Мы встретимся с тобой на рассвете

      Фабиан был готов увидеть за этой таинственной дверью всё, что угодно, полагая, что в этот день уже ничего не сможет удивить его. За прошедший день он увидел и узнал столько, что ему понадобится как минимум несколько дней только для того, чтобы осознать хотя бы часть из всех полученных им сведений. Однако, как всё же оказалось, он был слишком заносчив, посчитав так.       За простой деревянной дверью находилась необычайно маленькая ещё более душная, чем коридор, комнатка, будто выдолбленная в цельном камне. Стены комнаты были шершавым, местами даже неровными. С потолка шёл холодный яркий свет, источник которого нельзя было так сразу назвать. В центре комнаты лицом к одной из стен стоял старый стул, который, казалось, мог в любой момент пасть под весом сидевшего на нём человека. На той стене, к которой он был обращён, было изображено нечто, отдалённо похожее на дерево, но Фабиан не совсем был в этом уверен. В равной степени это могло быть как дерево, так и какое-то свернувшееся в клубок, высунув наружу длинный дубиноподобный хвост, неведомое животное. В целом изображение было похоже на что-то, нарисованное ребёнком, которому навряд ли суждено в будущем стать великим художником.       Пока Фабиан раздумывал об этом, за какие-то считанные мгновения температура в комнате резко упала, отчего он невольно провёл руками по замёрзшим плечам. В следующий миг он почувствовал, как в его спину упёрлись две тёплые ладони, подтолкнувшие его в сторону одиноко стоявшего в центре комнаты стула. Обернувшись, он посмотрел на Анабель, на лице которой отразилась смесь из равных частей страха и раболепия. Вздохнув, он поддался её небольшой силе и сделал несколько шагов в сторону стула. С сомнением во взгляде осмотрев его, Фабиан мысленно смирился с мыслью о том, что именно под его весом стулу суждено сломаться, после чего сел. К его удивлению, тот выдержал, правда, в тот момент это уже мало волновало голос Солнца.       Стоило ему опуститься на стул, как его охватило странное ощущение. Он будто находился в бесконечно простирающимся во все стороны пространстве, но в то же время это пространство было настолько маленьким, что оно давило и сжимало его своими стенами, ему с трудом удавалось сделать хотя бы маленький вдох. На него были устремлены десятки или даже сотни тысяч совершенно одинаковых взглядов, и в тот же миг он был совершенно одинок. Он мог слышать нескончаемый гул голосов, но в то же время давящая тишина пожирала даже его собственные мысли. Ему было невыносимо страшно, но в тоже время леденящие волны спокойствия поглощали его сердце. Это двойственное состояние разрывало его, не позволяя собраться с мыслями.       Однако неожиданно это всё прекратилось. В первое мгновение Фабиану показалось, что он очутился в другой комнате, которая была ровно вдвое больше предыдущей, однако довольно быстро понял, что это было не так. Такое ощущение создалось у него из-за большого зеркала, которое появилось прямо напротив него, заняв собой всю стену перед его глазами. В этом зеркале отражалась вся комната, практически в точности повторяя её. Исключение составлял лишь сам Фабиан. Его отражение в зеркале явно принадлежало кому-то или чему-то другому, что, не отрывая взгляда бесцветных пустых глаз, наблюдало за ним. Наконец, после нескольких мгновений тишины оно приоткрыло рот. - Имя, - голос этого существа будто состоял из тысяч принадлежавших разным людям голосов. Этот голос звучал монотонно, совершенно безэмоционально, невольно вызывая сильное отторжение и неприязнь. - …Пири, - немного подумав, представился он тем именем, которое ему дали при рождении родители. Его отражение прикрыло глаза, будто проверяя что-то, после чего медленно кивнуло и вновь распахнуло их, уставившись на него в ответ. - Цель посещения, - точно таким же тоном продолжило говорить существо. Фабиан сглотнул, ощущая тяжесть в груди от внезапно возникшего волнения. - Вторжение в мой мир, - произнёс он слова, услышанные прежде от Анабель. Она ведь как-то так прежде выразилась, правильно же? Да и предыдущий посетитель этой комнаты выкрикнул им нечто похожее. – Из-за этого вторжения работа моего мира была нарушена, попрошу вас как можно скорее заняться этим, - чуть сжав руки в кулаки, уверенно произнёс Фабиан с небольшим напором в голосе.       Несколько томительных мгновений комната пребывала в тягостной тишине, после чего его буквально оглушил нескончаемый поток бесконечного числа самых разных голосов. Прикрыв заболевшие от громкости этих голосов уши руками, он посмотрел на своё отражение, наблюдая за тем, как его губы двигались с невообразимой скоростью, будто стараясь одновременно произнести все эти слова, которые даже сквозь плотно прижатые ладони проникали в уши Его Святейшества. - Такого просто не может быть?! - Какой это уже по счёту? - Третий, это, прости меня Мать, уже третий за сегодня… - После целой бесконечности тишины уже третий?! - Остаётся только молиться, чтобы это был последний… - А если их больше? Вдруг пострадавших куда больше, чем мы все предполагаем? - Такого просто не может быть, вероятно, это какая-то ошибка… - Появись на пороге один человек с подобной проблемой, это было бы ошибкой, но это уже третий! - Думаете, это всё как-то связано? - Было бы хорошо, окажись так, что за всё это в ответе один и тот же человек… - Что в этом хорошего?! Если это один человек, то это уже не случайность, не глупые детские игры, это спланированное действие! - Но зачем кому-то вмешиваться в работу чужого мира? - Да, разве первым правилом не является «заботься о мирах собственных, чтя и уважая чужие»? Зачем кому-то делать подобное? - Не у всяких действий бывает конечная цель… - В таком случае, это ситуация может оказаться куда опаснее, чем мы изначально предполагали! - Бесцельное нарушение работы миров, покушение на жизнь их хранителей. Может ли это быть делом одного простого безумца? - Если это и безумец, то что нам с этого знания? Безумца может оказаться ещё труднее отыскать, чем разумного! - Тогда что? Что нам со всем этим делать? - Нужно узнать подробности произошедшего…       Стоило последней фразе прозвучать, как комната вновь погрузилась в тишину. Фабиан с трудом вдохнул через плотно сжатые зубы. После всего этого потока слов, который столь резко для него был оборван, ему показалось, что в конце концов он просто-напросто оглох. Фабиан был уверен, находись он в другом месте, из его ушей потоком бы полилась кровь, однако сейчас он испытывал лишь боль и странное чувство опустошения. Глубоко вдохнув, он поднял взгляд обратное на своё отражение. Оно казалось необычайно спокойным. Могло показаться, что оно, сев на стул прежде, так ни разу и не двинулось, не считая глаз и рта. - Подробности произошедшего в мире, - вновь прозвучало в едином порыве несчётное число голосов.       Фабиан с трудом сглотнул собравшуюся во рту вязкую слюну, растерянно подумав о том, насколько сильно подробно им нужно знать эту историю. По итогу, он рассказал то, что смог увидеть через воспоминания Кифа: странный голос, который нашёптывал правителю Абхи о том, как обрести счастье, и странный ритуал, который тот провёл для того, чтобы связать свою душу с душой Фабиана. Перед его глазами также предстала и картина погружающейся во всепоглощающую темноту ночи Индиры. Хватит ли им всех этих доказательств того, что вмешательство и правда произошло?       Голос Солнца хотел было обернуться и взглядом спросить у Анабель, должен ли он сказать что-то ещё, однако внезапно обнаружил, что кроме него самого и странного отражения никого больше в комнате не было, хотя они точно входили внутрь комнаты одновременно. Девушка даже подтолкнула его в сторону стула, когда они только вошли.       Пока он растерянно думал о том, куда могла пропасть девушка, разговор духов, казалось, только набирал обороты. Если поначалу он мог разобрать отдельные слова и даже предложения, то теперь, казалось, что всё это множество голосов слилось в единое монотонное гудение. Фабиан не мог разобрать и слова, поэтому ему оставалось лишь с видом смиренного послушника сидеть на своём месте, уперев руки в колени и опустив на пол полный волнения взгляд. - Может ли тот смертный знать, что именно говорило с ним тогда? – внезапно раздался монотонный голос. Фабиан вздрогнул всем телом и поднял взгляд, проверяя к нему ли был обращён этот вопрос. Убедившись в этом, он еле заметно пожал плечами. - Я не могу знать этого точно, - подтвердил он свои движения словами, после чего вновь зазвучал низкий гул.       К сожалению, даже тон этого гула был ему непонятен, поэтому он не мог сказать, в какую сторону склонялся их разговор и вмешаются ли они каким-либо образом в происходящие в Индире события. Да и к чему приведёт их вмешательство? Продолжая надеяться на лучшее, Фабиан уверенно посмотрел на своё отражение в ожидании их последующих слов. - С целью допроса мы изымем душу из вашего мира, - снова прозвучал монотонный голос. – Подтверждаете ли вы изымание души? Нельзя сказать точно, как долго оно продлится. Кроме того, мы не отвечаем за сохранность разума и целостность души, - сухо проговорило отражение. – Подтверждаете ли вы изымание души? – в самом конце вновь был произнесён вслух тот же вопрос.       Фабиан, в первое мгновение растерявшись, медленно кивнул. Слова духов немного испугали его. Что значит, что они «не отвечают за сохранность разума и целостность души»? С Кифом может что-то произойти? Но и что, если так и произойдёт? Голос Солнца сжал в руке ткань своих штанов, напряжённо посмотрев перед собой. На протяжении всего этого времени бывший правитель Абхи волновался только о своём счастье, стремясь обрести «покой». Волновало ли его счастье кого-либо ещё? Фабиан очень сильно сомневался в этом. Он ни разу не спросил хочет ли того же сам голос Солнца, уверенно ступая по своему собственному пути и насильно ведя его вслед за собой. Так пусть же это будет на совести самого Кифа. Если судьба будет благосклонна к нему, то с тем всё будет хорошо, если же нет… Фабиан будет стараться помнить только хорошее о проведённых вместе в Абхе днях. - Можно ли будет позже узнать результаты расследования? – осторожно поинтересовался он, посмотрев на собственное лицо, на котором отсутствовала и тень каких-либо эмоций. - Наша работа – расследовать, не рассказывать, - внезапно довольно резко ответило ему отражение, после чего зеркальная гладь пошла крупной рябью, будто на поверхность воды упал крупный камень.       Не прошло и мгновение, как перед ним вновь была та же каменная стена со с трудом различимым изображением дерева. Фабиан растерянно посмотрел перед собой. И это… Всё? На этом их разговор и окончился? Он поднялся со стула и огляделся по сторонам. Теперь ему нужно выйти из комнаты, да? К слову, Анабель внутри он так и не увидел, что заставило его слегка нахмуриться.       Понадеявшись, что она всё ещё ждёт его за дверью, он обошёл стул и прошествовал к двери, с удивление заметив, что на этот раз уже дверное полотно было заменено зеркальной поверхностью. Там вновь стоял он, однако в этот раз выражение его лица было расслабленным, на нём даже можно было заметить слабую тень полуулыбки. Единственное, что отличало отражение от самого Фабиана, были глаза. Вопреки тёплому выражению лица, они были совершенно пусты. - Ты и сам хорошо знаешь, что твоя душа слишком сильно повреждена, - голос его отражения прозвучал очень мягко и вкрадчиво, слишком уж сильно напоминая его собственную манеру речи, когда он говорил от лица голоса Солнца. Фабиан слегка нахмурился, дожидаясь продолжение слов существа из-за зеркала. – Ещё тебе известно, что твоей душе точно не хватит сил, чтобы занять принадлежащее тебе тело. Вероятнее всего, она просто развеется, как только ты вернёшься в подвластный тебе мир. - … Да, я подозревал об этом. Но почему вы мне всё это говорите?       Фабиан не испытывал доверия к этому странному существу. К людям с принадлежащей ему внешностью он с недавних времён просто не мог не чувствовать предубеждения. Однако, вопреки этому он чувствовал, что тот не врал ему, даже в некоторой степени проявлял некое подобие заботы по отношению к нему. Словно уловив его чувства, его отражение улыбнулось самую каплю шире. - Мы повели себя грубо по отношению к тебе, - кратко объяснил ему тот.       Фабиан тут же, не сдержавшись, приподнял в удивлении светлые брови. Кажется, с зеленоглазым мужчиной, который разговаривал с духами перед ним и который перед своим уходом дал ему совет, «духи» повели себя куда более «грубо», чем с ним самим. И что-то он не заметил, чтобы за ним тут же кто-то помчался, чтобы принести свои искренние извинения. Возможно, эти мысли слишком чётко отразились на его лице, потому что его отражение в зеркале тут же усмехнулось в несвойственной голосу Солнца манере, в следующий же миг попытавшись скрыть этот смешок за глухим кашлем. – Ты думаешь о том, кто прибыл к нам до тебя, верно? Думаешь, что к нему мы отнеслись иначе, да? В этом ты прав, к нему наше отношение совсем иное, отличное от твоего. Мы не можем вдаваться в подробности, однако, знай, это не первая наша встреча, мы хорошо знакомы друг с другом. Его характер вздорен, а дух непокорен, под стать его… - отражение оборвало себя, будто ещё чуть-чуть и оно всё же сказало бы лишнего. - Он и сам не подбирал слова в общении с нами. Ты же… По выражению растерянности на твоём лице, мы можем предположить, что ты только сегодня узнал про наше существование? Ещё совсем ребёнок. Тебе и твоему миру очень повезло с сеятельницей, которая с таким поразительным трепетом отнеслась к вам обоим. Мы… Я хорошо знаю сеятельницу, ответственную за рождение твоего мира. Говоря мерками смертных, я являюсь её… Давним другом? Если не другом, то старым хорошим знакомым. В знак нашей дружбы мы… Я хочу немного помочь ей, помочь тебе. - А… Где она сейчас находится? Мы зашли внутрь вместе, после чего она неожиданно исчезла, – проглотив имя девушки, спросил тот, подозревая, что, если он назовёт её «Анабель», то отражение может не понять, о ком они говорили. - К сожалению, процедура обращения к нам не рассчитана на то, что во время неё к нам будут обращаться сразу двое, поэтому она была направлена обратно в ваш мир, - отражение вздохнуло и слабо покачало головой. По его слегка опечаленому виду было понятно, что он был отнюдь не против пообщаться с девушкой немного дольше, однако, видимо, то оказалось не судьба. После этого отражение протянуло ему руку. – Мы заговорили об этом для того, чтобы предложить тебе помощь. Материнское древо способно помочь тебе восстановить силу твоей души, не бойся принять его помощь. А как только твоя душа восстановится, ты сможешь продолжить оберегать свой мир, ничего опасаясь. Единственное, у меня будет к тебе одна небольшая просьба. - Какая же? – всё ещё сомневаясь в чистоте помыслов отражения в зеркале, спросил тот.       Зачем ему было помогать Фабиану? Сколько бы он ни думал над этим, никаких достойных внимания причин в его голове так и не возникло. Если же с его душой действительно всё настолько плохо так, как сказало это существо, то ему не удастся просто так вернуться обратно в Индиру, не боясь при этом рассеяться. Он ни в коем случае не собирался продолжать и дальше «теснить» свою сестру, вернуться же в своё тело, как было сказано, у него также не получилось бы. Решение у этой проблемы было лишь одно, хотя он и не был в нём совершенно уверен. - Ничего такого, что ты не смог бы сделать, - чуть наклонив голову к плечу, произнесло существо. – У нас… У меня поднакопилось довольно большое количество различных гостинцев, которые другие сеятельницы попросили меня при случае передать твоей, - со вздохом сказало отражение и немного устало покачало головой. – Мы… Я собирался передать ей при личной встрече, но теперь неизвестно, когда эта встреча может в следующий раз произойти. Из-за этих внезапных вмешательств у всех нас прибавилось столько незапланированных дел, что остаётся лишь тяжело вздыхать по старым-добрым ленивым денькам, когда мы слушали звон листьев и ничегошеньки не делали целые вечности напролёт, - на его лице отразилась светлая грусть. Он и правда начал искренне скучать по тем денькам.       Просьба показалась Фабиану немного странной, но в то же время довольно простой в исполнении. У него не было причин отказываться. - Х-хорошо, - неуверенно согласился Фабиан, протягивая руку в ответ.       В следующее мгновение на его глазах рука его отражения спокойно прошла сквозь зеркальную поверхность, словно никакого препятствия между ними никогда и не существовало. Голос Солнца заметил, что рука при прохождении через стекло немного видоизменилась. Ладонь была немного шире его собственной, принадлежащая явно молодому человеку, но, что было куда важнее, у неё слегка полупрозрачный вид, а кожа была слегка голубоватого оттенка. Кроме того, рукав, который прежде походил на рукав одежд Фабиана, изменился. На протянутой ему руке был надет наруч с выгравированным на нём узором, который показался ему смутно знакомым. С трудом, но ему удалось вспомнить, что, на каждой табличке, мимо которой они с Анабель проходили в том бесконечно длинном коридоре, в углу был изображён тот же небольшой символ, изображающий то ли цветок, то ли нечто сильно на него похожее.       Фабиан неуверенно ухватился за протянутую ему руку, совершенно не ощущая температуры чужого тела. Он будто держал очень плотный, но в то же время всего лишь воздух, который тут же сжал его ладонь в ответ. В следующий миг невероятная сила потянула его в сторону зеркала. ***       Резарт, отвернувшись от представшей перед ним трагедии одного человека, еле слышно тяжело вздохнул, наблюдая как какой-то прежде чересчур нахальный офицер, посмотрев на сидевшего за широким письменным столом генерала покрасневшими от страха и обиды глазами, из последних сил сдерживал себя от того, чтобы развернуться и немедленно покинуть кабинет генерала Авии.       Интересно, а чего ещё он хотел? Казалось, каждый человек во дворце знал, что в последнее время генерал, в народе в знак уважения прозванный «Третьим Лордом», в последнее время был «очень сильно не в духе». И эти слова были самыми мягкими, как Резарт мог охарактеризовать происходящее в кабинете Ио.       У него создавалось ощущение, что было достаточно одной небольшой искры, чтобы от дворца не осталось и камня, однако мужчина с трудом, но продолжал пытаться держать себя в руках. Генерал Авия говорил со своими подчинёнными до пугающего спокойно, однако его потемневший взгляд всё равно выдавал переполнявшие его эмоции. Да и тот же голос хоть и казался спокойным, однако скрывающаяся в нём сила подавляла каждого, кто пытался заговорить с ним. Да, «очень сильно не в духе» - это действительно было слишком мягко. Ио находился в одном небольшом шаге от пропасти, не делая последнего шага только из-за крепких пут своих друзей.       Молодой мужчина, обладатель непокорных светло-рыжих волос, столь редко встречающихся в Индире, с сочувствием посмотрел на дрожащего офицера, очередную жертву Ио. Им всем оставалось лишь терпеть его недовольство и с надеждой ожидать того момента, когда на пороге дворца появится столь необходимый генералу человек, из-за волнения по отношению к которому тот изводил себя не только себя, но и окружающих.       Порой Резарт позволял себе проявлять некоторые чересчур детские и, пожалуй, слишком зависимые по отношению к своему хозяину, своему самому первому другу, черты, разрешая себе, расчувствовавшись, расплакаться или броситься к тому в объятия, но это происходило только рядом с его светловолосым другом. Во всё остальное время, особенно во время работы, тот никогда не позволял себе излишнее проявление чувств, все окружающие считали адъютанта генерала Авии довольно умным и внимательным человеком, терпению и понимаю которого можно было только позавидовать.       Да, Резарт был довольно внимателен, поэтому он не мог не заметить, как сильно изменились отношения между Пири и Ио незадолго до наступления праздника Возрождения Луны. Приметив это, он, однако, всё же решил никоем образом не подавать виду, мысленно искренне радуясь за них обоих. Казалось, его хозяин порой был настолько неуверенным в себе, что ему в иной ситуации потребовалось бы ещё несколько человеческих жизней, чтобы поговорить с Ио. Последний же, боясь спугнуть того, действовал необычайно аккуратно и осторожно, на деле так же недалеко уйдя от того.       И вот когда, казалось, можно было начать радоваться за них, голос Солнца, Его Святейшество Фабиан, неожиданно исчез. Сам Резарт в тот момент находился во дворце и знал обо всём происходившем на придворцовой площади со слов других людей, однако даже их рассказов оказалось достаточно, чтобы потрясти его воображение.       Когда битва между индирскими солдатами и нечистью с мятежниками из Абхи, происходившая на площади перед дворцом, была в самом разгаре, внезапно погружённое в течение многих лет в ночную темноту небо осветило необычайно яркое нежно-розовое сияние, заставившее всех находящихся снаружи людей невольно зажмуриться. Кто-то, кому всё же удалось в тот момент приоткрыть глаза, рассказал, что в тот ми с небес медленно спустились размытые силуэты несчётного количества людей, окружившие со всех сторон голос Солнца, после чего спустя мгновение исчезли, будто ничего и не произошло. Территория перед дворцом вновь погрузилась в ночь. Не сразу людям удалось понять, какие кардинальные изменения произошли вокруг них. Вся находившаяся на территории дворца нечисти была обращена в прах, а голос Солнца не дышал.       Резарт боялся даже представить, что в те самые первые мгновения происходило в душе Ио, однако, опять же по словам очевидцев, он тут же принял на себя командование отрядами не только Иоланты, но и подоспевшими людьми генерала Дуана. Прошло чуть меньше половины дня, когда внезапно разгоревшийся мятеж был подавлен, а все его участники были схвачены и отправлены на допросы.       Следившим же за всеми этими событиями со стороны горожанам и непосредственным участникам, стражникам, оставалось лишь полушёпотом выражать своё удивление. Тот день казался всем им необычайно длинным, но это всё же был всего лишь один день. За этот день Абха, будто поддерживаемая благословением Солнца, смогла навести необычайно много шума, однако в этот же день Индира, на защиту которой словно поднялась сама Луна, смогли переломить исход разворачивающихся событий, ещё раз подтвердив своё несомненное превосходство над противником. Конечно же, и первые и вторые искренне благодарили за это генерала Авию, благодаря которому все участники работали необычайно слаженно, что во многом и определило исход этой битвы.       И только присоединившийся к нему немного позже Резарт заметил пустой взгляд генерала, который, казалось, творил свои «великие подвиги» по защите Индиры из последних сил, стараясь не задумываться о бездыханном теле, которое по его же велению было отнесено во дворец. Голос Солнца, который, по словам очевидцев, выступал на стороне мятежников из Абхи, был мёртв.       Его тело удалось придать земле только спустя неделю. По всему дворцу ходили слухи о том, что возникло несчётное число самых разнообразных трудностей на пути к этому, однако, в конце концов, его тело всё же оказалось похоронено. Его последнее пристанище находилось на индирском кладбище, хотя храм Солнца и подал несчётное количество прошений Лорду Бертраму о том, что Его Святейшество Фабиана лучше следовало бы похоронить в Абхе. Ответом на их просьбы каждый раз звучал весьма закономерный отказ. Дорога до Абхи зимой была сложной и оттого очень долгой, страшно было представить, в каком виде находилось бы тело голоса Солнца по прибытию в город.       Единственное, что, казалось, помогало Ио продолжать держаться и окончательно не пасть духом, это были всё ещё продолжавшее находиться в нетленном состоянии первоначальное тело голоса Солнца, которое после всех тех событий совсем не изменилось, что хоть и косвенно, но указывало на то, что с его душой должно было быть всё в порядке, и рассказ Анабель о том, что это были на самом деле за фигуры и что, вероятнее всего, произошло с душой Кифа.       Ио из последних сил держался, однако зима стремительно сменилась весной, а никаких новых вестей от того так не поступило. И без того плохое настроение Третьего Лорда на глазах ещё больше ухудшалось, его подчинённые начали побаиваться подходить к нему, прося передавать их отчёты единственного, кто оставался возле генерала на протяжении всего этого времени, Резарта. Те же, кто всё же пытался продолжить вести с ним дела, неизбежно сталкивались с жёстким и порой даже немного жестоким поведением генерала. - Ио, ты напугал его, - с осуждением во взгляде честно отметил Резарт, когда дверь за спиной поспешно оставившего их офицера закрылась.       Взгляд тёмно-синих глаз пугающе медленно перешёл с закрытой двери на фигуру того. От этого взгляда, Резарт мог поклясться, у него на загривке приподнялись волосы от страха, но он продолжил стоять в нескольких шагах от него с выражением полнейшего спокойствия на лице. Ему довелось видеть этого мальчишку ещё совсем ребёнком, когда тот во время весенних гроз трусливо жался к его господину. Сам же Резарт лично стирал его грязную одежду, когда тот, измазавшись в соке травы и влажной земле, с видом напускного покаяния являлся перед ним. Как бы «зло» он на него ни смотрел, Резарт каждый раз насильно заставлял себя вспоминать эти мгновения. Ведь если он испугается и оставит его, то этот ребёнок останется совсем один. Тогда уже никто не будет знать, что произойдёт с его сердцем. - Если он хочет заполучить повышение по службе, а не провести всю свою жизнь в качестве стражника, то должен чётко исполнять поставленные перед ним задачи, - чуть прищурившись, произнёс тем временем тот. - Ты мог сообщить ему об этом немного мягче, - возразил ему Резарт. – Да и неужели ты имеешь что-то против стражников? - Если я буду вести себя с ними ещё мягче чем сейчас, то следующим моим шагом станет открытие ворот города и предоставление Индиры на растерзание соседям, - жёстко произнёс тот, после чего сжав и разжав руку, вздохнул. – …И почему ты заговорил о стражниках? - Отец Пири был стражником. Он героически погиб во время исполнения своих обязанностей, - не увиливая, честно произнёс Резарт. Ио некоторое время молча смотрел на него в ответ, после чего откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. – …Ио, послушай мой совет. Может, тебе взять несколько дней отгулов? Останься дома, отдохни немного. Находясь в таком состоянии, ты только распугаешь всех своих подчинённых, - с серьёзным видом предложил ему тот. - …Чем меньше я работаю, тем больше начинаю думать о нём, - спустя несколько долгих томительных мгновений полнейшей тишины со вздохом признался ему Ио, опустив руку себе на лоб. – Чем я больше думаю о нём, тем больше причин для волнения нахожу. Он сам одна большая причина для волнения. - Ох, какой наш хитрый жук, оказывается, на самом деле очарова-а-ательный, - протянул возникший буквально из неоткуда демон. Нагнувшись, он взял с чайного столика большое красное яблоко и вцепился в него зубами, за раз откусив от него как минимум половину. – Резарт, напомни-ка мне, чтобы я потом Нашему Святейшеству все его проникновенные речи рассказал. Эх, но ведь тот не поверит же мне, - вздохнув, Кара покачал головой, откусывая от яблока ещё один кусок. Его отличному аппетиту не помешал даже прямой недовольный взгляд «хитрого жука». – Он ведь уже привык, что ты у нас невероятно серьёзный генерал, или ты всё-таки успел познакомить его со своей очаровательной стороной и этим-то и покорил его хрупкое сердечко напоследок? – Кара подмигнул Ио.       Резарт тут же бросил в сторону демона крайне недовольный взгляд. У того явно было слишком много свободного времени, раз он мог позволить себе спокойно болтать о всяких глупостях, опустошая при этом запасы фруктов в кабинете генерала. - Если ты настолько свободен, то я могу попросить тебя передать эти документы Её Высочеству Анабель? - справившись с эмоциями, спокойно произнёс Ио, вытягивая из стопки документов несколько совершенно одинаковых на вид бумаг и протягивая их демону.       Тот тут же доел яблоко и, вытерев руки о брюки, тут же принялся с интересом читать предоставленные ему документы. Зелёные глаза быстро забегали по строчкам, однако, чем дольше он читал, тем более явно читалась на его лице неописуемая по своей силе скука. - Нет, мне совершенно не по пути, - прочитав их где-то до середины, заявил тот, возвращая документы обратно на стол генерала. - А куда же тебе «по пути»? – чуть приподняв брови, поинтересовался у него Ио, замечая влажные отпечатки пальцев на документах. Взяв бумаги в руки, он осторожно провёл по ним кончиками пальцев, после чего они вернули свой первоначальный вид, однако лёгкий запах яблок всё же продолжил сопровождать их. - А уже никуда, я на месте, - с довольным видом заявил демон, падая на диван и вытягивая ноги. Убрав руки за голову, он с невероятно уверенным видом посмотрел на глядящих на него мужчин. – Ох, не смотрите на меня так, - тут же с преувеличенно смущённым видом произнёс демон, прикрываясь руками. – Резарт-то я ещё понимаю, чего смотрит, но ты-то, жучок, куда глазки-бусинки свои направил? Вроде как уже несвободный человек, а как только твоя пара с поля зрения пропала, так сразу глазки-то по сторонам и забегали. Об этом я тоже обязательно ему всё расскажу.       Ио ещё несколько мгновений смотрел на него, после чего вздохнул и вернулся к своей работе, которой, к слову, в последнее время заметно поубавилось. В связи с этим у него появилось много свободного времени, с которым он совершенно не знал, как поступить. Будто смеясь над ним, оно возникло тогда, когда ему было не с кем его разделить. - Так ты сюда отдыхать пришёл? – на удивление спокойно поинтересовался у того Ио. - Нет, какой уж тут отдых? Я пришёл на тебя, маленько жука, посмотреть, - фыркнул демон, устраиваясь на небольшом диванчике поудобнее. Не прошло и мгновения, как в его руке появилось очередное крупное красное яблоко, которое то тут же принялся уплетать за обе щёки.       Резарт со спокойным видом наблюдал за этим напряжённым противостоянием, состоящим в перебрасывании коротких фраз, старательно сдерживая при этом улыбку. Жук жуком, однако Кара всё же считал этого «хитрого жука» своим другом, которому искренне хотел помочь. Иначе зачем он заявился посреди рабочего дня в его кабинет, старательно перенаправляя на себя скопившееся у того напряжение и раздражение? Если бы Пири только увидел это, то тоже наверняка бы сразу понял истинные мотивы демона. Тогда бы тот точно не смог сдержать улыбки.       Резарт задумчиво посмотрел в сторону входной двери кабинета, после чего перевёл взгляд на окно за своей спиной. Был уже самый разгар весны, в Индире зацвели первые деревья и кустарники. Над городом всё также продолжала светить мнимая луна – подарок погрузившегося в сон вечноцветущего дерева, возжелавшего защитить жителей Индиры от плена вечной темноты. Отчего-то прежде Резарту казалось, что весну они встретят все вместе, пребывая в совершенно ином, отличном от нынешнего расположении духа. Произошедшее же в день «Возрождения Луны», однако, внесло в их жизнь вполне определённые коррективы. - А ты-то что так тяжело вздыхаешь? – перевернувшись на живот, поинтересовался Кара.       Если бы кто-нибудь зашёл в тот момент в кабинет генерала и увидел бы его в тот момент, то принял бы демона за младшего внебрачного сына генерала Витольда. Юноше, расслабленно развалившемуся на диване, казалось, не было и двадцати лет. - …Обед давно прошёл, а до ужина осталось ждать ещё столько же, - со вздохом произнёс Резарт первую пришедшую ему на ум отговорку. Демон тут же зашёлся в громком заливистом смехе. - Не боишься, что на диван потом запрыгнуть не сможешь? – чуть приподняв левую бровь, задал он следующий вопрос, вытерев проступившие слёзы рукавом своей формы. Резарт слегка нахмурился. Хотя чего ещё он ожидал, когда заговорил об этом? Мужчина внимательно оглядел самого себя, после чего перевёл взгляд на продолжавшего втихаря смеяться Кару. - Если я не смогу запрыгнуть, стоя на своих четырёх, то это вовсе не означает, что я не смогу сесть на диван, стоя на своих двоих, - напомнил ему тот, после чего демон вновь зашёлся в продолжительном смехе. Вдоволь посмеявшись, он доел и второе яблоко, после чего ловко, не глядя, бросил огрызок яблока прямиком в хрустальную вазу к остальным фруктам. – Если же тебе так необходимо найти место для отдыха, то можешь поискать его у себя в кабинете, - присутствие в кабинете демона, конечно, немного улучшило сложившуюся в комнате обстановку, однако вести с тем слишком долгие беседы Резарт не желал.       Резарт хорошо знал, что не пройдёт и пары мгновений, как всё внимание Кары перейдёт на него самого, а вместе с вниманием к нему перейдёт и бесконечный поток нападок, с которым он не смог бы справиться и достойно ответить, вынужденно выслушивая их. - Там скучно, - недовольно протянул демон. – Только я вытяну ноги, как тут же на пороге моего кабинета кто-нибудь появляется и заставляет меня работать. А я не хочу работать, я хочу лежать на диване и есть нечисть. Я голоден, я хочу есть, - казалось, его лицо начало выглядеть ещё более детским, а тон голоса и вовсе стал немного писклявым.       Они переговаривались так до самого вечера, пока наконец-то не пришло время ужина. Резарт с Карой направились вместе в столовую, в то время как Ио предпочёл ещё на некоторое время остаться в кабинете, чтобы закончить с оставшимися делами и, следуя совету, данному Резартом, если не взять отгул, то хотя бы немного отдохнуть этим вечером. Двое понимающе кивнули в ответ на его слова, после чего покинули его кабинет, оставив его одного.       После их ухода погрузился в тишину, лишь изредка нарушаемую шелестом просматриваемых им бумаг. Ио нахмурился, обнаружив в одном из отчётов по своему виду небольшое, но по своей сути весьма существенное несоответствие с другим отчётом, и отложил его в сторону, краем глаза заметив, как на мгновение дёрнулось пламя свечи, хотя в комнате не было сквозняка.       В следующее мгновение он вдохнул распространившийся в кабинете лёгкий запах луговых трав. Часть расставленных документов аккуратно отодвинула в сторону слегка бледноватая рука, освободив на письменном столе сбоку от генерала немного места, после чего на столешницу со вздохом сели. Раздался хруст откусываемого яблока. Поверх руки Ио опустилась эта же рука и чуть сжала её. Их переплетённых ладоней легко коснулись кончики светлых волос, вызывав лёгкое щекочущее ощущение не только на коже, но и в груди. - … Я с трудом смог дождаться того момента, когда они наконец-то отправятся ужинать, - стоило прозвучать в кабинете этому голосу, как ощущение присутствия в Индире весны многократно усилилось. Заструились ручейки, а сквозь слои снега пробились первые яркие цветы. – Если бы я появился перед Карой, то он точно исполнил бы свои многочисленные угрозы и повёл бы меня пить вино, а я не хочу пить вино, не поев. Признаться, я очень сильно проголодался. Как давно я не ел? Кстати, почти забыл. Вот сейчас доем яблоко, и мы с тобой серьёзное обсудим один вопрос. Ты помнишь, что сказал тогда Кифу? Что значит, «принадлежит мне»? Что за собственнические… – с напускным недовольством в голосе произнёс Пири, краем уха слыша звук отодвигаемого в сторону тяжёлого кресла и поворачивая голову в сторону движения.       Слегка надкусанный фрукт выпал из его рук и, упав на пол, покатился куда-то под стол. В поисках опоры Пири опёрся одной рукой о стол, а второй слегка растерянно обхватил шею Ио. Он успел произнести ещё несколько недовольных слов, после чего замолк. Спустя несколько мгновений с улыбкой на лице Пири пробормотал что-то бессвязное о том, стоило им всё же стоило выпить немного «Полуночно поцелуя», тогда бы привкус был ещё более сладким, однако окончание и этой его фразы произнести ему не позволили.       Из кабинета генерала Авии послышались странные звуки. Услышавший этот шум, сидевший снаружи секретарь, приподнявшись со своего места, попытался было узнать у генерала, всё ли с ним в порядке, однако ответ на его вопрос так и не прозвучал. Тогда он, извинившись, попытался было открыть дверь, но та неожиданно оказалась заперта.       Тем временем грохот за дверью стал ещё более явным, после чего он услышал с трудом разбираемые голоса и негромкий вскрик. Это не на шутку взволновало мужчину. Вспомнив, что у него в столе должен лежать запасной ключ от кабинета генерала, он принялся старательно искать его, однако незаметно для самого себя он встал и спокойно направился к выходу из приёмной. Кажется, уже наступило время ужина, разве нет? Нужно поспешить, рабочий день уже закончился, его дома должна ждать семья. Шум? О шуме он уже и не вспомнил.