Мы встретимся с тобой на рассвете

      Ему было крайне тяжело открыть глаза. Казалось, будто кто-то сильно ударил его по голове чем-то тяжёлым, отчего та раскололась на две части, выплеснув своё содержимое наружу. Хотя, возможно, причиной этого состояния была та странная, сильно пахнущая какими-то травами тряпка, которую, ему прижали ко рту… Постойте, ему? Кому ему?       С трудом, но всё-таки сумев приоткрыть глаза, он первым делом увидел перед собой две размытые фигуры, которые, кажется, полушёпотом спорили о чём-то друг с другом. Одна из фигур принадлежала молодому невысокому мужчине с длинными золотистыми волосами, будто наспех собранными в высокий хвост алой атласной лентой. Он был одет в простую светлую одежду, из-за своего цвета совершенно не подходящую для путешествий, и стоял, недовольно уперев руки в бока. Напротив него стоял мужчина примерно одного с ним возраста, с золотисто-рыжими волосами, на лице которого отражалось бессилие и хмурость. Он продолжал пытаться находить достойные аргументы в разговоре с первым мужчиной, но тот всё равно одерживал в их небольшом споре победу, на каждое его слово находя с десяток своих. - …Да помню я, что пообещал ему вернуться в Индиру как можно раньше, - слегка покачав головой, произнёс мужчина с золотистыми волосами, в прядях которого играл непослушный летний ветерок. – Однако я же предупредил его, что самое позднее, когда мы вернёмся, – это две недели. Посмотри на наши сумки, они уже наполнены всевозможными подарками, а у нас в запасе от крайнего срока ещё целых пять дней, - с важным видом подняв указательный палец к небу, сказал тот. – Да и Ио ведь не маленький уже… У него в последнее время было очень много дел. Думаю, за всеми ними он уже и забыть успел, что мы с тобой отправились в это короткое путешествие. - Порой мне действительно кажется, что ты специально притворяешься таким… - оборвав свою фразу на середине, произнёс мужчина с золотисто-рыжими волосами, после устало покачав головой. - Каким «таким»? – чуть приподняв тонкие светлые брови, поинтересовался у него первый мужчина, оборачиваясь и внезапно сталкиваясь с ним взглядом.       На светлом лице светловолосого мужчины в мгновение ока появилась прекрасная открытая улыбка, от которой он не мог заставить себя оторвать взгляд, а светло-карие глаза, в глубине которых будто скрывалось маленькое солнце, чуть изогнулись. Он почувствовал, как отчего-то его сердце ускорило свой ход. Так тепло. Даже это летнее солнце не давало ему столько тепла. - Посмотри, пока мы с тобой дурачились, этот ребёнок проснулся. Ты не подумай, мы с ним вовсе не ругались, просто у него настроение сегодня такое, - будто делясь с ним большой тайной, полушёпотом произнёс светловолосый мужчина, не прекращая улыбаться ему. – Резарт, теперь мы с тобой как раз и узнаем, правильно мы поступили или нет, - на одно короткое мгновение светловолосый мужчина обернулся, посмотрев на второго мужчину, Резарта, после чего он вновь перевёл взгляд на него. По какой-то причине в тот момент, когда его взгляд больше не был обращён на него, он ощутил, будто его сердце сдавили огромные тиски, и оно жалобно заныло, успокоившись лишь тогда, когда его взгляд вновь сосредоточился только лишь на нём одном. – Малыш, расскажи-ка нам, те взрослые мужчины, которые несли тебя куда-то… Неужели они твои родственники? – старательно подбирая слова, неуверенно поинтересовался тот у ребёнка. - …Тише-тише, всё обязательно будет хорошо, не бойся, мы рядом, мы защитим тебя, - в следующее мгновение его крепко обняли.       С силой вцепившись в светлую ткань его одежды, ребёнок уткнулся носом в его грудь, чувствуя, как по его щекам текут горячие слёзы. Он сделал первый глубокий вдох, который заставил всё его тело в тот же миг покрыться крупными странными мурашками, а сердце – забиться с непонятным для него самого отчаянием. Его окружил неописуемый аромат луговых трав, цветущих растений, который тут же охватил все его мысли. Он ни за что в этой жизни не смог бы отпустить мужчину в тот момент. Даже если бы его братья самолично пришли бы, чтобы обменять корону на этого человека, он бы не отдал его, вместо этого ещё крепче вцепившись в его одежду. - Тише-тише, не плачь, всё уже закончилось… Лучше расскажи мне и дяде Резарту откуда ты? Ты знаешь, где находится твой дом? И где находятся твои родители? – мужчина с мягкими золотыми волосами, в которых так и хотели затеряться игривые лучи солнца, с осторожностью погладил его по голове, попытавшись таким образом успокоить его, а он с готовностью принял эту небольшую ласку, с наслаждением ощущая тепло, исходящее от его ладони.       Однако правда заключалась в том, что ему вовсе не нужно было успокаиваться. Он был совершенно спокоен. Каждое мгновение проведённого им спектакля, в котором он был единственным и самым главным актёром. Лишь этот необыкновенный запах заставил его на мгновение удивиться и заставить возжелать вдыхать его вновь и вновь, пока этот запах не пропитает его собственное тело или же не выветрился полностью. Возжелать. Он ещё никогда не хотел заполучить чего-то настолько сильно, как обладателя этого запаха.       Киф являлся самым младшим сыном нынешнего правителя Абхи, некогда цветущего города, который постепенно начал чахнуть и беднеть в руках неопытного жадного правителя. Лишь каким-то чудом пережив первые годы своей жизни, мальчик довольно рано охладел сердцем и повзрослел умом, поняв, что для него существовал только один способ дожить до своего совершеннолетия. Постепенно, стравливая родственников друг с другом, очерняя их в глазах окружающих и умело подставляя их, он принялся с осторожностью избавляться один за другим от своих удивительно глупых братьев и сестёр. Никто и представить себе не мог, что таинственное проклятье, охватившее всю правящую семью Абхи, на самом деле являлось восьмилетним ребёнком.       Правда, не все его родственники оказались последними дураками, кто-то всё же начал подозревать, что причиной постепенного укорачивания списка претендентов на трон Абхи было вовсе не «таинственное проклятье». Вот так Киф и оказался похищен из своих собственных покоев, находясь при этом в это время под защитой нескольких стражников. Предатели ли они, или же просто глупцы, не имело большой разницы для него. После случившегося все стражники будут казнены.       Однако именно благодаря этому инциденту, Киф смог повстречать обладателя этого удивительного запаха, тёплых светло-карих глаз и очаровательной улыбки, которой был щедро одарен ребёнок. Неуверенно подняв на того взгляд своих больших, покрасневших от слёз глаз, Киф подумал о том, что светловолосый мужчина, наверняка, как и все остальные взрослые невероятно глуп и доверчив. Наверняка ему не составит большого труда обманом привести его во дворце и там запереть за пятью замками, чтобы тот уж точно не смог выбраться. Он станет его личным важным гостем. Мальчик обязательно велит каждый день кормить его самыми лучшими яствами и приносить самые дорогие одежды. Нет, лучше уж он сам будет кормить его и изо всех своих сил заботиться о нём, каждое утро помогая ему одеться, а после заплетая его мягкие волосы в хвост. Да, будет лучше, если как можно меньше людей, будут знать о его существовании. Тогда никто из всех этих ничтожеств не допустит и мысли, чтобы посметь забрать его у него… - Ты слышал меня? Ты знаешь, где находится твой дом, малыш? – ощутив лёгкий, почти невесомый щелчок по носу, ребёнок встрепенулся всем телом и поднял на него удивлённый взгляд.       Он… Он только что ударил его? Но почему он ударил его? После этого он тоже имеет право ударить его в ответ? Нет, он не будет поступать как грубые простолюдины и просто бить его, он всё-таки принц. Просто однажды Киф не навестит его день, а, может, и два, и в это время никто не посмеет подойти к нему даже для того, чтобы принести воды. Когда же мальчик появится на пороге его комнаты, тот заплачет и будет долго умолять его о прощении, глядя на него своими покрасневшими светло-карими глазами… Пока мальчик старательно представлял эту картину, молодой мужчина слабо ткнул указательным пальцем меж его бровей и ласково потёр. От этого лёгкого движения по телу пальчика растеклось приятное тепло, и всё недовольство вмиг куда-то делось. Так и быть, он прощает его, но только в этот раз. - Ну же, малыш, не молчи, скажи хотя бы что-нибудь. Или ты немой? – молодой мужчина слегка нахмурился, стоило подозрению в этом зародиться в его мыслях, после чего посмотрел в сторону того, кого до этого представил, как «Резарта». Почему он посмотрел на того, почему отвёл от него свой взгляд? Это было неправильно, это ему совершенно не нравилось. Злость в его сердце вновь подняла голову, Киф с силой сжал в руке одежду молодого мужчины и потянул её, привлекая его внимание к себе. - В… В городе, - тихим слегка подрагивающим от слёз голосом произнёс ребёнок.       Взрослые каждый раз расслаблялись, стоило ему начать разговаривать подобным образом. Их внимание постепенно рассеивалось, они становились для него лёгкой мишенью. Теперь ему нужно было лишь провести их во дворец, а там уже его подчинённые схватят светловолосого мужчину и запрут его, второй же… Пожалуй, он ему не нужен, а раз так, то можно скормить его кому-нибудь из его «очаровательных» животных. Они так давно не ели, как бы ни умерли от голода. Хотя то, что один раз уже умерло, умереть вновь не может. - Так ты, малыш, оказывается, из Абхи, - с пониманием протянул молодой мужчина. – Стоять на ногах можешь? – мягким голосом поинтересовался у него тот.       Ребёнок тут же замотал головой, ещё крепче цепляясь руками за его одежду. Тот хочет, чтобы он его отпустил? Нет, с того момента, как Киф решил забрать его во дворец, у него более не было право что-либо хотеть или не хотеть. Мальчику было лучше знать, чего тот хотел, и он обязательно даст ему всё это, в то же время имея право в ответ потребовать у него всё, что угодно. - Что же те люди с тобой сделали? – еле слышно недовольно пробормотал мужчина, после чего встал, держа того на руках. Мальчик почувствовал, как под силой собственного веса ещё крепче прижался к тому. Ему потребовалось много сил, чтобы скрыть возникшую в тот момент улыбку. Этот человек принадлежит ему. – Резарт, как насчёт того, чтобы сделать небольшой крюк через Абху? Не думаю, что это займёт много времени. Оставим его у стражников, а сами поспешим обратно в Индиру, - вся радость мальчика в мгновение ока развеялась, Киф нахмурился. Нет, это было неправильно. Они должны были отвести его сразу во дворец. Далеко не все стражники в городе были верны ему, вдруг они натолкнутся на кого-нибудь из людей его братьев или сестёр? - Те люди... Те люди притворялись стражниками, - испуганно пробормотал ребёнок, крепко прижавшись щекой к его груди.       Сердце светловолосого мужчины билось в спокойном размеренном ритме, словно он и не нёс в руках ребёнка. Его сердце билось так успокаивающе, что Киф решил простить его за то, что тот посмел смотреть на других. Вместо этого он задумался. Может, стоит обустроить его комнату поближе к своим покоям? Тогда мальчик сможет в мгновения мучительной бессонницы, заглянуть в его комнату и, забравшись в постель и прижавшись к его груди, заснуть, убаюканный его размеренным сердцебиением.       Но если же он однажды посмеет расстроить Кифа? Даже в этом случае он не позволит отвести его в сырую холодную темницу, но и без наказания оставить это не сможет. Тогда мальчик будет вынужден слушать, как тот будет нести своё наказание в соседней комнате… Впрочем, ему было бы даже интересно послушать, как тот будет пронзительно кричать от боли. У мужчины очень мягкий голос, так как же он будет звучать: с надрывом, сначала громко, а потом всё тише и тише? Как этот голос будет звучать после долгих часов непрекращающихся криков? Мальчика всё это интересовало, и он намеревался однажды узнать ответы на все эти вопросы. Он мысленно кивнул. Да, лучше всего будет поселить его рядом с собой. В таком случае он сможет защитить его, если кто-то из его отвратительной семьи решит протянуть свои мерзкие ручонки к принадлежащей ему вещи. - Стражниками? – переспросил его мужчина, слегка нахмурив светлые брови.       Взгляд светловолосого мужчины на мгновение коснулся мальчика, после чего он посмотрел в сторону второго мужчины. Ребёнок и в этот раз молча проглотил эту обиду, лишь крепче прижавшись к его груди. Однажды он будет весь его, весь. От светловолосой головы и до самых пят он будет принадлежат одному только ему, и тогда он запретит ему смотреть на кого-либо ещё, серьёзно наказывая его в случае неповиновения и радуя драгоценными подарками в случае повиновения. Просто ему нужно немного подождать до наступления этого момента. Это как подарок на день рождения, ты можешь получить его лишь в определённый день. – Не бойся, мы сможем определить настоящий это стражник или нет. Можешь не волноваться об этом, малыш, - Кифу очень нравилось и в то же время не нравилось то, как называл его мужчина.       Киф уже давно не был маленьким. Маленькие дети не продумывают то, как отвести от себя подозрения в убийстве старшего брата, или не строят планы по поводу того, как заманить мужчину перед собой во дворец, чтобы после этого до конца его дней заключить его в своём крыле дворца. Но в то же время это обращение звучало необычайно мило и нежно, будто его вновь погладили по голове, отчего на его лице невольно появилась улыбка. Поэтому он молчаливо позволил ему обращаться так к себе. Но только к себе, других он не имел права так называть. - Я… Нет, я… - Киф стал немного судорожно думать над тем, как заставить его добровольно войти во дворец. – Я живу во дворце. Мои родители работают там. Отведите меня туда, прошу вас, - даже услышь его голос человек, сердце которого было бы сделано из камня, он бы тут же согласился, ни единого мгновения не раздумывая, однако на лице молодого мужчины внезапно отразилось лёгкое сомнение, а его шаг неожиданно замедлился.       Взгляд тёплых светло-карих глаз мужчины был направлен прямо на мальчика, вызывая необычайно приятное лёгкое ощущение. Наконец-то он вновь обратил свой взгляд только на него. И не только посмотрел на него, но и вновь одарил той завораживающей улыбкой. Но почему мужчина остановился на месте? Почему не идёт дальше? Почему с осторожностью опускает его на землю, мягко, но уверенно отнимая его руки от своей одежды? Что он задумал? Он не хочет его отпускать! Этот запах, этот человек… Он принадлежит ему! - Тебе обязательно удастся вернуться к семье, не волнуйся об этом и ничего не бойся, малыш, - присев перед ним на корточки, мужчина мягко коснулся точки между его бровей.       Стоило этому произойти, как Киф в тот же миг почувствовал, как медленно погружается в странное состояние, что-то на самой грани полусна и полуяви. Против своей воли мальчик повернулся к мужчине спиной и медленно двинулся сквозь лес. Ему хотелось кричать, сквозь ругань приказывая ему вновь взять его на руки! Он плюнет на свою гордость принца и самолично изобьёт его до полусмерти, чтобы самому же потом лечить каждую рану, каждый кровоподтёк на его теле! Этот человек принадлежит ему, он обязан пойти вместе с ним во дворец! Тогда почему он остался там, а сам Киф продолжал идти вперёд? Ему хотелось кричать, но ему не удавалось даже приоткрыть рот, не то, чтобы произнести и слова. Что это? Какое-то колдовство? Или этот прекрасный юноша нечисть? Но он совсем не похож на его любимых зверушек. Он пах цветами и травами, а не разлагающейся мертвечиной. - Почему ты неожиданно решил всё же отправить его в город самостоятельно? – услышал мальчик тихий далёкий голос того, кого мужчина прежде назвал Резартом. - Неужели мне нужно напомнить тебе, чем закончилось предыдущие спасение дворянского ребёнка? Я не хочу, чтобы подобное повторилось вновь... Не волнуйся о нём, моё благословение защитит его, - раздался ему вслед мягкий голос молодого мужчины.       Что тот только что сказал? Благословение? Возможно, он вовсе не колдун и тем более не нечисть. Значит, он… Божество? Прекрасное божество с тёплым взглядом и мягкими золотыми волосами. Божество, которое обладает способностью дать своё «благословение», которое может защитить мальчика. Мужчину нельзя было отпускать, ведь он мог помочь Кифу захватить весь город ещё быстрее, чем он изначально планировал… Однако его собственные ноги продолжали упрямо вести мальчика вперёд, пока он не остановился у ворот Абхи. Натолкнувшись на подчинявшихся ему людей, он тут же велел найти мужчину в прилежавших к городу лесах, но тот уже как будто сквозь землю провалился, не оставив и следа, доказывающего, что его появление не было всего лишь прекрасным сном.       Изначально главной целью Кифа было просто выжить. Так ему однажды сказала его мать – шестая из восьми жён правителя Абхи, которая провела возле своего короля наиболее длительный срок, по сравнению с остальными его жёнами. Мать Кифа была не только невероятно красива, из-за чего её, дочь обедневших дворян, и заметил король, но и столь же умна. Заметив стремительно уменьшающийся интерес мужчины к себе, она не пыталась насильно удержать его возле себя или же всячески вставлять палки в колёса своим соперницам, нет. Она стала для короля незаменимым верным слугой, которая хорошо знала все его необычные предпочтения и подбирала исходя из них подходящие кандидатуры, что разделили бы с королём постель. Эти кандидатуры изо дня в день менялись, одна лишь королева оставалась на своём месте, постепенно приноровившись таким образом управлять своим мужем.       Однако она всё равно оставалась самым обыкновенным человеком, и не могла одновременно удерживать своё место при дворе, продвигать своего единственного сына и обхаживать мужа. По итогу, она стала жертвой очередного заговора. Киф не без оснований подозревал, что истинной причиной её смерти была вовсе не странная болезнь, а самое обыкновенное отравление, но это уже было не так важно. Важны были лишь последние слова женщины, произнесённые слабым скрипучим голосом в последние мгновения её жизни.       Мальчик честно исполнял её последнюю волю и смог выжить. Однако его выживание потребовало многих жертв. Пока он хотел выжить, другие хотели, чтобы он был мёртв. Решение этой проблемы оказалось необычайно легким – он сам не позволял этим людям продолжать жить дальше. К моменту его совершеннолетия из его тринадцати братьев и сестёр остался он один. Стоило, правда, заметить, что непосредственно от его руки умерло лишь трое, остальные девять, борясь за трон загнивающего города, убили друг друга, даже не подозревая, кто именно был истинной причиной их ссор.       Никто поначалу и не обращал внимания на своего самого младшего брата: слегка глуповатого и вечно хнычущего за дверьми своей комнаты, чем Киф никогда не стеснялся пользоваться. Лишь когда у короля осталось всего трое из тринадцати детей, одним из которых являлся «глуповатый плакса» двор начал подозревать, что тот не так прост, как пытался всем показаться. Но это было уже не так важно, Киф уверенно шёл к тому, чтобы стать следующим правителем Абхи. Пока его старшие братья плели интриги друг против друга, Киф был совершенно спокоен. Все ловушки были расставлены и тщательно промазаны смертельно опасным ядом. Ему оставалось лишь дождаться, когда две глупые крысы попадутся в его ловушку.       Уже позже, стоя в окружении побледневших скорее от страха, чем от горя лиц, Киф пустым безучастным взглядом смотрел на умирающего отца, который невидящим взглядом смотрел на него в ответ. В комнате правителя Абхи было не только пыльно, но ещё и сильно воняло чем-то гнилым. Молодой мужчина не удивился бы, скажи ему кто, что запах исходил от самого умирающего.       Его отец умирал уже третий день, заставляя проводить возле себя во время своих «последних мгновений» своего единственного наследника, министров и нескольких глав высокопоставленных в Абхе семейств. Третий день к ряду некогда прекрасный мужчина, о красоте которого ходили легенды вплоть до проклятых лесов, превратился в иссохшего гниющего старика, мерзко смеющегося и неприятным каркающим голосом говорившего безумные вещи, от которого у всех находящихся в комнате стыла в венах кровь. Один лишь Киф стоял и без всякого выражения выслушивал каждое его слово. В уголках губ юноши скрывалась еле заметная улыбка. Он видел, как за спиной его отца стояла сама смерть. Стояла и наигрывала на его оголённых нервах прекрасную мелодию, возвещавшую о скором конце бесславного правителя.       Так и произошло. На третий день король Абхи умер, а уже через несколько дней был коронован следующий. Однако на этом история борьбы Кифа не была окончена. По дворцу всё ещё блуждала бледная тень недовольных новым правителем Абхи, создавались всевозможные тайные «кружки», активно плелись «хитрые интриги и заговоры», которые нагоняли на Кифа тоску. Ему понадобилось некоторое время, чтобы показать, что делать всё это не только бесполезно, но и опасно для жизни. Один за другим пропадали все эти смелые «заговорщики», иногда они заболевали странной, неизлечимой болезнью, иногда попадали в несчастные случаи, из-за которых они становились калеками. Заговорщиков будто преследовало проклятье, которое, впрочем, имело вполне определённое лицо и имя, то и дело звучавшее на улицах города.       Когда участники последнего «тайного» кружка, понесли своё заслуженное наказание, Киф встал из-за своего письменно стола и, убрав руки за спину, задумчиво посмотрел на чистое голубое небо, которое освещалось яркими лучами солнца. Он всё же смог достигнуть его? Спокойствия? Тишины? Всех этих условий, благодаря которым он может спокойно выйти в сад, не боясь внезапного нападения? Он смог выжить? - Что мне делать дальше, мама? – еле слышно спросил он, обратившись к голубым небесам, после чего перевёл взгляд с них на город.       Такой маленький, такой грязный. Среди всей этой грязи в низких домиках жили такие же грязные бедные людишки. Они все тоже, наверняка, хотели всего лишь выжить. Киф помнил, как мать в свободные от своей работы мгновения наставляла его, рассказывала о том, каким должен быть хороший правитель. Возможно, её обрадует, если он станет именно таким, каким она ему описывала этого самого «хорошего правителя»? Если он не только вернёт город к тому состоянию, каким он был, когда его отец только-только пришёл к власти, но и сделает его ещё богаче, а жителей – счастливее?       Это и стало его следующей целью. Медленно, но верно Киф начал двигаться в её направлении, незаметно, но с течением времени весьма ощутимо улучшая жизнь людей в городе, из-за чего даже жители близлежащих деревень устремились в Абху в поисках лучшей жизни. Мужчина видел это и продолжал двигаться к своей цели, изо дня в день работая на износ, не смея ни на миг останавливаться.       И вот в один из дней, направляясь по очередным делам, Киф заметил за окном своей кареты смутно знакомое ему лицо. Молодой мужчина стоял недалеко от края дороги, с лёгким удивлением в светло-карих глазах оглядываясь по сторонам, будто искал что-то. Стоило их взглядам на одно короткое мгновение встретиться, как сердце Кифа внезапно остановилось, а потом ускоренно забилось от страха. От страха вновь лишиться его. Перед глазами правителя Абхи предстало то же самое молодое лицо, однако оно было куда ближе чем сейчас. Мужчина улыбался ему невероятно притягательной мягкой улыбкой, а от его тела исходил удивительный успокаивающий запах луговых трав, который хотелось вдыхать вновь и вновь. Киф, поспешно крикнув, велел сначала срочно остановить карету, а потом немедленно вернуться к тому светловолосому молодому мужчине.       Глаза всё-таки не обманули Кифа, спустя столько лет ему повстречался тот самый мужчина, который ни капельки не изменился за прошедшие года, оставшись всё таким же. Пока рот правителя Абхи выдавал бесконечный поток искренней благодарности за своё спасение, его разум холодно пытался придумать способ привести его во дворец. В это мгновение перед ним стояло слегка растерянное, но всё же самое настоящее божество. Не то неясное туманное «великое нечто», которому молились в небольших храмах, а самое настоящее, осязаемое. Он был уверен, что если он прижмётся к тому, то вновь сможет вдохнуть тот великолепный аромат.       С одной стороны, знание истинной природы этого человека огорчило Кифа. Один только этот факт препятствовал ему исполнить своё небольшое детское желание, напомнившее ему о себе, как только он вновь встретил его, – запереть мужчину рядом с собой и никогда больше его не отпускать. Однако, с другой стороны, почему он должен был заполучить желаемое столь грубыми методами, когда существовали куда более простые и изящные? Молодой мужчина, прекрасное «божество», мог помочь ему сделать жизнь в Абхе ещё лучше, это самое главное. А насчёт его детского желания… Уже в первую их встречу он смог придумать, как сделать так, чтобы того не пришлось запирать на обычный, ни на что не годный железный замок, когда существовало нечто куда более крепкое и надёжное.       Мужчина с золотыми волосами и светло-карими глазами обладал одновременно мягким и твёрдым нравом. Он был из тех, кого невозможно было заставить, но можно было попытаться уговорить. Таким образом Киф сначала пригласил его в свой дворец, а потом уже и аккуратно уговорил его остаться на несколько дней «в гостях».       Сидя в его компании за небольшим столиком в пышно цветущем саду, правитель Абхи с упоением наблюдал за лёгкими дуновениями летнего ветерка, запутавшегося в золотых волосах мужчины, сидевшего напротив него, с интересом следил за ходом его неуверенного взгляда и улыбался, когда их взгляды наконец сталкивались. Он внимательно слушал каждое его слово, понемногу, еле заметными шажками, но умело вытягивая из того сведения о его жизни, намереваясь в будущем в нужный момент воспользоваться ими.       Так Киф узнал о том, средь проклятых лесов несколько десятков лет назад был основан город, Индира, которым управлял хороший друг мужчины, Ио. При упоминании этого Ио улыбка на лице светловолосого мужчины стала немного шире, а взгляд слегка расфокусировался, словно он погрузился в свои воспоминания. Киф ничего не сказал на это, но остро почувствовал немую совершенно бессильную злость, чуть приподнявшую в его душе голову. Он знал, что причиной этой злости была самая обыкновенная ревность, и Киф с готовностью принял её в своё сердце, не собираясь отказываться от неё.       Однажды, обсуждая со своим «важным гостем» что-то совершенно несущественное, Киф понял, кого светловолосый мужчина ему всё это время напоминал. Когда-то давно его матери подарили птицу, которую привезли торговцы из далёких стран. Птица была небольшой, с необыкновенным золотистым оперением, от которого было трудно оторвать глаз. Эта птица могла прожить многие годы, единственным условием было то, что ей жизненно необходимо было изредка полетать по округе, иначе она может почахнуть из-за тоски, всё время находясь за решётками своей клетки. Его мать внимательно выслушала наставления дарителя, после чего передала их своим слугам, которым доверила заботу о своём подарке.       Старая служанка, однако, пренебрегла этими указаниями. Как можно отпустить наружу такую прекрасную птицу? Вдруг её загрызут слонявшиеся по саду кошки? В таком случае женщину точно не погладят за это по головке! Поэтому она продолжала держать птицу в клетке, а та, как и было сказано прежде, спустя несколько месяцев начала чахнуть, совсем перестала есть и пить, а потом в один день тихо умерла.       Мужчина с золотыми волосами был очень похож на эту птицу. Чтобы он был счастлив, его необходимо было изредка отпускать на свободу, чтобы он «полетал по округе» и, в конце концов, вернулся после своей прогулки домой. К большому сожалению мужчины, дом, «клетка», этой птицы находилась не в Абхе, а в далёкой Индире, поэтому Киф начал прилагать все свои силы для того, чтобы постепенно изменить это. Изо дня в день он терпеливо плёл из наивности и невинности мужчины прекрасную крепкую решётку для его личной клетки, а вместо тяжёлого, но бесполезного замка использовал такую прекрасную вещь как «дружба». Очень скоро мужчина начал считать Кифа своим другом, чем тот не побоялся воспользоваться.       По другую сторону, средь проклятых, наводнённых нечистью лесов находился главный противник правителя Абхи. Человек, чьё имя было Ио, умело управлял молодым городом, Индирой. Находясь на огромном расстоянии друг от друга, они осторожно вели достойное восхищение противоборство, главный предмет которого даже не подозревал об этом. Каждый из них терпеливо дожидался того момента, когда кто-то из них ошибётся и у другого появится шанс на победу. И, к огромной удаче Кифа, первым ошибся Ио.       В один пасмурный день до Кифа дошла весть о том, что за одну только ночь недалеко от города неожиданно появилась полноводная река. Не успел он разобраться с этим, как на пороге его кабинета неожиданно появился светловолосый мужчина. Его руки сильно дрожали, крепко вцепившись в собственные плечи, а лицо было невероятно бледно. Запустив тонкие пальцы в спутавшиеся волосы, он принялся невнятно бормотать слова извинений, после чего поднял покрасневшие глаза на него. Он признавался перед ним в том, что в чём-то виноват, говорил о какой-то девушке и о том, что он должен был остаться с ней. Киф соврал, если бы сказал, что ему не понравился растерянный, опустошённый вид вмиг ослабевшего мужчины. Ему была необходима помощь, поддержка, и он пришёл к нему. Не к его далёкому сопернику, а именно к Кифу. Это была безусловная победа.       На лице мужчины появилась слабая полная довольства полуулыбка, которую он постарался как можно скорее скрыть. Встав из-за своего стола, он скорым шагом подошёл к мужчине и, замедлившись и стараясь двигаться как можно осторожнее, аккуратно приобнял его. Тот, почувствовав прикосновение, замер на мгновение, но не оттолкнул его. Этого оказалось для Кифа достаточно.       Обняв мужчину немного крепче и с довольной улыбкой полной грудью вдохнув исходящий от него тот же самый, что и в его детстве, запах трав, Киф принялся осторожно успокаивать его, постепенно начав понимать то, что именно произошло и как с этим была связана внезапно появившаяся река. Конечно же, он встал на его сторону. Терпеливо уверяя его в том, что он ни в чём не виноват, Киф, пользуясь растерянным состоянием мужчины, позволял себе небольшие «шалости», которые тот не замечал: проводил кончиками пальцев по его мягким золотым волосам, случайно касался его мягкой тёплой кожи, продолжая из раза в раз вдыхать её аромат. Это всё дарило ему необычайную, почти опьяняющую радость, однако разум его всё ещё оставался ясным. Он не только успокаивал его, но и тонко намекал на опасность, которую представляет «другая сторона». Решив, что сейчас самый лучший момент для этого, Киф привёл в исполнение свой давний план. «Искажение». - …Как много времени ты провёл вместе с ними? Уверен ли ты, что они всё ещё твои друзья? А если и так, то хотят ли они оставаться твоими друзьями? Видят ли они в тебе всего лишь друга, с которым они провели так много лет? Может, для них ты давно стал прекрасной, но слабой птицей, которую отвратительный окружающий мир в любой момент может раздавить, поэтому твои «друзья» и построили для тебя золотую клетку. Даже одарили правом дать этой клетке имя. Индира.       Самая лучшая ложь та, в которой есть небольшая толика правды. Он солгал о своём противнике, ловко вплетя в свою ложь слова о самом себе. Услышав его предположения, мужчина замер, в его светло-карих глазах отразилась растерянность. Он одновременно верил, но совершенно не хотел верить в его слова. Кифу оказалось достаточно сказать лишь несколько слов, подтолкнуть его в верном направлении, и тот сам додумал все детали вместо него, всё больше и больше погружаясь в свои тягостные думы. Киф, старательно скрывая в глубине своих глаз довольство, смотрел только на него одного и, лишь заметив тень сомнения в его глаза, вновь подталкивал его к нужной мысли.       После этого разговора ему осталось лишь терпеливо дождаться хода другой стороны. И этот ход оказался для его противника роковым. Когда после поездки в Индиру, мужчина в самое скорое время вернулся обратно в Абху, по одному только его тихо произнесённому «ты был прав» Киф понял, что дверца созданной им клетки наконец-то захлопнулась, прекрасная птица избрала свой дом, обрела новых хозяев, которые торжественно пообещали позаботиться о ней куда лучше, чем предыдущие.       Кажется, всё в жизни Кифа начало постепенно налаживаться, он вновь почувствовал то благодатное ощущение, которое охватило его в тот момент, когда он после долго борьбы утвердил свою власть в Абхе. Рядом с ним всё время находилась его прекрасная птица, которая порой наигрывала ему на своей окарине протяжные немного печальные песни, после чего долгое время смотрела в окно, будто пытаясь разглядеть за ним чей-то силуэт. В первое время это ему не очень-то и нравилось, однако позже правитель Абхи благодушно в своей душе позволил ему делать это, потому что знал, что решётка сделанной им клетки крепкая, а замок так легко снять не получится.       Мужчина с самой прекрасной в целом мире улыбкой на лице не раз говорил ему, что теперь всю свою жизнь будет обязан Кифу за его поддержку. И тот ни на единый миг не забывал эти слова, ловко манипулируя ими и осторожно давя при помощи них на мужчину, когда в его светловолосой голове начинали зарождаться сомнения. Эти сомнения стали самыми главными противниками Кифа. Мужчина провёл слишком много времени с теми своими «друзьями», поэтому волей-неволей возвращался к ним мыслями.       Как и прежде, спустя некоторое время Киф смог отыскать простой выход из этой ситуации. Используя несколько простых трюков, он смог официально объявить Индире войну, ещё и выставив при этом ту сторону виноватой. Их противником был небольшой город, который наверняка часто страдал от набегов нечисти, в то время как Абха к тому моменту времени смогла восстановить свои силы, поэтому они вполне могли захватить этот город. Захватить город и лишить жизни людей, что старательно расшатывали дверцу клетки его прекрасной птицы, приманивая её обратно в «старый дом». Киф не мог позволить случиться такому, чтобы человек, который находился на расстоянии вытянутой руки от него, снова исчез.       Когда же на пороге кабинета Кифа появился взволнованный светловолосый мужчина, правитель Абхи, умело сыграв на струнах его совести, довольно быстро смог успокоить его, однако тот даже после его объяснений ходил все последующие дни подавленным. В первое время это вызывало у Кифа странное неприятное ощущение, без мягкой полуулыбки мужчины ему будто стало холоднее, однако постепенно он смог привыкнуть к этому. Самое главное, что тот всё ещё был подле него, его взгляд был направлен именно на него, а запах луговых трав, исходящий от его тела, успокаивал его собственное недовольство.       А потом одним пасмурным зимним днём мужчина неожиданно исчез. Приставленные к нему люди тут же доложили Кифу, что тот пропал, просто растворился в воздухе, не оставив и следа, указывающего на то, где тот может находиться. Сначала правитель Абхи пришёл в бешенство, но вскоре смог успокоиться, решив, что тот обязательно вернётся. Он не мог покинуть его, ведь он принадлежал ему. Киф так много сил потратил ради того, чтобы заполучить его.       Однако и по прошествии нескольких дней мужчина всё ещё не вернулся, ни единой вести от него также не пришло. Подосланные в Индиру шпионы сообщили о том, что тот не появлялся и в городе, однако, что Ио, что его помощник Резарт в последнее время отчего-то были сильно подавлены. Киф не смог не связать все эти события, и велел своим людям в самое скорое время разобраться в этом. Его руки дрожали. Нечто подсказывало ему, что кто-то всё же смог разломать его клетку, а птицу… Киф искренне молился о том, чтобы птицу просто забрали, тогда он смог бы отобрать её у глупого вора, но, если птица была мертва… Нет, такого просто не могло произойти. «Божество» нельзя убить.       Тем временем войска Абхи уверенно подступали к городу. Не хватало одного только приказа в самое скорое время прибывшего на место Кифа, чтобы взять город, у которого даже крепостных стен не было. Сам же правитель Абхи будто чего-то ожидал, он не знал, чего именно, но он продолжал это делать, пока одним вечером, по дороге к шатру, в котором должны были заседать его генералы, случайно не наткнулся на небольшое озеро, которое всё ещё не было покрыто льдом, хотя к тому времени была уже середина зимы.       Однако первое, что он заметил и на что обратил своё внимание, было вовсе не это. Первое, что увидел Киф, было тёплое мягкое сияние, словно испускаемое небольшим тусклым солнцем, которое исходило от множества водяных лилий, покрывших всю гладь озера. Правителя Абхи тут же попытались остановить, стоило ему сделать шаг к воде, однако тот лишь раздражённо отмахнулся от стражников, склоняясь над одним из цветков и протягивая к нему руку. Кончики его пальцев тут же ощутили приятное, столь притягательное и завораживающее тепло, которое отчего-то показалось ему смутно знакомым. - Ох, а ведь ты хорошо знаешь его обладателя, - неожиданно раздался насмешливый голос у его уха. - Кто ты такой? – нахмурившись, тут же спросил Киф, обернувшись, но не увидев возле себя никого, кто посмел бы с подобной наглостью обратиться к нему. - Не кто, а что. Что я такое? – заговорило с ним нечто, после чего как-то странно усмехнулось. – Но это не так уж важно, даже если я расскажу тебе, ты всё равно ничего не сможешь понять. Смертным не дано постичь такое. Лучше скажи мне, - холодное неживое дыхание коснулось уха правителя Абхи, - сможешь ли ты угадать прежнего обладателя этого тепла? Ой, кажется, я сказал немного больше, чем изначально собирался. - Обладателя… Постой. Это ведь он? Он здесь? В озере? Но как? Нет, такого просто не может быть, – с недоверием в голосе пробормотал Киф, ощущая странное давление на своих плечах и тугой ком в своей груди, будто нечто постепенно сжимало его сердце. Хоть речь этого «нечто» и была легка и даже в какой-то степени дружелюбна, однако ему отчего-то было невероятно страшно. Так он в последний раз чувствовал себя в глубоком детстве, когда его мать умерла и он остался совершенно беззащитен. - Допустим, что ты всё же угадал. А теперь скажи мне, повелитель Абхи, правильно ли я понимаю, что в твоей жизни есть только две важные для тебя вещи: Абхи, на возвышение которой ты потратил столько лет, и тот… Человек, что уже один раз оставил тебя? – сделав небольшую заминку, вновь поинтересовалось у него «нечто». Спустя некоторое время Киф сдержано согласно кивнул. – Тогда скажи мне, правитель Абхи, готов ли ты на всё, чтобы твоя прекрасная Абха процветала, а тот человек был рядом с тобой. Вечно, конечно же? – тот снова через силу, но, к своему удивлению, согласно кивнул. Почему он всё ещё продолжал этот разговор, почему отвечал на его вопросы? Вероятно, с ним разговаривала одна из той нечисти, которая проживала средь проклятых индирских лесов на болотах. Но, даже понимая это, почему он продолжал с такой честностью отвечать на каждый её вопрос? Киф всё никак не мог понять этого. – Но у тебя не получится достичь этого. С недавнего времени армия Индиры находится под сильнейшим благословением, созданным родителем этого мира, а человек, которым ты так желаешь обладать, больше никогда не сможешь ответить на твой зов. Смиришься ли ты с этим, правитель Абхи?       Киф был уверен, что будь у этого странного существа улыбка, оно в этот момент улыбалось бы. Широко, от уха до уха, пугая своей улыбкой всё живое. Мужчина слабо покачал головой, снова честно делясь с ним своими чувствами. Он не мог смириться в проигрыше сразу в двух важных для него вещах. Это означало бы то, что он не смог исполнить своё обещание, данное им небесам и матери. Тогда бы он оказался таким же ничтожеством, как и его отец. - Тогда у меня есть способ сделать так, чтобы всё, чего ты так сильно желаешь, было у тебя. Просто последуй за мной, правитель Абхи. Доверься мне и тогда тот человек не сможет и шагу от тебя ступить, а Абха все последующие столетия окажется освещённой лучами солнца, пока Индира так и продолжит гнить средь своих болот в кромешной тьме. Правитель Абхи, ты же хочешь этого?       После этого Киф кивнул в последний раз.