Мы встретимся с тобой на рассвете

      Фабиан с напускным спокойным, как он на то надеялся, видом, не отрывая взгляда, вынужденно наблюдал мелькавшие перед его глазами картины. Он не мог двинуть и пальцем, не мог издать и единого звука, даже моргнуть в тот момент времени было не в его силах. Без его на то согласия его сделали свидетелем чужих отнюдь не приятных ему воспоминаний.       Голос Солнца в который раз внутренне обругал свою собственную наивность. В последние несколько дней Киф никоем образом не проявлял себя, и Его Святейшество, с головой ушедший в подготовку вплотную приблизившейся свадебной церемонии, на мгновение смел наивно понадеяться, что тот, потратив последние накопленные за годы бездействия силы, погрузился в сон. Конечно, как в дальнейшем оказалось, это было вовсе не так. Бывший правитель Абхи был спокоен лишь по той причине, что все его приготовления были окончены, и теперь ему оставалось лишь дождаться столь долгожданного для него момента полного триумфа. И, как со страхом был вынужден признать это Фабиан, он был не так уж и далёк от этого момента.       Даже после того, как ему была продемонстрирована их первая с Кифом встреча, Фабиан так и не смог вспомнить тот действительно ставший для него роковым день. Поначалу его путешествия часто бывали кратковременными, всего на несколько дней, так что было не счесть, сколько их произошло в первые годы. Один случайно спасённый им возле невзрачного города немного странноватый ребёнок было вовсе не тем, что он постарался бы запомнить. Однако, стоило ему услышать истинный ход мыслей мальчика в тот момент, как он мысленно нахмурился, после чего невесело горько усмехнулся.       И вот в который раз сказанные ему как-то Ио слова подтвердились. Значит, на самом деле Киф изначально был таким, каким он предстал перед ним сейчас. Фабиан же, в свою очередь, никогда не знал своего «друга». Что же, и в этот раз отчего-то столь лелеемая им концепция «искажения» не оправдала себя.       Изначально идея «искажения» была необходима для того, чтобы объяснить странные изменения в людях, которые он неожиданно начал подмечать. Благодаря «расположению мира» все люди изначально относились к нему несколько иначе, чем к другим, однако его длительное присутствие рядом будто каким-то образом пагубно влияло на них, искажая их намерения и чувства. Да, вся проблема заключалась в нём самом, а окружающие его люди не были ни в чём виноваты.       Но почему он в упор не хотел замечать того, что многие из всех этих людей на самом деле не были такими «добрыми», какими он желал их видеть? Что его «друг» Киф, что добросердечная девушка Роттана, которая «из добрых помыслов» разрешила им остаться в её доме… Последняя, если судить по строкам из её дневника, полюбила его ещё во время их самой первой встречи. В следующий раз их тропинки пересеклись в то время, когда она уже успела сильно устать душой, а он в очередной раз из-за сущей глупости поругался со своими друзьями. В той ситуации он был не прав. Он понимал это, но всё равно позволил девушке понадеяться на нечто больше. Если бы он объяснил ей всё сразу, тогда этого всего бы не произошло.       А что же Киф… От одной только мысли о нём, Фабиан начинал ощущать во рту неприятный привкус горечи. Значит, вот как на самом деле выглядела полная мысль про «птицу», которую он при нём не раз упоминал. Пока он искренне верил в то что, что в Абхе он лишь отдыхает перед тем, как вновь вернуться в Индиру, вокруг него терпеливо изо дня в день плели невероятно крепкую клетку, в которую он, в конце концов, сам добровольно забрался.       И ведь он не мог винить в случившемся с ним никого, кроме себя самого. Если бы он тогда всё же собрался с силами и нормально объяснил всё своим друзьям, рассказал причину, из-за которой ему было тяжело находиться в городе, то многих ошибок и их последствий можно было бы избежать. Однако это «если» уже никогда не произойдёт, поэтому размышлять о прошлом сейчас было бесполезно, хотя, наблюдая за мелькавшими перед его глазами воспоминаниями Кифа, для него неожиданно открылись тайны нескольких всё это время волновавших его событий, объяснений для которых он до этого момента не знал.       Например, тайна вечной ночи, которая окутала Индиру уже после событий на озере Калта. Фабиан практически сразу заметил, что стоит ему несколько дольше обычного посмотреть на небо, как его сразу начинали охватывать смутные неясные, но всё же сильно знакомые ему чувства. Чувства, сильно перекликающиеся с его собственными в тот момент, когда он умер. Теперь он наконец-то узнал, по какой причине он это ощущал.       Навсегда остаться рядом с человеком, ради удержания которого подле себя ты потратил столько сил и терпения, что может быть ещё лучше? Только если это будет сопровождаться невыносимыми мучениями твоих врагов. Странный голос, обладатель которого не был виден глазу, пообещал Кифу обучить его одному очень древнему ритуалу, который позволил бы ему добиться и первого, и второго одновременно.       Правитель Абхи не был дураком, он не мог не знать того, что всё не может быть так просто, легко и совершенно прозрачно. У всякой «доброй воли» и «протянутой руки» существовала цена. Однако он, ни на единое мгновение не задумавшись, в тот же миг согласился, стоило этому предложению прозвучать. Его рот просто открылся без его на то ведома и прямо высказал своё согласие, пока разум продолжал напряжённо всё обдумывать и старательно взвешивать. Киф не возмутился самовольству собственного тела, неожиданно осознавая одну простую для него истину. Он бы всё равно согласился, сейчас или позже – совершенно без разницы. В его жизни существовало всего лишь две вещи, которые вызывали в нём хоть какие-то чувства, и в тот момент ему предлагали обладать ими обеими.       Это произошло в самую длинную ночь в году, когда на небе царствовал холодный серп луны в окружении россыпи больших и малых звёзд. Казалось, нескончаемые слои заклинаний, которыми Фабиан себя окружил с целью защиты тела, покоившегося на дне замёрзшего озера, с лёгкостью обошли, после чего с необычайным мастерством уверенно прикоснулись к его всё ещё неспокойной в тот момент душе, которая продолжала отчаянно бороться с наложенным на неё заклинанием перерождения. Это небольшое «касание» произвело небывалый по своей силе эффект, вызвав гром и молнии, от которых, казалось, сотряслись земля и небо. Всё живое, будто ощущая грядущее, ещё не наступившее, но постепенно подступавшее к индирским землям бедствие, бежало как можно дальше. В эту лунную ночь Киф, ведомый наставлениями голоса, старательно сплёл ещё одну клетку, после чего Индиру поглотила вечная чёрная ночь.       Вероятно, по изначальному плану правителя Абхи это должно было вызвать у жителей города постепенно усиливающееся безумие, которое, в конце концов, и погубило бы Индиру, однако неожиданно на защиту города от этого проклятия выступило «вечноцветущее дерево», о судьбе которого всё это время так волновался Фабиан. Именно оно было тем, кто поглотил большую часть чувств, сетью оплётших город и прилегающие к нему земли, после чего погрузилось в глубокий тяжёлый сон, в последний момент собравшись с силами и подарив жителям Индиры источник света – большую круглую луну и неподвижные звёзды, которые могли бы осветить им путь даже в самую тёмную ночь.       Однако эта небольшая неудача мало тогда волновала Кифа. Он лишь несколько мгновений наблюдал за тем, как средь пожирающей индирские земли темноты зарождается слабое нежно-розовое сияние, исходящее откуда-то с той стороны, где находился город. Его совершенно не интересовала причина этого сияния и что являлось его источником. Его волновал лишь следующий шаг древнего ритуала, который ему продолжал нашёптывать странный голос, которому тот совершенно не мог отказать.       Странный голос, появившийся буквально из неоткуда и буквально подавивший своей волей правителя Абхи, он сразу захватил внимание голоса Солнца. Стоило Фабиану лишь услышать слова этого голоса о том, что он вовсе «не кто, а что», как в его голову сразу закралась одна неуверенная мысль, которая с каждым последующим мгновением всё больше и больше начинала претендовать на звание истины.       В далёком прошлом незадолго до того, как Анабель оставила их с Резартом и на продолжительное время покинула этот мир, она неожиданно осторожно завела с тогда ещё совсем юным Фабианом разговор, показавшийся ему весьма странным. В то время он был ещё мал, и потому совсем позабыл о нём, однако в этот момент он отчего-то чётко вспомнил каждое произнесённое ею слово, заставившее мальчика широко распахнуть глаза и удивлённо посмотреть на неё.       Тогда она, глядя на звеневшие на ветру полупрозрачные листья, неожиданно задала ему, казалось бы, очень простой вопрос, в чём разница между «кто» и «что»? Мальчик, направив на мать удивлённый взгляд своих светло-карих глаз, начал терпеливо перечислять, что «что» - это трава под ногами и листья, деревья и яркие цветы, а «кто» - это они с ней, да и Резарт, конечно же. Люди, которые жили за пределами этого места, тоже были «кто». Женщина с улыбкой на лице посмотрела на него и, подняв руку, слегка потрепала его светлые волосы, бормоча что-то о том, какой у неё «умный сынок». После чего она перевела взгляд на небо и слегка нахмурилась, заговорив с ним вновь лишь спустя некоторое время. - Когда-то очень давно я случайно столкнулась с… Человеком, который в разговоре со мной сказал, что называться «кто» имеет право лишь тот, кто имеет… - в её серо-сиреневых глазах отразилась лёгкая задумчивость, она будто бы с трудом подбирала нужные слова. – Родителей? «Корни»? «Начало»? Живые те или нет, рядом или на расстоянии нескончаемого множества миров, но они когда-то участвовали в твоём появлении на свет. Тогда, получается, что и деревья, и трава, и цветы – всё это подходит под понятие «кто», - после этих слов она повернулась к нему, слабо при этом улыбнувшись, в её глазах отражались странные неясные эмоции, - а вот мы с тобой, в таком случае, скорее не «кто», а «что», - эти слова мгновенно вызвали у мальчика немое удивление. Почему это он неожиданно стал «что»? Он вполне себе «кто»! Тем более у него есть его любимая мама, которая прямо сейчас сидит рядом с ним!       Думая, что его мама каким-то образом совсем позабыла об этом, мальчик принялся терпеливо объяснять ей всё это с самым серьёзным видом, на который он только был способен. Женщина же лишь молча слушала его, не отвергая, но и никоем образом не поддерживая его сбивчивые речи. В конце, когда он закончил говорить, она просто подалась к нему и крепко обняла. Их следующая после этого разговора встреча состоялась лишь в Индире, несчётное количество дней спустя, когда их обоих уже можно было смело считать «кто».       В детстве Фабиан очень любил слушать рассказанные матерью истории о своём появлении, о том, как его мать всем сердцем полюбила зарождающийся на её глазах прекрасный мир, и как из этой любви на этот свет появился он сам. Эту же романтическую легенду он с серьёзным видом однажды поведал и Ио с Карой, которых всегда интересовало его происхождение. В их умах он изначально являлся довольно-таки загадочным, не до конца постижимым существом, поэтому они сразу же поверили в эту прекрасную легенду, однако в его собственной душе постепенно зарождались сомнения. Это и правда было больше похоже на легенду, придуманную, чтобы рассказать её маленькому ребёнку, а не на вероятную правду.       После услышанных им слов, который произнёс тот странный загадочный голос, подозрения Фабиана лишь усилились. Возможно, Анабель ещё тогда перед своим вынужденным уходом попыталась рассказать ему о том, что она его мать не совсем в том смысле, в котором она прежде ему говорила. Когда же они встретились в Индире в следующий раз, она всё время просила маленького Пири называть себя не иначе, как «сестрицей». Возможно, он и сам понимал это, поэтому едва ли даже несколько раз после возвращения своей памяти назвал Анабель своей «матерью», а она ни единого раза не сказала ему ничего на это. Он неожиданно пришёл с ней к молчаливому согласию, даже не подозревая об этом. Так было ли возможно такое, что обладатель того странного голоса был «чем-то» похожим на него с Анабель? Тот, кто не имеет родителей, «корней», «начала»..       Фабиан так глубоко погрузился в мысли об этом странном совпадении, раздумывая об их возможной связи и о странных, непонятных ему мотивах загадочного голоса, что не заметил, как мир перед его глазами неожиданно замер, а к нему самому сзади кто-то беззвучно приблизился. Впрочем, даже так ему не понадобилось много времени, чтобы понять, кем именно этот «кто-то» был. - И как тебе? Хотя бы немного интересно? – в следующее мгновение его уха коснулось ледяное дыхание, от ощущения которого ему захотелось в тот же миг слегка недовольно поморщиться. Неожиданно он с удивлением понял, что он и правда может это сделать, управление мышцами лица вернулось к нему, как и возможность издавать звуки, однако двигать руками и ногами всё также было не в его власти. - Что же, для начала скажу, что мне отрадно слышать, что ты наконец-то перестал хотя бы при мне притворяться мной, - довольно холодно ответил на его вопрос Фабиан, самую малость отклонив голову в сторону, раз у него появилась для этого возможность. Это было правдой, спустя столько лет он вновь услышал голос именно Кифа, а не его собственный, которым тот в волю пользовался при всяком удобном случае. Возле другого уха Его Святейшества в следующий миг послышалась странная усмешка. - Рад, если это и правда делает тебя более счастливым, - пропустив мимо ушей весь подтекст его слов и движений, произнёс в ответ Киф. Голос Солнца беззвучно вздохнул, его спина из-за холода покрылась мурашками. - Не делает. Я стану счастливым только тогда, когда покину это место. Как долго я буду вынужден здесь находиться? – поняв, что его попытки отстраниться от него сейчас совершенно бесполезны, Фабиан просто расслабленно выпрямился, с усталостью и лёгким недовольством в голосе задав ему свой вопрос. Спустя мгновение послышалась усмешка Кифа. - Неужели тебе здесь так скучно? Я ведь раскрываю тебе своё сердце, делюсь с тобой своими самыми драгоценными воспоминаниями. Разве тебе совсем не интересно, как все эти события выглядели в моих глазах, как я их ощущал и понимал? Тебе неинтересно, как всё это время ты выглядел в моих глазах? – Фабиан не мог видеть его лица, лишь слышал голос мужчины, то приближающийся, то отдаляющийся от него, будто тот спокойно расхаживал из стороны в сторону за его спиной. Сдержав охватившее его раздражение, Его Святейшество еле слышно выдохнул, пытаясь себя тем самым успокоить. - Всего того, что я уже увидел, мне достаточно. Теперь я просто хочу узнать, для чего ты всё это делаешь? И как скоро всё это… Уже наконец-то закончится.       Неприятной для него, но всё же самой настоящей правдой было то, что по своей собственной воле Фабиан не мог это всё прекратить. Он всеми силами пытался это сделать, но не смог, так и оставшись безвольным зрителем. За всеми своими заботами, охваченный ощущениями мнимого спокойствия и зарождающегося счастья, он и не заметил, в какой момент его душа ослабла настолько, что ему не хватало сил даже для того, чтобы вырваться из плена наведённого на него сна. Или… Он боялся этого признавать даже в мыслях, однако существовала вполне вероятная возможность того, что это Киф стал настолько силён, что научился удерживать его, хозяина тела. Если это было действительно так, то всё очень сильно усложнялось. - Разве ты тоже не ощущаешь этого? Здесь так тихо, так спокойно, – вместо ответа на вопрос задал ему уже свой вопрос бывший правитель Абхи. Его голос стал заметно тише, будто он неожиданно отошёл от него на расстояние нескольких десятков шагов. – Пока там шумно от людских голосов, здесь так благодатно, поэтому... Поэтому, будь уж так добр и некоторое время побудь тут, пока я разберусь с тем, что происходит снаружи. Поверь, это всё ради твоего блага… - Фабиан широко распахнул глаза. То, что происходит снаружи. Свадьба принцессы Мелати. Киф всё-таки решил что-то предпринять. И это «что-то» происходило прямо в тот момент, когда он просто сидел и смотрел чьи-то воспоминания. Ему нужно было как можно скорее выбраться из этого места и помочь остальным, а для этого нужно было постараться сохранять спокойствие. - …Всё ради твоего блага, «прекрасная птица», да? - произнеся эти слова вслух, Фабиан невесело усмехнулся, после чего, всё же не выдержав, еле слышно выругался.       Очередная попытка выбраться не дала никакого результата. Ему и правда не хватало сил для того, чтобы самостоятельно выбраться из этой «клетки», созданной прямо у него в голове, и это невероятно злило его. Волнение же тоже никуда не собиралась отступать, как бы сильно он с ним ни боролся. Что тот имел в виду, когда сказал, что «там шумно»? Что «он разберётся с тем, что происходит снаружи»? Что он всё-таки сделал? Что-то подсказывало Фабиану, что сметь надеяться на то, что это всего лишь попытка запугать его, глупо. Прямо в этот момент в Индире и правда могло происходить нечто страшное, что ему увидеть не дозволялось. В то же время, пока тот думал, Киф лишь усмехнулся, после чего он неожиданно почувствовал невесомое прикосновение к своей щеке, от которого он, будто испугавшись, постарался как можно скорее отстраниться, резко дёрнув головой в сторону. - Ты же наверняка и сам помнишь, чем всё-таки закончилась та история. Птица умерла. Тебе не кажется, что это весьма показательный конец? Так, может, это тебя хотя бы чему-то научит? – к сожалению, ему было дозволено лишь совсем немного менять положение своей головы, поэтому довольно скоро он ощутил прикосновение ледяных рук к своей щеке. В этих руках не ощущалось и капли жизни. Как то проклятое дерево, которое осталось на месте павшего государства, эти руки могли красть тепло, но не отдавать его взамен. - Она тебе всё же запомнилась, да? Та печальная история о птице, - мужчина несильно потёр большим пальцем его щёку, после чего замер, оставив руки в том же положении. – И правда, мне она тоже хорошо запомнилась. Скажу больше, я очень много времени размышлял над ней, пока кое-что внезапно не понял. Эту историю нельзя перекладывать на нашу с тобой ситуацию. Это изначально неправильное решение, в котором и кроется самая большая ошибка. Знаешь почему? – хватка на его лице внезапно ослабла, а потом тот и вовсе отпустил его, после чего Киф уверенно взял его за руку и, осторожно переплетя их пальцы, чуть сжал её. Фабиан ощутил, как слабеют его руки, будто это его прикосновение крало у него последние силы. – Потому что в нашей истории больше не будет никакой такой «клетки». Как только это тело наконец-то умрёт, и наша с тобой душа переместится обратно в наше истинное тело, мы окончательно станем единым целым. Больше мне не придётся тебя отпускать, больше мы никогда не расстанемся. - Это не твои мысли, Киф, - с напором в голосе произнёс Фабиан. Может, ему всё-таки удастся хотя бы немного повлиять на ход его мыслей. – Ты же никогда не хотел, чтобы всё закончилось именно так, правда же? На самом деле ты всю свою жизнь желал лишь покоя, тишины, спокойствия. Ты хотел счастья для себя и для Абхи, так в какой момент всё обернулось этим? – он почувствовал, как постепенно начала усиливаться хватка на его руке. Ладонь мужчины до боли сжала его безвольно лежащую руку. Фабиан на мгновение, поморщившись, замолк, но потом всё равно продолжил говорить. – Ты же помнишь то существо, которое рассказало тебе о том ритуале? Разве ты не заметил, что только после встречи с ним в твоей голове появились мысли о том, что это… Что это можно сделать? – его голос стал немного выше, он вновь поморщился от боли. – Почему ты решил, что я спокойно восприму это? Я – это, - Фабиан полушёпотом выругался. – Киф, я это я! В память о том, что я всё это время считал нашей дружбой, немедленно возьми и прекрати всё это! – выкрикнув последние слова, он замолк, ощутив, как в тот же миг ослабла хватка на его руке, после чего её и вовсе отпустили. Раздался тихий отнюдь не весёлый смех. - Прекратить? Ты говоришь мне прекратить всё это? Но уже ничего нельзя прекратить, Ваше Святейшество. Кровь уже пролита, она уже впиталась землёй, или же ты хочешь попытаться совершить чудо и вдохнуть жизнь в погибших? Но уверен ли ты в том, что погибшие не станут всё той же нечистью, с которой ты так долго боролся? – его уха вновь коснулось ледяное дыхание, Киф еле слышно усмехнулся, проведя кончиками пальцев по его волосам. – Кажется, кому-то срочно потребовалось моё присутствие. Что же, пока это всё продолжается, могу предложить тебе только это незамысловатое развлечение. Отдыхайте, Ваше Святейшество, вы уже сделал всё, что могли. Посмотрим, что из этого получится. - Киф? Стой! Киф! – тут же позвал он того, как только ощущение его присутствия внезапно исчезло. Фабиан закрыл глаза и громко выругался, проклиная и его, и своё собственное бессилие. Всё ли хорошо с его друзьями? В порядке ли Ио? О последнем он волновался даже больше, чем об остальных, ведь у Кифа явно был на того зуб, и было ясно, что его удар будет в первую очередь направлен именно на того.       В следующее мгновение его охватило странное чувство, которое стало предвестником стремительно изменившейся картинки. Очередное воспоминание предстало перед его глазами, заставляя его в испуге замереть. Множество роившихся в его голове мыслей остановилось, он медленно сглотнул.       Средь слегка пожелтевшей свежевыпавшей листвы на всё ещё зелёной траве лежало нечто, отдалённо напоминавшее ему человека. У него не было ни рук, ни ног, а изо рта раздавались почти не слышные уху полные боли хрипы. Оно, у Фабиана не повернулся язык, чтобы назвать его «он», было ещё живое, продолжая свою изнурительную битву со смертью. Однако никто в тот момент не смог бы точно утверждать, что для него действительно было лучше: продолжить жить в бесконечных страданиях или наконец-то погрузиться в столь желанные тёплые объятия смерти.       Однако Адриан, вопреки еле слышному искушающему голосу, нашёптывающему о том, что ему пора сдаться, продолжал бороться за свою жизнь. Даже в таком беспомощном состоянии, он продолжал впиваться зубами в свою жизнь, не позволяя никому отобрать её у него. Она принадлежит и всегда принадлежала ему и одному только ему. Тот отвратительный мерзкий ублюдок не смел отобрать её у него точно так же, как однажды отобрал её у его отца. Он не позволит этому совершиться.       Адриан продолжал и продолжал извиваться, пытаясь медленно, но всё же двигаться в сторону, как он предполагал, их лагеря. Там ему помогут, там о нём позаботятся. Сын генерала Еля вспомнил, как Его Святейшество заботливо обрабатывал его небольшую рану, как своей улыбкой успокаивал его разбушевавшееся сердце. Он ведь поможет ему? Если голос Солнца не поможет ему, то ему больше не к кому будет обратиться.       Из-за беспокойных рваных движений мужчины его раны открывались и начинали кровоточить, пронзая его тело невероятной болью, но он не смел останавливаться. Если он позволит себе остановиться, то наверняка умрёт. Он точно знал это. Молодой мужчина смотрел на ночное, усыпанное несчётным числом звёзд небо и продолжал двигаться, чувствуя, как грязь и опавшие листья попадают в его раны, смешиваясь с его плотью и тем самым причиняя лишь ещё больше боли. Он полз и полз, пока внезапно краем глаза не зацепился за светлый кусок ткани. Только тогда он в испуге остановился, не зная, что могло повстречаться ему средь этих безлюдных лесов. - Что же это чудовище сделало с тобой, малыш Адриан? – раздался над его головой хорошо знакомый ему полный сострадания голос.       В тот момент Адриан не поверил своим собственным ушам. В поле его зрения постепенно появился молодой мужчина в просторных светлых ночных одежах, подол которых был слегка запачкан налипшей грязью. Его светлые волосы были аккуратно собраны в высокий хвост, а на светлом лице блуждала слабая полуулыбка. Адриан, решив, что увиденное это всего лишь его предсмертный бред, широко распахнул свои глаза, в уголках которых в тот же миг собрались потёкшие на землю слёзы. Он попробовал было позвать Его Святейшество, но вместо звуков из его горла раздались неприятные скрипучие звуки, которые совершенно не походили на нормальную человеческую речь. Заметив это, Фабиан слабо покачал головой, медленно опустившись на землю, и, с осторожностью приподняв голову молодого мужчины, положил её на свои колени. – Тише, тише, малыш Адриан, не плачь, не показывай, что ты всё-таки сдался. Продолжай бороться. Своими необдуманными слезами ты пугаешь жизнь, притаившуюся во-о-он за тем деревом? Ты же не хочешь её испугать? Скажи мне, ты хочешь жить, сын генерала Еля? Нет, не так. Лучше скажи мне, - мужчина медленно нагнулся ближе к его уху, отчего собранные в хвост волосы соскользнули с его плеча и легонько коснулись бледной щеки находившегося на границе жизни и смерти мужчины. Адриан, ощутив это невесомое прикосновение, вдохнул невероятный аромат трав, исходящий от его тела и окруживший его со всех сторон. В глазах голоса Солнца горел тусклый огонёк, который одновременно пугал и притягивал к себе, словно Адриан был глупым мотыльком, готовым добровольно принять свою смерть. – Скажи мне, - его ухо обожгло тёплое дыхание, - ты хочешь, чтобы он умер? Нет, не чтобы он умер в своей постели, почитаемый семьёй и своим проклятым небесами государством, нет. Чтобы он умирал медленно, в страшных муках. Так, как он оставил умирать тебя, здесь, сейчас. Не как герой, а как дворовая шавка, которую загрызли волки? Скажи мне, сын генерала Еля? – Адриан, внимательно ловивший каждое сказанное им слово, с удивлением заметил, как его собственное тело постепенно начало оплетать множество небольших цветов, испускающих слабое золотистое сияние. В его глазах в тот же миг отразилась растерянность, довольно быстро сменившаяся молчаливой уверенностью. Адриан медленно кивнул, отчего на лице голоса Солнца в тот же миг расцвела прекрасная улыбка. – Молодец, Адриан, сын генерала Еля. Или же, мне лучше будет обращаться к вам «генерал Адриан»?       Веки молодого мужчины, которого в тот же миг охватила сильная сонливость, с которой он был уже не в силах бороться, постепенно опускались, пока он не заснул, погрузившись в тяжёлые мучительные кошмары. Стоило этому произойти, как с лица сидевшего рядом с ним мужчины так же постепенно спала улыбка. В его светло-карих глазах отразилась задумчивость. Подняв руку, он потёр подбородок Адриана, но даже после этого действия запёкшаяся кровь так и не оттёрлась. Спустя некоторое время убедившись в бесполезности своих действий, он слабо покачал головой. - На этом самом месте он должен пролежать на протяжении трёх следующих ночей, - холодным голосом заговорил Его Святейшество, подняв свой взгляд и обратившись к тому самому дереву, на которое указывал Адриану раннее. – На четвёртую ночь, когда цветы окончательно перестанут сиять, перенеси его в дом. Не корми, но давай ему побольше воды, а на шестую ночь дай хорошо проваренного мяса какого-нибудь дикого животного. Примерно через неделю он должен наконец-то прийти в себя, тогда я вновь окажусь на пороге вашего дома, уважаемая хозяйка, - на его лице появилась вежливая полуулыбка, однако в купе с холодным взглядом она выглядела очень зловеще.       Из-за дерева вышла пожилая женщина. Завернувшись в свой тёплый платок, она, нахмурившись, посмотрела на Фабиана в ответ. Не так давно ей довелось видеть его, их добрейшей души Господина, на лице которого читались лишь растерянность и непонимание того, что с ним происходит, однако теперь перед ней предстал совершенно другой человек, не имеющий с их Господином ничего общего. - Что ты такое? – бесстрашно спросила она. - Я? А какая тебе, по существу, разница, что я такое? – чуть приподнял светлые брови мужчина. – Главное, что твоя душа, и души всей твоей проклятой семьи находятся в моих руках. Если вы хотите после стольких лет бессмысленной «жизни» наконец-то упокоиться с миром, то должны как следует позаботься об этом мальчишке. - Что ты сделал с нашим Господином? – вопреки его словам не унималась женщина, сделав ещё один шаг по направлению к нему, но уже на следующем шагу, что-то невидимое глазу неожиданно ударило её по ногам, и она неловко повалилась на землю.       Фабиан спокойно поднялся с земли на ноги, краем глаза наблюдая за тем, как постепенно всё сильнее утопает средь россыпи цветов Адриан, и медленно подошёл к женщине, слегка при этом покачиваясь. Эти шаги давались ему тяжело. Во рту появился стойкий привкус крови, вызвавший на его лице появление слабой, но такой довольной полуулыбки. Этот привкус крови, эта скручивающая его внутренности боль. Всё это было лишь ещё одним предвестником того, что его желание наконец-то скоро исполнится. - Если тебе так интересно это знать, то твой Господин находится прямо здесь, - он несильно ударил себя по груди, после чего слегка потёр место удара со странной полуулыбкой на лице. – Внимательно слушай и исполняй мои приказы, иначе ваша жизнь станет ещё хуже, чем была прежде. Поверь мне, я способен сделать это, - убедившись, что его угрозы на неё подействовали, он вновь посмотрел на погрузившегося в сон Адриана, после чего исчез, оставив их двоих в лесу.       Следующей их встрече довелось произойти отнюдь не скоро. Внезапное появление его «друзей», о существовании которых тот и вспоминать всё это время не желал, изрядно подпортили планы Кифа. А когда ему всё-таки удалось вновь предстать перед молодым мужчиной, усердно тренирующимся с мечом, тот уже вполне сносно управлялся со своим новым телом.       Киф прислонился плечом к стволу дерева, задумчиво наблюдая за каждым уверенным движением Адриана, после чего с искренним восхищением во взгляде посмотрел на руки, принадлежавшие Фабиану. Удивительно. Это было самое настоящее чудо. В руках этого человека скрывалась поразительная сила, которая была способна не только спасти находящегося на грани жизни и смерти человека, но и даровать ему шанс на новую полноценную жизнь. А этот спасённый, в свою очередь, дарует Кифу надежду на счастливое существование его драгоценного города.       Взгляд светло-карих глаз потемнел, он сжал руки в кулаки. От этого ребёнка пользы будет явно больше, чем от того мерзкого ничтожества, которому досталось управление его прекрасной страной в этом поколении. Нынешний правитель Абхи до омерзения напоминал ему собственного ничтожного отца, но его отец хотя бы лицом был невероятно красив, а этот, с какой стороны ни подойди, полнейший проигрыш. И как от его крови только могла пойти эта грязная кровь?       За этими мыслями Киф и не заметил, как его присутствие, было раскрыто. Адриан замер, заворожённо посмотрев в сторону своего спасителя, после чего, бросив меч на землю, подбежал к нему, словно верная собака к своему единственному любимому хозяину. На лице голоса Солнца тут же появилась улыбка. Правильно, так и должно было быть. Нужно продолжать постепенно приручать этого ребёнка, чтобы в дальнейшем вырастить из него достойного правителя, которого не страшно было бы оставить во главе его прекрасной Абхи. Однако перед этим нужно будет справиться с несколькими сложностями, возникшими на пути к этому. Впрочем, это навряд ли составит для него большого труда. На его стороне, желает тот сам этого или нет, находится самое настоящее божество, для которого не существовало ничего невозможного.       Его Святейшество с улыбкой на лице невесомо прикоснулся кончиками пальцев к собственному горлу. Стоит ему произнести несколько слов своего благословения, как он одновременно исполнит сразу две задачи: поможет слабой, ни на что негодной группе восставших стать серьёзной силой, а также ещё сильнее приблизит это тело к смерти. - Ваше Святейшество? – очень тихо позвал его Адриан, остановившись в паре шагов от голоса Солнца.       Заметив, что глаза мужчины в тени деревьев сияли, будто тусклые звёзды на ночном небе, Адриан испытал странное чувство. Наверно, это было немного похоже на страх, однако в то же время это можно было назвать и восхищением. Два чувства слились в одно, и он не знал, как на эту странную смесь реагировать.       Сын генерала Еля всегда считал, что если Солнце и правда существует, то горстка людей в храме, названном в его честь, не имеют с ним ничего общего. Они были лишь обманщиками, которые собирают с людей деньги взамен мнимой возможности стать немного ближе к Солнцу. Нынешний голос Солнца же для него был, что глупый наивный дурачок, который старательно из раза в раз вёл с ним различные разъяснительные беседы, объясняя, почему он ведёт себя неверно. Впрочем, именно этот «дурачок» был тем, кто пытался поддержать его в самое сложное для него время, а после этого ещё и спас его от неминуемой гибели.       Однако в то же время что-то подсказывало ему, что в данный момент перед ним находился вовсе не хорошо знакомый ему голос Солнца, Его Святейшество Фабиан. В ушах Адриана громом прозвучали чужие слова. Его жизнь отдали в дар Солнцу, так могло ли быть такое, что дар Довмонта всё-таки приняли? - Адриан, ты помнишь наш с тобой последний разговор? – с улыбкой на лице поинтересовался у него мужчина, подняв на Адриана взгляд. Тот с замедлением согласно кивнул, после чего ещё раз кивнул, но куда более уверенно. Улыбка на лице Фабиана стала заметно шире, он явно был доволен его ответом. - Мы с тобой вдвоём именно те, кто должен восстановить справедливость, - внимательно наблюдая за его реакцией, заговорил Киф. – Ты ведь согласен со мной, что Абха – великое государство, которое не иначе как по воле злого рока проиграло тем отвратительным захватчикам? Если бы во главе нашей армии стояло не то слабое ничтожество, которое мы все вынуждены называть своим «Королём», а кто-нибудь хотя бы немного более талантливый, то мы бы не проиграли. Мы бы стали теми, кто торжественно вошёл бы в чужой город. Мы бы стали теми, предлагает другой стороне условия мира. Наши генералы сопровождали бы в Абху их заложников. Скажи мне, Адриан, сын великого генерала Еля, хочешь ли ты, чтобы вновь воцарилась справедливость, а наши благодатные земли были освещены благословением Солнца? - Я… - словно заворожённый ловил каждое его слово Адриан, краем своего сознания понимая, что в этот момент перед ним стоял вовсе не голос Солнца. – Кто вы? – слегка хриплым от волнения голосом сказал тот, чувствуя, как усиливается давящее ощущение страха в его груди. - А ты сам как думаешь, кто я такой? – улыбнувшись ему чуть шире, поинтересовался у него в ответ мужчина, чуть наклонив голову набок. Светлые волосы соскользнула из-за его плеча, а золотистое сияние в глазах, казалось, стало ещё более ярким, завораживая, но в то же время не ослепляя Адриана. Встретившись с этой улыбкой, тот слегка смутился, но тут же резко мотнул головой, после чего растерянно посмотрел на голос Солнца. Нет, на самого Солнце, что в этот момент предстал перед ним. – Правильно, угадал, - сделав шаг к нему, подтвердил его мысленную догадку тот. – А теперь ответь на вопрос своего Солнца, Адриан. Ты готов сделать это? Ты готов пойти вслед за мной и сделать всех жителей Абхи счастливыми? - Вы… Вы… - мысли в его голове перемешались.       Как бы он ни старался, мысли в его голове не хотели обрести словесную форму. Неужели это правда? Нет, такого просто не могло быть. Но если перед ним и правда находился сам Солнце, то… Он настолько доверяет ему? Настолько, чтобы предложить ему… Предложить… В мыслях Адриана с невероятной скоростью начала складываться картина, а наблюдавший за его реакцией Киф не переставал улыбаться. В меру умён, но в то же время слегка наивен. Что же, этот ребёнок и правда идеальный вариант, ниспосланный ему… Ха-ха, самим Солнцем. - Я обещаю, что последую за Вами, и сделаю всё, что Вы мне прикажете, - неожиданно опустившись на колени, Адриан громко торжественно произнёс слова клятвы. - Я же обещаю тебе, Адриан, сын Еля, что голова того человека окажется в твоих руках, и ты будешь в праве сделать с ней и с её обладателем всё, что только пожелаешь, - в тот момент в глазах Адриана засияло нечто тёмное, что очень понравилось Кифу. Ребёнок с почерневшим сердцем, который так жаждал отомстить не только и не столько за самого себя, сколько за своих родных и близких. Прекрасно, просто восхитительно. Большего он и желать не смел. – Раз так, Адриан, то позволь мне благословить тебя на великие свершения. Тебя и всех, кто пойдёт за тобой. Удача будет преследовать тебя по пятам, а победа перестанет быть недостижимой мечтой, а станет целью, которую ты, Адриан, сын генерала Еля, сможешь достигнуть.       Киф с трудом произносил каждое своё последующее слово, ощущая, как стремительно стягивается вокруг его ослабшего сердца невидимая петля, как подступает к горлу полный чёрной крови ком. Из его носа тонкими струйками потекла тёмная кровь, а к уголкам глаз подступили кровавые слёзы – лопнули сосуды. Он засмеялся, одновременно ощущая невероятную боль и невероятную радость. В этот раз он всё же сможет стать свидетелем того, как падёт Индира, как будут умирать в муках её жители, а после этого наконец-то вернётся в «благословлённую Солнцем Абху» и там дарует городу своё благословение. И только в тот момент наступит то, чего он так желал, то, чего он так долго был вынужден ждать. Его мечта исполнится.       Адриан с нескрываемым волнением на лице наблюдал за мужчиной, бледное лицо которого с невероятной скоростью покрывалось лившейся из глаз и ушей кровью. В следующее мгновение его и вовсе вырвало этой самой кровью, но вместо того, чтобы испугаться или нахмуриться, Солнце не просто улыбнулся, нет. Тишину ночи тот же буквально разорвал в клочья его громкий полный искренней радости смех, который не на шутку испугал Адриана. Тот совершенно не знал, как к тому подступить, как помочь ему. Да и нужна ли была ему его помощь? Поэтому тот лишь продолжал смотреть на того, ощущая, как что-то изменилось в нём в тот момент. То, что нельзя было увидеться глазом, но то, что можно было только почувствовать.       Тем, что так сильно беспокоило все предшествующие свадебной церемонии дни всю индирскую верхушку, была подозрительная активность различных групп мятежников, то и дело возникающие беспорядки, которые, начавшись с небольших стычек, в преддверии праздника приобрели поистине пугающие масштабы. Хорошо помня сказанное Фабианом предупреждение, его друзья со всей ответственностью принялись за подготовку к самым худшим из возможных сценариев. Однако это всё же оказалось совершенно бесполезно. Мятежники ловко ускользали от них, словно песок сквозь пальцы, тут же подхватываемый бушующими ветрами. Пока они боролись с одной группой мятежников, в другой части города вновь что-то происходило. Они буквально разрывались, не только реагируя на провокации, но и старательно пытаясь, однако так и не находя источник бедствий. А Ио чувствовал всем своим нутром, что у всех этих событий были одни и те же истоки, общая верхушка, командование, которое они никак не могли найти.       В ночь перед празднованием дня Возрождения Луны спокойно дремлющую Индиру внезапно охватил огонь.