Мы встретимся с тобой на рассвете

      Опавшая листва шуршала под ногами, заглушая его тяжёлое дыхание. Фабиан не видел дальше нескольких шагов перед собой, с трудом пересекая изредка возникающие перед ним препятствия. Всё его нутро было напряжено. Спиной он чувствовал внимательный, неотступно следящий за каждым его движением взгляд. Стоило Его Святейшеству только подумать о попытке сделать небольшой шаг в сторону, как его путь тут же оказался перекрыт с лёгкой руки Довмонта, который довольно уверенно держал рукоять меча. Слишком уверенно для того, кто явно не спал больше суток и кто прежде был достаточно серьёзно ранен. Или Фабиан только думал, что серьёзно его ранил. С каждым шагом он всё меньше и меньше верил самому себе.       Фабиан очень сильно устал. Устал идти в одному Солнцу известном направлении, потому что генерал Довмонт, казалось, окончательно потерял рассудок. Устал постоянно ожидать внезапное «нападение», ни на единое мгновение не позволяя себе расслабленно выдохнуть. Устал бояться того, кто неотступно следовал за ним, ступая шаг в шаг с ним. Устал надеяться на то, что кто-нибудь наконец-то придёт и спасёт его от незавидной участи, что уготовил для него Довмонт. Как давно они покинули лагерь? Кто-нибудь уже точно должен был заметить его исчезновение и оповестить об этом Авию, а тот… А тот обязательно должен был тут же отправиться на его поиски. Да, он обязательно его спасёт. Фабиан отчего-то продолжал упрямо верить в это, даже когда сил на это у него практически не осталось.       Не разглядев в полумраке корень дерева, выглядывающий средь опавшей листвы, Фабиан споткнулся об него и, прикрыв от неожиданности глаза, уже собирался было повалиться на землю, однако его вовремя успели подхватить под руку. Довмонт двигался, казалось, гораздо быстрее и ловчее, чем следовало человеку, пребывающему в его состоянии. И это ещё раз подтверждало то, что Его Святейшеству навряд ли удастся самостоятельно сбежать. Схватив его за руку, генерал помог ему встать на ноги, после чего как будто даже с осторожностью приобнял его, уткнувшись носом куда-то в его шею. Фабиан поморщился, отведя взгляд в сторону. Он не понимал, что творилось в затуманенном безумием разуме генерала, однако осознавал, что на данный момент всё не так плохо, как может в мгновение ока обернуться. Как бы ему не было мерзко от одной этой мысли, он понимал, что ему стоит стараться вести себя как можно более покорно. Кто знал, вдруг охваченный яростью генерал решит в тот же миг сделать с ним то же, что сделал с… Его Святейшество прикусил губу, ощущая постепенно нарастающий привкус крови во рту. Бедный Адриан, сын смело встретившего свою смерть генерала Еля. За что ему, ещё совсем-совсем юному мальчишке, что и мира-то увидеть не успел, такая незавидная участь? Фабиану оставалось лишь мысленно возносить Солнцу мольбы о том, что тот смог воссоединиться со своим отцом на звёздной тропинке. И о том, что тому не пришлось долго мучиться перед смертью.       Через некоторое время Довмонт, отпустив его, сделал шаг в сторону, нагнувшись и подняв с земли небольшой фонарь. Это был бы столь прекрасный момент для нападения, если бы Фабиан уже один раз не попытался напасть на него в похожей ситуации. Уже в следующий миг после этого он лежал, уткнувшись лицом в холодную землю, к которой его придавливал генерал. Однако и после этого Его Святейшество ещё несколько раз предпринял безуспешные, к его сожалению, попытки сбежать. Но вывод оказался неутешительным, генерал явно был ловчее и сильнее, чем он.       Довмонт протянул ему фонарь, который каким-то чудом не погас после падения. Фабиан послушно взял его в руки, после чего, без лишних слов развернувшись, последовал дальше. Его руки слабо подрагивали, и он не знал от чего больше: от усталости или от страха. - Ваше Святейшество, вы так холодны ко мне. Неужели я не достоин даже нескольких коротких слов благодарности, - они разговаривали друг с другом необычайно редко, да и их короткие разговоры были не более чем брошенными в скользь фразами. После же того, как Довмонт рассказал ему о судьбе Адриана, у Фабиана и вовсе окончательно пропало всякое желание пытаться заговорить с ним, воззвать к голосу его разума. С ним просто невозможно было договориться. Ведь вести переговоры с чудовищами бесполезно, им не ведомы человеческие чувства. Если же Довмонту резко что-то становилось остро необходимо, то он, как и пару мгновениями раннее, без лишних слов забирал это: обнимал его, утыкаясь куда-то в шею и с каким-то странным видом вдыхая воздух, брал в руки его волосы, касаясь губами светлых прядей. Каждый раз внутренне Фабиана передёргивало от омерзения, но каким-то чудом ему удавалось сохранять на лице холодную отчуждённость. Благодарить за что-либо Довмонта он даже и не думал, поэтому ответом генералу стало лишь молчание Его Святейшества. – Признаюсь, что мне так непривычно видеть на вашем лице что-то помимо улыбки. Без неё вы сами на себя перестаёте быть похожим. Впрочем, даже над благословлённой Солнцем Абхой, как оказалось, иногда заходит солнце, - Фабиан шёл впереди, ожидая, что тот вновь решит предпринять какие-то действия, однако генерал так ничего и не сделал. – Надеюсь, что конечная точка нашего небольшого путешествия растопит ваше замёрзшее сердце, - однако и на эти его слова Фабиан так ничего ему и не ответил.       Необычайно радостное начало предыдущего дня ничем не намекало на его неожиданный конец. Утро Фабиан встретил за завтраком в компании Авии и Ланы, что заявилась в середине трапезы в шатёр Третьего Лорда, недовольно при этом уперев руки в бока. Глядя то на одного, то на другого, она сокрушенно пробормотала что-то про «двух голубков, которых невозможно разлучить». После этого она приказала принести завтрак и для неё, а потом уверенно села за обеденный стол, тут же начав свой полный недовольства рассказ. - Не понимаю я всего этого, - хлопнув ладонями по столешнице, произнесла она, после чего перекинула непослушные пряди тёмных сильно вьющихся волос через плечо. – Не привыкла я ко всем этим походам. Ты либо спишь за крепкими стенами дома, на своей кровати, либо в лесу под луной. Все эти полумеры в лице шатров… И не дом, и не природа. - Не каждый сможет пережить несколько месяцев, проводя ночи на ветру, - чуть приподняв в удивлении брови после её слов, отметил Авия, отпив немного отвара из своей чашки. – Тебе бы стоило попытаться. Думаю, после этого ты бы поняла причину таких «полумер». - Я вовсе не глупа, брат, - хмыкнула Лана, недовольно скрестив руки на груди и отвернувшись. – Умом-то я прекрасно понимаю, что без этого никак, просто чувствую себя крайне неуютно, когда стены столь… Непрочные. К слову, Пири, - с хитрецой во взгляде повернулась она к тому, - говоря о непрочных стенах. Храм в Индире построили всего за год, поэтому лично я бы не верила в его прочность. Если услышишь странный гул или нечто похожее, то сразу прыгай из окна. Крыша в любой момент может упасть тебе прямо на голову, - девушка вновь хлопнула ладонью по столешнице. Улыбка Фабиана дрогнула. Ему неприятно было представить на месте столешницы свою голову, а на месте ладони девушки – тяжёлые камни. В отличие от столешницы его голова могла и не выдержать столь «приятной» встречи. - Говоришь, что не глупа, а говоришь лишь глупости, - Авия нахмурился, поставив свою чашку на стол и устремив взгляд в сторону девушки. – …На строительство храма были созваны самые лучшие мастера и архитекторы. Того, что ты только что описала, Иоланта, - девушка заметно напрягалась, стоило Авии назвать её полное имя, - просто не может произойти. Пири, - Третий Лорд перевёл на него взгляд, - тебе не стоит ничего бояться. - ..Однако лучше было бы, будь мой кабинет на первом этаже, - со слабой улыбкой на лице отозвался он, отпивая ещё немного чая.       Фабиан не соврал бы, если бы сказал, что это был его лучший завтрак за последний десять лет. В храме в Абхе он никогда не завтракал в одиночестве, однако безмолвные ряды безропотных послушников были не самыми лучшими собеседниками, предпочитающие приятной беседе разглядывание пыли на каменных полах. Даже его помощник Арли, который по меркам послушников считался даже излишне многословным, во время завтрака предпочитал сохранять молчание. В по-настоящему огромном, наполненном самыми разными людьми зале раздавались лишь редкие удары его вилки о тарелку. Во время завтрака с Авией и Иолантой их разговор не затихал ни на единое мгновение, отчего у него на душе становилось очень тепло. - Если в ближайшее время не возникнут никакие непредвиденные обстоятельства, то уже ближе к завтрашнему вечеру мы прибудем в Индиру, - когда завтрак уже подходил к своему концу, произнёс Авия, ставя опустевшую чашку на стол. – Сегодня же около полудня мы пересечём старые границы. - Раз так, то мне следует попросить Арли подготовить фонарь да свечи, а то читать в темноте дело отнюдь не простое, - Лана, видимо, уловившая в его голосе нечто, что её очень заинтересовало, тут же обратила всё своё внимание на Фабиана, подавшись к нему. - И что же мы такое читаем в дороге? – увидев её хитрую улыбку, Фабиан приподнял в удивлении брови, не сумев сразу понять причину её столь бурного интереса. В следующее мгновение он улыбнулся, глядя на сестрицу, которая явно подразумевала не того рода литературу. - Житие одного из предыдущих Его Святейшеств, конечно же, Лана, - сложив руки на столе перед собой, как само по себе разумеющееся ответил он ей. Девушка фыркнула, пробормотав что-то про «скучных людей». – Между прочим, очень полезная для души литература, которая учит быть столь же благочестивым, как и все предыдущие Его Святейшества, - слово в слово повторяя за своим помощником, продолжил он. - Возможно, в них и про азартные игры тоже написано? Любили ли участвовать в них Его Святейшества? – с невозмутимым выражением лица поинтересовался Авия, явно припоминая ему поход в игорный дом в Такташе. Фабиан бросил в его сторону короткий взгляд. - …Впрочем, насколько мне известно, все книги подвергаются тщательной вычитке. Многие эпизоды из жизни Его Святейшеств вырезаются, а порой и вовсе полностью переписываются, - вспоминая житие своего предшественника, далёкого от всякого «благочестия», добавил он, пропуская вопрос Третьего Лорда мимо ушей.       После завтрака они вновь двинулись в путь. Как и предупреждал за завтраком Авия, около полудня они пересекли «старые границы» Индиры – невидимую и неосязаемую «стену», за которой находились погружённые в вечную ночь земли. На мгновение Фабиан ощутил растерянность, когда всё внезапно погрузилось в кромешную тьму. Несколько раз моргнув, он, вздохнув, закрыл книгу и, положив её на колени, попросил помощника зажечь свечи. Пока Арли возился с фонарём, Его Святейшество отодвинул шторку и устремил задумчивый взгляд в сторону густого тёмного леса, в глубине которого мелькали слабые огоньки – то ли маленькие светлячки, что давным-давно облюбовали эти земли, то ли горящие голодом глаза нечисти, о которой ему говорила Иоланта.       Фабиан не знал, как точнее описать то чувство, которое охватило его в тот момент. Его нельзя было называть ни печальным, ни радостным. Лишь тягостное, но всё же самую малость светлое ощущение от вида знакомых пейзажей. Именно вдоль этой дороги он бежал, когда поспешно покидал Индиру. Тогда был самый разгар лета. Лес полнился жизнью, которая следила за каждым его шагом, намереваясь отведать им, стоит ему оступиться. Однако он всё же каким-то удивительным образом смог добраться до границы и переступить её. Возможно, уже тогда Солнце оберегал его, конечно же, следуя своей странной, не до конца понятной обыкновенным людям манере.       После недолгого недовольного пыхтения Арли наконец-то смог зажечь фонарь. Фабиан, будучи всё ещё крайне задумчивым, перевёл взгляд на пламя свечи, а потом на свои руки, что держали книгу. После того, как тебе довелось побывать длительное время в окружении солнечных лучей, крайне тяжело привыкнуть к столь длительной, нет, всё же бесконечной ночи. Даже свет пламени свечи, что в первое мгновение показался ему необычайно ярким, на самом деле был тусклым. Его едва ли бы хватило, чтобы осветить комнату чуть больше, чем их карета. Поэтому в Индире довольно часто в комнатах стояло несколько подсвечников, чтобы в помещении было как можно светлее. Но даже сотня свечей не может заменить свет солнца. Это подтверждало то, что даже в главном бальном зале индирского дворца, где стояло несчётное количество свечей, сохранялась слабая полутьма – верная подруга заговорщиков и возлюбленных, что не могут сдержать порывов сильнее прижаться друг к другу. Его Святейшество, печально вздохнув, посмотрел на фонарь, где дрожало такое маленькое, такое хрупкое пламя свечи. - Ваше Святейшество? – тихо позвал его Арли. Голос помощника был практически беззвучен, шум кареты смог практически заглушить его, однако Фабиан всё равно его услышал и, растерянно моргнув, поднял на того взгляд. - Да, Арли? Ты что-то хотел? – слабо улыбнувшись, отозвался он, закрывая книгу. - Нет-нет, ничего. Прошу прощения, Ваше Святейшество, - мужчина перевёл взгляд в сторону, будто побоявшись встретиться с ним глазами. Фабиан ещё некоторое время смотрел на своего помощника. Тот явно собирался ему что-то рассказать, однако в самый последний момент решил промолчать. Его Святейшество снова перевёл взгляд на лес за окошком. Всему своё время, он не собирался насильно тисками вытаскивать слова из своего помощника.       Вечером они прибыли на место последней перед Индирой остановки. В лагере было необычайно оживлённо, все взволнованно предвосхищали возвращение домой. С довольными улыбками на лицах мужчины представляли, как они, победители в войне, входят в город под рукоплескания тысяч жителей, а после идут в свои дома и крепко обнимают жён и матерей, пожимают руки отцам, а после все за этим днём следующие вечера рассказывают о своих великих подвигах.       В тот день Фабиан решил поужинать в одиночестве, не придумав ничего лучше и потому сославшись на усталость. Авия, посмотрев на него, тут же почти велел позвать в его шатёр лекаря, однако Фабиан, поспешив успокоить его, добавил, что ему просто необходимо побыть немного одному. Пару мгновений Третий Лорд внимательно смотрел на него, а после, пожелав ему хороших снов, покинул его шатёр.       После проведённого в тишине ужина Арли помог Фабиану переодеться в ночные одежды и с его разрешения, а, если быть точнее, настоятельной просьбы, отошёл ко сну. Его Святейшество же, осторожно проверив, что тот крепко заснул, достал из стопы книг дневник Роттаны и, раскрыв его, принялся в который раз обдумывать его содержание, вместе с тем расчёсывая спутавшиеся за день дороги волосы.       У Фабиана в шатре не было часов, столь необходимой для каждого жителя Индиры вещи, позволяющей ориентироваться во времени в отсутствие солнца, поэтому он не мог сказать, как много времени провёл перед дневником, раз за разом прокручивая в голове уже известную ему информацию, однако к никаким новым выводам так и не приходя. Возможно, он действительно слишком сильно устал от дороги, но усталость эта была не столько физическая, ведь большую часть дороги он так или иначе спал, сколько душевная. Слишком много событий, которые за слишком короткий промежуток времени произошли с его непосредственным участием. Может, в Индире он сможет хотя бы немного отдохнуть? Но что-то подсказывало ему, что там ему уже точно не будет никакого покоя.       Его Святейшество положил руки перед собой на стол и водрузил на них свою внезапно потяжелевшую голову. Ему следовало лучше пойти спать, раз мыслительная деятельность давалась ему с таким трудом. Возможно, на следующее утро, когда его разум хотя бы немного отдохнёт, он с новыми силами вернётся к обдумыванию возникшей перед ним загадки. Однако его руки и ноги были уже слишком тяжелы, чтобы самостоятельно передвигать ими, а плед, что он накинул на свои плечи, чтобы немного согреться, оказался слишком тёплым. Прикрыв глаза, он, как ему казалось, на считанные мгновения задремал.       Проснулся Фабиан от внезапного ощущения того, что к его голове кто-то осторожно прикоснулся, затем начав аккуратно перебирать взлохмаченные во время сна волосы. Его Святейшество ощутил сильный запах хвои, который показался ему смутно знакомым. В его доме тоже пахло хвоей, но тот запах был мягким, этот же… Этот же был гораздо гуще и как будто даже злее. Нахмурившись, Фабиан приоткрыл глаза, в следующий же миг уверившись, что рядом с ним действительно кто-то стоял. Через силу приподнявшись над столом, Фабиан хотел было объяснить, почему трогать спящих людей – дело неправильное и правилами общества обычно порицаемое, однако замер, растерянно моргнув, не веря своим собственным глазам.       Перед ним, прислонившись бедром к его письменному столу и почти присев на него, стоял освещённый тусклым светом догорающей свечи Довмонт, держащий в руках прядь его волос, что медленно сползала с его пальцев. Генерал спокойно убрал руку за спину и встретил нахмуренного Его Святейшество своей странной, присущей ему одному улыбкой. При свете свечи его зелёные глаза как-то странно сверкнули, но Фабиан постарался отогнать от себя мысли об этом. Полумрак всегда был склонен добавлять детали, которые развеивались с приходом лучей солнца. - Чем обязан столь позднему визиту, генерал? – когда за весь предыдущий день он ни разу не встретил Довмонта, что накануне повёл себя с ним крайне странно, Фабиан было успокоился, посчитав, что тот, наконец-то осознав сказанное им, решил затаиться. Видимо, Его Святейшество оказался всё-таки неправ, и Довмонт своим появлением лишь подтвердил его догадку. - Мне необходимо было кое в чём убедиться, - Довмонт медленно принялся обходить его письменный стол, явно намереваясь подойти ближе к Его Святейшеству. Фабиану его намерение не понравилось. Отодвинув кресло, он привстал, делая шаг в сторону от него. – Индира так темна. Её освещают лишь тусклые огоньки свечей, - его тонкая улыбка стала самую малость шире, стоило ему заметить движения Фабиана, однако генерал не остановился, вместо этого сделав ещё несколько уверенных шагов. – Но Индира забирает себе и этот свет. Она забирает себе всякий свет, до которого дотягиваются её тени, - Фабиан сделал ещё несколько неуверенных шагов в сторону от стола. Он не представлял, что ему делать с идущим на него мужчиной. Останься он на своём месте, Довмонт бы уже дошёл до него и что-то сделал с ним, отойдя же от стола, он только сильнее разжёг в генерале охотничьи инстинкты. – Мне стало интересно, заберёт ли она и ваш свет. Но он такой же тёплый, как и прежде. - …Если это всё, что вы от меня хотели, то настоятельно попрошу вас как можно быстрее покинуть мой шатёр, - Фабиан бросил короткий взгляд в сторону постели помощника, в удивлении приподнимая брови. Арли в ней не было. Его Святейшество замер, тут же поворачиваясь к Довмонту. – Где Арли? – в его голос прорезалась неприсущая ему злость, но он довольно быстро взял себя в руки. С генералом не следовало так разговаривать, кто знает, как он на это отреагирует. – Подозреваю, что вы приложили руку к отсутствию моего помощника на своём месте? - Неужели вас действительно так сильно волнует, где находится этот… - Довмонт задумался, будто подбирая наиболее подходящее слово. – Человек? Что же, если так и есть, то вам не следует волноваться о его судьбе, с ним не произошло ничего, что заставило бы вас волноваться. Впрочем, как и с теми людьми, что должны были осуществлять вашу охрану. С ними тоже всё в порядке, - Фабиан крепко сжал ладони в кулаки. И что только хотел этим сказать генерал? Ответ нашёлся довольно быстро. Тот буквально прямым текстом сообщал ему, что ему некому обратиться за помощью. За помощью… - Что… - его голос чуть дрогнул. - Что вам от меня понадобилось? Я замечу, что время уже довольно-таки позднее, я как раз намеревался отойти ко сну, - Фабиан сделал ещё один шаг в сторону выхода из шатра. Всё происходящее ему категорически не нравилось. Появление генерала Довмонта в его шатре, его слова и поведение, отсутствие в шатре Арли… Когда-то давно Фабиан считался необычайно быстрым и ловким, если ему только удастся выбежать из шатра… Быстрее, чем Фабиан успел это заметить, блеснуло лезвие меча, конец которого оказался вплотную прижат к его горлу. - Думаю, нагло будет сказать, что мне понадобились вы, Ваше Святейшество, - Фабиан сглотнул, наблюдая за тем, как Довмонт с неизменившимся выражением сделал ещё один шаг по направлению к нему. Лезвие меча осторожно прошло мимо его шеи и ушло в бок, приподнимая разметавшиеся по плечам волосы. - …Вы правы, ваша просьба звучит нагло, - прочистив горло, произнёс Фабиан, невольно опустив взгляд в пол, когда расстояние между ними осталось чуть больше полушага. – Настоятельно прошу вас покинуть мой шатёр, и тогда я постараюсь забыть о произошедшем. В ином случае… - его голос дрогнул. - Одумайтесь, Довмонт, вы явно собираетесь совершить ошибку, за которую… - генерал поднял руку, и его холодная ладонь как будто даже осторожно коснулась щеки Фабиана. Проведя большим пальцем по его губам, Довмонт крепко схватил за подбородок, заставляя посмотреть Фабиана на себя. - Раз мне уже совсем нечего терять, то побуду ещё немного наглым. Повторите. Прошу, повторите моё имя. Оно так восхитительно звучит из ваших уст, - почти шёпотом произнёс генерал. Распахнув глаза, Фабиан замер, не веря тому, что это всё действительно сейчас происходит именно с ним. Почему? Что он такого сделал в своей жизни, чтобы разные отвратительные ему люди начинали питать к нему столь странные чувства? - Отпустите меня, - твёрдо ответил он ему, после чего резко дёрнул головой, попытавшись высвободиться из его захвата. Довмонт послушно отпустил его, однако его рука после этого продолжила свой путь дальше, опустившись чуть ниже и осторожно коснувшись его кожи у ворота неплотно захлопнутых ночных одежд. Прежде, чем Фабиан умом обдумал свои следующие действия, он перехватил его руку и, сжав, отодвинул её от себя, после сделал ещё один шаг от Довмонта. – Я вижу, что вы и сами не до конца понимаете, что сейчас творите, - он не знал, что побеждало в нём больше – страх или омерзение. Однако в его голосе прозвучало явное раздражение. – Знаете, если вам так не терпится с кем-то переспать, то идите и найдите себе девку… - прежде, чем он успел договорить свою фразу, Довмонт обхватил его шею свободной рукой и с силой сдавил её. В глазах Фабиана в миг потемнело, а колени тут же подогнулись. Он попытался было вырваться, однако сил у него было явно меньше, чем у Довмонта, который будто даже не почувствовал его ударов. В следующее мгновение Фабиан ощутил, как медленно опускается на землю вместе генералом. Только когда они оказались сидящими на коврах, Довмонт отпустил его, и Фабиан смог наконец-то вздохнуть, тут же зайдясь в тяжёлом кашле. - У вас такой прекрасный голос, Ваше Святейшество, - вытирая своими пальцами проступившие в уголках глаз Фабиана слёзы, пробормотал Довмонт. – Но отчего-то говорите вы им лишь несусветные глупости. Я опечалюсь, если не смогу больше слушать его по такой глупой причине, - обхватив его голову своими руками, генерал прижал его к себе, уткнувшись носом в его спутавшиеся волосы. – Ваши руки необычайно красивы. Мне нравится, когда вы так трепетно сжимаете ими мою ладонь. Однако, если вы подумаете сотворить этими руками нечто подобное снова, мне, к моему большому сожалению, придётся попрощаться с чудесной возможностью держать вас за руки. - Ваши угрозы… Они делают всё только хуже, - сглотнув, хриплым голосом произнёс Фабиан. Руки генерала с осторожностью коснулись его плеч, отодвигая ворот ночных одежд в сторону и оголяя плечо. Сначала он невесомо провёл по нему кончиками пальцев, после коснувшись тёплой кожи губами, замерев в таком положении на несколько мгновений. Фабиана ощутимо передёрнуло. В следующее мгновение Его Святейшество ощутил, как тот улыбнулся. Усмехнувшись, Довмонт отступил от него и поплотнее запахнул его одежды, с неким подобием заботы в движениях. – Что… Что вы собираетесь сделать? – спросил его Фабиан, когда тот встал и, заметив, что Его Святейшество не стремится вставать вслед за ним, силой поднял его на ноги сам. - Собираюсь сделать? Я собираюсь отвести вас в одно восхитительное место, - произнеся эти слова, он опустил на плечи Фабиана тёплый плащ, который всё это время лежал на его письменном столе. – Даже если попытаюсь, то не смогу подобрать нужных слов, но я всем своим нутром чувствую, что обязан отвести вас туда. - А я… Я не хочу и не собираюсь с вами никуда идти, - произнёс Его Святейшество, однако не предпринимая при этом никаких попыток убежать. Довмонт уже продемонстрировал насколько он быстрее, чем Фабиан. Вероятность того, что тот достанет свой меч до того, как тот и шаг сделать успеет, была слишком велика. – Генерал, вы же понимаете, что, как только Авия… - пытаясь воззвать к его голосу разума, он, как оказалось, сделал только хуже. Довмонт одним движением прижав его к письменному столу, попытался, как по началу показалось Фабиану, поцеловать его, однако вместо этого он до крови прокусил его губу, после чего принявшись с осторожностью слизывать её, будто таким странным образом пытаясь извиниться перед ним. - Когда вы так смело, так уверенно произносите имя Третьего Лорда, мне становится так тяжело сдержать себя от того, чтобы в тот же миг вырвать ваш язык, - оторвавшись от него, тихо прошипел генерал. – Позвольте поинтересоваться, насколько у вас с ним близкие отношения, что вы с такой надеждой произносите именно его имя? Может ли быть такое, что всё то время, что вы пробыли в своей каюте, вы… - руки Довмонта уверено проникли под его плащ, касаясь внутренней стороне его бедра, однако внезапно остановились. Почти задумчиво он повёл ладонями вверх по его животу и груди, после чего он сделал шаг от Фабиана. - Вы бредите, - сглотнув, только и сказал Фабиан. Его ладонь с силой сжалась в кулак. Ногти впились в кожу, вызвав боль, отрезвившую его разум. Нельзя позволить себе совершать опрометчивые действия. Никто не знал, к чему они могут привести. - Я мечтаю о том, чтобы всё так и было, - усмехнулся в ответ Довмонт. – Но вы не плод моего воспалённого воображения, вы стоите здесь, прямо передо мной и, сами того не ведая, одним своим существованием искажаете остатки моего разума.       После этих слов генерал с заботой поправил плащ на его плечах и дал ему в руки фонарь со стола Фабиана, после чего, кивком, указал ему на выход из шатра. Судорожно сжимая в руках лампу, Его Святейшество вышел из своего шатра, тут же оглядываясь по сторонам. Пусто. Совсем никого. Вокруг его шатра действительно никого не было видно, как будто эта часть лагеря просто взяла и за несколько часов, пока он дремал, вымерла. Мысли принялись хаотично метаться в его голове. Побежать? Закричать? Ударить его фонарём? Вдруг не удастся? Тогда что? Солнце, что же ему делать? Поток его бессвязных мыслей прервал генерал, который положил руку на его плечо, при этом чуть сжав его. - Ваше Святейшество, - раздался его голос прямо около его уха. – Я не вижу ваших глаз, но что-то мне подсказывает, что сейчас вы думаете явно не о красоте ночного неба. Поторопитесь, нам нужно идти, - он чуть подтолкнул его вперёд, и Фабиан сделал первый вынужденный шаг.       Генерал Довмонт был явно не в себе, а все попытки образумить его оканчивались лишь осложнением и так не особо простой ситуации. Вопреки затуманенному безумием разуму, тело Довмонта действовало весьма ловко и умело, что резко отрезало все возможные попытки сбежать, используя собственные физические способности. Ему оставалось лишь думать. Думать и надеяться, что Авия заметит его отсутствие и как можно скорее отправится на поиски. Иоланта тогда сказала ему, что Авия искал его до последнего, будет искать и сейчас, учитывая хотя бы то, какой важной фигурой в грядущих мероприятиях он был. Фабиан изо всех сил пытался себя успокоить, но раздающиеся за спиной чужие шаги, что, не отставая ни на мгновение, следовали за ним, мешали ему это сделать.       Они довольно быстро и, к большому разочарованию Его Святейшества, совершенно беспрепятственно покинули лагерь, погрузившись в глубину тёмного индирского леса. Вокруг них то и дело раздавалось пугающее шуршание ещё не успевшей опасть листвы, ухали неспящие совы. Фабиан с трудом разбирал путь перед собой, совершенно не представляя, куда он вынужден идти. Лишь изредка Довмонт просил его пойти чуть левее и наоборот свернуть направо, словно он каким-то странным образом прекрасно понимал, где они находятся и куда им следует вовремя свернуть.       Только это больше звучало как какая-то глупая сказка. Он не доверял «чутью» шедшего за ним генерала и потому внимательно глядел себе под ноги. Фабиан очень боялся того, что они выйдут на болота да на них и сгинут. Ещё в детстве от родителей он слышал десятки историй о том, как по глупости детишки убегали слишком далеко от дома и терялись в лесах. Блуждая в них до самой ночи, они выходили к печально известным индирским болотам, где и гинули, так и не дождавшись ни от кого спасения. Его Святейшество покрепче сжал в руках лампу, с удвоенным вниманием глядя себе под ноги. Он не хотел, чтобы его поглотила земля. - Думаю, что я имею право узнать, куда вы всё-таки меня ведёте, – после довольно-таки длительной тишины, как можно более спокойным тоном поинтересовался Фабиан. Чем дольше они молчали, тем более неуютно чувствовал себя Его Святейшество. Леса были темны, а чудовища в них вполне материальны. Кто знал, может, Довмонта и за спиной его уже давно не было, однако хрупкую надежду, возникшую в душе Фабиан, тут же нарушил сам генерал. - Конечно, вы вполне имеете на это право, Ваше Святейшество. Мы направляемся в сторону прекрасного озера, что покрыто светящимися лилиями, - раздался его голос из-за спины Фабиана. - …С какой целью вы ведёте меня туда? – у Фабиана ещё теплилась надежда на то, что с помощью наводящих вопросов он сможет понять мотивы Довмонта и донести до него, что тот поступает неправильно. - Конечно же, чтобы показать вам светящиеся лилии. Помните, я вам как-то рассказывал о них? - как само по себе разумеющееся ответил на его вопрос Довмонт. - А что, если я вам скажу, что уже видел их? - внезапно шаги генерала прекратились. Фабиан сделал ещё несколько шагов, а после обернулся, увидев остановившегося чуть в отдалении от него Довмонта. Некоторое время тот молчал, глядя на Фабиана, а затем перевёл взгляд на ночное небо. - …И что-то мне подсказывает, что вы были там не одни, - он покачал головой. Фабиан сделал еле заметный шаг, мысленно отмечая все возможные препятствия его побегу. – Я смотрю на вас, и вы действительно очень похожи на Солнце из «Историй». Взяли и по своему желанию забрали с неба наше солнце, и теперь тихо крадётесь в темноте, унося его прочь из Индиры, - Довмонт вновь перевёл взгляд на него, в следующее мгновение оказавшись рядом с ним. Фабиан, испуганно отшатнувшись от него, наступил на плащ и чуть было не повалился на землю, если бы генерал вовремя не поймал его. - С-спасибо, - тихо поблагодарил Фабиан, чуть дрогнувшим голосом. Довмонт растянул губы в улыбке, собираясь что-то сказать в ответ на его благодарность, однако в следующее мгновение Его Святейшество со всей силы ударил Довмонта по голове фонарём, что всё это время продолжал держать в другой руке.       Мужчина покачнулся и осел на землю, а Фабиан, резко дёрнув и высвободив из его захвата руку, побежал в сторону лагеря. Они шли довольно долго и отошли достаточно далеко от лагеря, однако он надеялся, что Авия уже заметил его отсутствие и отправил кого-нибудь вслед за ними. Осталось, лишь встретиться с ними. Тяжело дыша, Фабиан бежал, моля Солнце о том, чтобы он успел отбежать достаточно далеко от Довмонта до того, как тот придёт в себя. Однако буквально в следующее мгновение после этой мысли он ощутил сильный удар в спину, тут же падая на землю. Схватив его за руку, его тут же резко перевернули с живота на спину. При свете луны блеснуло лезвие. Фабиан испуганно зажмурился, готовясь к своей преждевременной кончине. Вовсе не так он представлял собственную смерть, вовсе не так.       В ушах громко стучало собственное обезумевшее от страха сердце. Ещё буквально мгновение и… Однако мгновение сменилось следующим, но ничего так и не произошло. Его Святейшество медленно приоткрыл глаза, ощущая, что кто-то продолжал придавливать его к земле. Над ним возвышался Довмонт, а сбоку от его щеки в землю было воткнуто лезвие. Фабиану казалось, будто от него исходил пронизывающий холод. Значит, всё-таки не убил. - Что же вы делаете, Ваше Святейшество, - Фабиан задержал дыхание, глядя на то, как Довмонт осторожно взял его руку в свои, рукавом смахивая с неё грязь, - упали и поранились, - генерал прижал его ладонь к своим губам, после чего слизал проступившую кровь. – Это было весьма опрометчиво, Ваше Святейшество. Позвольте вас предупредить, что если вы позволите себе сотворить нечто подобное вновь, то мне придётся предпринять меры. Сначала пальцы, потом запястья, - он осторожно поцеловал их. – Я переломаю вам все пальцы, а потом отрежу ладони по запястья, если вы подумаете повторить это. Но не бойтесь, Ваше Святейшество, без них вполне можно прожить, - Довмонт отпустил его ладонь, после чего встал с него и с улыбкой на лице протянул ему руку. Он стоял так до тех самых пор, пока Фабиан сам не взял его руку, после чего тот помог ему подняться. – Вот и прекрасно. Так и продолжайте, Ваше Святейшество. Так и продолжайте.       Потом они в кромешной темноте вернулись на то место, и Довмонт поднял с земли фонарь, после чего зажёг его и протянул Фабиану. Тот без всякого интереса взял её в руки, и они продолжили свой путь.       Когда Фабиан только-только начал работать помощником голоса Солнца в храме Солнца в Абхе, он не знал ни единую молитву, однако, слушая их изо дня в день, волей-неволей выучил их, что, безусловно, помогло ему, когда ему передали титул голоса Солнца. Теперь же, ступая по шуршащей под его ногами тёмно-коричневой листве, он мысленно повторял одну за другой молитвы, вставляя в промежутки между ними пламенные тирады, полные самых низких ругательств, которые он только смог вспомнить. И почему именно с ним происходит всё это? Сначала обезумевшая от безответной любви Роттана, теперь генерал, который… Который отчего-то говорил ему слова, смысл которых подозрительно сходился со словами девушки.       Внезапно остановившись, Его Святейшество развернулся лицом к Довмонту, освещая их фигуры слабым светом лампы. Генерал приподнял в удивлении тонкие седые брови, блеснула при свете свечи его красная атласная лента. На первый взгляд перед ним был всё тот же генерал, однако Фабиан плохо представлял себе, как должно выглядеть то самое пресловутое «искажение», о котором он так часто слышал, и имеет ли оно какие-либо видимые глазу проявления. Его Святейшество поспешно развернулся к генералу спиной и продолжил путь, пытаясь вспомнить хотя бы что-нибудь об этой странной болезни. - Позвольте мне надеяться на то, что вы соскучились по виду моего лица, и по этой причине обернулись ко мне, Ваше Святейшество, - раздался из-за его спины голос генерала. Фабиан не видел его лица, однако твёрдо был уверен в том, что тот вновь довольно улыбался. - Никто не смеет запрещать надеяться на что-либо, - прочистив горло, спустя некоторое время ответил он. – Однако далеко не всегда наши надежды имеют что-то общее с реальностью, - уже тише добавил Фабиан, после чего услышал, как тот усмехнулся. - По какой-то причине чудовищем принято считать меня, в то время как вы, Ваше Святейшество, всего на несколько мгновений подарили мне надежду и тут же растоптали её прямо у меня на глазах, - Фабиан предпочёл оставить его слова без ответа. – Впрочем, даже это короткое мгновение было столь прекрасно, что я потрачу все свои силы на то, чтобы оно сохранилось в моём сердце и моей памяти.