Мы встретимся с тобой на рассвете

      Дочитав последние строки дневника Роттаны, Его Святейшество нахмурился, серьёзно задумавшись над его содержанием. Если верить написанному в нём, то упоминаемые в дневнике события происходили ещё до того, как Солнце «покинул» Индиру. Впрочем, Фабиан заметил одну интересную деталь, Роттана не называла своего «возлюбленного» Солнцем, хотя всё указывало на то, что он именно Им и был. «Мой свет», «путник», «Он» - девушка называла его по-разному, но никак не Солнце. Однако если припомнить самое начало истории, то неизвестный путник один только раз назвал ей своё имя, но девушка не смогла его расслышать. Возможно, как раз-таки причиной отсутствия в дневнике «истинного» имени путника и послужило то, что она так и не смогла пересилить стыд и переспросить мужчину, как того зовут. Фабиан еле сдержал печальный вздох. Его несколько расстроило то, что такая красивая история любви девушки к Солнцу, оказалась столь жестокой ко всем, кто в ней так или иначе участвовал.       Но у него не было времени на то, чтобы печалиться по чужому прошлому, когда на горизонте внезапно замаячило нечто, касающееся его самого. Кто были те двое, что являлись компаньонами Солнца? Мальчишка со звериными повадками и мужчина в плаще, Ио. О «господине Ио» ему уже доводилось раз слышать от двух горничных, когда он находился в доме с приведениями. Однако Его Святейшество был твёрдо уверен в том, что он не встречал это имя в «Историях», однако, может быть, тот писарь, кому доверили работу над этой «Историей», просто не подозревал о существовании ни этого мужчины в плаще, ни мальчика? Возможно, у Него и правда были друзья, вместе с которыми Солнце путешествовал, с кем ругался и делил все невзгоды. Они называли себя частью его «семьи». Фабиан мотнул головой. Его Святейшеству было не то, что непривычно, даже дико присваивать человеческие черты Солнцу, далёкому всемогущему божеству, в чьих силах оказалось забрать у целого народа небесное светило. Солнце, описанный в канонических «Историях», улыбался и дарил всем встречным своё благословение, бесцельно блуждая по земле, путник из дневника Роттаны же имел свою собственную мечту и друзей, с которыми, как в дальнейшем оказалось, у него были крайне непростые отношения. Что из этого правда, а что ложь? Фабиан был уверен только в одном – перед ним сидела девушка с печальной судьбой, которая уже сотни лет мучилась от неразделённой любви.       Утвердившись в этой мысли, Его Святейшество закрыл дневник девушки и поднял на Роттану сочувствующий взгляд. Нет, написанное в дневнике никоем образом не обеляло её. Фабиан всё ещё был крайне категорично настроен как можно быстрее покинуть этот дом и забыть то, что в нём с ним происходило, однако небольшая часть его души всё же прониклась этой историей, испытывая некоторое сочувствие к девушке. Роттана, встретившись с ним взглядом, в ответ слабо ему улыбнулась. - Поначалу я была уверена в том, что смогу удержать тебя рядом с собой, что без чужой помощи сама смогу спасти тебя. Но это оказалось не в моих силах. Даже нынешняя я слишком слаба для этого, - она тяжело вздохнула и покачала головой. – И… Я хочу, чтобы ты полюбил меня так же сильно, как я люблю тебя… Но пока я заставляю тебя лишь страдать. - От чего ты хотела меня спасти? На что тебе не хватило сил? – зацепившись за её слова, спросил Роттану Фабиан. Даже прочитав самым внимательнейшим образом каждую строчку её дневника, Его Святейшество так и не смог понять, как со всей этой историей был связан он сам. Возможно, все эти события произошли с ним только лишь по той причине, что он считается голосом Солнца? Может, этот титул на самом деле не является чем-то чисто номинальным, в чём были твёрдо уверены даже его особо отчаянно верящие в Солнце предшественники, а всё-таки несёт в себе нечто особенное? Вероятно, именно по этой причине Роттана так и отреагировала на него. Ему просто не повезло быть первым за последние несколько столетий голосом Солнца, который пересекал эту реку.       Стоило Фабиану задать свои вопросы, как стены дома внезапно сотряслись, словно по ним одномоментно ударило нечто очень большое и невероятно сильное. Дверцы шкафов распахнулись, лежащее в них аккуратными стопками бельё полетело на пол. Стоящие на туалетном столике баночки подпрыгнули и, упав на бок, покатились по направлению к полу, собираясь бесславно разбиться при падении. Его Святейшество всем телом вздрогнул, надеясь на то, что крыша дома не решит пасть на его голову. Роттана же отреагировала на всё происходящее очень спокойно, подняв усталый взгляд к потолку и с тяжёлым вздохом покачав головой, после чего посмотрела в сторону Фабиана. Уже в следующее мгновение Его Святейшество почувствовал, что его внезапно с невероятной силой потянуло в сон. - Неужели ему всё-таки удалось отыскать это место? Ему помог тот мальчишка? Кажется, в этот раз я действительно очень сильно его разозлила, - с трудом разбирая слова девушки, Фабиан отчаянно боролся с невыносимой усталостью. Встав со своего места, Роттана, бесшумно ступая по деревянным половицам, подошла к нему. Поправив сползшее на пол одеяло и невесомо поцеловав Фабиана в щеку, она приблизилась к его уху и тихонько прошептала, – Даже спустя столько лет, находясь вдалеке от своей вотчины, он всё ещё гораздо могущественнее, чем я. Не хочу, чтобы ты увидел моё бесславное поражение, так что засыпай, мой драгоценный свет. Надеюсь, что когда-нибудь мы вновь встретимся с тобой. А до этих самых пор пусть это станет моим подарком тебе…       В следующее мгновение Фабиан, проиграв битву с усталостью, заснул, однако, не видя при этом никаких снов. Вокруг него были лишь блаженные, обволакивающие его со всех сторон тишина и покой, позволяющие ему немного передохнуть после произошедших с ним событий. Однако, как много времени он провёл в таком состоянии? Фабиан не мог ответить на этот вопрос. Для него одновременно прошло и несколько секунд, и пару десятков дней. Однако одно было непреложной истиной – его покой не оказался вечным. Когда сон начал осторожно отпускать его из своих крепких объятий, Его Святейшество услышал пробивающийся через истончившуюся пелену сна, уже больше походившую на обыкновенную ветошь, сначала тихие, а потом становящиеся всё громче и громче голоса, которые показались ему смутно знакомыми. - … точно ли Вы уверены в своём желании? Если Вы позволите мне выразить своё мнение, касаемо Вашего решения…       Прозвучал даже излишне вежливо и учтиво голос, через всю вежливость которого пробивались крошечные ростки недовольства, которые, однако, имели невероятно длинные мощные корни. О, генерал Довмонт, по какой причине вы так сильно чем-то или же кем-то недовольны? Из-за охватившего Фабиана любопытства, ему почти удалось проснуться, однако он всё же не смог победить усталость, которая будто насквозь пропитала все его конечности. С кем же всё это время говорил Довмонт? Фабиан подозревал, что собеседник генерала чином был выше самого Его Высокопревосходительства, ведь генерал Довмонт вопреки всему продолжал быть необычайно вежливым, явно сдерживая свою привычную манеру вести разговор, используя постоянные завуалированные угрозы. А на данный момент только один человек в их ближайшем окружении был чином выше, чем генерал. - … совершенно в нём уверен, прошу Вас не волноваться по этому поводу…       Как Фабиан и подозревал, в ответ на слова генерала прозвучал уверенный голос Авии. Определившись с личностями говоривших, Его Святейшество перешёл к следующему, ещё более животрепещущему вопросу – всё же какова причина их спора? Фабиан был уверен, что, вопреки необычайной вежливости обоих собеседников, они находились на грани того, чтобы вызвать друг друга на дуэль. Однако ему так и не удалось узнать ответ на этот вопрос, он вновь погрузился в тёплый обволакивающий сон.       В следующий раз Фабиан пробудился ото сна из-за того, что его вытянутая рука постоянно о что-то ударялась, тем самым невероятно раздражая его. Через силу приоткрыв глаза, Его Святейшество принялся терпеливо дожидаться, когда его взгляд сфокусируется и мир перед его глазами наконец-то перестанет быть таким размытым. Первое, что он увидел, был тусклый свет, который пробивался через не до конца зашторенные плотные короткие шторки. Следом за этим Его Святейшество ощутил небольшое укачивание, которое, однако, отличалось от укачивания, которое он ощущал, находясь на борту корабля. Всё ещё будучи в плену полусна, из-за которого он был не в силах пошевелиться, Фабиан смог только лишь перевести взгляд с окошка на молча сидящего напротив него человека.       Хмурясь и перебирая один исписанный с двух сторон лист бумаги за другим, окружённый несчётным количеством самых разных документов сидел Авия, беззвучно бормочущий себе что-то под нос и то и дело поправляющий сползающие на кончик носа очки. Разве он носил очки? Фабиан был удивлён, ведь он не рассказывал ему об этом. Хотя стоит заметить, что они и разговаривали всего ничего, когда Роттана внезапно похитила его. Роттана… Она сказала, что не хочет, чтобы он увидел её бесславное поражение. Но кому она должна была проиграть? И произошло ли всё это с ним в действительности? Чувствуя усталость, Фабиан закрыл глаза, снова погружаясь в сон.       Следующее его пробуждение оказалось куда более резким и неприятным. Фабиан проснулся из-за громкого протяжного звука, неприятно режущего его слух. Его собственный живот решил напомнить ему, как давно в нём не было ничего съестного. Через силу перевернувшись с бока на спину, Фабиан, протяжно зевнув, потянулся, открыв глаза и увидев над собой вершину шатра. Нахмурившись, а затем для верности прищурившись, он внимательно пригляделся к ней. Нет, Его Святейшество точно находился в шатре, но каким образом он в нём оказался? Приняв сидячее положение, он почесал голову, на ходу перебирая спутавшиеся вплоть до колтунов волосы, и огляделся по сторонам. Да, так и есть, самый обыкновенный шатёр. Правда, гораздо более просторный, чем его предыдущие, что заставило его задуматься. Однако причина этого отыскалась довольно быстро. Всё дело было в том, что он был поставлен не только для него одного.       Кровать Его Святейшества стояла у противоположной от входа в шатёр стены, скрытая несколькими плотными ширмами. В ногах его кровати стоял большой сундук, в котором, насколько Фабиан помнил, находилась часть его вещей, а вокруг сундука всё было заставлено стопками книг, что были крепко перевязаны верёвками. Его Святейшеств вздохнул и, смахнув пыль с верхней книги, прочёл её название. Как он и подозревал, это было очередное житие одного из предыдущих носителей титула голоса Солнца. Это были собранные ему в дорогу в храме книги. Значит, его помощник не побоялся и всё-таки настоял на том, чтобы взять их с собой на корабль, хотя Фабиан всей душой надеялся на то, что Арли в этом откажут. Но всё же нет. Видимо, этим фолиантам судьбой уготовано добраться вместе с Его Святейшеством прямиком до Индиры. Индира… Корабль… Плавание…       Фабиан резко мотнул головой, почувствовав ноющую боль в левом виске. Они ведь только-только пустились в плавание по реке, которое должно было длиться несколько дней, но тогда каким образом он уже оказался на суше? Не сумев ответить на этот вопрос с имеющейся у него на данный момент информацией, Его Святейшество, вздохнув, посмотрел на то, что было на нём надето. Что-то среднее между ночными одеждами и «домашней одеждой» голоса Солнца, то есть, согласно регламенту, выйти из своих покоев дозволяется, однако встречаться с кем-то из высокопоставленных чинов в таком виде уже возбраняется, но Фабиан и не думал сейчас этим заниматься. Его Святейшество просто хотел хотя бы немного перекусить, страшась дышащей ему в затылок голодной смерти, а жалобно урчащий живот, безусловно, был уверен в неминуемой гибели своего хозяина. Встав с кровати, Фабиан принялся искать что-нибудь, что можно было бы надеть на ноги, но ни под кроватью, ни среди стопок книг высотой с половину его роста, ни даже в сундуке, крышка которого была по-настоящему неподъёмной, их не оказалось, а жгучее желание поесть всё никак не собиралось его покидать.       Когда ему так и не удалось найти ничего из обуви, перед ним встал очень серьёзный вопрос. Умереть от голода или всё-таки спастись, однако некоторое время быть вынужденным испытывать некоторое неудобство из-за отсутствия чего-либо на ногах? Ответ был для него очевиден. С осторожностью выглянув из-за ширмы, Фабиан ещё раз удостоверился в том, что у него был сосед по шатру, чья кровать и была отделена от него ширмой. Внимательно оглядевшись по сторонам, Его Святейшество заметил рабочий стол, на котором стояла лампа, испускающая тусклый тёплый свет. Она была единственным источником света в шатре. Помимо лампы на столе стояли несколько ровных стопок бумаг, которые так и манили посмотреть, что в них было написано. Неслышно ступая по коврам, Его Святейшество, сдавшись охватившему его любопытству, прокрался ко столу и быстрым взглядом окинул сверху лежащий лист, разочаровано вздохнув. Никаких тайных документов или компрометирующих переписок на столе не оказалось, всего лишь какие-то рядовые рапорты.       Больше ничего интересного в шатре не оказалось, поэтому Фабиан с осторожностью прокрался к выходу и, на всякий случай попросив Солнце о защите, выглянул наружу, тут же внимательно осмотревшись по сторонам. Около входа, кемаря, стояла, видимо, приставленная к нему охрана, которая не смогла одержать победу в неравной битве со сном, не говоря уже о том, чтобы спасти голос Солнца от потенциальных врагов. Тихо вздохнув, Его Святейшество покачал головой, после чего его живот вновь протяжно жалобно загудел. Его незадачливый охранник вздрогнул, сонно заозирался и тут же снова заснул, бормоча себе под нос какие-то невнятные ругательства. Фабиан замер. Не дело будить настолько уставшего человека, пусть лучше поспит, а он сам пока выйдет на «охоту». Но только что ему делать? Поймать кого-нибудь и попросить проводить его до места проведения ужина? К сожалению, Его Святейшество не мог сказать, который сейчас был час. Если он и успеет к концу трапезы, то ему придётся давиться едой, испытывая на себе крайнюю доброжелательность генерала Довмонта, который наверняка решит ему что-нибудь высказать за тот случай с казино. Может, попросить принести еду в шатёр? Проблема заключалась в том, что он умрёт голодной смертью, пока ему будут всё старательно сервировать, а Арли не допустит того, чтобы голос Солнца ел из обыкновенной деревянной миски. Нет, ему пора было брать свою судьбу в свои же руки.       Осторожно придерживая светлый подол своей «домашней» мантии, Фабиан принялся перепрыгивать с одного более или менее сухого островка тропинки на другой, при этом ругая на чём свет стоит осенние дожди. Единственное, о чём он молил Солнце, так это о том, чтобы не поскользнуться и не упасть в грязь. С ушибленной спиной он как-нибудь бы и прожил, однако слушать бесконечные нотации Арли на тему того, что тот совершенно не бережёт имущество храма, да и «не дело подобным образом вести себя голосу Солнца» было бы для него куда более неприятным занятием. В который раз за только-только наступивший для него вечер вздохнув, Фабиан сделал ещё один осторожный прыжок, ощущая ступнями холодную землю и пытаясь уловить запах еды. И вот, спустя долгие минуты блуждания, он наконец-то его почуял. Прикрыв глаза, Его Святейшество вдохнул и выдохнул полной грудью, ощущая вперемешку с холодным воздухом, возможно, самый прекрасный запах в своей жизни, с чем согласился и его живот, издав ещё один протяжный гул.       Ему оставалось только найти источник этого восхитительного запаха. Словно собака, использующая свой нюх для поиска пропитания, Фабиан уверенно двинулся в сторону усиления запаха. Направив все свои силы и внимание на это, он не сразу заметил выходящую из-за поворота девушку, которая крепко держала в руках миску с похлёбкой. Стоило ему заметить нечто съедобное, как к его глазам подступили слёзы счастья, а живот вновь скрутило в голодных болях. - …Ваше Святейшество?.. – заметив странного мужчину, однако, носившего одежды голоса Солнца, удивлённо пробормотала девушка, тут же падая на землю. – …Ваше Святейшество, вы что-то желаете? - Ес… - тут же без лишних слов хотел было перейти к сути своих нынешних страданий Фабиан, однако вовремя осёкся и прочистил горло. – Подними свой взгляд, дитя, я хочу говорить с тобой, а не с твоей спиной, - уголок его глаза нервно дрогнул. Только не хватало ему, чтобы кто-то увидел, как он ходит по лагерю босиком. – Признаюсь, я оказался слаб перед этим восхитительным запахом. Не подскажешь ли мне, не пахнет ли так чудесно наш сегодняшний ужин? – густо краснея, девушка посмотрела на него и часто-часто замотала головой. - Что вы, Ваше Святейшество, эта еда предназначена для солдат и слуг, вам не стоит… - услышав её слова, Фабиан еле сдержал печальный вздох. Ему доводилось есть в жизни такое, что и на еду-то мало походило, а сейчас он и вовсе был в состоянии съесть всё, что смогли бы разжевать его зубы. Положив руку на голову девушки, Его Святейшество, слабо ей улыбнувшись, покачал головой, прикрыв глаза. - Согласно «Историям», во время своих путешествий Солнце питался отнюдь не богатыми яствами, а тем, что ему удавалось отыскать за день дороги, - глядя на неё сверху вниз, попытался он дать ей тонкий намёк, однако девушка, глядящая на него широко распахнутыми в восхищении глазами, явно была бесконечно далека от того, чтобы понимать какие-либо намёки. – Дитя, я буду безмерно тебе благодарен, если ты принесёшь мне немного этой чудесной похлёбки, - девушка ещё пару раз немного растерянно моргнула, после чего резко вскочила на ноги и убежала, только пятки её башмаков мелькали при свете луны.       Фабиан посмотрел ей вслед, а затем перевёл взгляд на землю и увидел оставленную девушкой её собственную похлёбку. Ждать её или не ждать? Пусть вопрос задавался и не ему, однако его живот решил всё-таки ответить на него сам, в очередной раз протяжно загудев. Что же, в таком случае, получив столь жёсткий ультиматум, ждать девушку Фабиан не будет, пусть она съест более «свежую» миску похлёбки. Нагнувшись, он поднял миску с земли, обрадовавшись тому, что она второпях не бросила деревянную ложку на землю, а положила её в похлёбку. Теперь оставалось только вернуться в свой шатёр и поесть.       Шатры, шатры, шатры и шатры. Его Святейшество растерянно посмотрел в одну сторону, а затем в другую, однако и это ему не помогло. Со всех сторон его окружали совершенно одинаковые шатры. Похоже, что поесть в шатре ему не удастся. Фабиан смутно представлял, с какой стороны он пришёл и как ему вернуться обратно. Отправив первую ложку немного остывшей похлёбки в рот, он поставил миску на ящик, после чего закружился на месте, резко остановившись и борясь с приступом тошноты. Таким образом его путь был определён. Взяв миску в руки и отправив очередную ложку похлёбки в рот, Фабиан пошёл в выбранном направлении, постепенно осознавая, что идёт прямиком к выходу из лагеря. И куда только могли деться все солдаты? Неужели они уже все отправились на боковую? Но ведь кто-то всё-таки должен был остаться в дозоре?       Дойдя до самой границы лагеря, Фабиан резко остановился, вспомнив выражение лица генерала Довмонта, доходчиво объяснившего ему кто он и где находится. Тяжело вздохнув, Его Святейшество отхлебнул ещё немного похлёбки, оглядываясь по сторонам и тут же отыскивая взглядом поваленное дерево, которое кто-то оттащил в сторону от лагеря. Удобно усевшись на нём, Его Святейшество аккуратно разложил полы своей мантии на стволе дерева и принялся доедать похлёбку, глядя на ночное звёздное небо. И вот, когда все нужды первостепенной важности были наконец-то восполнены, ему можно было приступить и к кое-чему более странному и неопределённому – обдумыванию произошедших с ним событий, к чему предрасполагала благодатная тишина, окружавшая его.       Если обобщить всё с ним произошедшее, то во время плавания Фабиана похитила нечисть, которая вовсе и не нечисть, а дева из сорок второй «Истории», Роттана, рассказ о жизни которой отнюдь не совпадал с тем, что написано в священных книгах. Ротта полюбила таинственного путника, обладающего способностью творить чудеса и имеющего двух друзей: мальчика и таинственного мужчину по имени Ио, о котором Его Святейшеству практически ничего не было известно, хотя все вокруг упрямо пытались приписать им знакомство.       Его Святейшество, задумавшись, невольно протянул руку к волосам, пытаясь нащупать кончик ленты, однако тут же вспомнил, что они распущены.       Исходя из всего прочтённого, можно было сделать вполне логичный вывод, что путник – это Солнце, хотя его характер и не совсем совпадал с тем, каким Он был описан в книгах. Да и внешне, если верить небольшим описаниям, присутствовавшим в дневнике, Он явно был гораздо моложе, чем мужчина, чья статуя возвышалась в главном храме в Абхе, лика Солнца. Хотя стоило заметить, что точного описания Солнца в «Историях» и вовсе не было, оставляя каждому человеку право представлять Солнце так, как он посчитает нужным, так что на этом не стоило заострять внимание. Дальше шёл странный подарок от Солнца, благословение, ветвь какого-то дерева, благодаря которой девушка могла творить чудеса. В «Историях» не было никаких ветвей. В ней говорилось о том, что река стала следствием пролитых слёз Роттаны, что представить произошедшим в действительности было делом довольно-таки затруднительным. - Странно. Всё слишком странно и совершенно непонятно, - подняв взгляд с миски на небо, задумчиво пробормотал Его Святейшество, покачав головой.       Фабиан вспомнил, что в записях того странного учёного мужа из далёкой страны, Афдаха, говорилось, что с небом над Индирой что-то не так, да и Роттана уже в своём дневнике писала, что ей доводилось что-то слышать об этом. «Индирский феномен» ... И почему только Афдах не потрудился хотя бы немного точнее описать свои мысли по этому поводу? Протянув руку к луне, Фабиан, будто ребёнок, попытался поймать её в кулак. Солнце уже несчётное количество дней не светит над Индирой, но тот учёный муж писал, что его нельзя просто поймать и отнести в другое место. Афдах говорил, что всем им, живущим на разных концах света, светит одно и то же светило, тогда что не так с родиной Фабиана? Автор тех записей попытался разобраться в этом, однако внезапно столкнулся с фигурой в дорожном плаще, которая вроде как пожелала изгнать его с озера Калты. Человек в дорожном плаще… Мог ли это быть тот самый мужчина, Ио, из дневника Роттаны? Однако лишь по наличию плаща нельзя было ни опровергнуть, ни подтвердить эту догадку. Также не последнюю роль в выдворении экспедиции Афдаха из Индиры сыграл торговец с зелёными глазами, отчего-то решивший именно таким образом интерпретировать появление того странного человека. Не стоило забывать и о тёмной фигуре, которая украла все записи с теорией Афдаха. - Много, слишком много всего, - Фабиан отложил к тому моменту уже опустевшую миску в сторону и обхватил руками резко заболевшую голову. – И как я, в конце концов, оказался тут, если был с Роттой? – Его Святейшество огляделся по сторонам, коснувшись рукой ствола поваленного дерева. Оно настоящее. Земля под ногами тоже казалась ему вполне настоящей. Но тогда каким образом? – Нет мне никакого покоя, а ведь я просто должен был прибыть в Индиру и провести свадебную церемонию, - кое-как найдя точку равновесия, Фабиан прижал к груди колени и крепко обнял их, уткнувшись в них лбом.       Также ему не давало успокоиться одно слово, которое он слышал из уст как Филиппа, так и Роттаны. «Искажение». Каждый раз, когда кто-то из них говорил об этом, они пытались оправдать этим явлением свои поступки. Могло ли быть такое, что это какая-то болезнь, присущая только нечисти? Хотя Его Святейшество и не был уверен, что они все являлись нечистью, но он и не считался признанным учёным в этой области знаний. Однако все они точно когда-то были людьми, а, как всем было хорошо известно, нечистью не становятся, а рождаются. Даже с восставшими из могил мертвецами существовали определённые тонкости, из-за которых их нельзя было причислить к бывшим людям. - Ничего не понятно, - Фабиан опустил ноги на землю и замотал головой, зарывшись руками в спутавшиеся волосы. – И что теперь со всем этим делать тоже непонятно, - уже тише добавил он.       Спустя некоторое время со стороны лагеря до Фабиана начал доходить постепенно нарастающий гул, в котором не сразу, но Его Святейшество смог различить встревоженные голоса людей, которые явно кого-то судорожно искали. А кого ещё, кроме него самого, тихонько сбежавшего из своего шатра в поисках еды и тишины, можно было искать? Встав со ствола дерева, Фабиан немного размял затёкшие от долгого сидения конечности, несколько раз провернувшись то в одну, то в другую сторону, не забывая придерживать при этом злополучную мантию, что в каждое мгновение грозилась сползти в грязь. Посмотрев на миску с ложкой, Его Святейшество решил, что ничего страшного не произойдёт, если они останутся стоять на этом месте. И вот вновь, пытаясь не поскользнуться на осенней грязи, Его Святейшество двинулся в сторону встревоженных голосов, вместе с тем продолжая мучиться теми же вопросами.       Прежде пропадавшие непонятно где солдаты выползли из своих укромных укрытий и с каменным выражением на лицах принялись переворачивать вверх дном весь лагерь в поисках одного не слишком уважающего приказы вышестоящих чинов голоса Солнца, которому явно грозили крупные неприятности из-за его очередной выходки. Фабиану тут же стало это предельно понятно, стоило ему столкнуться с солдатом, в глазах которого, вопреки спокойствию на лице, отражался искренний ужас. Резко согнувшись почти пополам в поклоне, он дрожащим голосом попросил Его Святейшество проследовать за ним. Уловив мечущийся взгляд мужчины, Фабиан подумал, что причиной страха в его глазах послужил генерал Довмонт, которого боялись не только и не столько враги, как его же собственные подчинённые, однако, как позже выяснилось, это оказалось не совсем так.       В детстве, да и в юношестве Фабиан довольно-таки редко серьёзно ссорился с Авией, однако это всё-таки случалось. Чаще всего причиной их ссоры являлась какая-нибудь особо крупная передряга, в которую не по своей воле попал Пири, вновь с головой уйдя в поиски сестры. Из-за таких вот «приключений» он порой пропадал на несколько дней, а иногда и недель, однако, всегда возвращаясь домой. Конечно, его, потрёпанного и искренне сожалеющего, тут же принималась по-доброму журить Анабель, после чего ему обязательно делал выговор учитель Ферокс, а иногда к тому присоединялся и дядюшка Бертрам, до которого всё-таки смогли дойти слухи о его очередном исчезновении. Но всё это было детским лепетом, по сравнению с тяжёлым взглядом Авии, который всегда встречал его первым, сторожа тайный лаз из «детского» дворца в город. Когда Авия был ещё ребёнком, то этот его взгляд ещё можно было как-то вынести, тут же в шутливой форме упав на колени и взмолившись о пощаде. В таком случает он только как-то по-взрослому вздыхал и помогал Пири дойти до покоев сестрицы Анабель, которая помогла бы перевязать полученные в ходе передряги раны.       Даже спустя все эти годы под тяжёлым взглядом Авии у Фабиана невольно подогнулись колени, но это было уже вовсе не шутки ради. Правду говорили, Третий Лорд действительно пользовался огромным авторитетом в армии, так что не было удивительным то, что все тут же бросились выполнять его приказ и смогли успокоиться только тогда, когда он был исполнен. Его Святейшество буквально спиной почувствовал их облегчённый вздох, да вот только ему самому пока рано было ещё вздыхать, поскольку ему никто этого делать разрешения не давал.       Скрестив руки на груди, перед порогом того самого шатра, в котором очнулся Фабиан, стоял Авия, холодным пристальным взглядом смотрящий прямо на него. За его спиной то и дело мелькала фигура взволнованного Арли, который, к большому сожалению помощника, и шагу ступить не мог вперёд Третьего Лорда. Возле Авии стоял Ноак, который был в шаге от того, чтобы облюбовать землю под своими ногами в качестве постели. Встретившись с Фабианом взглядом, почти заснувший генерал беззвучно произнёс «удачи» и покачал головой, явно жалея провинившегося Его Святейшество. Дальше всех от Авии стоял генерал Довмонт, присутствие которого Фабиан обнаружил по случайности. Он стоял, медленно переводя какой-то странный взгляд с Авии на Фабиана и обратно, и улыбнулся Его Святейшеству своей тонкой неприятной улыбкой, когда заметил, что тот посмотрел в его сторону.       Из всего происходящего можно было сделать вывод, что его сейчас будут отчитывать и хорошо, если просто отчитывать. Хотя, чего он собственно ожидал, когда сбежал из своего шатра, явно находясь под незадачливой, но всё-таки стражей. К слову, того задремавшего стражника Фабиан в толпе так и не увидел, от всего сердца тут же пожелав ему удачи. Хотя, как и подразумевал Ноак, удача сейчас явно была больше необходима ему самому. - Доброе утро, - неуверенно улыбнувшись и как можно осторожнее и незаметнее опустив полы своей мантии, чтобы не светить голыми ногами, произнёс Фабиан, посмотрев на Авию. – Хотя, думаю, для «доброго утра» уже слишком поздно или всё же слишком рано? – Его Святейшество приставил руку к подбородку и немного покачал головой, тут же замечая изменившегося в лице Ноака, начавшего что-то тихо произносить себе под нос. С трудом, но Фабиан смог понять, что тот говорил. Заупокойная молитва Луне, просто великолепно. Его Святейшество не заметил, как его руки опустились, и он убрал их за спину, крепко вцепившись одной рукой в другую. Кажется, он уже невольно признался, что за ним присутствует какая-никакая, но вина. – Видимо, вы собираетесь отходить ко сну, да? Тогда позвольте мне пожелать всем вам спокойного сна, - если бы улыбкой и правда можно было ослепить человека, то Фабиан наверняка бы это сделал. Однако, чего нельзя было отнять у Авии, так это сформированной за годы общения с ним непробиваемой защиты от всех его приёмов. - Где Вы пропадали всё это время? – ровным ледяным тоном поинтересовался у него Третий Лорд, и Фабиан сразу понял, что его попытка сгладить все углы была безуспешной. Тогда стоило попытаться действовать иначе. Скрестив руки на груди, и посмотрев на него в ответ, Его Святейшество произнёс: - Я был голоден, - Ноак чуть приподнял брови в удивлении, услышав его ответ, однако всё же смог вернуть спокойное выражение лица в следующее мгновение. Лицо же Авии не шелохнулось. – Проснувшись, я понял, что очень хочу есть. Признаться, даже подумал, что умру на месте от голода. Рядом не оказалось никого из подвластных мне послушников, а обращаться к посторонним… я постеснялся, - Ноак еле удержал себя от того, чтобы хмыкнуть. Что-что, а слова «стеснение» и «Пири» не могли присутствовать рядом в предложении. – Вот я и вышел из шатра в поисках кухни. По пути я встретил чудесную девушку, что поделилась со мной своей едой, после этого я, поев, пожелал вернуться к своему шатру, однако, осознал, что потерялся. Хорошо, что меня соизволил сопроводить этот добрый человек, а то я бы так и плутал средь одинаковых тропинок, – стоящие за спиной Фабиана воины замерли, заслушавшись его рассказом, а Ноак, подходивший к заключительной части молитвы, прося Луну позаботиться о нерадивом брате, остановился, ощущая средь его сладких речей изрядную долю недосказанности и приукрашивания. Его Святейшество же продолжал смотреть прямо на Авию, дожидаясь его реакции. Теперь уж при посторонних он отчитывать его не должен будет, а лично они как-нибудь смогут договориться о правовом статусе Фабиана. - Я просил подготовить еду на случай твоего пробуждения, - заговорил после недолго длившегося молчания Третий Лорд, тут же осекшись и поправив себя. – На случай вашего пробуждения, Ваше Святейшество, - поняв, что продолжение разговора ожидает его уже в шатре, Фабиан еле заметно вздохнул. Что ни говори, а со старым-добрым Авией разговор было вести куда легче, чем с тем же Довмонтом. - Позвольте мне предположить, что её просто не успели подготовить. В этом нет ничего страшного, - Его Святейшество улыбнулся ему чуть шире, - как я и говорил прежде, благодаря помощи одной милой девушки мне удалось немного унять голод. - Немного, - повторив его же слова, Авия покачал головой, а потом посмотрел куда-то за плечо Фабиана. – Подготовить для Его Святейшества ужин, немедленно, - несколько мужчин за спиной у Его Святейшества громко прокричали «так точно» и поспешно скрылись меж одинаковых шатров. – Что же, вы вроде как намеревались пройти внутрь, не буду вам препятствовать, - Третий Лорд кивнул в сторону шатра, и Фабиан, не имея другого выхода, зашёл внутрь, на ходу здороваясь и желая спокойной ночи Ноаку, что ближе к концу разговора смог немного задремать. - Ваше Святейшество?! Ну что же вы вышли в этих одеждах, они ведь домашние! А ваш головной убор?! Правила… Традиции… Погодите-погодите, сейчас я подготовлю для вас… - стоило Фабиану лишь сделать шаг внутрь шатра, как на него буквально налетел Арли, недовольно качая головой и преувеличенно тяжко вздыхая, замечая грязные пятна на светлых одеждах Его Святейшества. – Сейчас-сейчас… Традиции… Правила… - Ваше Святейшество, есть ли у вас намерение выходить сегодня куда-либо ещё? – уверенно заходя вслед за ним в шатёр, спросил его Авия. Вот личность его тайного соседа по шатру и была раскрыта, неудивительно, что так много самых разнообразных бумаг лежало на том рабочем столе. Что же, когда-то давно они с Авией точно так же делили на двоих одну комнату, так что в таком соседстве Фабиан не чувствовал никакого неудобства, однако… Однако его теперь точно будет ждать серьёзный разговор. - Мне кажется, что я уже достаточно нагулялся на сегодня. Тем более, тёмное время суток как-то не располагает к прогулкам, - покачал головой Фабиан, оборачиваясь к Авии, который, к искреннему удивлению Его Святейшества, пройдя к своему столу, тут же приступил к работе, быстрым взглядом пробегая по написанным строчкам. А где строгий выговор? А где тяжёлые разговоры? Про него просто забыли? - Действительно, - через некоторое время задумчиво произнёс Авия, соглашаясь то ли с Его Святейшеством, то ли с документами, что он держал в руках.       Переодевшись в чистую одежду, Фабиан, потратив необычайно много усилий, всё же смог отправить своего помощника спать. Хотя стоило отдать Арли должное, он был невероятно упрям в своём желании удостовериться наверняка в том, что с Его Святейшеством всё в порядке. Только лишь когда Фабиан бессчётное количество раз повторил, что он чувствует себя «прекрасно, нет, просто восхитительно», Арли, поправив свой монокль, всё-таки решил выйти из шатра, поклонившись почти до самого пола и пожелав хороших снов как Его Святейшеству, так и Третьему Лорду. Проводив своего помощника, Фабиан повернулся к Авии, чтобы первым начать их разговор, однако тот всё-таки опередил его. - У тебя очень хороший помощник, - внезапно заговорил с ним Авия, хотя до этого довольно-таки долгое время молчал. – Единственное, что меня действительно беспокоит, так это его участие в твоём… - он быстро пробежал глазами по очередному документу, подчёркивая что-то в нём и делая на полях какие-то пометки, после чего отложил его в сторону, на соседнюю стопку. - …Переодевании, - после недолгого молчания закончил всё-таки свою мысль Третий Лорд. Фабиан, приготовившийся к выговору, растерялся и приподнял в удивлении брови, искренне не понимая к чему тот вёл, пока внезапно не осознал. Авия, как и он сам, при рождении не был дворянином, поэтому забота многочисленных нянек не была ему знакома. Будучи же в доме дядюшки Бертрама, он, на памяти Фабиана, ни разу не подпустил к себе горничных. Видимо, и в нынешнем возрасте он не изменил этой своей привычке. - … Ты только представь, а меня ведь, согласно традициям, ещё и моют перед церемониями и после них человек пять-шесть, - убрав руки за спину и подойдя немного ближе к его столу, громким шёпотом, словно делясь с ним большой тайной, произнёс Фабиан, наблюдая за его реакцией. Авия же, пробежав взглядом по очередному документу, отправил бумагу в самую большую стопку, что стояла на полу, устало привалившись к ножке письменного стола. - Что-то мне подсказывает, что когда-нибудь ты точно совсем обленишься, братец Пири, - не изменившись в лице, ответил ему Авия, не поднимая на него взгляда. Фабиан тихо вздохнул, так и не услышав ничего смешного или хотя бы забавного от него в ответ. Оглядевшись по сторонам, Его Святейшество заметил стул, который тут же, подняв, перенёс ближе ко столу. – И что ты делаешь? – всё-таки решил посмотреть на него Авия. - Сижу, а до этого пододвинул стул, на котором теперь сижу, - честно ответил на его вопрос Фабиан. – Тебе нужна помощь? Знаешь, ты выглядишь весьма удручающе. Мне совесть не позволит оставить тебя один-на-один со всеми этими бумажками, - опершись локтем о стол, предложил свою помощь Фабиан. – Да и мне всё равно заняться нечем, пока еду не принесут. - Пытаешься извиниться за произошедшее? Или собираешься тайком выискать полезные сведения, чтобы помочь своему королю? – спокойным тоном поинтересовался у него Авия, откладывая следующий лист в сторону и посмотрев на сидящего напротив него Фабиана, который от всей души искренне рассмеялся, стоило ему услышать его слова. Откинувшись на спинку стула, который тут же жалобно заскрипел, Его Святейшество вытер проступившие в уголках глаз слёзы, делая глубокий вдох и выдох, пытаясь тем самым себя хотя бы немного успокоить. - Прости, просто это было действительно очень смешно. Если бы ты сказал что-то на подобие «помочь Абхе», то я бы и глазом не повёл, но ты сказал именно «своему королю», так что я просто не смог сдержаться, - немного успокоившись, заговорил Фабиан. - Нынешний король Абхи отвратителен как человек, а уж в качестве правителя просто омерзителен. Если я когда-нибудь всё-таки решу чем-то помочь ему, то сразу же зови кого-нибудь из храма, пусть проведут ритуал очищения, я явно буду околдован какой-нибудь нечистью, - Фабиан усмехнулся, однако стоило ему вспомнить лицо Короля, как его тут же передёрнуло. – Знаешь, Авия, а ведь на самом деле у меня есть куда более страшный и злой умысел, - подавшись вперёд, с хитрецой во взгляде улыбнулся ему Его Святейшество. Авия приподнял в удивлении брови. - И ты собираешься им со мной поделиться? – Фабиан активно закивал головой, соглашаясь с его догадками. - Мне действительно немного стыдно за моё поведение, так что я хочу таким образом извиниться. А ещё я очень хочу, чтобы мой брат всё-таки лёг сегодня спать, а такие горы бумаг явно не настраивают на крепкий сон, - Авия слабо нахмурился, после чего перевёл взгляд на листки у себя в руках и, отделив часть бумаг из общей стопки и привстав, принялся тщательно объяснять ему основные принципы разделения документов, невольно нависая над ним. – Всё понятно?       Мысленно повторив всё сказанное Авией, Фабиан задумчиво кивнул, тут же с головой погружаясь в работу. Когда он только-только принял титул голоса Солнца, его до самой глубины души поразили нескончаемые горы бумаг, оставленные его необычайно ленивым в этом плане предшественником. Каждая церемония, каждый выход, да буквально каждый чих голоса Солнца документировался и отдавался в архив, где все эти бумаги ещё раз сортировались и отбирались для того, чтобы в дальнейшем быть отданными людям, которые когда-нибудь в будущем начнут заниматься написанием жития Его Святейшества. И для чего-то именно голосу Солнца необходимо было письменно подтверждать каждый свой шаг, мол, «я действительно выходил сегодня из храма», хотя было заранее известно, что это не попадёт в его житие. Так что все эти бесконечные стопки бумаг не пугали Фабиана, ему доводилось видеть нечто более пугающее и по-настоящему нескончаемое.       Они вдвоём сидели в полной тишине, лишь изредка Фабиан тихо уточнял что-то у Авии, а потом, с пониманием кивая, возвращался к своей части работы. Когда еду для Его Святейшества наконец-то принесли, Фабиан поначалу отмахнулся от неё, силясь разобрать чей-то отнюдь не понятный почерк, когда Авия уверенно вынул из его рук лист и твёрдо кивнул в сторону обеденного стола, на котором стояло несколько тарелок с восхитительно пахнущей едой. Не так давно поев немного похлёбки, Его Святейшество, однако, понял, что был бы не против поесть ещё немного, поэтому, принеся Авии свои искренние извинения, отправился совершать свой поздний ужин.       Однако стоило ему пододвинуть поближе к себе тарелку с горячим наваристым супом, как Фабиан, задумавшись, замер, глядя на своё отражение на его поверхности. Подперев голову рукой, Его Святейшество посмотрел на отблески лампы на серебряной ложке, после чего перевёл взгляд на Авию, который тем временем успел незаметно для него достать и надеть очки, которые придавали ему необычайно серьёзный и важный вид. Хотя стоило заметить, что он всегда выглядел очень серьёзным, но в них даже серьёзнее, чем обычно. Возможно, именно поэтому Фабиан не сразу смог собраться с силами и задать Третьему Лорду терзавший его вопрос. - Авия? – неуверенно позвал его Фабиан, откладывая ложку в сторону и поворачиваясь к нему. – …Скажи мне, а как я оттуда выбрался? – подразумевая дом Роттаны, спросил его голос Солнца. - …Откуда ты выбрался? – не отрывая взгляда от бумаг, немного задумчиво переспросил его Авия, целиком погружённый в содержание документа. Фабиан нахмурился, услышав его вопрос. Он недостаточно ясно сформулировал свой вопрос? - Как я выбрался из рук Роттаны, деву… Существа, которое утянуло меня на дно реки? - вспомнив холодные прикосновения рук, крепко схвативших его, произнёс Его Святейшество, мотнув головой. От воспоминаний по его телу пробежали крупные мурашки. Ближайшее время он точно не сможет даже смотреть в сторону реки. - Тебя утянули на дно реки? – услышав слова Фабиана, Авия нахмурился, тут же отложив в сторону бумаги и переведя взгляд на него. – Пири, когда это тебя успели утянуть на дно реки? Пока ты искал еду в лагере? И где ты умудрился найти реку, мы достаточно далеко отошли от Роттаны, её притоков рядом, вроде как, тоже не наблюдается, – его вопросы загнали Фабиана в тупик. Но Авия же был рядом с ним там, на корабле, когда Роттана утащила его на дно реки, тогда почему он… - Не шути так надо мной, Авия, у тебя это крайне скверно получается, - покачал Фабиан головой, вставая из-за обеденного стола и подходя к Авии. Опершись руками о столешницу его рабочего стола, Фабиан пристально посмотрел на него, пытаясь понять, серьёзен ли он был в этот момент. – Тогда, на корабле. В самом начале плавания. Меня схватила девушка Ротта… То есть Роттана. Не важно. Она, вроде как, дева из «Историй»… - Так, остановись. Давай не будем торопиться и во всём тщательно разберемся, - подняв на него взгляд, произнёс Авия, снимая очки и массируя переносицу. – Когда тебя … похитила Роттана? – неуверенно договорил он вторую половину своей фразы. Резко выдохнув, Фабиан опустился на свой стул, не отрывая взгляда от Третьего Лорда. - Не понимаю, зачем мне это всё говорить, ты ведь был рядом со мной. Это произошло, когда мы с тобой разговаривали на палубе корабля. О моей сестре, о женитьбе… Сначала тебе удалось помочь мне освободиться, но потом меня всё-таки смогли… похитить, - начиная говорить громко и уверенно, закончил почти неслышно Фабиан, видя искреннее непонимание на лице Авии. - … Вот оно как. Кажется, я понял, что на самом деле произошло, - тяжело вздохнув, произнёс Авия. – Подожди немного, - он встал из-за стола и скрылся за ширмами, через несколько мгновений вернувшись. В руках Авия держал кувшин с тем самым отвратительным отваром, который Фабиан вынужденно выпил, когда его укачивало на корабле. – В состав этого средства входит набор успокаивающих трав и ещё одна трава, которая порой воздействует на людей особым образом, вызывая яркие и… кажущиеся реальными кошмары. Как только ты тогда допил кувшин, то сразу повалился спать. Всё наше плавание ты был вынужден пить это… этот отвар, потому что в ином случае тебе тут же становилось очень плохо. Видимо то, что ты мне сейчас описывал, является последствием накопления этой травы в организме. А ведь мы с Ноаком говорили тебе, что нельзя выпивать весь кувшин целиком, одним залпом, - он покачал головой. – Старший брат вырос, а в истории всё ещё вляпывается, даже находясь в четырёх стенах под нашим присмотром, - Авия вздохнул. – Если верить твоему помощнику, Арли, кажется, что ты выпил кувшинов семь или восемь, а это слишком много. В конце концов, ты проспал почти два дня и пропустил момент, когда мы спускались с корабля на сушу. Мы с Ноаком уже начали думать, что нам придётся обратиться к лекарю, боясь, что ты мог отравиться этим варевом и просто не проснуться, но ты всё-таки пробудился. И пошёл просить у милых девушек еду, - припомнив слова Фабиана, закончил свой рассказ тот. - …Я… Я этого совсем не помню, - растерянно переведя взгляд на колени, пробормотал Его Святейшество, касаясь пряди волос и немного нервно начиная теребить её кончик. - Нам стоит обсудить это с Анабель, как только мы прибудем в Индиру. Надеюсь, что у этого не будет серьёзных последствий, - покачал головой Авия, а потом посмотрел на него. – Ты не хочешь лечь отдохнуть? - Нет, да и есть как-то тоже уже не хочется. Наверно, лучше я тебе ещё немного помогу, - неуверенно ему улыбнувшись, ответил Фабиан.       Время уже давным-давно перевалило за полночь и медленно, но уверенно приближалось к рассвету, а Его Святейшество всё так и сидел, бездумно перебирая похожие друг на друга документы. Всё, что произошло с ним, было лишь кошмаром? Но бывают ли кошмары внутри кошмаров? Фабиан вспомнил безграничные снежные просторы и неприятную тяжесть в груди, которая тут же отдалась слабой ноющей болью в действительности. Ему хотелось довериться словам Авии, однако, такое просто не могло присниться, слишком яркими были его воспоминания, которые даже и не собирались рассеиваться. Возможно, ему стоит попробовать осторожно расспросить о последних днях Арли и Ноака? Они точно будут честны с ним, хотя насчёт своего помощника Его Святейшество не был так уверен. Его странное поведение ещё со времён их отъезда заставляет его ломать голову.       Фабиан тихо, но невероятно тяжело вздохнул, прикрывая уставшие глаза. И в какой момент в его жизни всё стало так сложно? Только недавно его единственными проблемами были невероятно напористый Король, от внимания которого с лёгкостью можно было спрятаться за высокими крепкими стенами храма, и его «драгоценное» проклятье, с которым он вполне «успешно» научился уживаться. Его Святейшество невесело усмехнулся, мотнув головой. Арли, тот странный дом, в котором обитают призраки, речная дева Роттана, подозрительное поведение Авии… Точно, ещё и мальчишка Резарт с таинственным господином Ио. Всех ли он перечислил? Наверняка что-то да позабыл. Время всё увереннее приближалось к рассвету, а он всё так же смотрел на одинаковые обезличенные рапорты, чаще всего принадлежащие ведомству Ноака, жалующемуся на нехватку всего: от еды до формы. И как только они смогли победить процветающую Абху? Во время правления нынешнего Короля всё стало настолько плохо, что даже измотанная долгой дорогой армия Индиры показалась жителям Абхи непобедимой «тенью», пожирающей «солнечные земли».       Его уставший взгляд медленно прошёлся по исписанным строчкам, после чего случайно коснулся фигуры Авии, что сидел неподвижно уже довольно-таки длительное время. Отложив очередной отчёт в сторону, Фабиан осторожно встал из-за стола и заглянул за лист такого же очередного отчёта. Как он и думал, Третий Лорд всё-таки сдался дрёме и заснул. Сохраняя идеально прямую осанку, он уверенно держал в руках документ, облокотившись о стол и прижав подбородок к груди. Его Святейшество покачал головой, не дело спать в такой позе. Осторожно вынув из его рук документы, Фабиан, прикусив от усердия язык, снял с него очки, которые и так уже успели сползти на кончик носа Авии, после чего внимательно огляделся по сторонам. Заметив выглядывающий из-за ширмы плед, лежащий на кровати, он, бесшумно ступая по земле, двинулся в его сторону, когда внезапно услышал шум падающей стопки бумаг.       Та самая невероятно высокая стопка «бесполезного бумагомарания», коей окрестил её Авия и которая стояла на земле у его письменного стола, всё-таки не удержалась и пала под собственным весом, и белые листы документов ровным слоем покрыли пол. Фабиан еле слышно выругался, возвращаясь к столу и начиная терпеливо собирать их обратно. Посмотрев в сторону продолжавшего дремать Авии, сон которого оказался на удивление крепок, Его Святейшество покачал головой, внезапно заметив краем глаза что-то спрятанное меж бесконечных исписанных листов. Нахмурившись, он отодвинул в сторону ещё один очередной отчёт и обнаружил смутно знакомую старую книжку. Взяв её в руки, Фабиан быстро пролистал её, в удивлении приподнимая брови. В его руках был дневник Роттаны. Невольно бросив взгляд в сторону крепко спящего Авии, он дошёл до самой последней страницы, где меж листков бумаги был спрятан засушенный голубой цветок, а внизу страницы виднелась надпись «подарок должен быть у того, кому он подарен». Вот и «подарок», о котором девушка ему говорила.       Резко захлопнув книгу, Фабиан вновь посмотрел в сторону Третьего Лорда, тут же переводя взгляд в сторону своей кровати. Отчего-то в тот момент ему показалось, что лучше всего будет спрятать этот дневник. Зайдя за ширму, Его Святейшество огляделся по сторонам. Под кровать? Под подушку? Тогда он может быть обнаружен при разборке шатра. Положить в сундук? Его унесут к остальному багажу и неизвестно, когда дневник вновь попадёт в его руки. А вот стопки книг являются его извечными компаньонами в дороге. Вот и нашлось идеально подходящее место.       С трудом развязав узел веревки, Его Святейшество положил дневник между двумя томами жития кого-то из предыдущих голосов Солнца, вновь после завязав да потуже. Понадеявшись, что никто внезапно не решит взять себе несколько книг и почитать их на досуге, Фабиан поставил стопку чуть в стороне от остальных, собираясь попросить Арли поставить её в его карету. Взяв в руки плед с кровати, он вернулся к Авии, осторожно накрывая Третьего Лорда им. - И что же всё-таки заставило тебя мне соврать? – тихо прошептал Фабиан, поправляя плед и осторожно опуская голову Авии на стол. – Дурак, завтра же спина болеть будет, если в таком положении спать будешь, - покачал Фабиан головой, возвращаясь на своё место и беря в руки следующий документ. – Возвращаемся к нашим текущим задачам…