Мы встретимся с тобой на рассвете

      Оказавшиеся возле него в следующий же миг Резарт с Карой, стали свидетелями крайне странной картины: под раскидистыми ветвями молодой цветущей яблони на ковре из белоснежных лепестков сидел юноша, весь с головы до ног перепачканный в золе, а перед ним стоял совершенно голый ребёнок, который с поистине исследовательским интересом мял его лицо и дёргал за светлые выбившиеся из хвоста волосы. Юноша в бессилии переводил взгляд растерянных светло-карих глаз то на сильно увлёкшегося процессом «знакомства» ребёнка, то на подоспевших Резарта с Карой. Пока первый замер в нескольких шагах от него, находясь в точно такой же растерянности и делая неуверенный полушаг то к юноше, то к ребёнку, второй, запрокинув голову, во весь голос рассмеялся, вытирая проступившие слёзы ладонями.       Недовольно посмотрев на Кару, юноша вздохнул и, с осторожностью перехватив руки излишне любопытного мальчика, прикрыл глаза, пытаясь понять случились ли какие изменения за время его короткого сна. Прежде явственно ощущаемый им плотный тёмный туман, основным источником которого было мёртвое дерево, стал гораздо менее густым, а мелькающие на грани сознания юноши тёмные образы, нечисть, стали более редкими. Та нечисть, которая находилась ближе всего к развалинам города, освободилась, а та, которая успела отступить вглубь лесов и болот, вероятно, побоится приблизиться к этому месту в будущем. За раз очистить это место у него не получилось, однако он не собирался прекращать свои попытки. Впрочем, перед ним предстало странное явление, природу которого ему также необходимо было понять.       Юноша распахнул глаза и задумчиво посмотрел на стоящего перед ним ребёнка, лицо которого покраснело, видимо, выражая искреннее возмущение, охватившее мальчика. Он тихо вздохнул. Несколько волосков на его голове и небольшая боль в щеках не стоили детских слёз. Наконец отпустив руки ребёнка, юноша терпеливо позволил тому продолжить цепляться за себя. - О, спешу поздравить счастливого отца с рождением… Первенца? - пока Резарт всё ещё не знал, как отреагировать на внезапное появление неизвестного ребёнка, Кара уверенно подошёл к юноше и присел возле него на корточки. Подперев седую голову, он с улыбкой на лице обратился к юноше, - Но где же счастливая мать? Мы знакомы с ней? – после этих слов демон лениво протянул руку к ребёнку и легонько щёлкнул его по лбу.       Мальчик растерянно замер, но, к всеобщему удивлению, в тот же миг не заплакал. Ребёнок с удивлением во взгляде посмотрел на сидевшего перед ним демона, который с ожиданием в глазах смотрел на него в ответ. Спустя мгновение сделав неуверенный шаг назад, мальчик упал в объятия юноши, крепко вцепившись своими маленькими ручками в его перепачканную в золе одежду. - Плохой, - непередаваемым тоном на выдохе произнёс мальчик, после чего с чувством громко заплакал, уткнувшись носом в плечо юноши. Тот, услышав надрывный плач ребёнка, поморщился, крайне недовольно посмотрев на демона. Осторожно опустив руку на голову ребёнка, он принялся успокаивать его, еле слышно нашёптывая слова утешения. - Вот скажи мне, зачем тебе нужно было это делать? – продолжая медленно поглаживать по голове немного притихшего ребёнка, недовольно спросил у него юноша, после чего еле слышно вздохнул, заметив, что мальчик так у него в руках и задремал. - Ты ему сразу же не понравился, - отметил наконец-то пришедший в себя Резарт, подходя к ним ближе. - Вот же маленький хитрый… - прищурившись, обратился к мальчику Кара, однако встретившись с предупреждающим взглядом юноши, он оборвал сам себя на середине фразы. – Жук. Жучок.       Решив посадить на месте мёртвого дерева новое серебряное семечко, юноша предполагал, что с его помощью ему удастся полностью очистить все окрестные леса и болота от бродящей по округе нечисти, съев плод молодого дерева и загадав своё желание, однако его планы нарушило внезапно произошедшее «чудо», появившийся на дереве плод оказался самым настоящим ребёнком. Кара с кривой усмешкой на лице называл того «отъевшимся яблоком» и раз через раз грозился укусить его за «румяный бочок», если тот так и продолжит нагло цепляться за юношу. Самому же юноше совсем не нравилось, что ребёнка называли в честь фрукта, так ещё и грозясь при этом его съесть. Осадив демона и запретив тому пугать мальчика, он вспомнил о том, что в мире смертных была традиция давать детям имена. Подумав, он решил дать ему имя Ио, в честь большой яркой луны, которая светила на небе в ночь его рождения.       Внезапное появление на свет мальчика стало не единственной странностью, произошедшей тем утром. Успокоив ребёнка, юноша с удивлением заметил, что выросшее за ночь дерево продолжало цвести, осыпая всю ближайшую округу своими белыми цветами. Это было удивительно, потому как это дерево должно было умереть, как и предыдущее, сразу, как только оно дало плоду жизнь. Однако оно каким-то чудом выжило и окружило ближайшие к ней земли невидимой обычному глазу крепкой защитой от нечисти. Это, безусловно, было очень полезно, однако юноша рассчитывал не совсем на этот результат. Он намеревался очистить все эти земли и тем самым освободить мучавшиеся в агонии души некогда живших на этих землях людей.       Спустя некоторое время юноша решил предпринять попытку посадить недалеко от предыдущего дерева ещё одно семечко, но то, к его удивлению, на следующее утро так и не дало всходы. Растерянно посмотрев на горку земли, юноша сделал предположение, что тому виной было растущее слишком близко к нему «вечноцветущее дерево». Утвердившись в этой мысли, он попытался выкорчевать дерево, чтобы на его место точно таким же образом посадить новое. Однако стоило только преуспевшему в этом деле Каре начать выдёргивать дерево, как раздался взволнованный крик Резарта. Мальчику, над которым они решили взять опеку, внезапно стало резко плохо.       Таким весьма опасным для малыша образом они узнали, что жизнь Ио была напрямую связана с жизнью дерева, поэтому юноша был вынужден принять решение оставить дерево на прежнем месте и начать искать иные выходы из сложившейся ситуации. Подумав, он предположил, что, возможно, им стоило бы попробовать посадить дерево за пределами территории, которая была занята «вечноцветущим деревом». Тщательно обсудив этот вариант, все согласились с его предложением, и в скором времени они, собравшись, двинулись в путь. Однако, чем больше они отдалялись от дерева, тем слабее становился мальчик, пока однажды тот внезапно чуть не умер на руках у юноши. Так они узнали, что ребёнок не может далеко отходить от дерева. По итогу, они пришли к решению на время вынужденно разделиться: Резарту вверили позаботиться о мальчике, в то время как Кара с юношей продолжили свой путь.       Вторая попытка посадки семени также не дала никаких результатов. Сидя на земле перед так и не давшим всходы семенем, юноша начал подозревать: а вдруг одномоментно в мире может прорастать лишь одно дерево? Тогда новое дерево не вырастет до тех пор, пока не погибнет старое. Однако смерть старого дерева привела бы к смерти ни в чем неповинного ребёнка. Освобождение тысяч измученных душ от вечной агонии взамен на жизнь одного мальчика, который и на свет появляться не должен был?       Оттряхнув светлую ткань штанов от налипшей к ним земли, юноша встал на ноги и посмотрел в сторону стоявшего чуть в отдалении от него Кары, который стоял, скрестив руки на груди, и терпеливо ожидал его решение. Обдумав произошедшее, демон пришёл к точно таким же умозаключениям, что и юноша. Теперь же ему хотелось узнать, каково его окончательное решение, хотя в глубине души Кара и подозревал, каким оно будет. Юноша в бессилии улыбнулся ему одними уголками губ и покачал головой, подняв руку и начав немного неуверенно теребить конец алой ленты. - Знаешь, Кара, я уверен, что это лишь один из многих способов очистить эти земли, - опустив руку, со вздохом произнёс он, подходя ближе к демону. – Всегда можно сначала попытаться испробовать другие методы, - уже куда увереннее закончил юноша.       Однако другой способ оказался на порядок более сложным и медленным, чем первый. Мелодия, которую юноша играл на своей окарине, была способна «очистить» нечисть и тем самым освободить души мучавшихся людей. Это обрадовало расстроившегося юношу, однако с этим способом возникли определённые сложности. Мелодия действовала крайне медленно, было необходимо, чтобы нечисть в течение некоторого времени прослушала её, чтобы та наконец возымела свой эффект, однако чудовища, только заслышав первые ноты, тут же стремились убежать подальше от её звучания. Тут уже юноше на помощь приходил Кара. Он являлся разумной нечистью, демоном, на которого мелодия практически не действовала, и в то же время он был способен одним своим присутствием подавлять волю неразумной нечисти, заставляя ту оставаться на месте.       Впрочем, стоило им только составить примерный план действий, как возникла ещё одна сложность – нечисть предпочитала жить поодиночке, днём прячась в пещерах и болотах, а ночью рыская в поисках еды, поэтому их дело продвигалось необычайно медленно. Порой юноше начинало казаться, что они стоят на месте и количество нечисти даже после стольких бессонных ночей ни на единую каплю не уменьшилось, запертые в телах чудовищ людские души продолжали изо дня в день страдать. Одна только мысль об этом сильно давила на него, усиливая и без того тяжёлое чувство вины. - Я уже давно заметил, что ты довольно часто спишь днём, - с лёгким упрёком в голосе произнёс повзрослевший к тому времени Ио, усаживаясь рядом с тем, кого также уже нельзя было называть юношей. Тот с трудом приоткрыл заспанные светло-карие глаза, посмотрев в сторону незаметно пододвинувшегося к нему немного ближе Ио. В глазах мужчины читалась усталость. Они с Карой всю прошлую ночь рыскали по болотам в поисках нечисти, но нашли лишь двоих, а день назад им и вовсе никто не попался. К сожалению, это вовсе не означало, что нечисти стало меньше. Просто она научилась лучше от них прятаться. – Можно спросить? А где вы… Чем вы… - Ио сглотнул, с трудом подбирая правильные слова, - Чем вы с Карой занимаетесь по ночам? Куда постоянно уходите? – только услышав его вопрос, мужчина тут же тихо засмеялся, сразу заметив отразившиеся в тёмно-синих глазах Ио замешательство и лёгкое удивление. - Знаешь, а я только сейчас заметил, насколько же ты всё-таки вырос, Ио, - с лёгкой полуулыбкой на лице произнёс тот. – Я ещё помню те времена, когда ты предпочитал сначала назвать Кару «старым и неприятным» и только после этого приступал к своему рассказу, - чуть приподнявшись, он, продолжая улыбаться, положил руку на тёмные волосы юноши и слегка растрепал их, ощущая, как те нагрелись под обжигающими лучами летнего солнца. – …Мы с дядей Карой занимаемся очень серьёзными взрослыми делами, не задумывайся особо над этим, - на самом деле он не хотел, чтобы Ио знал подробности этого дела. Он рос добрым юношей с большим открытым сердцем, который мог невольно почувствовать себя виноватым за всё это, а мужчина этого не хотел. Лучше уж блаженное неведение, чем знание, которым он всё равно не сможет воспользоваться. Оно лишь сделает его несчастным.       Однако его несколько увиливающий ответ произвёл на Ио странный эффект. Он с растерянностью во взгляде посмотрел на всё ещё слегка сонного после внезапного пробуждения мужчину, после чего резко отвернулся от него и произнёс что-то невнятное себе под нос. В следующее мгновение он резко вскочил на ноги и буквально побежал прочь от него. После этого разговора Ио не разговаривал с ним несколько дней, что очень обеспокоило мужчину. Лишь спустя некоторое время ему по случайности удалость стать невольным свидетелем разговора Кары с Ио, в котором демон говорил ребёнку какие-то несусветные, как мужчина первым делом подумал, глупости.       Удобно устроившись за деревянным обеденным столом, летом по обыкновению своему стоявшем на террасе их небольшого дома, Кара с крайне довольным видом повествовал напряжённо стоявшему в нескольких шагах от него юноше про все аспекты «любви», в красках расписывая все подробности того насколько это «взрослое дело» и по какой именно причине оно считается именно «взрослым». Постепенно переходя в своём рассказе от основных «столпов» «правильного» поцелуя к более «сложным» в плане техники вещам, демон с нескрываемым наслаждением в ярко-зелёных глазах наблюдал за тем, как густо краснеет лицо юноши, который, впрочем, вопреки этому продолжал стоять и слушать его «отвратительные речи».       Стоявший тем временем за углом их дома мужчина, скрестил руки на груди и чуть приподнял в удивлении светлые брови. Он никогда прежде не слышал от Кары о его «богатом» любовном опыте. Насколько он знал из его же собственных рассказов, тот провёл всю свою жизнь в лесах, поедая либо особо наглую нечисть, которая посмела оспорить его авторитет, либо с упоением лакомясь снами пересекающих лес путников. Однако демон никогда не упоминал во всех этих историях о том, что у него рядом когда-то был кто-то, с кем он, по его же недавнему рассказу, мог «ночами напролёт» практиковать все эти «техники». Мужчина тяжело вздохнул, после чего слабо покачал головой. Кара это в чужих снах случайно увидел, а подробности «техник» сам додумал или же действительно практиковал их с попавшими в его плен торговками? Или же, зная, что болота решались пересечь в основном мужчины, торговцами? - Оказывается, Кара, у тебя невероятно длинный язык. Болтаешь, как посмотрю, без умолку, да к тому же и совершенно бестолковые вещи. Зачем ты ребёнку говоришь такие несусветные глупости? - громко проворчал мужчина, выходя из-за угла дома и с крайне недовольным видом поднимаясь по невысокой скрипучей лестнице, ведущей на террасу. Держа в руке небольшой букет из только что собранных для засушки на зиму целебных трав, он несильно ударил им по голове излишне разговорчивого демона, вызвав у того искреннее негодование. - Этот, как ты только что выразился, «ребёнок» сам попросил меня рассказать о том, что за «взрослые дела» могут у нас с тобой быть по ночам, вот этот «милый дядюшка» и исполнил его небольшую просьбу, - тут же сменив выражение своего лица на необычайно довольное и крайне хитрое, произнёс демон, протягивая руку к светлым волосам мужчины, выбившимся из плена алой атласной ленты. Мужчина же тут же наклонил голову чуть набок, уходя от его прикосновения, и приподнял в удивлении брови, наблюдая за телодвижениями Кары. Спустя мгновение последовал ещё один удар букетом, на этот раз немного более болезненный. - Ну что за несносный ребёнок, - покачав головой, произнёс он, после чего с лёгкой полуулыбкой на лице обратился к Ио, на лице которого читалось смущение. – Ты уж больше не слушай эти его глупости, лучше давай пойдём и сыграем с тобой во что-нибудь? Хотя после моего обещания никогда более не выигрывать у тебя, результат игры известен заранее. Может, тогда вместе поможем Резарту? Думается мне, что нас скоро отправят жить в лес, если мы так и продолжим все дела по дому сваливать на него. А ты, - чуть прищурившись, обратился он после к обидевшемуся на него демону, - тоже перестань маяться от безделья и иди с нами.       В скором времени из опасения повторения случившегося прежде ему всё-таки пришлось рассказать Ио обо всём произошедшем вскоре после его рождения. Того, чего так опасался мужчина, не произошло. Пусть на некоторое время Ио и стал вести себя немного тише, реже попадался ему на глаза, чем вызвал у того сильное волнение, однако истинная причина этого его поведения открылась довольно быстро.       Волнуясь, Ио предоставил ему план будущего города, который, к его удивлению, собирались построить на том самом месте, где прежде уже находился город. Также Ио дал ему право даровать городу название, и тот, подумав, решил назвать его в память о последней королеве государства, которое по воле злой судьбы пало, охваченное проклятием.       Уже позже мужчина снова и снова думал о том, по какой причине он решил назвать город именно так. Резарт, который с самого детства был подле него, хорошо знал историю этого названия, но никогда никому об этом не рассказывал. Встречаясь же с вопросительным взглядом своего верного друга, мужчина всегда отвечал ему слабой улыбкой. Он подозревал, о чём Резарт думал. Узнай кто, откуда произошло это название, посчитал бы, что он решил с самого момента основания проклясть город, называя его в честь правительницы, при которой процветающее королевство пало, однако это было вовсе не так. Он не знал и уже никогда не сможет узнать, что произошло за время его отсутствия, но он навсегда запомнил Индиру невероятно мудрой и смелой девушкой. Он хотел, чтобы эти качества стали неотъемлемой частью каждого последующего правителя этих земель.       Спустя много лет средь еловых лесов вновь раскинулся большой город, который не мог не радовать глаз их основателей. К отдающему всего себя городу Ио постепенно присоединился и Резарт, и даже Кара, который поначалу отнёсся к идее с сомнением, незаметно начал помогать им. Только одному лишь светловолосому мужчине отчего-то было тяжело смотреть многолюдные улицы города. Из ночи в ночь его мучали ужасные кошмары о том, как вечноцветущее дерево по его вине погибает, а жители города либо оказываются съеденными нахлынувшей из лесов и болот нечистью, либо сами, крича и умоляя его спасении, обращаются в неё.       К тому моменту, когда город наполнился спасающимися от нападения нечисти жителями, мужчина окончательно разочаровался в своих безуспешных попытках освободить обращённых в нечисть жителей города. Одним тёплым весенним днём мужчина внезапно сообщил Ио о том, что он хочет на некоторое время покинуть Индиру. Как он тогда выразился «увидеть другие города, чтобы на их основе сделать Индиру ещё лучше». В глубине своей души он надеялся, что новые пейзажи и новые лица, встреченные им во время странствий, помогут ему успокоить бушующие в нём страхи, которые тогда уже стали понемногу заметны для окружающих. Оставив Резарта помогать Ио, он отправился в странствие.       Однако это ему не помогло. Успокаивая своё сердце во время дороги, он, вернувшись обратно в Индиру, вновь сталкивался лицом к лицу со своим чувством вины и ночными кошмарами, которых то порождало. Но вопреки всему он продолжал изо всех сил стараться широко улыбаться своим друзьям, делясь с ними увлекательными историями о людях, которых повстречались ему во время его странствий.       Он рассказывал им об одной очень мудрой женщине, у которой подрастали две очаровательные внучки-близняшки. Эта женщина, благодаря за оказанную им помощь, даже позвала его спраздновать свой следующий день рождения у них в поместье. Мужчина поначалу пытался отказать ей, ведь прожитое им количество лет люди с трудом могли осознать, кроме того он не знал и никогда не задумывался о том, когда тот у него. По этой причине он, всё же согласившись, решил навестить женщину вовремя летнего фестиваля, совместив с ним свой день рождения.       После следующего же путешествия он рассказал своим друзьям уже о другом очаровательном семействе, что проживало в деревне, которая, к его большому сожалению, страдала от ужасной засухи. Отец семейства, которое приютило его, оказался невероятно хорошим рассказчиком, поделившимся с ним большим количеством удивительных историй. Также у семейства была строгая, но в тоже время добросердечная мать и милейшая дочь, из которой в будущем наверняка должна была вырасти невероятная красавица, пред которой приклонят головы все окрестные правители.       Однажды, в который раз вернувшись в Индиру после довольно-таки длительных странствий и первым делом отправившись к Ио для того, чтобы отчитаться в этом, мужчину остановил помощник Ио, сообщивший, что тот слишком занят, чтобы принять его. Покрытого с ног до головы дорожной пылью светловолосого мужчину это немного озадачило. Прежде Ио всегда бросал все свои дела, какими важными бы те ни были, и отправлялся с ним в беседку, чтобы за бутылкой вина выслушать все его истории, однако в этот раз он решил отказаться, предпочтя его рассказам заняться работой. С сожалением переведя взгляд светло-карих, засиявших тусклым золотом глаз с закрытой двери кабинета правителя Индиры на его помощника, он с печальной полуулыбкой на лице, от которой сердце помощника невольно ускорило свой ход, попросил передать, что он будет ждать его в саду. Остаток дня же мужчина провёл в компании Резарта и Кары, после чего с наступлением ночи отправил этих двоих ложиться спать, а сам решил ещё немного остаться в саду. Вдруг Ио всё-таки решит прийти в беседку, а его не будет на месте?       Присев на холодные ступеньки каменной беседки, место для которой он сам когда-то давно и выбрал, мужчина вытянул ноги и задумчиво посмотрел на ночное небо. Тускло сияли маленькие звёзды, бледная луна то и дело скрывалась за проплывающими мимо облаками. В траве тихонько стрекотали кузнечики, со стороны дворца доносился постепенно затихающий гул людских голосов. Мужчина слабо улыбнулся, с головой погружаясь в это приятное ощущение умиротворения. На несколько коротких мгновений все его заботы отступили, остались лишь он и огромный мир вокруг него. Мир улыбался ему, а он улыбался ему в ответ. - Ты всё ещё здесь, - задумавшись, он и не заметил, в какой момент к нему успели подойти. Раскрыв поддёрнутые сонной дымкой глаза, он встретился взглядом со стоящим недалеко от него Ио. С улыбкой мужчина хлопнул по свободному месту на ступеньках возле себя. Высокий грозный правитель Индиры подошёл к нему и грациозно сел рядом на самые обыкновенные пыльные ступеньки, после чего вслед за ним устремил свой взгляд на ночное небо. - О, так ты всё-таки решил зайти в сад? Я уже подумал о том, что ты не придёшь. Днём твой помощник сообщил мне, что ты ужасно занят, - он попытался сказать это спокойным непринуждённым тоном, однако сам же услышал в своём голосе толику прорвавшейся наружу обиды. Недовольный самим собой мужчина резко замолк. И всё-таки в этот раз он немного перебрал, ему не следовало соглашаться на тот самый «последний» бокал, который Кара каждый раз заполнял до самых краёв, не давая ему допить последний глоток. - …Ты ведь не в обиде на меня, да? – чуть наклонив голову на бок, спросил у него Ио. В его голосе прозвучало искреннее волнение. Светловолосый мужчина с трудом удержал себя от того, чтобы закатить глаза. Какой же он невероятно прямой, как жердь. - Нет, я на тебя не в обиде, - мотнул он головой, не собираясь продолжать этот разговор. Почувствовавший это Ио молча посмотрел на него. В его глазах отразилась лёгкая задумчивость. - От тебя пахнет вином. Вы втроём хорошо провели время? – уловив странные, непонятные ему нотки в его голосе, мужчина чуть приподнял светлые брови, после чего медленно кивнул. Посидели они тем вечером и вправду хорошо, тут он ему не соврал. Однако если бы к ним внезапно соизволил присоединиться один очень занятой правитель, то это «хорошо» чудесным образом превратилось бы в «отлично». Между прочим, он не так уж часто возвращается в Индиру, так что работу можно было бы и отложить до следующего дня, ничего страшного бы не произошло. Отчего-то после этих мыслей мужчине захотелось ещё выпить. - …Ты в этот раз слишком долго путешествовал, - внезапно произнёс Ио, с серьёзным видом посмотрев на него. И тут светловолосый мужчина обрадовался, что у него в руках не было вина. Если бы он в тот момент пил, то наверняка подавился. Неужели Ио читает его мысли? - …Что? – прочистив горло, удивлённо переспросил тот. - В этот раз тебя слишком долго не было в Индире, - повторил он, поворачиваясь к нему в пол-оборота. – Нельзя уходить на такое длительное время, не присылая нам никаких весточек о том, что с тобой всё в порядке. Кто знает, где ты и что могло с тобой за это время произойти. Ты и сам мне когда-то сказал, что мир невероятно огромен, люди в нём живут разные, а ты слишком наивен, спешишь помочь всем нуждающимся, - холодное сияние луны отразилось в его тёмно-синих глазах Ио. Мужчина был уверен, что в этих глазах было скрыто не только лишь волнение, однако он не хотел показывать, что заметил это. Выражение удивления на его лице сменилось широкой улыбкой. Глядя на Ио, он кивнул, уверенно опустив на его тёмные волосы свою ладонь. - Так ты волновался за меня всё это время? Не стоит, правда. Обещаю, что в будущем буду как можно чаще слать вам весточки, - он видел, что Ио точно хотел сказать ему что-то ещё, но после произнесённых им слов внезапно замолк. Улыбка светловолосого мужчины немного ослабла, после большого количества выпитого вина ему всегда хотелось спать. – Тогда, возможно, ты бы хотел когда-нибудь со мной… - предложение путешествовать вместе так и не сошло с его губ, оставшись витать в воздухе лёгкой недосказанностью.       Мужчина нахмурился, осознавая всю степень собственной глупости. Ему так сильно хотелось совершить небольшое путешествие вместе с Ио, однако перед его глазами вновь предстало стремительно бледнеющие лицо ребёнка. Он помнил, как, держа маленького Ио на руках, ощущал, что жизнь покидает его хрупкое тельце. Вспомнив об этом он и сам в тот момент, казалось, резко побледнел. Ио, заметив на его лице изменения, взял его продолжавшую всё это время лежать на его голове ладонь, и обхватил своими руками. Выдернутый из плена воспоминаний мужчина растерянно посмотрел на руки Ио. И в какой момент они стали такими большими и тёплыми? Его уже даже в шутку нельзя было назвать «ребёнком». - Ты выглядишь уставшим… Ты же не против, если я провожу тебя до твоей комнаты? – погружённый в свои мысли мужчина рассеянно кивнул, после чего с немного виноватым видом посмотрел на того. Кажется, он и правда перебрал, потому как даже встать на ноги без посторонней помощи для него было делом непростым. Ио вздохнул, после чего улыбнулся ему.       Во время своего следующего приключения он добрался до места, также наряду с Индирой ставшего для него в каком-то смысле роковым. На самом деле, мужчина уже один раз бывал в окрестностях Абхи, но тогда город не произвёл на него никакого благоприятного впечатления, и он поспешил вернуться в Индиру. В те времена город медленно умирал под управлением алчного правителя, которого больше волновало собственное довольство, чем благополучие простого люда. Во второй же раз перед глазами мужчины предстал совершенно другой город; многолюдный и очень шумный, с активно развивающейся торговлей.       Осторожно расспросив у местных жителей, что стала причиной таких внезапных резких изменений, он с удивлением узнал, что несколько лет назад в Абхе произошла смена власти и место старого короля занял один из его самых младших сыновей, Киф. Уставшие от гнёта жадного монарха люди, уже ни на что не надеясь, покорно приняли своего нового правителя, однако через несколько месяцев горожане с удивлением заметили насколько сильно изменился их родной город, а по прошествии ещё некоторого времени его и вовсе было уже практически не узнать.       Стоило только поведавшей ему о прошедших за эти года событиях женщине окончить свой рассказ, как зазвучали звонкие голоса слуг – по главной улице города мчалась карета нынешнего правителя Абхи. Мужчина тут же отступил вслед за горожанкой ближе к стене дома, провожая карету монарха взглядом и уже собираясь вновь обратиться с очередным вопросом к женщине, как вдруг карета внезапно резко развернулась и остановилась прямо перед ними. Женщина тут же упала перед ней на колени, а мужчина, замешкавшись, так и остался стоять, растерянно смотря то на карету, то на женщину. В следующее мгновение из кареты вышел светловолосый мужчина с плавными чертами лица и острым взглядом. Тем мужчиной был Киф, король Абхи, который с первого взгляда узнал своего «драгоценного благодетеля».       Сам мужчина уже и не помнил, в какой момент он успел это сделать, но, по словам Кифа, однажды тот, проходя мимо находящейся в упадке Абхи, спас от похитителей маленького ребёнка. Тем ребёнком был сам Киф, а похитителей нанял один из его старших братьев, который решил таким грубым способом избавиться от претендента на трон. Спасший его жизнь мужчина стал в глазах маленького наследника «драгоценным благодетелем», которого он уже и не надеялся когда-либо повстречать. В честь их «возможно, самой судьбой уготованной встречи» он предложил своему спасителю погостить во дворце.       После долгих уговоров мужчина всё же решил согласиться на предложение Кифа и на короткое время остался погостить у того во дворце. Поначалу ему было сложно вести с ним самый обыкновенный разговор. Король Абхи внимательно слушал его, однако смотрел при этом на него скорее как на всемогущее далёкое существо, чем на обыкновенного человека, но вскоре это прошло. Постепенно они стали довольно-таки хорошими друзьями. Мужчина мог бы даже позволить себе поставить правителя Абхи в один ряд с Ио, Резартом и Карой. Узнав же о том, что мужчина прибыл в Абху из далёкой Индиры, которой управлял его хороший друг, Киф предложил Индире от лица Абхи взаимовыгодное сотрудничество, которое, однако, имело одно небольшое условие.       Это условие стало краеугольным камне в их с Ио споре. В день, когда он, воодушевившись, вернулся из Абхи в Индиру и поведал тому о предложении Кифа, чуть не разразилась их первая за многие годы ссора, которая, впрочем, окончилась также быстро, как и началась. Внезапное предложение Ио о совместном путешествии одновременно обрадовало и испугало светловолосого мужчину. Он боялся, что его другу вновь станет плохо, что, по итогу, и произошло, стоило им покинуть индирские леса. Однако Ио решил проявить своё упрямство, отказавшись возвращаться обратно в город, и, сколько бы мужчина вместе с Резартом ни пытались уговорить его, тот оставался непреклонен. Мужчина, терпение которого в конце концов иссякло, заявил, что отныне Ио будет сам нести ответственность за своё здоровье и все последствия его упрямства лягут на его собственные плечи. Тогда они впервые серьёзно поссорились, после чего мужчина, назло Ио, начал больше проводить время с молодой старостой деревни, Роттаной, в глубине души надеясь на то, что тот первым сделает шаг к примирению. Однако Ио просто вернулся в Индиру, перед этим вновь сильно поссорившись с ним.       Вероятно, ему всё же не нужно было оставаться с Роттаной. Так он невольно дал ей дал надежду на будущее, которому не суждено было осуществиться. С каждым следующим днём своего нахождения в деревне он всё сильнее ощущал витавшее в воздухе настроение, косые взгляды деревенских жителей и их предвкушающие улыбки. Настроение же самого мужчины день ото дня лишь сильнее ухудшалось, пока он не принял решение покинуть деревню.       Но он и представить себе не мог, к чему может привести его решение. В один миг он стал причиной смерти несчётного количества людей. Снова. Вероятно, если бы он держал себя в узде, не пытался быть добрым к каждому встречному и помочь всем и сразу, щедро делясь с людьми крупицами своих сил, то этого бы не произошло. Если бы он держался от смертных подальше, был бы к ним холоден, то они не тянулись бы к нему, не привязывались бы к нему. Не считали бы, что действительно любят его.       Ступающее за ним шаг в шаг чувство вины охватило его душу и крепко сжало в руках его сердце. Он совсем не учился на своих ошибках, так ведь? Вновь и вновь легкомысленно помогал людям, упрямо закрывая глаза на возможные последствия. Он слепо доверял им, не допуская ни единой мысли о том, что его сила может быть использована во зло. Может, для всех же будет лучше, если он вновь покинет мир смертных? Вернётся в их маленькое убежище и будет целыми днями смотреть на исполинское древо, прося у душ погибших извинения? Но навряд ли они когда-нибудь простят его.       После произошедшей трагедии он не смел показаться перед своими друзьями в Индире. Он боялся, что, встретившись с ними, он столкнётся с их полными осуждения взглядами. Он боялся, что услышит от них холодное подтверждение собственной вины. Он боялся, что увидит на лице Ио горькую усмешку, ведь тот предупреждал его о том, что чувства девушки далеки от дружеских. Он боялся, что после всего этого они решат отказаться от него. Он боялся, что ему больше некуда будет возвращаться, что он останется совсем один. Да, пожалуй, больше всего он боялся одиночества.       И тогда, когда он был в шаге от того, чтобы сдаться охватившему его отчаянию, его поддержал правитель Абхи, Киф. Со слабой улыбкой на светлом лице он сказал ему, что тот ни в чём не виноват. Всё от начала и до конца было решением одной лишь Роттаны. Мужчина от чистого сердца желал помочь ей и её деревне в трудный для них момент, однако она сама решила таким отвратительным образом воспользоваться дарованными ей силами. Каждый, кому он прежде пытался помочь, не ценил этого. Никто не принимал его доброту, имея по отношению к нему тайный умысел.       Именно при помощи Кифа ему удалось до конца сформировать свою идею «искажения». Мир намеренно навязывал каждому «доброту» к своему «возлюбленному сыну», никто на целом свете не мог желать ему зла. Однако этот прекрасный дар оказался для него самым ужасным проклятием. Понятие «доброты» было необычайно обширным, у каждого человека часто существовало своё понятие «доброты». Для кого-то оно включало в себя лишь симпатию и невольное желание позаботиться о нём, однако порой оно сильно извращалось, становясь желанием вечно обладать им и защитить от всего остального «злого» мира.       «Как много времени ты провёл вместе со своими друзьями? Уверен ли ты, что они всё ещё твои друзья? А если и так, то хотят ли они оставаться твоими друзьями? Видят ли они в тебе всего лишь друга, с которым они провели так много лет? Может, для них ты давно стал прекрасной, но слабой птицей, которую отвратительный окружающий мир в любой момент может раздавить. Возможно, именно по этой причине твои «друзья» и построили для тебя золотую клетку, даже одарили тебя правом дать этой клетке имя. Индира.»       Слова Кифа проникали в его душу, зарождая в ней всё больше и больше сомнений. Однако он слишком долго знал своих друзей, слишком много времени провёл бок о бок вместе с ними, поэтому он не мог в тот же миг поверить словам правителя Абхи. Собравшись с силами, он всё-таки решил отправиться обратно в Индиру.       Но там произошло именно то, чего он так сильно боялся. Он ощутил насколько сильно Ио отличался от Кифа, пока последний всячески пытался его поддержать, прося не брать на себя всю вину, в глазах Ио он, казалось, причиной всех произошедших бед. Кроме того, во время разговора с Ио он невольно задумался над словами Кифа об «искажении».       Глядя на росшего у него на глазах ребёнка, мужчина внезапно осознал, что порой в его тёмно-синих глазах мелькало легко распознаваемое чувство ревности, но вовсе не то, которое испытывали дети к воспитавшим их взрослым. Это чувство явно было куда сильнее, хоть и успешно сдерживалось тем. Это испугало мужчину. Однако его пугала не только и не столько возможная истинность его догадки, а то, что в момент осознания этого его собственные чувства странным образом отозвались на неё. Не в силах разобраться со всем происходящим он как самый настоящий трус решил бежать. Он покинул Индиру, на некоторое время обосновавшись в Абхе. Вскоре после этого началась война. - Конечно же, я никогда не желал того, чтобы всё до такого дошло, - стоя в своём кабинете у окна, со вздохом произнёс король Абхи, слабо покачав при этом головой. Стоило мужчине узнать новость об объявлении войны, как он первым же делом устремился в кабинет Кифа, и даже вставшие у него на пути стражники, твердящие, что правитель занят, не смогли ему помешать. – Тебе хорошо известно то, что не так давно мы официально направили в Индиру своих послов с целью укрепления нашего сотрудничества и установления новых границ в связи… С новыми особенностями рельефа, - осторожно обозначил он появление новой полноводной реки. - Однако Индира ответила на наше предложение агрессией, но не это самое важно. Один из наших послов был убит, - на этих словах Киф повернулся к мужчине лицом и тяжело вздохнул. – Ты наверняка не раз встречал его при дворе. Очень ответственный человек. Он был единственным, кому я мог поручить столь важное для всех нас задание. В Абхе у него осталась семья: пожилые родители, жена и маленькие дети. - Ио… Он точно не мог такого сделать, - убеждённо ответил Кифу тот, крепко сжав руку в кулак. Да, Ио изначально был против сотрудничества с Абхой на предложенных ей условиях, однако он никогда не стал бы без причины, а уж тем более под влиянием чувств убивать человека. Нет, не так. Он знал, что выращенный им ребёнок никогда в принципе не стал бы решать проблему убийством человека. - Не мог этого сделать? – со слабой улыбкой на лице спросил его правитель Абхи. – Твоя уверенность в нём так сильна. А смог бы ты сказать это всё не мне, а детям, которые остались без отца? Его родителям, чей сын покинул этот мир раньше их? Жене, оставшейся вдовой? - чуть наклонив голову к плечу, поинтересовался у него Киф, подходя к нему ближе. В следующее мгновение на плечи светловолосого мужчины легли две горячие ладони. – Ты всё ещё видишь не самого человека, не его поступки, а то, каким он был когда-то, каким он бережно хранится в твоих воспоминаниях. Все люди по прошествии времени меняются. Его Величество, Король Индиры, уже совсем не тот человек, которого ты когда-то растил и знал… - Да, люди… Они… Они с годами могут меняться, - согласившись, медленно кивнул тот, однако в его светло-карих глазах всё равно было видно сомнение. – Да, они меняются, и кому как не мне, вынужденному свидетелю этого, знать об этом. Но также я знаю, что в характере людей существуют фундаментальные вещи, которые даже спустя столетия остаются вместе с ними. Правила, выгравированные в их костях и отпечатанные на их душах. Ио никогда бы не стал приказывать просто взять и убить неугодного ему человека, он всегда был выше этого, - Киф, внимательно слушающий его слова, слегка нахмурился, а потом слабо улыбнулся, хлопнув ладонями по его плечам. - Даже после всего произошедшего ты не доверяешь моим словам? Что же, тебя можно понять, - он, еле слышно вздохнув, отступил от него. – Ты провёл рядом с теми людьми несчётное количество лет. По их прошествии ты начал ощущать их… Частью своей семьи, да? Даже после того, как ты узнал, что твои чувства несколько отличаются от их чувств, что для тебя и для них слово «семья» означает разные вещи... Ха, я не имею права претендовать на их место в твоём сердце. Жизнь мне уготована слишком короткая, по сравнению с твоей. Для тебя я лишь мимолётные знакомец, образ которого довольно быстро выветрится из твоих мыслей… - Прекрати… Мы ведь говорили с тобой совсем не об этом, - оборвал тот и серьёзно посмотрел на стоящего перед ним мужчину. Глядя на его красивое лицо, освещённое алыми лучами заходящего солнца, он понемногу начал понимать, насколько большую ошибку он совершил, доверившись ему.       Когда чёрную землю покрыло белоснежное одеяло, ему внезапно пришло сообщение от Резарта. Его старый верный друг, с которым они долгое время не общались, попросил его срочно встретиться у безымянного озера, которое находилось вблизи Индиры. На том самом озере, где они любили летом в свободное время вместе посидеть и порыбачить. Точнее, рыбачил из них четверых один Резарт, сам он в это время лежал в тени дерева и сладко дремал, видя прекрасные сны, пока Кара всячески пытался провоцировать на ссору Ио, который с годами начал обращать всё меньше и меньше внимания на его тщетные попытки. Улыбнувшись своим тёплым воспоминаниям, мужчина послал ему в ответ подтверждение о своём приходе.       На самом деле никогда не было никакого страшного «проклятья», мысль о котором пришла к Фабиану, а затем подтвердилась словами юноши. Было лишь неприятное наложение друг на друга двух совершенно разных заклятий, которое к тому же было осложнено вмешательством третьих лиц, о котором никто и подозревать не мог.       Пока доверие мужчины к своим друзьям старательно пытались подорвать в Абхе, то же самое происходило и в Индире. Правителя Индиры пытались убедить в том, что ему необходимо как можно скорее сдаться, ведь на стороне Абхи находилось «само божество», «благословение» которого дарует им возможность за одну только ночь сравнять город с землёй. Если же тот не желает жертв среди мирных горожан, он обязан немедленно сдаться. Ио прежде никогда не задумывался о том, насколько огромная сила находилась в руках воспитавшего его мужчины, однако случившаяся трагедия, в результате которой континент пересекала полноводная река, говорила, насколько тот мог оказаться всемогущ.       И тогда, когда он метался в поисках решения, в руки Ио внезапно попало старое заклятие, которое принадлежало явно не этому миру. Передавшая ему его таинственная женщина с серо-сиреневыми глазами предложила, что если тот так сильно боится вмешательства «всесильного божества из Абхи», то он может попытаться на время «запереть» его. Это заклинание должно было погрузить тело «божества» в сон, а душу отправить на перерождение. В течение последующей за этим человеческой жизни его душа оказалась бы заперта в смертном теле, из-за этого он не смог бы использовать свои силы, рискуя умереть в ужасных мучениях, а по истечению этого срока она вернулась бы в своё тело.       Ио не хотел использовать попавшее в его руки странное заклинание. Перед его глазами то и дело появлялось освещённое яркими лучами солнца улыбающееся лицо светловолосого мужчины, который любил беззаботно класть ему свою тёплую ладонь на голову и после взлохмачивать волосы. От него всегда пахло луговым травами, а голос звучал, словно журчание весенних ручейков. В детстве Ио любил пусть и под каким-то глупым предлогом, но прижаться к его груди щекой и осторожно вдыхать этот тонкий аромат, слушая его смеющийся голос. Нет, это заклятье казалось ему слишком жестоким. Пусть он и выбрал не их сторону в войне, но он точно не заслужил этого.       В момент, когда Ио принял твёрдое решение не использовать это заклинание, внезапно пришла новость о том, что армия Абхи начала резкое наступление, без видимых усилий сравнивая деревянные домики с землёй и вырезая до последнего жителя все встреченные на своём пути деревни. Никакие попытки Индиры остановить их наступление не возымели успеха. В то же время внезапно наполнила о себе длительное время скрывавшаяся в лесах нечисть, которая начала совершать дерзкие набеги на деревни с противоположной от места наступления армии Абхи стороне. Раздираемый на две стороны Ио внезапно предположил, что таково, возможно, было то самое «благословление всесильного божества». Человека, который вырастил его. Человека, который, возможно, теперь желал им гибели.       Прибывший в заявленное время на место встречи мужчина сразу понял, что те, кто был ему «верными друзьями», частью его «семьи», предали его. Он никогда прежде не чувствовал такой сильной боли, а открытая рана на груди всё никак не собиралась зарастать. Раньше не проходило и единого мгновения, как любая рана на его теле исчезала, не оставив и следа. Так они… Они решили убить его? В страхе он постарался убежать так далеко, как только мог, пока не упал в холодный снег и, устав бороться, не закрыл свои глаза. Тот день был облачным, снег под его щекой был необычайно холодным, однако кровь, постепенно покидающая его тело, как будто согревала его.       Поначалу он испытывал сильный страх, который постепенно сменился огорчением. Разве он заслужил всю эту боль? Потом появилось отчаяние. Они так сильно ненавидели его?! Позже на место отчаяния пришла уже злость. Почему они не сказали ему всё в лицо?! Почему как крысы спрятались и наслали на него это заклятие? Однако в конце концов остались лишь бесконечная печаль и безграничное серое небо.       По прошествии времени сумев немного успокоиться, он внезапно понял, что когда-то давным-давно ему уже доводилось слышать о наложенном на него заклинании. Им довольно-таки часто пользовались сеятельницы, к которым относилась и его мать, с целью принять человеческий облик и снизойти в новый мир. Вспомнив об этом, он был освобождён от бремени обдумывая того, кто, вероятнее всего, поделился с Ио этим заклинанием.       Находясь средь бесконечных снегов, он бездумно смотрел на безграничное серое небо, зацепившись взглядом за одну ничем не примечательную снежинку, постепенно приходя к мысли, что произошедшие с ним события - правильный исход всех совершенных им решений. Это наказание, которое он совершенно заслуженно в конце концов понёс. Отныне он обязан вечно находиться в сооружённой им же самим «тюрьме», раскаиваясь за содеянное. Таким образом он ограничит мир от своего влияния, и больше по его вине никто и никогда не пострадает. С этой целью мужчина насильно оборвал вторую часть заклинания, и не позволил своей душе покинуть тело, вместо этого погрузив его на самое дно озера. Он ощущал, как до него пытаются дозваться, однако, защищаясь от этих зовущих голосов, он оградил себя ещё более высокими и толстыми стенами, пока эти звуки полностью не исчезли. Так он находился в окружении тишины до тех пор, пока земля внезапно не содрогнулась.       Кому-то удалось насильно отправить его душу на перерождение. Он ясно ощущал чьё-то постороннее вмешательство и отчаянно пытался противостоять ему, однако, к тому времени сильно ослабев, он не смог оказать этим силам серьёзное сопротивление. Наложенное на него Ио и Резартом заклятье перерождения, которое при перерождении ограничивало силы путём ослабления тела, его собственное желание отгородиться от мира и это странное постороннее вмешательство – вместе они, как он предполагал, и породили таинственное «проклятье», которое постепенно разрушало тело нынешнего голоса Солнца, Фабиана.       Он не желал того, чтобы его воспоминания омрачали его нынешнюю жизнь, однако у мироздания, видимо, были на это свои планы, потому что иначе нельзя было объяснить столь частые встречи с людьми из его «прошлой жизни». Начиная с перерождения в Индире и оканчивая встречей с Ротанной, - всё это говорило о том, что рано или поздно его стены, к тому моменту уже давшие трещины, рухнут. Самая крупная трещина появилась в тот момент, когда Фабиан повстречал Роттану и та предприняла попытку «пробудить его». Благодаря её усилиям голосу Солнца удалось оказаться рядом с самим «Солнцем», который, впрочем, довольно быстро понял, что произошло, и немедленно изгнал его обратно за возведённые им стены.       Однако голос Солнца всё равно с каким-то странным упрямством будто специально пытался вернуть себе воспоминания. Последней каплей стало то, что он решил посмотреть дневник Ио. Воспоминания основателя Индиры объединились с его собственными, образуя нечто «целостное», объединявшее их. Общие воспоминания, от которых он так отчаянно пытался отгородиться. Стены, столько времени старательно оберегаемые мужчиной, на его глазах начали обращаться в пыль. И прежде проникающие в разум Фабиана крупицы воспоминаний обратились нескончаемым потоком. Вместе с воспоминаниями на волю попыталась выбиться и его сила, однако удерживающее её заклятие перерождения тут же довольно грубо сдержало её. Это нанесло по и так ослабшему телу Его Святейшества сильный удар. Неудивительно, что ему понадобилось довольно много времени для восстановления.