили две холодные ладони, удерживая его от побега. Однако, вопреки лёгкости и осторожности прикосновения, Пири всё же сморщился, ощутив, как заныли оставленные после падения раны. – Бедняга, ты так сильно поранился. Это нельзя так оставить, идём за мной, - её руки осторожно переместились с ладони на предплечье, обхватывая его и затем осторожно уводя мальчика за собой. Это не было сделано с силой или напором, но отчего-то Пири с готовностью последовал вслед за ней, всё ещё находясь в лёгкой растерянности и оглушении.       Окончательно Пири пришёл себя спустя некоторое время и сразу же понял, что он больше не находится на улице. Мальчик сидел на стуле, сильно походящем на кресло. Он был из тёмного дерева и обладал мягкими подлокотниками и сиденьем. Такой стул мог стоить целое состояние. Однако Пири недолго думал о его стоимости, ведь в следующее мгновение перед ним опустилась на колени молодая девушка. Она была одета в длинное простое чёрное платье, плотная ткань которого, однако, была вовсе не из дешевых. Кроме того, у наглухо застёгнутого воротника платья виднелись невероятно тонкие кружева, которые Пири ни у кого никогда прежде не видел. Ни у тётушки, что вечно ругалась на «криворуких дур-портних», ни у той богатой женщины, что явно не скупилась на платья, кружева не были столь тонкой работы. Так кто же такая эта странная девушка? Он хотел было рассмотреть её лицо, но его умело скрывала тёмная вуаль шляпки. Пока мальчик, чуть прищурившись, смотрел на неё, девушка, придерживая его руку, осторожно обтирала его израненную ладонь какой-то сильно пахнущей травами и ещё чем-то резким тряпочкой, от которой покрытую ссадинами кожу невероятно сильно саднило.       Краем глаза заметив, что взгляд мальчика сфокусировался на ней, девушка замерла и неуверенно посмотрела на него в ответ. У девушки было необычайно бледное, можно было даже сказать, болезненного цвета лицо, на котором практически не были видны тонкие бледные губы, но необычайно сильно выделялись большие, обрамлённые чёрными ресницами глаза. Они были никогда не встречавшегося мальчику раньше серо-сиреневого цвета, сравнение для которого Пири всё никак не мог придумать. Заметив то, каким пристальным стал его взгляд, девушка слабо улыбнулась, и в этот миг она показалась ему невероятно знакомой. Словно он встречал её когда-то прежде, но память совершенно бессовестно отказывалась сообщать ему, где именно это произошло и кто эта девушка. - ... И всё же я прошу вас прислушаться к моим словам. Я настоятельно рекомендую вам отойти от этого обор… Мальчика. Поверьте, одна только Луна знает, из какой канавы он мог накануне вылезти. Вы же понимаете, что для вашего здоровья будет небезопасно... – чуть вдалеке от них, ближе к двери стояла очень высокая, показавшаяся Пири даже долговязой, строгая женщина, которая с крайне недовольным выражением лица бормотала себе что-то под нос, но стоило ей увидеть слабую улыбку, появившуюся на лице девушки, она тут же замолкла, с удивлением переведя взгляд на Пири. - … Ты поранил при падении ладони, но всё не так уж и страшно, как могло показаться на первый взгляд. Наверняка раны неприятно жжёт, но тебе нужно это перетерпеть. Зато потом они не загноятся, да и шрамов не останется, - после того, как его ладони были обработаны, произнесла девушка, с осторожностью вставая на ноги. Заметившая это женщина тут же бросилась к ней на помощь, но девушка одним движением остановила её. Продолжая смотреть на Пири, она произнесла, сжимая в руках тряпочку, - Как тебя зовут, мальчик? - Пири, - немного покраснев под её взглядом, тут же честно ответил ей тот, после чего сразу принялся мысленно укорять себя. Не стоило ему представляться, он же в первый раз в жизни её видел. Кто знал, что это за девушка и почему она решила с такой добротой отнестись к мальчишке, который сбил её с ног? Жизнь научила Пири с сомнением относиться к чужой доброте, а слова Авии о корысти, скрывавшейся за ней, лишь утвердили в нём эту мысль. - Постарайся впредь быть немного осторожнее, Пири, - после этих слов, слабая улыбка на её лице стала чуть шире, но Пири отчего-то не стало от неё спокойнее на душе. Тому виной был вовсе не какой-то странный взгляд, который бы обличал её улыбку, как лживую, нет, вовсе не так. Просто в тот миг мальчику показалось, что эта улыбка как будто вытягивала из девушки последние силы, оставляя девушку совершенно беспомощной перед опасностью окружающего её мира. А Пири отчего-то не хотел этого. – Мы с тобой находимся в чайной лавке. Хозяин оказался невероятно мил и заварил тебе чай. Попробуй, не бойся, он очень вкусный. Я люблю покупать его, а потом вечерами пить его с отцом, - подойдя к небольшому чайному столику, девушка пододвинула ближе к Пири маленькую изящную кружечку из тонкого фарфора, над которой клубился полупрозрачный пар. – Надеюсь, что тебе будет не так больно держать её в руках. Она вроде бы не такая тяжёлая, а ранки на руках неглубокие, - в голосе девушки прозвучало искреннее волнение. Скрестив руки на груди, она потёрла подбородок, явно над чем-то сильно задумавшись, а потом перевела взгляд на Пири, который тем временем принялся внимательно оглядываться по сторонам.       Они втроём находились в небольшой комнатке, больше походившей на коморку, в которой все стены были заставлены огромным количеством маленьких шкафчиков с такими же маленькими дверцами, у которых были круглые потёртые ручки. Многие из дверок были плотно закрыты, на некоторых даже виднелись миниатюрные замочки, однако некоторые дверцы были чуть приоткрыты, открывая всем в комнате скрывающиеся в тени сухие травы.       В комнате царил необычайный запах, который хотелось вновь и вновь вдыхать. Невероятная смесь из самых разных трав одновременно бодрила и успокаивала, была стойкой и в то же время мягкой, одурманивала разум, но в её силах было и рассеять туман перед глазами. Пири действительно впервые в своей жизни оказался в самом настоящем чайном магазинчике.       Он ни разу в своей жизни не бывал в таких местах, лишь пару раз проходил мимо, когда прогуливался по городу вместе с семьёй. Пири прекрасно помнил, как, уловив удивительный запах, остановился как вкопанный сам и заставил остановиться идущего рядом с ним отца, схватив его за штанину и пару раз дёрнув. Попросив тогда зайти внутрь, он получил произнесённый с печальным выражением лица отказ. В их семье нечем было заплатить даже за несколько щепоток чая, который был необычайно дорогим, а зайти просто так для отца означало выдать себя за дураков. Вместо чая у них в доме хранилось множество самых разных сборов из лесных трав, что их мать собирала каждое лето, а после засушивала. Пири помнил, как в тот день сильно расстроился из-за того, что ему не удалось оказаться внутри. И вот, спустя несколько лет он хоть и при таких странных обстоятельствах, но всё-таки побывал в чайной лавке. - Не стесняйся, попробуй, он очень вкусный, - неверно истолковав поведение Пири, девушка взяла в руки хрупкую чашечку и протянула её мальчику. Тот, кивнув и пробормотав тихие слова благодарности, неуверенно взял её в руки, сразу ощутив приятное тепло, пробежавшее по его озябшему телу волной. Приблизив кружку к лицу, он медленно вдохнул аромат чая. Это оказался прекрасный запах, который ему прежде не доводилось вдыхать. Пири не знал ни единой составляющей чая, не мог понять, из каких трав он был собран, но его запах был поистине удивителен. Не заметив, в какой момент он начал так широко улыбаться, мальчик отпил немного чая, ощущая, как вторая волна тепла пробежала по его телу. – Анабель, - еле слышно произнесла девушка, переплетя пальцы и приблизив руки к лицу. – Моё имя Анабель. Прошу простить меня. Невежливо было с моей стороны просить тебя представиться, не представившись перед этим самой. Если не секрет, но где ты живёшь, Пири? Если я отправлю кого-нибудь за твоими родителями, то они смогут прийти и довести тебя до дома? – она замолкла, виновато покачав головой и убрав руки за спину. – Снова прошу прощения. Не стоит мне задавать тебе так много вопросов… Я кажусь тебе слишком навязчивой? Прости, я просто очень взволнована. - Но… Почему? – только и смог в ответ произнести Пири, глядя на своё подрагивающее отражение на поверхности невероятно ароматного чая. Он и сам не знал, что именно имел в виду, спрашивая её «почему». Вероятно, всё и сразу. Почему эта девушка, Анабель, не прогнала его, не начала кричать на него дурным голосом, когда он врезался в неё? Почему она решила привести его в чайную лавку и попросила хозяина приготовить для него чай? Почему она с такой заботой отнеслась к нему?       Глядя на ставшее немного хмурым лицо мальчика, Анабель вновь слабо улыбнулась, покачав головой, после чего поправила небольшую шляпку. Посмотрев на него своим добрым заботливым взглядом, она приоткрыла рот и хотела было начать говорить, когда входная дверь чайной лавки открылась, еле слышно заскрипев, однако этот звук всё равно смог достигнуть их маленькой комнатки. Девушка невольно обернулась на звук. За её спиной Пири увидел узкую щель ведущей в зал приоткрытой двери, в которой мелькнула худощавая фигура одетого с иголочки немолодого хозяина, который приятным бархатистым голосом предложил что-нибудь купить вновь прибывшим посетителям. В ответ ему раздался женский голос, в котором прозвучала явно читающаяся усмешка, в лавке повисла напряжённая тишина. Пири старательно начал вглядываться в неясные фигуры, что невольно скрывались за спиной сгорбившегося хозяина лавки. Внезапно глаза Пири округлились, и он испуганно вжался в спинку стула. Возле женщины, их сегодняшней «цели», стоял тот самый мальчик в чёрном костюме, что чуть не убил его в той подворотне. Он внимательно осматривался по сторонам, пока его взгляд не зацепился за приоткрытую дверь. В этот миг Пири показалось, что он его увидел.       Охвативший Пири страх был такой сильный, что он чуть не упал со стула, стремясь забиться в самый дальний угол этой небольшой коморки. Но в следующее мгновение мальчик ощутил, что его крепко обняли, закрывая собой пристальный взгляд пустых чёрных глаз. Резко вдохнув, он ощутил, как его со всех сторон окружил аромат духов, но он ни на самую каплю не походил на тот отвратительный запах, которым буквально пропитался бордель и работающие в нём девушки. Этот аромат не удушал, закручиваясь тугой верёвкой вокруг шеи, он был лёгким, почти невесомым, чуть-чуть щекотавшим его нос. - Ты… Ты испугался эту женщину? Ну же, не стоит бояться, я здесь, рядом. Она ничего тебе не сделает, - раздался еле слышный шёпот взволнованной Анабель возле его уха.       Пири почувствовал, как нечто в самой глубине его груди зашевелилось, услышав голос девушки, и потянулось навстречу этому тихому успокаивающему шёпоту. Мальчик неуверенно обнял её в ответ, уткнувшись носом в её плечо и крепко зажмурив глаза, и продолжил слушать её успокаивающий голос, что неустанно повторял вновь и вновь, что всё будет хорошо, до тех пор, пока дверь лавки вновь не открылась. - Тише-тише, она уже ушла… Милая Далия, эта дворянка…- продолжая осторожно гладить Пири по спине, пробормотала Анабель, повернув голову в сторону высокой строгой женщины, что продолжала смотреть на них с ещё более явно читающимся удивлением во взгляде. – Поправьте меня, если я неправа. Я ведь ничего не путаю, мне действительно доводилось встречать её несколько раз в… В доме отца. Да, милая Далия? - Да, моя госпожа, её лицо тоже показалось мне знакомым. Вполне вероятно, что вы могли встретить её прежде в… Доме вашего отца, - склонив голову, произнесла женщина. На бледном лице Анабель на мгновение отразилась лёгкая задумчивость, но затем она, вновь слабо улыбнувшись, повернулась к Пири, что уже успел довольно удобно устроиться в её объятиях. Осознав это, он тут же, смутившись, отпрянул от девушки. - Пири, я понимаю, что моё поведение может показаться тебе слишком навязчивым… Но… Но можешь ли ты позволить мне проводить тебя до твоего дома? По твоей реакции можно сказать, что ты не без оснований опасаешься эту женщину. Я бы очень хотела узнать причину… - она смутилась и мотнула головой. – Прости, я опять лезу не в своё дело. Так ты позволишь? - в её голосе послышалась нескрываемая мольба. Это удивило Пири, ведь он хорошо понимал, что это ему надо было просить её об этом. Но он никогда не сделал бы это. Неистово бьющееся в груди сердце постепенно успокаивалось, и холодный разум шаг за шагом осторожно вновь вступал в свои права. Взрослые не бывают добрыми просто так, за всеми смущениями и отведёнными взглядами всегда что-то скрывается. И обычно это «что-то» не приносит мальчику ничего хорошего. А если ему даже и повезло случайно встретиться с по-настоящему добрым человеком, то отводить её в их дом тоже было идеей не из самых лучших. Поэтому ответ на просьбу девушки мог быть только один. - Спасибо вам, Анабель... Вы мне очень сильно помогли, вы даже представить себе не можете, насколько я вам благодарен. Я всего лишь уличный мальчишка, не хочу больше тратить ваше время, так что, пожалуй, пойду… - мотнул головой Пири, вскакивая с места. Он неумело поклонился девушке, из обращения высокой женщины, Далии, догадываясь, что та точно не была обычной горожанкой. Поэтому её тем более не стоило уводить с освещённых улиц в ту тёмную часть города, в которой явно для таких благородных девушек было не место. – И ещё простите меня за то, что я врезался в вас и сбил ног, я этого не хотел. Надеюсь, что с вами всё хорошо, - улыбнувшись печально глядевшей на него девушке, Пири обошёл её и вышел из коморки. На него тут же обратил своё внимание хозяин чайной лавки, тут же начавший что-то встревоженно невнятно бормотать, обращаясь к тем, кто остался в комнатке, но последовавшая за мальчиком Анабель остановила его, сказав, что всё хорошо, и поблагодарила за оказанную помощь.       Пири уверенно направился к выходу, но шаг его практически сразу невольно замедлился, стоило его взгляду коснуться внутреннего убранства лавки. Чайная лавка внутри выглядела словно сказочная мастерская старого алхимика или мудрого чародея. На множестве полок, сделанных из елового дерева, ровным строем стояло несчётное количество изящных стеклянных сосудов, в которых хранились чайные листья. Каждый сосуд был подписан от руки красивым витиеватым подчерком, явно принадлежащим хозяину, и освещён тёплым светом небольшого фонаря, висящего под потолком.       Мальчик с величайшим трудом заставил себя оторвать взгляд от полок, упрямо уставившись на входную дверь перед собой. Ещё раз поблагодарив напоследок Анабель и хозяина чайной лавки за помощь, он вышел, аккуратно закрывая за собой дверь и тут же с осторожностью внимательно оглядываясь по сторонам. Ни той богатой женщины, ни мальчика в чёрном костюме поблизости не было, но Пири это не успокоило, ведь им не составило бы труда спрятаться в толпе прогуливающихся горожан. Однако оставаться стоять на месте было идей не из лучших, поэтому он, сориентировавшись, пошёл в сторону их каменного дома, но, когда половина дороги была уже пройдена, Пири резко остановился, обернувшись и сорвавшись с места.       Спасаясь бегством от того странного мальчика с мечом, он совсем позабыл о корзине, в которой находилось то, из-за чего вся эта затея и была устроена, украденный кошелёк. И Луч. Всё ли хорошо с несчастным котом, удивительно смелым защитником, благодаря которому, возможно, он и остался в живых? Что если он до сих пор лежит там, средь ящиков и досок, ожидая помощи, пока Пири сидит в чайной лавке и пьёт чай с малознакомой дворянкой? Нашёл ведь время, идиот. Тяжело дыша, Пири добежал до той подворотни, где он столкнулся с тем мальчиком, падая на колени и пытаясь отдышаться после бега. Подняв голову, он посмотрел перед собой, с трудом вглядываясь в непроглядную после света фонарей тьму. На земле были разбросаны притоптанные луговые цветы, сама же корзина валялась пустая у стенки, порядком потрёпанная и помятая. Резко выдохнув и собравшись с силами, Пири встал и, ощущая ноющую боль в ногах, прошёл к тому месту, где должен был упасть откинутый в сторону кот. К его великому счастью, тело кота он так же, как и кошелёк не обнаружил.       Восстановив дыхание, Пири, тщательно обдумывая произошедшее с ним сегодня, вновь двинулся в сторону дома, где его с украденным всё это время должны были ожидать остальные дети. Каждый шаг он делал с величайшим трудом, раз за разом прокручивая в голове картины их разочарованных лиц, когда они узнают, что у него никакого кошеля нет. Он испортил результат их длительной подготовки. Или нет, не он был тому виной. Откуда он вообще мог знать о появлении того странного мальчика с мечом, который собой с лёгкостью мог заменить целый отряд охраны? Вероятнее всего, об его существовании не подозревал даже сам Старшой. Значит, всё это время, пока дети следили за той богатой женщиной, мальчик скрывался в тени дома, готовый в любой миг разобраться с теми, кто посмел покуситься на его госпожу. Да, это он и скажет остальным.       Ноги после длительного бега ужасно болели, царапины на ладонях хоть и были обработаны, но всё равно неприятно ныли, а голова была не просто тяжёлой, она была неподъёмной. Он очень устал. Пири хотелось побыстрее прийти и лечь спать, чтобы как можно скорее забыть этот день.       Пошатываясь, он всё-таки дошёл до их небольшого каменного дома, но найти в себе силы зайти внутрь оказалось для него куда сложнее. Резко вдохнув и выдохнув, мальчик ударил себя по щекам, пытаясь взбодриться. Решив, что чем дольше он будет оттягивать разговор со Старшим, тем хуже по итогу будет, он через силу поднял руку и принялся настукивать их тайный пароль. Но стоило ему лишь раз стукнуть по хлипкой деревянной двери, как та с пронзительным громким скрипом приоткрылась сама. Пири нахмурился, не увидев привычно встречающей его Елены, и с опаской сделал шаг внутрь, внимательно прислушиваясь к происходящему в доме.       Пусть он и прожил среди детей совсем немного, однако Пири уже успел привыкнуть к тому, что входную дверь каждому пришедшему всегда бегала открывать Елена, однако сейчас дверь оказалась открыта, а самой девочки негде не было. Сжав руки в кулаки и прикусив от волнения губу, Пири сделал несколько медленных неуверенных шагов глубже в тёмный коридор, постоянно оглядываясь по сторонам.       В доме стояла вязкая пугающая тишина, которую нарушали лишь его собственные шаги, казавшиеся мальчику необычайно громкими. Дом никогда не пустовал, в нём всегда оставалось несколько детей, которые сразу же выбегали навстречу, стоило им услышать о чьём-то приходе. Но в тот миг не прозвучало ни единого звука, указывающего на то, что в доме кто-то был. Не зная, что ему ожидать, Пири почти дошёл до гостиной, так никого из детей и не встретив, пока не заметил тонкую бледную детскую ручку, лежащую на полу. Тело её обладателя скрывалось за дверным проёмом.       Пири невольно испуганно вскрикнул, срываясь с места и подбегая к дверному проёму. Ослабшие ноги более не могли его держать, мальчик резко опустился на колени, видя развернувшуюся перед собой ужасающую картину. Пять бездыханных детских тел, истекающих кровью, лежали, словно сломанные куклы, на полу, пустым взглядом уставившись в потолок. Пири закрыл рот руками, пытаясь сдержать безумный крик ужаса, готовый вырваться у него из глотки. Испуганно отползя подальше от входа в комнату, он поскользнулся, ударяясь спиной о пол. Приблизив руку к лицу, он понял, что она была покрыта текущей из-за двери крови. Вскрикнув, он внезапно замолк, заметив, что эта кровь принадлежала спрятавшейся Елене и что девочка всё ещё была жива.       Не обращая ни на что больше внимания, Пири подполз к ней, прижимая еле дышащую девочку к себе. Ему нужно было что-то срочно сделать, но он совершенно не знал, как ему поступить. Он должен был ей хоть как-нибудь помочь, но кровавая лужа под девочкой была такой большой, что мальчик со страхом осознавал, что все его действия были бессмысленны. - Елена... Елена... Ты слышишь меня? Елена… – тихо позвал её Пири, убирая с её лица пропитавшиеся кровью волосы, оставляющие отвратительные алые полосы на бледном лице. Ресницы девочки дёрнулись, она с трудом приоткрыла глаза. - Пи... – еле слышно произнесла она, пытаясь приподнять руку, но на это у неё не хватило сил. - Елена! – заметив, что девочка пришла в себя, Пири улыбнулся, крепче обнимая её и громко шмыгая носом. Он не заметил в какой момент по его щекам потекли слёзы. – Слышишь меня?! Всё будет хорошо, Елена, всё обязательно будет хорошо, - начал приговаривать он. – Только не закрывай глаза, слышишь, не смей закрывать глаза… - Ста... Шой... Они всех... – девочка зашлась в кашле и обмякла, закрыв глаза. Схватив её за плечи, Пири попытался потрясти её, чтобы она пришла в себя, а потом вновь крепко обнял её, что-то неустанно повторяя, но что бы он ей ни говорил, она ему уже не отвечала.       Пири не знал, сколько сидел так, обнимая тело девочки и нашёптывая ей на ухо еле слышные мольбы о том, чтобы она наконец проснулась, но, когда он опомнился, Елена была уже совсем холодной. Осторожно опустив её на пол, Пири попытался встать на ноги, но тут же упал. Не имея больше никаких сил, он сел, прижав ноги к груди и крепко их обнял, так и оставшись сидеть, глядя на бездыханное тело девочки. - ...Прошу прощения за то, что повторяюсь, но я настоятельно не рекомендую вам... – донёсся до него откуда-то издалека смутно знакомый голос, но Пири даже не шевельнулся, продолжая пустым взглядом смотреть на серое лицо девочки. Что произошло? Почему это произошло? Эти дети не заслуживали такой судьбы. За что их так? - Это должно быть где-то тут... – раздался совсем рядом с ним ещё один знакомый голос. – Пири! – перед глазами мальчика появился подол чёрного платья, и в следующий миг его крепко обняли. И вновь его окружил тонкий аромат духов. Мальчик уткнулся в плечо девушки, вдыхая этот запах вновь и вновь. Анабель. Что она здесь забыла? - Ваше Высочество! Он же весь… Весь! Что здесь происходит?! Все эти дети… Кровь! Сколько крови! – резко бледнея, в ужасе прокричала Далия, хватаясь за стены и сползая вниз по ним. - Пири... – еле слышно пробормотала девушка, обнимая его ещё крепче. Сжав в ладонях подол её платья, Пири шмыгнул носом, а затем громко расплакался. Опять его все оставили. Опять он остался совсем один.