Том 1. Глава 1
14 мая 2021 г., 14:01
Цзинчэн. Поздняя осень.
Небо было затянуто густыми тёмными тучами, грозившими обрушиться на головы людей, как предвестники грядущей бури.
Обычно в это время пристань была одним из самых оживленных мест в городе, но сегодня все торопились закончить свои дела и мчались домой: мелкие уличные торговцы в спешке убирали товары с прилавков; покупатели запрыгивали на бегу в повозки рикш и скрывались из виду, лишь оставляя после себя яркое эхо колокольчиков; даже бродячие собаки, притаившиеся на углу улицы, убегали поджав хвосты. Все пытались избежать надвигающейся бури, которая вот-вот должна была начаться.
Чэнь Юйчжи с аптечкой на плече ехал на велосипеде по небольшой тропинке, усаженной деревьями, возле склада причала. Он бросил взгляд на небо и на мгновение заколебался, прежде чем решиться срезать путь и поехать через территорию склада. Позади него бесшумно проскочил новенький «Понтиак». В нынешнее время те, кто мог позволить себе такой прекрасный автомобиль, должны были быть либо богатыми, либо влиятельными людьми, и подавляющее большинство из них считало, что все должны уступать им дорогу. Но эта машина ехала очень медленно, ожидая, пока Чэнь Юйчжи свернет на дорожку к складу, прежде чем набрала скорость и поехала вперёд. Он кивнул в знак благодарности водителю и продолжил свой путь к складам.
Владелец автомобиля не обратил на него внимания, но он действительно не был обычным человеком, как и подозревал Чэнь Юйчжи. За мужчиной в униформе водителя сидел начальник финансового управления Цзинчэна Чжань Цзюньбай. Он был одет в хорошо выглаженный костюм и смотрел в окно машины на мрачное небо.
— Похоже, что черная туча, накрывшая город, хочет поглотить его полностью, — размышлял он про себя.
Цю Мин, сидевший за рулем, посмотрел в зеркало заднего вида и сказал:
— Господин, мы прибыли.
У дверей отеля «Олен» под карнизом собрались репортеры с фотоаппаратами в руках. Стараясь поддерживать порядок и безопасность, охранники и патрульная полиция не позволяли толпе выходить на красную ковровую дорожку. Знакомый чёрный «Понтиак» наконец-то предстал перед публикой. Репортеры ринулись вперёд, желая поприветствовать владельца машины, но были встречены вспышкой молнии, которая пронзила небо, как меч. Почти одновременно с этим по небу прокатился оглушительный раскат грома. Казалось, молния рассекла небо на части, и из открывшейся зияющей раны сразу же хлынули крупные капли дождя.
Все ещё испытывали страх и тревогу, когда автомобиль Чжань Цзюньбая остановился возле входа в отель. Цю Мин держал западный черный зонт и почтительно открыл заднюю дверь. Чжань Цзюньбай спокойно вышел из машины, не обращая внимания на капризы матери-природы, и медленно направился к отелю.
Под карнизом вестибюля отеля репортеры подняли свои камеры, чтобы сделать снимки, и микрофоны, чтобы задать вопросы, но охранники оттеснили их на безопасное расстояние.
— Господин Чжань, это уже третий благотворительный сбор средств, который вы организовываете в этом году. Могу я спросить, сколько вы собираетесь собрать на этот раз?
— Директор Чжань, я слышал, эти пожертвования пойдут на строительство новой начальной школы, это правда?
Чжань Цзюньбай дружелюбно поприветствовал всех улыбкой и кивнул, без малейшего намёка на высокомерие. Он не стал отвечать на вопросы, неторопливо пересек красную ковровую дорожку и вошел во вращающийся вход отеля.
Его водитель и помощник Цю Мин обратился к журналистам:
— Я прошу Вас, дорогие друзья и журналисты, пожалуйста, сохраняйте спокойствие и терпение, директор Чжань ответит на все ваши вопросы в ближайшее время. Всем спасибо.
***
Чэнь Юйчжи добрался до склада до того, как начался ливень. Он спрыгнул с велосипеда и перевесил свою медицинскую сумку на грудь, чтобы она не промокла от дождя. Дом его пациента находился недалеко от территории складов, но дороги, проходящие через этот район, были узкими и труднопроходимыми. Чэнь Юйчжи подумал немного, прежде чем прислонил велосипед к стене склада. Он намеревался срезать путь пешком, поэтому снял с велосипеда свой зонтик из промасленной бумаги. Под порывами ветра дождь намочил его спину и брюки, но он не обратил на это внимания. Он прижал свою аптечку к груди, чтобы защитить от дождя, и двинулся дальше. Один за другим в небе прогремели несколько раскатов грома. Бесспорно, это был один из самых сильных дождей, которых Цзинчэн не видел много лет. Внутри заброшенного склада. Молния расколола небо, и серебристый свет хлынул сквозь разбитые высокие окна заброшенного тёмного склада. Внутри не было огней, но от лезвий ножей время от времени отражались холодные отблески. Раздавались леденящие кровь звуки ударов и стрельбы, а также приглушённое судорожное дыхание борющихся людей, которые почти заглушались громом. Было очевидно, что обе стороны драки не хотели шуметь и привлекать к себе нежелательное внимание, поэтому стиснули зубы и терпели боль. Внезапно за окном сверкнула ещё одна молния, озарив спрятанную в темноте высокую окровавленную фигуру мужчины с острым ножом в руке. Он стоял в луже крови, тёплой крови, всё ещё вытекающей из трупа его противника, который он держал в руках. Мужчина ослабил хватку, бросив тело на землю, и кровь брызнула вверх. Его потрясённое лицо отражалось в луже крови, и кровь продолжала пениться у его рта. Избавившись от своего мёртвого врага, он направился к оставшимся, которые сражались с его подчинёнными. Он ударил ножом одного из противников в плечо, пронзив насквозь. Его жертва широко открыла рот, раздался слабый крик, прежде чем резко оборвался. Мужчина вытащил лезвие и подошел к следующей группе дерущихся головорезов, схватил кого-то сзади за волосы и резко перерезал ему горло. Из шеи во все стороны хлынула кровь, забрызгав лицо стоящего перед ним человека. Приёмный зал гостиницы «Олен». В роскошном бальном зале проходил светский фуршет. Длинные столы, покрытые безупречно белыми скатертями, были заставлены прекрасным вином и изысканными блюдами. Официанты в белых перчатках с серебряными подносами в руках, сновали туда-сюда, подавая гостям разнообразные сорта красного вина и шампанского. В углу зала стояло пианино, а для создания приятной атмосферы был нанят пианист. Высокопоставленные чиновники Цзинчэна, аристократы и дамы собрались в одном зале. Море людей, наряженные в шёлк и атлас, обвешанные золотыми и серебряными драгоценностям, то двигались вместе, то расходились. Смех и болтовня раздавались от групп людей, весело пьющих и играющих в азартные игры. Чжань Цзюньбай вошёл в зал, и люди продолжали подходить, чтобы поприветствовать его. Он поднял бокал в сторону дам, улыбнулся и пожал руки джентльменам, его самообладание вызывало у многих восхищение. Он немного пообщался с некоторыми, прежде чем направиться в угол зала, где стоял комиссар полицейского управления Цзинчэна Бай Цзиньбо. Это был мужчина средних лет. Его внешность была правильной и утончённой: он был одет в элегантный тёмный костюм, а волосы и борода были аккуратно причесаны; он излучал красоту жизнерадостного зрелого мужчины. Харизма Бай Цзиньбо совершенно затмевала двух подчинённых, стоявших по бокам от него. Невзрачным высоким мужчиной был начальник внутренних дел полицейского управления Цянь Тунцин, а человек небольшого роста являлся начальником судебного отдела — Цзинь Дачэн, но из-за презрительной и беззаботной внешности, его легко можно было принять за мошенника. Все трое держали фужеры и сплетничали. Увидев идущего к ним Чжань Цзюньбая, Цзинь Дачэн льстиво улыбнулся: — Боже мой, директор Чжань здесь! Заметив Чжань Цзюньбая, Бай Цзиньбо улыбнулся в знак приветствия и пригласил его присоединиться к ним. Хотя Чжань Цзюньбай занимал более высокое положение, чем Бай Цзиньбо, но т.к. был младше по возрасту, то всегда был очень вежлив с ним. Он подошёл к Бай Цзиньбо и пожал ему руку, а затем кивнул Цянь Тунцину и Цзинь Дачэну в знак приветствия: — Спасибо, что пришли, несмотря на такой сильный дождь, и внесли пожертвования. Бай Цзиньбо от души рассмеялся: — Организация благотворительных мероприятий для школ и помощь нуждающимся — это благородное дело, мы не могли позволить тебе присвоить все заслуги себе. Мы здесь, чтобы тоже попасть в центр внимания. Чжань Цзюньбай тоже рассмеялся: — Если жители города Цзинчэна смогут сделать щедрые пожертвования, как это сделал комиссар Бай, у всех появится надежда. Цзинь Дачэн и Цянь Тунцин не могли не присоединиться и не согласиться. Чжань Цзюньбай огляделся по сторонам и, меняя тему разговора, спросил: — А? Почему я нигде не вижу Цзян-сюна*? (*Сюн — суффикс, означающий «старший брат».)***
Держа зонтик, Чэнь Юйчжи шел по дорожке между складами. Дождь почти утих, но капли воды все еще скатывались с его зонта и падали на землю, отскакивая и брызгая на ботинки. Чэнь Юйчжи всегда любил дождливые дни, и его не беспокоила влажная и скользкая земля. Вместо этого он шел, с восторгом глядя на небо. Дождь падал на его светлое красивое лицо, и даже несколько капель попало на густые ресницы, придавая им хрустальный вид. Прохлада воды заставила его улыбнуться, обнажив круглые ямочки на щеках, отчего он казался ещё больше похож на ребёнка. Чэнь Юйчжи в этом году исполнилось двадцать пять лет. Он был воспитан в традиционной китайской медицине с детства, затем учился за границей в Японии. Несмотря на молодость, он обладал обширными знаниями как в западной, так и в китайской медицине. Со своими отличными навыками он стал хорошим врачом, что позволило ему заработать неплохую репутацию в Цзинчэне. Проходя мимо одного из складских зданий, Чэнь Юйчжи смутно услышал звуки драки и голоса кричащих людей. Он замедлил шаг, прежде чем направиться в сторону шума, пытаясь выяснить, откуда доносится звук. Дверь в старый заброшенный склад была полуоткрыта, а внутри было темно. Много заброшенных построек на этой складской территории постепенно стали местом скопления банд. Чэнь Юйчжи не хотел попадать в неприятности и уже собирался уйти, когда внезапно со склада раздался ужасный вопль, за которым последовала еще серия страшных криков, смешанных со звуками ударов. На его лице застыло мучительное выражение, и он что-то нерешительно пробормотал себе под нос. В конце концов, он поднял зонтик и направился ко входу на склад. Отель «Олен», другой зал. Одинокая лампа освещала небольшой холл гостиницы «Олен», это место казалось тихим и мрачным. Слышен был только стук дождя по французским окнам. Перед окном стояла прямая фигура, это был никто иной, как начальник отдела расследований полицейского управления Цзян Юэлоу. Казалось, что-то тревожило его разум, пока он смотрел, как ручейки воды змейкой вились по окну. Мягкий свет падал на стекло, отражая его холодное и жёсткое идеальное лицо, словно каменная статуя, высеченная из гранита. Внезапно его глаза слегка закатились, но он все еще оставался неподвижным. Сзади раздался голос: — Ты тихо здесь прячешься. Цзян Юэлоу не обернулся, как будто уже знал, кто пришёл. Его взгляд по прежнему был прикован к окну. — Никто не скроется от тебя. Чжань Цзюньбай слегка улыбнулся, протянул Цзян Юэлоу бокал красного вина и подошёл ближе, чтобы посмотреть на дождевую занавесу за окном. — Ты раскрыл несколько крупных дел о контрабанде и заслужил всеобщее одобрение. Теперь, когда в Цзинчэне всё спокойно и тихо, тебе стоит немного расслабиться. Чжань Цзюньбай улыбнулся и поднял бокал: — Наслаждайся жизнью. Цзян Юэлоу искоса посмотрел на него. Они оба были молоды, талантливы и гордились своей успешной карьерой, но внешне все же отличались: Чжан Цзюньбай был шикарным, спокойным и щедрым, а Цзян Юэлоу казался холодным и серьезным, что затрудняло сближение. — Спокойно и тихо? — переспросил Цзян Юэлоу. — Это больше похоже на тёмное и мрачное подводное течение, что затаилось под спокойной поверхностью. Он продолжил: — Торговля опиумом в провинциях Центрального Китая не прекратилась. И это в большей степени благодаря Цзинчэну. Произведённый в Юньнани опиум отмывают в Гонконге и Вьетнаме, а затем маскируют под упаковки с маком в Цзинчэне, и распространяют в опиумных притонах по всей стране. Как это можно назвать «спокойно и тихо»? Лицо Чжань Цзюньбая потемнело, и он пробормотал: — Я слышал, что в настоящее время дешёвый опиум также переправляется через Цзинчэн на юге реки Янцзы, и некоторые люди изучают, как приготовить морфин. — Верно, — сказал Цзян Юэлоу. — Пока контрабанда опиума не прекратится, я не могу спать спокойно. — Хорошо сказано! Пока опиум поражает Цзинчэн, мы не сможем жить свободно, — согласился Чжань Цзюньбай. Они молча чокнулись бокалами и допили вино. Выпив всё, Чжань Цзюньбай взял пустой бокал из рук Цзян Юэлоу и поставил вместе со своим на стол с высокими ножками. Он поднял руку и взглянул на часы: — Однако, сегодняшнее благотворительное мероприятие предназначено для жителей Цзинчэна. Почтительный и праведный начальник Цзян должен удостоить нас своим присутствием. Он поднял руку и приглашающе отвёл её в сторону. Цзян Юэлоу беспомощно покачал головой, и они вместе вошли в главный зал.***
Дождь прекратился. Яркий лунный свет лился из облаков, освещая ужас, являющий ад на земле внутри склада. Казалось, две группы уже определили победителей и проигравших, поскольку члены побежденной банды были либо мертвы, либо ранены. Последний устоявший человек попытался уйти и наполовину бежал, наполовину прихрамывал к двери склада. Но за ним последовал высокий мужчина с дикой улыбкой на лице, держа в руке деревянную палку. Это был известный в Цзинчэне головорез по имени Ван Мэн. Он приблизился к своей жертве и внезапно ударил мужчину палкой по ноге. Раздался треск ломающейся кости, мужчина взвыл и упал на землю от боли. Ван Мэн наблюдал, как он корчится на земле, его глаза были холодными и злобными. Хотя у того человека была сломана нога, он все же пытался подползти к двери склада, как будто мог сбежать, выбравшись наружу. Ван Мэн неторопливо последовал за ним с палкой в руке, и ударил по другой ноге. Мужчина жалобно взвыл, и пополз ещё медленнее, оставляя за собой длинный кровавый след. Когда мужчина добрался до двери склада, он, наконец, не выдержал и потерял сознание, запрокинув голову. Ван Мэн презрительно выплюнул и уже собирался уйти, когда вдруг краем глаза заметил, что на земле появилась ещё одна тень. Хотя он был удивлен, реакция его была быстрой. Он повернулся и замахнулся палкой, намереваясь ударить, но резко остановился, так как понял, что этот новый посетитель вообще не собирался атаковать, а вместо этого присел на корточки рядом с раненым, чтобы проверить его дыхание. Ван Мэн медленно опустил руки и посмотрел на молодого человека перед ним: чёрные как смоль волосы, стройная фигура, одетая в светлый костюм. Он не мог ясно видеть его лицо, потому что голова была опущена, но аптечка рядом с ним подсказывала, что это был доктор, который просто проходил мимо. — Эй, что ты делаешь? — спросил Ван Мэн с небольшим облегчением, увидев, что он не представляет угрозы. Молодой человек проигнорировал его и достал из медицинской сумки кожаный футляр. Он открыл его, обнажив аккуратный ряд серебряных игл разной формы и назначения. Он разорвал одежду раненого и в мгновение ока воткнул около десяти игл ему в грудь. Ван Мэн много раз видел, как врачи использовали иглоукалывание и прижигание на пациентах, но он никогда не видел, чтобы врач делал это с таким мастерством и скоростью. Молодой человек закончил иглоукалывание и открыл веко раненного, а затем внезапно ударил по точке на три дюйма выше пупка. Потерявший сознание мужчина застонал, тяжело дыша. Ван Мэн похлопал молодого человека палкой по плечу: — Эй, я с тобой разговариваю. Кто ты, черт возьми? Молодой человек поднял голову, посмотрел на него и спокойно сказал: — Пожалуйста, подождите. Он умирает, ему нужна срочная медицинская помощь. Этот доктор наверняка был моложе Ван Мэна, на вид ему было всего двадцать три или двадцать четыре года. Он казался талантливым человеком и выглядел очень красиво. Если бы не его ученый вид, он мог бы смело сойти за одного из тех актеров, что часто появляются на афишах новых популярных фильмов. Молодой доктор встал, затем смахнул всё с железного ящика, используя его как временный операционный стол, и достал все содержимое из аптечки. Помимо серебряных игл, там находились хирургические инструменты, а также лекарства и прочее, что обычно использовалось в западной медицине. Тщательно дезинфицируя инструменты, он произнёс: — Меня зовут Чэнь Юйчжи, и я врач. Этот человек нуждается в медицинской помощи, поэтому, пожалуйста, отойдите в сторону. Спокойный и твёрдый взгляд Чэнь Юйчжи заставил Ван Мэна сомневаться, как с ним поступить, и он невольно отступил в сторону. Чэнь Юйчжи подозвал двух головорезов, сидящих на земле: — Вы двое, поднимите этого человека на ящик и будьте осторожны. Он говорил негромко, но что-то в его голосе заставляло других прислушиваться к нему. Два головореза посмотрели друг на друга, затем неуверенно встали и сделали то, о чем просил доктор. Мужчина уже начал понемногу приходить в себя. Чэнь Юйчжи прикоснулся к одной из его раненых ног: — Я собираюсь соединить твою кость. Будет больно, так что терпи и не двигайся. Ван Мэн наконец понял, что этот молодой врач водит его за нос. Он быстро поднял палку и прижал ее к плечу Чэнь Юйчжи: — Эй, разве я просил тебя спасать этого ублюдка? Сначала спаси моих людей. Чэнь Юйчжи даже не повернул головы: — Его состояние самое тяжёлое. Сначала я спасу его. — Твою мать… — Ван Мэн поднял палку, собираясь ударить его. Чэнь Юйчжи внезапно повернул голову и посмотрел на него своими пронзительными и яркими, как черный оникс, глазами. В этих глазах не было и намёка на страх: — Если ты будешь продолжать в том же духе, мне потребуется больше времени, чтобы оказать помощь всем, и состояние твоих людей может ухудшиться, они останутся инвалидами на всю жизнь. Глядя в эти глаза, Ван Мэн был озадачен. Он хмыкнул и пошёл в другую сторону склада, оставив Чэнь Юйчжи в покое. Отель «Олен». Чжань Цзюньбай и Цзян Юэлоу вместе вошли в приёмный зал отеля «Олен». Ведущий с тревогой ждал его, на что Чжань Цзюньбай виновато улыбнулся и поднялся на сцену. Цзян Юэлоу подошел к Бай Цзиньбо и двоим другим. Увидев его приближение, Цзинь Дачэн подмигнул и саркастически сказал: — Ой, смотрите, начальник Цзян здесь. Комиссар только что сказал, что не может тебя найти. Оказалось, ты все это время был с директором Чжанем. Цянь Тунцин, привыкший выступать в роли миротворца, потянул Цзинь Дачэна за руку, напоминая ему следить за своим тоном. Но Цзян Юэлоу не собирался с ним возиться. Он повернулся к Бай Цзиньбо: — Ты искал меня? Бай Цзиньбо улыбнулся и кивнул. Он собирался ответить, но Чжань Цзюньбай, уже стоявший на сцене с улыбкой на лице, заговорил в микрофон: — Здравствуйте, дорогие друзья и уважаемые гости, которые сегодня здесь собрались. Я хочу поблагодарить вас, дамы и господа, что пришли поддержать бедных учеников Цзинчэня, несмотря на плохую погоду. Зал взорвался оглушительными аплодисментами. Бай Цзиньбо повернулся и сказал Цзян Юэлоу: — Ничего важного. Я расскажу об этом позже, — прежде чем снова обратил своё внимание на сцену, аплодируя вместе со всеми.***
Обработав раненную ногу мужчины, Чэнь Юйчжи перешёл к другим людям. Его движения были аккуратны и последовательны, за короткий промежуток времени он обработал раны всем пострадавшим. Большинство обычных людей испугались бы всех этих головорезов, окруживших их, и чувствовали бы себя полностью в их власти. Но этот молодой доктор сохранял спокойствие, даже в окружении плохих парней и в месте, полном трупов, выражение его лица оставалось неизменным, что заставляло людей бессознательно восхищаться им и они послушно позволяли ему лечить себя. Один из людей Ван Мэна был молодым парнем, и его рука была порезана ножом до такой степени, что виднелась кость. Боль была такой сильной, что он покрылся холодным потом. Чэнь Юйчжи вставил несколько серебряных игл, чтобы остановить кровотечение, продезинфицировал рану и осторожно наложил повязку на руку. Этот головорез был еще очень молод и никогда раньше не испытывал ничего подобного. Он дрожащим голосом спросил Чэнь Юйчжи: — Доктор… Я… С моей рукой будет всё в порядке? Чэнь Юйчжи закончил перевязку и ответил подростку: — Не ешь острую пищу, не допускай соприкосновение раны с водой, не напрягайся, и через десять дней все будет в порядке. Тон его голоса был таким же, как если бы он разговаривал с обычным пациентом. Услышав это, лишившийся надменного поведения головорез послушно пообещал, что всё выполнит, и тихо присел у стены. Ван Мэн больше не пытался контролировать Чэнь Юйчжи. Вместо этого он продолжил осматривать трупы один за другим, включая те, что лежали на животе, которые он переворачивал и отшвыривал ногой, убедившись, что они мертвы. Перевернув, лежавшее в углу тело, он наконец нашёл того, кого искал. — Ха-ха. Я так и думал! Ты бы не умер так легко, — Ван Мэн злобно рассмеялся и пнул мужчину. — Прикинулся мёртвым? Почему бы тебе не прикинуться мёртвым навсегда? Этот человек был главарём другой банды. Но прямо сейчас он находился на последнем издыхании с ножом в груди. Он намеревался притвориться мертвым, но не ожидал, что Ван Мэн его раскусит. Ван Мэн наступил на его рану: — Я дам тебе последний шанс. Сколько товара ты украл у меня? Выкладывай, или я тебя сейчас же прикончу! Главарь отвернулся, его губы плотно сжались и он не произнёс ни слова. Ван Мэн холодно рассмеялся и с жестокой силой наступил на рану. Дикий вопль раздался по всему по складу.***
На приеме Чжань Цзюньбай, с бокалом вина в руке, все еще выступал на сцене: — Все пожертвования, собранные сегодня вечером, будут переданы в приют Даонань для улучшения качества жизни и образования детей. Наша молодёжь — это будущее страны. Надежда и развитие общества лежат на плечах этих детей. Тон Чжань Цзюньбая был искренним, а речь трогательной. Некоторые женщины в первом ряду прослезились и вытирали слёзы, а мужчины одобрительно закивали. Несколько репортеров направили свои камеры на Чжань Цзюньбая и защёлкали затворами фотоаппаратов. Работницы детского приюта, похожие на монахинь, благоговейно молились: — Да благословит вас Бог. Вращающаяся дверь холла внезапно распахнулась, и в зал широкими шагами вошел энергичный молодой человек, выглядевший встревоженным и совершенно промокшим из-за дождя. Взгляд мужчины быстро скользнул по толпе. Цзинь Дачэн и Цянь Тунцин стояли ближе к сцене, сосредоточив всё своё внимание на Чжань Цзюньбае, и не имели ни малейшего представления о том, что происходит позади них. Но Цзян Юэлоу сразу узнал Сун Руна, своего подчиненного. Он махнул рукой, подзывая к себе. Сун Рун подошёл к Цзян Юэлоу и прошептал ему на ухо: — Только что нашли людей Цзиньматана, и Ван Мэн тоже там. Выражение лица Цзян Юэлоу изменилось: — Пойдем. Бай Цзиньбо, стоявший рядом, прошептал: — Мы собираемся скоро фотографироваться для группового снимка, останься еще на несколько минут. Но Цзян Юэлоу уже направился к двери, и только повернул голову, чтобы сказать: — Это срочно, — прежде чем исчезнуть под дождем. Бай Цзиньбо беспомощно покачал головой.***
— Остановись! Ван Мэн остановился, услышав голос, железный прут в его руках застыл в воздухе. Он обратил всю свою ярость на Чэнь Юйчжи: — Какого хрена ты тут командуешь? — Его жизнь висит на волоске, — ответил Чэнь Юйчжи. — Даже если вы хотите задать ему вопросы, позвольте мне сначала хотя бы остановить кровотечение. Чэнь Юйчжи подошёл ближе, чтобы осмотреть раны мужчины. Он приподнял окровавленную рубашку и нахмурился, увидев ножевое ранение на груди, затем встал, чтобы взять свою медицинскую сумку. Прежде чем его рука коснулась пузырька с лекарством, сзади раздался болезненный крик. Чэнь Юйчжи тут же обернулся. Ван Мэн держал в руке окровавленный нож. Страшная картина мёртвого главаря банды предстала перед глазами Чэнь Юйчжи, выражение неверия отразилось на его лице. — Он ранил четырёх наших братьев и украл мой товар. Он оставил мне другой выбор? Ван Мэн свирепо покачал головой и направил окровавленный нож на кончик носа Чэнь Юйчжи: — Я убью тебя тоже, если ты не заткнёшься! Острое лезвие, пахнущее кровью, почти касалось его лица, но Чэнь Юйчжи оставался невозмутимым. Его лицо было немного бледным от гнева, вызванного безразличным отношением Ван Мэна к человеческой жизни, и его черные агатовые глаза, казалось, горели, когда он холодно посмотрел на мужчину. — Шесть человек уже погибли здесь, и еще девять получили ранения. Разве этого недостаточно? Ван Мэн был потрясён, увидев решительное лицо Чэнь Юйчжи. Он в гневе отбросил нож и вытащил пистолет из-за пояса: — Ты, блядь, хочешь умереть! Вдруг кто-то закричал: — Никому не двигаться! Внезапно тишину ночи пронзил выстрел.***
Банкет подходил к концу. Ящик для пожертвований был установлен в углу зала. Каждый раз, когда гость вкладывал деньги, персонал тщательно регистрировал их имена. Некоторые люди все еще танцевали в бальном зале, а некоторые собрались вместе, чтобы выпить, поболтать и посмеяться. Чжань Цзюньбай спросил Бай Цзиньбо: — Что-то случилось? Мне показалось, что Юэлоу ушёл в спешке? Бай Цзиньбо виновато улыбнулся: — Да, неотложные дела. Пожалуйста, директор, простите его. Губы Цзинь Дачэна скривились в улыбке: — Какое более срочное дело могло заставить его выйти под проливной дождь? Он даже пожертвований не оставил. Он вообще не проявляет никакого уважения к господину Чжаню. Бай Цзиньбо укоризненно посмотрел на Цзинь Дачэна, намекая, чтобы тот замолчал. Однако на лице Чжань Цзюньбая появилось выражение глубокого уважения. Он кивнул: — В конце концов, это Цзян Юэлоу. Он предан своей работе днём и ночью. Он, безусловно, является образцом для подражания для нас. Видя, что Чжань Цзюньбай не воспринял поведение Цзян Юэлоу как неуважение, Бай Цзиньбо удовлетворенно кивнул.***
Пули летели одна за другой из главного входа. Невысокий толстый полицейский ворвался внутрь, стреляя и крича: — Не двигайтесь, это полиция! Ван Мэн отреагировал чрезвычайно быстро, и как только раздался первый выстрел, он оставил Чэнь Юйчжи, спрятался и приказал своим людям открыть ответный огонь. Один из его парней крикнул: — Босс, это Цзян Юэлоу! Ван Мэн заскрипел зубами: — Почему эта чума снова пришла за нами? Я ещё не расквитался с ним за прошлый раз, когда он забрал у нас две партии опиума! Ван Мэн вытянул голову из укрытия, чтобы получше рассмотреть, и увидел, что там были только Цзян Юэлоу и ещё двое: — Только трое, как они могут быть такими самоуверенными! Чёрт возьми, Цзян Юэлоу, ты уже приготовил себе могилу? Почему ты снова идёшь против меня? Если ты позволишь мне уйти, на этот раз, может быть, я буду с тобой помягче! Звуки выстрелов внезапно стихли. Чэнь Юйчжи спрятался за грузовым контейнером. Хотя он впервые столкнулся с такой напряженной ситуацией, но по выстрелам догадался, что прибывших полицейских было не так много, и у них не было количественного преимущества. Однако главный полицейский Цзян Юэлоу холодно рассмеялся и застрелил одного человека. Ван Мэн в ярости взревел: — Цзян, как ты смеешь, ублюдок! Вас всего трое, а ты такой самонадеянный! Хватайте его! На складе раздался еще один выстрел и послышались крики. Время от времени рядом с Чэнь Юйчжи пролетали шальные пули. Он старался пригнуться как можно ниже. Грохот оружия и крики, заставили его почувствовать себя маленьким ребенком, но он всё равно оставался совершенно неподвижным. Чэнь Юй Чжи много лет занимался медициной, но всё ещё не мог привыкнуть к смерти вокруг себя. Независимо от того, кем является пациент, он будет изо всех сил стараться вылечить его, если тот ранен или болен. Врачи проявляли больше сочувствия, чем другие. Он видел слишком много пациентов, которые не могли выжить, поэтому терпеть не мог людей, которые относились к человеческим жизням, как к пустякам. Пистолет Цзян Юэлоу издал глухой звук, известив о том, что патроны закончились. Люди, у кого было оружие, продолжали отстреливаться, а те, кому нечем было стрелять, хватали палки и ножи, и бросались в рукопашную. Ван Мэн рванул к Цзян Юэлоу, но когда уже собирался выстрелить в него, Цзян Юэлоу ударил ногой по запястью Ван Мэна. Ван Мэн выронил пистолет и они сцепились кулаками. Боевые навыки Цзян Юэлоу были жестокими и сильными, но Ван Мэн тоже не уступал ему. Лунный свет, проникавший в окно, очерчивал фигуры двух мужчин, которые яростно дрались. Чэнь Юйчжи воспользовался этой возможностью, чтобы выбежать из своего укрытия. Он быстро подхватил свою аптечку и попытался сбежать, пока вокруг царил хаос. Подойдя к двери, он заметил подростка с раненой рукой, того самого, который переживал за своё состояние. Он колебался между тем, чтобы уйти или помочь мальчику. Но для него уже ничего нельзя было сделать, он лежал на земле с широко открытыми глазами, а из пулевого ранения на лбу всё ещё вытекала кровь. Чэнь Юйчжи просто застыл, и чувствовал себя так, словно внутри всё горело, а ноги перестали держать, будто налились свинцом. Он встал на колени перед мальчиком и медленно протянул руку, закрывая ему глаза. Как раз в этот момент внутрь ворвалась группа полицейских с оружием. Ситуация неожиданно развернулась в пользу полиции. Головорезы разбежались в разные стороны, а Ван Мэн срезал путь, выбил боковую дверь и улизнул. Несколько полицейских начали преследовать их на улице. Снаружи послышались выстрелы. Чэнь Юйчжи всё ещё стоял на коленях на земле, как будто происходящее вокруг не имело к нему никакого отношения. Внезапно его накрыла большая тень. Чэнь Юйчжи поднял глаза и увидел точёное лицо, холодно смотревшее на него. Это был тот самый полицейский, который только что дрался с Ван Мэном. — Ты кто? — Цзян Юэлоу поднял руку и приставил дуло пистолета ко лбу Чэнь Юйчжи. — Почему ты убил его? — просто спросил Чэнь Юйчжи, не осознавая в какое затруднительное положение он сам попал. — Он был ранен в руку и не мог никому причинить вред. Так почему ты его убил? Он был всего лишь ребёнком! Цзян Юэлоу нахмурился, поскольку не ожидал такой реакции и был удивлен. Они уставились друг на друга. Внезапно из укрытия выскочил головорез с ножом, нацеленным в спину Цзян Юэлоу. Прежде чем Чэнь Юйчжи успел предупредить его, Цзян Юэлоу выстрелил мужчине в голову, даже не глядя. Из-за близкого расстояния, тело мужчины подбросило, и он замертво рухнул. Глаза Чэнь Юйчжи расширились, но Цзян Юэлоу даже глазом не моргнул и снова направил пистолет на Чэнь Юйчжи. В этот момент подбежал один из его подчиненных: — Босс, Ван Мэн был ранен, но все же сбежал. Что нам делать? Цзян Юэлоу всё ещё не сводил глаз с Чэнь Юйчжи и холодно фыркнул: — Заберите их всех для расследования. Чэнь Юйчжи в недоумении закричал: — Погодите! Я не… Не арестовывайте меня! Эй! Но двое полицейских не дали ему договорить, вывернули руки и потащили прочь.
