Мы встретимся с тобой на рассвете

- Пири? – в следующее мгновение раздался недалеко от него испуганно-удивлённый девичий голос. Рассеянный взгляд мальчика невольно устремился в его сторону, тут же замечая знакомую фигуру сидящей на полу девушки. На его лице появилась слабая улыбка.       Анабель находилась в десяти шагах от него, скрываясь за спиной серьёзно раненной Далии. В чуть прищуренных глазах женщины на мгновение промелькнуло удивление на пару со страхом, однако уже в следующий миг она нахмурилась и ещё крепче сжала свой меч, прошипев что-то выглянувшей из-за её спины девушке. Продолжая висеть на плече фигуры, Пири успел заметить, что второй рукой Далия прижимала пропитанный кровью кусок ткани к своему боку. Она была ранена? Но кем? Эта женщина ведь могла в одиночку справиться с нечистью. Ответы на его вопросы обнаружились на удивление быстро.       Пока Пири растерянно думал об этом, тёмная фигура с необычайной лёгкостью сбросила его со своего плеча, и мальчик, охнув, навзничь упал на каменный пол. Падая, он успел заметить промелькнувшие перед глазами размытые фигуры. Десятки, нет, возможно даже сотни самой разнообразной нечисти стояли, прижавшись к дворцовым стенам. Мальчик закрыл глаза. Пири хотел бы сказать, что он сделал это из-за ужасной боли от удара о пол при падении, но это было вовсе не так. Он просто не хотел видеть разбросанные по всему залу, растерзанные тела гостей, что решили посетить сегодняшний бал. Показать Луне, что они не боятся быть без её защиты. Несчастных просто разорвали на куски, и, если бы не пропитавшиеся кровью лоскуты платьев и костюмов, Пири и не признал бы в тех горах плоти людей. - Это-о? – каким-то странным тоном протянул женский голос. Приподнявшись с пола, Пири краем глаза посмотрел в сторону раздавшегося звука. Хоть мальчик и знал со слов Иоланты, что происходило во дворце, однако он всё равно не смог сдержать удивлённого вздоха. Графиня Давина сидела на троне, на котором прежде во время бала располагался Лорд Бертрам, судорожно сжимая в руке странный глиняный предмет, который показался мальчику смутно знакомым. Стоявшая возле Пири фигура усмехнулась. - Как вы можете наблюдать, моя госпожа, перед вами ещё один чудесным образом выживший человек. Я нашёл его бродящим по дворцу, - стоило прозвучать его шипящему голосу, как женщина тут же попыталась сфокусировать взгляд на фигуре, однако сделать ей это так и не удалось. Она мотнула головой, после чего прижала свободную ладонь ко лбу. – Ох, позвольте мне поинтересоваться у ваc, успешно ли продвигается захват власти, о моя великая госпожа? – без единой капли уважения в голосе произнёс он и перевёл взгляд с графини куда-то в сторону. – Хм, этот мальчишка отчего-то выглядит подозрительно знакомым. Я точно уже где-то его прежде видел. Разве он не один из ваших воспитанников, госпожа? – фигура спокойным размеренным шагом подошла к тёмным лохмотьям, на которые Пири прежде не обратил никакого внимания. Хмыкнув, без всяких раздумий фигура с силой пнула их. Пири замер, а затем необычайно быстро отполз в сторону от неё, приблизившись к Анабель, которая тут же крепко обняла его, начав шептать ему что-то еле разборчивое на ухо.       Пири медленно выдохнул, ощутив, как из-за страха дрожало собственное дыхание. Глаза не врали ему, эти лохмотья действительно оказались ребёнком. Изодранным, вымазанным с ног до головы в собственной крови ребёнком, в чертах которого мальчик с ужасом узнал брата Иоланты, Дуана. Тогда девочка сказала ему, что тот решил противиться воле графини и помочь людям, и вот к чему это его привело. Глядя на неподвижное тело мальчика, Пири, что находился в объятиях что-то неустанно бормочущей девушки, уже подумал было, что Дуан мёртв, однако тот, словно стремясь переубедить его, тут же зашёлся в тяжёлом кашле. Фигура неприятно усмехнулась, после чего потеряла всякий интерес к нему, вновь обратившись к странно выглядящей графине. - Хм, мне кажется, что сегодня вы выглядите несколько иначе, чем обычно. Да, сегодня вы особенно бледны. Хорошо ли вы себя чувствуете? Может, мне как-нибудь помочь вам? – с преувеличенной заботой в голосе поинтересовалась у графини Давины фигура. - Со мной всё хо… Хорошо, - на выдохе произнесла женщина, закрывая глаза и качая головой.       Пири был согласен со словами фигуры, графиня выглядела далеко не самым лучшим образом. А если быть до самого конца честным, то выглядела женщина не лучше, чем нечисть, что послушно стояла вдоль стен бального зала. Давина была ужасно измождена и не могла не то, что стоять, казалось, ей даже сидеть на захваченном троне было невероятно тяжело.       Женщина внезапно резко выдохнула, направив свой взгляд в сторону стоявшей возле Дуана фигуры. С трудом сфокусировав на ней взгляд, графиня нахмурилась. В следующее мгновение её бледное осунувшееся лицо исказилось в странной пугающей гримасе. - Ты…Ты… - не сводя глаз с фигуры, прошипела она с ненавистью в голосе. Внезапно сотни освещавших бальный зал свечей одновременно дрогнули, на миг погрузив всех людей во тьму, но спустя миг вновь засияли. К тому моменту фигура находилась уже не в центре бального зала, а возле тяжело дышавшей графини. Она наклонилась к ней и, поймав подбородок женщины, чуть приподняла его, заставив посмотреть прямо на себя. - Что такое, моя госпожа? Вы желаете чем-то поделиться со мной? Я со всем вниманием слушаю каждое ваше слово, – с лёгким смехом в голосе поинтересовалась у женщины фигура. Стоило её словам прозвучать, как графиня в тот же миг успокоилась. Горящие ненавистью глаза потускнели. Прикрыв их на мгновение, она тут же распахнула их, отчего-то устремив свой взгляд именно в сторону Пири. Нечто во взгляде женщины показалось мальчику странным, но он не мог объяснить, что именно. - Пири, с тобой всё хорошо? Тебя не ранили? Твоя рубашка, она… – раздался возле его уха взволнованный, еле слышный шёпот Анабель. Пири перевёл взгляд с графини Давины на неё и уверенно кивнул, подняв руку и положив ладонь на руку девушки в попытке таким образом успокоить ту. Анабель улыбнулась ему в ответ, тут же крепче обняв мальчика со спины. Где-то на грани слышимости кто-то фыркнул, и Пири отчего-то показалось, что тот странный звук издала та самая странная фигура, что принесла его в бальный зал. - А ты сама как, сестрица Анабель? Тебя не ранили? – так же взволнованно спросил у неё мальчик, вдыхая запах духов девушки. - Конечно же с нами всё хорошо, ведь нас защищает Далия, - продолжая слабо улыбаться, ответила ему девушка, переводя взгляд в сторону своей защитницы. Будто почувствовав спиной её взгляд, Далия громко фыркнула, тем самым вызвав у мальчика искреннее удивление. Прежде ему казалось, что женщина никогда в жизни не позволит себе сделать что-то подобное в ответ на слова Её Высочества. Развернувшись, Пири уткнулся в плечо девушки. Всё было очень и очень плохо. Никто, из находящихся в тот момент в бальном зале, не знал, когда и как закончится этот вечер. - Какая очаровательная картина разворачивается перед моими глазами, - внезапно раздался на весь бальный зал громкий, полный странной горечи голос графини Давины.       Встав с трона Лорда Бертрама, Давина сделала свой первый, давшийся ей тяжелее всего шаг, после чего её походка стала необычайно легка. Зашуршал подол её дорогого платья. Графиня шаг за шагом уверенно приближалась к ним. Стоявшие вдоль стен бального зала обезображенные фигуры, будто внезапно решив в едином порыве наброситься на неё, подались вперёд, но тут же были отброшены невидимой глазу силой обратно к стенам. Пири удивлённо наблюдал за происходящим действом. Что это только что произошло? Как женщина смогла это сделать? Тем временем отброшенная нечисть, словно раненное животное, заскулила, прижимая голову к полу. Она пыталась вымолить у графини прощение? Приглядевшись, мальчик с удивлением понял, что на самом деле нечисть всеми силами пыталась выпрямиться и вновь броситься к проходящей мимо неё женской фигуре, но нечто, что он не мог увидеть, крепко прижимало тело чудовища к полу, заставляя выражать ей своё почтение. Графиня криво улыбнулась, бросив в сторону нечисти короткий взгляд, вызвав у той лишь очередной приступ неистовства. В следующий момент голова особо рьяно бросающейся в бой нечисти резко неестественно повернулась, после чего бездыханное тело с глухим звуком повалилось на пол. По залу прокатился испуганный вздох. Пири почувствовал, как Анабель ещё крепче обняла его, начав ещё отчаяннее повторять еле разборчивые слова. С трудом мальчик разобрал в её шёпоте разрозненные слова молитвы Луне. Посмотрев в сторону убитой нечисти, Пири невольно встретился с ней взглядом. Она как будто смотрела прямо на него. Из её лишённого губ искривлённого в мучениях рта стекала на молочный мрамор бального зала ярко-красная кровь, что ничем не отличалась от человеческой крови, коей были покрыты стены коридоров и комнат дворца. - Так удивительно, что наша «нелюдимая принцесса» всё-таки смогла найти себе друга, - взгляд мальчика некоторое время неотрывно следил за остекленевшими глазами нечисти, за лужей её крови, что в каждое следующее мгновение становилось всё больше. Глядя на неё, его на миг поглотило странное чувство, будто это не чужая, а его собственная кровь разливалась безобразным пятном по полу. Раздавшийся же прямо рядом с ним голос графини буквально выдернул его из этого странного видения. Пири испуганно перевёл взгляд с нечисти на женщину, что стояла в нескольких шагах перед ними и внимательно рассматривала их с Анабель, будто пытаясь разглядеть в них что-то.       За те редкие встречи, что уготовила для них с графиней Луна, Пири смог понять, что графиня Давина была очень величественной женщиной, и причиной тому было вовсе не пышное платье из дорогой ткани или же украшения с самыми крупными драгоценными камнями, что только видел свет. Вовсе нет. Каждый её взгляд, каждое даже самое мельчайшее движение – всё это было будто выверено и несколько раз обдуманно. На окружавших её людей она смотрела словно на маленьких нерадивых детей, которые без её чуткого руководства не могли и шагу самостоятельно ступить. Графиня, что теперь стояла перед ним, была совершенно другой. Её глаза горели каким-то судорожным, пугающим мальчика блеском. Под самими же глазами залегали тёмные круги, которые отчаянно пытались скрыть за толстым слоем пудры. Губы женщины были искривлены в странной, будто с трудом удерживаемой ухмылке, что грозилась в следующее мгновение слететь с её лица. Глядя на неё вблизи, Пири понял, что она действительно была очень сильно истощена. Взгляд мальчика на мгновение соскользнул с женщины в сторону безмолвно стоящей вдалеке от них фигуры. Пусть та и стояла возле ярко горящих свеч, но и те не смогли развеять окружавший её непроглядный мрак. Эта фигура была причиной странного состоянии графини? Иоланта говорила Пири о каком-то странном мужчине, так могло ли быть такое, что эта тёмная фигура… - Мой милый мальчик, Ноа, подтверди же слова этой старой немощной женщины, что это и правда удивительно, - обернувшись и посмотрев куда-то в сторону, немного истерично потребовала от юноши женщина. - «Старшой тоже здесь?.. Нет, не Старшой, Ноа,» - посмотрев в ту сторону, куда устремила свой взгляд женщина, удивлённо подумал Пири, тут же мысленно себя поправив. Отчего-то упоминание имени юноши вызвало приступ слабой головной боли у мальчика, что постепенно начала нарастать, стоило ему попытаться вспомнить обстоятельства их последней встречи. Только когда мир перед его глазами потемнел, а чувство тошноты стало практически невыносимым, он прекратил свои попытки, опустив взгляд в пол и судорожно схватившись за рукав платья Анабель. - Д-да, вы совершенно правы, Ваше Сиятельство, - раздался тихий неуверенный голос юноши, который совершенно не был похож на размеренный спокойный тон Ноа. Нахмурившийся из-за головной боли Пири удивлённо перевёл взгляд в ту сторону, откуда он раздался.       Среди хаотично дёргающих своими неестественно согнутыми конечностями нечисти стояло несколько дрожащих от страха детей и юношей, одним из которых был и Ноа, которого Пири довольно быстро смог отыскать взглядом. Смертельно бледный он стоял, прижав подбородок к груди и крепко сжав руки в кулаки. Ему в затылок дышало чудовище, которое отдалённо напоминало крупного волка с длинной тонкой шеей и сморщенной человеческой головой. Жёлтая слюна нечисти медленно стекала из приоткрытого рта по подбородку и капала то на голову, то на спину юноши. Колени Ноа слабо подрагивали, лишь каким-то чудом он всё ещё мог стоять на ногах. - Ох, помню те добрые светлые времена, когда мы собирались все вместе и брали с собой наших очаровательных детишек, - нараспев произнесла графиня, сложив руки перед собой. – Все детишки играли, а малышка Ана сидела чуть в отдалении от них и собирала цветочки для своих неказистых венков… Такая милая девочка, но отчего-то такая закрытая и одинокая… - К чему ты всё это говоришь, Давина? – грубо ворвался в её полную ностальгии речь голос Первого Лорда, который с трудом смог произнёс эти слова. – Для чего ты вспоминаешь сейчас все эти «добрые и светлые» дни, когда сама за сегодняшний день благодаря своей чудовищной армии перебила несчётное количество людей? – Бертрам зашёлся в тяжёлом мучительном кашле. Из-за своего положения Пири не мог увидеть, где Лорд находился и как он выглядел, однако его голос звучал так, будто мужчина был тяжело ранен. – Зачем тебе всё это? Если твоя цель – трон, так ты уже на нём сидишь. Вся Индира теперь у твоих ног… У меня лишь одна просьба к тебе, прошу отпусти этих несчастных детей. В чём они провинились перед тобой, почему должны видеть все эти ужасы? – Лорд Бертрам вновь зашёлся в тяжёлом кашле. Судорожный взгляд женщины, направленный на Анабель с Пири, устремился куда-то в сторону, где, судя по всему, и находился Первый Лорд. Её лицо вновь скривилось в странной гримасе, словно она пыталась что-то произнести, но не могла этого сделать. - Моя милая госпожа, смею напомнить вам, что дети имеет одну удивительную, но в то же время весьма неприятную особенность. Они растут, после чего собираются с силами и отправляются мстить своим обидчикам, - раздался смеющийся голос. Фигура стояла в расслабленной позе, опершись бедром о ручку трона и скрестив руки на груди. Убедившись, что все взгляды устремились в её сторону, она кивнула по направлению к Ноа. – Например, этот глупый самонадеянный мальчишка, Ноа, который был благородно оставлен в живых Первым Лордом и который являлся сыном одного из предыдущих Лордов. Прошло несколько лет, он вырос, но отчего-то не преисполнился благодарности к Лорду Бертраму, вместо этого любезно показав всем этим господам, - фигура указала на прижавшихся к стенам бального зала нечисти, - безопасный тайный ход прямо во дворец. Моя милая госпожа, - чуть склонив голову в сторону графини, обратился он к ней, - вы же не хотите, чтобы подобное произошло и с вами? Вы же гораздо умнее и мудрее, чем Лорд Бертрам. Прошу, выслушайте вашего верного слугу, для вас же наиболее безопасным решением будет раз и навсегда разобраться со всеми этими людьми, - на последних словах фигура на миг исчезла, а потом внезапно появилась возле графини. Нагнувшись ближе к её уху, она, будто нашёптывая графине что-то, повторила, - Со всеми этими людьми, моя милая госпожа.       Стоило его дыханию коснуться её кожи, как Давина зажмурила глаза и резко мотнула головой, после чего вновь посмотрела на сжавшихся на полу Пири и Анабель, что были скрыты за спиной тяжело дышащей Далии, всё ещё продолжавшей крепко сжимать свой меч. До неподвижно замершего мальчика дошёл еле слышный короткий смех фигуры, в сторону которого он невольно тут же посмотрел. У фигуры не было видно глаз, однако отчего-то Пири подумал, что в тот момент она смотрела прямо на него. В её глазах читалось веселье, смешанное с невероятным по силе нетерпением. Будто она не знала, что будет лучше для неё: громко рассмеяться или разразиться жуткой бранью. Но что было причиной её нетерпения? Она… Она ждала, когда он сделает свой шаг. - Ты… Ты совершенно прав, - очень тихо пробормотала женщина, однако её голос был хорошо слышен каждому, кто находился в тот момент в бальном зале. – Необходимо жёстко действовать сейчас, чтобы обезопасить себя и своих детей в будущем. Так ведь, дорогие мои? Вы согласны со мной? – графиня Давина повернулась к стоящим возле нечисти детям и как-то неестественно криво улыбнулась им, после чего вновь устремила взгляд на пока ещё оставшихся в живых гостей бала. - Давина, только посмей… - со злостью в голосе прошипел Первый Лорд. Пири увидел, как Далия ещё крепче сжала свой меч. Её тело стало что натянутая струна. Одно неловкое движение графини в сторону Пири с Анабель, и Далия тут же бросилась бы на неё. Мальчик ощутил, как руки девушки судорожно сжали его плечи. - Ха-ха-ха, - зашлась в непродолжительном громком смехе фигура. – Как же это всё-таки волнительно - быть свидетелем подобных удивительных событий! Что же вы прямо сейчас чувствуете, Лорд Бертрам? Каково оказаться по другую сторону меча? А ведь буквально несколько лет назад вы совершили то же самое, разве что вместо всех этих смердящих гнилью господ под вашим командованием находились вооружённые стражники. Теперь же уже ваша жизнь и жизнь вашего единственного ребёнка находится в чужой власти, - после этих слов она вновь зашлась громким смехом, отчего-то после этого вновь устремив взгляд в сторону Пири. Мальчик же отвёл свой взгляд в сторону. - Да кто ты такой, чтобы задавать мне все эти вопросы? – еле сдерживая рвущийся наружу гнев, прорычал в его сторону Первый Лорд. – Давина, - вновь обратился он графине, пытаясь говорить уже куда более сдержанно, - ты же… Я же знаю, что ты очень любишь детей. Вы же с мужем так хотели своих собственных… Умоляю, пощади мою дочь с её другом. Ты же и сама знаешь, что Анабель серьёзно больна, она ничего не сможет тебе сделать!       Услышав произнесённые Лордом Бертрамом слова, Пири хотел было тут же поднять взгляд на Анабель, однако крепкие объятия девушки не позволили ему это сделать. Да, он прекрасно знал, что она довольно часто была вынуждена проводить дни в своей постели, страдая от периодических приступов сильной слабости, но отчего-то Пири, даже зная об этом, упорно отгонял от себя всякую мысль о возможной серьёзной болезни. Однако слова, сказанные самим дядюшкой Бертрамом, произвели на мальчика невероятный по силе эффект, будто на него за раз вылили целую бочку ледяной воды. Значит, её болезнь всё-таки настолько серьёзна, а мальчик вместо того, чтобы поддерживать столь хорошо отнёсшуюся к нему девушку, с каждым днём приносил ей лишь всё больше и больше неприятностей. - О да, моя милая госпожа так сильно любит детей, что кормила их мясом всех этих гниющих господ, - еле удерживая себя от очередного приступа смеха, произнесла фигура, окидывая взглядом всю находящуюся в бальном зале нечисть. - Вот же… - сквозь плотно сжатые зубы не выдержала и прошипела ругательства Далия, готовясь вступить в бой. Графиня Давина покачнулась, растерянно переводя взгляд то на сжавшихся от страха детей, то на готовую наброситься на людей нечисть. Она выглядела немного растерянной. - Давина, ещё совсем не поздно отступить… - в голосе Первого Лорда была слышна целая гамма эмоций: от искренней мольбы до еле сдерживаемых гнева и ненависти. Женщина резко мотнула головой, закрыв лицо ладонями, и замерла в такой позе. Спустя несколько мгновений раздался её тихий сдавленный голос: - Ужин подан.       Её слова прозвучали словно разрешение. Стоявшая вдоль стен нечисть, взревев, в следующий же миг кинулась на них, с шага срываясь на стремительный бег. Однако стоило первой, самой быстрой нечисти, добраться до них, как её голова точным ударом тут же была отделена от тела, а само чудовище одним сильным пинком было отброшено в сторону. Далия вытерла рукавом платья кровь, попавшую на её лицо, тут же бросившись к следующему слишком близко приблизившемуся к ним чудовищу. Пири с восхищением в глазах наблюдал за уверенными движениями женщины. Она двигалась невероятно грациозно, но в то же время в её движениях читалась нескрываемая угроза, которую смогла распознать даже нечисть. Шипя, чудовища отступили в сторону, собирая силы для нового рывка. В погрузившемся в тишину зале раздавалось лишь тяжёлое дыхание Далии и это пугающее шипение. Впрочем, спустя мгновение к ним присоединился протяжный свист, в котором различалось искреннее удивление. Фигура громко хлопнула в ладоши, выразив тем самым своё восхищение женщиной. - Я стал свидетелем поистине удивительного мастерства, - с уважением в голосе произнесла фигура. – Мне за всю свою отнюдь не короткую жизнь довелось видеть лишь одного мечника, что смог бы победить тебя в честном поединке. Твоя техника, все эти великолепные движения… Думаю, все согласятся со мной, что эта удивительная женщина заслуживает нашей похвалы, - расщедрившись на слова, на одном дыхании произнесла фигура. – Однако, к вашей беде ли радости, этот человек – не я, так что наш поединок не будет честным и, пожалуй, не будет считаться и поединком.       Внезапно Далия замерла на месте, а затем со сдавленным полным боли криком повалилась на пол, то сгибая, то выгибая конечности. Её лицо резко побледнело, по лбу потёк пот. Видимо, пытаясь освободиться от охватившей её тело боли, она начала с силой биться головой о каменный пол, однако сознание будто наотрез отказывалось покидать её, заставляя вновь и вновь переживать ужасающие приступы боли. Чуть наклонив голову к плечу, фигура усмехнулась, глядя на корчившуюся в судорогах женщину. Пири внутреннее сжался. Казалось, будто она получала искреннее наслаждение от открывшегося перед ней вида. Кто он? Зачем ему всё это? Почему он заставляет их пережить всё это?       Обнимающая мальчика Анабель как можно менее заметно, продолжая удерживать мальчика, чуть отползла в сторону от разрываемой на части от боли Далии. Её бледные губы продолжали произносить еле различимые слова, однако теперь Пири совсем перестал понимать их смысл, будто она говорила их на другом, неизвестном ему языке. Однако их движения всё же не смогли ускользнуть от острого взгляда фигуры. Нехотя она перевела взгляд с мучавшейся Далии в их сторону. После того, как она это сделала, тело женщины внезапно расслабилось и обмякло. Она всё-таки наконец-то смогла потерять сознание. - Куда же вы уходите от меня? – будто и правда опечалившись из-за того, что они отдалились от него, с полным грусти вздохом произнесла фигура, сделав шаг по направлению к ним. – Ну же… - каким-то странным просящим тоном вновь заговорила она, переведя взгляд с Анабель на Пири. – Весь этот кошмар наяву закончится в тот же миг, как только ты перестанешь упрямо продолжать делать вид, что тебя всё это не касается, - мальчик испуганно посмотрел на тёмную фигуру, искренне не понимая, чего тот от него хотел и почему смотрел именно на него. – Ну же, прояви своё хвалёное добросердечие и защити всех этих несчастных людей. Или же твоё желание иное? Ты хочешь, чтобы они присоединились к тем, кому повезло меньше? – фигура покачала головой, будто она не поверила собственным же словам. – Неужели тебе даже «сестрицу Анабель» совсем-совсем не жаль? Как же ты всё-таки бессердечен, - подойдя вплотную к ним, фигура нагнулась и потянула руку к его лицу. Пири, не имея путей к отступлению, испуганно зажмурился, в следующие мгновение услышав громкий хлопок. Ослабив свои объятия, Анабель ударила фигуру по руке, отодвигая Пири за свою спину. - Не смей прикасаться к нему, - девушка не внушала и самой толики страха, однако её голос прозвучал очень твёрдо. Если постараться, в нём даже можно было расслышать еле заметную угрозу. Прижавшая руку к груди фигура невесело усмехнулась, проведя здоровой рукой по пострадавшей. Ему вовсе не было больно, однако его гордость этот удар всё же смог немного задеть. - Анабель, беги!.. – испуганно прокричал Лорд Бертрам, тут же заходясь в тяжёлом кашле, однако девушка ослушалась его и не двинулась со своего места, неотрывно глядя на застывшую перед ней фигуру. - Это было весьма опрометчиво и очень глупо, - говоря холодным тоном, отметила фигура, продолжая тереть пострадавшую руку. – Признаться, прежде я был несколько более лучшего мнения о ваших умственных способностях, однако вы только что пошатнули мою уверенность в них. Что же, получить удар от слабой болезненной принцессы Анабель. Думаю, это довольно-таки сильно ударит по моей репутации в нашем весьма узком кругу. Я не могу оставить это без соответствующего ответа, - покачала она головой. – Но что же мне делать? Хм… Может, мне тебя просто съесть?       Анабель, испуганно вскрикнув, внезапно взмыла в воздух. На её шее появились следы, будто кто-то крепко сжимал её, не давая упасть на землю. Девушка попыталась было схватиться за эти невидимые руки, однако они, к её беде, оказались неосязаемыми. Её бледное лицо начало стремительно краснеть, а затем и синеть, она задыхалась. - Немедленно отпусти её, грязная нечисть! – с трудом поднявшийся на ноги Лорд Бертрам, бросился в сторону охваченной непроглядной тёмной дымкой фигуры, однако с лёгкостью был отброшен невидимой силой в сторону. Раздался его полный боли стон. Фигура же не обратила на отчаявшегося отца и толики своего драгоценного внимания, глядя только лишь на Пири. Она чего-то ждала именно от него, но мальчик не мог ему этого дать, очень сильно хотел, но не мог, потому что не знал, чего тот хочет. Он мог только со слезами на глазах молить его отпустить девушку, которая с каждым следующим мгновением была всё ближе и ближе к смерти. - Как же ты всё-таки прекрасен, - с улыбкой на лице произнесла фигура, вопреки ласковым словам продолжая удерживать задыхающуюся девушку. – Слёзы, будто горный хрусталь, ради них можно было бы отдать последнее, однако желаю я вовсе не их. Всё. Я устал просить тебя. Ты опять оказался глух к моим мольбам, - хват на шее девушки усилился.       Пири перевёл взгляд с фигуры на девушку, судорожно пытаясь понять, как ему спасти её. Однако в его голове была лишь пугающая его самого пустота. Он был совершенно бесполезен. Он не сможет её спасти. Сестрица Анабель, тебе вовсе не нужно было подбирать его. Может, тогда всего этого бы не произошло. Все погибшие люди остались бы в живых, и дворец никогда бы не оказался заполонённым нечистью. Сестрица… Внезапно Пири встретился с девушкой взглядом. Прекрасные серо-сиреневые глаза были будто поддёрнуты золотистой дымкой. Она слабо улыбнулась ему, одними губами произнеся что-то. В следующий миг ноги Пири подкосились, и он, потеряв сознание, повалился на пол.       «Ему уже давным-давно не снились сны. Потому что всё, что окружало его, было бесконечно долгим сном. Возможно, это можно было назвать даже кошмаром. Одна и та же снежинка, каждый лучик которой был запечатлён в его памяти, медленно опускалась к нему с серых небес, но так и не достигала его лица. Один лишь миг и вот она вновь где-то там, высоко, вновь парит над ним, чтобы снова так и не суметь пасть. И так несчётное количество раз. Однако он всё равно продолжал неотрывно следить за этой одной-единственной снежинкой, ни на единый миг не закрывая глаз. На самом деле он боялся закрыть их, боялся, что вместе с тьмой придут и воспоминания, от которых он так отчаянно пытался сбежать. Нет, пусть лучше уж он будет вечно лежать с широко распахнутыми глазами, глядя на ту самую недостижимую для него снежинку, которой не суждено растаять на его лице. Хотя почему именно растаять? Он казался самому себе достаточно холодным, чтобы та смогла сохранить свою въевшуюся в его память форму. Снежинке вовсе не необязательно было погибать из-за него.       Где-то совсем рядом с ним раздался звук шагов, идущих по свежевыпавшему снегу. Некто подошёл к нему. Но как? На его лице появилась слабая тень удивления. Он ведь запер себя так глубоко, что никто и никогда не смог бы не то, что заставить его явиться миру, даже дозваться до него не получилось бы. Однако какой-то неизвестный ему чужак всё же смог попасть за все те стены, коими он сам себя так старательно окружил. Попал и теперь стоял недалеко от него, внимательно разглядывая его лицо. Он не мог понять, что за чувства были в том взгляде, но это и не особо волновало его. Пусть некто и проник в самую глубь его души, однако он всё ещё мог продолжать делать вид, что никого рядом нет. Он никого не видит, никого не слышит. Он один среди нескончаемых снегов и необъятного серого неба. Никто не может помешать ему это сделать.       Шаги чужака раздались ещё ближе, а затем остановились. Неизвестный, кому каким-то чудом удалось попасть в этот серый холодный мир, остановился в считанных шагах от него. Раздался тихий смех, показавшийся ему столь знакомым, нет, даже родным, что в уголках его глаз тот же миг появились слёзы, с которыми ему всё же удалось совладать. - Это так похоже и в то же время так отличается от тебя. Неуверенность, страх, стыд. Раскаяние и жажда прощения. Почему ты не принимаешь их всех? Почему ты бежишь так далеко от них, как только можешь? - мягкий женский голос окутал его со всех сторон. Ему даже показалось, что холод, испугавшись, решил отступить. Он вновь почувствовал успокаивающее его душу тепло. – Пока ты находишься здесь, прячешься под своим мягким одеялом, отчаянно делая вид, что тебя всё происходящее никоем образом не касается, там, снаружи, из-за этого страдают ни в чём не повинные люди. - …Но ты ведь сама когда-то говорила мне не вмешиваться в дела людей… Мне кажется, что одно моё присутствие уже всё портит, - его голос был невероятно тихим и неуверенным. Он удивился, услышав его, слишком уж много лет прошло с тех самых пор, когда он в последний раз с кем-то разговаривал. Он положил руку на грудь, ощущая влагу. Его воля сильна, он не изменит своего решения. Пусть даже она сама пришла, чтобы попросить его об этом. – Появившись, я сделаю всё только хуже. Для всех же будет лучше, если я останусь здесь. - И вот опять. Очередной побег. Такому я тебя уж точно не учила, - он не мог видеть этого, однако он почувствовал, что она в тот момент покачала головой. На его лице появилась слабая улыбка. Хоть она в тот момент и отчитывала его, однако в его сердце отчего-то всё равно с каждым мгновением лишь больше крепло странное тепло. – …Я пришла, чтобы попросить тебя лишь немного помочь нам. Хотя бы попытайся успокоить того несносного ребёнка, - внезапно у неё запершило в горле, она громко закашляла, но довольно быстро смогла справиться с одолевающим её кашлем. – Какое же он всё-таки несносное дитя, не может найти сил, чтобы усмирить свою тоску. Ты сам решил взять его под своё крыло, так уж будь добр взять за него ответственность. Будь взрослым. - Тоску? Я не оставил его в одиночестве. У него есть Резарт и… - его голос дрогнул. На один только миг он всё-таки прикрыл глаза, и в тот же миг случилось то, чего он так сильно боялся. Тысячи лиц промелькнули перед его глазами, но только одно из всего того множества задержалось дольше, чем на мгновение. Такое испуганное, но в то же время отчаянно уверенное. Последнее лицо, которое он видел перед своей кончиной. Почему он просил у него прощение, хотя сам произнёс слова проклятия? Это… Это было заслужено. Он заслужил их.       Он судорожно вздохнул, ощущая невыносимую тяжесть в груди, которая буквально придавливала его к холодной земле. Через силу он смог приоткрыть глаза, вытирая всё же полившиеся по его щекам слёзы. Как же он всё-таки слаб. Как же слаб… - Слёзы не смогут тебе ничем помочь... Кхе-кхе, - она вновь зашлась в тяжёлом кашле, однако на этот раз он не отступил так легко, как в предыдущие разы. Внезапно раздался глухой звук падения. В следующий миг он вскочил с места и, путаясь в собственном дорожном плаще, устремился к ней, но на том месте, где она стояла всего пару мгновений назад, была лишь вмятина от тела на снегу и ничего более.       Он с тяжёлым, полным мучения вздохом опустился на колени, глядя на медленно расползающееся под ним кроваво-красное пятно. Старые раны, что уже никогда не заживут, вновь напомнили ему о себе. Сжав окровавленную ткань на груди, он перевёл взгляд со снега на серое пасмурное небо. Всё такое же холодное и совершенно неподвижное. Он так давно не видел голубого неба и яркого летнего солнца. На миг. На один только короткий миг он позволит себе осквернить тот чудесный мир своим присутствием, а затем вновь вернётся в своё холодное царство вечного сна. Вечного кошмара.       Вытянув руку, он внезапно поймал снежинку. Другую, не ту, за которой он наблюдал несчётное количество бесконечно тянущихся дней. Разжав руку, он посмотрел на каплю воды на ладони. Да, именно так он и поступит.»