Мы встретимся с тобой на рассвете

      Я бы никогда не подумала, что когда-нибудь вновь возьму в руки гусиное перо и раскрою мой старый детский дневник, спустя столько лет снова начав делиться с ним самым сокровенным. Когда-то, как мне кажется, очень давно мой любимый папенька сказал мне, ещё совсем девчушке, что, записывая свои мысли в дневник, я смогу не только улучшить свой почерк (хотя я так и не смогла понять, кому в этой деревне, где кроме нас с отцом никто не умеет ни читать, ни писать, есть дело до красоты моего почерка), но и ещё раз обдумать то, что произошло со мной за прошедший день. Однако, не ради этого я открыла этот дневник вновь. Отныне я буду записывать в него всё, что волнует моё сердце, чтобы постараться оставить все эти волнения на исписанных чернилами листах и больше никогда к ним не возвращаться. Хотя навряд ли у меня это получится.       Пожалуй, я начну с самого начала. Этой весной мне исполнилось семнадцать лет. В день моего рождения небо разразилось первым весенним дождём, и кто-то из деревенских радостно сказал, что это хороший знак. Мол, это означает, что у нашей деревни осенью будет хороший урожай. Папенька тогда очень обрадовался этой примете, хотя он к тому времени уже успел осушить первый кувшин вина, так что он радовался всему, да не о том речь. В общем, тот деревенский, кого я уж и не вспомню, нам бессовестно соврал. Дождь, который пошёл в день моего рождения, был первым и, видимо, последним дождём в этом году. Поначалу мы все радовались тёплым ясным денькам. Вместе с другими девушками я, закатав рукава платья, бегала на берег озера, чтобы немного поплескаться в нём. Глупые парни, конечно же, шли вслед за нами, ясное дело, без нашего на то разрешения. Мы с девчатами тогда очень злились на них, но сейчас, спустя почти полгода, я понимаю, насколько светлым и беззаботным было то время.       Ослеплённые лучами солнца, мы и не заметили, как сменялась неделя за неделей без единой капли дождя, как потихоньку мельчало озеро, как медленно в мучениях погибал без влаги наш урожай. Лишь изредка, возвращаясь вечерами от подруг, я замечала нахмуренное лицо отца, который явно над чем-то усиленно ломал голову. Не желая ему мешать, я сразу же убегала в свою комнату и заваливалась спать, не подозревая, насколько тяжелы были его думы. Возможно, поделись он ими раньше, я бы уже не была так беззаботна и попыталась бы вместе с ним наравне придумать что-нибудь, что смогло бы уберечь нашу деревню от надвигающейся беды.       И вот мы пересекли рубеж в середину лета. После него мы обычно начинали уходить в поля, собирать результат наших трудов - урожай, но в этом году это так и не произошло. Погружённые в отчаяние, мы заперлись по своим домам, не представляя, что нам теперь делать. Озеро высохло, открыв нам своё илистое дно, листья на деревьях пожелтели раньше назначенного срока, а земля так и не дала всходы. Прошлогодние запасы еды медленно подходят к своему концу. Мне страшно. Что же нас ждёт?       Накануне днём к нам пришла старая подруга моей матери со своими детьми. Оставив ребятишек со мной, они попросили меня поиграть с ними на заднем дворе, что я тут же и сделала. У тётушки, матушкиной подруги, двое детей: мальчик и девочка, очень милые, очаровательные ребята. Однако, присмотревшись к ним, я заметила, какими тонкими были их ручки и ножки, а под их большими глазами залегали тёмные тени. Мы решили поиграть в прятки. Выискивая их в золотистой листве кустов, я прошла мимо окна нашего дома, услышав часть разговора, происходившего между родителями и тётушкой. Она слёзно просила их поделиться с ней по старой дружбе запасами еды. Но дело было в том, что у нас самих едва ли оставалось что-то на начало осени. О том, каким образом мы переживём грядущую зиму, я старалась и вовсе не думать.       Родители твёрдо отказали ей, и она расплакалась. Однако тётушка не начала кричать и проклинать родителей или этот прекрасный солнечный день, нет. Она тихонько, почти неслышно заплакала, после чего, вытерев покрасневший нос платком, тихо поблагодарила моих родителей и ушла, забрав с собой детей. Помню, как стоя на крыльце нашего дома, я смотрела на её немного сгорбившуюся фигуру, держащую за руки детей. Они удалялись, а в их спины светило беспощадное солнце. Ни единого облака не было видно до самого горизонта.       Отец сообщил, что завтра он отправится в ближайший город, где постарается узнать, все ли окрестные земли страдают от этой напасти, а также постарается если не выкупить каких-нибудь сортов овощей, меньше нуждающихся в воде, то хотя бы закупиться мясом. Он говорит, что вяленое мясо должно достаточно долго храниться.       Сегодня со мной произошло нечто неописуемое, удивительное. Моё сердце, до сих пор даже не думая о том, чтобы успокоиться, стучит где-то у меня в ушах. Так, мне нужно постараться хотя бы немного успокоиться. Вдох-выдох. Не буду забегать вперёд, к самому интересному, и начну с того момента, на котором я остановилась в прошлый раз. Признаюсь, изложив свои мысли на страницы этого дневника, я на несколько недель совсем позабыла о нём, но, думаю, в этом ничего страшного нет.       Спустя несколько дней отец вернулся из города домой и привёз нам немного мяса. По своему возвращению он рассказал нам с матерью, что ему довелось поговорить с жителями других деревень. Оказалось, что все окрестные земли поразила ужасная засуха, из-за которой между горожанами и деревенскими зреет самая настоящая война. Первые, боясь набегов, хотят закрыть городские ворота, а вторые, боясь умереть от голода, готовы силой выбивать из торговцев даже самую чёрствую буханку хлеба. Отцу же, используя свои старые связи, удалось отхватить немного мяса для нашей семьи. Приготовив его в ночи, он спрятал вяленое мясо в подпол и наказал нам никому об этом не говорить. Глядя в его глаза, мне стало страшно.       По наказу маменьки я начала каждое утро бегать в поле, чтобы проверить, дало ли хотя бы одно семя всходы. Обегав всё наше поле и внимательно оглядев его, я так и не нашла ни единого даже самого маленького росточка. К тому времени, когда я закончила, время приблизилось к полудню. Солнце начало нещадно палить, и я почувствовала, что мне становится дурно. Глупая, матушка же говорила мне взять с собой платок. Добравшись до одиноко стоящего средь мёртвого поля дерева, я села в его корнях, спрятавшись в тени. Правда, я не просто села, но и… В общем, так как мне было очень жарко, я задрала немного подол. Честно, совсем немного, чуть выше колен. И заодно расслабила шнуровку платья, чтобы стало немного легче дышать. Как же мне сейчас стыдно вспоминать об этом. Такое ощущение, что моё лицо от смущения сейчас сгорит.       В тот момент я была совершенно уверена в том, что рядом не было ни единой живой души. Помню, что я даже несколько раз на всякий случай внимательно огляделась по сторонам, чтобы увериться в том, что никто из деревенских к этому же месту не направляется. Не хватало мне, чтобы потом всякие слухи по деревне поползли. Прикрыв глаза и расслабившись, я прислонилась к дереву и медленно вдыхала и выдыхала горячий воздух. Пока не услышала его голос. Я до сих пор помню все оттенки его голоса, прокручиваю их раз за разом в голове, испытывая странное, чуждое мне прежде наслаждение. - Не подскажите ли, здесь рядом есть какая-нибудь деревня?       Как бы мне хотелось сказать, что я поступила в тот момент как приличная девушка. Что я, густо покраснев, возмутилась его, безусловно, наглому поведению. Но я повела себя как самая обычная деревенская глупышка. Приоткрыв от удивления рот грязной ладонью, я, как есть, с задранной юбкой и расслабленной шнуровкой, сидела и смотрела на него, будто он был не человеком, а столь долгожданным дождём посреди засухи. Хотя, кто знает, может, для меня он именно им и был.       Возрастом он был совсем немного старше меня. Одет в пыльную дорожную одежду непредусмотрительно светлого цвета, к которой кое-где налипла засохшая грязь. Из-за его спины виднелась полупустая котомка, из которой выглядывала сухая ветка. У него были длинные светлые волосы, по цвету напоминающие мне колосья пшеницы. Хоть они и были собраны в высокий хвост, однако всё равно были невероятно растрёпаны и торчали в разные стороны, из-за чего он мог показаться ещё моложе, чем есть на самом деле. Он с невероятным спокойствием стерпел мой пристальный изучающий взгляд, продолжая мне улыбаться своей удивительной мягкой улыбкой. А я смотрела в его золотистые глаза, позабыв совершенно все слова, выученные мною за всю мою жизнь.       Не сразу, но я взяла себя в руки и повела себя так, как должна была повести себя приличная девушка, хоть и сделав это после длительной заминки. Наверняка в тот момент у меня было точно такое же красное лицо, как и сейчас. Вскочив на ноги и пробормотав что-то невразумительное, я начала поправлять шнуровку платья, пока путник, понимающе отвернувшись, внимательно разглядывал иссохшую землю. - В этом году земля беспощадна к посевам, да?       Я заворожённо замерла, вновь услышав его голос, после чего опять пробормотала что-то неразборчивое, соглашаясь с ним. Как же мне теперь стыдно. Нет, всё, мне нужно успокоиться.       Когда я наконец-то привела себя в порядок, он повернулся ко мне и спокойным голосом повторил свой вопрос о деревне. Я, пожалуй, слишком часто закивала головой, а потом махнула рукой в нужном направлении. Посмотрев в том направлении, которое я ему указала, он поблагодарил меня и, развернувшись, прогулочным шагом пошёл в сторону деревни. Проводив его взглядом, я хлопнула себя по лбу, тысячу раз мысленно повторив, какая я глупая. Я же только что чуть не упустила удивительную возможность проводить его до деревни.       Приподняв подол платья, я сорвалась с места, побежав вслед за ним, благо, он успел не так далеко от меня отойти. Однако, когда я уже подбегала к нему, то, такая растяпа, запнулась на ровном месте и упала прямо в его ноги, чуть не уронив его самого. Хотя я была бы вовсе не против, если бы мне удалось упасть на него… Остановись, Ротта! Какие ужасные мысли! Приличные девушки не должны о таком думать!       Сгорая от стыда, я, поднимая на него взгляд, обратила внимание на то, что незнакомец был совершенно бос, однако, на его ноге красовался невероятно тонкой работы браслет, который, я в этом уверена, стоил просто невероятных денег. Мне довелось несколько раз бывать в городе, где я издалека видела гордых дворянок, которые с важным видом носили громоздкие украшения с огромными драгоценными камнями, но ни одно из этих украшений и рядом не стояло с этой тонкой цепочкой, замок которой заставил моё сердце на миг остановиться. Две переплетающиеся руки. Это подарок какой-то девушки, может, его возлюбленной? Символ их вечной любви? Обещание всегда быть вместе? И вот я, Роттана, дочь обыкновенного старосты, оказалась лежащей в ногах мужчины, который, сам того не подозревая, разбил мне сердце. Однако я, вопреки всему, не отчаялась, ведь сейчас рядом с ним никого не было, а это означало, что у меня есть маленькая, но надежда.       Стоит ли мне напомнить, что всё это время я, пока думала об этом, лежала на земле, глядя на его ноги? Я вот об этом в тот момент совсем забыла, что есть силы ободряя сама себя. - С тобой всё хорошо? Ты не поранилась?       Взволнованно спросив меня о моём состоянии, он присел на корточки, касаясь своими тёплыми ладонями моих плеч и осторожно помогая мне подняться. А я, опираясь на его руки, окончательно потеряла голову, вновь начав мямлить что-то невнятное. Увидели бы меня в тот момент мои подруги, рассмеялись на всю деревню, ведь я считалась среди нас самой гордой и смелой, за словом в карман не лезущей.       С его помощью встав с пыльной дороги, я невольно оказалась слишком близко к нему, и… От него исходил восхитительный запах, и десятой части которого я никогда в жизни не смогу описать. Это был и запах луговых трав, и распускающихся цветов, и прохладного ветра, невесомо касающегося спелых яблок. Этот аромат дурманил. Не в моих силах описать иначе те чувства, что охватили меня в тот момент. Я действительно была одурманена этим запахом и этим человеком.       Я бы хотела, чтобы это мгновение длилось вечно, однако, в следующий миг я уже более-менее уверенно стояла на ногах, и он отступил от меня, с лёгким волнением в золотистых глазах глядя на меня. Сухой пожелтевший листик, принесённый обжигающим ветром, будто заигрывая, запутался в его волосах цвета пшеницы, и я, глупая, невольно потянулась к нему, помогая ему выбраться. Хоть волосы незнакомца и были растрёпаны, но они были необычайно мягкими и приятными наощупь. Незнакомец не возмутился моим действиям, спокойно дождавшись того, когда я закончу свои даже мне показавшиеся странными действия. Отчаянно пытаясь говорить обычным спокойным голосом, я продемонстрировала ему сухой жёлтый листик, сообщив, что этот негодник запутался в его волосах. Путник осторожно взял его из моих рук и легонько дунул на него. Могу поклясться всем у меня имеющимся, что дующий мне в спину ветер подхватил уже не иссушенный, измученный жаждой листок, а сочный зелёный лист. - Так что? Пойдём?       Он вновь улыбнулся мне своей очаровательной мягкой улыбкой и, развернувшись, пошёл дальше по дорожке, а я тут же побежала вслед за ним. Пересиливая смущение, я спросила его кто он и откуда, куда он идёт и есть ли цель у его пути? Я не сразу поняла, как много вопросов, разволновавшись, ему задала. Однако он даже не подумал посмеяться надо мной, вместо этого начав свой рассказ. Первым делом он назвал мне своё имя, но я отчего-то не смогла его расслышать, а переспрашивать не стала, побоявшись сойти за пропускающую всё мимо ушей глупышку. - Меня, пожалуй, можно назвать путником или же путешественником. Я путешествую по неизвестным землям, знакомлюсь с разными людьми, встречаю нечто новое, прежде невиданное. У меня нет конечной точки путешествия. Я иду обычно туда, куда глядят мои глаза. Так, недавно я побывал в Индире. Ты когда-нибудь слышала об этом городе? Навряд ли, он ещё довольно молод, до этих мест, вероятно, ещё не дошла весть о нём. Это невероятно красивый город, местные жители которого готовят просто восхитительное вино. Если бы меня кто-нибудь когда-нибудь спросил, что бы я хотел пить всю свою жизнь, то я, бесспорно, выбрал бы индирское вино.       После этих слов он заливисто рассмеялся, и я засмеялась вслед за ним, столь заразителен был его приятный тёплый смех. Спустя некоторое время я взяла себя в руки и, вытерев проступившие от смеха слёзы, подтвердила, что никогда об этом городе не слышала, а затем поинтересовалась, где тот находится. - За безымянными болотами, средь кристально чистых озёр.       Услышав его слова, я испуганно посмотрела на путника. Всем, даже детям, было хорошо известно, что эти проклятые земли были во власти нечисти. Ни один здравомыслящий человек по своей воли не ступит на их территорию, ведь это прочти буквально означало предложить им съесть себя на обед. Вполне возможно, что мои мысли об этом опасном месте отразились на лице, потому что путник вновь громко рассмеялся. - В местных болотах действительно много нечисти, а уж какой у них «правитель» ... Зная его лично, сто раз подумаешь перед тем, чтобы вновь отправиться в город через его территории, но, поверь мне, это того стоит. Там достаточно приветливые люди, хотя и не очень многословные, но, думаю, это всего лишь особенность их народа... Ты ведь спрашивала меня о цели моего путешествия, да? В отличие от того, куда идти, цель моей дороги мне хорошо ясна. Я хочу увидеть весь мир, узнать о нём так много, как только я смогу узнать. Ходить меж деревень и рассказывать не покидающим свои насиженные места людям о том, что скрывается за горизонтом. Знаешь, каждый раз, когда я прихожу в новое место, меня охватывает такое восхитительное чувство, которое просто невозможно описать словами. Ты ведь понимаешь меня, да?       Путник обогнал меня и повернулся ко мне лицом, продолжив свой путь спиной вперёд, уверенно ступая по дороге. В первое мгновение я немного растерялась, но практически сразу согласно кивнула головой. А потом, на всякий случай, ещё несколько раз. Путник вновь улыбнулся мне, и мне показалось, что он обрадовался моему ответу, однако, в этот миг в его глазах отчего-то пробежала лёгкая печаль.       Всю дорогу до деревни он рассказывал мне самые удивительные истории, которые я где-либо и когда-либо слышала. Возможно, если бы их рассказывал мне кто-нибудь другой, то я бы усомнилась в их правдивости, однако то, как путник всё описывал, с каким жаром делился своими чувствами, охватившими его в тот момент, не давало мне усомниться в его словах. Я ещё ни разу в жизни не была так рада тому, что дорога от полей до деревни была такой долгой. Если бы у меня была такая возможность, я бы всю свою жизнь провела за слушанием его рассказов, однако именно в этот момент, когда я твёрдо утвердилась в этой мысли, перед нами показались стены расположенных на самой окраине деревни домов. Путник, остановившись, окинул долгим взглядом дома, а затем, повернувшись ко мне, поблагодарил за то, что я проводила его, после чего пошёл проситься на ночлег в первый попавшийся дом, но я тут же остановила его, пробормотав что-то про то, что я дочь старосты и что у нас большой дом, в котором как раз есть свободные комнаты.       Мой отец всегда был необычайно гостеприимным и щедрым хозяином, и даже тяжёлое для всех нас время не помешало ему как следует встретить случайного путника. Папенька достал из закромов несколько кувшинов вина и попросил матушку приготовить что-нибудь съедобное из еды, что у нас осталась. Она попыталась было неуверенно возразить ему на это, напомнив, что наши запасы были крайне ограничены, но папенька с жаром принялся объяснять ей, что «не накормить досыта путника – плохая примета».       Весь последующий вечер я провела, тихонько сидя в углу столовой, изо всех сил стараясь не привлекать к себе лишнее внимание. Сидела и с теплом на душе наблюдала, как постепенно румянится под влиянием вина лицо путника, как становится ещё добрее и нежнее его улыбка. Они с папой сразу же стали закадычными друзьями, стоило им обнаружить, что им довелось бывать в одних и тех же местах. Всё дело в том, что до того, как встретить мою маменьку, отец обучался в большом городе на севере, был учёным мужем и очень много путешествовал, но, увидев один только раз маму, решил осесть в деревне, спустя несколько лет став старостой.       Отец и путник без устали обменивались удивительными историями, от которых мне хотелось то в голос от души рассмеяться, то испуганно вжаться в стену дома. В конце концов, когда папенька от выпитого окончательно перестал ворочать языком, путник, на которого, казалось, в какой-то момент вино и вовсе перестало действовать, подпёр голову рукой и спросил его: - Спасибо тебе за твоё гостеприимство, староста, и за рассказы твои удивительные, давно я таких не слышал. Обещаю, что не пропадут они в веках, я обязательно запомню каждый из них, а затем расскажу другим людям, чтобы и они их помнили. Скажи мне, что ты хочешь в качестве благодарности?       Его голос был тёплым и обволакивающим. Услышав его, моё сердце забилось быстрее, а к лицу прилила горячая кровь. - Да что ты можешь сделать? Ничего нам от тебя не надо, коли нам всё равно помереть с голоду суждено. - Почему помереть? - А ты разве не видел, путешественник, пока шёл? Все наши поля мертвы, еда заканчивается, а голодная зима уже стучит в нашу дверь. Не пережить нам её, ох, не пережить… - Вот оно, значит, как…       После этих слов папенька окончательно заснул, однако нахмуренные брови, отражение его тяжёлых дум, так и не покинули его лицо. Всё это время то и дело маячившая в дверном проёме маменька, увидев, что отец спит, тут же захлопотала вокруг него, извиняясь перед путником за то, что тот напился до такого состояния. Однако наш гость на её слова только покачал головой, вызвавшись помочь ей донести мужа до кровати. Маменька с благодарностью приняла его помощь, и они вдвоём понесли его в спальню, а я двинулась вслед за ними. Доведя отца до порога комнаты, маменька ещё раз от всей души поблагодарила его, после чего попросила меня уложить нашего гостя. Я с готовностью согласно закивала, попросив путника проследовать за мной.       Проводив его до свободной комнаты, я тут же засуетилась, начав расправлять для него чистую постель. Не найдя пододеяльник, я побежала искать его по всем шкафам. Когда же всё было уже найдено и постель расправлена, я замерла, сжав в руках край одеяла. Я… Даже зная, что этот дневник никогда и никто кроме меня не прочтёт, я не смогу честно описать все те чувства, которые охватили моё юное сердце, стоило мне посмотреть на белые простыни. Резко выдохнув, я повернулась к путнику, собираясь сказать ему самые постыдные слова в моей жизни, но тут же осеклась.       Наш дорогой гость сидел на полу, прижав к груди свою котомку с сухой веточкой, и сладко дремал, привалившись плечом к стенке шкафа. Не знаю, что на меня тогда нашло, но я, тихонько подкравшись к нему, нагнулась и посмотрела на его прекрасное лицо, вдыхая исходящий от него одурманивающий запах. Его лицо было необычайно спокойно и расслабленно, а губы чуть изогнуты, будто он и во сне слабо улыбался всем его окружающим людям. Не сдержавшись, я коснулась его кожи, ощутив исходящее от неё приятное тепло, а затем невесомо провела кончиками пальцев по его губам. Приблизившись ещё ближе к его лицу, я волновалась только лишь об одном, проснётся ли он, а если и проснётся, то какова будет его реакция? Будет ли он ругаться на меня или… Я всей душой хотела, чтобы произошло именно это «или». Затаив дыхание, я приблизилась ещё ближе, но в это мгновение его ресницы чуть дрогнули, и я испугалась. Резко выпрямившись, я выбежала из комнаты, даже позабыв закрыть за собой дверь.       И вот мы пришли к нынешнему моменту. Я сижу за столом, и лишь тусклый огонёк свечи озаряет мною исписанные страницы дневника. Моё сердце бьётся с невероятной силой, а мои мысли полны надежды на то, что путник ничего не заметил, что он не будет смеяться над глупой деревенской девчонкой, которая, кажется, влюбилась в него.       С меня… Прямо в этот момент с моих волос стекают сотни маленьких ручейков дождевой воды. Могла бы я подумать вчера, нет, даже пару часов назад, что мне доведётся писать эти слова в дневник? Правда, теперь я боюсь того, что из-за влаги слова могут стать нечитаемыми, но и пусть, сейчас не это важно.       Этой ночью я почти не спала. Все мои мысли были заняты прекрасным образом путника, его мягкой улыбкой и взглядом его добрых золотистых глаз. Встав с первыми лучами солнца, я самым тщательнейшим образом привела себя в порядок, рассудив, что гулять в ночных одеждах в присутствии гостя – идея не из лучших. По дороге на кухню я, собрав всю волю в кулак, самым краешком глаза заглянула в его комнату. Нет в мире таких слов, которые можно было бы использовать для описания того ужаса, что я ощутила в тот момент. Открыв дверь его комнаты нараспашку, я забежала внутрь, но и следа его вещей внутри не обнаружила.       Запинаясь о собственные ноги и хватаясь руками за стены и мебель, чтобы не упасть на пол, я побежала по коридору, на ходу заглядывая во все комнаты, надеясь на то, что он, заплутав, просто не смог найти свою комнату. И тут я резко остановилась, заметив, что входная дверь была чуть приоткрыта. Еле сдерживая внезапно подступившие слёзы, я выбежала на улицу, чуть не запнувшись и не упав прямо на него.       Путник сидел на крыльце нашего дома, а возле него, привалившись к его бедру, лежала старая котомка. Мой прекрасный путешественник сидел, вытянув ноги и запрокинув голову, и глядел на то, как солнце постепенно захватывало своими тёплыми лучами ночное небо. Заметив моё появление, путник радостно улыбнулся мне, пожелав мне доброго утра, а потом вновь перевёл взгляд на рассветное небо. - Скажи мне, Роттана, что лучше – постоянные дожди или вечное яркое солнце?       Признаюсь, его внезапный вопрос загнал меня в тупик. После бессонной ночи мысли в моей голове и так были спутаны, а отсутствие путника в его комнате и вовсе внесло в них невероятную сумятицу, поэтому я ответила первое, что пришло мне в голову: - Ни то, ни другое. Всё хорошо, когда оно в меру.       Произнеся эти слова, я неуверенно перевела взгляд со светлеющего неба на путника, замечая на его лице прежде невиданную мною задумчивость. - Когда оно в меру…       Путник явно задумался над чем-то, не касающимся ни солнца, ни дождя. Чувствовалось, что его думы были очень тяжёлыми, доставляющими путнику душевные страдания. Поняла я это не по лицу, но по его печальному взгляду, что был устремлён куда-то в даль, за горизонт, откуда над землёй медленно поднималось солнце.       Внезапно путник встал, отряхивая штаны от дорожной пыли, после чего сделал уверенный шаг с нашего крыльца. Он решил, ничего не сказав, просто уйти? Я и сама сейчас не могу сказать, откуда во мне появилась вся та смелость, но я тут же помчалась следом за ним. Со всей силы вцепившись в его руку, я, крепко зажмурив глаза, попросила его не уходить. Путник молча остановился, а я очень медленно подняла на него свой неуверенный взгляд. Может, мне всего лишь показалось, но на одно мгновение я увидела в его глазах не страх, настоящий ужас, но он тут же мотнул головой и слабо улыбнулся мне, будто извиняясь за что-то. - И кто тебе сказал, что я собираюсь прямо сейчас куда-то уходить? Хочешь пойти со мной?       Он осторожно положил руку на мои судорожно сжимающие его предплечье руки, делая ещё один шаг с крыльца. Я, заворожённо глядя на путника, пошла вслед за ним, отдавая всю себя в его тёплые руки, но, к сожалению, наш путь не продлился долго. Стоило нам обоим ступить на сухую землю, как он остановился. Посмотрев на небо, а затем меня, путник вновь улыбнулся мне, после чего прикрыл глаза, позволяя мне увидеть, возможно, самую прекрасную вещь в моей жизни.       Его расслабленное лицо озарили первые лучи солнца, после чего светлые волосы путника засияли мягким, совсем не режущим глаза светом. От его лба до подбородка и ниже, за ворот светлой рубашки, протянулись тонкие изящные узоры, которые были как будто нарисованы золотой краской очень тонкой кистью. Путник приоткрыл сияющие золотом глаза, вновь поднимая взгляд к небу. К внезапно потемневшему небу.       На мой нос упала крупная капля. Я испуганно вздрогнула всем телом, не сразу поняв, что именно со мной только что произошло, а он, продолжая улыбаться, осторожно стёр её с моего лица. Узоры на его коже стали постепенно светлеть, пока совсем не пропали. И в следующий после этого миг земля содрогнулась от дождя, полившего будто из огромного ведра. Я подняла радостный взгляд к небу, ощущая, как за шиворот моего платья стекает холодная вода. Смеясь и плача, я посмотрела на путника, крепче сжав его руки. В тот момент меня охватила невероятная радость, и я, не справившись с ней, закружила его, а он поддался мне, начав вместе со мной танцевать под долгожданным дождём.       Постепенно всё больше и больше людей выбегало на улицу из своих домов. Кто-то громко смеялся, кто-то надрывно плакал, но мне было на них всё равно. В тот миг для меня существовали лишь он, я и холодная вода, падающая на нас с разверзнувшихся небес.       В какой-то момент из дома выбежали родители. Поначалу они, радостно восклицая, протягивали руки навстречу дождю, но затем маменька начала взволнованно звать меня домой, чтобы согреться, а я не хотела этого, ведь меня согревали его тёплые ладони. И это тепло было куда сильнее любого огня.       Однако путник, услышав голос моей матушки, остановился и повёл меня обратно в дом. Сквозь шум дождя я услышала, как он с заботой в голосе сказал, что под таким сильным холодным дождём я могу заболеть. Моё сердце было готово выпрыгнуть из груди.       И вот я вновь сижу за своим столом, слушая как ударяются капли дождя о стены дома. Я с головой укутана в своё шерстяное одеяло, а сбоку от меня стоит кружка с горячим отваром, над которым клубится пар. Мои ладони продолжают гореть невидимым огнём от его прикосновений. Я касаюсь своего лица, и мне кажется, что это он касается меня в этот момент. Но кто же всё-таки такой этот путник? Злой дух? Нечисть? Нет, они не способны на такие чудеса. Тогда кто? Чародей из сказок или нечто куда более могущественное? Если честно, мне уже всё равно. Я просто хочу, чтобы его тёплые руки согревали меня и никогда не отпускали.       После того, как я написала те последние строчки, я выбралась из своего тёплого одеяла и скорым шагом направилась в гостиную, где стала свидетельницей очень странной сцены. Перед всё ещё находящимся в мокрой одежде путником на коленях стоял мой отец, прижав лоб к полу и громко благодаря гостя за дождь. Путник, который явно чувствовал себя неуютно в этой ситуации, качал головой, уверяя папеньку в том, что это всего лишь простое совпадение, но я не верила ни единому его слову, потому что я была там. Я видела, как он сотворил настоящее чудо.       Маменька, понимающая, что её муж своими действиями только больше загоняет в краску гостя, пыталась уговорить отца отпустить путника, объясняя ему, что тому нужно переодеть мокрую одежду, однако папенька всё равно упрямо продолжал повторять слова благодарности. Тогда маменька с мольбой во взгляде посмотрела на меня, прося меня о помощи. А я и помогла. Подошла к путнику и, взяв его под руку, невольно повторила его же слова, что «тот может заболеть, если как можно скорее не переоденется». Тот немного удивлённо посмотрел на меня и медленно согласно кивнул. Отец поднял на нас взгляд и, на удивление быстро вскочив на ноги, часто закивал головой, попросив меня проводить гостя до его комнаты. Кристально ясно читающиеся знаки отца заставили меня густо покраснеть.       Больше по своей воле, чем по просьбе отца, я проводила путника до его комнаты, остановившись перед её порогом. Стоя перед путешественником, я пыталась в его взгляде, в его движениях обнаружить хоть какой-то знак, позволение остаться рядом с ним. Но он, развернувшись ко мне лицом и улыбнувшись, поблагодарил за то, что я «спасла его», после чего закрыл дверь прямо перед моим носом.       После полудня столь ожидаемый нами дождь закончился. И если прежде то, что на рассвете пошёл дождь, я назвала чудом, то я не знаю, как можно назвать то, что произошло после его окончания. На умирающих деревьях зазеленела свежая листва, на выжженной солнцем земле выросла трава, а ещё весной посаженные в полях семена дали всходы и начали с необычайной быстротой расти и созревать. Наша деревня была спасена. А если быть ещё более точной, то всех нас спас этот путник.       Той же ночью на пороге моей комнаты показался отец. Со слезами на глазах он умолял меня простить его за то, что он попросит меня сделать. И я в тот же миг поняла, что именно он хочет от меня. Привязать толстыми верёвками этого мужчину к деревне, не позволить ему её покинуть. И что могло сработать лучше, чем любовь? -Да и для тебя он будет куда лучше партией, чем любой из деревенских парней, у которых один лишь ветер в голове.       Наверно, скажи мне это отец о каком-либо другом человеке, я бы в тот же миг расплакалась. Забилась бы в истерике, проклиная злую судьбу и несправедливых родителей, что обрекают дочь прожить всю свою жизнь с нелюбимым. Но к тому моменту времени я уже окончательно уверилась в мысли, что я люблю его и хочу провести возле него всю свою жизнь.       Всю свою жизнь. Перед моими глазами промелькнуло несчётное количество прекрасных картин, каждая из которых была лучше другой. Вот мы, уже более взрослые и важные, и наши маленькие дети, вероятнее всего, погодки. Он старательно колет дрова во дворе, сняв рубашку и бросив её на траву, на крыльце играют дети, а я, выходя из дома, зазываю их всех обедать. Уже не путник, а «любимый муж», «мой свет» вытирает поднятой рубашкой проступивший на лбу пот и улыбается мне, откладывая в сторону топор. Затем он подходит к крыльцу, ласково гладит по голове детей, после чего целует меня. Дети смеются и, стесняясь, отворачиваются, а я со строгим выражением лица прошу не делать этого при ребятишках. А он смотрит на меня любящим взглядом и точно так же, как и много лет назад, улыбается мне.       Как только прекрасные грёзы перед моими глазами развеялись, я медленно согласно кивнула отцу, соглашаясь исполнить его просьбу. Папенька тихо поблагодарил меня и беззвучно покинул комнату, не сказав и слова более. Как только его шаги затихли, мне послышались другие шаги, и через мгновенье в дверях показалась матушка. Она проводила взглядом отца и слабо осуждающе покачала головой, после чего перевела взгляд на меня. Зайдя внутрь, маменька села рядом со мной на кровать и, взяв мои руки в свои, тихо спросила: - Милая, ты правда этого хочешь?       Я, не выдержав переполняющие меня чувства, крепко обняла её, шепча ей о том, как сильно люблю его. Как отчаянно желаю того, чтобы он остался в нашей деревне. Мама обняла меня в ответ, произнеся слова, которые принесли мне невероятную боль: - Но, Ротта, ты же понимаешь, что он не останется с нами?       Стоило ей сказать это, как я тут же вспомнила его удивительные рассказы, его страстное желание путешествовать, его прекрасную мечту обойти весь свет. Вспомнила и внезапно для себя с горькой усмешкой на лице поняла, что меня не волнует, чего он хочет. Ведь я хочу, чтобы он был рядом со мной.       Написав последние строчки, я перечитала их несколько раз и осознала, что я действительно думаю только о себе. Но по-другому я уже не могу. Отныне я сделаю всё, чтобы он не оставил меня.       Нам всем казалось, что одно только его присутствие в деревне приносило нам невероятную удачу. Мой драгоценный гость пребывал в нашей деревне ещё только чуть больше двух недель, однако за этот короткий промежуток времени деревенские жители успели собрать небывалый урожай, дети еле поспевали срывать созревшие плоды с яблонь и груш, что склонились к земле под их тяжестью. Вот так путник, что случайно заплутал в нашу деревню, оказался нашим долгожданным спасителем. Никто и представить себе не мог, как бы сложилась наша судьба, не появись он.       Я изо всех своих сил старалась проводить с ним каждое мгновение дня, сопровождала его во всех ежедневных прогулках, внимательно слушала все его удивительные рассказы. Как-то он случайно проговорился, что умеет играть на музыкальном инструменте, и я тут же начала уговаривать его сыграть для меня что-нибудь. Сдавшись под моим напором, он достал из своей котомки странную диковину, которую мне будет сложно описать, и приблизил её к своему лицу, после чего она начала издавать удивительные мелодичные звуки. В это мгновение, казалось, трава стала ещё зеленее, чем прежде, и вокруг него начали распускаться луговые цветы. Его мастерство было великолепно, а мелодия, хоть и была немного печальна, однако трогала самые глубины моей души, отчего мне хотелось вновь и вновь слушать её.       Мой драгоценный гость очень любил прогуливаться по окрестностям деревни, изредка садясь в корнях деревьев, после чего с волнением в голосе спрашивая меня, уверена ли я в том, что не хочу пойти домой, так как он собирался немного подремать до обеда. Я всегда с жаром отвечала ему, что хочу остаться рядом с ним, а он с лёгкой улыбкой кивал мне. Мой свет засыпал очень быстро, а сон его был очень крепок. Поначалу не зная, чем себя занять, я начала носить с собой альбомы, чтобы попытаться запечатлеть путника, чтобы вечерами, сидя у подрагивающего пламени свечи, смотреть на его умиротворенное лицо.       Однажды он проснулся раньше обычного, тут же заметив, что я его рисовала. Мой свет отреагировал на это очень странно. Распахнув от удивления глаза, он посмотрел сначала на альбом, а потом медленно перевёл взгляд на меня. В тот момент мне отчего-то показалось, что он ожидал увидеть на моём месте кого-то другого. Правда, мой свет довольно быстро взял себя в руки и улыбнулся мне, сказав, что у меня очень хорошо получается рисовать. Но я всё равно запомнила этот его взгляд. Немного разочарованный взгляд.       Постепенно, проводя всё больше и больше времени рядом с ним, я с болью в сердце начала осознавать, что он ничего, кроме дружеских чувств, ко мне не испытывает. Все его добрые взгляды и ласковые улыбки, каждая сказанная им мне фраза, которую я бережно хранила в памяти, а потом переносила в дневник, - все они не предназначались только лишь мне. Точно так же он улыбался каждому, кого он встречал на своём пути. Такие же добрые взгляды, такой же дружелюбный тон голоса. Поначалу я сгорала от невероятно сильного тёмного чувства, названия для которого всё никак не могла подобрать. Собравшись с силами и поделившись этим с маменькой, я узнала, что это чувство называется «ревностью».       День за днём я изнывала от мучительной боли, понимая, что мои чувства не взаимны и, возможно, никогда таковыми не станут. И тогда, находясь на грани отчаяния, я решилась сделать первый шаг. Нет, не просто шаг. Я решила с разбега прыгнуть в омут с головой, совсем не думая о том, что может последовать за этим. Безумная девица.       Во время очередной прогулки, когда он вновь решил прилечь отдохнуть, я остановилась напротив него, смотря на его спокойное лицо. Непослушными руками расслабив шнуровку платья, я на выдохе опустилась на его колени. Я делала всё это необычайно быстро, надеясь управиться до того, как испугаюсь, как начну придумывать глупые оправдания. До того, как решу сбежать.       Положив руки на его плечи, я подалась вперёд и поцеловала его. До этого дня я целовалась один только раз с одним из деревенских тогда ещё мальчишек, и мне это совсем не понравилось. Боясь, что мне снова может это не понравится, я крепко зажмурила глаза. Но от этого поцелуя было совершенно другое ощущение, чем тогда. Сжимающая мою грудь ревность отступила, и я почувствовала необычайное спокойствие и светлую радость. Однако я всё равно продолжила действовать напористо, изо всех своих девичьих сил прижимая его к стволу дерева и бездумно проводя руками по его груди и плечам. Я прекрасно знала, что я отнюдь не дурнушка. Ко мне к тому времени уже несколько раз приходили свататься деревенские, распевая при этом баллады о моей невероятной красоте. Тогда, может, мой свет просто растерялся, не зная, как правильно подступить ко мне. В таком случае, если я сама покажу ему свой интерес, он наконец-то ответит мне взаимностью.       Когда воздух в моих лёгких, казалось, совсем закончился, я резко отпрянула от него, устало уткнувшись лбом в его плечо и тяжело дыша. Моё быстро бьющееся сердце громко отдавалось в ушах, в то время как его билось совершенно спокойно. И в этот миг я ярко представила, как все те прекрасные картины нашего общего будущего тонут в холодных водах его безразличия ко мне. Не выдержав этой душевной боли, я расплакалась. Тогда он осторожно положил руку на мою голову и молча провёл по моим волосам ладонью. От этого мне стало только гаже на душе. Хотелось убежать, но сил на это у меня не осталось. - Я люблю тебя... Я очень сильно люблю тебя... Пожалуйста, останься рядом со мной. Умоляю тебя, полюби меня. Я ведь не смогу жить без тебя. - Прости меня, Ротта.       Моё имя так завораживающе прозвучало из его уст, принося мне при этом душераздирающую боль. Я не отвечала за свои действия в тот момент. Возможно, он понимал это, и поэтому крепко обнял меня, позволив как следует выплакаться. Мы сидели так до самого вечера. Когда небо озарилось красными закатными лучами, он осторожно отпустил меня, и я, покачиваясь, встала на ноги, глядя на него, что тоже сразу же встал. Наверняка я выглядела в тот момент просто ужасно, но меня это совершенно не волновало. Воздух, лишённый его чудесного запаха, казался мне омерзительным. Я не хотела дышать, однако тело вопреки моему желанию вдыхало этот отвратительный пустой воздух. - Чем больше я буду оставаться здесь, тем хуже вам всем будет.       Его слова прозвучали, словно хлёсткий удар по щеке. Я испуганно сделала шаг к нему, падая на колени и со слезами на глазах умоляя его остаться. Мой свет смотрел на меня сверху вниз, и я вновь увидела тот странный немного пугающий взгляд. Его глаза тускло сияли, но этот свет не был ни тёплым, ни холодным. Он был обжигающим ледяным, совершенно бесчувственным. Я не хотела встречаться с ним взглядом, прижав его руки к своему лицу и отчаянно целуя их. Тогда он медленно, но довольно жёстко и непреклонно отнял их у меня и потянулся к своей котомке, что продолжала лежать на земле. - …Ближайшие годы этой земле не видать покоя. То сжигающее всё на своём пути солнце, то сбивающие с ног ураганы и бури заставят все деревни в округе опустеть, а людей – найти себе новое место для жизни, но я дам тебе кое-что, что должно уберечь твоих родных и близких.       Мой свет осторожно вытащил из котомки ту веточку, что всегда носил с собой, и отломил один сучок, после чего с лёгкой печалью во взгляде подул на него. На моих глазах на сучке сначала появились почки, а спустя несколько мгновений расцвели маленькие белые цветочки. - Эта… Ветвь раньше принадлежала.. Крайне необычному дереву. Эта ветвь – моё тебе благословение дочь старосты, Роттана. Благодаря ей в засушливое время ты сможешь вызвать дожди, а во время ливней – развеять тучи, стоит тебе только шепнуть ей своё желание.       Мой свет протянул эту ветвь мне, и я со словами благодарности приняла её, ощущая как горе разрывает мою грудь. Это был его прощальный подарок. С трудом сдерживая вновь подступившие слёзы, я нагнулась к земле и подняла с травы венок, который плела всю дорогу до этого места, пообещав себе, что, если доплету его, то сделаю тут свой «первый шаг». И вот я его всё-таки доплела. В тот момент я подумала, что это будет лучшим подарком ему от меня на наше прощание. Приподнявшись на носочки, я осторожно опустила венок на его голову, любуясь тем, как путаются в его волосах зелёные травинки, как прислоняется к его лбу высунувшаяся из венка ромашка, как выглядывает из-за пряди его волос цветок льна.       Стоило мне отпустить венок, как мой свет со слабой улыбкой на лице кивнул мне на прощание и, развернувшись, без слов прощания ушёл, через мгновение скрывшись в зелёной листве, будто его никогда и не было. Не выдержав, я побежала вслед за ним, но его уже нигде не было.       Теперь на моём письменном столе возле меня стоит ваза с этой веточкой. Каждый раз глядя на неё, я представляю его улыбающееся лицо. По нескольку раз за день меня охватывает жгучая ненависть, и я порываюсь выбросить её, сжечь в камине, но затем успокаиваюсь, вспоминая, что это его мне прощальный подарок. Возможно, вместе с этими белыми цветочками со мной осталась частичка его улыбки.       Сколько лет прошло с той знаменательной встречи? Девять, может быть, десять? За делами я совсем позабыла об этом дневнике. В какой-то момент он просто затерялся среди моих детских вещей и был убран вместе с ними в кладовую, и вот спустя столько лет я вновь держу его в руках. Усмешка судьбы или злой рок? Отчего-то с тех самых пор всё, что я хочу в нём написать, касается Его появления в моей жизни.       Что же, пожалуй, вкратце опишу всё, что произошло со мной за это время. Последние десять лет моей жизни прошли отнюдь не просто. Хоть в тот год, когда мне исполнилось семнадцать, наши погреба и ломились от еды, это всё же не помогло моей деревне. В ту холодную зиму нас поразила ужасная эпидемия. Источником наших бед стал другой путник, который точно так же, как и Он, попросил моих родителей о ночлеге. Стоило ему раздеться, как мы увидели, что всё его лицо и тело было покрыто шелушащимися красными пятнами. Упав на колени, он начал со слезами на глазах умолять нас оставить его, уверяя нас в том, что он вовсе не болен, что это следы давнишней хвори, которую ему удалось победить. Мой отец, добрая душа, поверил ему и позволил ему остаться на ночь. На следующее же утро путник покинул нас. А спустя несколько недель уже все жители деревни были покрыты этими красными пятнами. И если более молодые легко перенесли болезнь, то более взрослым было тяжело. В ту зиму я потеряла обоих родителей, как и многие из моих друзей. После смерти моего отца был проведён большой деревенский совет, на котором было решено избрать меня, как дочь предыдущего старосты, так ещё и единственного грамотного человека в деревне, следующим старостой, а я не смогла им отказать.       Поначалу мне было очень тяжело. Оказалось, что у старосты было гораздо больше дел, чем могло показаться на первый взгляд, но мне как-то удавалось со всем справляться. Но на этом наши беды не окончились. По весне все окрестные земли захлестнули нескончаемые дожди, из-за которых наша деревня с большой вероятностью могла уйти под воду. Тогда я в первый раз и использовала Его прощальный подарок. Стоило мне шепнуть своё желание белым хрупким цветочкам, как тучи в тот же миг развеялись, а мы всей деревней принялись чинить разрушенные ураганом дома. Как Он и предупреждал меня, все последующие годы нашу землю мучали то иссушающее солнце, то затяжные дожди. Постепенно все окрестные деревни опустели, и только мы остались на своём месте.       В какой-то момент средь людей обо мне начала ходить молва. «Прекрасная дева Роттана, в чей власти управлять дождями». На пороге моего дома с самыми разными целями начали появляться люди: кто-то честно признавался мне, что им нужна была моя помощь, а кто-то начинал заливать меня сладкими речами, рассказывая, как они любят меня, как я прекрасна, как они не могут жить без меня. И тем, и другим я, недолго думая, отказывала. Дорога до их деревень занимала слишком много времени, за эти дни моя собственная вотчина могла серьёзно пострадать из-за очередной бури.       Я так и не вышла замуж, и мне не довелось испытать трудности и радости материнства. Пусть бушующие в моей груди чувства с годами и поутихли, однако не исчезли полностью. Даже сейчас, спустя столько лет, я всё ещё ясно понимаю, что люблю Его и никто другой не способен мне Его заменить. И Его внезапное возвращение лишь сильнее утвердило меня в этой мысли.       Это произошло поздним вечером. Я, согласно давней привычке, сидела в своём кабинете, старательно вчитываясь и сверяя счета за купленные в городе семена. Меня клонило ко сну. Цифры перед моими глазами путались, глаза помимо моей воли слипались. Когда я уже практически заснула, удобно устроив голову на стопке бумаг, то услышала, как во входную дверь кто-то неуверенно постучал. Кутаясь в шерстяной платок и недовольно бормоча ругательства под нос, я вышла из комнаты, ожидая того, что какой-то особо смелый ухажёр, явно напрашивающийся отхватить пару увесистых тумаков, вновь решил прийти ко мне на ночь глядя. - Прекрасная дева, наверняка тебе очень одиноко и холодно одной в этом большом доме?       После подобных фраз меня каждый раз начинало выворачивать наизнанку от омерзения. Мысленно готовясь отругать очередного напыщенного индюка, я со злым выражением лица распахнула входную дверь и замерла, увидев Его.       Мой драгоценный путник совсем не изменился за последние десять лет. У него был точно такой же добрый взгляд и ласковая улыбка, из-за которых моё опутанное паутиной сердце радостно забилось вновь. Мне показалось, что он даже одет был в ту же светлую одежду, а за спиной виднелась та же старая котомка. На его светловолосой голове красовался венок, но уже, конечно, из совсем других цветов. Однако в моём сердце зародилась хрупкая надежда, что он сменял их один за другим, всё же помня, кто именно подарил ему первый венок. - Простите за столь поздний визит. Мы путешественники, не разрешите ли нам остановиться у вас на ночлег?       Произнесённое им «мы» неприятно ударило по ушам. Я тут же начала пристально всматриваться в темноту ночи, стремясь отыскать её, скрывавшуюся за его спиной соперницу, которая посмела забрать его у меня. Таинственную девицу, что подарила ему тот самый браслет, на который он с такой заботой порой смотрел. Однако я не обнаружила её. Держась за его рукав, из-за спины путника недовольно выглядывал мальчишка с золотисто-рыжими волосами, который тут же принялся, подобно какому-то дикому зверьку, принюхиваться, с подозрением во взгляде глядя на меня. По левую же руку от путника возвышалась высокая фигура, укутанная в чёрный дорожный плащ. На его голову был накинут капюшон, из-за которого я смогла увидеть лишь его бледную кожу и узор, спускающий вниз по шее и скрывающийся под плащом. Точно такой же узор, какой я тогда увидела на его лице. Я ещё внимательнее посмотрела на фигуру в плаще, удостоверяясь в том, что это действительно был мужчина. - Сегодняшняя ночь выдалась очень холодной, поэтому мы не смогли заночевать под открытым небом. - Завтра днём будет очень жарко.       Я произнесла эти слова ещё до того, как мысль полностью сформировалась в моей голове. За последние годы я научилась с высокой точностью «предсказывать» изменения погоды, даже уже особо не задумываясь над этим и честно делясь со всеми деревенскими своими наблюдениями. Путник посмотрел на меня немного удивлённо, а затем улыбнулся и кивнул.       Стоит ли говорить, что я, естественно, пустила их в свой дом? Изначально я задумала поселить Его отдельно от двух остальных, но Он тут же начал мотать головой и говорить, что для него будет слишком большой наглостью занимать столько места. Возможно, если бы я попыталась уговорить его, как-нибудь на самую малось больше надавила… Нет, остановись, Роттана.       Перечитав выше написанное, я пришла к мысли, что чуть невольно не вернулась к тому, что пыталась сотворить тогда, десять лет назад. Нет, я стала взрослее и умнее и не наступлю на одни и те же грабли дважды.       Разговаривая с Ним, я пришла к выводу, что Он совершенно не помнит, что раньше бывал здесь. Не помнит ни меня, ни моего отца, ни того, что Он сделал для нашей деревни. Однако среди Его, кажется, нескончаемых рассказов, промелькнула до боли знакомая история, которую мне когда-то прежде рассказывал отец. Значит, как путник нам и говорил, Он делится прежде услышанными историями со всеми, кого повстречает на своём пути.       Путник и его компаньоны собирались покинуть деревню на следующее же утро, однако с трудом, но мне всё-таки удалось уговорить их остаться на несколько дней, хотя мне и довелось заметить, как в Его глазах промелькнуло явное недовольство.       Стараясь постоянно находиться рядом с ними, я смогла заметить несколько интересных деталей. Хоть мне поначалу и показалось, что путник совсем не изменился за прошедшие годы, но эти неизменность коснулась только лишь Его внешнего вида. Мой путник потерял то спокойствие и уверенность во взгляде, которые так зачаровывали меня прежде. С самого утра Он как-то поспешно покидал дом, а я тут же устремлялась вслед за Ним, буквально навязывая ему свою компанию. А Он, в свою очередь, всегда соглашался. Мы очень много ходили по окрестностям, каждый раз отходя всё дальше и дальше от деревни, ни разу не проходя по одной и той же тропинке дважды. Было ли так же тогда, десять лет назад? Возможно, да. Просто тогда я, малолетняя девчонка, ослеплённая Его улыбкой, просто не замечала этого.       Мы всегда прогуливаемся вдвоём, так как Его компаньоны предпочитают оставаться в доме. Мужчина в плаще и вовсе, казалось, так ни разу и не покинул дом, оставаясь в предоставленной им комнате, однако я всё равно смогла уловить нечто странное в нём. Я не уверена, но мне кажется, что он чем-то серьёзно болен. Он не кашляет, не проявляет каких-либо ещё признаков болезни, однако нечто неясное в его образе, что я не в силах объяснить словами, говорит мне об этом. Однако путник словно не замечает этого. Каждое утро я слышу Его бодрый радостный голос, зовущий своих друзей исследовать местные красоты, но в ответ раздаётся лишь негромкий голос мальчика. К слову, тот порой также очень странно себя ведёт, проявляя какие-то не присущие людям повадки.       Так вот, чаще всего они Ему отказывают и остаются в доме, а я увязываюсь вслед за Ним. Каждый раз, когда я окликаю Его, Он резко оборачивается и немного растерянно, даже разочарованно смотрит на меня, словно надеясь на появление другого человека на моём месте. Это очень больно, но я всё равно улыбаюсь Ему через эту боль, предлагая проводить Его то к бьющему ключу, то к месту, где любят отдыхать олени. И Он соглашается, проводя день за днём со мной. Всё больше и больше. Порой я позволяю себе помечтать о том, что эти моменты будут дороги не только лишь мне, но и Ему. Может, совместное любование цветами, наблюдение за шелестящими на ветру листьями и даже собирание дикой ягоды пробудят в Его сердце хотя бы какие-то чувства. Но это только мечты, а мечты редко становятся явью.       Сегодня произошла крайне странная ситуация, которая, возможно, послужит толчком к развитию наших отношений. Обычно Он встаёт очень рано и, не завтракая, вновь приглашает тех двоих пройтись вместе с Ним. Получив очередной отказ, Он тут же выходит из дома, на время задумчиво останавливаясь на крыльце, где я успеваю Его перехватить. Я уже научилась подгадывать моменты для пробуждения таким образом, чтобы успеть собраться и приготовить немного еды в качестве перекуса для нас двоих. Однако сегодня Он встал гораздо раньше меня, ещё до наступления рассвета.       Сквозь плотную пелену сна я услышала тихий скрип двери, однако не придала этому большого значения, возможно, просто дверь приоткрылась из-за сквозняка. После этого я услышала Его тихий голос, Он позвал меня прогуляться вместе с Ним по окрестностям. Это был первый раз, когда Он решил позвать меня сам, поэтому я просто не поверила собственным ушам. Я была уверена, что это всего лишь сон, в который смогли проникнуть мои тайные мечты. Но всё-таки это оказался не сон.       Спустя некоторое время послышались еле слышные шаги, которые, однако, тут же резко прекратились. Только после этого я решила сонно приоткрыть глаза и, с кряхтеньем приподнявшись с кровати, посмотреть, кто такой смелый посмел в столь ранний час побеспокоить мой сон. У меня перехватило дыхание. Путник стоял возле моего рабочего стола и странным взглядом смотрел на эту самую ветку, что и сейчас стоит в вазе по правую руку от меня. Заметив, что я наконец-то соизволила проснуться, Он повернулся ко мне и неуверенно улыбнулся. А потом Он произнёс слова, которые заставили моё сердце биться в сто, нет, в тысячу раз чаще. - Сколько лет прошло? Ротта, ты так выросла… Стала настоящей красавицей.       Этой весной мне исполнилось двадцать семь лет. Все мои подруги уже давно вышли замуж и растят детей, а я, словно неопытная девчонка, услышав Его слова, спряталась под одеялом, пытаясь скрыть появившийся на моём лице румянец. В следующее мгновение я услышала Его тихий, но такой заразительный смех. После этого кровать под чужим весом прогнулась и заскрипела. Я неуверенно выглянула из-под одеяла и встретилась с Его взглядом. Его лицо находилось совсем рядом с моим. Слабое золотистое сияние Его глаз заворожило меня, и я замерла, приоткрыв рот. Если бы Он захотел, то я бы позволила сделать с собой всё, что угодно. Я… Я мечтала о том, чтобы Он захотел. Но Он только чуть шире улыбнулся мне и тёплым обволакивающим голосом повторил своё предложение прогуляться по окрестностям вместе. Я согласилась, медленно кивнув головой, и, как только Он вышел, судорожно начала собираться.       Пробираясь сквозь лесные заросли и тут же помогая мне перелезть через ствол поваленного во время бури дерева, Он немного стыдливо признался мне, что Он с трудом запоминает новые лица, куда лучше ему даётся запоминание событий. Всплывшие в памяти события, предшествующие нашему расставанию, заставили меня саму устыдиться. Наверняка я густо покраснела, меня даже можно было спутать со спелым помидором. Однако Его голос даже не дрогнул, Он и словом не обмолвился об произошедшем. Лишь поинтересовался у меня о том, почему деревня так сильно изменилась за последние несколько лет. Я рассказала Ему, что всему виной являются бури и ураганы, появление которых я предсказать не смогла. Пусть они и бушевали какие-то считанные мгновения, но всё равно успевали нанести деревне большой ущерб, поэтому дома довольно-таки часто перестраивались. - Вы разве не устали раз за разом отстраиваться после бурь? Почему бы вам не переехать и обосноваться в каком-нибудь более спокойном месте? - Потому что это место - наш дом.       Если быть до конца честной, то я не раз задумывалась над тем, почему мы так крепко вцепились в эту землю, хотя она всеми силами изгоняет нас с себя, и после долгих раздумий пришла к простому ответу. Мы все здесь родились и выросли, впервые влюблялись и годами любили. Здесь нас окружают родные стены, придающие в момент отчаяния столь необходимые нам силы. Глядя на пустующий стул, что стоит во главе стола, я вспоминаю своего отца, и его уверенный взгляд придаёт мне силы бороться дальше. Да, наверно, именно поэтому.       После моих слов путник замер, при этом стоя спиной ко мне, поэтому я не смогла увидеть выражение Его лица. Однако я явственно услышала, как Он горько усмехнулся, после чего мы продолжили наш путь. Почему Он в тот момент усмехнулся? И по какой причине Его усмешка была такой горькой? Я так сильно хотела это знать, однако, я понимала, что Он никогда не поделится этим со мной.       Домой мы вернулись ближе к вечеру. Стоило нам пересечь порог, как на путника тут же налетел этот маленький мальчик, который начал сквозь слёзы что-то недовольно причитать, вцепившись в Его руку и уткнувшись своим сопливым носом в Его рубашку. Пока путник пытался его успокоить, в коридоре показался второй Его компаньон, что вечно ходит, укутавшись в дорожный плащ. В тот момент я впервые за всё это время услышала его голос. - Больше никогда не уходи, не предупредив нас.       Его голос прозвучал очень сдавленно и хрипло, словно каждое слово давалось ему с величайшим трудом. Я с нетерпением ждала, что скажет в ответ на его слова путник, но Он только с ласковой улыбкой на лице растрепал волосы мальчишки и увлечённо принялся рассказывать им о том, как мы сегодня в лесу увидели лисиц. Не услышал или намеренно не обратил на их требование никакого внимания? Я не могла понять, что у Него было на душе.       Порой мне кажется, что мной пользуются, что я всего лишь разменная монета в их игре, правила которой мне никто даже и не собирался говорить. Но раз я могу быть рядом с Ним, тогда так тому и быть.       Не прошло и пары часов, как я вынуждена была вновь достать из стола свой дневник. Только что я участвовала в очень странном разговоре. Постучавшись и получив разрешение, в мою комнату бесшумно зашёл один из компаньонов моего путника. Тот самый, который всегда носит тёмный дорожный плащ. Он, склонив на пару мгновений голову, извинился за вторжение и за то, что прежде не имел честь мне представиться, после чего назвал своё имя. Его звали Ио.       Я приняла его извинения, коротко кивнув, и, как хорошая хозяйка, предложила ему сесть на свободный стул, но он отказался, сказав, что наш разговор не будет долгим. Не снимая капюшона своего плаща, Ио попросил меня больше не ходить вместе «с ним». - Я вижу это по вашим глазам, вы, Роттана, влюблены. Нет, не влюблены, вы любите. Это старое чувство. Он ведь прежде бывал здесь? Примерно десять лет назад? Помню, тогда мы очень сильно поругались, и он принял решение путешествовать один. Госпожа Роттана, прошу вас, не стройте воздушные замки, они слишком легко рушатся, разбиваясь о твёрдую землю реальности вместе со своим хозяином. Он никогда не ответит вам взаимностью, как бы сильно вы ни старались.       Этот мужчина стоял передо мной и свой мерзким ртом говорил мне эти прогнившие насквозь слова, а я в этот момент тратила последние силы на то, чтобы со злорадством не усмехнуться. Я не была малолетней девчонкой, мало знающей о людях. Лишь в присутствии путника мои мысли начинали путаться, с остальными людьми я знала, как себя вести, довольно хорошо чувствуя их истинные мотивы. Сказавший эти слова Ио сам был безнадёжно потерян, заплутав во взгляде золотистых глаз путника. И точно так же, как и я, он не мог найти выход к Его сердцу, изнывая от невозможности быть рядом с Ним. - Скажите мне, кто вы такой, чтобы говорить за него мне эти слова?       И в тот момент я явственно почувствовала, что попала прямо в точку. Услышав мои слова, он осёкся, и я почувствовала, как он перевёл взгляд с меня на пол. - Я… Я часть его семьи.       После этих слов он спокойно ушёл, аккуратно закрыв за собой дверь. А я тут же открыла свой дневник и начала записывать наш разговор в него. Записывать и отчего-то широко улыбаться. Значит, этот Ио почувствовал во мне соперницу? И какие же чувства он всё-таки испытывает к путнику? Дружеская ли это ревность? В любом случае, это означает, что для этой ревности существует какие-то предпосылки. Значит, всё, что я делала до этого, было не просто так. Возможно… Возможно… Мой свет…       Попытка Ио оградить путника от меня закончилась моим полным триумфом. От счастья у меня дрожат руки, а улыбка отказывается покидать моё лицо. Но, пожалуй, начну с самого начала.       На следующее утро мы вновь отправились вместе гулять по окрестностям, и во время этой прогулки я «случайно» обмолвилась Ему о том, что ко мне накануне зашёл господин Ио и сказал мне странные слова, пожелав, чтобы я больше не гуляла вместе с Ним. Идущий впереди меня путник остановился, из-за чего я чуть не врезалась в Его спину, после чего медленно обернулся ко мне. Сорвав первую попавшуюся травинку, Он с осторожностью дунул на неё, и она прямо на моих глазах превратилась в большой цветок со светло-голубыми лепестками. Сказав, что он необычайно мне идёт, Он извинился за поведение друга и пообещал мне поговорить с ним об этом позже.       Весь вечер я с замиранием сердца прислушивалась к тому, что происходит в доме. И наконец-то услышала. Тихий голос путника, который говорил что-то на неизвестном мне языке. По Его недовольному тону мне стало понятно, что Он явно с кем-то ругался. Постепенно Его голос становился всё громче и громче, пока я не смогла отчётливо слышать каждое, к сожалению, неизвестное мне слово. Потом раздался звук захлопывающейся двери. Я почувствовала, что это именно Он убежал, поэтому побежала вслед за Ним.       Закатное красное солнце последние мгновение освещало ясное небо. Постепенно темнело. А я бежала по засыпающей деревне, то и дело оглядываясь по сторонам в надежде увидеть Его скрывающуюся за поворотом спину.       Не знаю, почему я в конце концов решила прийти к тому самому дереву, около которого мы с Ним встретились в первый раз. Там я Его и нашла. Спрятавшись в его корнях, Он сидел, крепко прижав ноги к груди и уткнувшись лбом в колени. При этом мой свет бормотал какие-то странные слова, смысл которых я не могла понять, но это было уже и не важно.       Он не замечал меня ровно до того момента, пока я не опустилась перед Ним на колени. Только тогда мой свет поднял на меня судорожно горящие глаза, вновь пробормотав что-то на неизвестном языке и мотнув головой. После этого сияние, идущее из самой глубины Его глаз, пропало.       Почувствовав, что это может быть тот самый подходящий момент, я вновь решилась попробовать. Осторожно потянувшись к моему путнику, я обвила руки вокруг Его шеи и несмело поцеловала Его. И Он ответил на мой робкий поцелуй. В этот момент моё сердце забилось с такой скоростью, что оно вполне могло выпрыгнуть из груди, а гул в ушах затмил собой стрёкот сверчков. Наш поцелуй был очень тёплым и сладким, неуверенным, но таким притягательным, он был похож на полуденные летние грёзы.       Очнулась от этого прекрасного сна я только тогда, когда ощутила небольшое сопротивление с Его стороны. Тёплый платок, в который я любила укутываться вечерами, был отброшен в сторону, верхние пуговицы моего платья были расстёгнуты, Его светлая рубашка задрана, а Он сам растрёпан. В следующий миг Он обнял меня и прижал мою голову к своей груди, и я со всех сторон оказалась окружена Его восхитительным запахом. Он еле слышно нашёптывал мне какие-то слова, но я не слышала их, с головой отдавшись во власть охватившей меня любви. Мой свет. Мой драгоценный возлюбленный.       Я не знаю, сколько мы так пролежали на удивительно тёплой земле. В благодатной тишине и покое. Правда, в какой-то момент мне показалось, что я увидела в тени деревьев, что окружали нас плотным кольцом, чей-то гневный взгляд. Тьма во тьме. Я увидела одну тьму, скрывающуюся в другой тьме, но такого просто не могло быть. Когда я попыталась привстать, чтобы убедить себя в том, что это всего лишь игра моего воображения, Он приобнял меня чуть крепче, и я тут же позабыла обо всём на свете.       Домой мы вернулись только на рассвете. Невесомо поцеловав меня, мой свет отправился спать. А я, сидя в гостиной, ещё долго не могла заснуть, не в силах поверить своему счастью, пока передо мной из неоткуда не появились двое, хотя я была твёрдо уверена в том, что дверь за моей спиной не открывалась. Спокойным шагом ко мне подошёл Ио, а мальчишка, чьё имя я не запомнила, двинулся вслед за ним, крепко вцепившись в его плащ и глядя куда-то в пол. - Он не останется надолго рядом с тобой. Возможно, не по своему желанию, но не останется. Таков уж он есть. Прощайте, Роттана.       После этого они вдвоём ушли, а я проводила их лёгкой улыбкой. Они наконец-то решили оставить нас. После этого я прошла в свою комнату и достала этот дневник. Правду ли сказал Ио? Что означает «не по своему желанию»? Я ощущаю радостное томление, которое, однако, омрачено его словами. Всё. Хватит. Я откину в сторону его слова, забуду о них. Мой свет. Он ответил на мой поцелуй, а эти двое покинули наш домой. И это означает, что я победила.       Я даже не знаю, как мне лучше всего будет поступить.       На следующий день после ухода Его компаньонов, когда я проснулась, то, выйдя в коридор, обнаружила, что входная дверь была приоткрыта. Испугавшись, я раненным зверем бросилась к двери, выбегая на крыльцо. Точно так же, как когда-то давно на ступеньках сидел мой свет и задумчиво смотрел на пыльную дорогу. Услышав мои поспешные шаги, Он обернулся и слабо мне улыбнулся, а потом вновь принялся смотреть вдаль.       Увидев Его слабую улыбку, я не успокоилась, испугавшись лишь больше. Упав на колени, я крепко обняла Его со спины, шепча что-то невразумительное. Кажется, я дрожащим голосом несчётное число раз спросила Его, что он хочет на завтрак, хотя время уже близилось к ужину. Когда я начала просто бездумно перебирать названия всех известных мне блюд, Он, вновь повернувшись ко мне, положил руку на мою растрёпанную голову и сказал, что согласен съесть всё, что бы я ни приготовила. Его слова согрели моё сердце, однако небольшое волнение всё-таки успело закрасться в самую глубину моей души.       Наши дни продолжают проходить точно так же, как и прежде, однако, к моей большой радости, Он больше не может звать тех двоих с собой. Мы сразу вместе отправляемся изучать окрестности. Я рассказывала Ему истории из своей жизни и водила по памятным местам. Мой свет в ответ рассказывал мне множество удивительных историй, услышанных Им прежде. Единственным отличием от наших более ранних прогулок стало лишь то, что теперь мы намного чаще начали касаться друг друга. Точнее, Он не противился мне, если я внезапно брала Его за руку и мы, держась за руки, шли домой. Однажды нас, идущих вместе, заметил кто-то из деревенских, и, не имея никакого такта, спросил, когда ему ждать ломящегося от яств свадебного стола. Я тут же шикнула на него, напомнив о правилах приличия, а потом посмотрела на моего прекрасного возлюбленного. На Его лице отразилось искреннее непонимание.       Когда мы вернулись домой, а я принялась за готовку, Он подошёл ко мне и спросил, что тот человек имел в виду под «свадебным столом». Я объяснила Ему, что тот пройдоха просто решил вдоволь поесть за счёт молодожёнов. Тогда Он спросил меня, каких «молодожёнов» он имел в виду. Я замерла, услышав Его слова, а затем дрожащим голосом произнесла, что «многие, увидев прогуливающихся вместе мужчину и женщину, могут посчитать, что у них есть серьёзное намерение создать семью», намекая на нас с Ним. - Семью?       Стоило мне произнести это слово, как на Его лице промелькнули странные эмоции, и я отчего-то вспомнила, что тот мужчина, Ио, называл себя «частью его семьи». Интересно, что он всё-таки имел под этим в виду? Может быть, они родственники или названные братья? Или всё же…       На следующий день мы вновь отправились на прогулку по лесу, и я, указав на большое раскидистое дерево, рассказала, как упала с него, больно расшибив спину, когда полезла туда за своей кошкой. Мой свет мимоходом произнёс, словно между прочим, что эту историю я уже как-то рассказывала. И в тот момент я явственно почувствовала, что конец, которого я так сильно боялась, ближе, чем я могла себе представить. Теперь каждую ночь я сочиняю истории, чтобы весь следующий день Ему их рассказывать. Мой свет, ты даже представить себе не можешь, как мне сейчас нелегко. Но всё это ради тебя, ради нас двоих.       И вот Он ушёл, а я осталась совсем одна. Безумная, дурная, опустошённая женщина. Теперь мне и вечности не хватит, чтобы вымолить прощение у жителей деревни. У покойных жителей деревни, что когда-то вверили мне свои жизни. Чудовище. Я чудовище.       И почему я только подумала, что если я пригрожу Ему убить всех до одного, то Он, испугавшись, останется вместе со мной? Почему не взяла себя в руки и не успокоилась, когда дверь за Его спиной захлопнулась? Почему взяла в руки эту проклятую ветвь, знак его благословения?       Теперь я сижу и смотрю на нескончаемые потоки воды, сносящие всё на своём пути. Куски стен и обломки заборов, тела людей и животных, - все они скрываются в пучине чёрных вод, и только я остаюсь неприкасаемой. Чудовище, утратившее своё право быть человеком.       По своему желанию воспарив над охваченной страданиями землёй, я увидела, что бесконечный поток воды протянулся от одного края горизонта до другого. Река. Я создала реку, которая своими водами забрала, возможно, несчётное количество жизней, по воле рока оказавшихся на её пути. И это сотворила я. Та, которую называли «Девой Роттаной» и просили уберечь их урожай от дождей и засухи.       Стоило ли это всё того? Если бы Он остался, согласился быть со мной, то я бы без всяких сомнений сказала: «Да». И повторяла бы это столько, сколько это было бы необходимо, без страха глядя в искривлённые лица призраков людей, которым я когда-то помогала, кто, возможно, знал меня с самых пелёнок. Но мой свет не остался. Он просто исчез в ночи, забрав с собой котомку и тихо попрощавшись напоследок. А я кричала, надрывая голос, я умоляла Его остаться, обещала сделать всё, чего бы Он ни пожелал. И в ответ получила лишь Его сочувствующий взгляд и венок с Его головы. Он вернул мне мой прощальный подарок.       Умерла ли я в тот момент или переродилась? Стала ли я чудовищем, нечистью, которой пугают детей? А если и нет, то кто я теперь? Кто та, что держит сейчас в руках это дневник и пишет эти строки? Роттана ли я, имею ли я право называться её именем?       Теперь я знаю только одно. Я останусь на этой земле и буду ждать Его возвращение. Когда-нибудь, даже через тысячу лет мы встретимся вновь, я верю в это. И тогда… И тогда мы наконец-то будем вместе.       Мой свет, любишь ли ты меня так, как люблю тебя я? Мой свет, хочешь ли ты быть со мной так, как хочу этого я? Мой свет, слышишь ли ты мой протяжный плач? А если слышишь, почему ты не приходишь ко мне?       Мой свет, я всё ещё жду тебя.       Мой свет, на берегу реки люди построили город и назвали его Такташ. Мой свет, мы ведь прогуляемся вместе по нему? Я хочу увидеть, как его огни будут отражаться в твоих глазах.       Мой свет, мне довелось услышать странные рассказы моряков о каком-то божестве, «Солнце», и о погрузившейся по его желанию во тьму Индире. Мой свет, ты ведь когда-то говорил мне об этом городе, да? Всё ли хорошо с тобой? Почему ты так и не пришёл ко мне?       Мой свет, у меня нет возможности попасть в то место, но я всё чаще слышу от людей об Индире. Говорят, там царит вечная ночь. Разве это не романтично? Хочу узнать об этом городе больше, чтобы потом рассказать тебе.       Мой свет, на суше как-то неспокойно. Очередная война? Но кто с кем воюет и по какой причине это происходит? Меня это не волнует, хотя я была бы не прочь найти себе средь храбрых воинов нового собеседника. Скажи мне, ты ревнуешь? Если да, то не волнуйся, мне просто интересно, что происходит вокруг меня. Я хочу рассказать тебе об этом. У меня скопилось очень много историй, каждую из которых я решила записать, чтобы уж точно не забыть. Когда ты вернёшься ко мне, я буду читать тебе их.       Я чувствую. Я чувствую запах луговых цветов. Я слышу Его смех. Но он не один. Не один. Не один… Мой свет, ты наконец-то вернулся ко мне.