Мы встретимся с тобой на рассвете

      Озеро перед ним было точно таким же, каким Фабиан видел его, ещё будучи ребёнком, в последний раз, будто его не коснулась рука вездесущего беспощадного времени. Перед его глазами было всё то же небольшое, круглое словно чаша озеро, тот же почти разрушенный, покрытый мхом мост, те же ослепительно прекрасные, сияющие золотом кувшинки, выстилающие водную гладь. Впрочем, растения явно чувствовали неумолимое приближение зимы и потому были куда тусклее, чем тогда, когда он в последний раз их видел.       Отчего-то Фабиану казалось, что если он как следует внимательно присмотрится к противоположному берегу озера, то, постаравшись, он сможет разглядеть чудом сохранившиеся следы их давнишнего пребывания на нём. Следы того, как возле берега плескались радостные дети, как за ними, переминаясь с ноги на ногу, следила взволнованная Иоланта, как чуть дальше от всех них, ближе к опушке леса, у кустов сидел, крепко прижав колени к груди, Авия и, нахмурив брови, наотрез отказывался идти плавать вместе с остальными детьми. Будущий грозный Третий Лорд всегда нехотя соглашался идти с ними на озеро, как он сам объяснял, по той причине, что он совершенно не умел плавать. Узнав об этом, как Фабиан в тот момент подумал, «форменном безобразии», он тут же со всей ответственностью взялся за обучение Авии, тщательно подготовив его к следующему походу на Калту.       Впрочем, если Фабиан ничего не путал, во время этого самого «следующего» похода тому и пришлось показать ему все полученные навыки, когда Авия вытащил его, Пири, почти утонувшего по вине прежде ни разу невиданной им ундины, на берег. После этого они уже не ходили на Калту, опасаясь очередной встречи с нечистью. Вскоре после тех событий наступил его шестнадцатый день рождения. Да, с того самого раза он и не бывал на озере.       Его голову внезапно посетил один вопрос. Интересно, является ли причиной всего происходящего с ним встреча Довмонта с ундиной? А если бы он всё-таки не повстречал её, Фабиан не оказался бы в столь… Неприятной ситуации? Отчего-то Его Святейшество сильно в этом сомневался. Что-то подсказывало ему, что воспалённый разум генерала смог бы придумать что-нибудь ещё. Он бы наверняка смог зацепиться за какую-нибудь даже самую мельчайшую деталь и раздуть из неё целую историю. Впрочем, Фабиану не суждено было это узнать, так как история развилась так, как развилась, и никаких «бы», к беде ли радости, увидеть ему уже не было суждено. - Как вам открывшийся вид, Ваше Святейшество? – отпустив Фабиана, с лёгкой улыбкой на лице встал возле него Довмонт, с нетерпением во взгляде посмотрев на него. Фабиан, не поворачивая головы, бросил в его сторону короткий взгляд, нахмурившись и сжав в руке ткань своего дорожного плаща. Неужели его смерть действительно будет столь… Глупа? Ничтожна? Он и правда заслужил умереть таким образом? Что же, вероятно, лучшим исходом для него было ещё летом героически пасть у стен Абхи, а не находиться сейчас на этом прекрасном озере, дожидаясь своего конца от рук сошедшего с ума индирского генерала. Солнце действительно слишком жесток с ним. - …Я не совру, если скажу вам, что от него действительно невозможно оторвать взгляд, - через некоторое время всё-таки решил ответить ему Фабиан. – Исходящее от этих лилий сияние столь ярко, будто в одном месте собрались все свечи нашего мира, не боясь потухнуть по воле окружившей их со всех сторон воды. Они… Они и правда восхитительны, - не отрывая взгляда от сияющего золотом цветка, добавил он, вскользь с удивлением мысленно отмечая, что свет, исходящий от его лепестков стал самую малость ярче. Или это ему всего лишь показалось. - … Когда-то очень давно мне довелось слышать от кого-то из местных стариков старую, как само это озеро, легенду о том, что средь всех этих бесчисленных лилий есть всего одна-единственная, которая растёт на этом озере с тех самых пор, когда Солнце решил покинуть Индиру, забрав с собой небесное светило. Она, невольная свидетельница ниспосланной Им кары, решила вобрать в себя его последние лучи. Если сорвать её и успеть отнести тяжело больному до того, как лилия потухнет, то человек будет исцелён. - Я тоже когда-то давно слышал эту легенду, - с приятным удивлением в голосе отметил Довмонт. – Одно меня огорчает, не пройдёт и нескольких мгновений после того, как ты сорвёшь цветок, как он потухнет, став обыкновенной лилией. Потому донести его до больного практически невозможно, да и узнать точно тот ли это цветок нельзя. Так что это всего лишь очередная глупая старая легенда, - генерал пожал плечами. Фабиан чуть прищурился, тщательно скрывая возникшее в груди недовольство. Это была одна из его самых любимых легенд, в которую он, возможно, даже сейчас самую каплю, но верил. Пока Его Святейшество вспоминал, как он вместе с братьями нырял за этой лилией, Довмонт нагнулся и, за пару быстрых движений сняв сапоги, принялся закатывать штанины своих брюк. - …И что вы намереваетесь сейчас делать? – с большим нежеланием переводя взгляд с прекрасного цветка лилии на явно что-то задумавшего генерала, спросил того Фабиан. На мгновение, но в его взгляде промелькнул слабый луч надежды. Пусть ему и суждено умереть на этом озере, но он всё равно будет бороться до самого своего конца. - Думаю, что вы, Ваше Святейшество, достойны получить хотя бы один из этих прекрасных цветов, - аккуратно вешая свой китель на ветви кустарника и закатывая рукава рубашки, произнёс генерал, после чего расслабленным шагом направился в сторону озера. - Молю Солнце о том, чтобы убитая вами здесь ундина была не последняя. Мне довелось как-то слышать, что нечисть довольно-таки злопамятна и любит мстить самым изощрённым образом за своих сородичей, - даже не пытаясь скрыть это, огляделся по сторонам в поисках хотя бы чего-то полезного для своего спасения Фабиан, произнеся, как никогда искренние свои желания. Генерал усмехнулся, заходя по колено в воду и оборачиваясь к нему. - Порой ваши пожелания для меня бывают столь жестоки, что моё сердце разрывается от боли в такие моменты, - Его Святейшества тут же переместил взгляд с берега озера на генерала. Он нахмурился. Фабиан не знал, было ли тому виной золотое сияние лилий, однако зелёные глаза Довмонта в тот момент сияли необычайно ярко. Словно свет шёл из самой их глубины. – Но стоит мне только посмотреть на вас, столь очаровательно уставшего после бессонной ночи, растрёпанного после долгой дороги, как мне хочется обнять вас и больше никогда в жизни не отпускать. Вы и правда удивительны, Ваше Святейшество, только вы способны разбить сердце и тут же исцелить его, - разворачиваясь спиной к Фабиану, закончил свою речь генерал. Его Святейшество в тот же миг сделал небольшой, почти незаметный шаг в сторону лес, после которого до него тут же донёсся тихий смех Довмонта. – Не тратьте последние силы понапрасну. Разве вас ничему не научил прошлый раз? Даже если вы попытаетесь сбежать, вам не удастся покинуть это озеро. - … Признайтесь, это всё благословение Луны? Вы можете творить подобное, потому что ваша мать – дочь Луны? – тяжело вздохнув, поинтересовался Фабиан, решив всё же не предпринимать неоправданно опасные решения и оттого оставшись на месте, однако генерал так и не ответил на заданный им вопрос.       Вынув из ножен меч, Довмонт с лёгкостью обрубил стебель кувшинки, после чего, довольно посмотрев на цветок в своих руках, вернулся к Фабиану. Торжественно встав перед ним на одно колено, он, улыбнувшись Его Святейшеству, протянул ему несчастный цветок. Лилия была действительно прекрасна: с белыми хрупкими лепестками, от которых продолжал исходить слабый, постепенно всё более и более затухающий свет. Возможно, ещё каких-то пару мгновений и этот свет окончательно потухнет, вероятно, как и жизнь в теле Его Святейшества. Фабиан взял в руки цветок и задумчиво посмотрел на него. Этой лилии всего лишь не повезло оказаться самой близкой к генералу, а Фабиану, в свою очередь, всего лишь не повезло понравиться Довмонту. Что цветок, что Его Святейшество, на самом деле, были самыми обыкновенными неудачниками, что по воле злой судьбы оказались не в то время и не в том месте. - Ваше Святейшество… - обратился к нему Довмонт, вставая с колен и глядя на него каким-то странным нечитаемым взглядом. Фабиан безрадостно усмехнулся, после чего перевёл взгляд с цветка на генерала. - Вам что-то нужно, Ваше Высокопревосходительство? – поинтересовался в ответ Фабиан. – Неужели вы уже начали с наслаждением перебирать варианты того, как меня убить? Если это действительно так, то у меня на правах жертвы есть одна небольшая просьба, будьте уж милосердны ко мне и не мучайте меня долго. Я не отношусь к тому типу людей, кто испытывает удовольствие от боли. Впрочем, что-то мне подсказывает, что и вы не из того типа людей, кого интересуют чужие предпочтения, - услышав его слова, генерал еле слышно усмехнулся, после чего подошёл к нему ближе и осторожно коснулся порядком растрепавшихся за время дороги светлых волос. - Кажется, я уже говорил вам, что вы необычайно смешно шутите, Ваше Святейшество? - с улыбкой на лице произнёс генерал, начав перебирать пряди его волос. – Я всего лишь хотел сказать вам, что вы восхитительно выглядите с этим цветком в руках. Слабое сияние лилии, что освещает ваши светлые волосы. Ваши глаза, в коих отражается именно моё лицо… Вы как будто сказочное чудесное видение, что сошло с полотна какого-нибудь талантливого художника. Мне становится очень грустно от понимания того, что это прекрасное видение можно запечатлеть лишь в памяти. - Это действительно печально, ведь воспоминания имеют жестокие к людям свойства: тускнеть и искажаться, - стоически терпя прикосновения генерала, как можно более спокойно ответил ему Фабиан, с силой сжимая в руках стебель цветка. Бедная лилия, она ни в чём не была виновата, однако именно её стеблю было суждено его усилиями быть стёртым в порошок. Омерзительно, но он ничего не мог с этим поделать. - Ваше Святейшество, поверьте мне, ваш образ даже спустя десятилетия не потускнеет и не исказится в моей памяти, - генерал чуть надавил ему на плечо, заставляя повернуться к нему лицом. Встретившись с ним взглядом, Фабиан почувствовал, как его руки ещё крепче сжали несчастный стебель. Лица коснулся холодный порыв ветра, зашелестели последние, ещё не успевшие опасть листочки. Солнце, он и правда так закончит свою жизнь? На этом озере? Вновь на этом озере… На мгновение его тело сковал холод, однако это ощущение практически тут же исчезло, оставив лишь неприятную тяжесть в груди. Он резко выдохнул, почувствовав, как от напряжения задрожало собственное дыхание. - …Если вы, Ваше Высокопревосходительство, действительно всерьёз думаете, что это так легко сойдёт вам с рук, то вы очень сильно ошибаетесь. Моя смерть наверняка вызовет довольно-таки крупный скандал, ведь я всё-таки не кто-то незначительный, а голос Солнца. Вы ещё получите по заслугам, пусть даже и после моей кончины, - со вздохом выдал он, глядя на Довмонта. Тот в ответ на его слова лишь улыбнулся ему своей привычной, тонкой и такой неприятной улыбкой, проведя пальцами по его волосам, чуть задевая кожу щеки. - Удивительно, та ужасная рана на вашей щеке уже успела зажить. Когда я в тот миг, в Такташе, увидел ту безобразную царапину, то подумал, что своими собственными руками разорву на мелкие части тех, кто посмел её вам оставить. Подумать только, кто-то посмел без моего на то разрешения касаться вас и оставлять подобные отвратительные отметины. Однако я смотрю на вас сейчас и не могу сдержать удивлённого вздоха, ведь ваше щека совершенно цела. Будто и не было никогда никаких ужасных царапин. Вы всё спрашиваете меня о том, кто я, хотя вы и сами не так просты, как может показаться на первый взгляд, - он провёл большим пальцем по тому месту, где когда-то находилась рана от прилетевшего в казино ножа. Фабиан уже давно позабыл о той царапине, зажила и зажила. Его не особо волновало то, остался шрам или нет. - Не так просты? Что же, если вас так это интересует, то я отвечу вам, ведь в этом нет никакой тайны. Просто на мне всё довольно быстро заживает. Как любят говорить, «заживает как на собаке». Небольшая, но довольно-таки приятная для жизни особенность, - осторожно уходя от его прикосновения, произнёс тот. – Я ещё раз предупреждаю вас, генерал. Немедленно отпустите меня, а сами уходите отсюда как можно дальше. Это будет самым лучшим решением для всех нас. Авия не простит вам мою смерть, - попытавшись ещё раз договориться с Довмонтом, произнёс Фабиан, в следующий же миг почувствовав, как его подбородок схватили и до боли крепко сжали. Его Святейшество поморщился от боли, глядя в глаза в миг обозлившегося генерала. И всё-таки он его разозлил. - Знаете, Ваше Святейшество, а ведь у Третьего Лорда гораздо меньше власти, чем вы себе представляете. Не волнуйтесь так за меня, у меня есть тот, кто в случае чего сможет меня защитить от его гнева, - отпустив его подбородок, Довмонт внезапно крепко обнял его, прижав к своей груди и уткнувшись носом в его волосы. – Запах луговых трав. Я говорил вам, что от вас пахнет летом? Тёплыми лучами, прогревающими землю, и прохладными ручьями, чьи воды так освежают в жаркие дни… - А я, кажется, уже говорил вам, что вы совершенно обезумели… – еле сдерживая злость в голосе, произнёс в ответ Фабиан. - Генерал Довмонт, приказываю вам немедленно отпустить Его Святейшество Фабиана, - раздался со стороны опушки леса до боли знакомый голос. Фабиан в удивлении распахнул глаза, тут же до крови кусая губу, чувствуя, как собираются в уголках глаз невольные слёзы. И где этот непутёвый братец всё это время пропадал? Почему его не было так долго? Это чудовище ведь действительно могло успеть убить его… Его Святейшество предпринял попытку тут же оттолкнуть генерала от себя, однако в тот же миг почувствовал, как генерал ещё сильнее прижал его к себе, буквально вдавливая его тело в себя. Фабиан почувствовал, как у него от стыда загорелось лицо. Стоять в объятиях мужчины, так ещё и еле сдерживать при этом слёзы... Когда это всё наконец-то закончится, он обязательно после прибытия в Индиру совершит визит к учителю Фероксу и попросит его провести несколько уроков фехтования. И в этот раз он не пропустит ни один из них. - О, уважаемый Лорд Авия, что за внезапная встреча. Только вот что вы тут забыли? – раздался над Фабианом крайне недовольный голос Довмонта, однако не прошло и мгновения как генерал тут же усмехнулся. После этого его голос стал намного увереннее и будто даже наглее. – Своим присутствием здесь вы мешаете нам проводить вместе время. Если у вас нет никаких срочных дел к нам, то прошу вас как можно скорее покинуть это место, - на удивление уверенно потребовал он. Фабиан вновь предпринял попытку оттолкнуть генерала, однако тот сразу пресёк все его попытки, прижав его ещё крепче к себе. Рука генерала собственнически прошла по его спине, заставив чувство стыда Фабиана возрасти до невообразимых высот. – Как вы можете наблюдать, мы с Его Святейшеством Фабианом чудесно проводим время в компании друг друга, так что прошу вас не мешать нам, у нас ещё есть… Определённого рода планы на это место. - Вы заставляете меня повторяться, генерал. Немедленно отпустите Его Святейшество Фабиана, - прозвучал вновь голос Авии, но уже ближе и как будто намного злее и нетерпеливее. Фабиан приподнял в удивлении брови, ему ещё не доводилось видеть Авию настолько злым. – Ваше поведение и ваши поступки недопустимы, генерал Довмонт. Если вы не отпустите Его Святейшество, то ваше и без того серьёзное наказание придётся ещё больше ужесточить. В последний раз говорю вам, немедленно отпустите его. - Что же, я, в свою очередь, позволю себе напомнить вам, что это наше с Его Святейшеством личное дело, поэтому я считаю, что у меня есть право вам отказать, - с ещё большей насмешкой в голосе ответил ему Довмонт. Его поведение удивило Фабиана. Почему он был столь смел и заносчив в разговоре с Третьим Лордом? Прежде генерал Довмонт не был таким в разговоре с ним. Однако Его Святейшество не мог долго раздумывать об этом. Ощущая, что ещё немного, и ему будет нечем дышать, Фабиан предпринял ещё одну попытку высвободиться. - Ты, наверно, очень устал, Пири. Тебе нужно отдохнуть, - внезапно прозвучал будто у самого уха Фабиана тихий голос Авии, который тут же словно тёплое одеяло обволок все его судорожно мечущиеся мысли. Пытающийся высвободиться из захвата генерала Его Святейшество внезапно почувствовал невероятную тяжесть в конечностях, тут же в бессилии оседая на землю. Генерал Довмонт опустился на землю вслед за ним, ни на единый миг не отпуская его. Фабиан почувствовал, как окончательно перестают его слушаться веки, как становятся всё дальше чужие голоса. Что с ним только что произошло? Почему его внезапно охватила столь сильная слабость, что он не смог бороться с ней и по итогу заснул? А ведь время для этого было явно не самое подходящее. - Значит, вот каким образом этот ублюдок решил с нами поступить, - раздался смутно знакомый Фабиану голос откуда-то над ним. – Решил не пугать своей мерзкой злой физиономией и просто вырубил нас. Мо-ло-дец, - произнёс тот нараспев. - Что уж тут сказать, герой, каких свет ещё не видывал. Ублюдок, - Фабиан услышал, как тот с чувством сплюнул, с силой пнув близ лежащий камень, что с характерным бульканьем упал воду. Воду? Его Святейшество через силу заставил себя всё-таки поднять в первое мгновение показавшиеся ему неподъёмными веки.       С трудом сначала приподнявшись, а затем и сев, Фабиан растерянно огляделся по сторонам, совсем не понимая, где он, собственно, находился. Его Святейшество сидел на берегу очень большого озера, противоположный берег которого застилал непроглядный вязкий серый туман. За его спиной находился густой лес, однако, за стройными стволами деревьев что-то всё же проглядывалось. Дом? Фабиан точно не мог объяснить почему, но отчего-то ему казалось, что за плотно стоящими друг к другу стволами деревьев стоял дом с террасой, на которой находился небольшой резной столик с четырьмя пустовавшими стульями. В следующий миг его ног коснулась обжигающе ледяная вода, будто подталкивающая его к тому, чтобы он побыстрее пришёл в себя. Фабиан растерянно моргнул, рассеивая видение дома перед глазами. Где он находится? - О, уже очнулся. А теперь будь хорошим мальчиком и скажи мне как ты себя чувствуешь? Голова сильно болит? Когда погружение в сон происходит насильно, её иногда буквально разрывает на части, – быстрее, чем он успел заметить его движения, перед ним появился молодой мужчина, которого ещё вполне можно было называть юношей. Белая идеально чистая одежда, светлые распущенные волосы, что при свете солнца будто переливались золотом, и лицо, смутно напоминающее ему своё собственное. Фабиан в удивлении распахнул глаза, видя, как в недовольстве кривится лицо юноши. – Этот кусок лошадиного дерьма намеревался отправить тебя в места куда более глубокие и неприятные, чем это, но я всё-таки оказался быстрее, и мне удалось тебя перехватить. Так ты как? Всё хорошо? - … Кто ты такой? – с трудом вставая на ослабшие ноги, неуверенно спросил его Фабиан, настороженно при этом глядя на него. Почему его лицо так сильно похоже на его собственное? И по какой причине его внешний вид так знаком ему? Он уже прежде видел его где-то? Но где и когда? Видя его настороженность, юноша улыбнулся ему, одним лёгким движением перекинув светлые волосы через плечо. Фабиан замер, заворожённо глядя на его улыбку, краем глаза заметив красную ленту, обмотанную вокруг его тонкого запястья. На одно мгновение в голове Его Святейшества стало совершенно пусто. Существовала лишь улыбка сидящего напротив него человека, и ничего более. Даже его самого уже не было на этом свете. Фабиан резко мотнул головой, тут же нахмурившись. Что за странные мысли его охватили? - Ох, - как-то странно вздохнул он. - Ты только-только наконец-то вновь обрёл способность говорить со мной и сразу перешёл к, пожалуй, самым сложным вопросам? – приподняв в удивлении брови, тут же спросил он его, пропуская пятерню через переливающиеся на свету золотом волосы. – Что же, я могу тебя понять. И кстати знаешь, почему я тебя хорошо понимаю? Потому что я это и есть ты, - положив руку на грудь, произнёс он. - Если быть точнее, то я более древняя версия тебя, проживавшая на этой земле очень и очень давно, - после этого убрав руки за спину, добавил он. – Впрочем, мы ещё успеем во всех подробностях обсудить с тобой все превратности нашей с тобой судьбы. Ночи такие длинные, надо же их за чем-то коротать. Однако то, что сейчас происходит там, пока ты с таким невинным видом дремлешь, грозится в любой момент закончиться, - юноша резко развернулся лицом к озеру и принялся напряжённо вглядываться в него. – Оу. Он уже не один. Пока мы с тобой разговаривали, к нему присоединился пушистый ублюдок вместе с мерзким стариком. И почему же я совсем-совсем не удивлён этому? Они всегда ходят вместе, нет нам от них никакого спасения, - его лицо на миг скривилось, он покачал головой, после чего перевёл взгляд на Фабиана. – Тебе стоит смотреть не на меня, а туда, за озеро. Пока ты любуешься моей красотой, пропускаешь нечто очень и очень важное, что поможет тебе в дальнейшем понять многое, что ты до этого не знал и что я тебе позже расскажу.       С явно читающимся сомнением в глазах Фабиан перевёл взгляд с юноши на озеро. Его мысли путались, он совершенно не понимал где он и, после слов того юноши, кто он. Понимая, что самостоятельно с этим он разобраться не сможет, он послушно посмотрел перед собой. Однако перед его глазами был лишь непроглядный вязкий туман да ледяная вода, что была какого-то недружелюбного серого оттенка. Отчего-то этот пейзаж показался ему смутно знакомым, однако, что-то подсказывало ему, что прежде всё выглядело не таким холодным и отстранённым, и в тоже время необычайно агрессивным. Вода когда-то давно была гораздо теплее, он был уверен в этом. - Что? Неужели совсем-совсем ничего не видишь? – переведя на него взгляд, поинтересовался юноша. – Не волнуйся, в этом нет ничего страшного. Мне понадобился не один десяток лет, чтобы научиться хотя бы смутно что-то видеть, однако, я думаю, что у тебя всё должно пройти гораздо быстрее. Это ведь твои глаза. - Мои глаза? …Я всё ещё совсем ничего не понимаю, - растерянно пробормотал Фабиан, прищурившись и ещё больше напрягая глаза. - Ох уж эти дети, безрассудно стремящиеся к опасным для них же самих знаниям… Поверь мне, тебе же лучше радоваться последним мгновениям блаженного незнания, чем гнаться за безрадостными знаниями, - голос юноши будто раздался совсем рядом с ним, хотя тот продолжал стоять на расстоянии нескольких шагов от него. – И как? У тебя получилось? Ну же, постарайся чуть больше, и ты увидишь нечто очень интересное, обещаю тебе.       Его Святейшество уже не знал, что делать и как стараться ещё больше, чем сейчас, однако ничего, кроме непроглядного тумана, он так и не смог увидеть. Собираясь честно сообщить об этом странному юноше, он уже было повернулся к нему, когда внезапно заметил средь белого тумана странное движение нескольких тёмных фигур. Это то, о чём тот ему говорил? Фабиан ещё сильнее прищурился, силясь увидеть хотя бы немного больше, когда ему в лицо внезапно подул сильный ветер, заставивший его отвести взгляд в сторону и закрыть лицо руками. Когда ветер внезапно пропал, Его Святейшество осторожно приоткрыл глаза, тут же широко распахнув их в удивлении.       Он и юноша стояли посреди озера Калты, в окружении постепенно затухающих лилий, что вот-вот собирались погрузиться в свой зимний сон. Фабиан удивлённо перевёл взгляд с цветов под свои ноги, тут же испуганно отшатнувшись. Он парил над водой, хотя все его ощущения говорили скорее о том, что он стоял на довольно-таки твёрдой поверхности. - Я, конечно, понимаю, что это твой первый раз, однако, думаю, ты ещё успеешь вдоволь насладиться этим чувством, - внезапно для Фабиана возле него раздался голос юноши. – Пока ещё с величайшим на всём белом свете терпением повторяю, что тебе следует смотреть вперёд, а то пропустишь всё самое интересное, - говоривший был самую малость немного раздражён, однако он старательно пытался это скрыть. Фабиан, ещё несколько мгновений посмотрев в сторону фигуры юноши, освещённую тусклым золотым сиянием цветов, послушно перевел взгляд на то, что происходило перед ним. - Что… Что это такое? – немного растерянно произнёс Фабиан, с всё большим трудом доверяя собственным глазам.       Перед его глазами на берегу Калты разворачивалось крайне странное действо, которое могло показаться скорее комичным, чем трагичными. Держа в руках безвольно повисшее тело Фабиана, Авия стоял и крайне недовольным взглядом буравил генерала Витольда, который с самодовольной усмешкой что-то тем временем говорил ему. За спиной генерала, осев на землю, сидел растерянный Довмонт, губы которого еле заметно шевелились, произнося неразборчивые слова. От Авии к Витольду и обратно то и дело метался молодой мужчина, который показался Фабиану смутно знакомым. Золотисто-рыжие волосы. Неужели это был тот самый мужчина, который прибежал сообщить им о прибытии Иоланты, а потом удерживал её от нападения на Его Святейшество. Но что он тут забыл? - Впрочем, как я с самого начала всей этой глупой сценки и предполагал. Что же, как бы мы с тобой ни ждали, даже небольшой показательной порки так и не дождёмся, - сокрушённо пробормотал юноша, покачав головой. – Как всё-таки это всё печально. - О чём… О чём ты говоришь? – не переводя взгляда с увиденного, спросил юношу Фабиан. Как он может всё это видеть, если он… Спит? - О чём я говорю? Разве ты ещё ничего не понял? За всё то, что, - последовала небольшая заминка, - мы с тобой пережили за последние несколько дней этому малолетнему выродку ничего не будет. Он ведь не соврал нам, у него действительно есть тот, кто будет его защищать, - всё ещё держа руки за спиной, он сделал один уверенный шаг, тут же оказываясь возле генерала Витольда, который продолжал что-то воодушевлённо вещать Авии. – Ну же. Не бойся, иди сюда. Они не в силах почувствовать наше присутствие, - махнув рукой, подозвал его юноша. Фабиан сделал вслед за ним неуверенный шаг и тут же оказался возле юноши, удивлённо озираясь по сторонам.       Только оказавшись непосредственно возле Авии и остальных, Фабиан заметил, что все они двигались очень медленно. Лицо Авии было необычайно хмуро, а его взгляд вполне мог убить любого, кто по глупому стечению обстоятельств попал под него. В то же время его руки крепко, но осторожно держали спокойно дремавшего Его Святейшество, который будто бы видел очень хороший тёплый сон, если верить его слабой полуулыбке. В руке Фабиан продолжал сжимать поникшую кувшинку, которая, впрочем, к тому времени так и не успела окончательно потухнуть, что вызывало недоумение. Глядя на себя самого со стороны, Фабиан покачал головой. И таким его видят все окружающие? Он, если быть до конца честным, ощущал себя несколько более внушительным. Неудивительно, что он не смог ничего противопоставить генералу Довмонту. Хрупкая глупая девица, попавшая в беду, не сумевшая самостоятельно спастись и оттого вынужденная ожидать своего спасителя. Фабиана передёрнуло от омерзения к самому себе. Ему срочно необходимо было что-то менять в своей жизни. Его взгляд соскользнул со своего тела на руки Авии. А вот его младший брат был куда крепче, да ещё и широкоплеч. Сразу видно, что тот много времени тренировкам уделял. - Нет, ну ты только посмотри на этого старого ублюдка, - раздался возмущённый голос из-за его спины. Фабиан обернулся, тут же увидев юношу, что стоял, уперев руки в бока, и недовольно смотрел на воодушевлённо вещавшего генерала Витольда. – Годы сменяют года… Ха, и всё-таки ты постарел, начал быть всё более и более сентиментальным. Поверь мне, - на этих словах юноша повернулся к Фабиану, - раньше он не носился так за своими выродками, оставляя всю головную мороку на других. Ха, я даже могу показать тебе пальцем на дурака, что из раза в раз объяснял ему необходимость заботы о своих детях. Правда, этому же дураку потом приходилось разбираться с выходками его ублюдков... Хм, что же произошло такого в его жизни, что он аж решил собой сына закрыть? И ведь не глупый, знает, что тот чуть не натворил. А, впрочем… Что-то мне подсказывает, что твоя роль, старый ты ублюдок, гораздо больше, чем ты пытаешь показать, - задумчиво закончил он, с подозрением глядя на Витольда. - Что ты имеешь в виду? – с трудом улавливая смысл его слов, переспросил Фабиан, подходя к ближе к нему. Юноша преувеличенно тяжело вздохнул и покачал головой, посмотрев в его сторону. - Благодаря этому, - он попытался ткнуть указательным пальцем в гладко выбритую щеку генерала, однако его рука прошла сквозь голову Витольда. Юноша, обративший на это внимание, крайне недовольно покачал головой, убирая руку за спину. – Благодаря этому старому ублюдку, благодаря его непосредственной помощи и участию в жизни своего любимого выродка… Ха-ха, малыша До, - его лицо скривилось. – В общем, именно из-за него нас с тобой так долго искали по лесам. Что поделать, эти места отчего-то больше склоны слушаться его, - юноша пожал плечами. – Знаешь, а ведь я, кажется, даже примерено представляю, зачем ему это всё. Вероятно, он всё-таки решил пойти против его решения, - после этих слов он кивнул в сторону Авии. – Ха-ха, - юноша вновь невесело усмехнулся. – И вот это всё происходит с нами опять. Каждый сам для себя что-то решил, а страдать отчего-то должны именно мы с тобой. - Генерал Витольд покрывал своего сына? – Фабиан перевёл взгляд с Витольда на Довмонта, а затем с лёгким удивлением посмотрел на мужчину с золотисто-рыжими волосами, что с судорожным выражением лица в тот момент метнулся к Авии. – А это кто такой? – из всех находящихся на тот момент около озера людей он менее всего был знаком Фабиану. Юноша, услышав его вопрос, пару мгновений немного растерянно смотрел на него, а затем от всей души рассмеялся, постепенно оседая на землю, при этом крепко обнимая себя самого. - Если бы он сейчас услышал твой вопрос, то опять бы разревелся, - с трудом выдавил из себя слова юноша, вытирая проступившие слёзы рукавом своих светлых одежд. – Он тебе и правда совсем-совсем никого не напоминает? Подумай ещё немного. Попробуй посмотреть на него внимательнее, ты явно его не так давно уже видел, - юноша весьма удобно устроился на земле и, подперев голову рукой, принялся с выражением нетерпения на лице, видимо, дожидаться, когда тот действительно его вспомнит. Фабиан, окинув того недоверчивым взглядом, ещё раз посмотрел на молодого мужчину. - С уверенностью могу сказать только то, что я уже видел его в шатре Авии. Он появился перед самым прибытием Иоланты, но… - Фабиан внезапно замолк, а затем немного растерянно вновь оглядел волосы и лицо мужчины. Золотисто-рыжие… – Он похож на того странного мальчика, что я видел в своих снах и в доме Ротты… Резарта? – неуверенно произнёс он, переводя взгляд с него на юношу. Тот тут же довольно хлопнул в ладоши. - И это победа! Это действительно тот самый пушистый ублюдок! – произнеся эти слова, юноша необычайно ловко поднялся с земли. Фабиан бросил в его сторону короткий взгляд, после чего посмотрел вновь на Резарта. Это просто нельзя было не заметить. Последние несколько лет Фабиан провёл в окружении людей, предпочитавших говорить лишь в крайне уважительной манере. Среди них всех лишь сам Его Святейшество порой использовал ругань. Обращение же юноши к находящимся на берегу озера целиком строилось на крайне нелестных эпитетах. Отчего-то Фабиану казалось, что это было не просто так, однако спросить у того напрямую, чем вызвана нескрываемая ненависть к ним, у него всё никак не получалось. - И почему пушистый?.. – лишь спросил его немного растерянно Фабиан, внимательнее вглядываясь в лицо молодого мужчины. Тот же цвет глаз и волос, однако он выглядел, безусловно, гораздо старше, чем тот мальчик. Он был практически не узнаваем, и если бы не эти две его отличительные черты, то он никогда в жизни не узнал бы его. Но по какой причине он такой… Взрослый? Оба раза, когда он видел его, Резарт был гораздо моложе. - Почему пушистый? - переспросил его юноша, подходя ближе к Резарту и вставая возле Фабиана. В следующее мгновение он без лишних слов запустил руку в волосы Резарта, однако, как и ожидалось, она просто прошла сквозь них. Юноша вздохнул, с лёгкой печалью убрав руку за спину. – Конечно же, потому что у него очень мягкая и пушистая шёрстка, но не будем сейчас об этом. Я не для обсуждения шерсти тебя сюда привёл, - он вновь повернулся лицом к генералу Витольду. – Как я и упоминал прежде, все, казалось бы, даже самые опрометчивые действия Довмонта, так чудно вписывались в его совершенно безрассудный план. Ох уж этот хитрый старый ублюдок... С годами становится всё сентиментальнее, однако о совести как тогда ничего не слышал, так и сейчас ничего не слышит и слышать, судя по всему, не хочет. - В его план? – уловив среди всего негодования юноши нужное, переспросил его Фабиан. Тот слабо улыбнулся. - Существуют люди, которые ждали нашего возвращения в Индиру гораздо дольше и сильнее, чем ты даже можешь себе представить. Гораздо дольше, - юноша повернулся к нему лицом. – Хотя я не совсем корректно выразился, они ждали не только и не столько тебя, как меня, - он положил руку, перевязанную красной лентой, на грудь. – Хотя мы с тобой и являемся единым целым. Правда, боюсь, они этого так и не смогли понять. -Ждали тебя? Так кто же ты всё-таки такой? – встретившись с его улыбкой, переспросил его Фабиан. - Как я и говорил тебе прежде, фактически я являюсь более старой версией тебя, - вновь поворачиваясь лицом к генералу, ответил ему юноша. – Гораздо более старой, - уже тише добавил он. – Полагаю, что этот старый ублюдок не смог справиться с очередным приступом сентиментальности и потому так настойчиво решил позвать нас тогда к себе на чай… Прости, я вижу непонимание в твоих глазах, но у нас действительно слишком мало времени на то, чтобы я тебе всё подробно сейчас объяснял, - юноша исчез и в следующий миг оказался сидящим на корточках возле генерала Довмонта. – Самое главное сейчас заключается в том, что малыш До, благодаря непомерной заботе своего отца, выйдет сухим из всей этой ситуации. Продолжит нести свою службу, мучить ни в чём неповинных людей, вероятнее всего, даже порой будет заявляться к нам и докучать, напоминая о произошедшем. А мы всё это время будем мучиться от ночных кошмаров. От ужасных воспоминаний об его словах, его прикосновениях, его желании… Ведь не одному мне кажется, что это не совсем честно? - К чему ты ведешь? – мысленно полностью соглашаясь с ним, произнёс Фабиан. Он и сам не верил в то, что эта ситуация пройдёт для него бесследно. Юноша, видимо, заметив что-то в его взгляде, улыбнулся ему, протягивая Его Святейшеству руку. Фабиан посмотрел на его руку, а потом перевёл взгляд на него самого, решив сначала дождаться его ответа. - Я предлагаю тебе объединиться, - юноша смотрел прямо на него, при этом его глаза как будто начали излучать слабо золотистое сияние. Отчего-то Фабиану показалось, что оно было схоже с мягким тусклым сиянием, исходящим от лилий. – По одиночке мы не сможем ничего предпринять, однако вместе… Моя сила не имеет границ, но по воле злого рока я оказался заперт, и даже моих сил не хватит для того, чтобы отпереть дверь, ведущую на свободу. Твоя воля же является ключом, что позволит мне пускай и всего лишь на мгновение, но почувствовать запах свободы. Объединившись, мы вместе сможем наказать малыша До за то, что он хотел с нами сделать. - …Мне не нравится всё это, - делая шаг назад, отрицательно мотнул головой Фабиан. Его Святейшество был полностью согласен с каждым словом юноши. Всё его нутро также кричало о том, что Довмонт должен получить заслуженное возмездие, но он сам был слишком слаб для этого, а генерал явно был не самым обыкновенным человеком. Но… Речи юноши звучали слишком хорошо, именно так звучало искушение. Фабиан же за всю свою жизнь приобрёл привычку не верить слишком складно звучащим словам, больно часто говорившие их в дальнейшем пытались обмануть его. – …Ты так и не объяснил мне ни кто ты, ни каковы твои истинные цели. Слепо довериться тебе, странному человеку, носящему моё собственное лицо… Это будет слишком опрометчиво, - в тот же миг улыбка пропала с лица юноши. Он опустил руку и перевёл взгляд с Фабиана на Довмонта, после чего он пару мгновений с каким-то странным видом смотрел на него. Встав, юноша потянулся и быстро размял спину, после чего тяжело вздохнул. Повернувшись лицом к Фабиану, он, чуть наклонив голову в бок, внимательно посмотрел на него. Его Святейшество, встретившись с его взглядом, почувствовал себя неуютно. На мгновение появилось желание отступить от собственных принципов и тут же согласиться на его предложение. У юноши был очень холодный безразличный взгляд, в самой глубине которого горел ещё более холодный огонь. Фабиан почувствовал холод и будто услышал далёкие голоса, вновь и вновь зовущие его. Он мотнул головой, а потом вновь посмотрел на юношу. Что только что произошло? В это же время вся весёлость окончательно пропала с лица юноши вместе с его улыбкой, что до этого ни на миг не покидала его лица, ставшего прекрасной, но неподвижной маской. Юноша перевёл взгляд на ночное небо. - …Это правильно, что ты не склонен доверять кому попало. Такой подход позволяет уберечь себя от многих проблем в жизни, - его голос холодной водой обволакивал его тело, Фабиан почувствовал неприятное давящее чувство в груди. – Однако, мне кажется, что в столь правильном подходе затесалась маленькая, даже крошечная ошибка. По какой причине ты решил довериться ему, но не поверил мне? – не сводя взгляда с неба, он кивнул в сторону Авии. – Возможно, это всё из-за того, что с годами ты совсем позабыл меня. Что же, до этого мы встречались с тобой лишь в детстве. После стольких лет я стал для тебя незнакомцем. В таком случае пришло время нам вновь с тобой познакомиться, - его взгляд переместился на Фабиана. После этого он повернулся к нему лицом, однако, не протягивая руки, а убрав их за спину. – Малыш Пири, дитя, появившееся на свет в проклятой Индире, я не могу назвать тебе своё имя, ибо у меня его нет, но в то же время их так много, что в них с лёгкостью можно запутаться. Как известно, имена дают людям другие люди, однако, когда я появился на этом свете, людей, имеющих право назвать меня, ещё не было. Уже гораздо позже они для удобства начали придумывать имена для меня. Кто-то, пытаясь проявить уважение ко мне, называл меня «Господином», кто-то «путником»... Уже после моей смерти люди начали называть меня «Солнцем», - распахнув в удивлении глаза, Фабиан наблюдал за тем, о чём прежде читал в дневнике Роттаны. Перед ним стоял юноша, чьи волосы и глаза мягкое сияли золотом, от его лба до подбородка и ниже, скрываясь за воротом одежд, шёл узор, который походил на какую-то странную, незнакомую Фабиану письменность. Однако помимо этого он увидел ещё и две схожие полосы, которые, однако, были чёрными и шли от его глаз, сходясь на его шеи и скручиваясь вокруг неё словно удавка. - Солнце, - на выдохе произнеся это слово, Фабиан тут же опустился на колени, глядя на него. Статуя мужчины, что стояла в главном храме в Абхе, совершенно не походила на него. И дело было вовсе не внешности, она не внушала и десятой части того благоговения, что Его Святейшество ощутил при виде его. На миг его сердце остановилось, а затем галопом понеслось вперёд. - Не стоит. Мне не нравится, когда меня так называют, - он мотнул головой, чуть поморщившись. – Это имя пошло от них. Я не желаю, чтобы меня называли именем, которое придумали для меня они, - Солнце вновь посмотрел на него, слабо улыбнувшись, однако эта улыбка отчего-то слишком странно выглядела на его лице. Словно это было не её место. – Ты, малыш Пири, являешься моим чудесным смертным воплощением. Долгожданным перерождением моей бессмертной души, - он опустился вслед за Фабианом на землю, беря его руки в свои. Его ладони оказались очень холодными. – Однако из-за этого, - он положил его руку на свою щеку, на которой находились странные чёрные письмена, - мы не сможем стать наконец-то единым целом. Это проклятие. Очень древнее сильное проклятие, которое существует с самого начала времён. Когда тот, кого ты называешь своим «названным братом», кого ты укрываешь пледом, чтобы он не замёрз ночью, от кого всё это время ждал спасения… Когда он убил меня, убил нас, он наложил на меня это проклятие, чтобы я никогда больше не смог пробудиться. Но моя воля к жизни оказалась сильнее даже наложенного им проклятия, и я всё-таки смог поговорить с тобой, малыш Пири. - Но зачем Авия это сделал… - всё это совершенно не укладывалось в голове Фабиана. Он был в растерянности. Авия убил Солнце. Но зачем? И каким образом? Фабиан знал его с самого детства… - Тише, малыш Пири, тише, - сжав чуть сильнее руки Фабиана, произнёс Солнце. – Сейчас, спустя столько лет ожидания, у нас наконец-то появилась возможность заставить виновных в нашей смерти людей ответить за это. Они уже в смятении, не в силах принять единого решения, нам достаточно лишь немного ударить, чтобы внести раскол. А уже позже мы уничтожим их, сотрём их в пыль, - его улыбка стала чуть шире. – Они ответят за нашу смерть, за годы ужасных страданий, за всё то, что испытали не только мы, но и народ Абхи, что стали невольными жертвами их желаний. - Я-я не знаю, - уверенность Фабиана заметно пошатнулась. Перед ним находился сам Солнце, кому покланялись тысячи верующих. Всесильный, до невообразимого далёкий. Сейчас он сжимал его руки и просил его, какого-то обычного человека, о помощи. Он сказал, что Авия убил его? Абха – жертва их желаний? Что он имел в виду? Голова Фабиана готова была треснуть от переполнявших её мыслей, пока внезапно из всего этого роя не осталась всего одна, заставившая его растерянно посмотреть на Авию, а затем на юношу. Он воплощение Солнца, «перерождение его бессмертной души». Тогда то древнее проклятие… - Эта невыносимая боль, этот ужасный холод, - прижав руку к груди, пробормотал Его Святейшество. – То, что преследует меня с детства. Чёрная кровь. Это… - Это одно из проявлений того, что не даёт мне… Что не даёт нам быть свободными. Проклятие, которое он сам на нас и наложил, - Солнце потянулся и обнял его. – После каждого приступа он так взволнованно спрашивал нас о том, как мы себя чувствуем... Хотя он прекрасно знал, как день ото дня оно всё больше разрушает нас изнутри, пожирая нашу волю к жизни. Его совсем не волновало, как мы, как нам больно, как мы страдаем. Его волновало лишь то, насколько мы близки к пробуждению, - прозвучал его голос возле уха Фабиана. – Он боится, что мы заставим их всех ответить за то, что они с нами сделали.       Уже больше десяти лет Фабиана мучал вопрос, за что ему ниспослана эта странная болезнь? Возможно, он чем-то разозлил Солнце? Но он же был ещё совсем ребёнком, когда она начала проявлять себя. Тогда это было ниспосланное Солнцем испытание? Но прошло столько лет, а Фабиан так и не смог найти ни единого способа пройти его. И тут внезапно оказалось, что это не было ни тем, ни другим. Старая ведунья оказалась права. На нём действительно лежит проклятие, которое наложил на него другой человек. Его названный брат, Авия.       Мир перед его глазами внезапно пошатнулся, и он на миг закрыл глаза, почувствовав будто он падает в нечто тёмное и вязкое. Когда он в следующее мгновение открыл их, то первым делом увидел собственную руку, что крепко сжимала белую лилию. Цветок, что должен был давным-давно потухнуть, продолжал всё ещё тускло, но сиять, и это золотистое сияние постепенно начало становиться всё ярче и ярче, словно в его руках была маленькая хрупкая звезда, упавшая к нему с небес. - Ты хотя бы представляешь, чем всё это могло закончиться?! Что если… Мы даже примерно не можем представить, какова будет его реакция! Ты можешь взять на себя ответственность за то, что он решит сделать?! – руки Авии держали его тело очень крепко, почти прижимая к своей груди, в которой неудержимо билось сердце. Фабиан действительно настолько лёгкий или же это Авия такой сильный? Да. Его названный брат был достаточно силён, чтобы с наигранным волнением врать ему прямо в лицо. Сияние, исходящее от цветка, постепенно начинало становиться всё ярче. - О, Солнце, не стоит так волноваться, всё происходило под моим полным контролем. Ну что поделать, этот ребёнок всего лишь немного… Переусердствовал, - голос Витольда, казалось, звучал гораздо моложе и бодрее, чем когда Фабиан слышал его в последний раз. Когда-то давно, кажется, в борделе его тётушки голос Витольда звучал также молодо. – Если бы что-то прошло не так, я бы тут же всё прекратил. Я же сказал, что внимательно следил за всем происходящим, - первое мгновение Фабиан был растерян, однако затем он ощутил медленно вскипающий в нём гнев. Он наблюдал за всем? Что? За тем, как его сын приставал к нему? Слышал то, что его сын изрыгал вместо слов в его сторону? Всё было под его полным контролем? Тогда что бы происходило без его контроля? Зачем… Зачем он всё это устроил? - Господин, вы явно говорите сейчас не то, что следовало бы говорить в данной ситуации, - раздался после его слов голос молодого мужчины, вероятно, Резарта. Если внимательно прислушаться, то в его голосе действительно угадывалось нечто схоже с голосом того странного мальчика. Какова была его роль во всём происходящем? - Ты и вовсе в нашем разговоре лишний, не мешайся у нас под ногами. Я же говорю лишь правду и только правду, как бы она ни звучала, - перевёл он взгляд с Резарта на Авию. - Вы сами просили меня постараться не юлить больше необходимого, - усмехнулся Витольд.       С каждым мгновением огонь в душе Фабиана разгорался всё ярче и ярче. Он был зол, слишком зол, чтобы даже предпринять попытку мыслить хотя бы чуточку трезво. Он медленно через силу вдохнул и выдохнул, невольно привлекая внимание Авии. - Пири… - на миг всё погрузилось в полную тишину, после чего послышался немного удивлённый голос Авии. - Не стоит так терзать себя. Я понимаю ту бурю, что бушует в твоей душе. Поэтому прошу, позволь мне действовать от нашего имени, - раздался на самой грани слышимости голос Солнца. – Я знаю, что нам следует сделать. Поверь мне, ведь я это ты. Он понесёт заслуженное наказание…       В следующий миг тело Фабиана охватило странное, смутно знакомое ему чувство. Не сразу, но он вспомнил, что точно также он чувствовал себя в тот день, когда они вместе с Ноаком отправились в казино в Такташе. Лёгкая отстранённость, ощущение, будто тело действовало без его ведома и в то же время было полностью подвластно ему. Однако прежде чем он смог полностью осознать свои ощущения, Фабиан внезапно оказался за спиной Витольда, перед Довмонтом. Генерал поднял на него взгляд, удивлённо распахнув глаза.       Фабиан увидел в его зелёных глазах собственное отражение. Отражение, которое было так похоже на лицо Солнца, которое он видел несколькими мгновениями раннее. Те же золотые волосы и рисунок на лице, только вот улыбка его неуловимо отличилась. В ней было нечто странное, но Фабиан не мог понять, что именно. Пока Витольд с удивлением, и в то же время страхом и нетерпением в глазах оборачивался к ним, Фабиан успел пасть на колени и податься к Довмонту, касаясь его тёплого лица своими похолодевшими руками. - Так будет же вершиться наше правосудие, - с улыбкой на лице прошептал он, тут же припадая к его губам. Фабиан удивился своим действиям, тут же попытавшись оттолкнуть Довмонта от себя, однако собственное тело не послушалось его. Он смог лишь в удивлении распахнуть глаза, видя, как искривилось от нестерпимой боли лицо генерала.       В следующее мгновение Фабиан почувствовал запах сгоревшего мяса. Но не успел он понять, откуда тот исходил, как внезапно неведомая сила повалила его на влажную землю. Невероятная по силе боль сковала всё его тело, придавливая его к пожухлой траве и не давая двинуться с места. Фабиан удивлённо посмотрел перед собой, видя длинный клинок с тонким чёрным лезвием, пронзающий его грудь ровно в том месте, где находилось его родимое пятно. Он не понимал, что на него нашло и был ли это он сам, однако, глядя на блики на лезвии, Фабиан услышал свой собственный искренний смех и ощутил, как из его глаз по щекам полились слёзы, однако это не продлилось долго. Тяжесть в груди становилась всё больше и больше, ему стало тяжело дышать. Он почувствовал, как в груди что-то булькнуло, после чего из его рта ручейком потекла кровь. Проклятье. Так вот, как на самом деле оно выглядело.       Фабиан закрыл глаза, ощущая спиной холодную землю и слыша вдалеке чьи-то голоса. Кажется, это уже один раз происходило с ним.